Тема французской Золушки постоянно притягивает авторов, преклоняющихся перед добрыми и трудолюбивыми, типа принципиальными и почему-то всегда религиозными женщинами. «Дочь священника» интересна хотя бы уже с этой точки зрения — как мог видеть подобный образ Золушки познавший глубину всех глубин реальной жизни, ловкий человек, непотопляемый оптимист, английский журналист Джордж Оруэлл. При всем уважении к автору и при всем уважении к образу подобной женщины, который невероятно человечен, устойчив, несет в себе что-то вечное и даже материнское, не могу разделить восторгов по данному поводу и похвастаться каким-то особо возникшим интересом (к образу, не к произведению). Может поэтому мимо меня проходят фоном все эти многочисленные тургеневские женщины, эталоны жертвенности и верности. Да, образы честные и непорочные, очень порядочные, побольше бы таких в реальной жизни, но, извините, не особенно умные и понятливые. И дело даже не в уме житейском или как показателе склонности к образованию, речь о чем-то таком неуловимо-женском, какой-то гибкости ума, чисто немужской мудрости — не знаю, как это обозвать.

Из всех известных мне тургеневских девушек «Дочь священника», Дороти, самая странная и самая реалистичная. Она шарахается от мужчин и может в любой момент на недельку-другую потерять память. У Оруэлла вообще все ужасающе спокойно и обоснованно, ощущения трагедии нет ни в одном произведении, хотя вещи творятся такие, что какой-нибудь Шекспир написал бы целый многотомный энциклопедический труд с завываниями и воплями со сцены. Сие ценится в первую очередь. Все ужасы этой жизни в «Дочери священника» встают во весь рост, автор, как всегда, описывает все скрупулезно, деловито и последовательно. И даже в итоге нас ждет как бы хэппиэнд, но такой, что впору повеситься.

В данном случае Оруэлл предлагает человеку ( девушке Дороти) даже некоторую свободу выбора из разряда «выбери каким способом тебе предстоит сдохнуть в ближайшие 20 лет». Миры Оруэлла невероятно реалистичны, вездесущий культ денег, циничный рационализм и стяжательство — в общем, все то, что окружает нас в нашей жизни. И окружало наших предков во все времена. Подача у Оруэлла настолько мощная, что пропадает желание и нет возможности вольно-невольно отыскивать прорехи, ибо перед нами по сути практически идеальный текст, написанный настоящим мастером. К сожалению, его самые известные вещи «1984» и «Скотный двор» пришли в мою жизнь довольно поздно, не мог не оценить, но более лирические его формы притягивают больше. Сей труд очень удачен, не хуже, чем мое любимое произведение у Оруэлла «Да здравствует фикус!»

Наталья Самуилова

Софья Самуилова

Отцовский крест

В городе

1926–1931

© С. С. Самуилова, Н. С. Самуилова,1996.

© В. С. Рыжков. Предисловие, 1996.

© Издательство «Сатисъ», оригинал-макет, оформление, 2013

По благословению Архиепископа Пермского и Саликамского

Афанасия

Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

* * *

Возлюбленной о Господе дорогой сестре ин. Таисии!

Во укрепление в вере и благочестии, в просвещение ума и сердца, в утешение души!

С БЛАГОпожеланиями, м. София, ин. Фекла, Мария.

Пасха, 2014 г.

От редакции

Документальная повесть «Отцовский крест» (это название дано редакцией, авторское название: «Из жизни одного священника») издается нами по самиздатской машинописной копии. Первая часть книги («Острая Лука») передана издательству Ольгой Николаевной Вышеславцевой, а вторая («В городе») была найдена в библиотеке Санкт-Петербургской Духовной Академии, на титульном листе этой последней обозначено: Куйбышев, 1989 г. Но, по-видимому, это год перепечатки, а не написания повести. Судя по некоторым замечаниям в тексте, первая часть книги была написана в 1940-50-е гг., а вторая – в 60-е гг. Кроме того, из текста повести можно извлечь следующие сведения о ее авторах. Это:

Софья Сергеевна Самуилова, 1905 г. рожд., уроженка с. Острая Лука, Березоволукской волости, Николаевского уезда, Самарской губернии (ныне это Саратовская обл., Духовницкий р-н, сохранилось соседнее село Березовая Лука, а Острая Лука затоплена водами Саратовского водохр.).

Наталья Сергеевна Самуилова, род. там же в 1914 г.

Обе они – дочери настоятеля церкви села Острая Лука в период 1906–1927 гг. о. Сергия Самуилова, 1883 г. рожд., выпускника (1905 г.) Самарской семинарии, ректором которой тогда был архим. Вениамин, впоследствии свщмч. Вениамин Петроградский.

Издательство «Сатисъ» будет благодарно всем, кто может сообщить какие-либо дополнительные сведения об авторах этой повести и других членах семьи Самуиловых, особенно, если кто-нибудь из них до сих пор здравствует. Просим обращаться по адресу: 199034, Россия, Санкт-Петербург, В. О., Большой пр., 8/4, лит А. или позвонить по тел: (812) 323-63-42.

Отцовский крест

Глава 1

История с географией

Давным-давно, еще во времена Пугачева, и еще раньше его, стояла на одной из извилин Большого Иргиза, на правой его стороне, слобода Мечетная. Стояла она как будто посреди широкой степи, тянувшейся от Волги до Урала, а на самом деле уже на крайних западных отрогах Общего Сырта. Поэтому степь, к западу совершенно ровная, только кое-где перерезанная оврагами, к востоку начинала постепенно холмиться; да и на запад от слободы горизонт закрывал, точно край котловины, длинный, пологий подъем, тоже носивший название Сырта. За этим Сыртом целиком пряталась слобода, позднее город Николаевск. Он скрывался в котловине даже тогда, когда в нем выстроили высокий Новый собор. С запада все равно была видна только пустая, безлюдная степь, и лишь с края Сырта открывался сразу весь городок и окаймленная лесом линия Иргиза. Линия эта отнюдь не была прямой; можно было пойти и вниз, и вверх по реке и одинаково, километра через три, увидеть на левом берегу село Давыдовку занимавшее горловину большой извилины, которыми отличался Иргиз. Рассказывали, что когда-то, когда по реке еще тянули бечевой небольшие плоты и баржи, бурлаки утром не тушили разложенного на ночь костра, только присыпали его сверху золой, а вечером, располагаясь на новый ночлег, бежали туда за огоньком. Так длинный, целодневный путь по берегу продвигал их по прямой на каких-нибудь полтораста-двести сажен.

К двадцатым годам нашего времени по берегам Иргиза оставались только отдельные лесные островки, почему-то носившие украинские названия «гай»: Титов гай, Белый гай, Толстый гай, но раньше здесь леса было гораздо больше. Лесная глушь заполняла берега Иргиза, и под ее защитой стояли скиты раскольников, скрывавшихся здесь, в вольной стороне, от «тесной» жизни обжитой части России. Старообрядческий Иргиз в свое время славился между раскольниками не менее, чем Черемшан или описанный Мельниковым-Печерским Керженец. И ничего, что слобода, по обе стороны которой они расселились, называлась Мечетная, т. е. что первыми и основными насельниками в ней были татары. Сейчас трудно сказать, как сложились первоначальные отношения русских с татарами, но нужно думать, что хозяева не имели ничего против новых соседей, иначе они, конечно, сумели бы быстро отвадить их. Больше того, археолог мог бы доказать, что какой-то период пришельцы даже оказывали на аборигенов сильное влияние, приведшее к ощутимым результатам. Правда, и до нашего времени татары занимали отдельную, северную часть города, так называемый конец, или аул. Жили они там своей обособленной жизнью: две мечети; медные, чеканные, с узким, как у чайников, горлышком, кувшины для омовения, стоявшие во дворах; женщины, в свободных, как рубаха, платьях и заменивших чадру платках вроспуск, часто не умеющие даже объясняться по-русски. Но на пустыре за татарским концом, на высоком берегу Иргиза, примерно посредине между последними домами и зданием электростанции, еще в двадцатых-тридцатых годах можно было видеть заросшие бурьяном остатки старинного кладбища. Не было на нем ни русских дубовых крестов с верхушками в виде маленькой часовенки, ни поставленных стойком, грубо выломанных, нетесанных глыб белого камня, как у татар. Там рядами лежали поросшие мхом, изъеденные временем, но с ясными признаками отделки, каменные плиты. На каждой плите сверху был высечен крестик, а под ним русское христианское имя и татарская фамилия. Значит, жили здесь когда-то крещеные татары, достаточно культурные, чтобы оставить по себе эти памятники, и настолько многочисленные, что имели собственное кладбище.

Но не до них было в те годы, а может быть, тут скрывалась еще одна интересная страница истории края и русского христианства. Сейчас трудно сказать не только то, когда появились здесь крещеные татары и почему исчезли, а, и вообще, когда они жили там: когда Иргиз был еще старообрядческим, или когда скиты и монастыри постепенно переходили в единоверие. Ко времени этого перехода слободы Мечетной не было и в помине, она превратилась в уездный городок Николаевск. Городок понемногу ширился, рос; появились в нем один за другим «темные» богачи: Мальцев, Волковойнов, Чемодуров и другие. Про источники их богатства ходили такие же темные слухи: тот «занимался» фальшивыми деньгами; тот сам их не печатал, а нашел на своем гумне спрятанную в омете соломы кипу ассигнаций да еще сумел скрыть большую часть их от брата, вместе с которым сделали находку; тот убил проезжавшего купца; тот обманул и обобрал своих же собратьев-старообрядцев. Конечно, все это скрывалось во мгле времен, а ближе к нашему времени представители этих фамилий были просто богатыми купцами, торговавшими, в основном, хлебом. После революции, когда купцы исчезли, а Николаевск был переименован в Пугачев, в нем оставались две громадные для такого городка мельницы.

Эта статья о геральдическом символе. Для использования в других целях, см Папский крест . «Тройной крест» перенаправляется сюда. Для использования в других целях, см Тройной крест . Папский крестПапский крестИзображение герба Папы Пия IX со сторонниками: два ангела, каждый с папским крестом. Статуя Папы Сильвестра I изображена держащим ферулу с папским крестом.

Папский крест является христианским крестом , который служит в качестве эмблемы для офиса папу в церковной геральдике. Он изображен в виде посоха с тремя горизонтальными полосами у вершины, длина которых уменьшается по мере приближения к вершине.

Задний план

Крест аналогичен архиепископскому кресту с двумя перемычками, используемому в геральдике для обозначения архиепископа , и, кажется, использовался именно для обозначения церковного ранга, еще более высокого, чем у архиепископа. В прошлом этот рисунок креста часто использовался в церковной геральдике как отличительный знак его должности. Это часто просто художественный прием, как использование персонала или посохли не была частью традиционных папских знаков. Однако существует по крайней мере один посох, увенчанный папским крестом.

Символизм, связанный с папской властью, был прикреплен к трем перекладинам, аналогично символизму, прикрепленному к трем полосам на папской тиаре .

Ссылки

  1. «Офис литургических торжеств Верховного Понтифика: Посох» . Пресс-служба Святого Престола . Проверено 23 мая 2013 года .

дальнейшее чтение

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *