ОПТИНА ПУСТЫНЬ — православный ставропигиальный мужской в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы монастырь, расположенный примерно в 3 км от города Козельск, вблизи реки Жиздра.

На­зва­ние, по пре­да­нию, вос­хо­дит к ле­ген­дар­но­му рас­ка­яв­ше­му­ся раз­бой­ни­ку Оп­те, яко­бы ос­но­вав­ше­му Оптину пустнь. Бо­лее ве­ро­ят­на связь на­зва­ния с пе­рио­дом со­вме­ст­но­го («оп­том») про­жи­ва­ния в оби­те­ли мо­на­хов и мо­на­хинь. Воз­мож­но, ос­но­ва­ние Оптиной пустни от­но­сит­ся к XV веку. Впер­вые она упо­ми­на­ет­ся в пис­цо­вых кни­гах Ко­зель­ско­го уезда за 1629-1631 годы (в тек­сте име­ет­ся ука­за­ние на су­ще­ст­во­ва­ние Оптиной пустни в конце XVI века). В Смут­ное вре­мя Оптина пустнь, ве­ро­ят­нее все­го, бы­ла ра­зо­ре­на, но вско­ре вос­ста­нов­ле­на. Вклад­чи­ка­ми мо­на­сты­ря бы­ли ца­рев­на Со­фья Алек­се­ев­на, царь Иван V Алек­сее­вич, его же­на — ца­ри­ца Пра­ско­вья Фё­до­ров­на, царь (с 1721 года император) Пётр I и др. В 1724 году Оптина пустнь уп­разд­не­на и при­пи­са­на к бе­лёв­ско­му Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­му монастырю, но уже в 1726 году по про­ше­нию бла­го­тво­ри­те­лей вос­ста­нов­ле­на. В 1764 году оп­ре­де­ле­на за­штат­ным мо­на­сты­рём, брат­ст­во со­стоя­ло из не­сколь­ких мо­на­хов. По­сте­пен­ное воз­ро­ж­де­ние Оптиной пустни на­ча­лось с конца XVIII века, че­му спо­соб­ст­во­ва­ла дея­тель­ность митрополита Мо­с­ков­ско­го Пла­то­на (Лев­ши­на). В 1821 году под по­кро­ви­тель­ст­вом епископа Ка­луж­ско­го (впо­след­ст­вии митрополита Ки­ев­ско­го) Фи­ла­ре­та (Ам­фи­те­ат­ро­ва) близ Оптиной пустни для уе­ди­нён­ной мо­на­ше­ской жиз­ни ос­но­ван Ио­ан­но-Пред­те­чен­ский скит, в ко­то­ром ста­ли под­ви­зать­ся при­гла­шён­ные в оби­тель епископом Фи­ла­ре­том под­виж­ни­ки бра­тья Мои­сей (Пу­ти­лов) и Ан­то­ний (Пу­ти­лов) и ещё несколько мо­на­хов. В 1824 году в Оптиной пустни при­нят стро­гий об­ще­жи­тель­ный ус­тав на ос­но­ве ус­та­ва Ко­нев­ско­го Ро­ж­де­ст­во-Бо­го­ро­дич­но­го мо­на­сты­ря.

В пе­ри­од на­стоя­тель­ст­ва схи­ар­хи­ман­д­ри­тов Мои­сея (Пу­ти­ло­ва) (1826-1862 годы, фак­ти­че­ски с 1825 года) и Исаа­кия (Ан­ти­мо­но­ва) (1862-1894 годы) Оптина пустнь при­об­ре­ла ши­ро­кую из­вест­ность бла­го­да­ря стар­че­ст­ву. Тра­ди­ция оп­тин­ско­го стар­че­ст­ва вос­хо­дит к уче­ни­кам преподобного Паи­сия Ве­лич­ков­ско­го и бе­рёт на­ча­ло с по­се­ле­ния в 1829 году в Оптину пустнь ие­рос­хи­мо­наха Льва (На­гол­ки­на). Стар­цы жи­ли в Ио­ан­но-Пред­те­чен­ском ски­ту. Здесь уда­лось обес­пе­чить пре­ем­ст­вен­ность и не­пре­рыв­ность стар­че­ст­ва: по­сле смер­ти стар­ца стар­шая бра­тия вы­би­ра­ла его пре­ем­ни­ка, ино­гда слу­же­ние со­вер­ша­ли несколько стар­цев од­но­вре­мен­но. Наи­бо­лее по­чи­тае­мы­ми оп­тин­ски­ми стар­ца­ми бы­ли иерос­хи­мо­на­хи Лев (На­гол­кин), Ма­ка­рий (Ива­нов), Ам­вро­сий (Грен­ков; смотри Ам­вро­сий Оп­тин­ский), Ила­ри­он (По­но­ма­рёв), Ана­то­лий (Зер­ца­лов), Ио­сиф (Ли­тов­кин), схи­ар­хи­ман­д­рит Вар­со­но­фий (Пли­хан­ков), ие­рос­хи­мо­на­хи Ана­то­лий (По­та­пов), Нек­та­рий (Ти­хо­нов) и ие­ро­мо­нах Ни­кон (Бе­ля­ев). Стар­цы при­ни­ма­ли и окорм­ля­ли не толь­ко бра­тию, но и всех же­лаю­щих па­лом­ни­ков, ве­ли с ни­ми пе­ре­пис­ку.

С 1840-х годов по ини­циа­ти­ве стар­ца Ма­ка­рия (Ива­но­ва) наи­бо­лее об­ра­зо­ван­ные мо­на­хи Оптиной пустни, в т. ч. Ле­о­нид (Ка­велин) и Юве­на­лий (По­лов­цев), ве­ли про­све­ти­тель­скую дея­тель­ность. Бла­го­да­ря ор­га­ни­за­тор­ским уси­ли­ям от­ца Ма­ка­рия (Ива­но­ва), И.В. Ки­ре­ев­ско­го и др., по­кро­ви­тель­ст­ву ря­да ие­рар­хов, пре­ж­де все­го митрополита Мо­с­ков­ско­го святителя Фи­ла­ре­та (Дроз­до­ва), Оптина пустнь по­лу­чи­ла воз­мож­ность вес­ти из­да­тель­скую дея­тель­ность: бы­ли опуб­ли­ко­ва­ны пе­ре­во­ды тво­ре­ний пре­по­доб­ных Вар­со­но­фия Ве­ли­ко­го и Ио­ан­на Про­ро­ка, ав­вы До­ро­фея Газ­ско­го, пре­по­доб­ных Мар­ка По­движ­ни­ка, Ио­ан­на Ле­ст­вич­ни­ка, Си­ме­о­на Но­во­го Бо­го­сло­ва, Фео­до­ра Сту­ди­та, Мак­си­ма Ис­по­вед­ни­ка, Исаа­ка Си­ри­на, Ио­ан­на Да­ма­ски­на, тво­ре­ния преподобного Ни­ла Сор­ско­го и др., жиз­не­опи­сания и пе­ре­пис­ка оп­тин­ских стар­цев. В биб­лио­те­ках Оптиной пустни и ски­та хра­ни­лись цен­ные ру­ко­пи­си, са­мая древ­няя из них — славянская ру­ко­пись «Сло­вес по­ст­ни­че­ских» преподобного Исаа­ка Си­ри­на, пе­ре­пи­сан­ная в 1389 году в Ве­ли­кой Лав­ре на Афо­не. В Ио­ан­но-Пред­те­чен­ском ски­ту ве­лась ле­то­пись, ох­ва­ты­вав­шая вре­мя с 1820 по 1918 годы (за ис­клю­че­ни­ем 1861-1864 и 1883-1899 годы), в ко­то­рой фик­си­ро­ва­лись со­став и пе­ре­ме­ще­ния бра­тии, по­стри­ги, по­свя­ще­ния в сан, кон­чи­на мо­на­ше­ст­вую­щих, при­езд из­вест­ных лю­дей, круп­ные по­жерт­во­ва­ния, мо­на­стыр­ское строи­тель­ст­во, вы­ход в свет под­го­тов­лен­ных мо­на­ха­ми книг, а так­же осо­бо важ­ные со­бы­тия в цер­ков­ной и по­ли­тической жиз­ни Рос­сии, чу­дес­ные со­бы­тия и др.

В XIX — начале XX веков чис­ло на­сель­ни­ков Оптиной пустни бы­ст­ро рос­ло, к 1915 году в ней жи­ли 355 мо­на­ше­ст­вую­щих. Многие на­сель­ни­ки Оптиной пустни на­зна­ча­лись на вы­со­кие долж­но­сти в других мо­на­сты­рях и ду­хов­ных мис­си­ях, ар­хие­рея­ми ста­ли Иг­на­тий (Брян­ча­ни­нов), Юве­на­лий (По­лов­цев), Три­фон (Тур­ке­ста­нов), Ми­хей (Алек­се­ев). Со 2-й четверти XIX века ук­ре­пи­лось ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние Оптиной пустни, ве­лось мас­штаб­ное строи­тель­ст­во, бы­ло от­кры­то несколько за­во­дов и мас­тер­ских, уст­ро­ен во­до­про­вод, вы­ве­де­на оп­тин­ская по­ро­да ко­ров. Бра­тия ак­тив­но за­ни­ма­лась бла­го­тво­ри­тель­но­стью: при Оптиной пустни от­кры­та шко­ла, уч­ре­ж­де­ны ин­ва­лид­ный дом, дет­ский при­ют, бо­га­дель­ня. Во вре­мя русско-турецкой вой­ны 1877-1878 годов, русско-японской вой­ны 1904-1905 годов и 1-й ми­ро­вой вой­ны в мо­на­стыр­скую боль­ни­цу при­ни­ма­лись ра­не­ные, мо­на­стырь вы­де­лял мес­та для бе­жен­цев, де­лал по­жерт­во­ва­ния на ну­ж­ды ар­мии.

В 1918 году Оптина пустнь бы­ла офи­ци­аль­но за­кры­та, мо­на­ше­ская об­щи­на про­дол­жа­ла су­ще­ст­во­ва­ние как сельскохозяйственная ар­тель. С ли­к­ви­да­ци­ей в 1923 году ар­те­ли ос­тав­ших­ся мо­на­ше­ст­вую­щих вы­се­ли­ли, мно­гие из них впо­след­ст­вии бы­ли от­прав­ле­ны в ссыл­ку или рас­стре­ля­ны. В 1919-1928 годах на тер­ри­то­рии Оптиной пустни и ски­та дей­ст­во­вал му­зей «Оп­ти­на пус­тынь». По­сле за­кры­тия му­зея оп­тин­ский ар­хив по­пал в Государственную библиотеку СССР имени В.И. Ле­ни­на (ны­не со­став­ля­ет фон­ды 213 и 214 От­де­ла ру­ко­пи­сей РГБ). В раз­ные го­ды на тер­ри­то­рии Оптиной пустни рас­по­ла­га­лись дом от­ды­ха (с 1931 года), ла­герь НКВД (1939-1941 годы), эва­ку­ационный гос­пи­таль (1941-1943 годы), дет­ский дом (с 1949 года), профессионально-тех­ническое училище (с 1959 года). Ар­хитектурный ан­самбль Оптиной пустни по­нёс боль­шие ут­ра­ты. В 1974 году Оптина пустнь во­шла в чис­ло ох­ра­няе­мых го­су­дар­ст­вом объ­ек­тов, на­ча­лась мед­лен­ная рес­тав­ра­ция строе­ний.

Оптина пустнь воз­вра­ще­на РПЦ 17.11.1987 года; мо­на­стырь был во­зоб­нов­лён и при­об­рёл ста­тус став­ро­пи­ги­аль­но­го. 1.2.1990 года мо­на­сты­рю пе­ре­да­на большая часть ски­та (другая часть при­над­ле­жа­ла литерурному от­де­лу Ко­зель­ско­го му­зея в 1967-2005 годах). В ка­че­ст­ве под­во­рий Оптиной пустни пе­ре­да­ны: в 1991 года в Санкт-Пе­тер­бур­ге Ус­пен­ская церковь на на­бе­реж­ной Лей­те­нан­та Шмид­та (1895-1900 годы, архитектор В.А. Ко­ся­ков), в 1997 года в Мо­ск­ве ц.ерковь Апо­сто­лов Пет­ра и Пав­ла в Ясе­не­ве (1751, тра­пез­ная и ко­ло­коль­ня при­строе­ны в 1860-х годов). В пас­халь­ную ночь 18.4.1993 года в Оптиной пустни про­изош­ло убий­ст­во ие­ро­мо­на­ха Ва­си­лия (Рос­ля­ко­ва) и ино­ков Тро­фи­ма (Та­тар­ни­ко­ва) и Фе­ра­пон­та (Пуш­ка­рё­ва), вы­звав­шее боль­шой об­ществ. ре­зо­нанс.

По­ме­ст­ным со­бо­ром РПЦ 1988 года ка­но­ни­зи­ро­ван ста­рец Ам­вро­сий Оп­тин­ский. В 1996 году со­стоя­лась ка­но­ни­за­ция в ли­ке ме­ст­ноч­ти­мых свя­тых других стар­цев, а так­же схи­ар­хи­ман­д­ри­та Мои­сея (Пу­ти­ло­ва), схии­гу­ме­на Ан­то­ния (Пу­ти­ло­ва), схи­ар­хи­ман­д­ри­та Исаа­кия (Ан­ти­мо­но­ва) и ар­химандрита Исаа­кия (Боб­ра­ко­ва) в со­ста­ве Со­бо­ра пре­по­доб­ных от­цов и стар­цев, в Оп­ти­ной пус­ты­ни про­си­яв­ших. Ар­хие­рей­ским со­бо­ром РПЦ 2000 года ус­та­нов­ле­но их об­ще­цер­ков­ное по­чи­та­ние.

Наи­бо­лее ран­ний из ны­не со­хра­нив­ших­ся па­мят­ни­ков Оптиной пустни — Вве­ден­ский со­бор, по­стро­ен­ный в тра­ди­ци­ях клас­си­циз­ма (1750-1771 годы; час­тич­но раз­ру­шен в го­ды советской вла­сти, вос­ста­нов­лен и ос­вя­щён в 1988 году). Над его сре­док­ре­сти­ем воз­вы­ша­ет­ся куб, увен­чан­ный 5 гла­ва­ми. В XIX веке храм был рас­ши­рен, при­строе­ны южный и северный при­де­лы (1837) и крыль­цо с западного вхо­да с при­под­ня­ты­ми на вы­со­ких по­ста­мен­тах пар­ны­ми ко­лон­на­ми. Современный ар­хитектурный ан­самбль Оптиной пустни сло­жил­ся в об­щих чер­тах в XIX веке. В 1802-1804 годах воз­ве­де­на 4-ярус­ная ко­ло­коль­ня высотой около 64 м в сти­ле клас­си­циз­ма, за­вер­шён­ная ат­ти­ко­вым яру­сом с ча­са­ми и вы­со­ким шпи­лем (верх раз­ру­шен во вре­мя Великой Отечественной вой­ны, вос­ста­нов­лен к 1999 году). В 1805-1811 годах к югу от Вве­ден­ско­го со­бо­ра вы­стро­ен со­бор в честь Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри в сти­ле ам­пир (час­тич­но раз­рушен в го­ды советской вла­сти, вос­ста­нов­лен и ос­вя­щён в 1996 году), увен­чан­ный ку­по­лом с не­боль­шой гла­вой без све­то­во­го ба­ра­ба­на. В 1809-1811 годах строи­лась боль­нич­ная цер­ковь в честь Вла­ди­мир­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри (в середине XX века пол­но­стью раз­ру­ше­на, вос­ста­нов­ле­на к 1998 году). В 1858 году ос­вя­щён рас­по­ло­жен­ный к се­ве­ру от Вве­ден­ско­го со­бо­ра храм Преподобной Ма­рии Еги­пет­ской и Пра­вед­ной Ан­ны, поя­вив­ший­ся в ре­зуль­та­те ре­кон­ст­рук­ции ста­рой тра­пез­ной (1822-1824 годы) и вы­пол­нен­ный в сти­ле клас­си­циз­ма; на крест­ча­тое зда­ние был во­дру­жён вось­ме­рик с од­ной гла­вой. С по­яв­ле­ни­ем но­вой церк­ви мо­на­стыр­ские хра­мы вме­сте с ко­ло­коль­ней на пла­не об­ра­зо­ва­ли крест с Вве­ден­ским со­бо­ром в цен­тре. В 1832-1839 годах тер­ри­то­рия Оптиной пустни бы­ла ок­ру­же­на ка­мен­ной ог­ра­дой (час­тич­но раз­ру­ше­на в го­ды советской вла­сти) с 7 баш­ня­ми и 2 въезд­ны­ми во­ро­та­ми, Свя­тые вра­та рас­по­ла­га­лись в западной баш­не с шат­ром, увен­чан­ным фи­гур­кой тру­бя­ще­го ан­ге­ла.

В Ио­ан­но-Пред­те­чен­ском ски­ту соз­да­вал­ся отдельный ар­хитектурный ан­самбль, от­ли­чав­ший­ся про­сто­той и скром­но­стью; боль­шин­ст­во строе­ний бы­ли де­ре­вян­ны­ми. В цен­тре уча­ст­ка в 1821-1822 годах по­стро­ен главный скит­ский храм, по­свя­щён­ный со­бо­ру Святого Ио­ан­на Пред­те­чи, — де­ревянная цер­ковь в сти­ле ам­пир, со­стоя­щая из не­сколь­ких сру­бов: при­тво­ра, тра­пез­ной и ку­бического хра­ма с 7-гран­ной ап­си­дой; по бо­ко­вым сто­ро­нам уст­рое­ны 4-ко­лон­ные пор­ти­ки с фрон­то­на­ми. В 1857 году в ски­ту поя­ви­лись ка­мен­ные Свя­тые вра­та (на 2-м яру­се — звон­ни­ца). Ка­мен­ный храм во имя святителя Льва епископа Ка­тан­ско­го и преподобного Ио­ан­на Рыль­ско­го воз­ве­дён в 1901-1902 годы в рус­ском сти­ле. У во­рот ски­та на­хо­дил­ся ис­точ­ник во имя святителя Ам­вро­сия Ме­дио­лан­ско­го с ко­лод­цем.

Ряд по­стро­ек рас­по­ло­жен за ог­ра­дой Оптиной пустни. На но­вом клад­би­ще в 1864 году со­ору­же­на не­боль­шая од­но­гла­вая ку­би­че­ская церковь во имя Всех свя­тых (в XX веке пол­но­стью раз­ру­ше­на, от­строе­на за­но­во к 2008 году). У южных во­рот в 1874 году вы­стро­ен 2-этаж­ный боль­нич­ный кор­пус с до­мо­вой од­но­гла­вой церковью Преподобного Ила­рио­на Ве­ли­ко­го в рус­ском сти­ле. На реке Жиз­д­ра на­хо­дил­ся ис­точ­ник преподобного Паф­ну­тия Бо­ров­ско­го с ча­сов­ней и ку­паль­ней.

По­сле во­зоб­нов­ле­ния мо­на­сты­ря в конце XX века по­строе­ны но­вые церк­ви: в 1997-2000 годах — в честь ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Спо­ри­тель­ни­ца хле­бов» на тер­ри­то­рии мо­на­стыр­ско­го под­соб­но­го хо­зяй­ст­ва, в 2005-2007 годах — Пре­об­ра­жен­ская церковь око­ло Свя­тых врат мо­на­сты­ря; в 2008 году в юго-восточной час­ти мо­на­сты­ря над мо­ги­ла­ми мо­на­хов, уби­тых в 1993 году, воз­двиг­ну­та ча­сов­ня.

Ис­точники:

Бла­го­сло­вен­ная Оп­ти­на: Вос­по­ми­на­ния па­лом­ни­ков об оби­те­ли и ее стар­цах. М.; Ко­зельск, 1998;

Днев­ник по­слуш­ни­ка Ни­ко­лая Бе­ляе­ва (пре­по­доб­но­го оп­тин­ско­го стар­ца Ни­ко­на). М., 2004;

Ле­то­пись ски­та во имя св. Ио­ан­на Пред­те­чи и Кре­сти­те­ля Гос­под­ня, на­хо­дя­ще­го­ся при Ко­зель­ской Вве­ден­ской Оп­ти­ной пус­ты­ни. М., 2008. Т. 1–2;

Жиз­не­опи­са­ния по­чив­ших ски­тян: . Оп­ти­на пус­тынь, 2010.

Дополнительная литература:

Ле­о­нид (Ка­ве­лин), ар­хим. Ис­то­ри­че­ское опи­са­ние ски­та во имя св. Ио­ан­на Пред­те­чи Гос­под­ня, на­хо­дя­ще­го­ся при Ко­зель­ской Вве­ден­ской Оп­ти­ной пус­ты­ни. СПб., 1862;

он же. Ис­то­ри­че­ское опи­са­ние Ко­зель­ской Вве­ден­ской Оп­ти­ной пус­ты­ни. 4-е изд. М., 1885;

Ераст (Вы­троп­ский), ие­ром. Ис­то­ри­че­ское опи­са­ние Ко­зель­ской Оп­ти­ной пус­ты­ни и Пред­те­че­ва ски­та (Ка­луж­ской губ.). Сер­ги­ев По­сад, 1902. Ко­зельск, 2008;

Чет­ве­ри­ков С.И., прот. Оп­ти­на пус­тынь. 2-е изд. Па­риж, 1988;

Значение Оптиной пустыни в отечественной истории трудно переоценить. Обитель является ярким примером процесса духовного возрождения, возникшего в России в конце XVIII века.

Расположенная у опушки девственного соснового бора, отрезанная от мира рекой Жиздрой, она была превосходным местом для отшельнической созерцательной жизни. Это был чудный духовный оазис, где повторялись благодатные дары первых веков монашества. Они — эти дары, получили полное выражение в особом служении — старчестве. Действительно, оптинские старцы отличались высшим из всех даров — даром рассудительности, а также прозорливостью, Даром исцелений и чудотворений. Это служение пророческое — как в апостольские времена это творили пророки, так и теперь старцы утешали страждущих, возвещали по воле Божией будущее.

От древнейших времен местность, где расположены город Козельск и Оптина Пустынь была уже обитаема. Так, археологические раскопки 1899 года обнаружили здесь предметы каменного века, В исторические времена ее населяли племена вятичей, просвещенные св. Кукшей (пострадавшим в Мценске в 1213 году).

Город Козельск впервые упоминается в летописи под 1146 годом. В 1238 г. он был взят татарами. Город мужественно сопротивлялся в течение семи недель. Все жители были перебиты. По преданию двухлетний князь Василий утонул в крови. Татары прозвали Козельск «злым городом».

В начале XV века Козельск перешел в руки Литвы, и в течение полувека переходил из рук в руки, пока окончательно не утвердился за Москвой.

Время основания Оптиной неизвестно. Есть предположение, что она была основана монахолюбивым князем Владимиром Храбрым, или ближайшими его наследниками. По другой версии ее основал в древние времена покаявшийся разбойник Опта, принявший в монашестве имя Макария, почему ее называли и Макарьевской. Однако более реальным является предположение, что ранее обитель была общей для монахов и монахинь — а таковые ранее носили название Оптиных.

Вероятно, что основателями ее стали неизвестные отшельники, избравшие для своих подвигов глухое место в лесу, вдали от всякого жилья, у пограничной засеки с Польшей, место неудобное для хлебопашества, никому не нужное и никому не принадлежащее. Таким образом, Оптина принадлежит к числу древнейших монастырей. Известно, что в 1625 году ее игуменом был Серий. В 1630 г. там была деревянная церковь, шесть келлий и 12 человек братии и управлял ею иеромонах Феодор. Царь Михаил Феодорович пожаловал Оптиной мельницу и землю в Козельске под огороды. В 1689 году братья Шепелевы (местные бояре) построили Введенский собор.

Вскоре наступило время реформ Петра I. В 1704 г. отобрали в казну мельницу, перевоз через Жиздру и рыбную ловлю, а в 1724 г. обедневшая обитель указом Синода и совсем была упразднена, как «малобратный монастыр». Но уже в 1726 г. по ходатайству стольника Андрея Шепелева она была возстановлена. При закрытии совершенно разоренная, она теперь медленно восстанавливалась. Указом 1727 года ей была возвращена мельница.

Но ее полное восстановление началось лишь с 1795 года, когда на нее обратил внимание московский Митрополит Платон и назначил туда строителем иеромонаха Иосифа, а через год был назначен вместо него строителем о. Авраамий. Стараниями сначала митрополита Московского Платона (Левшина), затем епископа Калужского Филарета (Амфитеатрова) Оптина пустынь превратилась, по словам отца Павла Флоренского, в «духовную санаторию многих израненных душ», чем довольно быстро и привлекла к себе внимание современников.

«В 1796 году преосвященный митрополит Московский Платон, посещая пустынь сию, признал место сие для пустынно-общежительства весьма удобным; почему и решился оное тут учредить, по образу Песношского монастыря. А дабы сколько можно успешнее провести предположение сие в самое исполнение, то просил он у Песношского настоятеля строителя Макария дать ему для сего способного человека, каковым и признан иеромонах Авраамий. Он, пришед на место сие, застал тут несколько монашествующих, а строение, кроме соборной церкви, все деревянное, и то обветшалое и т. д.» (Из Истории Российской Иерархии).

Отец Авраамий, до своего назначения бывший огородником, ввел в обители примерный внутренний порядок, чем снискал себе уважение и почтение всего окрестного населения. По мере увеличавшихся от того средств, занялся и материальным устойством обители, при помощи пожертвований боголюбивых граждан. Авраамий был вместе и учредитель, и зодчий.

В 1801 году «за отличные услуги обители к общей пользе», Авраамий произведен в игумена Лихвинского Покровского Доброго монастыря, с управлением в то же время и в Оптиной. Но вскоре немощь, а также и опасение, чтобы не нарушилось заведенное им в Оптиной благоустройство, заставили о. Авраамия отказаться от нового достоинства. Преосвященный удовлетворил его просьбу, и он по-прежнему был оставлен начальствовать только в одной Оптиной Пустыни, но уже в игуменском сане.

1797 год был достопамятен для всех русских обителей милостивым вниманием к ним императора Павла Петровича. По указу от 18 декабря, Оптина Пустынь, в числе прочих, получила по 300 рублей в год «на вечные времена». Сверх того пожалована Пустыни мукомольная мельница и пруд. Эта царская милость не мало способствовала начальному благоустройству обители.

Шли годы. Авраамий, будучи уже даже в преклонном возрасте, не оставлял своего доброго дела. По ходатайству преосвященного Феофилакта, епископа Калужского, благочестивый монарх (теперь уже Александр Павлович) согласился на прошение отца Авраамия. С 1764 года в Оптиной не разрешалось содержать более семи человек, но эта священная обитель привлекала много богомольцев. По указу Святейшего Синода, Пустыни разрешено прибавить еще двадцать три человека.

Восполнив таким образом главнейший недостаток в Оптиной Пустыни, Авраамий не ослабевал, а трудился и трудился, приумножая богатства его обители. Еще больше возрастало заслуженное им расположение калужских архипастырей. Епископы Евлампий и Евгений оказывали особенное благоволение к Оптиной пустыни. Преосвященный Евлампий даже желал провести в обители остаток своих дней, и специально для него была построена особая келья.

Бог судил о. Авраамию насладится плодами своих начинаний и трудов. После достопамятного 1812 года, когда он еще раз проявил себя замечательным настоятелем, достойным игуменского звания, о. Авраамий прожил еще несколько лет, любимый и уважаемый всеми в обители.

Занявшие его место не менее о. Авраамия заботились о благосостоянии и духовной жизни этой обители. С каждым годом монастырь все разрастался и разрастался. Росло и его влияние в миру.

Очень важной вехой в истории Оптиной пустыни был приход к власти митрополита Филарета, который поддерживал установление старчества в монастыре. Как любитель безмолвной пустынной жизни он весьма много покровительствовал пустынной обители Оптиной, нередко посещая ее, проживая иногда (во время постов) по целым неделям. Именно он основал в 1821 году при пустыни скит во имя Св. Иоанна Предтечи, первого «новоблагодатного» пустынножителя. Филарет позвал туда отшельников их Рославльских лесов — Моисея и Антония, а также трех других монахов. Это были праученики Паисия Величковского, который видел в старчестве важнейший способ возрождения душ человеческих. В 1829 году старчество было введено и в Оптиной, при содействии ее тогдашнего настоятеля, о. Моисея. Оптина пустынь была последней обителью, где ввели старчество. И именно в этой пустыни оно пережило свой расцвет.

Оптина Пустынь знаменита своей заботой о неимущих, сиротах, приемом паломников, своими школами и госпиталями. Богослужения в обители длились по 8 часов, что составляло по словам о. Сергия Четверикова «университет для русского народа». Но от бесчисленного множества таких же монастырей Оптину отличает именно исключительное влияние ее старцев.

В наши дни их подвиг продолжал живший в Караганде схиархимандрит Севастиан (Фомин; умер он 19 апреля 1966 года).

Это период истинного расцвета Оптиной во всех отношениях. Материальное достояние Пустыни значительно поправилось. К 1862 году Оптинское братство простиралось уже до 150-ти человек, в том числе одних иеромонахов было 20. Но не об одном внешнем устроении обители и численности братий заботился о. архимандрит Моисей, бывший пустынножитель Рославльских лесов. Благочиние и продолжительность церковных служб, все внешние и внутренние порядки Оптиной Пустыни, весь теперешний ее духовный строй — все это установилось и утвердилось в настоятельство о. Моисея. Введением старчества о. Моисей упрочил и на будущие времена благоустройство и благосостояние Оптиной пустыни.

Первым старцем Оптиной был иеросхимонах Леонид (в схиме Лев, +1841).

С 1839 года Оптина Пустынь начала заниматься изданием общеполезных духовных книг, в особенности свято-отеческих писаний (в славянском и русском переводах). Первыми потрудившимися в Оптиной над изданием таких сочинений были жившие в Оптином Предтечевом Скиту, иеросхимонах Иоанн и монах Порфирий Григоров.

Иеросхимонах Иоанн, который до этого принадлежал к сообществу раскольников, и потому подробно знавший все их рассуждения, стараясь искупить свой грех, за десять (1839-1849) лет написал и издал шесть книг, обличавших неправоту раскольнических «мудрствований».

Одновременно с иеросхимонахом Иоанном, другой Оптинский инок, о. Порфирий Григоров издал жизнеописания некоторых замечательных духовных лиц: схимонаха Феодора, настоятеля Санаксарской обители Феодора Ушакова, Петра Алексеевича Мичурина, Пустынножителя Вассилиска и других; помимо того письма Задонского затворника Георгия, имевшего уже несколько изданий.

Но самая активная издательская деятельность началась спустя семь лет, с 1846 года, под руководством знаменитого старца о. Макария (Иванов, +1860). И опять же, за этим Богоугодным делом стоит замечательный русский политик и священнослужитель — митрополит Филарет Московский.

Иеросхимонахи Леонид и Макарий были учениками учеников великого старца Паисия Величковского, игумен Антоний и архимандрит Моисей имели духовное общение с его учениками. Поэтому издательские труды Оптиной начались именно с этого знаменитого молдавского старца. Были изданы его жизнеописания, а затем и многочисленные его переводы, а также собственные сочинения.

Но, с разрешения митрополита Филарета, братия Оптиной Пустыни занималась не только изданием переводов Паисия Величковского, но также переводила сама и издавала знаменитые творения «великих врачевателей душ человеческих»: преп. Варсонофия Великого и Иоанна Пророка, аввы Дорофея, Петра Дамаскина, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Феодора Студита, Анастасия Сунаита, святителя Иоанна Златоуста. Книгами, изданными оптинскими старцами, руководствовались в своей духовной жизни многие поколения русских людей.

Митрополит Филарет Московский (Дроздов) и профессор Московской духовной академии протоиерей Феодор Голубинский, бывший цензором оптинских изданий, дали высокую научную оценку этим трудам старцев Оптинской обители.

По мнению автора, издательская деятельность Оптиной была далеко не менее значительной, чем духовная деятельность ее старцев. В наше время, да и тогда уже, люди не способны отправиться в паломничество, бросить все и уйти ради спасения своей души. Поэтому так важны в нашем духовном образовании книги, тем более, таких великих и опытных людей. К тому же, разговор, даже со старцем — явление временного действия, а книги, — они, как ни смотри, по сравнению со словами, вечные.

Управление игумена Исаакия и, в скиту, — старчество иеросхимонаха о. Амвросия, духовное влияние которого распространилось по всей России. Время старчества Амвросия совпало с зарождением в России интеллигенции, попавшей под влияние рационалистических и материалистических идей (напр. нигилизм), которые ставили своей целью достижение справедливости и счастья людей путем изменения политического и социального строя страны. Многие ищущие истину люди скоро разочаровались в этих идеях. О. Амвросий умел заполнить пустоту в душах этих людей, он мог разбирать самые запутанные состояния человеческой души, мог дать человеку надежду и смысл жить снова.

Народ просто тянулся в Оптину. В этой благословенной обители получили творческий импульс самые видные люди русской литературы, политики, духовенства. В 1877 году приехал Ф.М. Достоевский. Окружающая природа, беседы со старцами и атмосфера любви и гостеприимства, царившие в этой обители, побудили его написать «Братья Карамазовы». Он писал: «Сколь много в монашестве смиренных и кротких, жаждущих уединения и пламенной в тишине молитвы. На сих меньше указывают и даже обходят молчанием вовсе, и сколь подивились бы, если скажу, что от сих кротких и жаждущих уединения выйдет, может быть еще раз спасение земли русской!» Сказал он по-древнему, не очень понятно, но ясно, в чем, по его мнению, была надежда русской земли.

Также был у старца и известный русский философ Владимир Соловьев, но они не сошлись: их понимание духовных истин было разным, старец не одобрял пути Соловьева, но убедить его не смог. Костантин Леонтьев был почитателем старца и много времени проводил в Оптиной ради него. Трижды был там и Толстой. Русский граф как-то пришел туда в лаптях и с котомкой за плечами. Жаль, неизвестно, что на это сказал о. Амвросий. Он отнесся к этому скептически — показная внешность без внутреннего содержания не приближает человека к нравственному совершенству. Последний раз в Оптиной Толстой был с семьей в 1890 году, за год до смерти старца.

Оптина благословила и помогла найти верную дорогу архимандриту Леониду (Кавелин; +1891), замечательному российскому археографу, начальнику Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, потом настоятелю Новоиерусалимского Воскресенского монастыря и наместника Троице-Сергиевой Лавры; а также священнику Павлу Флоренскому (+1943) — великому православному философу и богослову.

Многие великие старцы, столпы отечественного христианства православия, основывали женские монастыри: о. Иоанн Кронштадтский, о. Варнава, о. Герасим из Тихоновой Пустыни. О. Амвросий подтверждает эту закономерность. Он создал Шамординский Казанский женский монастырь, где и провел последние полтора года своей жизни, укрепляя созданную им обитель и наставляя сестер в монашеском служении. Старец болел.

10-го ноября 1891 года старец о. Амвросий, в простонародье ласково называвшийся просто «батюшка Абросим», умер. Тысячи горюющих людей провожали его тело обратно в Оптину Пустынь, взращенную им обитель добра и любви.

Это был период, когда к религии, православию относились скептически, даже враждебно; поэтому Оптина Пустынь как бы отошла в тень, о ней забыли, что позволило большевикам уничтожить эту Богоугодную обитель без особого политического вреда для себя. В 1923 году храмы монастыря были официально закрыты, в нем устроена лесопилка, а в скиту — дом отдыха.

В 1987 году Свято-Введенская Оптина пустынь пережила свое второе рождение. 17 ноября 1987 года сохранившиеся монастырские постройки были возвращены Русской Православной Церкви, и 3 июня 1988 года в обители началось богослужение, сначала в надвратной церкви, а затем в Введенском соборе.

В 1988 г. преподобный Амвросий Оптинский был прославлен Поместным Собором Русской Православной Церкви (память празднуется 10(23) октября). В Свято-Введенской Оптиной пустыни были обретены святые мощи преподобного старца и помещены в Введенском соборе обители.

26-27 июля 1996 г. были причислены к лику местночтимых святых Оптиной пустыни остальные тринадцать преподобных оптинских старцев, им установлено общее Соборное празднование 11(24) октября. В 2000 году они были прославлены Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви для общецерковного почитания.

Ежедневно обитель посещают многочисленные группы паломников. Регулярно публикуются материалы об Оптиной пустыни в церковных и светских периодических изданиях. Звучат радиопередачи, посвященные монастырю и его истории.

По материалам сайта подворья Введенской Оптиной пустыни в Москве

  • Места
  • Маршруты

Значение Оптиной пустыни очень велико в духовной жизни России. Этот монастырь по праву считается символом духовного возрождения, возникшего в конце XVIII века в России. В настоящее время в обители проживает около 200 монахов. Это один из самых больших мужских монастырей в России.

Где находится: Калужская область, г. Козельск. От Козельска до Оптиной пустыни около трех километров. Дорога пересекает реку Жиздру и идёт вдоль монастырской рощи.

Телефон: (48442) 5-01-10 E-mail: palomnik@optina.ru

Наместник: архимандрит Венедикт (Пеньков)

История монастыря:

Расположенный около соснового бора, отрезанный от мира рекой Жиздрой, монастырь Свято-Введенской Оптиной пустыни был превосходным местом для отшельнической жизни. Это был духовный оазис, где повторялись благодатные дары первых веков монашества. Эти дары получили полное выражение в особом служении — старчестве. Оптинские старцы отличались высшим из всех даров — даром рассудительности, а также прозорливостью, даром исцелений и чудотворений. Не только братия монастыря, но и все люди, приезжавшие в Оптину пустынь и обращавшиеся к старцам со своими нуждами, получали духовный совет и благодатную помощь.

Время основания Оптиной пустыни неизвестно. Есть предположение, что она была основана монахолюбивым князем Владимиром Храбрым или ближайшими его наследниками. По другой версии ее основал в древние времена покаявшийся разбойник Опта, принявший в монашестве имя Макария, почему ее называли и Макарьевской. Однако более реальным является предположение, что ранее обитель была общей для монахов и монахинь, а таковые ранее носили название оптиных. Вероятно, что основателями ее стали неизвестные отшельники, избравшие для своих подвигов глухое место в лесу, вдали от всякого жилья, у пограничной засеки с Польшей, — место неудобное для хлебопашества, никому не нужное и никому не принадлежащее. Оптина принадлежит к числу древнейших монастырей (предположительно XV век).

В 1504 году, когда Собор запретил проживание в одной обители иноков и инокинь, монастырь стал мужским.

В плане монастырь почти квадратный. Его окружает каменная ограда с 7 башнями. В центре находится главный храм монастыря – Введенский собор. За монастырской рощей расположен Иоанно-Предтеченский скит, куда разрешен вход только лицам мужского пола.

С Оптиной пустынью связаны многие великие произведения русской литературы. В значительной степени на материале Оптиной пустыни написан «Отец Сергий» Л.Н. Толстого. Ф.М. Достоевский приехал в Оптину пустынь сразу после тяжёлой драмы – смерти сына в 1877 году. Он был в скиту недолго, но множество деталей в «Братьях Карамазовых» возникло под впечатлением поездки. Прототипом старца Зосимы явился старец Амвросий, живший в то время в скиту Оптиной пустыни.

У Толстого с Оптиной пустынью была особая родственная связь: его родная сестра, Мария Николаевна Толстая, была послушницей основанного Амвросием женского монастыря в Шамордино, в некрополе Оптиной пустыни была похоронена его мать, урождённая княжна Волконская.

В феврале 1918 года Оптина пустынь была закрыта. В 1919 году монастырь был превращен в музей, который закрылся к 1927 году. В 1931 году здесь был открыт Дом отдыха им. М. Горького, а с ноября 1939 по апрель 1941 территория монастыря использовалась как концлагерь для четырёх тысяч польских офицеров. В годы войны здесь располагался эвакуационный госпиталь, а затем танковый батальон и пехотный полк. Впоследствии обитель служила как детский дом, сельскохозяйственное училище, музей. Кстати, литературный отдел Козельского краеведческого музея действует в Оптиной пустыни по сей день.

В 1987 году обитель возвращена Церкви. Ныне монастырь подчинён Московской Патриархии и его настоятелем является Патриарх всея Руси.

Главной святыней обители являются мощи преподобных старцев Оптинских, покоящиеся в монастырских храмах.

Другие услуги:

  • На территории монастыря возможно проживание: в паломнических гостевых домах (Восьмиместные комнаты, санузел на этаже, чайная. Стоимость поселения: 300 руб/ночь), гостевых пятикомнатных домиках (Душ, столовая, обед и ужин из монастырской паломнической трапезной. От 600 до 1000 рублей за ночь.),
  • Работает экскурсионная служба: ежедневно с 8.30 до 17.00. Экскурсии ведут штатные экскурсоводы и монахи. Возможна экскурсия на английском и греческом языках. Продолжительность экскурсии — 1–1,5 часа. Сумма пожертвования зависит от количества экскурсантов в группе: от 150–200 рублей за одного взрослого человека.
  • Неподалеку расположены святые источники: колодец, ископанный по благословению преподобного Амвросия Оптинского (у Святых врат Иоанно-Предтеченского скита), и источник на берегу г. Жиздры с купальней, в честь преподобного Пафнутия Боровского.
  • На территории монастыря работает лавка, где можно приобрести сувениры и святыни с символикой монастыря.

Читать отзывы: 2

Оптина пустынь и русская культура

Что есть старчество?

Происхождение старчества

Преподобный Паисий (Величковский). Начало оптинского старчества

Характерные отличительные черты старчества Оптиной пустыни

Оптина пустынь и монастыри

Оптина пустынь и выдающиеся деятели русской православной церкви

Список подвижников Оптиной пустыни, не названных в тексте

В нашем мире, где стенает и мучится вся тварь, где и мы сами, имея начаток Духа …стенаем, ожидая усыновления (Рим. 8, 22, 23), есть уголки, сохраненные Господом, будто осколки земного рая — как прообраз, живая икона Царствия Небесного. Таким райским местом в России с начала XIX века является всемирно известный монастырь Оптина пустынь. Милость Божия простирается над этим местом неизреченной духовной глубины и святости. Совсем недавно, до своего разрушения, обитель сияла, как немеркнущая лампада непрестанной молитвы, вместилище подлинно христианской любви и средоточия подвижничества.

«О, красота моя Оптинская! О, мир, о, тишина, о, безмятежие и непреходящая слава Духа Божия, почивающая над святыней твоего монашеского духа, установленного и утвержденного молитвенными воздыханиями твоих великих основателей!.. О, благословенная Оптина!» — так писал замечательный русский духовный писатель С. А. Нилус, проживший при обители 5 лет (с 1907 по 1912 г.) и оставивший бесценные описания как внешней, так и внутренней жизни прославленного монастыря.

Оптина пустынь, без преувеличения, — наиболее жаркая свеча, возжженная русскими людьми пред Богом, наиболее яркий светильник Православной Руси в ХIХ–ХХ вв.

Главной же святыней обители были ее прославленные боголюбивые старцы, сияние жизни которых продолжает освещать жизненный путь очень многих. Праведники соединяют прошлое и будущее, живых и усопших, земное и небесное. Взгляни на радугу и прославь Сотворившего ее. Прекрасна она в сиянии своем (Сир. 43, 12). Да, воистину, дивен Бог во святых Своих.

Со времени появления старчества в Оптиной пустыни (1829 г.) на нее обильно изливается благодать Святого Духа и вместе с тем «тихий свет» чистейшего пламени Святой Руси. «Саров и Оптина — вот два самых жарких костра, у которых грелась вся Россия» (Г. Федотов).

«Всякая душа ищет тепла сердечного, ласки, утешения, безгрешности. В душе русского человека живет бесконечная жажда праведности, чистоты, желание хоть раз в жизни коснуться безгрешности. В самую сущность русскости входит мечта о совершенстве, жажда приблизиться к нему, помысел о «спасении души», вздох о Божием, взыскание Града, готовность преклониться перед праведником хотя бы только перед смертью» (И. Ильин). И шли люди на богомолье в Оптину. Здесь все было проникнуто благодатным врачующим светом. И не обманывалась душа боголюбца и видела своими очами тех, кого жаждала увидеть. Вот впечатления об Оптиной Н. В. Гоголя: «Нигде я не видал таких монахов. С каждым из них, мне казалось, беседует все небесное. Я не расспрашивал, кто у них как живет: их лица сказывали сами все. Сами служки поразили светлой ласковостью ангелов, лучезарной простотой обхожденья; самые работники в монастыре, самые крестьяне и жители окрестностей. За несколько верст, подъезжая к обители, уже слышишь ее благоухание; все становится приветливее, поклоны ниже и участья к человеку больше» (Письмо А. П. Толстому, 10 июля 1850 г.).

Великий старец прп. Гавриил (Зырянов; 24 сент./7 окт. 1915), полагавший начало подвижничества в Оптиной пустыни (в течение 10 лет), впоследствии вспоминал: «Да, мы чувствовали себя так, как в среде святых, и ходили со страхом, как по земле святой… Я присматривался ко всем и видел: хотя были разные степени, но все они по духу были равны между собой: никто не был ни больше, ни меньше, а были все одно: одна душа и одна воля — в Боге». Действительно, все это богособранное братство представляло одну единомысленную семью. И «если бы ты мог отворить двери сердца их и увидеть душу их и всю красоту внутреннюю, — ты упал бы на землю, не вынес бы сияния красоты, света и блеска их совести» (свт. Иоанн Златоуст).

Но иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе (1 Кор. 15, 41). Подобно тому, как небесные светила имеют разную силу света, так и святые бывают разновеликими. Святые старцы в Оптиной пустыни были солнцами.

«Святые Божии человеки во внутреннем своем делании представляются внимающими внутреннему их Посетителю и Деятелю — Господу, благоговеющими пред Ним, от внутренней сладости и неги улыбающимися и внушающими пренебесный покой»; «…вообще святые суть священные водоемы, из которых благодатная вода сообщается прочим верующим»; «…все святый свет, все единое благоухание, как свет солнца, как самый чистый воздух» (св. прав. Иоанн Кронштадтский (20 дек./2 янв. 1908). Имел с Оптиной пустынью и Шамординским монастырем тесные духовные связи).

Но «в Оптиной было много совсем незаметных монахов, несущих всю жизнь самые незначительные послушания и в церкви стоящих где-нибудь в уголке, тихо перебирая четки. Никто никогда не замечал в них каких-нибудь добродетелей, а между тем многим из них был открыт день их кончины, что и сбывалось точно» (пр. исп. Георгий (Лавров)).

Многие богомольцы оставили самые теплые воспоминания о своем пребывании в Оптиной. «Тому, кто узнал эту чудную жизнь в Оптине, все в сравнении с ней кажется безобразным» (одна мирянка, 1918). «Если кто желает витать между небом и землей, тот должен жить в Оптиной» (архиеп. Дамаскин (Росов; 31 июля/13 авг. 1855) Тульский).

Свт. Игнатий (Брянчанинов; 30 апр./13 мая 1867), учитель Церкви, отец и наставник монашества, аскет, духовный сын оптинского старца прп. Льва, живший около года в Оптиной пустыни и считавший ее самым благоустроенным монастырем в России, духовный писатель, сказал: «В мире хвораем, а в вашей пустыни лечимся»; «…благословенная Оптина пустынь не выходит из моей памяти. Приглянулась она мне… и скит с его вдохновенной тишиной». В других письмах он называет оптинскую братию «священнолепным собранием, бесценным братством, истинными подвижниками, избранным иноческим обществом, благою дружиною иноческою» и т. п.

«Я считаю вас счастливыми, что вы управляете таким сонмом нелицемерных подвижников, любя их и взаимно одушевляясь их любовью (1852 г.)», — архиеп. Смарагд (Крыжановский, 11/24 нояб. 1863) Орловский.

Архиеп. Антоний (Амфитеатров; 8/21 нояб. 1879) Казанский и Свияжский, выдающийся архиепископ, великий аскет, богослов, в письме (1855 г.) выражает духовную радость о «богоспасаемой Оптиной пустыни», которая «преуспевает внутренними и сокровенными подвигами живущей в ней братии».

Митрополит Исидор (Никольский; 7/20 сент. 1892) С. Петербургский и Новгородский, снискавший себе всеобщую любовь, благоговейнейший старец, которого особо отмечал свт. Филарет, митрополит Московский, и который был духовным отцом знаменитого свт. Феофана Затворника, называет «оптинских монахов истинными подвижниками благочестия» и выражает «душевное утешение, что они, внимая себе и помышляя о своем спасении, с братской любовью подают и ближним светильники, да не споткнется нога их о камень на пути к Господу».

Митрополит Михаил (Иованович; 5/18 февр. 1897), первосвятитель Сербский, великий иерарх, большой друг России, приезжал в Оптину. Жизнь, исполненная страданий за Православие, истинное благо родины и за идею всеславянского единства. Светлый ум, тихий и кроткий нрав. Стоял во главе им же созданного церковно-культурного направления в возрождении сербского народа, основанного на русских традициях. Один из главных участников достижения независимости Сербии от турок. Столп благочестия, светило, слава Сербской Церкви и ее народа. Благолепный, любвеобильный старец, благоговейный, с истинно русским святительским величием. В письме к настоятелю прп. Моисею Оптинскому: «Благодарю душевно Ваше Высокопреподобие за радушие, гостеприимство и любовь, которыми наслаждался я не только тогда, когда был у вас, но и в дальнейшем моем путешествии; буду наслаждаться впредь сладостным воспоминанием духовного братства, исполненного любви христианской».

Иеромонах Даниил (Болотов; 25 нояб./8 дек. 1907), насельник Иоанно-Предтеченского скита Оптиной пустыни, в миру Дмитрий Михайлович Болотов — известный художник, портретист, член С. Петербургской Академии живописи: «Скит наш есть своего рода станция от земли к небу».

Прп. Варсонофий Оптинский (1/14 апр. 1913): «Пребывание в Оптиной есть величайшая милость Божия, которую нужно заслужить жизнью, соответствующей заветам великих старцев».

Иван Михайлович Концевич (23 июня/6 июля 1965), известный исследователь русского монашества, старчества, глубокий знаток и почитатель Оптиной пустыни, духовный писатель: «Оптина Пустынь была той золотой чашей, куда сливалось все самое лучшее духовное вино России».

Однажды великий оптинский старец, равноангельный прп. Нектарий (29 апр./12 мая 1928), великий тайновидец судеб Божиих, спросил С. А. Нилуса:

— А известно ли Вам, сколько от сотворения мира и до нынешнего дня было истинных общежитий? Вы лучше не трудитесь думать, я сам Вам отвечу. Три!

— Какие?

— Первое — в раю, второе — в христианской общине во дни апостольские, а третье…

Он приостановился…

— А третье — в Оптиной, при наших великих старцах.

— А Ноев ковчег-то? — возразил Нилус.

— Ну, — засмеялся старец, — какое же это общежитие? Столько лет звал Ной к себе людей, а пришли одни скоты. Какое же это общежитие?»

Прп. Антоний Оптинский (7/ 20 авг. 1865), скитоначальник, получил в свое время указ архиерея о переводе его из скита Оптиной пустыни на должность настоятеля Николаевского Черно-островского монастыря. Старец скорбел неутешно, не желая расставаться с любимой обителью. Тогда ему в видении является сам свт. Митрофан Воронежский с сонмом святых в неописуемом сиянии и говорит: «Ты был в раю, и знаешь его, а теперь трудись, не ленись и молись». Вот оценка, данная великим святителем, небесным, райским посланником: скит Оптиной пустыни — это рай.

И в завершение приведем суждение свящ. Павла Флоренского (25 нояб./8 дек. 1937), творчество которого не бесспорно, но то, что он был знатоком культуры, — несомненно. Кроме того, он лично сам хорошо знал Оптину и многих ее великих старцев. Отец Павел называет Оптину «духовной санаторией» многих израненных душ. «Оптина есть… завязь новой культуры. Она есть узел, не проектируемый только, а живущий вот уже сотню лет, который на самом деле осуществил ту среду, где воспитывается духовная дисциплина, не моральная, не внешне аскетическая, а именно духовная… совершенно бесспорно, что духовная культура во всем ее объеме должна идти не мимо Оптиной, а сквозь нее, питаясь от нее, вплетая в свое предание и эту нить, непременно и эту, потому что это есть единственная нить, которая, действительно не прерываясь в плане историческом, низводит нас из века в век к глубочайшим напластованиям духовного преемства… Если начать прослеживать мысленно самые разнообразные течения русской жизни в области духа, то непосредственно или посредственно мы всегда приводимся к Оптиной как духовному фокусу, от соприкосновения с которым возжигается дух, хотя бы потом он раскрывался и в иных, чем собственно-оптинское, направлениях. Оптина, выдаваясь не столько отдельными исключительными лицами, сколько гармоническим сочетанием и взаимодействием духовных сил, всегда была и есть… как целое, могучий возбудитель духовного опыта, я смелюсь сказать, единственный в России, по крайней мере, в таком роде и в такой силе возбудитель духа. Было бы с нашей стороны великим преступлением не перед группою монахов, а перед культурою будущего не употребить всех возможных усилий для охранения Оптиной в ее целом, т. е. не как стен или рукописей, а того невидимого и неосязаемого физического водоворота, который о всяком приблизившемся к нему пробуждает впервые, может быть, острое сознание, что, кроме внешнего отношения к миру, есть еще внутреннее, бесконечно более его важное, дающее ощутить глубины бытия и миры иные. Оптина у подошедшего к ней родит убеждение, что этот новый взгляд на мир не случайное настроение, а доступен развитию, углублению и обогащению, и что он, переходя в постоянный опыт иной действительности и жизнь в ней, подступая к краям нашего сознания, может изливаться оттуда как новое культурное творчество, как новая наука, новая философия, новое искусство, новая общественность и новая государственность. Вот этот-то невидимый, но могучий вихрь иной жизни, уже столько давший, уже питавший русскую культуру… этот вихрь, за который все мы, люди одного устремления, хотя и разных деталей в путях и технике, должны ухватиться как за ценнейшее достояние нашей современности, мы должны отстоять, должны отстоять во что бы то ни стало и каких бы это ни стоило усилий. Ведь, повторяю, тут дело идет о принципе внутреннего постижения жизни, я ошибся, не о принципе, а живом побеге, единственном, доказавшем свою жизненность».

Трудно с уверенностью сказать, было ли в России когда-либо за всю ее историю место, где в такой степени общество людей приблизилось так близко к идеалу христианских отношений, к райскому жительству, к Царствию Небесному уже здесь, на земле. И это царство просуществовало ровно сто лет. Были, конечно, испытания, скорби, ошибки, не все так безоблачно, но такой духовной высоты общество нигде в России не достигало. Нигде святое братство не имело такого обширного освящающего влияния на свой народ.

Оптина имела и великих святых, но, главное, как отметил свящ. Павел Флоренский, — это уникальность, неповторимость и единственность «гармонического сочетания и взаимодействия духовных сил». Появилось действительно новое общество, состоящее из новых людей силою благодати Святого Духа. Евангелие Христово осуществилось на земле в целом братстве на протяжении ста лет. А в братстве, между прочим, было около 300 человек. «Если сходятся слова и жизнь, они становятся памятниками всей философии» (прп. Исидор Пелусиот). Вот и новая философия, о которой писал о. Павел Флоренский. В других монастырях на Святой Руси было немало святых, но были ли святые братства, подобные Оптиной, сказать трудно. По своему устроению к Оптиной приближается лишь Глинская пустынь (Курская губерния) ХIХ–ХХ вв., но влияние ее на русское общество было намного скромнее.

Поэтому «все мы… должны ухватиться… за ценнейшее достояние нашей современности» — духовную историю этой прославленной обители, этого райского уголка. Необходимо самым тщательным образом, «во что бы то ни стало и каких бы то ни стоило усилий», изучить ее уникальный духовный опыт, который дал действительно жизненный побег.

Оптина Пустынь и русская культура

Оптина Пустынь особенным образом имела неразрывную связь с русской культурой XIX — начала XX веков. Огромное количество богомольцев разного возраста, звания и образования стремились именно в Оптину. А между тем перед октябрьским переворотом 1917 г. в Российской Империи было более 1000 монастырей, около 100 тыс. храмов, т. е. храмы и монастыри были всюду. Но огромный поток богомольцев, минуя «свои» храмы, устремлялся в далекую Оптину, испытывая подчас немалые трудности далекого путешествия. Оптина располагается приблизительно в 300 км от Москвы, а от С.-Петербурга и Киева гораздо дальше. Железная дорога в Козельск появилась лишь в начале XX века, да и до сих пор нет прямого железнодорожного сообщения г. Козельска с Москвой, отчего дорога в Оптину и поныне имеет немалые трудности. Но поток богомольцев не иссякает.

Среди братии монастыря было немало тех, кто имел серьезное научное и культурное образование: иером. Климент (Зедергольм; 30 апр./13 мая 1873), искренний подвижник, переводчик творений святых отцов, замечательный знаток древнеэллинской словесности, духовник К. Н. Леонтьева; архим. Леонид (Кавелин; 22 окт./4 нояб. 1891), археолог, агиограф, знаток древностей, выдающийся ученый; архим. Серапион (Машкин; 20 февр./5 марта 1905), философ; иером. Даниил (Болотов), иконописец, портретист, член Петербургской Академии живописи; иером. Алексий (Виноградов; 13/26 мая 1919), выдающийся синолог, знаток Китая (чтобы изучить собранные им китайские рукописи Оптину пустынь посетил академик Н. И. Кондрад).

Приезжали в Оптину многие иностранцы: была одна африканская царевна; сенатор Н. О. Тизенгаузен (лютеранин). Да и многие иностранцы принимали Св. Православие здесь.

Любила Оптину Пустынь и бывала здесь прмц. Великая Княгиня Елисавета (5/18 июля 1918), настоятельница Марфо-Мариинской обители. Духовник обители прот. Митрофан (архимандрит Сергий (Серебрянский), исповедник, 23 марта/5 апр. 1948 г.) был духовным сыном прп. Анатолия Оптинского, Младшего (30 июля/12 авг. 1922). Оптинские старцы были хорошо известны Императору Николаю II и Его Семье. В Оптине после октябрьского переворота 1917 г. жил несколько лет личный врач Императора А. В. Казанский, служивший прежде на императорской яхте «Штандарт»; после побега из плена он с любовью лечил оптинских монахов.

Бывали в Оптине И. М. Концевич своей женой Е. Ю. Концевич (в монашестве Нектария; 6/19 марта 1989), известные деятели духовной жизни русской эмиграции. Посещал обитель и известный религиозный философ В. В. Розанов (24 янв./6 февр. 1919), изменивший в значительной степени свои взгляды в сторону церковности именно под влиянием общения с Оптиной.

В конце 1927 или в начале 1928 г. к старцам приезжали Г. К. Жуков (1974), в будущем великий русский маршал, и Г. М. Маленков, впоследствии Председатель Совета Министров СССР.

Уже в 60–70-х годах поклониться могилам оптинских старцев приезжали скульптор С. Т. Коненков, академик Г. Петровский, ректор МГУ.

После возвращения монастыря Церкви в 1988 г. оптинским святыням приезжали поклониться очень многие писатели: В. Распутин, В. Белов, В. Солоухин, В. Ганичев, И. Золотусский, А. Солженицын — всех и не перечислить.

Одним из первых представителей русской культуры общероссийского масштаба путь в Оптину проложил И. В. Киреевский, основоположник (вместе с А. С. Хомяковым) славянофильства, с которого «начинается перелом русской мысли» (А. И. Герцен). Все философские работы И. В. Киреевского этого направления, после знакомства с прп. Макарием Оптинским (7/20 сент. 1860), были исканием выхода из духовного кризиса, к которому привел европейскую цивилизацию «самодвижущийся нож разума, не признающий ничего, кроме себя и личного опыта», «самовластвующий рассудок», оторвавшийся «от всех других познавательных сил человека» и лишивший жизнь «своего существенного смысла». Истина, по Киреевскому, доступна только «верующему мышлению», которое «заключается в стремлении собрать все силы души в одну силу». «Надо отыскать то внутреннее средоточие бытия, где разум, и воля, и чувство, и совесть, прекрасное и истинное, удивительное и желаемое, справедливое и милосердное, и весь объем ума сливаются в одно живое единство и, таким образом, восстанавливается существенная личность человека в ее первозданной неделимости». Образцом этого целостного мышления стала для Киреевского (и всего кружка славянофилов) восточная патристика, а живое воплощение «духовной цельности жизни» он нашел в Оптиной пустыни, в ее старцах, которыми «истины… были добыты… из внутреннего непосредственного опыта и передаются нам как известия очевидца о стране, в которой он жил».

«Существеннее всяких книг, — писал И. В. Киреевский А. И. Кошелеву, — найти святого православного старца… которому ты бы мог сообщить каждую мысль свою и услышать о ней не его мнение, более или менее умное, но суждение святых Отцов… Такие старцы, благодаря Богу, еще есть в России, и если ты будешь искать искренне, то найдешь». Для самого Киреевского таким старцем стал прп. Макарий Оптинский. Благодаря знакомству с «оптинским духом», христианское предание предстало перед Киреевским не как совокупность древних текстов, но как явление живой духовной преемственности в современной истории, уходящей своими корнями в апостольские времена.

Именно прп. Макарий Оптинский и И. В. Киреевский пришли к идее оптинского книгоиздательства, обратившего на себя внимание всей образованной России. У старца Макария, у других оптинцев и в оптинской библиотеке было собрано немало рукописных переводов прп. Паисия (Величковского); несколько рукописей молдавского старца, полученных от иером. Филарета (Пуляшкина; (28 авг./10 сент. 1842), старца Новоспасского, оказались у Н. П. Киреевской. Из сегодняшнего далека трудно себе представить, что в тогдашней, официально православной России идея издания этих рукописей могла казаться дерзким новшеством, и старец Макарий сомневался в ее осуществимости по цензурным соображениям. Действительно, в 1793 г. в С.-Петербурге усилиями С.-Петербургского и Новгородского митрополита Гавриила (Петрова-Шапошникова; (26 янв./8 февр. 1801) было издано «Добротолюбие», а позже, на протяжении около 50 лет, не было издано ни одной православной книги, за исключением богослужебных. Книжный рынок был переполнен книгами католическими и протестантскими, издавался «Сионский вестник», проповедующий откровенную ненависть к христианству. И все это печаталось с разрешения цензуры в православном государстве.

Благодаря обращению Киреевских к знакомому им свт. Филарету, митр. Московскому, это препятствие было преодолено, и в 1847 г. вышла первая книга оптинского издания — «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского». Оптинская библиотека духовной литературы, к началу XX века насчитывавшая около двухсот названий, стала любимым детищем старца Макария и И. В. Киреевского. От подготовки и печати переводов прп. Паисия постепенно переходили к самостоятельным переводам с греческого. Оптинское издательство было неким повторением дела самого старца Паисия, собравшего вокруг себя переводческий кружок. И в короткий срок в русский читательский обиход был введен ряд образцовых книг для духовного чтения и размышления.

Ближайшими помощниками прп. Макария в самой Оптиной были прп. Амвросий (Гренков; 10/23 окт. 1891), будущий преемник старца; иером. Леонид (Кавелин), в будущем архимандрит и наместник Троице-Сергиевой Лавры, автор многочисленных трудов по церковной истории, археологии и археографии; иером. Ювеналий (Половцев), будущий архиеп. Виленский и Литовский; иером. Климент (Зедергольм), бывший магистр классической филологии Московского университета. Из светских ученых, помимо самого И. В. Киреевского, в оптинских изданиях принимали участие С. П. Шевырев, М. П. Погодин и другие. Помогали и бывший ректор Московской Духовной Семинарии архим. Леонид (Краснопевков; 15/28 дек. 1876), впоследствии еп. Ярославский; бывший инспектор Московской Духовной Академии архим. Сергий (Ляпидевский; 11/24 фев. 1898), будущий митрополит Московский; Ф. А. Голубинский (22 авг./4 сент. 1854), проф. Московской Духовной Академии, впоследствии священник. Первые книги были выпущены в свет в значительной мере на средства Киреевского. Он же наблюдал за их печатанием, смотрел корректуры, переводил новые тексты, обсуждал со старцем трудные вопросы патристической терминологии. Их совместными трудами были изданы сочинения прпп. Исаака Сирина, Иоанна Лествичника, Максима Исповедника, Аввы Фалассия, Аввы Дорофея и других учителей духовной жизни.

Из писем И. В. Киреевского к прп. Макарию видно, с какой почтительной любовью, но и с какой внутренней свободой он относился к своему старцу. Он посылал прп. Макарию на просмотр свои работы, статьи А. С. Хомякова, просил его советов и указаний. Благодаря влиянию старца Макария, на всем учении ранних славянофилов лежит отсвет «оптинского христианства». После смерти И. В. Киреевского в 1856 г. А. С. Хомяков писал: «С Киреевским для нас всех как будто порвалась струна с какими-то особыми мягкими звуками, и эта струна была в то же время мыслию».

И. В. Киреевский был похоронен в Оптиной, близ Введенского собора. Московский святитель митр. Филарет (Дроздов) удивился тому, какой высокой чести удостоился сей православный философ. Вскоре здесь же был похоронен его брат П. В. Киреевский, собиратель русских народных песен. А через четыре года, когда умер прп. Макарий, могилы учителя и ученика оказались рядом.

Труды славянофилов послужили основой для появления некоторых важнейших государственных идей России. Славянофильство в значительной степени обязано своим рождением Оптиной Пустыни. И. В. Киреевский является, несомненно, одним из основателей и столпов славянофильства. Государственные идеи философа, не совсем верно понятые, послужили появлению новой реформы всей государственной политики Российской Империи. Эта новая государственная политика называется имперской идеей или русским империализмом, определяющим началом и центром которой является мощная централизованная государственность. Теперь быть русским — значит быть верноподданным Императора Всероссийского, гражданином Империи. Учение Церкви отводит мощной государственности роль лишь средства к «житию мирному», «во всяком благочестии и чистоте», как условию удобнейшего и скорейшего спасения души человека, как «ограде церковной», обеспечивающей надежную защиту народным святыням.

Путешествие по калужским монастырям
…мы возвращались домой от родственников из города Сухиничи Калужской области. Погода стояла настоящая майская, которую долго ждали этой холодной весной. Хотелось где-то прогуляться под теплыми лучами солнца. И спонтанно выбрали неплохой маршрут: Сухиничи-Козельск-Оптина пустынь-Шамордино. Мы сначала хотели заехать в местечко под Козельском под названием Чертово городище, в котором, по рассказам, растет светящийся мох, совершенно не характерный для нашей средней полосы, и лежат необычные камни, эдакий русский Стоунхендж. Когда подъехали и оставалось совсем немного, началась ужасная дорога, от дальнейшего продвижения по ней остановил страх оставить там подвеску машины. Решили отложить затею на лето. Поэтому развернулись и поехали по монастырям. Вот так, от черта к Богу поближе.
Два пункта путешествия – известные православные обители, связанные не только историей, но и как говорят, тайным подземным ходом. Хотя сомнительно, потому что они друг от друга находятся на достаточно большом расстоянии (от 10 до 12 км. по разным сведениям), и холмистая местность с пересекающими ее речушками тоже не совсем удобна для устройства подземных дорог (хотя кто знает!). Куда лучше и удобнее перемещаться не под, а по земле. А места вокруг очень красивые… и если бы не загибающиеся русские деревушки, жизнь в которых еще есть благодаря близости автомобильной трассы, то картинка была бы просто идеальна.
Оптина пустынь (Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь) – знаменитая мужская обитель. Стоит на берегу реки Жиздры в сосновом бору. Туда возят паломников, туристов, в том числе иностранцев, днем — просто конвейер посетителей. Монашеская жизнь сейчас там кипит. А чем так знаменит этот монастырь? Главным достоянием его всегда были старцы. Оптину можно назвать столицей русского православного старчества. А сейчас немного истории.
По преданию монастырь был основан в 14 в. раскаявшимся разбойником по имени Опта, отсюда и название. Православная церковь охотно поддерживает эту версию, потому как назидателен пример раскаяния злодея и вступления его на путь праведный. Первые письменные свидетельства относятся к эпохе Бориса Годунова. Монастырь перенес Смутное время, царствование Петра 1, не жаловавшего монахов (пустыни тогда были устранены, а монастыри попали под большие оброки). С конца 18 века после передачи монастырских земель Калужской епархии началось активное развитие, монастырь отстраивался, росла монашеская община. С 1821 был устроен скит для пустынников, которые проводят жизнь в полном уединении. Начало старчества в Оптиной пустыни относится ко времени переселения в нее старца Льва в 1829 году. При старцах в 19 веке Оптина расцвела, потек поток паломников, жаждущих душевного и физического врачевания, многие щедро благодарили обитель, тем самым способствуя ее процветанию.
За время существования монастыря в нем, как говорят, «просияло» 14 оптинских Старцев, ныне причисленных к лику святых. Старец – это монах в своем высшем проявлении, не в чине (как настоятель), а в духовном совершенстве. Он обладает даром прозорливости (духовное зрение), служит делу наставничества братии и приходящих к нему мирян. Обладает способностью исцелять тела и души. Если смотрели фильм «Остров» Лунгина, то он как раз неплохо раскрывает эту тему (если не смотрели – рекомендую).
Самую большую известность и добрую славу Оптина пустынь приобрела при жизни старца Амвросия (Гренкова). К нему стекались огромные толпы населения, и он умел найти слово для каждого. Старец утешал и исцелял людей. «Батюшка старец о. Амвросий был действительно олицетворением здесь, на земле, самоотверженной христианской любви и всю свою жизнь до последнего вздоха отдал ближним, спасая их из пропасти неверия, уныния и отчаяния».
Практически все знаменитости 19 века в период духовных исканий ездили сюда, ну как водилось: за вдохновением — в Италию, подлечиться — на воды в Баден-Баден, а за духовной истиной – в Оптину пустынь. Среди знаменитых паломников можно назвать такие имена: Тютчев, Аксаков, Тургенев, Достоевский, Л.Н. Толстой, Гоголь, Чайковский, Рубинштейн и многие, и многие: великие князья, ученые, люди искусства, политики, и не только православные, а приверженцы разных конфессий, и вроде как даже африканская царевна (об этом говорит официальный источник, сайт монастыря), но как она туда попала…немного странно, да?
Паломники получали желанное умиротворение, наставление на путь истинный, духовно обогащались, утешались, на многих находило озарение, кому-то достаточно было житейского совета. Гоголь сжег второй том «Мертвых душ» после посещения Оптиной. Толстой пытался научить Амвросия своей правде, но подробное содержание бесед их неизвестно, а известно только то, что Амвросий отметил гордыню «неукротимого» Льва, а сам Толстой говорил, что старец «жалок». Амвросий Оптинский стал прототипом старца Зосимы, героя романа «Братья Карамазовы» Достоевского.
В XX веке монастырь не избежал печальной участи: обитель разорена, а вместе с нею погибло оптинское старчество. Последний настоятель Оптиной пустыни четырежды побывал в тюремном заключении, расстрелян в 1938 году и захоронен в братской могиле в лесу на 162-м километре Симферопольского шоссе.
Официально монастырь был закрыт (декрет СНК от 23 янв. 1918 г.), но жизнь в нем продолжалась под видом сельскохозяйственной артели, которую упразднили в 1923. После этого Оптина была музеем, потом домом отдыха. Дальше хуже – с 1939 года конлагерь для польских офицеров, во время ВОВ — сначала госпиталь, потом фильтрационный лагерь для бывших в плену. С 1949 года — военная часть. В начале 80х там было ПТУ. Монастырь вернули церкви в 1988 году. И обитель снова стала отстраиваться и расцветать.
Теперь о женском монастыре в Шамордино (Казанская Свято-Амвросиевская женская пустынь), который расположен недалеко от Оптиной, и мимо него пролегает дальнейший путь на Калугу, а затем и Москву. Основал этот женский монастырь упомянутый неоднократно выше Амвросий Оптинский в 1884 году. Именно там прошел последний год его жизни, где он скончался в октябре 1891 года. Обитель стала «женским филиалом» Оптиной пустыни. С самого начала старцем Амвросием будет установлено, что приходящих женщин принимают независимо от возраста, сословия и без внесения денежного вклада.
Насельницей Шамординского монастыря была сестра Льва Толстого, Мария Николаевна, которую знаменитый брат очень любил и достаточно часто навещал. В Шамординской обители Мария Николаевна прожила 21 год. Она ушла в монастырь после неудачного замужества.
Комплекс Шамординского монастыря был построен на средства купца — чаеторговца Перлова. Казанский собор, трапезная, сестринский корпус, больница и другие постройки – из красного кирпича, в русском стиле. Главный собор монастырского комплекса — Казанский собор – сразу обращает на себя внимание красотой и старорусской сказочностью. Действительно, его архитектурное решение перекликается с древнерусским зодчеством, и не случайно: во-первых, в конце 19-начале 20 веков существовала мода на древнерусский стиль, а во-вторых, автор проекта — архитектор С. В. Шервуд, сын В. И. Шервуда, одного из главных идеологов русского стиля, спроектировавшего здание Государственного исторического музея, был приемником своего отца. Трапезная построена на рубеже 19-20 веков по проекту архитектора Р. И. Клейна, повторяет и дополняет архитектуру Казанского собора. Водонапорная башня одно из самых «фотогеничных» сооружений монастыря.
На месте сегодняшнего храма Амвросия Оптинского раньше стоял его домик-келья. После смерти старца Перлов, на чьи деньги был возведен монастырь, соорудил над домом кирпичный футляр. После закрытия монастыря сам дом разобрали, а в футляре находился гараж.
Монастырь был закрыт в 1923 году. Здания использовал Сельскохозяйственный техникум. В Казанском соборе пространство разделили на два многокомнатных этажа. Большую часть занимали учебные классы, а в алтаре поставили комбайн, который служил учебным пособием. Трапезную переоборудовали в клуб и кинозал, в богадельне проживали учащиеся. А монастырские земли принадлежали колхозу. Монашеская жизнь возобновилась в монастыре в 1990 году.
Моя бабушка Серафима Григорьевна (которая была стоматологом) рассказывала, что в советское время проводила профилактические осмотры и лечила учащихся этого техникума как раз на территории собора. Это были 50-е годы прошлого столетия. Тогда своих специалистов в деревне не было и районные возили «мобильный» кабинет на места.
Интересный факт: сейчас Австралии существует женский монастырь Нью-Шамордино.
В этих калужских местах я впервые побывала в 90-х, тогда еще только начиналось там монашеское движение. Для меня это был познавательный и увлекательный опыт, мало имевший отношения к религии. В Шамордино тогда было только 7 сестер, одну из них мы видели в огороде, занятую работой, а везде — тишина и пустота. Сейчас там практически все восстановлено, облагорожено, много посетителей, работает монастырское кафе, где около столиков стоят икеевские светильники, немного не в тему, но очень трогательно. Оптина была тогда уже более отстроена и населена, но еще не с таким размахом, как сейчас. Ночевали, помню, в Оптиной не как обычные паломники, а в келье игумена (4 особы женского пола!), потому что игумен оказался однокурсником экскурсовода и любезно предоставил удобства. Келья была не личная, думаю, а для определенных гостей, иначе зачем бы там было 4 спальных места. Спали во флигеле угловой монастырской башни на высоких койках. Остальные приехавшие расположились на полу, на матрасах, в церкви, где перед алтарем монах при свечах читал молитвы. Сейчас там и гостиницы, и много всего сопутствующего для паломников и туристов. Очень любопытно наблюдать изменения, которые происходят на глазах, конечно, если это хорошие изменения. В этом случае они точно хорошие.
……этот солнечный майский день порадовал новыми впечатлениями, пробудил старые. До Москвы долетели быстро в прекрасном настроении…….

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *