Верность первым читателям

Этой весной в Рязани в издательстве «Зёрна» вышла книга православных рассказов «Дороги нашей жизни». Читатели «Веры», взглянув на обложку и на иллюстрации внутри книги, сразу узнают знакомых персонажей: девочку Зин­ку, которая поехала на поезде искать своего отца, послушника Витальку, нечаянного любителя пельменей, Лёшку-тюфяка, отца Савватия, путешествующего по Афону, и многих других, кто успел нам полюбиться (узнать о книге, посмотреть видеоинтервью с Ольгой Леонидовной и прослушать один из её рассказов из книги можно здесь).

Это уже третья книга нашего автора Ольги Рожнёвой. Можно сказать, что она уже состоялась как писатель и теперь весьма известна среди православных читателей России.

Монастырь Оптина пустынь

Начав печататься несколько лет назад в «Вере», по сей день Ольга Леонидовна предоставляет возможность вам, читателям нашей газеты, первыми ознакомиться со своими произведениями.

Вот и сегодня Ольга передаёт поклон подписчикам «Веры» и представляет вашему вниманию свои новые творения, только что вышедшие из-под пера…

Ольга РОЖНЁВА

ЗАПИСКИ ЭКСКУРСОВОДА

В Оптиной пустыни тружусь на послушании пять лет, два последних года – старшим экскурсоводом. За это время записала несколько историй: радостных и печальных, поучительных и просто забавных. Решила поделиться этими историями с вами, дорогие читатели.

И чего я тут не видела?!

Приехала в Оптину паломница. Идёт по обители и громко вслух возмущается: «И чего я сюда только приехала?! И чего я тут не видела?! Несколько храмов да несколько домишек – больше и нет ничего! Оптина пустынь, Оптина пустынь! И чего я сюда только ехала?!»

А ещё экскурсовод…

Муж с женой во время экскурсии: «Вы знаете, мы прочитали в книге «Пасха красная»: космонавты видели из космоса, как от Оптиной пустыни поднимается столб света. Мы поняли так, что это благодать, по-видимому… Не могли бы вы нам показать это место в Оптиной, откуда столб света исходит? Ну, точку дислокации, так сказать… Как это не можете?! А ещё экскурсовод…»

Можно вам исповедаться?

– Алло, это экскурсионная служба?

– Да, здравствуйте.

– Оптина пустынь?

– Да, слушаем вас.

– Можно вам исповедаться?..

Родительское пожелание

– Будьте добры, расскажите нам, пожалуйста, на экскурсии по Оптиной что-нибудь этакое… Какое? Ну, вы же понимаете, такое… Богодухновенное! Чтобы мои дети-подростки сразу – раз! – и в Бога уверовали!

Тихон сидит тихо

– Мы на экскурсию к вам – с ребёнком. Восемь месяцев. А куда же нам его?! Да, младенец… Да, экскурсия длится больше часа… Не, вы ему не помешаете! И он вам! Он – Тихон, будет вести себя тихо!

Маленький Тихон действительно ведёт себя тихо, слушает про Оптинских старцев и блаженно улыбается все полтора часа.

И всё для того, чтобы…

Паломница жалуется:

– Вот наша жизнь – грешишь да каешься… Бегаешь за батюшкой, ищешь его, ищешь – и всё для того, чтобы наговорить про себя кучу гадостей!.. Ага, это я про исповедь!

Праздник преподобной Марии Египетской? Сегодня? Ну что я могу сказать по этому поводу?! Мария Египетская, конечно, имеет отношение ко всем нам… Вот только мы к ней никакого отношения не имеем!!!

Деликатно и неделикатно

Паломник опровергает недостоверную информацию:

– Если говорить деликатно, то это недостоверно… А если говорить неделикатно, то это бред сивой кобылы!

Это я, но не к вам!

Захожу в паломническую гостиницу. На мне чёрная длинная юбка, чёрный жилет, на голове платок – так одеваются все, кто трудится на постоянном послушании в Оптиной. Мне навстречу – радостные паломницы, которые заждались дежурного администратора паломнической гости­ницы:

– Ой, это вы! Наконец-то!

– Нет, это не я! То есть это, конечно, я, но не к вам…

И мы дружно смеёмся.

Ка-ка-ка?

Едем из Оптиной на автобусе. Весна, половодье, сильный разлив всех рек в Калужской области: Оки, Жиздры и других. На остановке рядом – автобус из другого края. Наш водитель, не обратив внимания на номера, высовывается из кабины и спрашивает у другого водителя:

– Как Ока?

Неместный водитель не понимает вопроса. Слышит только непонятное: «Ка-ка-ка?» Страшно удивляется. Крутит в ответ пальцем у виска и передразнивает:

– Ко-ко-ко!

Вы знаете, что такое благодать?

В Оптину приехал старец, отец Илий. Батюшку окружает толпа, все стараются что-то спросить, получить благословение. Вниманием старца завладевает одна паломница:

– Батюшка, вы знаете, в нашем городе один храм такой благодатный! А другой – не очень… А вот ещё один – там благодати совсем нет!

Старец печально:

– А вы знаете, что такое благодать?

Ум в голове сидит!

В очереди на исповедь – высокая полная дама уже в годах, с пышной химической завивкой, на самом верху которой узенькая полоска шарфика, на лице явный перебор косметики. Дождавшись очереди, громко:

– Отец Н.! Молитва Иисусова чего-то не идёт у меня! А чего – не понимаю! Вот вы мне объясните: как это ум в сердце опускать надо? А то он у меня никак не опускается. Так в голове и сидит! Ум-то!

Отец Н. что-то деликатно и тихо отвечает. В ответ всё так же громко, на весь храм:

– Как это – не надо мне опускать ум в сердце?! Как это Господь Сам устроит?! Я книжки духовные читаю! Я вам не какая-нибудь бескультурная!

Присяду, пожалуй

Идёт вечерняя служба. Сёстры достают маленькие стульчики и присаживаются. Одна из паломниц за моей спиной возмущённо шепчет:

– И-ишь, расселись – как в театре!

Пожилая монахиня ласково успокаивает её:

– Простите нас, немощных, когда можно сидеть, мы присаживаемся…

– И-ишь какие! Я вот – стою перед Богом!

Молодой паломник, стоящий рядом, не выдерживает и ехидно спрашивает:

– И часто вы в храм ходите, стоите перед Богом?!

– …Ну, раз в месяц или в два, – голос паломницы теряет свою воинственность.

– А они – каждый день после послушания, а монастырские службы – длинные…

Читают кафизмы, и паломница за моей спиной громко вздыхает, перетаптывается с ноги на ногу. Предлагаю ей свой стульчик:

– Отдохните.

– Да, чего-то я сильно притомилась… Присяду, пожалуй…

Девушка с голубыми волосами

Паломница рассказывает:

«Дело было в нашем храме. Скромно одетая девушка подходит к священнику после службы:

– Батюшка, я вот хочу свою подругу к нам в храм привести…

– Бог благословит, приводи.

– Да она, батюшка…

– Что такое?

– Да она… совсем никакая… И выглядит…

– Ну и как она выглядит?

– Да одежда и причёска совсем для храма не подходящие…

– Ничего… К нам тут вообще ходила девушка с голубыми волосами и кольцом в носу…

– Батюшка, это я была – год назад…

– …»

Наконец-то помолюсь!

Две инокини из женского монастыря рассказывают:

– Пришли мы в монастырь, все – неопытные, новоначальные. И наставницы наши такие же – преемственность монашеская утеряна, стариц да и просто опытных монахинь днём с огнём не сыщешь… Кто как горазд, тот так и подвизается… Одна трудница всё время жаловалась:

– Помолиться некогда: всё время на послушании! Да и негде: в келье по несколько человек живём!

– А на службе?

– Да на службе среди людей – какая молитва?!

Стала она одна ночью ходить в храм. А другая трудница, зацикленная на колдовстве и порче, всё выискивала вокруг колдунов. Вот она и стала духовнику жаловаться:

– Батюшка, я проследила за сестрой ночью, в окно храма видела, как она посреди церкви руками машет и завывает – ну, точно, колдует! Колдунья, она, батюшка, точно, колдунья!

Духовник очень удивился и остался после вечерней службы в алтаре. Стемнело, слышит – пришла трудница. Духовник тихонько выглядывает и видит, как она встаёт на колени и радостно, на весь храм восклицает:

– Наконец-то помолюсь от души, Господи!

И начинает громко молиться, при каждом слове воодушевлённо и высоко взмахивая руками:

– Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас: батюшку дорогого, всех сестёр и меня, грешную!

Откровение помыслов

Инокиня, приехавшая в Оптину в паломническую поездку, рассказала, как лет пятнадцать назад, когда их монастырь только начал своё существование, настоятельница решила ввести традиционное монашеское делание – откровение помыслов. Но сёстры, не привыкшие к такому деланию, вместо откровения помыслов стали впадать в грех осуждения, наушничества, сплетен. Появился соблазн с помощью этих самых откровений снискать себе льготы или, наоборот, восстановить матушку против тех, кто не нравится. Сёстры стали называть это откровение помыслов откровением домыслов.

А поскольку в большинстве своём они были люди искренние, имеющие желание подвизаться, то скоро поняли (и первая – настоятельница), что до откровения помыслов ещё дорасти нужно. И тем, кто открывает, и тому, кому открывают. Настоятельница отменила «домыслы», и каяться в помыслах сёстры стали на исповеди – опытному духовнику.

Об этой грустной истории я рассказала игумену С., духовнику женской обители. Мы проходили мимо поля, где трудились насельницы монастыря. Большинство из них пришли в обитель лет десять-пятнадцать назад. Чистые, ревностные, они пришли не из-за скорбей и напастей, а потому что возлюбили Господа. Господь призвал – и они пришли. Этими сёстрами можно было залюбоваться. Страсти ведь оставляют отпечатки на лицах людей: в выражении глаз, уголках губ. А тут передо мной были удивительно светлые лица, на которых – след не страстей, а чистоты и молитвы.

И духовник сказал тихо:

– Вот если они будут и дальше подвизаться, трудиться и молиться, то, возможно, лет через пятьдесят кто-то из них обретёт духовный опыт, станет не старушкой, а старицей и сможет принимать откровение помыслов.

Скорее покупайте!

Инокиня с юмором так вспоминает о себе самой десять лет назад. Пришла она в обитель юной девушкой, подвизалась ревностно, по новоначалию её заносило. Так, начитавшись про память смертную, про то, как древние старцы даже заранее себе гроб сколачивали и в нём спали, старалась всячески эту самую память смертную хранить. И начала себе собирать погребальное облачение: молитву, сорочку, тапочки и так далее. Только никак не могла купить крест, который кладут обычно в гроб. Простой такой пластмассовый крест.

И вот заходит в монастырскую лавку, а там привезли большие чёрные пластмассовые кресты. Она обрадовалась, скорее купила. Бежит, радостная, к сёстрам и кричит громко:

– Сёстры, кресты в гроб привезли, идите скорее себе покупайте!

Немая сцена…

Как тебя зовут, благодетель ты мой?!

Н. приехал в Оптину помолиться, потрудиться. В обители ему так понравилось, такой мир и покой душевный обрёл, что решил остаться здесь навсегда. Сначала хотел попытаться стать трудником. Но не смог: всю жизнь работал шахтёром, и хоть на вид мужчина ещё крепкий, но работать физически уже не может – руки сильно болят и дрожат.

Поехал, продал дом на родине за пятьсот тысяч, попытался купить жильё рядом с Оптиной, чтобы каждый день бывать на службах, окормляться у духовного отца. Время идёт, а за пятьсот тысяч никакого жилья не продаётся. Искал-искал, не может найти. Духовник благословил читать каждый день акафист святителю Николаю Чудотворцу. Прочитал он несколько дней акафист – нашлась квартира. Хоть и в бараке, но подведены и газ, и вода. И хозяин просит удивительно мало – четыреста тысяч. Таких цен за жильё уже и нет в Козельске.

Н., радостный, говорит хозяину:

– Брат, да возьми хоть четыреста пятьдесят!

– Нет, четыреста хватит. Живи на здоровье.

– Да как тебя зовут-то хоть, благодетель ты мой?!

– Николай…

Хозяева Оптиной пустыни

Схимонахиня Елисавета делится своими мыслями:

– Мне всегда представляется, что Оптина пустынь – это один такой большой-большой дом, где мы все живём. А в самом конце дома, в отдалённой комнате, живут Оптинские старцы. Живут среди нас. И они здесь – хозяева. Всех видят, всех знают. Мы иногда забываем, что они здесь главные. Но они про нас не забывают и опекают всех обитателей монастыря как своих духовных чад. И именно они решают, кто будет здесь жить… Они ждут и заранее знают, кто приедет к ним в гости…

Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас!

КАК ОТЕЦ ВАЛЕРИАН С ОСУЖДЕНИЕМ БОРОЛСЯ

После долгих зимних вьюг в монастырь пришла весна. Яркое солнце, мартовская капель, звонкое пение птиц – всё радует душу. Старенький схиархимандрит Захария на сугревке – на крылечке сидит, чётки перебирает, на солнышко жмурится. Братия дружно с крыш келий талый снег скидывает, дорожки песком посыпает.

Из трапезной уже доносится аромат грибного супа, скоро послушник Дионисий с колокольчиком побежит по обители, собирая иноков на трапезу. Хорошо!

Настроение у отца Валериана было радостное, он споро рыл канавку для отвода воды от храма и молился про себя, как и положено иноку. Но тут услышал шум мотора, обернулся и нахмурился: в монастырские ворота въезжал чёрный блестящий «Мерседес». За рулём сидел Вениамин Петрович, давний гость и благодетель монастыря.

Высоченный, выше и крупнее самого отца Валериана, росту которого могли бы позавидовать баскетболисты, Вениамин Петрович выглядел каким-то вечно хмурым, суровым. Маленькие глазки смотрели на окружающий мир невозмутимо и даже надменно. Впрочем, может, эта надменность только чудилась отцу Валериану?

Инок почувствовал, как тускнеет радостное настроение, и проворчал про себя:

– Какие люди – и без охраны…

Отец Захария на крылечке привстал, заулыбался этому Вениамину как родному, благословил, стал спрашивать что-то тихонько. А тот стал басить в ответ важно на всю обитель:

– Да, отче, из Цюриха только что прилетел… Да, вот в монастырь заехал…

Поздоровавшись со старцем, Вениамин Петрович отправился в храм. Важно прошествовал мимо инока, легонько головой кивнул – поздоровался, значит. Отец Валериан поклонился в ответ и почувствовал, как растёт раздражение: зачем этот Вениамин сюда ездит? В братской трапезной толком не ест – то ли брезгует, то ли после дорогих мирских деликатесов простая монашеская пища не нравится. В храме стоит – толком не перекрестится, на братию смотрит сверху вниз.

Успешен, богат – чувствует себя, видимо, хозяином жизни… Ну, летает по своим Цюрихам этот успешный и богатый бизнесмен – и пускай дальше летает, что он в обители-то забыл? Ещё старец его привечает… Это уж и вообще загадка. Привечает явно не из-за денег – кроме нескольких икон, духовных книг да плетёнки под кроватью со сменой одежды, у отца Захарии богатств отродясь не водилось. Да и помнил хорошо инок, как однажды старец не благословил принимать крупное пожертвование на обитель от одного известного политика: не всякие деньги монастырю на пользу.

В чём тут загадка и за какие такие достоинства отец Захария и настоятель монастыря игумен Савватий привечают Вениамина Петровича?

Отец Валериан тряхнул головой и напомнил себе слова преподобного Амвросия Оптинского: «Знай себя – и будет с тебя». Только осуждения ему, иноку, и не хватало! Но как же быстро он впадает в осуждение при виде этого бизнесмена! Стал усиленно молиться, чтобы прогнать дурные помыслы, и ещё быстрее заработал лопатой.

Но искушения, связанные с Вениамином Петровичем, на этом не закончились. Весь остаток дня он то и дело попадался на пути иноку. Хорошо, хоть на трапезе бизнесмена не было. Зато когда после обеда отец Валериан как келарь занимался подготовкой продуктов на следующие несколько дней, тот появился и уселся за стол.

Послушник Дионисий, домывавший посуду, быстро поставил перед гостем тарелку грибного супа, положил на второе тушёную капусту, налил компот.

А Вениамин Петрович возьми да и спроси громко:

– Брат Дионисий, рыбы нет? Так что-то рыбки хочется!

Отец Валериан даже перестал со своими крупами возиться, только что вслух не фыркнул: «Ишь, рыбки ему!» А Дионисий вежливо отвечает:

– Нет, Вениамин Петрович, сегодня рыбу не готовили.

Только он так сказал, как дверь в трапезную распахивается, заходит трудник Пётр и вносит завёрнутого в чистый лист копчёного судака:

– Вениамин Петрович, тут ребята отцу Савватию рыбку приготовили, так он благословил вас угостить!

Бизнесмен снисходительно кивает и спокойно ест судака. Отец Валериан от удивления дар речи потерял. А тот доедает кусок рыбы и опять громко спрашивает:

– А пирожков нет? Сейчас пирожков бы!

Дионисий опять вежливо отвечает:

– Нет, Вениамин Петрович, не пекли пирогов сегодня.

Отец Валериан уже на дверь косится. И что вы думаете? Тут снова дверь открывается и заходит послушник Пётр с тарелкой, полной пирожков:

– Мама приезжала, пирожки привезла! Одному не справиться – налетайте, братия! Вениамин Петрович, угощайтесь, пожалуйста!

И Вениамин Петрович не спеша, с удовольствием стал есть пирожки, запивая их компотом.

Отец Валериан опешил. Подумал про себя: «Это что ещё за скатерть-самобранка в нашей обители?! Прямо по щучьему велению, по его хотению… За какие такие заслуги?!»

В общем, сплошное искушение, а не Вениамин Петрович! Поел, встал, помолился, снисходительно кивнул братии и пошёл себе из трапезной.

Отец Валериан свои дела келарские закончил и в храм отправился, в очередь Псалтирь читать. Его очередь как раз перед всенощной была. Читает он себе Псалтирь за свечным ящиком, а сам мыслями по древу растекается – всё ему бизнесмен представляется. Не выдержал инок такого искушения, прямо за ящиком на колени опустился:

– Господи, вразуми, избавь от искушения и осуждения!

Слышит – дверь открывается, а кто в храм заходит – из-за свечного ящика не видно. Только поступь тяжёлая. Прошёл человек вглубь храма.

Выглянул отец Валериан из-за ящика – а это опять Вениамин Петрович! Подошёл прямо к иконе Казанской Божией Матери и на колени встал. Икона та непростая – она явилась людям на источнике в восемнадцатом веке, в обители почитается как чудотворная.

Отцу Валериану теперь из-за свечного ящика и показываться неудобно, как будто он специально прятался. Не знает, что и делать. Смотрит за гостем, наблюдает: чего это он по пустому храму разгуливает, не дожидаясь службы? С добрыми намерениями зашёл ли?

А бизнесмен самоуверенный встал на колени перед иконой и молчит. Молчит-молчит, а потом вдруг всхлипнул громко, как ребёнок. В пустом храме хорошо звук разносится. И слышит инок, как Вениамин Петрович молится со слезами и повторяет:

– Матушка… Матушка… Пресвятая Богородица… Ты мне как Мама родная! Прости меня, дерзкого грешника, недостойного милости Твоей… Ты знаешь, как я люблю Тебя, Матушка! Знаешь, что не помню я своих родителей… Один, совсем один на земле… Только на Тебя, на Твою милость уповаю и на Сыночка Твоего, Господа нашего! Матушка, а я вот подсветку для храма сделал, старался очень… Хорошо ведь с подсветкой будет… И отец Савватий благословил, разрешил мне пожертвовать на обитель… Прими, Матушка, в дар! Прими от меня, недостойного!

Отец Валериан густо покраснел и на цыпочках вышел из храма. Встал на дорожке, как будто он только в церковь войти собирается. Ждёт, когда можно вернуться будет дальше Псалтирь читать. Стоит и чувствует – а он никогда сентиментальным не был, – как дыхание перехватило и слёзы близко. Искренняя молитва, от сердца идущая, она ведь касается и того, кто слышит её.

Смотрит инок: старец Захария к храму тихонечко бредёт. Он всегда заранее на службу и в трапезную выходил, чтобы не опаздывать. Подошёл старец, только глянул на инока и как будто всё понял о нём. Улыбнулся ласково. А потом говорит как бы сам с собой:

– Да… Вот уж служба скоро… Знаешь, отец Валериан, я иногда за собой замечаю: часто я людей по внешнему виду оцениваю… Иногда думаю про человека: «Какой он самоуверенный да надменный! И за что его только привечают в обители…» А Господь и Пресвятая Богородица зрят в самое сердце. Человек-то, может, к Пресвятой, как ребёнок к родной матери, приезжает… От души на монастырь жертвует. И Она его утешает – ласкает, как младенца по голове гладит. Да… А я в осуждение впал…

– Отец Захария, простите, помолитесь обо мне!

И старец улыбнулся, благословил инока и положил ему на голову свою большую тёплую руку.

Из храма вышел Вениамин Петрович, как обычно сдержанный, суровый. Почтительно поклонился отцу Захарии, легонько кивнул отцу Валериану. И в этом лёгком кивке не было надменности. Просто небольшой дружеский поклон. И отец Валериан тоже дружелюбно поклонился в ответ.

А обитель потихоньку оживала: распахивались двери келий, слышались голоса братии – все собирались на всенощную.

Есть ли в Оптиной прозорливые старцы?

Оптина пустынь всегда славилась своим оптинскими старцами, которые могли направить на путь спасения. Они помогали страждущим, утешали скорбящих и вразумляли нерадивых.

В наше время монастырь возрождается и, конечно же, у многих православных возникает вопрос: Есть ли в Оптиной прозорливые старцы?  Пусть не такие как те, которые были в обители 100 лет назад, но все же, чтобы могли указать дальнейший жизненный путь, подсказать выход в сложной жизненной ситуации и т.д. 

Начну с того, что старцы тоже люди, и они так же спасаются, как и все. А потому необходимо и нам позаботится о том, чтобы не стать искушением и препятствием ко спасению для них. Нельзя, к примеру, прийти и сказать: «Батюшка, скажите, сколько мне осталось жить?» или «выйду я замуж или нет?» Старец не гадалка и даже если ему открыто Богом, то вряд ли станет он прямо отвечать на такой вопрос. Истинные старцы отличаются глубоким смирением и тщательно скрывают свою прозорливость и другие дары от окружающих. 

Следовательно, надо сделать вывод и просить у старца совета, и молитвенной помощи, а не искушать вопросами «кукушки». Причем называть старца прозорливым при жизни так же не принято. Мы говорим о таких старцах «духовно опытные». 

Теперь о современных старцах Оптиной пустыни. Старчество было и будет до скончания века. Это мы знаем из пророчеств тех же Оптинских старцев. Считать, что старцев в наше время уже нет, будет неправильным. Как то спросили одного пустынника о том, будут ли еще старцы. Он ответил: «Старцы есть и будут, а вот послушание умирает».  

Поэтому, приходя к старцам за советом, необходимо не только услышать, что скажет старец, но обязательно постараться это исполнить. 

Я бывал в Оптиной пустыни несколько раз и то же искал там старцев, могущих помочь мне мудрым советом. И вот что я там нашел. 

Не могу сказать, что мое утверждение претендует на непогрешимость. Пусть простят меня те отцы, которые, действительно, получили от Бога дарования старчества, но мне не посчастливилось с ними побеседовать.

Новое в блогах

Назову лишь тех, с которыми меня свел Господь. 

Есть в Оптиной схимонах Евфимий — очень смиренный и добрый старец. В разговоре с ним нельзя не заметить искреннего участия, сострадания и желания помочь.

фото иеромонаха Виталия (Белова)

 

Есть схимонах Иринарх. Этот старец родом из Украины. 

Недавно отошел ко Господу еще один старец Порфирий — смиренный и благодатный схимник.

 

Редакция благодарит протоиерея Николая за то, что поделился с нами своими впечатлениями.

 

Оптина пустынь — ставропигиальный мужской монастырь Русской православной церкви, расположенный недалеко от Козельска Калужской области, в Калужской епархии. Монастырь находится на расстоянии около 2 км на северо-восток от Козельска: дорога пересекает реку Жиздру и идёт вдоль монастырской рощи. В 1832—1839 годах вокруг монастыря была построена невысокая ограда и четыре наугольные башни. В 2 км от монастыря, на том же берегу Жиздры, расположена станция Тупик. В плане монастырь почти квадратный. В центре находится главный храм монастыря — собор во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы. Вокруг собора крестообразно расположены церкви. На севере — церковь во имя Марии Египетской, переделанная в 1858 году из старой трапезной, на юге — церковь во имя Казанской иконы Божией Матери, построенная в 1811 году, на востоке — церковь во имя Владимирской иконы Божией Матери.

За монастырской рощей расположен скит, в котором происходят круглосуточные богослужения. В 2009 году в нём жили десятеро монахов. Когда он устраивался, вокруг него было запрещено рубить лес, «дабы навсегда он был закрытым». Здесь ещё целы домики, где останавливались Николай Гоголь, Фёдор Достоевский и Константин Леонтьев. Сохранилась деревянная церковь во имя Иоанна Предтечи (1822), срубленная из того самого леса, который рос на месте скита. Вход в скит для мирян закрыт.

История

По преданию, основан в конце XIV века раскаявшимся разбойником по имени Опта (Оптия), в иночестве — Макарий. Синодик Оптиной обители 1670 года, переписанный с древнего синодика, свидетельствует, что уже в XV столетии существовала Оптинская обитель. Она служила убежищем для старцев и стариц, живших в двух разных отделениях под управлением одного духовного отца. Соборное определение 1503 года запрещало совместное проживание в одних обителях инокам и инокиням.
Первые письменные свидетельства об Оптиной пустыни относятся к царствованию Бориса Годунова. В Козельских писцовых книгах (1629, 1630, 1631 годы) значится, что монастырю дано на поминовение о царе Феодоре Иоанновиче (ум. 1598) «на свечи и ладан». По окончании смутного времени Оптина пустынь оправилась от постигших её бедствий, от литовского разорения. Старейшая вкладная книга с 1670 года свидетельствует о вкладах царствующих особ.
В 1689 году началось в монастыре строительство первой каменной церкви Введения Пресвятыя Богородицы с приделом во имя преподобного Пафнутия Боровского.
В XVIII веке материальное состояние монастыря было тяжёлым. В 1704 году по указу Петра I Оптина пустынь должна была платить оброк государству, деньги были нужны на строительство Петербурга и на войну со шведами. Этот оброк был обременителен для Оптиной пустыни. По просьбам к прежним вкладчикам можно судить о бедственном положении Оптиной пустыни. К 1724 году в обители было 12 человек.
Оптина пустынь была упразднена в 1724 году по Духовному регламенту и была присоединена к Белёвскому Спасо-Преображенскому монастырю. Все деревянные строения в годы упразднения обители развалились.
В конце 1726 года по указу императрицы Екатерины I Оптина пустынь восстановлена. На основании указа архиепископа Сарского и Подонского Леонида, от 11 июля 1727 года, архимандриту Тихону, настоятелю Белёвского Спасо-Преображенского монастыря, Оптиной пустыни было возвращено монастырское имущество.
В 1741 году началось строительство деревянной колокольни. В 1750 году началось строительство нового храма во имя Введения Пресвятыя Богородицы, с двумя приделами: с южной стороны — придел преподобного Пафнутия Боровского, чудотворца, с северной — великомученика Феодора Стратилата. В 1759 году храм уже был почти готов, в этом же году освящён был придел Пафнутия Боровского.
В 1764 года по указу Екатерины II в ходе секуляризационной реформы Оптина пустынь вошла в число заштатных монастырей в Крутицкую епархию.
В 1768 году завершилось строительство нового соборного храма, благодаря богатым вкладам новых благодетелей. В 1770 году по отчёту числилось трое монашествующих. В 1773 году в монастыре было всего два монаха — оба глубокие старики.
Положение монастыря стало меняться в 1795 году, когда митрополит Московский и Калужский Платон обратил внимание на нужды обители. В 1796 году он посетил Оптину пустынь, и ему очень понравилось это место. По его настоянию в настоятели обители был назначен иеромонах Авраамий, опытный старец из Песношенской обители. Уже в 1797 году братия обители насчитывала 12 человек.
В 1799 году Оптина пустынь перешла во вновь открытую Калужскую епархию. Епископ Калужский Феофилакт (Русанов) обращал особое внимание на возрождавшуюся обитель.

В 1802 году было начато строительство новой трёхъярусной колокольни в 30 сажень вышины. К ней с обеих сторон были пристроены флигели для братских келий. В 1804 году было закончено строительство колокольни и левого флигеля, а в 1806 г. построили и правый. В 1805 году было начато строительство Казанского храма, а в 1809 году начали строить больничную церковь с шестью при ней кельями. Материал на строительство церкви пожертвовал надворный советник Камынин. Оба храма были достроены в 1811 году и освящены преосвященным Евлампием, епископом Калужским и Боровским: 26 августа 1811 года освятили больничную, 23 октября 1811 года — Казанскую церковь.
18 января 1809 года по просьбе игумена Авраамия и по ходатайству епископа Феофилакта указом Святейшего Синода штат насельников монастыря был увеличен до 30 насельников (вместе с настоятелем).
В 1821 году в монастыре был устроен скит. Здесь селились пустынники — люди, которые многие годы провели в совершенном уединении. Всей духовной жизнью монастыря стал ведать старец (настоятель оставался администратором). Со всех сторон к монастырю потянулись люди, стремившиеся к духовной жизни.

Храмы и монастыри Руси

Оптина стала одним из духовных центров России. Стали поступать пожертвования; монастырь приобрел угодья, мельницу, обустроил каменные здания.
С Оптиной пустынью связаны эпизоды в жизни некоторых писателей и мыслителей России. Летом 1878 года В. С. Соловьёв привёз Ф. М. Достоевского в Оптину после тяжелой драмы — смерти сына в мае того же года. Писатель пробыл в скиту три дня. Некоторые детали в «Братьях Карамазовых» возникли под впечатлением этой поездки. Прототипом старца Зосимы явился старец Амвросий (прп. Амвросий Оптинский, канонизирован в 1988 году), живший в то время в скиту Оптиной пустыни.

23 января 1918 года декретом СНК Оптина пустынь была закрыта, но монастырь ещё держался под видом «сельскохозяйственной артели». Весной 1923 года закрыли сельхозартель, обитель перешла в ведение Главнауки. Как исторический памятник была названа «Музей Оптина пустынь».
На территории монастыря Оптина пустынь в 1931 году был открыт Дом отдыха имени Горького. В ноябре 1939 года, после раздела Польши, по приказу Лаврентия Берии НКВД СССР преобразовал дом отдыха в концлагерь «Козельск-1», где разместили около 5000 польских офицеров, ок. 4400 из них позднее отправленных в Катынь на расстрел.
Во время Великой Отечественной войны на территории Оптиной пустыни сначала был госпиталь, в 1944—1945 году проверочно-фильтрационный лагерь НКВД СССР для возвратившихся из плена советских офицеров, а после войны до 1949 года размещалась воинская часть.
3 июня 1988 в надвратой башне обители в день Владимирской иконы Божией Матери состоялась первая божественная литургия.
1 февраля 1990 года Оптиной Пустыни был возвращен Иоанно-Предтеченский скит.
В настоящее время монастырь практически полностью восстановлен.

Информация

  • Страна: Россия
  • Город: Козельск
  • Конфессия: Православие
  • Епархия: ставропигиальный монастырь
  • Дата основания: XV
Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *