Понятие «оценочное суждение» всплывает, когда речь идет о защите чести, достоинства и деловой репутации. Последнее время это стало очень актуальным в связи с тем, что участились случаи обращения в суд по таким вопросам и, соответственно, увеличилось количество «оскорбленных» людей.

Каждый год по данной категории в России в судах общей юрисдикции рассматривается в среднем 5000 дел, в арбитражных судах – 800 дел.

В этой статье разберем понятие «оценочное суждение» с юридической стороны и правоприменительной практики.

Оценочное суждение, мнение или убеждение — это выражение субъективных взглядов человека. Они не могут быть проверены на предмет действительности. Поэтому не являются предметом судебной защиты (См. п. 9 ППВС РФ от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»).

Для того, чтобы понять является ли высказывание оценочным суждением необходима судебная лингвистическая экспертиза. Только лингвист может установить в какой форме выражена информация – в форме утверждения о фактах или в форме мнения. Это и является ключевым фактором при вынесении решения судом.

Как мы выяснили, за оценочное суждение, мнение или убеждение никакой ответственности не будет.

Ответственность может наступить за:

  1. Утверждения о фактах, которые можно проверить и они не соответствуют действительности.
  2. Субъективное мнение (оценочное суждение, убеждение), высказанное в оскорбительной форме.

Утверждение и мнение: в чем разница?

  1. Утверждения о фактах воспринимаются бессознательно людьми как истина, объективная реальность. Автор принимает на себя ответственность за эту истину. При этом отсутствуют ссылки на чужие точки зрения. Как правило, используется форма повествовательного предложения.

Пример утверждения: «Вчера Депутат И. был задержан правоохранительными органами по подозрению в совершении взятки в особо крупном размере».

  1. Мнение воспринимается людьми критически. Оно связано с личностью автора, носит субъективный характер. Автор показывает свое личное представление на ту или иную проблему. Своего рода мнение – это предположение автора. Мнение невозможно проверить на действительность, так как это личная картина мира автора. При выражении мнения часто используются слова «наверное», «кажется», «по-моему», «по информации с такого-то сайта», «полагаю», «считаю»

Пример мнения: «По Интернету гуляет информация, о том, что вчера Депутат И. якобы был задержан правоохранительными органами предположительно по подозрению в совершении взятки в особо крупном размере».

Спасет ли фраза «Это мое личное мнение и оценочное суждение»?

Многие думают, что если перед (или после) своей статьи, видеоролика или любого другого контента вставить волшебную фразу «Всё сказанное является моим оценочным суждением», то произойдет чудо и автор закроет себя надежным невидимым щитом от судебных исков. После этой фразы якобы можно говорить что угодно, нецензурно ругаться, оскорблять и за это ничего не грозит. Часто так делают и наверное думают блогеры на ютубе.

Но здесь стоит вспомнить, что если субъективное мнение сделано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на лицо его высказавшее может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением.

Свобода слова и мнения

Как неоднократно указывал Европейский Суд по правам человека, свобода выражения мнения, как она определяется в пункте 1 статьи 10 Конвенции, представляет собой одну из несущих основ демократического общества, основополагающее условие его прогресса и самореализации каждого его члена.

Свобода слова охватывает не только «информацию» или «идеи», которые встречаются благоприятно или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и такие, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет «демократического общества».

В любом случае, прежде чем что-то заявить или сказать – нужно хорошо подумать. Особенно в наше «интернетное» время. И всегда помните поговорку: «Слово не воробей: вылетит – не поймаешь».

В министерстве внутренних дел Беларуси заявили, что разделяют ответственность за все произошедшие за время протестов негативные события, однако не будут осуждать коллег и власть. Об этом говорится в заявлении пресс-секретаря министерства Ольги Чемодановой в Telegram.

«Формируется ошибочная установка: быть правоохранителем – стыдно и плохо. Демонизируются все без исключения сотрудники милиции. От нас ждут пафосного расставания с удостоверениями, присоединения к колоннам протестующих, публичного осуждения коллег и власти в целом. Этого не будет!» – говорится в сообщении.

В МВД считают, что правоохранители не обязаны просить прощения за то, что «продолжают нести службу и делать свою работу, которая нужна обществу независимо от существующей власти».

«Мы не беремся судить ту малую часть милиционеров, которые сегодня покинули службу по внутренним убеждениям. Но некоторые из них решили бросить все только лишь из-за подогретого в интернете (а зачастую доведенного до угроз и даже физического насилия) порицания общества, безопасность которого они обеспечивают», – подчеркнули в министерстве.

В МВД призвали правоохранителей не поддаваться «на призывы политических манипуляторов к тотальной ненависти и насилию в отношении правоохранителей».

С 4-го по 8 августа в Беларуси проходило досрочное голосование на выборах президента, а 9 августа состоялось основное. На пост президента баллотировалось пять кандидатов. 14 августа ЦИК объявил окончательные итоги выборов президента. По официальным данным, победу одержал действующий президент Александр Лукашенко, за которого проголосовало 80,1% избирателей. Второе место с 10,1% голосов заняла оппозиционный кандидат Светлана Тихановская. Остальные кандидаты набрали менее 2%. В то же время альтернативные экзит-поллы показывали противоположную картину – уверенную победу Тихановской.

Выборы в Беларуси проходили без независимых международных наблюдателей. После закрытия избирательных участков 9 августа в нескольких городах начались протесты, которые длятся по сегодняшний день. К акциям присоединились трудовые коллективы крупнейших белорусских предприятий. Митингующие обвиняют власти в фальсификациях и требуют проведения новых выборов. Для разгона протестующих силовики применяли спецсредства, в частности в Минске они использовали светошумовые гранаты, резиновые пули и водометы.

Во время протестов задержали около 7 тыс. демонстрантов, сотни получили травмы и ранения. Правоохранителей обвинили в пытках и избиениях задержанных. По официальным данным, трое участников митингов погибли, однако правозащитники утверждают, что известно как минимум о четырех жертвах.

По состоянию на 18 августа в следственных изоляторах Беларуси оставалось 67 задержанных на акциях протеста, местонахождение 58 человек – неизвестно.

16 августа в Беларуси состоялся крупнейший в истории митинг – на оппозиционную акцию протеста в Минске, по оценкам белорусских журналистов, вышло более 200 тыс. человек.

Грех осуждения — один из самых коварных, вкрадчивых, незамечаемых и потому наиболее распространенных грехов. Он легко маскируется: осуждая, мы видим в этом проявление нашей собственной моральности, справедливости, а также ума, проницательности: «Я вижу, кто он есть, меня не проведешь». В отличие от грехов, совершаемых действием, грех словесного осуждения в большинстве случаев не несет непосредственно наблюдаемых практических последствий: сказал — и что? Можно считать, что не говорил. Что же до осуждения мысленного — это постоянная непроизвольная работа мозга, над которой мало кто из нас может рефлексировать, и хроническое воспаление нервов, которого тоже мало кто избегает. Многие из нас привыкли произносить на исповеди «грешу осуждением» как нечто дежурно-формальное — ясное дело, кто этим не грешит!
Однако мы должны задуматься: почему такое внимание уделяли этому греху святые отцы, учители Церкви? Что именно мы делаем, осуждая других? И как нам если не избавиться, то хотя бы начать бороться с этим злом в наших душах?
— Отец Нектарий, мы уже попытались здесь определить причины распространенности этого греха — а есть ли иные?
— Грех осуждения распространен, как и грех лжи, как и все грехи, которые мы совершаем исключительно словом. Эти грехи удобны, удобосовершаемы, потому что, в отличие от грехов, совершаемых делом, не требуют каких-то особых условий, обстоятельств — наш язык всегда при нас. Мне представляется, что есть две главные причины осуждения: во-первых, что бы мы сами о себе ни думали, ни говорили, мы на самом деле очень хорошо чувствуем свое несовершенство, понимаем, что не дотягиваем до того, чем хотели бы быть. Для неверующего это чувство собственного несовершенства лежит в одной плоскости, для верующего, воцерковленного человека — в другой: мы понимаем, что живем не так, как должны жить хрис-тиане, наша христианская совесть нас в этом обличает. И здесь есть два пути: или самоотверженно трудиться над собой, дабы достигнуть мира со своей совестью, либо осуждать других, чтобы на их фоне выглядеть хотя бы чуть-чуть получше; чтобы таким образом самоутвердиться за счет ближнего. Но тут вступает в действие тот духовный закон, о котором много писали святые отцы: глядя на грехи других, мы перестаем замечать собственные. А перестав замечать собственные грехи и недостатки, становимся особенно безжалостными к грехам и недостаткам других.
Почему святые были так сострадательны к немощам ближних? Не только потому, что в их сердцах жила Божественная любовь, но и потому, что они сами, на собственном опыте познали, как трудно победить грех в себе. Пройдя через эту страшную внутреннюю борьбу, они уже не могли осудить кого-то, кто упал: они понимали, что сами могли бы упасть или падали, может быть, в прошлом точно так же. Авва Агафон, когда видел человека согрешившего, всегда говорил себе: «Смотри, как он пал: ты так же падешь завтра. Но он, скорее всего, покается, а вот будет ли время на покаяние у тебя?».
Это одна причина осуждения, а другая — обилие совершенно реальных поводов для осуждения. Человек — существо падшее, поврежденное грехом, и примеров поведения, заслуживающего осуждения, всегда достаточно. Другой вопрос — заслуживающих чьего осуждения? Божественного осуждения — да. А мы — имеем ли мы право осуждать?
— Но как не осудить, когда сталкиваешься с низостью, подлостью, хамством, изуверской жестокостью?.. В таких случаях осуждение — это естественная самозащита человеческого существа.
— Вот именно — естественная. А чтобы быть христианином, нужно свое естество превозмочь. И жить неким сверхъестественным образом. У нас самих это не получится, но с Божией помощью все возможно.
— И справиться с осуждением тоже, конечно; но что для этого должны делать мы сами?
— Прежде всего — не давать себе права кого-то судить, помнить, что суд принадлежит Богу. Это очень трудно на самом деле, каждый из нас знает, насколько это сложно — не давать себе права судить. Помнить евангельскую заповедь: не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1). Известен такой пример из патерика: монах, который считался самым нерадивым в монастыре, умирал в такой тишине сердечной, в таком мире с Богом, в такой радости, что братия пришла в недоумение: как же так, ведь ты совсем не подвижнически жил, почему ты так умираешь? Он ответил: да, я не очень хорошо жил, но я никогда не осуждал никого. Страх быть осужденным — это та преграда, которую можно поставить себе для того, чтобы не грешить осуждением.
Но лично мне близок тот способ борьбы с осуждением, о котором говорил преподобный Анатолий Оптинский. Он облекал его в такую краткую формулу: пожалей — и не осудишь. Как только начинаешь жалеть людей, желание их осуждать пропадает. Да, жалеть не всегда легко, но без этого нельзя жить по-христиански. Вы говорите о естественной самозащите человека от зла; да, мы страдаем от зла, от чужого греха, нам жалко самих себя, нам страшно, и мы хотим защититься. Но если мы христиане, мы должны понимать — в данном случае не столько мы, сколько тот, кто творит зло, несчастен. Ведь ему придется за это зло отвечать неким страшным, может быть, образом. Когда рождается эта подлинно христианская жалость к согрешающему человеку — пропадает желание осуждать. А для того, чтобы научиться жалеть, чтобы понудить свое сердце к этой жалости, надо молиться об этом человеке. Это давно известно: начинаешь молиться — и пропадает желание осуждать. Слова, которые, может быть, по-прежнему еще говоришь, не наполнены уже такой разрушительной силой, которой они были наполнены прежде, а потом ты вообще говорить их перестаешь. Но стоит забыть о молитве — и осуждение, погрузившееся уже вглубь, вновь вырывается на поверхность.
— А что еще нужно, кроме молитвы за врагов — чтобы агрессию, злость переплавить в жалость к ним? Может быть, видение собственной греховности?
— Другой оптинский старец, преподобный Амвросий, любивший облекать свои духовные уроки в полушутливую форму, говорил так: «Знай себя — и будет с тебя». В душе, в сердце каждого из нас — такой необъятный мир, мир, с которым нужно успеть разобраться за земную жизнь. Нам столько всего нужно успеть сделать с собою, и как часто мы не находим на это ни времени, ни сил. Но когда мы принимаемся за других людей, за разбор их грехов — время и силы почему-то находятся. Судить других — это лучший способ отвлечься от себя, от работы над собой, которая на самом деле должна быть самым главным нашим делом.
Читая о святых, часто думаешь: как же он, этот святой, жил в самом горниле искушений, в самой гуще людского греха, к тому же ему исповедовались сотни, тысячи людей, совершавших, может быть, страшные грехи — а он будто не замечал всего этого, жил так, словно этого нет? А он был занят тем, чтобы исправить, очистить от греха крохотную частицу этого мира — самого себя. И поэтому не был расположен заниматься грехами и немощами других людей. А молиться — да, молился о них и потому жалел. Для меня видимым образцом такой жизни всегда будет оставаться архимандрит Кирилл (Павлов) — человек, от которого услышать слово осуждения было практически невозможно. Он просто не оценивал никого никогда! Хотя у него исповедовалось огромное количество архиереев, духовенства, монашествующих, просто православных мирян. Он никого не судил, во-первых, потому что жалел, а во-вторых, потому что всегда был занят оплакиванием собственных грехов. Грехов, которые нам-то и заметны не были, но ему самому были заметны.
— Однако все мы вынуждены рассуждать об окружающих нас людях, судить о них, разбираться в них, наконец — это необходимо и в личной жизни (чтобы не наломать в ней дров, не сделать себя и близких своих несчастными), и на работе (чтобы, например, не доверить дело человеку, которому нельзя его доверять). Нам приходится говорить о чьих-то качествах вслух, обсуждать их — опять же, и на работе, и дома, от этого никуда не денешься. Где грань между необходимым и адекватным обсуждением — и осуждением человека?
— Святитель Василий Великий сформулировал замечательный принцип, определяющий, когда мы имеем право сказать о человеке что-то негативное и не впасть при этом в грех осуждения. Это возможно в трех случаях: во-первых, когда мы видим необходимость сказать ближнему нашему о его недостатке или грехе для его же блага, для того, чтобы ему помочь. Во-вторых, когда нужно сказать о его немощах кому-то, кто может его исправить. И в-третьих, когда нужно предупредить о его недостатках того, кто может от них пострадать. Когда мы говорим о приеме на работу, о назначении на должность или же о вступлении в брак — это подпадает под третий пункт данного «правила». Решая эти вопросы, мы думаем не только о себе, но и о деле и о других людях, о том, какой вред может им причинить наша ошибка в человеке. Но что касается работы — здесь особенно важно быть максимально объективным, беспристрастным, чтобы к нашей оценке человека не примешивались наши личные, эгоистические мотивы. Насколько мы можем здесь быть справедливыми? Насколько вообще может быть справедливым человек? Как говорил авва Дорофей, кривое прав`ило и прямое кривит. Всегда есть возможность ошибки. Но даже если мы максимально объективны и справедливы, даже если наше суждение о человеке совершенно правильно — у нас все равно остается масса возможностей согрешить. Например, мы можем говорить о человеке справедливо, но со страстью, с гневом. Мы можем быть совершенно правы, но в какой-то критической ситуации оказаться абсолютно немилосердными к виноватому человеку, и это тоже будет грехом. Практически не бывает так, чтобы мы высказали о человеке свое мнение — пусть непредвзятое, справедливое, объективное — и у нас не было бы нужды вернуться к этим нашим словам, когда мы придем в храм на исповедь.
Не могу не сказать еще раз об отце Кирилле. Когда ему задавали вопросы о конкретных людях (например, о сложных ситуациях, связанных с другими людьми) — он никогда не отвечал сразу, между вопросом и ответом всегда была дистанция. Отец Кирилл не просто обдумывал ответ, он молился, чтоб ответ был правильным, он давал себе время, чтоб утишились его собственные чувства, чтобы отвечать не из собственного душевного движения исходя, а именно по Божией воле. Есть пословица: «Слово — серебро, а молчание — золото». Но отец Кирилл на таких весах взвешивал свои слова о людях, что они исходили из молчания и оставались золотом. Вот если любой из нас попытается говорить о других исключительно так, с такой мерой ответственности — тогда его слово будет очищено от человеческих страстей, и он, может быть, не согрешит осуждением, немилосердием, гневом, тем, чем обычно мы в таких случаях согрешаем.
— А бывает ли праведный гнев?
— Пример праведного гнева дает нам Третья книга Царств, это гнев святого пророка Божия Илии. Однако мы видим: Господь — хотя Он и затворил по молитвам пророка небо и не было дождя — хотел иного: хотел, чтобы Его пророк научился любви. Милосердие и любовь Богу угоднее, чем праведный гнев. Преподобный Исаак Сирин пишет: «Никогда не называй Бога справедливым, Он не справедлив, Он милостив». И мы, чувствуя подступивший гнев, должны вспоминать об этом. К сожалению, мы периодически встречаем людей — искренне верующих, православных, но убежденных, что Православие должно быть с кулаками. Эти люди ссылаются, как правило, на Иосифа Волоцкого, на его взгляды на борьбу с ересями, которые привели даже к казням еретиков на Руси (слава Богу, что это не вошло в систему, осталось лишь отдельно взятым эпизодом, ибо существовал противовес — точка зрения преподобного Нила Сорского), на святителя Николая, якобы ударившего по щеке еретика Ария (хотя исторически этот эпизод сомнителен), и, наконец, на Иоанна Златоуста, призывавшего заградить ударом уста богохульствующего. Но ведь все эти примеры являют собой исключение, а не правило. И если мы помним согласное учение святых отцов, помним Евангелие, мы знаем, что все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52). Если удар по щеке Ария действительно был нанесен, это было, возможно, проявлением ревности со стороны архиепископа Ликийских Мир — но откуда в современном человеке, усиленно призывающем «освятить руку ударом», такая уверенность — будто он обладает добродетелями святителя Николая? Откуда мы взяли, что для святителя Иоанна Златоуста это было нормой, а не исключением — «заграждать уста ударом»? Поэтому не надо нам «освящать руки» и заграждать чужие уста ударами. Не надо никого бить «за православную веру». За православную веру нужно бить только собственный грех. Это очень большой соблазн — направить гнев не на борьбу с самим собой, а на борьбу с другими. Если мы будем не с другими, а с собственным грехом бороться, мы разомкнем цепочку зла, ненависти, страха, не продолжим, а разомкнем. Господи, хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа (Лк. 9, 54–55).
— Может быть, можно сказать так: на праведный гнев имеет право только святой?
— Паисий Святогорец говорил: «Чем духовней человек, тем меньше у него прав». Это мы со своей точки зрения можем говорить о каких-то особых правах святого человека по отношению к другим, а сами святые никаких особых прав за собою не числили. Напротив, в житиях мы читаем, как святой, едва произнеся какое-то слово, осуждающее другого человека, тут же падал на колени и каялся в невольном грехе.
— Если ближний наш обижает нас, причиняет нам боль или какой-то ущерб — нужно ли сказать ему об этом, и если нужно, то как при этом не допустить его осуждения?
— Я не думаю, что в подобных ситуациях нужно терпеть молча. Потому что бессловесное, безропотное терпение скорбей, приносимых ближними, под силу только людям совершенной жизни. Если ближний причиняет нам боль — почему бы не предложить ему поговорить, разобраться, не спросить его, не считает ли он нас в чем-то неправыми, не обидели ли мы его чем-то сами? Когда оба человека благонамеренны — ситуация разрешится. Но если человек уязвляет нас сознательно и злонамеренно — здесь два пути: попытаться нейтрализовать его или, может быть, потерпеть, если это по силам. Если нет, выйти из-под удара — в этом никакого греха нет. Сам Спаситель заповедовал: Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой (Мф. 10, 23). Нам же для того, чтобы защититься от причиняемого человеком зла, нужно порой просто перестать перед ним открываться. Опустить забрало, дабы оно помешало ему нанести нам тот удар, который принесет зло — не только нашей, но и его душе.
— С грехом осуждения непосредственно связан грех лжи и клеветы. Меня поразило то, что авва Дорофей и другие духовные писатели использовали слово «ложь» в несколько ином значении, не в том, к которому привыкли мы. Для нас ложь — это предпринимаемый с какой-либо (когда-то даже и благой) целью сознательный обман. Для них — то, что мы очень редко за собою замечаем: безответственное произнесение, говорение неких слов, то ли соответствующих истине, то ли нет; произнося это в обычном потоке нашего празднословия, мы даже не задумываемся о том, соответствуют ли наши слова о других людях реальности. Злословие, сплетничанье, «перемывание косточек» — все из этой оперы. Как от этого отстать?
— Это вопрос о внимательности нашей жизни, о том, как мы внимаем себе. У внимательного человека пропадает склонность к легкомысленным, скоропалительным суждениям. Если человек живет не задумываясь, он переходит от одного смятения к другому. А смятение преподобный Исаак Сирин назвал колесницей диавола: на смятении, как на колеснице, враг въезжает в наши души и переворачивает в них все вверх дном. И перевернутый человек судит других по первому своему побуждению, не давая себе труда поразмыслить о справедливости своих суждений.
Мы часто начинаем судить других от собственной немощи — одолевает нас усталость от обид, от ударов, от боли, и мы срываемся и начинаем эти свои раны с кем-то обсуждать. Перетерпи какое-то время, не рассказывай никому о своей обиде — и, может быть, умрет в тебе осуждение. И наступит ослаба, отдохновение для души. Но мы не находим в себе сил потерпеть, и здесь срабатывает еще один духовный закон, о котором говорят святые отцы: осуждая, ты лишаешься помощи Божией, благодатного покрова. И практически всегда сам совершаешь тот грех, за который осуждал другого человека. Страх лишиться Божией помощи — это еще один наш помощник в преодолении греха осуждения. Замечательный старец Ефрем Катунакский служил Божественную литургию в течение всей своей жизни каждый день и каждый раз переживал ее как неповторимое радостное событие для себя и всего мира. Но как-то раз не почувствовал божественной радости — отчего же? «Приходил ко мне брат один, мы с ним обсудили поступки архиереев и кого-то осудили» — так он это объяснил. Он стал молиться, почувствовал, что Господь его прощает, и сказал себе: «Хочешь снова потерять Литургию — осуждай».
— Вы сказали уже об обилии поводов для осуждения. Как избежать сердечного гнева, наблюдая то, что происходит с нашим обществом, со страной, зная о колоссальной коррупции, наблюдая деморализацию общества, намеренное, в коммерческих целях, развращение молодежи? Это гражданская боль, гражданский протест, но ведь это и гнев тоже — мы им согрешаем?
— Чувство, о котором вы говорите, очень близко и понятно мне. И я ищу для себя ответ на этот вопрос. Причина нравственного состояния нашего общества — она ведь и в нас самих тоже. Но если бы мы принимали неправедную жизнь как нормальную, если бы нам сейчас было хорошо — у нас вообще не было бы никакого оправдания. Мы привыкли разделять историю нашей страны на две части: до катастрофы 1917 года (это как бы хорошая жизнь) и после — это наша жизнь, плохая. Но давайте зададим себе вопрос: а что, до революции религиозная жизнь народа — всего, сверху донизу — была идеальной? Народ сам отходил от живой веры, его никто не оттаскивал за руку. Значит, народ сам сделал выбор и получил то, что выбирал. И пример израильского народа говорит нам об этом: когда евреи предавали Бога Единого, они терпели бедствия, притеснения, оказывались в рабстве; когда они отвергли Сына Его, они рассеялись по миру. Представьте себе, если бы у нас была сейчас идеальная власть, она продуманно заботилась бы о народе, настало бы процветание… Мы стали бы от этого чище, праведнее, ближе к Богу? Нет. Но, если бы мы оказались настолько далеки от Бога в условиях хотя бы относительного благополучия — суд Его был бы суровее к нам. Господь, может быть, посылает нам все это, всю нашу жизнь для того, чтобы мы поняли наконец, что не надо надеяться «на князи, на сыны человеческия» — надеяться надо только на Него. Чтобы мы от этой мысли к Нему обратились и изменились к лучшему. Осуждает тот, кто считает, что достоин лучшей жизни, лучшего народа, лучшей власти, кто думает: со мной-то все в порядке, а вот они… Но на самом деле начинать надо с себя. Потому что ничего в этом мире не исправишь, пока не исправишь себя самого.

Беседовала Марина Бирюкова

ЖЖ игумена Нектария

Привлечение к уголовной ответственности.

Уголовная ответственность относится к фундаментальным понятиям уголовного права и является связующим звеном юридической триады: «преступление — уголовная ответственность — наказание”, в которой выражается смысл всего уголовного законодательства.

Уголовная ответственность является разновидностью юридической ответственности (наряду с гражданско-правовой, административной, дисциплинарной и т.д.).

Понятие уголовной ответственности неоднократно встречается в нормах уголовного законодательства: законы, предусматривающие уголовную ответственность (ст. 1 УК РФ); принципы уголовной ответственности (ст. 2 УК РФ); уголовная ответственность только при наличии вины (ст. 5 УК РФ); недопустимость уголовной ответственности дважды за одно и то же преступление (ст. 6 УК РФ); основание уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ); лица, подлежащие уголовной ответственности (ст. 19-23 УК РФ); уголовная ответственность за неоконченное преступление (ст. 29, 30 УК РФ) и за соучастие в преступлении (ст. 34-36 УК РФ); освобождение от уголовной ответственности (ст. 75-78 УК РФ) и т.д.

Уголовная ответственность – это сложное социально-правовое последствие совершения преступления, которое включает четыре элемента: во-первых, основанную на нормах уголовного закона и вытекающую из факта совершения преступления обязанность лица дать отчёт в содеянном перед государством в лице его уполномоченных органов; во-вторых, выраженную в судебном приговоре отрицательную оценку совершённого деяния и порицание лица, совершившего это деяние; в-третьих, назначенное виновному наказание или иную меру уголовно-правового характера; в-четвёртых, судимость как специфическое правовое последствие осуждения с отбыванием назначенного наказания.

Об уголовной ответственности можно говорить в трёх аспектах:

1. о её установлении в законе;

2. о возникновении уголовной ответственности;

3. о её реализации.

Уголовное законодательство в соответствии со ст. 1 УК РФ предусматривает уголовную ответственность. Это означает, что законодатель формулирует определённые уголовно-правовые запреты, за нарушение которых любое лицо подлежит уголовной ответственности. Согласно закона, уголовная ответственность носит абстрактный характер: отсутствует и юридический факт, порождающий реальную ответственность, и точный, конкретный адресат.

Таким образом, уголовная ответственность представляет собой запрет-предупреждение в сфере действия уголовного закона.

Возникновение уголовной ответственности связано с фактом совершения преступления конкретным лицом. Именно в этот момент между ним и государством возникают уголовно-правовые отношения и уголовная ответственность. Она с момента совершения преступления существует в виде единственного своего элемента – обязанности правонарушителя отчитаться перед государством в содеянном, подвергнуться осуждению и мерам принуждения уголовно-правового характера.

Действующий УК РФ не пользуется термином «субъект преступления». Для его обозначения в нем употребляются другие понятия: виновный, осужденный, лицо совершившее преступление и т.п.

Субъект преступления – это лицо, способное нести уголовную ответственность в случае совершения им умышленно или неосторожно общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом. Из всех многочисленных свойств личности преступника закон выделяет именно такие, которые свидетельствуют о его способности нести уголовную ответственность.

Признаки субъекта преступления выделены в самостоятельную гл. 4 УК РФ, в которой закреплены общие условия уголовной ответственности лица: «Уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом».

Уголовная ответственность всегда строго индивидуальна. Не могут рассматриваться в качестве субъекта преступления толпа либо группа людей. Не является субъектом преступления и юридическое лицо.

Возраст и вменяемость являются наиболее общими признаками, необходимыми для признания физического лица субъектом любого преступления. В ряде случаев уголовная ответственность устанавливается лишь для лиц, обладающих дополнительными, факультативными, признаками. Например, за получение взятки может отвечать только должностное лицо. Таким образом, субъектом преступления является человек, виновно совершивший общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, если он достиг установленного в нем возраста, вменяем, а в случаях, прямо предусмотренных законом, обладает и некоторыми специальным признаками.

Необходимость установления в уголовном законе возраста, с которого возможно наступление уголовной ответственности, обусловлена, прежде всего, способностью лица осознавать характер своих действий и руководить ими.

Возраст уголовной ответственности установлен в законе с учетом данных ряда наук: медицины, общей и возрастной психологии и педагогики. Для привлечения лица к уголовной ответственности требуется, чтобы у него были определенный уровень правового сознания, способность оценивать не только фактическую сторону своих поступков, но и их социально-правовую значимость. Достижение установленного возраста уголовной ответственности предполагает также наличие у лица способности правильно воспринять уголовное наказание, которое только в этом случае может достигнуть своей цели.

В нашей стране субъектом преступления признаются лица, которым на момент совершения преступления исполнилось 16 лет.

Лишь за некоторые преступления, непосредственно перечисленные в законе, ответственность установлена с 14-летнего возраста. Они перечислены в ч.2 ст.20 УК РФ. Этот перечень включает следующие три группы составов преступлений: 1) тяжкие преступления против личности: умышленное убийство и умышленное причинение тяжкого либо средней тяжести вреда здоровью (ст.ст. 105, 111, 112 УК РФ), похищение человека (ст.126 УК РФ), изнасилование и насильственные действия сексуального характера (ст.ст. 131. 132 УК РФ); 2) большинство имущественных преступлений: кража, грабеж, разбой, вымогательство, завладение транспортным средством без цели хищения, умышленное уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (ст.ст. 158, 161-163, 166, ч.2 ст.167); 3) некоторые из преступлений против общественной безопасности: терроризм, захват заложника, заведомо ложное сообщение об акте терроризма, хулиганство при отягчающих обстоятельствах, вандализм, хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществах и наркотических средств, приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст.205-207, ч.2 и 3 ст.213, ст.ст. 214, 226, 229. 267 УК РФ). Данный перечень является исчерпывающим.

Все эти преступления характеризуются достаточно высокой степенью общественной опасности. В то же время подростки в возрасте от 14 до 16 лет не несут уголовной ответственности за неосторожные преступления.

В действующем УК РФ существует несколько форм реализации уголовной ответственности. Наиболее типичной и распространённой формой реализации уголовной ответственности является наказание. Она заключается в том, что лицу, совершившему преступление, выносится обвинительный приговор, в котором от имени государства совершённому деянию даётся отрицательная правовая оценка, а подсудимому, признанному виновным в совершении преступления, выражается порицание и назначается наказание как наиболее репрессивная форма уголовно-правового воздействия. Отбытие назначенного наказания влечёт за собой специфическое правовое последствие в виде судимости. В этой форме реализация уголовной ответственности проявляется во всех четырёх элементах:

1. Обязанность отчитаться в содеянном и подвергнуться осуждению и принуждению.

2. Осуждение, порицание.

3. Мера государственного принуждения в форме наказания.

4. Судимость.

Разновидностью данной формы реализации уголовной ответственности являются условное осуждение и осуждение с отсрочкой отбывания наказания (ст. 73 и 82 УК РФ).

Второй формой реализации уголовной ответственности является осуждение без назначения наказания. В соответствии со ст. 92 УК РФ осуждение без назначения наказания возможно только в отношении несовершеннолетних, совершивших преступление небольшой или средней тяжести. При этом к осуждённым, освобождённым от наказания, в обязательном порядке применяются принудительные меры воспитательного воздействия, предусмотренные в ч. 2 ст. 90 УК РФ, либо помещение в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение.

В случае применения принудительных мер воспитательного воздействия, уголовная ответственность проявляется в трёх её элементах:

1. Обязанность отчитаться в содеянном, подвергнуться осуждению и принуждению.

2. Порицание, осуждение, выраженное в обвинительном приговоре.

3. Государственное принуждение в виде принудительных мер воспитательного воздействия.

Четвёртый элемент уголовной ответственности – судимость – в данном случае отсутствует.

Принудительные меры воспитательного воздействия являются формой реализации уголовной ответственности только в том случае, если они применяются вместо наказания на основании обвинительного приговора суда. В том случае, когда они применяются по решению правоохранительного органа при освобождении от уголовной ответственности (ст. 90 УК РФ), то формой реализации уголовной ответственности они не являются.

Важное место в реализации уголовной ответственности занимают меры уголовно-процессуального принуждения, в первую очередь меры пресечения, применяемые к подозреваемому и обвиняемому (арест, подписка о невыезде и др.). Эти меры применяются при наличии достаточных оснований считать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет продолжать заниматься преступной деятельностью. Смысл применения этих мер заключается также в обеспечении исполнения будущего обвинительного приговора. Эти меры принуждения носят процессуальный характер, однако они могут стать составной частью уголовной ответственности в материально-правовом смысле. В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ содержание под стражей до судебного разбирательства засчитывается судом в срок наказания, например, при осуждении лица к лишению свободы, аресту или содержанию в дисциплинарной воинской части из расчёта день за день, а при осуждении к ограничению свободы – день за два, к исправительным работам и ограничению по военной службе – день за три дня, а при осуждении к обязательным работам – из расчёта один день содержания под стражей за восемь часов обязательных работ. Таким образом, «когда вина обвиняемого будет подтверждена обвинительным приговором, применённые к нему меры процессуального принуждения превращаются в составную часть уголовной ответственности”.

«Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом” (ст. 8 УК РФ).

Под составом преступления понимают совокупность предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние как преступление.

Преступление – это совершённое в реальной жизни конкретное общественно-опасное деяние, запрещённое уголовным законом под угрозой наказания. Состав преступления – это разработанный наукой уголовного права и зафиксированный в законе инструмент, позволяющий определить юридическую конструкцию общественно-опасного деяния и сделать вывод о том, что это деяние является преступлением, описанным в той или иной норме Особенно части УК РФ.

Обличение и осуждение — 15 различий

Несмотря на то, что внешне практика обличения и осуждения очень близка, их суть на самом деле очень различна. Этимологии слов: «Обличение» – значит, показать истинный облик оступка. «Осуждение» – значит вершить суд над человеком.

Обличение по своей сути является добродетелью и поэтому поощряется Богом – Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха. (Лев.19:17).

Так же через пророка Бог сказал — Когда Я скажу беззаконнику: «беззаконник! ты смертью умрешь», а ты не будешь ничего говорить, чтобы предостеречь беззаконника от пути его, — то беззаконник тот умрет за грех свой, но кровь его взыщу от руки твоей (Иез.33:8)

Осуждение же является грехом и запрещается Спасителем, сказавшим «не судите, да не судимы будете»

Обличение совершается в осознании собственной несостоятельности в свете святости Бога – Ин. 8:7. Осуждение совершается с позиции собственной непогрешимости и, поэтому, права судить. Обличать всегда эмоционально тяжело. Осуждать всегда естественно легко. Обличение требует собственной чистоты. Осуждение часто совершается и не менее виновным человеком. Обличение духовно-сдержанно. Осуждение душевно-эмоционально.

ОБЪЕКТ СУЖДЕНИЯ

Обличение – это объективное осуждение пагубного поступка человека, имеющее под собой законное основание и доказательную базу – Титу 2:14-15. Осуждение же – это субъективное осуждение самого человека и мотивов его поступков.

Обличение возможно только по отношению к каждому из конкретных, определённых поступков и должно быть аргументировано «полезным для обличения» Писанием – 2 Тим. 3:16. Осуждение же почти всегда выражается «общими фразами» и часто аргументируется домыслами и мнениями.

МОТИВЫ

Обличение стремиться восстановить согрешившего, являясь проявлением «чистосердечной любви» к человеку, «нелицемерно верующим» ближним – 1 Тим.1:5. Осуждение же является проявлением личной внутренней неприязни к человеку и стремится разрушить жизнь обвиняемого.

Обличение всегда подкрепляется искренней молитвой о милости Бога к согрешившему. Осуждение же чаще всего выражается в, завуалированном под праведность, эгоистичном прошении о суде Божьем на осуждаемого.

Обличение стремиться исправить и сохранить авторитет согрешившего человека и поэтому, прежде всего, совершается «в глаза» один-на-один – Мтф. 18:15. Осуждение же стремиться всячески унизить осуждаемого и поэтому чаще всего совершается публично и «за спиной» самого человека.

Обличение совершается публично только после того, как все попытки личного увещевания оказались безуспешными – Мтф. 18:15-17. Осуждение же стремиться поскорее вынести «ссор из избы».

Обличение считается успешно завершенным сразу после признания человека в соделанном грехе. Осуждение использует исповеданный проступок, как аргумент для дальнейшего развития последующего унижения.

Обличение происходит из чувства сострадания и поэтому изначально совершается мягко, позитивно и с верой в скорое исправление. Осуждение является проявлением внутреннего желания вырасти в собственных глазах за счёт унижения другого и поэтому изначально жёстко, скептически настроено и без надежды на перемены.

Обличение лаконично указывает на проступок, стремясь примириться – Пр. 17:9. Осуждение драматизирует проступок, стремясь отдалиться.

ПРИМЕРЫ

Обличение: пророк Нафан обличает блуд царя Давида — 2 Цар. 12:1-7.

Осуждение: родственник Саула Семей осуждает царя Давида — 2 Цар. 16:5-12.

Библейские запреты:

«Ибо что мне судить и внешних? Внешних же судит Бог» — 1 Кор. 5:13

«Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» — Рим. 14:4

Привалов И.С.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *