Торговля? Сбор пожертвований!

Итак, люди приносили частичку своего труда в храм. Так сегодня на панихидах, поминая своих близких «за упокой», люди приносят из дому печенье, яблоки, пряники, сахар, блины и ставят их на панихидный столик. По окончании молитвы часть принесенных продуктов они отдают церковнослужителям, часть — предлагают всем, кто находится в храме, часть — раздают нищим у храма. Вот так же раньше происходило и с важнейшей церковной службой — с Литургией. Люди приносили из дома вино и хлеб, передавали их священнику с просьбой помолиться о тех, кто принес эти дары и о тех, за кого они принесены. Это и было то, что сегодня называется просфора. По-гречески это слово означает приношение. Просфора — то, что приносится в храм, приносится в жертву, а не то, что уносится из храма.

Но сегодня люди дома не пекут хлеб и не делают вино. Более того — ни домашняя выпечка хлеба (в тех семьях, где она сохранилась), ни домашнее изготовление вина или свеч сейчас почти ни для кого не являются основным видом труда. Люди живут иными работами, и эти иные виды труда дают им пропитание и заработок. Но где бы ни работал человек — его религиозная совесть напоминает ему: в своей работе ты пользуешься теми талантами, теми дарами, теми возможностями, что даровал тебе Творец. Так хотя бы частичку их верни в Его храм с благодарностью. Как же инженеру или трактористу, журналисту или учителю частичку своего труда принести в храм? Не деталь же от трактора приносить и не экземпляр газеты со своей статьей… — Так у нас есть знаки, выражающие плодотворность труда в самых разных сферах. Это то, что в современной политэкономии называется «всеобщий эквивалент». Деньги.

Часть того, что человек заработал, он в виде денег приносит в храм. Эти бумажки он меняет на то, что не сделал сам, но что нужно для службы в храме: на свечи, хлеб (просфоры), вино, масло, ладан.

Новое в блогах

Для постороннего взгляда здесь происходит явная торговая операция: деньги меняются на предметы. На самом деле все иначе. Человек принес свою жертву. Но ведь денежную купюру не зажжешь вместо свечи, а монету не положишь в кадило вместо ладана. Что ж — Церковь заранее позаботилась о том, чтобы нужные вещества были заготовлены. Свечу не нужно делать самому и везти в храм через полгорода. К церковному порогу прихожанин может поднести свою жертву в виде монетки, а уже внутри храма идти со свечой в руке.

Налоговая инспекция видит здесь акт торговли. И, конечно, требует поставить кассовые аппараты в храмах и уплачивать «налог с продаж» свечей и просфор.

В чем тут неправда? — В том, что человека понуждают давать жертву совсем не тем, для кого он ее принес. Человек принес свою жертву в храм, а налоговая инспекция говорит: нет-нет, вот эту часть мы берем себе. Если люди сегодня больше доверяют Церкви, чем государству — разве в том вина Церкви?

Законодательство гласит, что если предприниматель часть своей прибыли жертвует на церковь, пожертвованная сумма исключается из его налогообложения. Так почему же это правило нередко забывается, когда речь идет о тех копеечках, что живые и небогатые люди (а не юридические лица) приносят к храмовому порогу?

Мы не видим в этом акта купли-продажи. «Свечной ящик» — это скорее тот переходной тамбур, который помогает людям из современной цивилизации безболезненно перейти (хотя бы в одном отношении) в мир древней традиции. И потому мы не считаем, что наличие «свечного ящика» у храма нарушает Евангельскую заповедь или налоговый кодекс.

Патриарх Алексий II при встречах с духовенством постоянно подчеркивает: в храмах не должно быть слов «цена», «стоимость», «плата». Лучше говорить «жертва на такую-то свечу», «пожертвование на такую-то молитву». А есть храмы, в которых свечи вообще предлагают без всяких разговорах о деньгах. Свечи просто и открыто лежат, а рядом с ними стоит ящик для пожертвований. Кто-то по скудости своих средств берет бесплатно. Но нередко люди опускают в этот ящик не тот рубль, в который реально обошлось производство свечи, а пять или десять рублей — осознавая, что здесь не обмен эквивалентами, а жертва…

Мы приходим в храм, чтобы помолиться Богу, подумать о своей душе, принести покаяние. Но нельзя не заметить, что содержание храма и его сотрудников, а также благотворительные, просветительские проекты требуют средств, и немалых. Откуда берутся эти средства? Какое участие должны принимать прихожане в содержании своего храма? На эти вопросы отвечал в свое время настоятель Свято-Троицкого собора г. Саратова игумен Пахомий (Брусков) – ныне Епископ Покровский и Николаевский Пахомий.

Отец Пахомий, когда речь заходит о церковных финансах, часто употребляют слово «пожертвование». Какой смысл вкладывают в это понятие?

– Это слово подчеркивает – все, что человек отдает в храм, будь то бескорыстная передача какой-то суммы, оплата треб или приобретение литературы, является его жертвой Богу. Старец Паисий Святогорец часто в своих поучениях говорит о том, что все сделанное человеком для Бога духовно обогащает его самого.

Вообще, христианство – глубоко жертвенная религия. Христианин должен учиться не только принимать, но и отдавать, причем и в самом земном, жизненном смысле этого слова. В советские годы в храмах существовала традиция так называемого «тарелочного сбора», когда бабушки с тарелочками ходили по храму и собирали пожертвования на реставрацию, на общую свечу. С одной стороны – их движение по храму отвлекало прихожан от молитвы, нарушало тишину и благоговение. Но с другой стороны, эти бабушки напоминали прихожанам, что свечи в алтаре, утварь в храме, строительные материалы не появляются сами собой.

История свидетельствует нам о том, что лишь в обществе, где граждане способны не только заботиться о своих нуждах и прихотях, но и жертвовать чем-то ради общего блага, возможно настоящее процветание. К примеру, все мы привыкли к общественному водопроводу. А вот в Коломне первый водопровод был сооружен и содержался на средства почетной гражданки города Марии Николаевны Шевлягиной. Казалось бы, чего ради ей было тратить на чужих людей столько личных денег?

А в селе Кукобой Ярославской области на средства купца Ивана Агаповича Воронина был построен величественный собор в честь Спаса Нерукотворного Образа. Разбогатев, купец не забыл своих односельчан, предложив им на выбор – строительство нового храма или железной дороги до Пошехонья, которое отделяли от села десятки верст непроходимых болот. Тогда сельчанами единодушно был сделан выбор в пользу храма, хотя в селе уже была действующая церковь. Миллиона рублей, щедро выделенных меценатом, хватило и на храм, и на новую школу, и на три каменных здания для больницы и богадельни. Так жертвенный настрой, не только купца-мецената, но и самих сельчан, привел к общественному благу.

В советское время, несмотря на идеологию материализма, дух жертвенности был еще достаточно силен. Например, все мы помним традицию субботников, когда работники той или иной организации приходили потрудиться в выходной день. Кто-то относился к ним с насмешкой, кто-то серьезно, но практически все советские люди добросовестно трудились на субботниках.

Сегодня дух потребительства, расслабленности все больше проникает в нашу жизнь, и даже церковные люди порой воспринимают бесплатный труд в храме или необходимость жертвовать средства на его содержание как тяжкую повинность.

Интересно,что в Русской Зарубежной Церкви просто не может быть построен храм там, где прихожане не готовы или не способны его содержать. А в нашей Церкви жители села или города обращаются к архиерею, чтобы он построил им храм и содержал его. И вот настоятель вынужден искать средства на строительство, просить деньги у людей, далеких от Церкви, идти на большие или малые компромиссы. А церковные люди не дают себе труда задуматься, откуда же у Церкви деньги? На какие средства строятся и восстанавливаются храмы, содержатся приюты и воскресные школы, выплачивается заработная плата священнослужителям и сотрудникам?

В наши дни многие, даже церковные, люди думают, что государство полностью или частично финансирует Церковь. Так ли это?

– Удивительный парадокс. С одной стороны, все в нашей стране знают, что Церковь еще с 1918 г. отделена от государства, и как только речь заходит об активном участии Церкви в общественной жизни, все об этом вспоминают. Например, когда встает вопрос о преподавании ОПК или Закона Божия в школах. Но с другой стороны, очень многие, в том числе церковные, люди уверены при этом, что государство содержит Церковь за счет налогоплательщиков. И когда начинаешь таким людям объяснять, что храмы существуют за счет пожертвований частных лиц, это вызывает немалое удивление.

В настоящее время никакого постоянного финансирования со стороны государства Церковь не получает.

КОНТАКТЫ ПОРТАЛА

Едва ли не единственный случай, когда государство выделяет средства, связан с реставрацией храмов и монастырей, являющихся памятниками истории и культуры федерального или областного значения. Но для того, чтобы добиться этого финансирования, настоятель и его помощники должны потратить колоссальное количество времени и сил. По точному замечанию нашего владыки Лонгина, для того чтобы получить рубль государственных денег, нужно истратить килограммы бумаги на кипы документов.

Получается,что государство сначала отняло у Церкви имущество – храмы, церковную утварь, довело его до жалкого состояния, а теперь с трудом возвращает, да еще и на уровне законодательного регулирования требует, чтобы реставрация и восстановление велись на профессиональном уровне.

Но при этом стабильных источников дохода у Русской Церкви нет. Между тем во многих европейских странах Церковь владеет недвижимостью, за счет которой осуществляются реставрационные, благотворительные и образовательные проекты. А в нашей Церкви и содержание храмов, и внешняя деятельность осуществляются за счет пожертвований прихожан и спонсоров.

Когда речь заходит о пожертвовании, чаще всего мы воспринимаем его в денежном или, по крайней мере, в материальном эквиваленте. Но не секрет, что большинство прихожан православных храмов имеют доход средний и ниже среднего, а кто-то вообще живет за чертой бедности. Что делать такому человеку? Ведь даже если он отдаст половину своего дохода, его пожертвование вряд ли будет для кого-то заметным.

– Ничего подобного. Мне вспоминается случай, рассказанный моим знакомым священником из Кишинева. Его назначили настоятелем разрушенного храма, над восстановлением которого трудились все прихожане. Кто-то принимал личное участие в строительных работах, кто-то жертвовал деньги, кто-то – стройматериалы. И вот к батюшке подошла одна старенькая прихожанка и спросила, что ей делать. Сил для работы у нее нет. Пенсию она получает столь маленькую, что даже если она отдаст ее целиком, на эти средства ничего нельзя будет сделать. На что священник ей ответил: «А ты поди, сядь возле храма и молись». И кто знает, может, благодаря ее молитве кого-то Бог уберег от несчастного случая на стройке, а чье-то сердце смягчилось, и он решил пожертвовать денег на строительство.

Что-то– деньги, время, силы, таланты, знания – может жертвовать абсолютно каждый, независимо от уровня дохода, возраста и обстоятельств жизни. Дорого личное сердечное участие в судьбе храма, его настоятеля, священнослужителей, прихожан, а не размер пожертвованной денежной суммы.

Не всегда жертвенность, способность отдавать зависит от уровня дохода человека. Порой бывает так, что богатый, облеченный властью человек приходит в храм, чтобы окрестить своих детей или обвенчаться, и жертвует на храм сумму, несоизмеримую с его доходом. А люди среднего и ниже среднего достатка расстаются с деньгами гораздо легче.

Например, недавно прошедшая в нашем соборе акция «Посади свое дерево!» позволила многим прихожанам принять деятельное участие в благоустройстве территории. Очень приятно было видеть, что все наши прихожане приняли в акции живое участие. И неважно, на какую сумму были приобретены человеком деревья или кустарники, важно, что очень многие не захотели остаться в стороне от благого дела.

Настоятель стремится узнать, кто его помощники на приходе, кто жертвует на благоустройство храма и другие нужды. Но ведь многие прихожане, по слову Спасителя, хотят совершать пожертвование втайне. Как это соотнести?

– Если человек не хочет, чтобы кто-либо знал о его лепте, он может опустить деньги в кружку для пожертвования на храм. Собственно, эти кружки и предназначены для тайных пожертвований. Но если у человека есть желание помочь в конкретном деле: реставрации храма или организации воскресной школы, нужно посоветоваться с настоятелем. Ведь он лучше кого бы то ни было на приходе знает, в чем на данной момент нуждается храм, его сотрудники и прихожане. Ни в коем случае не нужно самому что-то закупать, минуя настоятеля, без совета, по собственному разумению. Иначе вред, нанесенный таким самочинием, может быть больше пользы.

Что же касается личного участия в жизни храма, помощи в уборке, благоустройстве территории и других дел, тут настоятель всегда видит и знает, кто из прихожан постоянно откликается на призывы о помощи, а кто с таким же постоянством остается равнодушным. И священнику бывает очень больно и трудно, когда в решении приходских проблем, в борьбе за возрождение своего храма он остается один, а прихожане становятся сторонними зрителями или, что еще хуже, придирчивыми критиками.

Чаще всего человек готов пожертвовать какие-либо средства, если видит явную нужду. А как объяснить прихожанам, почему нужно жертвовать на свой храм, в котором, на первый взгляд, и так все благоустроено?

–Тут можно провести аналогию с семьей. Порой получается так, что родители бьются из последних сил, работают на нескольких работах, чтобы обеспечить своим детям достойное существование. А ребенок воспринимает свое благосостояние как должное и не только не помогает своим родителям, но даже не испытывает к ним никакой благодарности. Безусловно, в этом вина и родителей, и ребенка.

Также и на приходе. Священник должен объяснять, откуда берутся средства на содержание храма. Он должен воспитывать в своих прихожанах дух жертвенности, потому что в первую очередь это нужно им самим, их духовному развитию.

Но и сами прихожане должны стараться увидеть, что стоит за относительным благополучием в их храме, к которому они так привыкли. И стараться принять участие в его достижении.

Безусловно,дух жертвенности в наши дни слабее, нежели, например, в девяностые годы прошлого века. Тогда сотни людей в свои отпуска или каникулы ехали в Оптину Пустынь или другие монастыри для того, чтобы потрудиться во славу Божию на восстановлении обители. В то время стоило священнику кинуть клич о помощи храму, и все прихожане (а порой большую их часть составляли немощные старушки) готовы были работать до изнеможения. Причем эта работа воспринималась не как одолжение, а как величайшая честь для самого трудящегося в храме человека. А сейчас даже у верующих прихожан не вызывает энтузиазма необходимость поработать во славу Божию.

Конечно, это происходит в том числе и по причине относительного, по сравнению с прошлыми десятилетиями, благополучия в наших храмах. А вместе с ростом уровня благополучия уходит из нашей жизни дух жертвенности. Но и в наши дни каждый прихожанин должен задуматься: «А что лично я сделал для своего прихода?» Если в твоем храме, где ты исповедуешься, причащаешься, где венчаешься и крестишь своих детей, все устраивается помимо тебя, разве это не обидно? Ведь только тогда человек по-настоящему может почувствовать себя прихожанином, когда принимает личное участие в судьбе прихода.

Беседовала Марина Шмелёва

http://www.eparhia-saratov.ru/Articles/article_old_54770

Откуда деньги, РПЦ?  
…Тебе ж шитья пойдет аршин, где деньги, Зин? — были слова из юмористической песенки Высоцкого.

Здесь проблемы посерьезнее будет: Русскую православную церковь (РПЦ) не только обшивают.

РПЦ вкусно кормится. Ее сиятельные владыки раскатывают на дорогих лимузинах.

Для церковных служителей строят дворцы, особняки, виллы.

Откуда деньги, РПЦ?

За годы, прошедшие после развала СССР, РПЦ стала мощной финансово-хозяйственной структурой, которая распоряжается, вероятно, миллиардами долларов.

Но из-за отсутствия единого бюджета и скрытности иерархов точно оценить размер ее богатства не берется никто, выяснила британская телерадиокорпорация BBC.

Оценить бюджет церкви сейчас крайне сложно, признается Николай Митрохин, научный сотрудник центра изучения Восточной Европы Бременского университета.

ОТКУДА У ЦЕРКВИ ДЕНЬГИ?

Митрохин — один из очень немногих российских исследователей, кто, не принадлежа к РПЦ, пристально ее изучает.

По его словам, в конце 90-х и начале 2000-х в РПЦ шла информационная борьба между двумя группировками, и в ходе этой борьбы в прессу просачивались документы, на основании которых можно было оценивать финансовые дела церкви.

А теперь информация по большей степени закрылась: люди научились скрывать даже те куцые данные, которые можно было найти ранее.

Оценить бюджет РПЦ мешает и то, что его фактически нет: каждый из более 30 тыс. ее приходов — самостоятельное юридическое лицо.

Каждая из 160 епархий тоже имеет свой бюджет, а Московская патриархия — свой.

Патриархия совершенно закрыла всю статистику, откуда они берут деньги, остается большой тайной.

Митрохин думает, что это — пожертвования от псевдогосударственных организаций типа "Газпром" и, может быть, даже частично прямое государственное финансирование.

10 лет назад Митрохин оценивал доходы РПЦ в целом примерно в $500 млн.

Теперь, наряду с общим ростом экономики России, Украины и других стран русского православия "в долларах или евро цифры выросли чуть ли не на порядок". То есть, в десять раз.

Московская патриархия (МП) утверждает, что, помимо пожертвований, получает доходы в основном от двух предприятий: фабрики церковной утвари "Софрино" и гостиницы "Даниловская" при Свято-Даниловом монастыре в Москве.

МП участвует, по крайней мере, в двух банках: совет директоров небольшого (активы 4,15 млрд руб.) банка "Софрино" возглавляет директор одноименного церковного предприятия Евгений Пархаев.

В акционерах банка "Пересвет" (активы — более 50 млрд руб.) числятся Московская патриархия, ее отдел внешних церковных связей, а также Калужская епархия.

Тесно связан с церковью был и Международный банк Храма Христа Спасителя.

В 2008 году его переименовали в Bankhaus Erbe.

Ныне банк никак не афиширует сотрудничество с церковью, но его руководство осталось прежним.

Участие в банковском деле может вызвать недоумение у поверхностно знакомых с религией людей, которые слышали, что христианство запрещает давать деньги в рост.

Секретарь экспертного совета "Экономика и этика" при Московской патриархии Павел Шашкин объясняет, что христианство, действительно, запрещает ростовщичество, но очень многие христианские церкви участвуют в банковских операциях, и никакого противоречия в этом не видят.

Для участия в других коммерческих проектах церковь несколько лет назад создала центр инвестиционных программ (ЦИП) РПЦ.

В 2007 году ЦИП, по сообщениям СМИ, провел в Берлине, Брюсселе и Лондоне презентации своих проектов, которые включали инвестиции в строительство жилых и офисных зданий в Москве и других городах, а также создание агропромышленных предприятий при монастырях.

В РПЦ сейчас действует почти 800 монастырей.

Митрохин полагает, что скрытность относительно финансовых дел — это традиция церкви, идущая с советского времени.

Сейчас, по мнению эксперта, вместо государства источник неприятностей церковники видят в общественности, в СМИ и в независимых исследователях.

Кроме того, иерархи не хотят "возбуждать лишний интерес" у верующих и низовых церковных активистов и не провоцировать дискуссию о методах зарабатывания и целях расходования средств.

По оценке Шашкина, пожертвования — от платы за так называемые требы (от крещения до отпевания) до крупных сумм от богатых жертвователей — составляют не менее 80% церковных денег.

Благодаря скрытности или по другим причинам, скандалов вокруг денег РПЦ в последние годы стало гораздо меньше, чем в 90-е.

Тогда самой громкой историей было получение церковью в середине 90-х от государства квот на беспошлинный импорт сигарет и вина в порядке "гуманитарной помощи".

Этим бизнесом, как сообщалось, промышляли ведущие деятели РПЦ, включая патриарха Всея Руси Кирилла.

В конце 1996 года льготы отменили.

Скандальным получилось и восстановление главного храма РПЦ — Храма Христа Спасителя в Москве.

Сбор пожертвований на храм, который восстанавливали в 1994-2000 годах, приобрел привычный для российских условий вид: чиновники попросту требовали с предпринимателей "дань" на храм.

Теперь, на взгляд Митрохина, церковь "не очень много" зарабатывает на этически сомнительных вещах: "Алкогольные и табачные скандалы были делом конца девяностых, с тех пор никакой новой информации о таких уж крупных общественно осуждаемых делах не было".

| Печать |     | В начало |

Великая Страна СССР — Союз Советских Социалистических Республик!

Копирование и распространение материалов приветствуется. Размещение обратных ссылок остается на ваше усмотрение.
Все музыкальные файлы, представленные на сайте, предназначены исключительно для ознакомительного использования. Все права на них принадлежат их владельцам, равно как и права на книги, статьи и иные материалы.
Если вы считаете, что какие-то ваши права были нарушены материалами этого сайта — пишите — адрес приведен ниже.
mailto:
Статистика:

Мы приходим в храм, чтобы помолиться Богу, подумать о своей душе, принести покаяние. Но нельзя не заметить, что содержание храма и его сотрудников, а также благотворительные, просветительские проекты требуют средств, и немалых. Откуда берутся эти средства? Какое участие должны принимать прихожане в содержании своего храма? На эти вопросы отвечает настоятель Свято-Троицкого собора г. Саратова игумен Пахомий (Брусков).

 — Отец Пахомий, когда речь заходит о церковных финансах, часто употребляют слово «пожертвование». Какой смысл вкладывают в это понятие?

 — Это слово подчеркивает — все, что человек отдает в храм, будь то бескорыстная передача какой-то суммы, оплата треб или приобретение литературы, является его жертвой Богу. Старец Паисий Святогорец часто в своих поучениях говорит о том, что все сделанное человеком для Бога духовно обогащает его самого.

Вообще, христианство — глубоко жертвенная религия. Христианин должен учиться не только принимать, но и отдавать, причем и в самом земном, жизненном смысле этого слова. В советские годы в храмах существовала традиция так называемого «тарелочного сбора», когда бабушки с тарелочками ходили по храму и собирали пожертвования на реставрацию, на общую свечу. С одной стороны — их движение по храму отвлекало прихожан от молитвы, нарушало тишину и благоговение. Но с другой стороны, эти бабушки напоминали прихожанам, что свечи в алтаре, утварь в храме, строительные материалы не появляются сами собой.

История свидетельствует нам о том, что лишь в обществе, где граждане способны не только заботиться о своих нуждах и прихотях, но и жертвовать чем-то ради общего блага, возможно настоящее процветание. К примеру, все мы привыкли к общественному водопроводу. А вот в Коломне первый водопровод был сооружен и содержался на средства почетной гражданки города Марии Николаевны Шевлягиной. Казалось бы, чего ради ей было тратить на чужих людей столько личных денег?

А в селе Кукобой Ярославской области на средства купца Ивана Агаповича Воронина был построен величественный собор в честь Спаса Нерукотворного Образа. Разбогатев, купец не забыл своих односельчан, предложив им на выбор — строительство нового храма или железной дороги до Пошехонья, которое отделяли от села десятки верст непроходимых болот. Тогда сельчанами единодушно был сделан выбор в пользу храма, хотя в селе уже была действующая церковь. Миллиона рублей, щедро выделенных меценатом, хватило и на храм, и на новую школу, и на три каменных здания для больницы и богадельни. Так жертвенный настрой, не только купца-мецената, но и самих сельчан, привел к общественному благу.

В советское время, несмотря на идеологию материализма, дух жертвенности был еще достаточно силен. Например, все мы помним традицию субботников, когда работники той или иной организации приходили потрудиться в выходной день. Кто-то относился к ним с насмешкой, кто-то серьезно, но практически все советские люди добросовестно трудились на субботниках.

Сегодня дух потребительства, расслабленности все больше проникает в нашу жизнь, и даже церковные люди порой воспринимают бесплатный труд в храме или необходимость жертвовать средства на его содержание как тяжкую повинность.

Интересно, что в Русской Зарубежной Церкви просто не может быть построен храм там, где прихожане не готовы или не способны его содержать. А в нашей Церкви жители села или города обращаются к архиерею, чтобы он построил им храм и содержал его. И вот настоятель вынужден искать средства на строительство, просить деньги у людей, далеких от Церкви, идти на большие или малые компромиссы. А церковные люди не дают себе труда задуматься, откуда же у Церкви деньги? На какие средства строятся и восстанавливаются храмы, содержатся приюты и воскресные школы, выплачивается заработная плата священнослужителям и сотрудникам?

 — В наши дни многие, даже церковные, люди думают, что государство полностью или частично финансирует Церковь. Так ли это?

 — Удивительный парадокс. С одной стороны, все в нашей стране знают, что Церковь еще с 1918 г. отделена от государства, и как только речь заходит об активном участии Церкви в общественной жизни, все об этом вспоминают. Например, когда встает вопрос о преподавании ОПК или Закона Божия в школах. Но с другой стороны, очень многие, в том числе церковные, люди уверены при этом, что государство содержит Церковь за счет налогоплательщиков. И когда начинаешь таким людям объяснять, что храмы существуют за счет пожертвований частных лиц, это вызывает немалое удивление.

В настоящее время никакого постоянного финансирования со стороны государства Церковь не получает. Едва ли не единственный случай, когда государство выделяет средства, связан с реставрацией храмов и монастырей, являющихся памятниками истории и культуры федерального или областного значения. Но для того, чтобы добиться этого финансирования, настоятель и его помощники должны потратить колоссальное количество времени и сил. По точному замечанию нашего владыки Лонгина, для того чтобы получить рубль государственных денег, нужно истратить килограммы бумаги на кипы документов.

Получается, что государство сначала отняло у Церкви имущество — храмы, церковную утварь, довело его до жалкого состояния, а теперь с трудом возвращает, да еще и на уровне законодательного регулирования требует, чтобы реставрация и восстановление велись на профессиональном уровне.

Но при этом стабильных источников дохода у Русской Церкви нет. Между тем во многих европейских странах Церковь владеет недвижимостью, за счет которой осуществляются реставрационные, благотворительные и образовательные проекты. А в нашей Церкви и содержание храмов, и внешняя деятельность осуществляются за счет пожертвований прихожан и спонсоров.

 — Когда речь заходит о пожертвовании, чаще всего мы воспринимаем его в денежном или, по крайней мере, в материальном эквиваленте.

Навигация записи

Но не секрет, что большинство прихожан православных храмов имеют доход средний и ниже среднего, а кто-то вообще живет за чертой бедности. Что делать такому человеку? Ведь даже если он отдаст половину своего дохода, его пожертвование вряд ли будет для кого-то заметным.

 — Ничего подобного. Мне вспоминается случай, рассказанный моим знакомым священником из Кишинева. Его назначили настоятелем разрушенного храма, над восстановлением которого трудились все прихожане. Кто-то принимал личное участие в строительных работах, кто-то жертвовал деньги, кто-то — стройматериалы. И вот к батюшке подошла одна старенькая прихожанка и спросила, что ей делать. Сил для работы у нее нет. Пенсию она получает столь маленькую, что даже если она отдаст ее целиком, на эти средства ничего нельзя будет сделать. На что священник ей ответил: «А ты поди, сядь возле храма и молись». И кто знает, может, благодаря ее молитве кого-то Бог уберег от несчастного случая на стройке, а чье-то сердце смягчилось, и он решил пожертвовать денег на строительство.

Что-то — деньги, время, силы, таланты, знания — может жертвовать абсолютно каждый, независимо от уровня дохода, возраста и обстоятельств жизни. Дорого личное сердечное участие в судьбе храма, его настоятеля, священнослужителей, прихожан, а не размер пожертвованной денежной суммы.

Не всегда жертвенность, способность отдавать зависит от уровня дохода человека. Порой бывает так, что богатый, облеченный властью человек приходит в храм, чтобы окрестить своих детей или обвенчаться, и жертвует на храм сумму, несоизмеримую с его доходом. А люди среднего и ниже среднего достатка расстаются с деньгами гораздо легче.

Например, недавно прошедшая в нашем соборе акция «Посади свое дерево!» позволила многим прихожанам принять деятельное участие в благоустройстве территории. Очень приятно было видеть, что все наши прихожане приняли в акции живое участие. И неважно, на какую сумму были приобретены человеком деревья или кустарники, важно, что очень многие не захотели остаться в стороне от благого дела.

 — Настоятель стремится узнать, кто его помощники на приходе, кто жертвует на благоустройство храма и другие нужды. Но ведь многие прихожане, по слову Спасителя, хотят совершать пожертвование втайне. Как это соотнести?

 — Если человек не хочет, чтобы кто-либо знал о его лепте, он может опустить деньги в кружку для пожертвования на храм. Собственно, эти кружки и предназначены для тайных пожертвований. Но если у человека есть желание помочь в конкретном деле: реставрации храма или организации воскресной школы, нужно посоветоваться с настоятелем. Ведь он лучше кого бы то ни было на приходе знает, в чем на данной момент нуждается храм, его сотрудники и прихожане. Ни в коем случае не нужно самому что-то закупать, минуя настоятеля, без совета, по собственному разумению. Иначе вред, нанесенный таким самочинием, может быть больше пользы.

Что же касается личного участия в жизни храма, помощи в уборке, благоустройстве территории и других дел, тут настоятель всегда видит и знает, кто из прихожан постоянно откликается на призывы о помощи, а кто с таким же постоянством остается равнодушным. И священнику бывает очень больно и трудно, когда в решении приходских проблем, в борьбе за возрождение своего храма он остается один, а прихожане становятся сторонними зрителями или, что еще хуже, придирчивыми критиками.

 — Чаще всего человек готов пожертвовать какие-либо средства, если видит явную нужду. А как объяснить прихожанам, почему нужно жертвовать на свой храм, в котором, на первый взгляд, и так все благоустроено?

 — Тут можно провести аналогию с семьей. Порой получается так, что родители бьются из последних сил, работают на нескольких работах, чтобы обеспечить своим детям достойное существование. А ребенок воспринимает свое благосостояние как должное и не только не помогает своим родителям, но даже не испытывает к ним никакой благодарности. Безусловно, в этом вина и родителей, и ребенка.

Так же и на приходе. Священник должен объяснять, откуда берутся средства на содержание храма. Он должен воспитывать в своих прихожанах дух жертвенности, потому что в первую очередь это нужно им самим, их духовному развитию.

Но и сами прихожане должны стараться увидеть, что стоит за относительным благополучием в их храме, к которому они так привыкли. И стараться принять участие в его достижении.

Безусловно, дух жертвенности в наши дни слабее, нежели, например, в девяностые годы прошлого века. Тогда сотни людей в свои отпуска или каникулы ехали в Оптину Пустынь или другие монастыри для того, чтобы потрудиться во славу Божию на восстановлении обители. В то время стоило священнику кинуть клич о помощи храму, и все прихожане (а порой большую их часть составляли немощные старушки) готовы были работать до изнеможения. Причем эта работа воспринималась не как одолжение, а как величайшая честь для самого трудящегося в храме человека. А сейчас даже у верующих прихожан не вызывает энтузиазма необходимость поработать во славу Божию.

Конечно, это происходит в том числе и по причине относительного, по сравнению с прошлыми десятилетиями, благополучия в наших храмах. А вместе с ростом уровня благополучия уходит из нашей жизни дух жертвенности. Но и в наши дни каждый прихожанин должен задуматься: «А что лично я сделал для своего прихода?» Если в твоем храме, где ты исповедуешься, причащаешься, где венчаешься и крестишь своих детей, все устраивается помимо тебя, разве это не обидно? Ведь только тогда человек по-настоящему может почувствовать себя прихожанином, когда принимает личное участие в судьбе прихода.

Беседовала Марина Шмелёва
«Троицкий листок»

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=54 770&Itemid=3

  Алексей Николаевич Колесников-Воронин    08.05.2015 14:50

#

Иван Агапович Воронин мой пра-прадед по линии его сына Владимира.У Владимира было три сына. Один из них-Сергей, мой дед, который похоронен в Новоросийске. Если Вы знаете что-нибудь о других родственниках И.А.Воронина сообщите пожалуйста

Страницы: | 1 |

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *