На прошлой неделе в Ельцин Центре прошел воркшоп «Взаимодействия с людьми с инвалидностью. Язык и этикет». Его лектором стала Татьяна Хижнякова, директор по развитию группы компаний «Ньютон» и вице-президент ассоциации «Особые люди» и мама ребенком с аутизмом, участником проекта #ЗАживое. IMC побывал на встрече и составил шпаргалку, как правильно говорить и писать о людях с инвалидностью.

Инклюзивное образование – один из самых важных образовательных трендов в России последнего времени. Начиная с 2016 года родители особых детей могут самостоятельно принимать решения о том, в какую школу отдавать своего ребенка: до этого дети с инвалидностью обучались исключительно в коррекционных школах. Сейчас они входят в общеобразовательное пространство, и любая школа должна принять у себя ребенка с особенностями физического или ментального развития.

Возможно, в ближайшие пару лет мы познакомимся с новым поколениям особых людей. Если раньше такие дети, подростки и молодые люди сидели по домам, никто о них толком ничего не знал, и не считал нужным воспринимать их всерьез, то сейчас ситуация изменилась. Они ходят в театры, посещают различные центры, музеи, стремятся к общению и много путешествуют.

У таких людей есть свой круг общения, есть или будут семьи, они работают и живут в информационном пространстве. Вряд ли им понравится, если их, уже взрослых людей, будут называть «инвалидами», «людьми с дефектами».

Тем не менее в нашей повседневной речи, осознанно или нет, проскальзывают выражения типа «нормальный»/»ненормальный». Их используют даже чиновники, сами не понимая того, насколько уместно применения того или иного термина. И может ли это кого-то задеть.

В школе существует неопределенная психологическая неподготовленность к принятию таких учеников, именно по этому в последнее время об этом так много говорится и пишется. Очень важно понимать, что есть целый спектр некорректных фраз, которые лучше не использовать. В одном случае вы просто ограничитесь охлаждением отношений с конкретным человеком, но есть вероятность того, что может произойти громкий скандал.

Что значит термин «инвалид», как его лучше использовать и стоит ли его использовать вообще?

К сожалению, в статье ФЗ «О социальной защите инвалидов» есть такое определение: «Инвалид — лицо, которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость его социальной защиты». Получается, что в статье Федерального Закона человек с инвалидностью рассматривается как больной, недееспособный, несамостоятельный и нуждающийся в защите.

Тогда как в «Конвенции о правах инвалидов» мы видим совсем другое определение: «Инвалидность — эволюционирующее понятие, инвалидность является результатом взаимодействия, которое происходит между имеющими нарушения здоровья людьми и средовыми барьерами и которое мешает их полному и эффективному участию в жизни общества наравне с другими».

Таким образом, если в первом определении мы говорим о медицинских аспектах и практически сразу навешиваем на человека ярлыки (человек имеет инвалидность, значит, он не может петь, танцевать, читать и ходить в музеи), то во втором речь идет непосредственно об отношении окружающих и тем психологическим барьерам, которые мешают им свободно общаться с особыми людьми.

Отсюда простой вывод: инвалидность — вовсе не медицинское, а социальное понятие и одна из форм неравенства, которая формируется обществом.

И что с этим делать?

Чтобы не испортить жизнь окружающим, придерживайтесь двух четких принципов:

1. Используйте слова и понятия, которые не создают стереотипы и не навешивают на других ярлыки.

2. Не используйте такие слова и понятия, которые эти стереотипы создают.

А теперь давайте определимся с понятиями и их нюансами.

«Человек с инвалидностью» – распространенное и допустимое понятие. Оно принято в обществе и определяет людей с какими-либо особенностями физического или ментального развития. В официальных документах и нормативных актах принят термин «инвалид», но его крайне не рекомендуется использовать в речи или текстах. Тем не менее, «инвалид» — это не ругательство, а официальный термин. Но вместе него лучше говорить «человек с инвалидностью», пусть даже это займет у вас на секунду больше времени.

«Человек с ограниченными возможностями» также стало распространенным понятием, но в последнее время вокруг него проходит очень много споров. Его хотят заменить на словосочетание «человек с особыми потребностями». В отличие от первого, оно не ограничивает человека в выборе деятельности, а, наоборот, предлагает ему варианты.

Кроме этого, правильнее говорить «человек с инвалидностью» или «человек без инвалидности», а не «нормальный» и «здоровый» — не правильно. Вместо них в специальных кругах стали использоваться термины «нормотипичный» и «нейротипичный» (если мы говорим об особенностях психиатрического спектра). Они созданы для того, чтобы не сравнивать человека с особенностями развития и человека без таких особенностей. Например, неправильно говорить «В этой школе обучаются здоровые дети и дети с аутизмом». Правильно будет так: «В этой школе обучаются дети с аутизмом и нормотипичные дети».

А в разговоре о тех, кто использует инвалидные коляски, правильно будет использовать фразы типа «человек, использующий инвалидную коляску», «человек, передвигающийся на коляске», «человек на коляске», «человек на кресле-коляске». Неправильно – «прикованный к инвалидной коляске», «колясочник», «парализованный», «человек на кресле-каталке».

Почему нужно именно так, а не иначе?

Однажды группе молодых людей с разными видами инвалидностью предложили пройти тест о том, какие чувства у них вызывают те или иные выражения. По мнению всех опрошенных, фраза «прикованный к коляске» ассоциировалось у них с обреченностью. Слова «паралитик», «неполноценный», «безрукий», «одноногий» и так далее — вызывают сочувствие и жалость. Слова «калека» и «даун» вызывают брезгливость и отвращение и нежелание общаться с человеком, на которого эти ярлыки навешиваются. «Псих», «слабоумный», «ненормальный» ассоциируются с непредсказуемостью и опасностью.

Таким образом, используя те или иные фразы и выражения, пусть даже неосознанно, мы сами создаем барьеры и стереотипы для тех людей, которые, по сути, совсем невинны.

Сейчас каждое слово, брошенное в разговоре, имеет свои последствия, поэтому нужно стремиться к правильности нашей речи, к аккуратности употреблению тех или иных слов

10 основных правил этикета от людей с инвалидностью

Созданием данных правил занимается общественная организация «Перспектива». В ней занято много работников с инвалидностью, поэтому почти что все правила написаны непосредственно теми, кто каждый день сталкивается с трудностями коммуникации с обществом.

1. В разговоре с человеком с инвалидностью обращайтесь непосредственно к нему, а не к сопровождающему или переводчику с жестового языка.

2. Разговаривая с человеком, испытывающим трудности в общении, слушайте его внимательно, будьте терпеливы и ждите, пока он сам не закончит фразу.

3. При общении со слабовидящим или незрячим человеком называйте себя и тех людей, которые пришли с вами. В общей беседе называйте того, к кому обращаетесь.

4. Не кидайтесь на помощь человеку, если вас об этом не попросили. Это одна из самых распространенных ошибок, допускаемая при общении с людьми с особыми потребностями и их родственниками. Если вы действительно хотите помочь, спросите, нужна ли помощь и какая. Взрослый человек, долгое время живущий со своими особенностями, скорее всего, уже научился с ними справляться, а когда вы кидаетесь ему помогать, то наводите на мысль о беспомощности и ущербности.

5. При знакомстве с человеком с инвалидностью вполне естественно пожать ему руку. При необходимости левую, а не правую.

6. Инвалидная коляска, костыли, белая кость, собака-проводник или планшет у невербального человека в руках – часть личного пространства и имущества людей с инвалидностью. Попросить погладить или покормить собаку, поиграть на планшете, помахать тростью – недопустимо.

7. Разговаривая с человеком на инвалидной коляске можно расположиться чуть ниже – ему будет комфортней, если ваши глаза будут находиться на одном уровне. В противном случае человеку придется напрягать шею, запрокидывая голову, или смотреть на вас снизу вверх, что также неудобно и неприятно.

8. Не смущайтесь, если вы сказали незрячему человеку «увидимся», а слабослышащему «вы слышали об этом…». Не стоит прерывать беседу или пытаться извиниться – это обычные словесные конструкции, не фиксируйтесь на этих оговорках, не подчеркивайте: «Ах, вы же не можете слышать/видеть».

9. Чтобы привлечь внимание неслышащего человека, помашите ему рукой или похлопайте по плечу, кричать не надо. Скорее всего, вы не знаете, как у него настроен слуховой аппарат и каковы особенности нарушения слуха.

10. Обращайтесь к детям и подросткам с инвалидностью по имени, а к взрослым — по имени-отчеству, то есть точно так же, как к людям без инвалидности.

Если вам нужно выступать перед публикой, где есть люди с инвалидностью, то помните:

1. Не употребляйте слов, которые могут быть кому-то обидны, даже если они кажутся нейтральными, а их замены — громоздкими. Потратьте несколько секунд, зато потом вы сумеете избежать ненужных последствий.

2. Заранее просчитайте аудиторию, чтобы понимать, к кому вы обращаетесь. Например, при выступлении перед родителями особых детей необходимо быть несколько более внимательными и мягкими, потому что это более чувствительная аудитория и зачастую они даже более уязвимы, чем их особенные дети.

3. Учитывайте, что физические и ментальные особенности могут быть неочевидны. Если вы не замечаете у своей аудитории каких-то видимых отличий, лучше спросите у организаторов о пришедших, чтобы не попасть в неприятное положение.

4. Если вы допустили ошибку, то не игнорируйте ее. Не смущайтесь, остановитесь, извинитесь за некорректное высказывание. Не нужно надеяться на то, что никто не заметит вашей оплошности. Также примите во внимание, что увидеть или прочесть ваше выступление способно большее количество людей. И даже если ваша прямая аудитория не заметила ошибки, то в записи ее могут считать, а вы получите достаточно длинный и неприятный информационный «хвост».

Фото: Татьяна Уфимцева

It’s My City работает в интересах городского сообщества. Если вам важно наличие такого медиа, поддержите нас донатом.

Краткое описание

В каждой второй семье в Иркутской области есть пожилой человек, в каждой 12 семье есть инвалид. Инвалиды и пожилые люди — это самые социально незащищенные категории граждан. И если медицинское сопровождение и уход они могут получать беспрепятственно, то социокультурную, психологическую, бытовую, образовательную и консультационную помощь им получать просто неоткуда. Инвалиды и пожилые люди предоставлены сами себе. Большинство пожилых людей, сидящих дома, будучи на пенсии, чувствуют себя ненужными, выброшенными из жизни общества. Они нуждаются в поддержке, общении, помощи профессионалов. Не каждая семья может похвастаться отличными компетенциями в сфере сопровождения пожилых людей и инвалидов, которые остро нуждаются в психо-коррекционной работе, социально-психологическом сопровождении, социокультурном развитии, инклюзии не только в общество в целом, а прежде всего, в свою семью. Ведь даже в семье не всегда можно встретить понимание и поддержку, так нужную людям в преклонном возрасте или людям с ограниченными возможностями.
Создание Службы социально-психологического сопровождения пожилых людей и инвалидов «Долголетие» в Иркутской области позволит сформировать и реализовать индивидуальную программу реабилитации и абилитации, оказывать социально-бытовые, социально-психологические, социально-педагогические, социально-медицинские, социально-правовые услуги инвалидам и пожилым людям. В рамках работы Службы «Долголетие» будут оказываться услуги психокоррекционной работы (индивидуальные занятия, групповые тренинги, мастер-классы), физиотерапевтические услуги (массаж), терапевтическая помощь (витаминотерапия, арттерапия, иммунотерапия, проведение мероприятий, направленных на формирование здорового образа жизни), социокультурное сопровождение (организация и проведение клубной и кружковой работы для формирования и развития позитивных интересов, организация и проведение культурно-развлекательной программы, организация обучения инвалидов по зрению письму по Брайлю).
Услуги будут оказывать дипломированные высококвалифицированные специалисты, также проект будет реализовываться в рамках сотрудничества с Иркутским государственным университетом, который на базе АНО ЦСПС Долголетие создает социальный инкубатор для прохождения практики студентами-психологами и социальными работниками. Также участие в проекте принимает волонтерское движение ИГУ.
Предлагаемый комплекс мероприятий направлен на повышение уровня самооценки личности, на развитие навыков общения и раскрытие личностного потенциала, на восстановление жизненных сил и здоровья людей с ограниченными возможностями. Результатами проекта станет участие в нем более 700 инвалидов и 2500 пожилых людей — жителей Иркутской области. Кроме того, культурно-досуговыми и выездными мероприятиями планируется охватить более 1500 инвалидов и пожилых людей.

Многие десятилетия дети-инвалиды и обычные школьники почти не пересекались благодаря системе интернатов для детей с ограниченными возможностями. Инклюзивное образование в корне изменило ситуацию, но не может изменить нас самих: мы так долго жили в параллельных мирах, что порой не знаем, как общаться с ребенком, который непохож на остальных. Мне повезло пройти путь от школы-интерната до обычного университета еще до тотальной инклюзии. Побывав по обе стороны баррикады, могу ответственно заявить: на самом деле все гораздо проще, чем кажется. Сразу уточню: речь пойдет исключительно о детях с физическими недостатками, а не с проблемами психического развития.

Хвалить за реальные достижения

Возможности детей-инвалидов действительно в чем-то ограничены и поэтому нам хочется как можно чаще их хвалить, чтобы поддержать. Парадокс в том, что постоянная похвала таких детей только настораживает. Они-то не считают себя лучше других. Ребенок-инвалид мечтает о простом: быть на равных с обычными детьми. Поэтому когда за прочитанное наизусть стихотворение его хвалят в три раза усерднее, чем девочку с соседней парты, это вызывает как минимум недоумение, а в подростковом возрасте и протест: «Вы что меня за дурака тут держите!»

Ребенка с проблемами здоровья, как любого другого, хвалить стоит только за реальные достижения. А они у каждого свои. «Я, например, в детстве долго не могла научиться лук красиво резать, — вспоминает Юлия Васильева, инвалид 1 группы по зрению. — Еще было приятно слышать похвалу, когда сюрприз какой-то для мамы сделаешь, даже если это пересоленный салат».

Не говорить о ребенке в третьем лице в его присутствии

Тут всему виной старое представление о том, что перед нами человек не совсем полноценный и он не может полностью отвечать за себя. Между тем, физические недостатки — не синоним умственной отсталости. Поэтому не стоит разговаривать о ребенке так, как будто его тут нет или он не в силах сам сформулировать ответ.

«При встрече с незрячим ребёнком многие склонны не обращаться к самому ребёнку, а разговаривать исключительно с родителями или сопровождающими ребёнка взрослыми, называя ребёнка в третьем лице («он умеет читать?», «налить ему воды?»). Это выходит даже за рамки обычной вежливости, не правда ли?» — говорит Екатерина Чупахина, преподаватель по ориентированию и мобильности для незрячих.

Такое отношение взрослых прямо показывает ребенку, что он — не такой, как другие. Дети-инвалиды, повзрослев, признаются, что не чувствовали себя людьми с ограниченными возможностями до тех пор, как на это им не указало общество. Поэтому будет правильно и вежливо давать таким детям право голоса.

Забыть об излишней опеке

Чрезмерная забота о детях-инвалидах свойственна прежде всего родителям, говорит Екатерина Чупахина. И это не их вина. Проблема в том, что у нас еще не налажена деятельность специалистов, которые могли бы работать с семьями, где растут эти дети. «Отсюда идёт гиперопека: родители делают всё за ребёнка, не всегда пытаясь даже научить его самостоятельно одеваться и есть, и полагают нормальным в 9 лет кормить его с ложки. Им нужен специалист, который объяснит:

«Да, ваш ребёнок не видит, но он может делать всё то же, что делают его сверстники, хоть иногда другими способами», — уверена Екатерина Чупахина.

Детям-инвалидам хочется помочь, их действительно бывает жалко, но для начала подумайте: жалеет ли ребенок сам себя? И требует ли он именно такого к себе отношения?

Один мой знакомый, молодой учитель, попал на работу в школу-интернат для детей с ДЦП. В его классе был мальчик, который передвигался с ходунками и то довольно медленно. Когда весь класс на перемене отправлялся в столовую, преподавателю, как нормальному сильному мужчине, хотелось просто взять парня на руки. К счастью, он вовремя понял, что этого делать не нужно — ребенок справлялся сам, пусть и не совсем привычным для нас способом.

Не драматизировать на пустом месте

«Так случилось, что из-за слабого зрения эта девочка учится в интернате далеко от дома», — такой аннотацией открывался раздел со стихами слабовидящей школьницы в одном поэтическом сборнике. Девочка, о которой шла речь, искренне недоумевала, к чему этот высокий слог и какое отношение этот факт ее биографии имеет к стихам?

Отношение к инвалидам, полное драматизма, культивируют СМИ — рассказ об особенном ребенке должен вызывать у читателя слезы. Но в обычной жизни дети с особенностями здоровья меньше всего хотят выделяться и быть героями мелодрам. Им больше по душе комедии. Мы с подругой, например, с детского сада носим очки с толстыми линзами. При встрече обращаемся друг к другу не иначе как «Привет, очкарик!». Иногда приходится успокаивать окружающих: нет, это было не оскорбление, а совсем наоборот.

Помнить о личных границах

Нам неприятно, когда на улице нас долго разглядывают незнакомые люди. Ребенок с ограниченными возможностями сталкивается с таким отношением практически ежедневно. А ведь у него, как и у каждого человека, есть право на личные границы.

Иногда мы даже не подозреваем, что нарушаем их.

«У меня плохое зрение, но очки я не ношу. В моем случае они бесполезны, — рассказывает Анна Сизонова, инвалид 2 группы. — И с детства мне постоянно приходилось оправдываться перед взрослыми, отвечать на вопрос: «Почему ты без очков?» Видимо, есть стереотип — и я его ломала».

Свои границы есть и в общении с родителями детей-инвалидов. Довольно часто хочется из лучших побуждений посоветовать им хорошего врача или медицинский центр. Мне, например, в подростковом возрасте совершенно незнакомые люди, увидев очки, советовали «ехать лечиться в Чебоксары». Вдаваться в объяснения, сколько операций и где мне уже сделали, совершенно не хотелось. Поэтому если все-таки хочется дать совет (ведь он для кого-то может быть ценным), разговор лучше начать более мягко, например, с фразы: «Вы, наверное, и без меня все это знаете. но…».

Предлагать помощь, когда она действительно нужна

Я все чаще вижу, как обычные прохожие стараются помочь людям с проблемами здоровья в метро, на улице. Видеть это неравнодушие приятно. В то же время сами они признаются, что нередко оказываются в неловкой ситуации, когда помощь не нужна, но ее навязывают.

«Когда я езжу в автобусе, я уступаю место пожилым людям. И если какая-нибудь бабушка замечает, что у меня нет руки, она начинает усаживать меня обратно и говорить на весь автобус: «У вас же нет руки, поэтому садитесь, садитесь». Это смешно, но порою бывает даже обидно», — говорит Анна Пушкаревская, инвалид 3 группы.

Им действительно порой нужна наша помощь, но не всегда эти дети знают, как ее попросить. Сейчас, по словам Екатерины Чупахиной, большим пробелом в реабилитации детей с инвалидностью остается то, что их совершенно не учат об этом говорить. У детей перед глазами просто нет примеров того, как правильно просить помощи в разных ситуациях. Поэтому бывает, что люди с инвалидностью ведут себя не вполне адекватно с точки зрения обычного человека. «К сожалению, даже в профессиональном сообществе эта проблема пока не осознана», — признается преподаватель. Возможно, первым шагом к ее решению могут стать отношения с ребенком, основанные на взаимоуважении, чтобы он не стеснялся в конкретной ситуации обратиться к вам с просьбой или сказать, что помощь ему не нужна.

Доверять ребенку

Мы боимся поручать ребенку-инвалиду какую-то работу по дому, опасаемся нагружать его лишними просьбами в школе. Он же из этого делает один очевидный вывод: ему не доверяют. Это так обидно, что запоминается на всю жизнь. «В детстве бабушка не доверяла мне на кухне. Всё время боялась, что я срежу слишком толстый слой кожуры у картошки. Когда они с дедом уезжали на дачу, мы с сестрой специально готовы были рано встать, чтобы поэкспериментировать на кухне», — рассказывает сестра Юлии Васильевой — Светлана.

Попробуйте предоставить ребенку больше свободы и самостоятельности. И вы увидите, насколько неограниченными могут быть его возможности.

«Адекватное отношение к людям с инвалидностью станет возможным, когда общение между ними и остальными людьми будет нормой, а не экзотикой, и только если сами инвалиды будут вести себя в соответствии с нормами поведения, принятыми в этом обществе», — резюмирует Екатерина Чупахина.

В общем-то, рецепт общения с особенным ребенком довольно прост: ведите себя с ним так, как вели бы с любым другим ребенком. Но принять эту простую истину бывает сложно.

УДК 159.923+364.65

DOI: 10.23888/humJ20173346-358

© Яковлева Н.В., 2017 ©Yakovleva N V., 2017

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ ИНВАЛИДНОСТИ: ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

Аннотация. В статье представлен анализ концептуальных моделей инвалидности. Модель функциональной ограниченности рассматривает инвалидность как свойство, присущее человеку в результате болезни, травмы или иного воздействия на состояние здоровья, которое требует медицинской помощи в виде непосредственного лечения у специалистов чтобы «исправить» проблему человека. Социальная модель инвалидности предполагает, что трудности создаются обществом, не предусматривающим участия во всеобщей деятельности людей с разными возможностями здоровья. Показаны преимущества и перспективы использования в научных исследованиях психологических моделей инвалидности. В рамках модели здоровьесбере-гающей деятельности инвалидов впервые описаны типы дефор-

PSYCHOLOGICAL MODELS OF DISABILITY: CAUSES AND PROSPECT’S OF USE

мации здоровьесберегающей деятельности: деформированная, компенсированная и истощаемая здоровьесберегающая деятельность. Описаны условия развития и специфические нарушения в структуре деятельности при данных деформациях. В рамках социально-

психологической модели инвалидности представлены типы искажений отношений личности к себе, другим людям и окружающему миру, возникающие в процессе психологической адаптации к инвалидизирующему заболеванию. Раскрыто авторское содержание понятия психологическая инвалидизация как структурное изменение системы отношений личности. Работа выполнена в рамках гранта РФФИ (правопреемник РГНФ) №16-1662003 «Психологическая готовность инвалидов к активной трудовой деятельности (на материале Рязанской области)».

Ключевые слова: модели инвалидности, психологическая модель инвалидности, теория витальной метакомпетентности, здоровьесберегающая деятельность, деформации здоровьесберегающей деятельности инвали-

дов.

Актуальность исследования.

В современной научной литературе инвалидность рассматривается чаще всего как состояние человека, при котором имеются ограничения в социальном взаимодействии и предметной деятельности.Источники этих ограничений трактуются, как правило, в рамках актуальных объяснительных моделей. Учитывая системность и многоаспектность человеческой активности, в современной науке существует множество моделей, объясняющих ее ограничения, связанные с состоянием здоровья человека. Наиболее распространенной является модель функциональной ограниченности (медицинская модель). Причины затруднений инвалидов в обществе авторы находят в снижении их возможностей в сравнении со здоровыми людьми. Модель рассматривает инвалидность как свойство, присущее человеку в результате болезни, травмы или иного воздействия на состояние здоровья, которое требует медицинской помощи в виде непосредственного лечения у специалистов чтобы «исправить» проблему человека. Основной тезис модели -неполноценность как неспособность субъекта выполнять те или иные функции по сравнению со здоровыми людьми. В «Декларации ООН о правах инвалидов» 1971 года дано определение понятия «инвалид» с позиций модели функциональной ограниченности: «…инвалид — лицо, которое не может самостоятельно обеспечивать полностью или частично потребности нормальной личной или социальной жизни в силу недостатка, будь то врожденного или нет, его или ее физических или умственных возможностей». В целом, модель является сегрегационной и стигматизирующей, и, одновременно, ориентирующей общество на создание особых условий и средств, позволяющих инвалидам компенсировать дефект возможностей.

Набирающая популярность в последнее время социальная модель предполагает, что трудности создаются обществом, не предусматривающим участия во всеобщей деятельности людей с разными способностями и возможностями, в том числе и людей с различными ограничениями здоровья. Такая модель призывает к интеграции инвалидов в окружающее общество, приспособлению условий жизни в обществе для инвалидов. Это включает в себя создание так называемой доступной среды и технологий трудоустройства в обычные организации, обучение общества навыкам общения с инвалидами. Социальная модель рассматривает инвалидность как социальную проблему, а не как атрибут человека. Согласно социальной модели, инвалидность как проблема возникает из-за неприспособленности окружающей среды, вызываемой отношением и другими свойствами социального окружения.

Конфликт дискурсов медицинской и социальной модели носит условный характер. По отдельности каждой из этих моделей недостаточно для целостного понимания инвалидности. Они утрачивают самого человека, с его чувствами, мыслями и поступками. Главное, что не учитывают эти модели- личностную активность. Эффективность инвалида в обществе во многом зависит не только и не столько от возможностей текущего состояния здоровья, сколько от психологических ресурсов личности: мотивации, стремления к развитию, волевых качеств, способности к самореализациии т.д. С возрастанием понимания ограниченности медицинского и социального подходов к проблеме инвалидности в последние десятилетия стали появляться работы, посвященные изучению и описанию психологических проблем людей с ограниченными возможностями здоровья, особенностям их адаптации в разных сферах жизни и деятельности, возможностям оказания им психологической помощи . Именно поэтому ключевой объяснительной моделью современного понимания инвалидности может стать психологическая модель. Современная психология имеет целый арсенал концепций и теоретических конструктов, позволяющих адекватно описать психологические меха-

низмы жизнедеятельности инвалида.Наиболее перспективными в плане исследования феномена инвалидности, на наш взгляд, могут быть подходы, предлагаемые психологией здоровья и социальной психологией.

Одной из перспективных концепций в современной психологии здоровья является теория витальной метакомпетентности и разрабатываемый в ее рамках конструкт «здоровьесберегающей деятельности личности».Это новое направление психологических исследований здоровья позволяет выявить дополнительное содержание в существующей системе знаний о психической активности личности. Здоровьесберегающая деятельность не исчерпывает многообразие здоровь-есберегающих поведенческих паттернов, но позволяет исследовать наиболее существенные с точки зрения личностного развития формы поведения человека по укреплению и восстановлению индивидуально приемлемого уровня здоровья. Суть подхода заключается в исследовании здоровьесберегающей активности личности как особой целенаправленной деятельности, системно встроенной в общую стратегию жизненной реализации человека. Здоровьесберегающая деятельность -саморегуляционная деятельность субъекта, интегрирующая текущие состояния в функциональные состояния здоровья сообразно смысложизненной концепции личности и инструментальному характеру процесса здоровьесбережения. В рамках данного концепта целесообразно говорить о мотивации здоровьесберегающей деятельности, проектировании, целеполагании, исполнительских технологиях, формах контроля здоровья. При изучении здоровьесберегающей деятельности личности на первый план выдвигаются закономерности функционального объединения регулятивных систем, обеспечивающих уровень здоровья человека, межсистемное взаимодействие психических, биологических и социальных регуляторов здоровья, регуляторные схемы витальной метакомпетентности, элементы которых являются значительно сложнее системы в целом .

Психологическая модель инвалидности в русле этой теории позволяет прогнозировать жизненную успешность инвалидов, исходя из специфики управления

своим состоянием здоровья. В этом смысле модель близка к медицинской модели. Но, в то же время, модель здоровьесберегающей деятельности раскрывает возможности коррекции поведения личности, имеющей инвалидность. В этом она близка социальной модели. Если у условно здоровых людей здоровьесберегающая деятельность носит инструментальный фоновый характер, то жизнь инвалидов -это постоянное преодоление дефекта здоровья, преодоление физическое, психологическое, социальное. Специфическая ситуация инвалидности связана со значительными и длительными нарушениями здоровья, которые придают своеобразие всей жизнедеятельности человека. У инвалидов «… выражен мотив «сохранения жизни», который становится главным побудительным и смыслообразующим мотивом всей их жизнедеятельности». Изменяются приоритеты жизнедеятельности: все, кроме укрепления здоровья и преодоления болезни, кажется не имеющим самостоятельной ценности.

В силу специфики инвалидизирующего заболевания у инвалида изменяются витальные компетенции, характеризующие исполнительский компонент деятельности. Изменяется качество и формы самооценки самочувствия, изменяются эталоны индивидуального здоровья, изменяются все метапроцессы здоровьесбере-жения. Изучение этих изменений способствует как развитию общей теории здо-ровьесберегающей деятельности, так и пониманию механизмов личностной динамики при инвалидности.

Здоровьесберегающая деятельность инвалида может быть конструктивной и привести к компенсации дефекта здоровья. В этом случае речь идет о восстановлении и реабилитации. Но может быть и деструктивной. В последнем случае речь идет деформации здоровьесбережения.

В зависимости от специфики метапроцессов здоровьесбережения можно выделить три типа деформации здоровьесберегающей деятельности инвалидов.

Деформированная здоровьесберегающая деятельность (здоровьесбережение первого типа) развивается в условиях врожденного или раннего дефекта здоро-

вья. Здоровьесберегающая деятельность инвалида трансформируется под влиянием вынужденного образа жизни, социальной стигматизации, «вынужденной беспомощности», медицинских ограничений и методов лечения, которые «врастают» в жизненный стереотип.

Компенсированная здоровьесберегающая деятельность (здоровьесбереже-ние второго типа) развивается в условиях инвалидности, полученной в результате травмы или болезни на фоне относительного здоровья. Дефект здоровья воспринимается как «внезапно возникшая проблема». Здоровьесберегающая деятельность уже сформирована, но в силу изменившегося состояния, требует коррекции. Как правило, личность с такой формой инвалидности не меняет структуру привычной, сформированной до травмы здоровьесберегающей деятельности, но переводит эту деятельность в жизненный приоритет, либо обесценивает ее. В первом случае возрастает мотивация здоровьесбережения, «завышаются» цели, нарастает разнообразие и интенсивность витальных компетенций, изменяется качество контроля. Во втором случае наблюдается снижение общего уровня здоровь-есбережения и его отдельных метапроцессов. Формы здоровьесберегающей деятельности определяются личными ресурсами, копинг-стратегиями, стрессоустой-чивостью.

Истощаемая здоровьесберегающая деятельность развивается в условиях инвалидности по общим заболеваниям и связана с постоянным и неуклонным снижением уровня здоровья. Дефект здоровья постепенно нарастает, несмотря на все усилия человека. Именно такой тип инвалидности имеют в виду, когда объединяют инвалидов и людей преклонного возраста. Усилия по здоровьесбереже-нию не приносят желаемого результата. А критерии эталонного состояния здоровья размываются. Целеполагание и контроль за здоровьем ослабевают; уровень и качество метапроцессов здоровьесбережения регулируются больше привычкой, жизненным стереотипом, нежели эффективностью сознательной регуляции здо-

ровья. Здоровьесберегающая деятельность в этом случае тесно связана с психологическим старением.

Другой перспективный подход к исследованию инвалидности — социально-психологическая модель инвалидности. Определяя специфику социально-психологического подхода к изучению личности, Г.М. Андреева пишет, что «.главным ориентиром в исследовании личности является взаимоотношение личности с группой» , а основными проблемами — социализация, социальная установка и социальная идентичность. Структура личности также является дискуссионным вопросом и зависит от методологической базы исследователя. В работах В.Н. Мясищева дано понятие личности как социального и органического единства. Это позволяет объяснить изменение системы значимых отношений личности больного в ситуации инвалидности. В систему отношений человека входят отношение к себе, отношение к другим и отношение к миру. При стойком нарушении здоровья и инвалидизирующем заболевании отношение к болезни включается в систему значимых отношений, при этом возможны несколько вариантов:

> инвалидизирующее заболевание меняет отношение к себе;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

> инвалидизирующее заболевание меняет отношение к другим;

> инвалидизирующее заболевание меняет отношение к окружающему миру.

Соответственно изменениям в системах отношений при возникновении хронического заболевания будут изменяться самооценка личности, ее ценностные ориентации и осмысленность жизни, социальные установки по отношению к трудовой деятельности и семейной жизни, что приводит к формированию новой идентичности «Я — инвалид».

В том случае, когда болезнь становится системообразующим фактором самосознания личности, «пронизывает» и изменяет все три системы отношений, на наш взгляд, можно говорить об инвалидизации личности. В психоаналитической традиции, в частности, в трудах Э.Эриксона, психологическая инвалидизация рас-

сматривается как неблагоприятный исход развития личности на стадии зрелости. «…Производительность и порождение… реализуются в заботе о воспитании нового поколения, в продуктивной трудовой деятельности и творчестве. Напротив, в том случае, если складывается неблагоприятная ситуация развития, проявляется чрезмерная сосредоточенность на себе, которая приводит к косности и застою, к личностному опустошению. Такие люди рассматривают себя как свое собственное и единственное дитя. Наступает физическая и психологическая инвалидиза-ция личности. Она подготовлена всеми предшествующими стадиями. Стремление к заботе о других, творческий потенциал, желание творить вещи, в которые вложена частица неповторимой индивидуальности, помогает преодолеть возможное формирование самопоглощенности и личностное оскудевание», — пишет автор в своей работе «Детство и общество» .

В случае благополучного исхода острого заболевания, то есть без перехода его в хроническую форму и полного выздоровления, отношение к болезни исключается из сферы значимых отношений. Таким образом, личность в условиях инва-лидизирующего заболевания претерпевает изменения в системах отношений к себе, другим людям и окружающему миру, что проявляется в изменении самооценки, социальных установок и социальной идентичности.

В целом, психологические исследования, базирующиеся на психологических моделях инвалидности, имеют не только теоретическую, но и практическую актуальность, могут служить основой для эффективных программ психологической реабилитации и абилитации.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

5. Морозова Е.В. Социально-психологическая адаптация личности, находящейся в условиях инвалидизирующего заболевания: на примере хронической эндокринной патологии и онкологических заболеваний: дис… канд. психол. наук. -Ярославль, 2008.

8. Ананьев Б.Г. О проблемах современного человекознания. — СПб.: Питер, 2001. — 272 с.

10. Яковлева Н.В. Концепция витальной метакомпетентности как теоретическая основа формирования здорового образа жизни и мотивации здоровьесбере-гающей деятельности личности — Рязань: РязГМУ, 2015. — 453с.

11. Психология инвалидности: Метод. указания / Сост. Н.А. Соловьева; Яросл. гос. ун-т. — Ярославль, 2004. 47 с.

12. Андреева Г.М. Социальная психология. — М.: Аспект Пресс, 2004. — 365 с.

13. Эриксон Э. Детство и общество. — Изд. 2-е, перераб. и доп. / Пер. с англ. СПб: АСТ, Фонд «Университетская книга», 1996. — 592 с.

14. Ogden J. (2009) Health Psychology.- New York, NY

15. Mars D., Murrey M.( 2015)Health Psychology: Theory, Research and Practice New York, NY, USA

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

12. Andreyeva G.M. Sotsial’naya psikhologiya. — M.: Aspekt Press, 2004. — 365 s. (in Russian)

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *