Стремление познать сущность окружающего мира, как свидетельствует история философии, проявлялось различным образом в разных обстоятельствах. Нередко исследователи пытались осмыслить этот мир в целом, как он ость, придавая ему черты действительности, реальности, сущего, отыскать наиболее общие закономерности составляющих его процессов и явлений, обнаружить его первоосновы, определить категории, позволяющие наиболее полно отразить сущность мира.

При этом возникало немало разночтений и трактовок; не одна из концепций не повторяла полностью другую. Но в них было немало и общего. Так, многие ученые использовали в построении своих философских систем о наиболее общих принципах и закономерностях развития мира категорию «бытие».

Бытие — реальность, существующая независимо от сознания (различают материально-предметное, объективно-идеальное, личности); категория, фиксирующая основу существования.

Такого рода исследования и возникающие в результате исследований теории принято относить к онтологическим. А философскую дисциплину, объединяющую взгляды на наиболее общие закономерности окружающего мира, называют онтологией.

Бытие в онтологии

Онтологию можно определять как философскую дисциплину о наиболее общих и фундаментальных закономерностях существования и развития мира. Она выявляет и исследует те основы — наиболее общие принципы, законы, понятия, положения и т.д., — которые определяют фундамент представления об окружающей действительности. В связи с этим онтологию иногда отождествляют с философией природы.

Онтология (от греч. он — сущее, логос — слово, учение, понятие) — учение о бытии как таковом, раздел философии о фундаментальных принципах бытия; наиболее общие принципы и категории сущего.

Понятие «онтология» появилось лишь в XVII в., введено Родольфом Гоклениусом (1547-1628) как синоним метафизики, но тематика онтологии существовала с древних времен. Поэтому определение онтологии как «первой философии» достаточно точно отражает ее роль в системе философского (и лаже в целом научною) знания. В то же время отношение к онтологии в философской среде неоднозначно. Так, онтологический подход к окружающей действительности критиковал И. Кант, который считал, что восприятие окружающего мира возможно лишь через априорные формы сознания. То есть, по Канту онтологические вопросы всецело зависят от самого сознания, и вне сознания и его априорных форм постановка онтологических вопросов невозможна. В XX в. в философии постмодерна единственным способом бытия окружающего мира было признано развитие текста (процессуальность рассказа) о том, что может окружать человека или мыслиться, осознаваться им; бытие оказалось представлено через бытие интерпретации мира.

Рис. Бытие как проблема философии

Однако любое объяснение окружающего мира в той или иной мере содержит онтологическую составляющую, представленную совокупностью основных принципов, оценок, отношений к действительности, к миру.

Основные вопросы, решаемые онтологией, связаны с происхождением окружающего мира, с формированием главных закономерностей его становления, развития, с соотношением мира и составляющих его частей, с проблемами качественных, количественных, временных параметров мира и его элементов, со степенью взаимообусловленности предметов, процессов, явлений окружающего мира, выявлением их взаиморасположения и последовательности становления. Онтология ставит вопросы о наиболее общих причинах всего сущего, об источниках, характере и направлениях развития Вселенной и составляющих ее больших и малых систем.

Категории онтологии отражают главное в представлениях о мире. В связи с тем, что эти представления различны (подходы разных философских школ и традиций могут противоречить друг другу), в основе размышлений об окружающей действительности оказываются различные категории. Возникали разные мнения о том, какая из категорий отражает самое общее понимание окружающего мира? какую из них следует помешать в основу осмысления реальности. При этом следует помнить, что категории всегда связаны с чем-то, что философ, исследователь мыслит в действительности, т.е., с той системой, предметом, процессом, явлением, свойством, аспектом и т.д., которые ученый обозначает данной категорией.

Материализм и бытие

Так, исследователи, считающие, что наш мир представляет собой совокупность материальных объектов, находящихся в различных по качеству и интенсивности отношениях между собой, полагают, что такой «исходной» категорией должна быть материя. В трактовке материалистов материя существует вечно — она никем и ничем не создана, неуничтожима. Она находится в постоянном движении, в ходе которого проявляется в различных формах, образует сложную иерархию самых разнообразных систем (от атомов до галактик, от относительно несложных материальных предметов до самых совершенных живых организмов и человеческого общества). Материя становится источником множества процессов и явлений, в том числе и сознания, присущего человеку.

Подобным образом строятся онтологические представления материалистов, хотя у разных материалистических школ онтология может иметь свои особенности. Исходным пунктом исследования окружающего мира может стать природа в ее материалистическом понимании, как конкретное проявление материи и многообразии ее форм, явлений, процессов. С природой оказываются схожи категории космос, вселенная, универсум. Иногда космос и природа воспринимаются как синонимы. В этом случае они означают все сущее, весь мир в многообразии его форм.

Между этими категориями могут быть найдены и различия. Так, природа мыслится, скорее, исходя из понимания того земного мира (земной природы, непосредственной среды обитания человека), который привычен человеческому восприятию. Вместе с тем эта «земная природа» мыслится включенной в «природу вообще» — в весь материальный мир, в том числе и ту его часть (такие проявления). которая не только не находится в «поле зрения» человека, но и о которой человек может даже и не подозревать. Космос же представляется как все многообразие материального (материи), в котором привычный человеку мир мыслится одним из фрагментов этого бесконечно сложного образования.

Идеализм и бытие

И природа, и космос, и вселенная как категории могут трактоваться не только с материалистических позиций. В некоторых философских учениях Природа отождествляется с Богом (пантеистических; например, так трактует природу Б. Спиноза). Космос подобно природе может трактоваться как в материалистическом, так и в идеалистическом ключе (а также в дуалистических, позитивистских или каких-либо иных философских традициях).

Онтологические воззрения идеалистов не менее разнообразны, чем взгляды материалистов. Общее в них то, что материя уже не имеет статуса основы всего сущего. Источником всего, что окружает человека, а также во многих случаях и причиной самого существования человека, оказывается идеальное начало. Бог, Мировая идея, Космический разум, Абсолют — такого рода категории могут лежать в основе философских систем идеалистов (объективный идеализм). Исходной категорией может оказаться и индивидуальное сознание (субъективный идеализм). Согласно таким воззрениям. именно индивидуальным сознанием определяется окружающий мир.

Социальное бытие

Мир — также важная категория онтологии. Следует отличать мир как синоним светской (вне церкви) составляющей общества, всего общества, как земную среду обитания человека или как состояние отношений между социальными системами (странами, союзами государств), когда возникающие между ними противоречия разрешаются ненасильственными методами, от мира в онтологическом смысле. В онтологии мир — это совокупность материальных объектов и идеальных представлений, в которую включен человек. В данном случае «точкой отсчета» можно признать миропонимание человека. А мир — это бытие человека в природе.

Другими словами, мир — это актуальный для человека аспект природы, вселенной, космоса. Следовательно, мир может носить различные характеристики. Это может быть мир отдельной личности и всего человечества, мир реальный и ирреальный, мир материальный и идеальный, и др. В свою очередь, реальность (как материя и материальное, идея и идеальное) — также важная категория онтологии. Она означает актуальные для человека, воспринимаемые им предметы, процессы, явления окружающего мира. Реальность также зачастую оказывается тождественна природе, материи, вселенной, бытию. При этом реальность может быть как освоенная, познанная, так и еще не открытая, непознанная. То есть реальность связана с обнаружением окружающих человека форм, отношений, систем, в которых проявляется мир. Обоснованно полагать, что реальность может быть материальной — это предметы, процессы, явления материального мира. Такую реальность называют объективной: она существует независимо от сознания и воли человека (созданные человеком материальные предметы в дальнейшем существуют также независимо от сознания создателя).

Среди наиболее значимых категорий онтологии следует назвать субстанцию. Это тоже объективная реальность, но рассматриваемая не со стороны многообразия ее форм, а со стороны ее внутреннего единства (в независимости от разнообразия форм, проявлений). Другими словами, субстанция — это предельное основание реальности, то, чем в конечном итоге является все воспринимаемое человеком, с чем он гак или иначе сталкивается (что познал ранее, с чем может встретиться в будущем). Для материалистов это материя; сознание, с их позиции, — лишь одно из явлений, возникших в результате ее развития, явление пусть и очень важное, сложное, но «несамостоятельное».

Подобная иерархия устраивает не все философские школы. Некоторые из философов склонны полагать основой всего некую идеальную сущность, которая либо творит материю, либо на основе разрозненных ощущений создает представление о внешней среде, ошибочно принимаемое за материальный мир, которого в реальности может и не быть. Так, объективные идеалисты полагают источником всего окружающего объективное идеальное начало, которое творит и материю. С позиции субъективных идеалистов, представление о мире формируется индивидуальным сознанием. Встречаются философы (дуалисты), полагающие реальными две равноправные субстанции — материю и сознание; результатом их взаимодействия является существующий мир во всем многообразии форм. Плюралисты же считают, что субстанций множество.

Таким образом, каждая из категорий онтологии, с одной стороны, характеризует окружающую человека действительность с определенной стороны, придает особую специфику ее пониманию субъектом. С другой стороны, многие из этих категорий нередко связаны с определенной мировоззренческой позицией. То или иное соотношение категорий, определенное (с указанием последовательности, иерархии, значимости каждой из них относительно друг друга) объединение их в общую систему дает представление о позиции автора. Категории дополняют друг друга, а попытки придать какой-либо одной из них значение универсальной, возвести ее в статус основополагающей, наиболее обшей подвержены критике со стороны философов, имеющих иные точки зрения.

Наиболее часто используемой в онтологических концепциях является категория бытие. Многие мыслители именно с нее начинают «строительство» своего понимания окружающей действительности. Во многих случаях эта категория оказывается наиболее универсальной, другие категории онтологии нередко определяются через бытие. Так, природу иногда трактуют как натуру или естественное бытие природных явлений, а мир человека — как бытие в мире.

Причем и сама онтология чаще всего трактуется как учение о бытии. Бытие как таковое и есть центральная проблема онтологии.

Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 6, 2003, вып. 4 (№30)

Ю. М. Романенко

ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ВООБРАЖЕНИЮ, или ВООБРАЖАЕМЫЙ ПОДХОД К ОНТОЛОГИИ*

Воображение является необходимым субъективным элементом процесса познания, но оно также может быть и познаваемым объектом. Любая наука, изучая собственную предметную область, в той или иной мере использует воображение. Но вместе с тем познающий субъект в рефлексивном самообращении может сфокусировать внимание на своей имагинативной способности и сделать ее предметом отдельного исследования. Таким образом, проблема воображения в научном познании расслаивается на два аспекта: субъективный и объективный. Короче говоря, воображение может рассматриваться и как субъект, и как объект. В таком дифференцированном виде эта проблема существует для науки, которая делает выбор в пользу либо субъективистского подхода, либо объективистского. Причем наука вынуждена выбирать в пользу чего-то одного — для целостного изучения проблемы у нее не хватает методологических средств.

Можно сказать, что данное удвоение вызвано общим дуализмом в научной сфере — разбиением ее на науки о природе и науки о духе. Например, физика как естественная наука субъективно пользуется воображением, чтобы создать, в частности, планетарную модель атома, которая претендует на адекватное описание существующего самого по себе определенного предмета. Психология же, представляя так называемые гуманитарные науки, наоборот, пытается дать объективное описание самого воображения как определенной психической функции, что сводится к редуцированию к физиологическим процессам. Это методологическое раздвоение может не мешать развитию собственно научного познания, но оно является принципиальной метапроблемой, которую всегда формулировала и пыталась разрешить философия. Монистическое решение данного вопроса может быть осуществлено только на онтологическом уровне. Каковы условия возможности выхода на этот уровень?

Обсуждая данную проблему и ведя полемику против односторонних подходов к воображению, Г. Башляр, в частности, писал: «Психоанализ сразу же отказывается от онтологического исследования образа, он раскапывает историю человека, он демонстрирует тайные страдания поэта. Цветок он заменяет навозом»1. Понятное дело, в цветоводстве кто-то должен заниматься черновой работой и навозом как необходимыми материальными условиями, без которых невозможно будущее эстетическое созерцание естественно созревшего растения. Материальная причина должна быть здесь учтена. Но ведь имеется еще (вспомним Аристотеля) целевая причина, синтетически объединяющая все остальные: материальную, формальную и движущую. Что является целевой причиной для цветка — определенного материального носителя идеи красоты, конкретного воплощенного образа?

Комментируя подход Г. Башляра к воображению, В. П. Большаков отмечает: «Естественная природа поэтической субстанции, поэтических образов имеет собственную динамику, собственную «непосредственную онтологию»»2. Иначе говоря, у образа и соответственно у воображения (как процесса переживания образа) есть свое онтологическое

* Исследование проведено в рамках проекта «Основные концепции воображения в современной антропологической парадигме», поддержанного грантом Министерства образования РФ (№ГО 2-1.1-270).

© Ю.М. Романенко, 2003

основание, не сводимое только к физическому субстрату предмета-носителя. Что еще оно в себе содержит? Пытаясь дать предварительный ответ на этот вопрос, отметим, что на философском уровне он также представляется в определенном двоичном формате. Поскольку философская теория в целом включает в себя онтологию и гносеологию, то необходимо выделить два этих момента3. Так, «воображение» б качестве темы гносеологии на онтологическом уровне тематизируется как «воображаемое». Иначе говоря, в контексте целостной философской теории «гносеология воображения как такового» определяется «онтологией воображаемого вообще»4. Соответственно решение этой задачи невозможно без методологической рефлексии внутри самого онтологического познания5, в котором воображение осуществляется как предмет и метод самого себя одновременно6. Именно в этом и состоит сущность рассматриваемой проблемы.

Онтологическую экспликацию воображения следует начинать с онтологического истолкования понятия «образ». Однако уже предварительное обращение к имеющимся дефинициям показывает, что общеприемлемого определения этого термина в науке и философии еще не выведено. Попытки определения разводятся опять же по двум направлениям: субъективистскому и объективистскому. Двусмыслица слова «образ», вероятно, связана с тем, что в нем наличествует некоторое диалектическое противоречие, вследствие чего ему невозможно дать однозначное терминологическое определение. Однако двусмыслица не есть бессмыслица. Двоящийся и поэтому трудно уловимый смысл образа имеет свое собственное основание, если не логическое, то какое-то иное. Попытаемся подойти к возможному решению этой проблемы, применяя метод «этимологического вслушивания», к которому философы, от Сократа до Флоренского и Хайдеггера, часто прибегали в затруднительных ситуациях.

В «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера дается следующая историческая справка и толкование: «Образ… от ob- и гагъ, связанного чередованием с rezati; см. раз, резать. Отсюда образовать; образованный; образование; согласно Унбе-гауну (Res 12, 39), калька с нем. Bildung «образование»»7. Слово «образ», следовательно, является определенным вербальным двуединством, объединяя в себе две морфемы: «об» и «раз». Посмотрим соответствующие статьи того же словаря, что эти элементы означают по отдельности.

Начнем с первой части: префикс «об» изначально возводится к букве «о». В историческом языковом происхождении русское однобуквенное «о», так же как греческое «со» и латинское «5», в качестве междометия означает «возглас удивления»8. Здесь кстати вспомнить, что Аристотель в «Метафизике» именно с удивления выводил начало философии. В следующей своей языковой функции — в качестве предлога или приставки — русское «о» (а также его расширения «об-» и «обо-«) имеет значения «около», «вокруг» и т. д.9 Что касается второй основы «раз», то в славянских языках корень «раз» («raz») имеет значения «удар», «отпечаток», «чеканка», «тип», «характер». «Раз» связано чередованием гласных с корнем «-рез-«, вследствие чего оно родственно по смыслу словам: «резать», «рвать», «проламывать», «бить», «толкать», «полоса пашни», «борозда», «черта», «трещина», «царапина» и т.д.10

Фйлологи уже комментировали двухсоставную структуру слова «образ», но не делали онтологических философских заключений, не приводили к единому смыслу. А ведь данное слово было создано нашими предками поэтически для решения какой-то существенной проблемы, и поэтому оно требует к себе внимательного отношения и понимания. В хаосе творящегося праязыка выделилась устойчивая структура, которая выдержала испытание временем. Хотя сейчас уже очень трудно, если не невозможно, реконструировать исторические обстоятельства появления этого слова. Но для нас

достаточно и того, что имеется: образ есть некое объединение противоположностей. Знание диалектики позволяет рассуждению двинуться дальше.

Так как творение слов происходило на стадии мифа, уместно обратиться к этому типу отношения человека к реальности, тем более, что именно в мифе образ стал определенным орудием и формой познания, а если точнее, то орудием орудий и формой форм. В контексте нашего исследования миф можно определить как «сказываемое воображаемое». Формулу А.Ф.Лосева, выведенную в «Диалектике мифа» и определяющую миф как «магическое имя, творящее чудеса», можно трансформировать в более компактную: миф = имя-образ. Рассмотрим, какие образы в мифическом сознании вызывает слово «образ» с учетом проведенного лингвистического анализа двух его основных морфем.

Как известно, главным мифическим сюжетом является образное описание перехода от хаоса к космосу. Более того, миф, сам будучи образом, есть описание творения образа как такового. Получается некое удвоение: образ образа, но именно в этом рефлексивном акте миф и смог усвоить весь его потенциал. Основная категория мифа — космос — представляет первообраз сам по себе. С мифической точки зрения корень «-раз-» («разить») выражает акт творения и означает рассечение, разделение хаоса надвое посредством некоего творящего удара по его инертной бесформенной массе, удара молниеносного (буквально!), подобно удару гераклитовской молнии. И одновременно — единый объемлющий охват этой раздвоенной массы, выражающийся словом «об».

Образ не только визуален, он прежде всего тактилен, поскольку именно осязательно воспринимается перво-акт (первый «раз») творения, приводя к болезненному поражению глаз в состоянии изумления от восприятия чуда и одновременно исцеляя их. «Раз/рез» есть некое силовое нанесение раны, а «об» — ее естественное обволакивание, заживление, рубцевание, затягивание. Эти слова влекут за собой именно такие смыслы. Если есть креативный удар, но нет сохраняющего облечения или, наоборот, если есть только тотальный внешний охват, но нет внутреннего творческого импульса, то нет в результате и самого целостного образа. Значит, нет и адекватного органичного воображения, а есть только фрагментарное механическое ассоциирование обрывочных форм.

В итоге подобного мифопоэтического вслушивания/всматривания в слово «образ» можно так выразить его смысл: ОБРАЗ есть «космическое ОБъятие, РАЗящее хаос». В последнем выражении, появившемся в результате поэтической игры (разъятие единого слова на части, рассеяние их и укоренение между другими словами с сохранением исходного смысла), угадывается не инородно рациональное, а имманентное определение образа через него самого. Словесный образ образа слышится/видится в человеческой речи не только тогда, когда это слово дано целиком, но и когда оно присутствует своими частями. В подобной вербальной игре происходит генерирование различных смыслов согласно какой-то общей закономерности, определяемой онтологией самого образа. Образ образа можно выразить также определенными жестами.

Данный пример показывает, что в языке присутствует очевидная и скрытая образность. Отсюда выводится следствие, что в процессе говорения, т. е. по самому факту использования языка, мы в любом случае уже вовлечены в процесс воображения (явно или тайно, осознанно или безотчетно). Причем есть такие языки, которые откровенно апеллируют к образам, и такие, где образность приходится восстанавливать в расшифровке, как бы собирая и комбинируя части, но также возможны языки с нулевой степенью образности. В последнем случае в них просто отсутствуют слово «образ» и его основные морфемы даже в качестве служебных частиц.

‘ В русском языке по каким-то определенным причинам существует если не стопроцентный, то, во всяком случае, достаточно большой потенциал образности. Для каких-то целей это может быть минусом, для каких-то — плюсом. Разобранное и вновь собранное слово «образ», сохранив свою семантику, демонстрирует имагинативные возможности русского языка. В отличие от греческого eixov, латинского imago, немецкого bild и др., русское слово «образ» весьма специфично, обладая привилегией саморефлексии, или самореферентности, которую можно счесть и достаточно случайной, и вместе с тем вполне необходимой. Впрочем, в других языках, вероятно, имеются иные компенсирующие формы, выполняющие функцию сохранения образности, благодаря чему язык не теряет связи с реальностью.

Буква «о», стоящая в начале слова «образ», не случайно изображается в форме окружности — фундаментальной геометрической фигуры и символа, отсылающих к мифическому архетипу «мирового яйца», космической первоклетки. Это же имеет прямое отношение и к образу бытия как «глыбе прекруглого шара» у основателя онтологии Парменида. Образ не следует воспринимать только статично, в нем есть собственная динамика — диалектические переходы от покоя к движению и обратно. Образ и есть диалектическое разрешение фундаментальных противоречий между покоем и движением, целым и частью, внешним и внутренним и т.д.

Нам уже приходилось в публикациях высказывать тезис, что воображение по своей природе вращательно. Это связано с тем, что в самом образе есть определенный экстремальный динамизм, заключающийся во вращательном движении с бесконечной скоростью вокруг абсолютно покоящегося центра или, наоборот, покоящейся окружности с мгновенным вращением ее центральной точки. В зависимости от такого динамического отличия выделяются два типа образов: центростремительные и центробежные. Хотя с онтологической точки зрения их нужно уметь совмещать в едином первообразе. Выше подчеркивалось, что в слове «об-раз» его морфемы по смыслу даны одновременно, хотя грамматически приходится представлять их в форме последовательности. Одномоментное присутствие, или со-бытие отдельных частей в едином целом, открывает возможность инверсного чтения. В свете такой абсолютной одновременности «об-раз» • есть то же самое, что и «раз-об», здесь неважно, с какой части можно начинать создание целого. В последнем случае корень и префикс поменялись-местами, в силу чего с определенной точки зрения возникает возможность двойной типологизации образов: внешних и внутренних. Динамизм образа также связан с вопросами о его творении и растворении, созревании, воплощении и развоплощении, претворении в другие образы, вплоть до совпадения с первообразом и т. д.

Изучение образа предполагает широкое междисциплинарное поле научных исследований, но в данной статье рассматривается возможность именно онтологического подхода к этой теме, поскольку онтология является центральной теоретической дисциплиной философии, вокруг которой группируются различные разделы философского знания. Фундаментальный онтологический вопрос о сущности бытия модифицируется в вопросы об образах бытия и об отношении человека к этим образам. Иначе говоря, ставится вопрос о возможности онтологического воображения, который расслаивается на решение двух задач: определения бытия образа и демонстрации образа бытия.

Рассмотрение последнего вопроса возможно и в свете гносеологической проблемы соотношения бытия и знания. Образ есть определенная форма или тип знания. Образность придает самому знанию качества завершенности, целостности, наглядности, формализуемости и обозримости. С субъективной точки зрения образ создается воображением, с объективной же точки зрения образ сам создает воображение. Онтологи-

ческий подход предполагает существование предельного, даже запредельного образа тождественности субъекта и объекта. В таком случае онтологическое воображение направлено на постижение образа самого бытия, претендует на знание бытия в его образе.

В истории философии существовали такие онтологические учения, в которых когнитивный потенциал образа использовался по максимуму. Например, в системах неоплатоников, в частности у Прокла, онтологическая категориальная триада «пребывание — исхождение — возвращение» прямо создает и создается структурой образа как такового, так, как это было рассмотрено нами. Причем нужно сказать, что это, конечно, не частный образ, или образ частности, но универсальный умозрительный образ единства бытия. Именно о таком онтологическом образе писал и Г. Башляр в цитированной работе ‘»Грезы о воздухе. Опыт о воображении движения». Следует отметить, что башляровский подход к воображению можно назвать онтологическим по преимуществу. Это — один из наиболее оригинальных проектов исследования воображения в философии XX в. Представленные в данной статье тезисы можно проиллюстрировать и подтвердить его идеями. Концепции М.Хайдеггера и А.Ф.Лосева, онтологически эксплицирующие воображение и воображаемое, рассматриваются в других работах11.

Кратко охарактеризуем основные положения башляровской стратегии и программы исследования воображения, учитывая, что Башляр отшОдь не мистифицировал данную проблему, являясь одним из инициаторов современного европейского неорационализма. В заключении своей работы он утверждает: «Образы невозможно понять с первого захода… они раскрываются постепенно, в подлинном становлении воображения»12. При этом становящееся самораскрытие образа представляется двояко: «Образ предстает в двух перспективах: перспективе расширения и перспективе углубления… В миг, когда мы с ликованием что-нибудь открываем в самих себе, расширение и углубление становятся динамически взаимосвязанными. Они индуцируют друг друга»13. Именно эта идея подразумевалась в проведенном нами определении образа.

Онтологическая концепция воображения Г. Башляра с методологической точки зрения диалектична. Однако, в отличие от понятийной логической диалектики, воображение, по его мнению, «тихо осуществляет связь противоположностей», поскольку в образе уже молчаливо и зримо дан синтез «становления и бытия», постигаемый «воображающей интуицией»14. В качестве примера мифопоэтического воображения Г. Башляр приводит учение средневековых и ренессансных алхимиков о трансмутации. Фактически мечта о создании философского камня есть культивирование определенного образа, обладающего динамическим двуединством противоположных порывов: дистилляции и сублимации (очищения и возвышения, осадка и возгонки). Разумеется, последующее развитие химии привело к научному вытеснению алхимии из теоретической и эмпирической областей. Но опыт алхимического воображения, по мнению Г. Башляра, сохраняет свою значимость и эвристику.

Отдельная проблема — соотношение мышления и воображения. Учитывая выявленную динамическую структуру образа, можно высказать предположение, нуждающееся в дальнейшем обосновании, что воображение есть резонатор мысли. Г. Башляр отмечает, что «образ представляет собой физическую реальность, обладающую особой объемностью, точнее говоря, это — психическая объемность, психика с несколькими плоскостями»15. Воображение как бы забегает впереди мысли, задавая горизонт ее развития, и в этом Г. Башляр видит «динамический характер воображаемых преувеличений». Если диалектическое мышление понять как колебательную систему, то образы служат ее резонансами, усиливающими действие. В них происходит накопление и вывод индуцированного напряжения. Подобное понимание приводит Г. Башляра

к метафорическому заключению: «Образ —взрывчатка»16. Важно только, чтобы этот «взрыв» был контролируемым и не разрушительным для разума.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Подводя итог своим исследованиям и намечая возможную фундаментальную перспективу, Г. Башляр пишет: «Образы являются психическими первореальностями, среди них наличествует иерархия, и для того чтобы выделить эту иерархию, собственно говоря, и нужно разработать доктрину воображаемого»17. Раскрытие «великих законов воображаемого», согласно Г. Башляру, и есть «насущная задача метафизики».

2 Большаков В. П. «Критическое сознание» Башляра // Там же.

4 Романенко Ю.М. К вопросу об онтологии воображаемого// Человек. Природа. Общество. Актуальные проблемы. СПб., 2001. С. 130-133.

5 Романенко Ю. M. О методах исследования воображения в современной философии // Философские и духовные проблемы науки и общества. СПб., 2001. С. 35-38.

6 Интересно тема самообращаемости воображения обыгрывается в следующих тезисах докладов на конференции «Онтология воображаемого: элементы философского воображения» (см.: Паткулъ А. Б. Воображение конечное и бесконечное // Человек. Природа. Общество. Актуальные проблемы. СПб., 2001. С. 147-151; Чулков О. А. Катоптрика воображаемого// Там же. С. 133-136).

7 Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. СПб., 1996. Т. 3. С. 106.

8 Там же. С. 95.

9 Там же. С. 96.

10 Там же. С. 432, 461.

11 Романенко Ю. М. Бытие и естество: Онтология и метафизика как типы философского знания: В 2 кн. СПб., 2003.

12 Башляр Г. Грезы о воздухе. Опыт о воображении движения. С. 326.

13 Там же. С. 343.

Онтология– это учение о бытии в целом, о всеобщих формах и закономерностях бытия. Онтология — раздел философии изучающий бытие и сущее. Предметом изучения онтологии является бытие.

Основной вопрос онтологии: что существует?

Категории онтологии:

Бытие — Это то, что есть. Это всеобщая, универсальная и единственная способность существовать, которой обладает любая реальность.

Формы бытия:

1) Бытие вещей (тел), объектов, процессов, которое, в свою очередь, делится на:

а) бытие вещей, процессов, состояний природы, бытие природы как целого;

б) бытие вещей, процессов, произведенных человеком;

2) Бытие человека, которое подразделяется на:

а) бытие человека в мире вещей,

б) бытие специфически человеческое;

в) бытие духовного (идеального), которое делится на индивидуализированное духовное и объективированное (внеиндивидуальное) духовное;

3) Бытие социального, которое расчленяется на индивидуальное бытие (бытие отдельного человека в обществе и в процессе истории) и бытие общества,

Небытие – полное отсутствие чего – либо, абсолютное ничто. Это то чего не существует и то о чем мы не можем помыслить.

Сущее – категория онтологии, употребляется для обозначения как всей совокупности всех имеющихся вещей, так и для каждой отдельной вещи, иногда сущее как синоним бытия.

У Хайдеггера сущее противоположно бытию и является единству двух аспектов: бытия и сущности.

В античности сущее включало как человека, так и богов. Для Платона сущее присуще бытию.

В средневековой философии сущее — это творение бога, вся полнота бытия присущее богу.

В эпоху нового времени совокупность вещей, причин и условий. Даже человек является вещью, хотя и центральной.

Сущность — внутреннее существование предметов, выражается во всех формах его бытия.

Ничто – это бытие не-сущего или возможность сущего. Ничто это то потаенное, из чего бытие выводит сущее на свет.

Материя – это объективная реальность, данная нам в ощущениях.

Движение – любые изменения. Движение абсолютно и относительно.

Пространство – протяжённость и взаимное расположение материальных объектов и их элементов.

Время – философская категория для обозначения продолжительности протекания различных процессов и степени интенсивности качественных изменений.

Субстанция представляет собой основу, предельное основание мироздания, к которому сводятся все конечные формы его проявления. В этом смысле для субстанции нет ничего внешнего, ничего вне ее, что могло бы быть причиной, основанием ее существования. Она существует, безусловно, благодаря самой себе. В понятии субстанции, таким образом, выражается осознание бытия как единства сущности и существования. То или иное понимание субстанции в философских концепциях мира вводится как исходный постулат: либо материя, либо сознание, поскольку внешний опыт человека способен зафиксировать только эти две реальности. Философские учения, исходящие из признания одной и единственной субстанции, называются монистическими. Так, философия Гегеля представляет собой идеалистический, а марксистская философия – материалистический монизм. Дуалистические концепции мира признают существование двух начал мира как равноправных: материального и духовного (учение Р. Декарта). К плюралистическим относят учения, признающие множества начал в основании мира (атомы Демокрита, монады Лейбница и др.).

ОНТОЛОГИЯ (от греч. ὄν, род. падеж ὄντος – сущее и λόγος – слово, понятие, учение) – учение о бытии как таковом; раздел философии, изучающий фундаментальные принципы бытия, наиболее общие сущности и категории сущего. Иногда онтология отождествляется с метафизикой, но чаще рассматривается как ее основополагающая часть, т.е. как метафизика бытия. Термин «онтология» впервые появился в «Философском лексиконе» Р.Гоклениуса (1613) и был закреплен в философской системе X.Вольфа.

Онтология выделилась из учений о бытии природы как учение о самом бытии еще в раннегреческой философии, хотя специального терминологического обозначения у него не было. Парменид и др. элеаты объявили истинным знанием только лишь мысль о бытии – однородном, вечном и неизменном единстве. Ими подчеркивалось, что мысль о бытии не может быть ложной, а также то, что мысль и бытие суть одно и то же. Доказательства вневременной, внепространственной, немножественной и умопостигаемой природы бытия считаются первой логической аргументацией в истории западной философии. Подвижное многообразие мира рассматривалось элейской школой как обманчивое явление. Это строгое различение было смягчено последующими онтологическими теориями досократиков, предметом которых было уже не «чистое» бытие, а качественно определенные начала бытия («корни» Эмпедокла, «семена» Анаксагора, «атомы» Демокрита). Подобное понимание позволяло объяснить связь бытия с конкретными предметами, умопостигаемого – с чувственным восприятием. Одновременно возникает критическая оппозиция софистам, которые отвергают мыслимость бытия и косвенно саму осмысленность этого понятия (см. аргументы Горгия). Сократ избегал онтологической тематики, поэтому можно лишь догадываться о его позиции, но его тезис о тождестве (объективного) знания и (субъективной) добродетели позволяет предположить, что впервые им поставлена проблема личностного бытия.

Платон синтезировал раннегреческую онтологию в своем учении об «идеях». Бытие, по Платону, есть совокупность идей – умопостигаемых форм или сущностей, отражением которых является многообразие вещественного мира. Платон провел границу не только между бытием и становлением (т.е. текучестью чувственно воспринимаемого мира), но и между бытием и «безначальным началом» бытия (т.е. непостижимой основой, называемой им также «благом»). В онтологии неоплатоников это различие выступает как соотношение сверхбытийного «единого» и «ума»-бытия. Онтология у Платона тесно связана с учением о познании как интеллектуальном восхождении к истинно сущим видам бытия.

Аристотель систематизировал и развил идеи Платона, при этом также существенно продвинулся вперед, уточняя (в «Метафизике» и др. соч.) смысловые оттенки понятий «бытие» и «сущность». Аристотель вводит ряд новых и значимых для позднейшей онтологии тем: бытие как действительность, божественный ум, бытие как единство противоположностей и конкретный предел «осмысления» материи формой. Онтология Платона и Аристотеля (особенно ее неоплатоническая переработка) оказала определяющее воздействие на всю западноевропейскую онтологическую традицию. Эллинистическая философия (если не считать «школьную», платоно-аристотелевскую традицию) была заинтересована в онтологии в той мере, в какой та могла стать основой для этических построений. При этом предпочтение отдается архаическим вариантам онтологии: учениям Гераклита (стоики), Демокрита (эпикурейцы), старших софистов (скептики).

Средневековые мыслители (и христианские, и мусульманские) искусно приспособили античную онтологию к решению теологических проблем. Подобное сопряжение онтологии и теологии было подготовлено некоторыми течениями эллинистической философии (стоицизмом, Филоном Александрийским, гностиками, средним и новым платонизмом) и раннехристианскими мыслителями (Марий Викторин, Августин, Боэций, Дионисий Ареопагит и др.). В средневековой онтологии – в зависимости от ориентации мыслителя – понятие абсолютного бытия могло отличаться от божественного абсолюта (и тогда Бог мыслится как даритель и источник бытия) или отождествляться с Богом (при этом парменидовское понимание бытия часто сливается с платоновской трактовкой «блага»), множество чистых сущностей (платоновское бытие) сближалось с представлением об ангельской иерархии и понималось как бытие, посредствующее между Богом и миром. Часть этих сущностей (эссенций), наделяемых Богом благодатью бытия, толковалась как наличное существование (экзистенция). Характерен для средневековой онтологии «онтологический аргумент» Ансельма Кентерберийского, в соответствии с которым необходимость бытия Бога выводится из понятия о Боге. Аргумент имел долгую историю и до сих пор вызывает споры как богословов, так и логиков. Зрелая схоластическая онтология отличается подробной категориальной разработкой, детальным различением уровней бытия (субстанциального и акцидентального, актуального и потенциального, необходимого, возможного и случайного и т.п.).

К 13 в. накапливаются антиномии онтологии, и за их решение берутся лучшие умы эпохи: это время великих «сумм» и систем. При этом не только учитывается опыт ранней схоластики и арабского аристотелизма (Авиценна, Аверроэс), но и происходит пересмотр античного и патриотического наследия. Намечается разделение онтологической мысли на два потока: на аристотелевскую и августинианскую традицию. Главный представитель аристотелизма – Фома Аквинский – вводит в средневековую онтологию плодотворное различение сущности и существования, а также акцентирует момент творческой действенности бытия, сосредоточенной в полной мере в самом бытии (ipsum esse), в Боге как actus purus (чистый акт). Из традиции Августина исходит Иоанн Дунc Скот, главный оппонент Фомы. Он отвергает жесткое различение сущности и существования, полагая, что абсолютная полнота сущности и есть существование. В то же время над миром сущностей возвышается Бог, о котором уместнее мыслить с помощью категорий Бесконечности и Воли. Эта установка Дунса Скота кладет начало онтологическому волюнтаризму. Различные онтологические установки проявились в споре схоластов об универсалиях, из которого вырастает номинализм Оккама с его идеей примата воли и невозможности реального бытия универсалий. Оккамистская онтология играет большую роль в деструкции классической схоластики и формировании мировоззрения Нового времени.

Философской мысли Ренессанса в целом чужда онтологическая проблематика, но в 15 в. мы находим значительную веху в истории онтологии – учение Николая Кузанского, которое содержит и суммирующие моменты, и новаторские (см. учения о possest – «бытии-возможности», об абсолютном максимуме; о «неином»). Кроме того, далеко не бесплодно развивалась поздняя схоластика, и в 16 в. она создает в рамках томистских комментариев ряд утонченных онтологических построений (Капреола, Каетан, Суарес).

Философия Нового времени концентрирует свое внимание на проблемах познания, однако онтология остается неизменной частью философской доктрины (в частности, у мыслителей-рационалистов). По классификации Вольфа, она входит в систему философских наук вместе с «рациональной теологией», «космологией» и «рациональной психологией». У Декарта, Спинозы, Лейбница онтология описывает взаимоотношение субстанций и соподчинение уровней бытия, сохраняя некоторую зависимость от неосхоластической онтологии. Проблема субстанции (т.е. первичного и самодостаточного бытия) и связанные с ней проблемы (Бог и субстанция, множественность и взаимодействие субстанций, выводимость из понятия субстанции ее единичных состояний, законы развития субстанции) становятся центральной темой онтологии. Однако обоснованием систем рационалистов является уже не онтология, а гносеология. У философов-эмпириков онтологические проблемы отходят на второй план (напр., у Юма онтология как самостоятельная доктрина вообще отсутствует) и, как правило, решение их не сводится к систематическому единству.

Поворотным пунктом в истории онтологии явилась «критическая философия» Канта, противопоставившая «догматизму» старой онтологии новое понимание объективности как результата оформления чувственного материала категориальным аппаратом познающего субъекта. Бытие, т.о., раскалывается на два типа реальности – на материальные феномены и идеальные категории, соединить их может только синтезирующая сила Я. По Канту, вопрос о бытии самом по себе не имеет смысла вне сферы действительного или возможного опыта. (Характерна кантовская критика «онтологического аргумента», основанная на отрицании предикативности бытия: приписывание бытия понятию не прибавляет к нему ничего нового.) Предшествующая онтология толкуется Кантом как гипостазирование понятий чистого рассудка. В то же время само кантовское разделение универсума на три автономные сферы (миры природы, свободы и целесообразности) задает параметры новой онтологии, в которой единая для докантовского мышления способность выхода в измерение истинного бытия распределена между теоретической способностью, обнаруживающей сверхчувственное бытие как трансцендентную запредельность, и практической способностью, открывающей бытие как посюстороннюю реальность свободы.

Фихте, Шеллинг и Гегель, опираясь на открытие Кантом трансцендентальной субъективности, отчасти вернулись к докантовской рационалистической традиции построения онтологии на основе гносеологии: в их системах бытие является закономерным этапом развития мышления, т.е. моментом, когда мышление выявляет свое тождество с бытием. Однако характер отождествления бытия и мысли (и соответственно онтологии и гносеологии) в их философии, делающей содержательной основой единства структуру субъекта познания, был обусловлен кантовским открытием активности субъекта. Именно поэтому онтология немецкого классического идеализма принципиально отличается от онтологии Нового времени: строение бытия постигается не в статичном созерцании, а в его историческом и логическом порождении, онтологическая истина понимается не как состояние, а как процесс.

Для западноевропейской философии 19 в. характерно резкое падение интереса к онтологии как самостоятельной философской дисциплине и критическое отношение к онтологизму предшествующей философии. С одной стороны, достижения естественных наук послужили основой для попыток нефилософского синтетического описания единства мира и позитивистской критики онтологии. С другой стороны, философия жизни пыталась свести онтологию (вместе с ее источником – рационалистическим методом) к одному из побочных прагматических продуктов развития иррационального первоначала («воли» у Шопенгауэра и Ницше). Неокантианство и близкие к нему направления форсировали гносеологическое понимание онтологии, намеченное еще в классической немецкой философии, превращая онтологию скорее в метод, чем в систему. От неокантианства идет традиция отделения от онтологии аксиологии, предмет которой – ценности – не существует, но «значит».

К кон. 19 – нач. 20 в. на смену психологическим и гносеологическим трактовкам онтологии приходят направления, ориентирующиеся на пересмотр достижений предшествующей западноевропейской философии и возврат к онтологизму. В феноменологии Гуссерля разрабатываются пути перехода от «чистого сознания» к структуре бытия при помощи анализа интенциональных структур сознания, к полаганию мира без субъективных гносеологических привнесений, развивается идея «региональных онтологий» (которые вместо традиционной всеохватывающей онтологии позволяют строить метод эйдетического описания), вводится концепт «жизненного мира» как онтологической предзаданности и нередуцируемости повседневного опыта. Н.Гартман в своей онтологии стремится преодолеть традиционный разрыв абстрактного царства онтологических сущностей и действительного бытия, рассматривая различные миры – человеческий, вещественный и духовный – как автономные слои реальности, по отношению к которым познание выступает не определяющим, а вторичным началом. Неотомизм возрождает и систематизирует онтологию средневековой схоластики (прежде всего Фомы Аквинского). Различные варианты экзистенциализма, пытаясь преодолеть психологизм в трактовке природы человека, описывают структуру человеческих переживаний как характеристики самого бытия. Хайдеггер в своей «фундаментальной онтологии» вычленяет при помощи анализа наличного человеческого бытия «чистую субъективность» и стремится освободить ее от неподлинных форм существования. При этом бытие понимается как трансценденция, не тождественная своим опредмеченным проявлениям, т.е. «сущему». Философия жизни (и некоторые представители философии религии) пытаются построить согласованную с современным естествознанием онтологическую картину мира, в которой основными структурными элементами оказываются онтологизированные базовые биологические модели (Бергсон, холизм Смэтса и Александера, Флоренский, Тейяр де Шарден, пробабилизм). В русской философии 20 в. реализуются заново осмысленные модели классической онтологии на основе платонизма («всеединство») и лейбницианства (персонализм Н.Лосского). Этим тенденциям противостоят неопозитивизм и аналитическая традиция, рассматривающие все попытки возрождения классической онтологии как рецидивы заблуждений философии и теологии прошлого. С точки зрения неопозитивизма все антиномии и проблемы онтологии решаются в рамках науки или устраняются путем логического анализа языка. Со временем аналитики пришли к необходимости реабилитировать онтологию или как полезную мировоззренческую функцию, или как инструмент снятия семантических антиномий: показательно системное развитие онтологии как философской дисциплины в теориях Стросона и Куайна, в ходе которого онтология из семантической конвенции, обосновывающей натуралистические установки этих философов, превращается в полагание самой онтологической реальности. Постструктурализм (особенно в версиях Фуко, Делёза, Лиотара, Деррида) постоянно обнаруживает «незапланированные» онтологические эффекты в ходе своих попыток демонтировать традиционную рационалистическую онтологию, косвенно доказывая, что фундаментальные структуры европейской онтологии богаты нераскрытыми резервами и способны давать описание современных состояний сознания и культуры. См. также ст. Метафизика.

Литература:

1. Доброхотов А.Л. Учение досократиков о бытии. М., 1980;

2. Он же. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М., 1986;

3. Проблемы онтологии в современной буржуазной философии. Рига, 1988;

4. Лосев А.Ф. Бытие, его сверхлогические, логические и алогические моменты (диалектика). – «Начала», 1994, № 2–4, с. 3–25;

5. Основы онтологии. СПб. 1997;

6. Гайденко П.П. Волюнтативная метафизика и новоевропейская культура. – В кн.: Три подхода к изучению культуры. M., 1997;

7. Она же. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология XX века. М., 1997;

8. Губин В.Д. Онтология. Проблема бытия в современной европейской философии. М., 1998;

9. Куайн У. Вещи и их место в теориях. – В кн.: Аналитическая философия; становление и развитие. М., 1998;

10. Деннет Д. Онтологическая проблема сознания. – В кн.: Аналитическая философия: становление и развитие. М., 1998;

11. Gilson E. Being and Some Philosophers. Toronto, 1952;

12. Huber G. Das Sein und das Absolute. Basel, 1955;

13. Diemer Α. Einführung in die Ontologle. Meisenheim am Glan, 1959;

14. Logik and Ontology. N. Y., 1973;

15. Trapp R. Analytische Ontologie. Fr./M., 1976;

16. Ahumada R. A History of Western Ontology: From Thales to Heidegger. Washington, 1979;

17. Parts and Moments: Studies in Logic and Formal Ontology. Münch., 1982;

Философская мысль
Правильная ссылка на статью: Егоров А.Г. — Онтология смысла // Философская мысль. – 2016. – № 12. – С. 36 — 43. DOI: 10.7256/2409-8728.2016.12.2039 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=20390

Егоров Анатолий Григорьевич
кандидат философских наук
доцент, кафедра истории, философии, политологии и социологии, Петербургский государственный университет путей сообщения имени Александра I
193231, Россия, г. Санкт-Петербург, Товарищеский пр., 22
Egorov Anatolii Grigor’evich
PhD in Philosophy
Docent, the department of History, Philosophy, Political Science and Sociology, Emperor Alexander I St. Petersburg State Transport University
193231, Russia, St. Petersburg, Tovarischesky Prospekt 22

anatolijegor@yandex.ru

10.7256/2409-8728.2016.12.2039

Дата направления статьи в редакцию:

14-09-2016

Дата публикации:

24-12-2016

Аннотация.

Предметом исследования является понятие смысла. Цель работы — обнаружение содержания и строения смысла, его видов, основных движущих моментов и сопутствующих условий его созидания и выявления. При реализации поставленных задач был рассмотрен ряд определений смысла, а также изложено авторское понимание смысла. Далее, на основе этих определений и с помощью концепции бинера, разработанной автором, была раскрыта онтология понятия смысла: основные его моменты, строение, акторы и свойства, виды и характерные особенности. При исследовании понятия смысла использовался аналитический метод (бинарный анализ, классификация), применялся метод идеализации (чистых бинеров, как и любых других научных концептов, в действительности не существует) и системный подход. В целом автор стремился реализовать многоаспектный подход в описании и постижении смысла. На определенных этапах исследования использовались методы сравнения и сопоставления. Применялся также и метод дедукции (на основе общих положений концепции бинера делались выводы о поведении бинарных структур в конкретных областях, в данном случае, в понятии смысла). И, наконец, применялся метод синтеза тех моментов, которые были выявлены в процессе бинарного анализа. Были выявлены основные свойства смысла и его элементы. Показан системный, иерархический характер структуры смысла. Определены ведущие акторы смысла и важнейшие условия, при которых смысл может созидаться и быть представленным. Полученные результаты будут полезными при решении онтологических и гносеологических проблем современной философии и науки. В первые в истории российской философии была применена концепция бинера к осмыслению содержания и структуры понятия смысла. Главный вывод: прежде чем решать какие-либо теоретические и практические проблемы, необходимо выявить смысл понятий, которые выражают эти проблемы. Для обнаружения же смысла любого понятия, требуется, в первую очередь, достаточное глубокое понимания сущности и структуры смысла как такового. Предлагаемая статья и служит одним из тех кирпичиков, с помощью которых и может быть построено это понимание.

Ключевые слова: смысл, бинер, бинарный анализ, понятие, онтология, свобода, мышление, философия, классификация, логос
The subject of this research is the notion of meaning. The goal of the work consists in detection of the content and structure of meaning, its types, as well as main moving moments and accompanying circumstances of its creation and determination. In realization of the set tasks, the author reviews a number of definitions of the meaning, and provided his original understanding, Based on these definition and developed by the author binary concept, the article reveals the ontology of the notion of meaning: its key moments, structure, actors, properties, and characteristic features. The author attempted to realize the multi-aspect approach in description and cognition of meaning, as well as demonstrated the systemic, hierarchical character of the structure of meaning. The leading actors of meaning and crucial circumstances, under which the meaning can be created and presented, are being defined. The acquired results will be useful in solution of the ontological and gnoseological problems of the modern philosophy and science. For the first time in history of the Russian philosophy, the author applied the binary concept towards the cognition of the content and structure of the notion of meaning. The main conclusion lies in the following statement: before the attempt to resolve any theoretical and practical issues, it is necessary to determine the meaning of notions, which express these issues. For detection of the meaning of any notion, first and foremost, it is requires to sufficiently understand the essence and structure of meaning as such. The presented article serves as one of the blocks that can be helpful in structuring this notion.
philosophy, thinking, freedom, ontology, concept, binary analysis, biner, meaning, classificaton, logos

Когда-то М. Шлик задал вопрос: имеет ли смысл спрашивать о том, что такое смысл? Но, если мы не знаем на каком-то уровне и в каком-то ракурсе нашего познания содержание понятия смысла, то и все другие вопросы о смысле чего-либо теряют свой смысл. Если мы желаем, чтобы наша жизнь и наше бытие имели смысл, мы, в первую очередь, должны определиться не только с такими понятиями как истина, добро, красота, благо, справедливость и многими другими базовыми онтологическими, гносеологическими и аксиологическими понятиями, но также и с понятием смысла. Без исследования с достаточной глубиной и всеобщностью понятия смысла невозможно постичь суть всех других философских понятий и разнообразных человеческих действий, в которых они выражаются и утверждаются.

Предмет исследования.

Объектом исследования, результаты которого частично отражены в данной статье, является понятие смысла. Предметом исследования является содержание и структура смысла, а также взаимоотношения смысла и его составляющих моментов с фоном и средой их проявления.

Методы исследования. Прежде чем, кратко сказать о методах исследования, которые были использованы, считаю необходимым отметить, что эти методы следует распределить по двум группам. К первой группе относятся все те методы, которые использовались в процессе поиска, отбора, систематизации, классификации, обработке и синтезе информации и знаний по выбранной теме. И к второй группе следует отнести те методы, которые были непосредственно использованы при создании данного текста.

При исследовании понятия смысла (итоги этой работы будут изложены в будущем еще в нескольких статьях) в первую очередь использовался аналитический метод (бинарный анализ, классификация). Разумеется, широко применялся метод идеализации (чистых бинеров, как и любых других научных концептов, в действительности не существует). Невозможно было обойтись и без системного подхода.

В целом автор стремился реализовать многоаспектный подход в описании и постижении смысла. На определенных этапах исследования использовались методы сравнения и сопоставления. Применялся также и метод дедукции (на основе общих положений концепции бинера делались выводы о поведении бинарных структур в конкретных областях, в данном случае, в понятии смысла). И, наконец, применялся метод синтеза тех моментов, которые были выявлены в процессе бинарного анализа (в силу ограничений в объеме данной статьи этот синтез проведен только фрагментарно).

Итоги исследования генезиса и динамики смысла автор планирует опубликовать в следующих работах.

Определение понятия смысла. Смысл – это некоторое содержание, идеальная определенность какой-либо мысли, обладающее объективностью, то есть независимостью от нашего произвола, субъективных пристрастий и ошибок. Эта объективная идеальная определенность выражается в системе различий и единств, противоположностей и их синтезов. Поэтому в эту объективность необходимо входит и субъективный момент, который благодаря беспристрастной, логичной обработке мыслью, приобретает (в той или иной степени) существенные моменты объективности.

Смысл – это результат со-бытия понятий. «Смысл – это мыслительное событие, пересечение концептуальных полей, заданных аналитическим расчленением понятий» .

Смысл возникает благодаря установлению границы единичного и особенного, оконечиванию бесконечным самого себя, в результате которого возникает конкретная идеальная определенность. В самом общем плане смысл есть «открытое со-присутствие всех сфер» . Когда это открытое со-присутствие сфер определяется и конкретизируется, тогда возникает направленность к цели . Поэтому смысл всегда есть выражение направленности объективной идеальной определенности к какой-либо цели.

Любая частная наука и наука в целом (и разумеется, философия) представляют собой системы смыслов. Более того, само бытие, которое они пытаются постичь, также есть система смыслов, а небытие их отсутствие .

Представляет интерес определение понятия смысла посредством понятий соответствия, возможности и потребности, предлагаемое Н.П. Чупахиным: «Смысл … взаимно однозначное соответствие между множествами потребностей и удовлетворяющих возможностей» . «Сущность смысла – в обретении известных или создании новых возможностей» .

Следует также учитывать и метафорический подход к определению смысла. Наиболее яркая метафора (и не только в отношении смысла, но также и истины) – это образ света. Смысл есть свет, озаряющий все закоулки бытия и существования, а бессмыслица – это тьма, в которой исчезают и растворяются все различия .

Итак, опираясь на предложенные выше определения смысла, а также на базовые положения концепции бинера, разработанной автором, выявим основные онтологические параметры смысла.

Онтология смысла. Если смысл (и смыслы) существуют и/или бытийствуют, то значит, что они где-то должны быть. Но где? Если смысл, согласно нашему предварительному определению, является неким идеальным образованием, то он должен быть в каком-то интеллигибельном, умопостигаемом мире, то есть в мире мысли.

Если нигилизм вообще отрицает существование какого-либо смысла, то конформизм находит и видит смысл только в самой земной жизни. Аскетизм же признает наличие подлинного смысла только в потустороннем, трансцендентном мире . При более системном и глубоком подходе мы увидим, что дело обстоит значительно сложнее, чем это представляется указанным выше трем характерным позициям.

Людвиг Витгенштейн писал, что «смысл мира должен находится вне мира» . Однако, если смысл обладает только идеальным измерением своего бытия, то говорить о том, что он находится «внутри» или «вне» чего-либо некорректно. Смысл нигде не находится, но он причастен миру в процессе его осмысления. Это в том случае, если мы будем понимать под миром нечто только объективное, находящееся в физическом пространстве и времени. Если же под миром понимать единство объективного, субъективного и трансцендентного, тогда смысл будет находится только в мире, ибо больше ничего иного у нас уже не останется. Другой вопрос, что часто бывает трудно определить точную локацию конкретного смысла, те моменты, благодаря которым он возникает и развивается.

Вещь – это смысл в своем инобытии, а понятие этой вещи – это смысл, вернувшийся к самому себе, то есть смысл как таковой, чистый смысл . Однако смысл находится не в вещах, и ни только в разуме. Он возникает и находится в процессе их соотношения и взаимодействия, но не самих вещей с разумом, а смысла вещи со смыслами, порождаемыми и открываемыми разумом, мыслью . Смысл возникает на границе его соотношения с другими смыслами, в том числе находящимися в форме инобытия. Но, тем не менее, для человека смысл проявляется сначала посредством вещей, а уже затем постигается с помощью разума. Другими словами, мы сначала осваиваем антитезисы бинеров и только потом постепенно двигаемся к их тезисам. То обстоятельство, что смысл находится не в объекте, но и не в субъекте, а в процессе их взаимодействия, организуемого мышлением, отмечал Н.А. Бердяев . Другими словами, смысл творится, присутствует, находится в мышлении и с помощью мышления. Конечно, содержание и смысл последнего суждения во многом зависит и от того, что понимается под мышлением, какие свойства выделяют в нем.

Одним из важнейших условий возникновения и проявления смысла является свобода, в первую очередь свобода мысли. Смысл – порождение свободы . Свобода – главный инструмент, с помощью которого мыслящий человек производит и осваивает смыслы. Свобода – одно из атрибутивных свойств мысли и мышления. Мысль свободна потому, что она способна определять саму себя. Мысль свободна потому, что даже выходя за пределы самой себя, она, тем не менее, все равно остается у себя. Или же она перестает быть мыслью. Мышление является творцом самого себя, и поэтому оно свободно. Однако мышление настолько свободно, насколько оно способно оперировать понятиями и определять свои собственные границы. Чем дальше мышление конкретного человека находится от понятийного уровня, тем менее оно свободно. Чем больше оно нагружено эмоциями, вожделениями, представлениями, не осознает своих инстинктов, привычек и предрассудков, тем меньше у него свободы мысли, тем больше оно функционирует в автоматическом режиме, лишь имитируя «живое» мышление. С особой очевидностью это проявляется в массовом сознании .

Глубина и широта смысла, то есть его содержание, помимо прочего, определяются количеством осмысляемых моментов чего-либо, а также интенсивностью их схватывания и синтезирования, то есть системой их взаимосвязей и взаимозависимостей. Эти взаимосвязи и взаимодействия осуществляются, в первую очередь, через утверждение и отрицание моментов, входящих в данный смысл. Поэтому любой смысл, даже чистый, всегда противоречив , носит бинарный характер. Последний проявляется не только во взаимоотношениях любых моментов содержания данного смысла, но и как сопряжение его центра и периферии, состоящими, в свою очередь, также из некоторого числа моментов. Центром смысла являются тезисы бинеров, входящих в конкретный смысл, а периферией антитезисы этих бинеров. Но так как любой смысл является и выражается не одним бинером (в виде одного бинера смысл проявляется только на начальной стадии осмысления чего-либо), а целой их системой, то в качестве центра какого-либо смысла должен быть некоторый основополагающий бинер, вокруг которого располагаются другие бинеры (разумеется не в физическом смысле) .

Я полагаю, что не требует особого обоснования (во всяком случае в пределах данной небольшой работы) утверждение, что смысл всегда носит системный характер, смысл всегда упорядочен. Не может быть хаотичного, бессистемного смысла. Порядок – одно из наиболее простых проявлений какого-либо смысла. Другой вопрос, что мы в процессе постижения, созидания какого-либо смысла, получаем его сначала фрагментарно, слабо упорядоченно. При этом может иметь место поисковое совершенствование мышления в процессе освоении смысла, и одновременно возрастание возможностей для манипуляции сознанием .

В силу того, что как сам конкретный смысл является некоторой системой смыслов, так и какая-то совокупность смыслов также в свою очередь является системой, постоянно возникают конфликты между смыслами различных иерархических уровней, а также и между моментами конкретного смысла. «Ближние» смыслы могут «закрывать» дальние смыслы. «Далекие» смыслы могут мешать проявлению и функционированию ближних смыслов. С другой стороны, высшие смыслы, находящиеся «по ту сторону» морали и оценок могут (как тезисы соответствующих бинеров), тем не менее, оказывать очень сильное влияние на наши нравственные рассуждения и действия, оценивание внутренних и внешних событий.

Всё имеет смысл только в определенном диапазоне, с точки зрения какой-то шкалы, критериев и поставленных целей. Выход за пределы данного диапазона, ракурса интеллектуального рассмотрения, переход к другой шкале и масштабу анализа приводит к деформации, искажению и даже утрате, исчезновению ранее схваченного смысла (но нередко и к появлению новых смыслов). И именно философия как искусство архитектоники смысла (Я. Голосовкер) помогает нам разобраться как в статике смысла, так и в его динамике . Философия является одним из мощнейших инструментов обнаружения и созидания наиболее глубоких и всеобъемлющих смыслов. Однако в силу того, что владение философским знанием и методами философского исследования доступно крайне малому числу людей, многие смыслы бытия и существования недоступны для очень многих. Как потенциальный, так и актуальный мир смысла сложнее и глубже того, что может познать один, пусть даже очень талантливый и упорный человек, и даже больше, что смогли познать к настоящему времени все жившие и живущие люди, хотя именно они творили и проявляли, творят и постигают этот океан смыслов.

Сложность и трудность постижения смыслов обусловлены также и тем, что любой смысл имеет различные уровни. Эти уровни выделяются также в зависимости от эксплицитных и имплицитных предпосылок и оснований, типа и уровня наличного мышления. Например, у нас в руках книга. Каков ее смысл? Даже при кратковременном и неглубоком размышлении мы поймем, что в этом предмете имеется сложнейшая полифония смыслов. Смысл книги как материального носителя информации. Далее мы можем выделить различные последовательности и комбинации напечатанных в ней символов. При знании соответствующего языка и темы, которой посвящена книга, мы начнем улавливать значения слов и предложений этой книги и т. д.

Далее, если мы переключим свое внимание от книги к языку, на котором

написана эта книга, мы снова обнаружим множество новых смыслов. Первая группа смыслов – это то, что пытался вложить в свой текст его автор. Вторая группа смыслов, это то, что смог уловить читатель. И тут же возникает еще один слой смыслов как результат взаимодействия смыслов первой группы и смыслов второй группы. Если мы еще используем такие понятия как смысл в-себе, для-себя, для-иного, то картина усложнится до интеллектуального головокружения.

По другим основаниям мы можем выделить смысл буквальный, аллегорический, моральный, анагогический. Используя стандартную рубрикацию философского знания (или разделов философии), вполне можно говорить об онтологическом, гносеологическом, аксиологическом и многих других видах смысла.

Древние иудеи выделяли простой, поверхностный смысл чего-либо – Пешат; далее следовал смысл как намек – Ремез. Освоение Ремеза позволяло двигаться к смыслу как толкованию — Дераш. И, наконец, при определенных обстоятельствах и усилиях адепту открывался глубинный смысл – Сод .

Наиболее эвристическими понятиями, с помощью которых раскрываются самые значимые моменты понятия смысла, являются понятия Логоса и эйдоса. Однако в силу ограниченности места в этой работе я дам только ряд базисных, реперных точек, раскрывающих роль этих понятий в постижении и конструировании смысла.

Логос есть мировой смысл, предельное единство всех возможных, потенциальных смыслов. Именно из Логоса и с помощью его наука, философия, искусство, религия, мифология и другие формы культуры «достают» и созидают смыслы всего делаемого и происходящего. И эйдос и логос выражают смысл сущности, но данность этого смысла у них различна . В эйдосе смысл дает интуитивно, а в логосе смысл дан абстрактно и методически . Логос есть «смысл инобытийного становления сущности» . В логосе, как пишет А.Ф. Лосев, совершенно разделены смысл и полагание смысла . Поэтому задача диалектически мыслящего философа состоит в том, чтобы соединить смысл с его полаганием. Предлагаемая работа как раз и является одним из вариантов этого полагания.

Еще один важный момент, на который нужно обращать внимание при исследовании смысла, состоит в том, что нужно учитывать не только онтологию самого смысла, его генезис и динамику (это будет осуществлено в следующей статье), но и тот фон, среду, в которых смысл возникает и проявляется. Этим фоном является невыразимое, трансцендентное, а также абсурд . Без учета этого окружения смысла трудно будет уловить и сам смысл.

Выводы. Подведем итоги нашего небольшого исследования. Смысл является идеальным, конкретным и объективным образованием с упорядоченной структурой и определенной направленностью, выражающейся в целеполагании. Пространство смысла идеально (в онтологическом смысле). Смысл возникает и находится в мышлении.

Главными элементами смысла являются понятие, цель, соответствие и со-присутствие, потребность и возможность, актуальность и потенциальность. Эти элементы располагаются в пространстве смысла бинарным образом. В любом смысле есть центр и периферия. Содержание смысла обладает системным, иерархическим характером. В каждом смысле имеются уровни. И, в свою очередь, любой конкретный смысл входит уже в качестве единичного образования в систему смыслов, с элементами которой он непрерывно и многогранно взаимодействует.

Ведущими акторами смысла являются логос, эйдос, понятие и язык. А условием их успешного действия является свобода.

Научная новизна. В первые в российской философии к анализу понятия смысла применена концепция бинера (основы этой концепции были разработаны еще В.А. Шмаковым вначале прошлого столетия, однако исследование смысла с помощью концепции бинера этот глубокий, но до сих пор малоизвестный философ осуществить не успел).

Библиография References (transliterated) Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *