Глава 8 Этика

Дхарма

Нравственность (шила) составляет первый шаг «восьмеричного пути» и основу религиозной жизни. Нравственное развитие служит необходимой предпосылкой освоения медитации (самадхи) и мудрости (панья). Вести нравственный образ жизни значит жить в соответствии в Дхармой. Слово «дхарма» имеет много значений, но заключенная в нем основополагающая идея — это всеобщий закон, регулирующий физический и нравственный порядок Вселенной. Дхарма не исходит от высшего существа и не подконтрольна ему, боги подчиняются ее законам. В буддизме этот термин обозначает естественный порядок вещей и, как уже отмечалось выше, весь объем буддийских морально-религиозных доктрин. Ощущается наличие связи между ними в том смысле, что буддийское учение считается объективно истинным и соответствующим природе вещей.

Буддийские заповеди

В буддизме существует пять сводов правил

1. Пять заповедей (паньчашила)

2 Восемь заповедей (аштангашила)

3 Десять заповедей (дашашила)

4 Десять верных путей действия (дасакушалакармапатха)

5 Монашеский дисциплинарный кодекс (пратимокша)

Наиболее широко из этих сводов правил соблюдается первый Пять заповедей для мирян запрещают отнимать жизнь у живых существ, брать то, что тебе не принадлежит, воздерживаться от неправедного проявления чувств, от лживых речей, сексуальной распущенности и употребления алкогольных напитков Смысл буддийской морали содержится в первых четырех Они дополняются более строгими правилами, соответствующими статусу человека или конкретным ритуалам Так, правило, запрещающее употребление алкогольных напитков, относится в основном к мирянам, в то время как Восемь и Десять заповедей, предусматривающих кроме основных пяти такие предписания, как время принятия пищи, являются дополнительными в дни церковных праздников (упосатха) Монашеский дисциплинарный кодекс (пратимокша) содержится в монашеском уставе (винае) и представляет собой свод из более двухсот правил (точное их число слегка варьируется в зависимости от школы), в которых подробно изложены нормы жизни монашеской общины.

Слово «дхарма» можно перевести как естественный закон, это термин, охватывающий оба главных значения, а именно: принцип порядка и закономерности, наблюдаемый во всех природных феноменах, с одной стороны, а с другой — всеобщий нравственный закон, предписания которого были открыты достигшими просветления людьми, такими, как Будда (обратите внимание: он открыл Дхарму, но не создал ее). Все стороны жизни регулируются Дхармой; физические законы диктуют восход солнца, смену времен года, движение созвездий. В области нравственности она проявляется в законе кармы, обусловливающем последствия нравственного поведения индивидов в настоящей и будущей жизни. Жизнь в соответствии с Дхармой и соблюдение ее требований ведет к счастью, самореализации и спасению; игнорирование и нарушение — к бесконечному страданию в цикле перерождений (сансаре).

С точки зрения индийской нравственности этические предписания буддизма понимаются как определенные обязательства. Общие моральные нормы содержатся в пяти наставлениях: не отнимать жизни у живых существ, воздерживаться от лживых речей, не брать того, что тебе не принадлежит, и т. д. Они распространяются на всех без исключения. Принимая буддизм, человек принимает эти правила в процессе совершения ритуала, а употребляемые при этом слова выражают свободный и добровольный характер взятых обязательств.

Добродетели

Несмотря на огромное значение заповедей в буддийской морали, нравственная жизнь требует большего, чем просто соблюдение правил, которым надо не просто подчиняться, а подчиняться в связи с определенными причинами и мотивацией. Поэтому особое значение приобретают добродетели. Буддийскуюмораль в целом можно сравнить с монетой: с одной ее стороны — заповеди, с другой — добродетели. Фактически наставления представляют собой просто перечень поступков, которые добродетельный человек никогда не совершит.

В ранних источниках подчеркивается значение выработки правильных установок и привычек, чтобы нравственное поведение стало естественным и непроизвольным следствием усвоенных и должным образом интегрированных представлений и ценностей, а не просто формальным соблюдением правил. Это ясно из многих текстов заповедей. О том, кто соблюдает первое наставление, говорится: «Отложив дубину и меч, он живет в сострадании и доброте ко всему живому» (Д.i.4). Отказ от убийства, таким образом, в идеале является результатом сочувственного отождествления себя со всеми живыми существами, а не ограничения, накладываемого вопреки естественной склонности. Для достижения совершенства в соблюдении первой заповеди необходимы глубокое понимание взаимосвязи между живыми существами (в буддизме в длительном цикле перерождений мы все были друг другу отцами, матерями, сыновьями и т. д.), всеобщая благожелательность и сострадание. Хотя в совершенстве этими способностями обладают немногие, уважая заповеди, мы достигаем состояния человека, их имеющего, и, таким образом, становимся на шаг ближе к просветлению.

Добродетели, по Аристотелю, соблюдать трудно. Их назначение — противостоять негативным наклонностям (или порокам), таким, как гордыня или эгоизм. Длинные перечни добродетелей и пороков, которые появились в поздней литературе, выведены из ключевого комплекса трех главных буддийских добродетелей: бесстрастия (арага), благожелательности (адоша) и понимания (амоха). Они составляют противоположность упоминавшимся выше «трем корням зла», а именно страсти (рага), ненависти (доса) и заблуждению (моха). Бесстрастие означает отсутствие эгоистического желания, заставляющего человека отдать предпочтение собственным потребностям, благожелательность — доброе отношение ко всем живым существам, понимание — знание человеческой природы и человеческого блага, изложенное в таких доктринах, как Четыре Благородные Истины.

Ахимса, или неприкосновенность жизни

Краеугольный камень буддийской этики — вера в неприкосновенность жизни. Эта заповедь активно проповедовалась в неортодоксальных концепциях отреченности (самана) буддизма и джайнизма (хотя традиция отреченности известна раньше буддизма), но серьезно повлияла и на ортодоксальные школы. Принесение в жертву животных, широко практиковавшееся в религиозных ритуалах Индии с древнейших времен, было отвергнуто и буддизмом, и джайнизмом как жестокость и варварство. Отчасти поэтому в ортодоксальной традиции брахманизма принесение в жертву живых существ стало заменяться символическими жертвоприношениями — овощей, фруктов, молока.

Среди сторонников отреченности принцип неприкосновенности жизни, или ахимса, иногда доводился до крайности. Монахи-джайны, например, предпринимали все возможное, чтобы не уничтожать, даже случайно, крохотных насекомых. Они оказали некоторое влияние на буддизм, и многие буддийские монахи пропускали воду через ситечко, чтобы не погубить мельчайшие существа, которые могли находиться в питьевой воде. Они также старались не путешествовать во время муссонов, чтобы не наступить на насекомых, во множестве появлявшихся после дождей. Некоторые буддийские культуры с неодобрением относятся к земледелию, связанному с неизбежным уничтожением чьей-либо жизни при вспахивании земли. Однако в целом, несмотря на общность с традиционными индийскими (и индоевропейскими) взглядами на неприкосновенность жизни, в буддизме лишение жизни считается моральным злом, только если оно происходит преднамеренно или по неосмотрительности.

Аборты

Как буддийские этические доктрины, например ахимса, относятся к современным нравственным проблемам, связанным с запрещением или разрешением абортов? Выступает ли буддизм в данном случае «за жизнь» или «за свободу выбора»? Буддийская вера в перерождение со всей очевидностью вносит новый аспект в споры о запрещении абортов. Ключевой вопрос для проблемы абортов — «С какого момента начинается жизнь?» — рассматривается в совершенно новом свете. Для буддизма жизнь непрерывна, это континуум без всякой точки отсчета. Рождение и смерть, как вращающиеся двери, через которые индивид проходит снова и снова. Но вера в перерождение усиливает или снижает серьезность проблемы абортов? Может показаться, что снижает, поскольку аборт — это просто откладывание перерождения на время. Однако, согласно традиционным источникам, преднамеренное убийство человеческого существа на любом этапе жизни является злом, независимо от того, родится оно снова или нет.

Хотя в целом жизнь бесконечна, буддизм верит, что каждая конкретная жизнь индивида имеет начало и конец. С древнейших времен в буддийских текстах высказывается мнение о том, что индивидуальная человеческая жизнь начинается при зачатии, и этот взгляд широко распространен в современных буддийских обществах. Авторитеты древности, конечно, не имели достаточных знаний в области эмбриологии, особенно относительно зачатия, но их понимание внутриутробного развития плода как постепенный процесс с конкретной точкой отсчета не особенно отличается от положений современной науки. Интерпретируя ранние источники в свете современных научных открытий, таких, как овуляция, большинство буддистов пришли к выводу, что жизнь индивида начинается с оплодотворения, с момента слияния мужской и женской клеток. В связи с этим в странах, более строго придерживающихся традиционных буддийских традиций — Шри-Ланке и Таиланде, — аборты запрещены законом с некоторыми незначительными исключениями, например в случае необходимости спасения жизни матери. В других государствах Азии к ним относятся по-разному. В Японии (где буддизм представляет влиятельную силу, но не является государственной религией) аборты разрешены, и в год их производится около миллиона. Это сопоставимо с полутора миллионами в США, население которых вдвое больше, чем в Японии. В Великобритании ежегодно в общей сложности делается около 180 тыс. таких операций.

Признавая, что аборт означает лишение жизни, буддизм в то же время известен своей благожелательностью, терпимостью в этом вопросе. Некоторые современные буддисты, особенно на Западе, считают, что эта тема значительно шире, чем она представлена в древних источниках, и что бывают обстоятельства, оправдывающие аборт. Во-первых, позиции ранних буддистов формулировались в обществе, где отношение к женщине весьма отличалось оттого, что мы имеем сегодня на Западе. Феминистские авторы обращают внимание на патриархальный характер традиционных обществ и узаконенное угнетение женщины в течение столетий (другие отрицают эти исторические ссылки, признавая их справедливость только в отношении определенных эпох и территорий). Утверждается также, что право на аборт неотделимо от эмансипации женщин и необходимо для восстановления справедливости. Буддисты, сочувствуя этим взглядам и поддерживая идею «права выбора» для женщин, рекомендуют им медитацию и беседу с буддийским учителем как способ разобраться в своих чувствах и принять решение, созвучное своей совести.

Конструктивный вклад в разрешение проблемы, связанной с запрещением абортов, внесли в последние десятилетия японские буддисты. Проблема абортов в Японии, где сформировалась их эффективная (и прибыльная) индустрия особенно актуальна, поскольку там нет широкого распространения противозачаточных средств, вероятно, из-за опасений побочных явлений. В связи со сложностью проблемы японцы обратились к своему древнему культурному наследию и нашли уникальное ее решение в виде поминальной службы по убитым в результате абортов детям — мицуко куё.

Это обычная служба, в которой маленькая фигурка бодхисаттвы Йизо представляет погибшего ребенка. На нее надевают детский нагрудник, рядом ставят игрушки. По традиции, скульптура помещалась в доме или в небольшом придорожном культовом сооружении, но в последние годы стали появляться специальные храмы, в которых проводятся поминальные службы. Существуют разные формы этой церемонии, обычно в ней участвуют родители, иногда другие члены семьи, которые выражают почтение изваянию, кланяясь и зажигая свечу, иногда читая буддийскую сутру. Ритуал может повторяться, например, в годовщину аборта. Общественный характер церемонии одновременно служит признанием потери ребенка и помогает ее участникам пережить это событие. Некоторые западные священнослужители проявляют интерес к этой традиции и возможности введения, следуя примеру японцев, ее христианского варианта на Западе. Это свидетельствует о том, что буддизм начинает оказывать влияние на западную культуру.

Права

Мы уже говорили об обязанностях, но ничего пока не сказали о правах. Такие лозунги, как «право выбора», «право на жизнь» и (в связи с проблемой эвтаназии) «право на смерть», обсуждаются сегодня весьма широко. Однако в ранних буддийских источниках нет слова, которое соответствовало бы понятию «права» в западном понимании. На Западе оно появилось в результате социальных, политических и интеллектуальных процессов, которых не было в других регионах, и начиная с эпохи Просвещения (XVIII в.) заняло центральное место в правовом и политическом обиходе как мобильное средство выражения людьми своих требований о справедливости. Право можно определить как реальную силу, данную личности, привилегию или установленную норму, позволяющую обладателю права предъявлять претензии другим людям или сохранять иммунитет в отношении требований, которые ему пытаются навязать.

Если у буддистов отсутствует понятие прав, насколько оправданно их желание обсуждать моральные проблемы в категориях права? Могут возразить, что эти рассуждения неуместны, поскольку права и обязанности связаны между собой. Право может рассматриваться как противоположность обязанности. Если у А есть обязанность по отношению к В, то В находится в положении получателя и имеет право на любые блага в результате исполнения А своих обязанностей. Хотя в буддийских источниках о правах прямо не говорится, возможно, они подразумеваются под дхармическими обязанностями. Если царь обязан править справедливо, то из этого следует, что граждане имеют «право» на справедливое обращение. В более общем плане, если каждый человек обязан отказаться от убийств, тогда живые существа имеют право на жизнь; если у каждого есть обязанность не красть, то у каждого есть право не лишаться несправедливо своего имущества. Таким образом, можно утверждать, что права подразумеваются в Дхарме и что права и обязанности в ней — как два окна, выходящие на одну сторону.

Права человека

Современные документы о правах человека, такие, как Всеобщая декларация прав человека 1948 г., содержат перечисление основных прав человека независимо от его расы или вероисповедания. Многие буддисты подписываются под такими хартиями, а буддийские лидеры, как далай-лама, выступают с одобрением их принципов. Некоторые из этих прав были предвосхищены буддийскими источниками: право на свободу от рабства можно найти в каноническом запрещении торговли живыми существами (A.iii.208). Есть основания утверждать, что и другие права человека подразумеваются в буддийских заповедях. Можно, например, считать, что право не быть убитым или не подвергаться пыткам, подразумевается в первой заповеди.

Однако в целом в традиционных источниках мало говорится о правах человека в современном понимании. Разумеется, при отсутствии четкого определения прав это естественно, но буддизм может объяснить, каким образом в его доктрине заложена идея прав человека. Прежде всего, указать на то, что права человека тесно связаны с понятием человеческого достоинства. В самом деле, многие хартии прав человека выводят первое из второго. Во многих религиях человеческое достоинство объясняется тем, что люди созданы по образу и подобию Божьему. Буддизм этого не утверждает, поэтому источники человеческого достоинства следует искать не на теологическом, а на человеческом уровне. Чувство достоинства вытекает из способности человека достигать просветления, о чем свидетельствует история жизни Будды и буддийских святых. Будда — это торжество человеческих возможностей, и именно в глубоком знании и сострадании, воплощенных в нем, — качествах, которые по его примеру могут выработать в себе все люди, — состоит человеческое достоинство. Буддизм учит, что мы все потенциальные будды (некоторые школы махаяны утверждают, что все существа обладают «природой будды» или несут в себе семена просветления). Благодаря этой общей возможности достичь просветления все индивиды достойны уважения, поэтому справедливость требует, чтобы охранялись права каждого человека.

Монашеская этика

Жизнь буддийского монаха или монахини регулируется монашеским уставом (виная), который является составной частью палийского канона и представляет собой краткое изложение сведений обо всех сторонах жизни монашеского ордена. В нем описываются его истоки и история, первые собрания, споры по вопросам монашеского образа жизни, традиции монашеской общины. Заложенный в монашеском уставе свод из 227 статей, который называется Патимоккха (санскр. — Пратимокша), содержит подробные указания, как следует жить в общине. Во многих отношениях буддийский монашеский устав сопоставим с Уставом св. Бенедикта, который в VI в. ввел правила повседневной жизни монахов-христиан, но гораздо пространнее. Помимо прочего, в нем описываются обстоятельства введения каждого правила и внесения изменений в связи с возникающими переменами. Будда представлен как автор этих правил, хотя есть свидетельства о том, что многие из них относятся к периоду после его смерти. В уставе содержатся подробности относительно вида одежды, строительства жилищ, высоты постели от пола, типа циновок и т. д.

Наряду с весьма сложными деталями повседневной жизни монашеский устав включает в себя и главные нравственные предписания, такие, как запрет на лишение жизни, воровство или ложь. Более того, с точки зрения этики важным источником информации служат помещенные в этих разделах данные о конкретных нарушениях. Отчеты о многих происшествиях проливают свет на этические принципы, лежащие в основе самих правил. Если в проповедях Будды нравственные нормы обычно представлены в краткой форме, почти без объяснений, то в монашеском уставе более четко различима суть совершенного зла. В комментариях и дискуссиях, связанных с толкованием норм монашеской жизни, буддизм ближе всего подходит к этике, являясь очень важным источником для прояснения многих ее вопросов.

Таким образом, упомянутые выше разнообразные монашеские предписания можно рассматривать как сочетание моральных норм и дополнительных упражнений, направленных на развитие сдержанности и самодисциплины. Большое число монашеских правил обеспечивает строгость и согласие внутри монашеских общин, благодаря чему споры и противоречия сводятся к минимуму, а орден представляется окружающему миру как нравственный микромир.

«Искусные средства»

Важным нововведением в этике махаяны стала доктрина искусных средств (упайя-каушалья), которая уходит корнями в умение Будды преподавать Дхарму, в его способности адаптировать свои идеи к конкретной обстановке; например, беседуя с брахманами, Будда часто объяснял свое учение, ссылаясь на ритуалы и традиции, шаг за шагом ведя слушателей к пониманию истинной сути принципов буддизма. Притчи, метафоры, сравнения составляли важные элементы его риторики, рассчитанной на конкретную аудиторию.

Махаяна коренным образом разработала эту доктрину в таких ранних текстах, как «Лотосовая сутра», она была не просто умело преподнесена, но в совокупности составила «искусные средства» (упайя), имеющие определенный смысл для этики. Если ранние доктрины были скорее временными, чем окончательными, то и предписания, которые в них содержались, также носили временный характер. Таким образом, часто встречающиеся в первых текстах четкие и строгие правила, запрещающие определенные действия, можно истолковать как руководство для тех, кто находится на начальной ступени, а не как обязательные. В частности, бодхисаттвы — новые высоконравственные герои махаяны — могли претендовать на большие терпимость и гибкость на основе признания ими важности сострадания. Бодхисаттвы принимают обет спасать все существа, и во многих текстах содержатся свидетельства их недовольства правилами и нормами, мешающими им осуществлять свою миссию. Под давлением в пользу изменения или отмены правил в интересах сострадания были введены новые кодексы поведения для бодхисаттв, иногда допускающие нарушение предписаний. В самых суровых даже оправдывалось убийство в целях предотвращения более тяжкого преступления (например, убийства просветленной личности), за которое убийца получит кармическое воздаяние. В исключительных случаях допускалась также ложь и другие нарушения заповедей.

Однако не всегда ясно, до какой степени эта «новая мораль» представляет собой отход от традиционных взглядов. Например, если убийство нападающего — единственный способ не дать ему совершить убийство, то далеко не бесспорно, что такое действие не противоречит первой заповеди. Как всегда, первоочередное значение имеет намерение. Намерением в данном случае может быть предотвращение нападения, а не убийство нападающего. В той мере, в какой применение силы представляет собой минимум, необходимый для сдерживания нападающего, даже смертоносная сила может быть оправданна как последняя возможность, если намерение состояло в защите жизни, а не в уничтожении ее. В других случаях, когда новый «ситуационный» подход приводил к явному нарушению заповедей, редко встречаются свидетельства о поддержке извне. В целом в соответствии как с начальной, так и с более поздней традицией главные моральные принципы, такие, как запрет на убийство, воровство, ложь, сексуальную распущенность, — выражают требования Дхармы, которые так же универсальны и абсолютны, как обязательства, изложенные в хартиях о правах человека.

Вероятно, значение этико-правовых принципов буддизма будет расти по мере его распространения на Западе. Как он адаптируется к западной этике и праву и как влияет на них — один из наиболее интересных вопросов современной культуры, который рассматривается в следующей главе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Согласно научной и исторической литературе, термин «этика» происходит от древнегреческого слова «ethos» («этос»). Первоначально под «этосом» осознавалось привычное место совместного проживания, дом, человеческое жилище и т.д. В последующих этапах развития оно стало преимущественно обозначать устойчивую природу какого-либо явления, обычай, нрав, характер; так, в одном из фрагментов Гераклита говорится, что «этос» человека есть его божество. Проводя параллели от слова «этос» в значении характера человека, Аристотель, в свою очередь, образовал прилагательное «этический» для того, чтобы, таким образом, охарактеризовать и обозначить особый класс человеческих качеств, которые были им названы как «этические добродетели». Этические добродетели, согласно Аристотелю, являются свойствами человеческого характера, темперамента, их также называют душевными качествами.

Относительно других религий, буддизм так же обещает людям избавление от самых тягостных сторон человеческого существования – страданий, невзгод, страстей, страха смерти. Однако, различие основывается на том, что буддизм не признавая бессмертия души, не считая её чем-то вечным и неизменным, не видит смысла в стремлении к вечной жизни на небесах. Ответ на данный парадокс заключается в том, что вечная жизнь сточки зрения буддизма и других индийских религий – это лишь бесконечная череда перевоплощений, смена телесных оболочек. В буддизме для её обозначения, то есть смены телесных оболочек, принят термин «сансара».

Буддизм своих последователей учит тому, что сущность человека несмотря на влияние его поступков остается неизменной; однако меняется лишь бытие человека и восприятие мира. Человек, поступая плохо, позже пожинает болезни, бедность и унижения. Поступая хорошо, по жизни вкушает радость и умиротворённость. В этом заключается тайный смысл закона кармы (морального воздаяния), который определяет участь человека и в этой жизни, и в будущих перевоплощениях.

Таким образом целью данной работы является сравнительный анализ религии буддизм с другими мировыми религиям, и как вывод данного исследования будет освещение понятия этика с точки зрения религии буддизма.

Глава 1. Социальная сущность и историческое происхождение

морали и религии

1.1.Понятие термина «этика?»

Для того чтобы точность перевода аристотелевского понятия «этического» с греческого языка на латинский передалось без искажения, Цицерон сконструировал термин «moralis» (моральный). Он образовал его от слова «mos» (mores – мн. число) – латинского аналога греческого «этос», обозначавшего характер, темперамент, нрав, моду, обычай, традиции. Цицерон, в частности, говорил о моральной философии, понимая под ней ту же область знания, которую Аристотель по-своему именовал этикой. В IV веке н.э. в латинском языке возникает термин «moralitas» (мораль), являющийся прямым аналогом греческого термина «этика» .

Оба этих понятия, одно греческого, другое латинского происхождения, в наши дни входят в новоевропейские языки. Наряду с ними в ряде языков возникают свои собственные слова, которые обозначают по сути ту же самую действительность, которая обобщается в мировых терминах как «этика» и «мораль» .

В первоначальном значении понятий «этика», «мораль», «нравственность» – являются разными словами, но термин один. Со временем ситуация изменялась и в процессе развития культуры, в частности, по мере выявления своеобразия этики как области знания, за разными словами начинает закрепляться разный смысл: под этикой главным образом подразумевается соответствующая ветвь знания, наука, а под моралью (нравственностью) – изучаемый ею предмет.

Интерпретируя вопрос о том, что же такое мораль? Следует вывод, о том, что настоящий вопрос является не только исходным, основным в этике; на протяжении всей истории этой науки, длящийся около двух с половиной тысяч лет, он оставался основным фокусом ее исследовательских интересов.

Всевозможные школы и мыслители дают на него разнообразные ответы. Не существует единого, бесспорного, безусловного определения морали, что имеет прямое отношение к оригинальности данного феномена. Размышления о морали оказываются многообразными образами самой морали и это вовсе не случайно, так как мораль в своей сущности – больше, чем совокупность фактов, которая подлежит обобщению. Мораль – не просто то, что есть. Она скорее есть то, что должно быть .

Поэтому адекватное отношение этики к морали не ограничивается ее отражением и истолкованием. Этика также обязана предложить свою собственную модель морально-этических норм. Философов-моралистов в данном отношении можно уподобить архитекторам, профессиональное призвание которых состоит в том, чтобы проектировать новые здания .

1.2. Исторические аспекты буддизма как религии

Сами буддисты ведут отсчёт времени зарождения своей веры и религии от смерти Будды, но при всем этом среди них нет единого мнения о годах его жизни.

В соответствии традиции наиболее старой буддийской школы – тхеравады, Будда жил с 624 по 544 г. до н.э. Согласно этой дате в 1956 г. отмечалось 2500-летие буддизма. Научная версия, принимает так же и греческие свидетельства о дате венчания на царство прославленного индийского царя Ашоки, время жизни родоначальника буддизма – с 566 по 486 г. до н.э. В некоторых направлениях буддизма придерживаются более поздних дат: 488 –368 гг.до н.э. На сегодняшний день ученые-исследователи пересматривают даты правления Ашоки и как следствие даты жизни Будды .

Колыбелью буддизма является Индия (а если точнее, то долина реки Ганги – одна из наиболее экономически развитых частей страны). Самой высокопоставленной и имеющей влияние религией Древней Индии был брахманизм. Его культовая практика состояла в основном из жертвоприношений многочисленным богам и сложных ритуальных церемоний, сопутствовавших практически любому событию. Общество делилось на варны (сословия): брахманов (высшее сословие духовных наставников и жрецов), кшатриев (воинов), вайшьев (торговцев) и шудр (обслуживавших все остальные сословия) .

Буддизм со времени своего возникновения отвергал эффективность и результативность жертвоприношений и не принимал разделения на варны, подвергая рассмотрению общество как целое состоящее из двух категорий: высшей, куда входили брахманы, кшатрии и гахапати (домохозяева – люди, владевшие земельной и прочей собственностью), и низшей – она включала людей, обслуживавших господствующие слои.

На территории Индии в VI-III вв. до н.э. существовало множество небольших государств. В Северо-Восточной Индии, где проходила деятельность Будды, их было 16. По своему общественно-политическому устройству это были либо племенные республики, либо монархии. Они находились во враждебных отношениях между собой, захватывали территории друг друга, и уже к концу жизни Будды многие из них были поглощены набиравшими мощь государствами Магадха и Кошала.

В это же время появилось множество аскетов – людей, которые не имели собственности и жили подаянием сострадавших им людей. Согласно версии ученых именно среди таких аскетов-отшельников и происходил процесс зарождения новых религий как буддизм, джайнизм и другие учения, которые в своей сущности не признавали ритуалов брахманов, и видели смысл не в привязанности к вещам, месту, людям, а именно в сосредоточении целиком на внутренней жизни человека, согласно этому принципу, представителей этих новых учений называли шраманами («шрамана» означает «совершающий духовное усилие») .

Буддизм как религия впервые обратился к человеку не именно как к представителю какого-либо сословия, племени или определённого пола, а как к личности (в отличие от последователей брахманизма Будда считал, что женщины наравне с мужчинами способны достичь высшего духовного совершенства). Для буддизма в человеке важны были только индивидуальные заслуги. Так, словом «брахман» Будда называет любого великодушного, возвышенного и мудрого человека независимо от его происхождения.

По этому поводу говорится в одном из классических сочинений раннего буддизма – «Дхаммападе»: «Я не называю человека брахманом только за его рождение или за его мать. Я называю брахманом того, кто свободен от привязанности и лишён благ

Я называю брахманом того, кто отрешился от мира и сбросил ношу, кто даже в этом мире знает уничтожение своего страдания.

Я называю брахманом того, кто среди взволнованных остаётся невзволнованным, среди поднимающих палку – спокойным, среди привязанных к миру – свободным от привязанностей.

Я называю брахманом того, кто говорит правдивую речь, поучительную, без резкостей, никого не обижающую.

Я называю брахманом того, кто знает своё прежнее существование и видит небо и преисподнюю; кто, будучи мудрецом, исполненным совершенного знания, достиг уничтожения рождения; кто совершил всё, что возможно совершить» .

Глава 2. Религия буддизм и его этика

2.1. Бог Будда и его учение

В биографии Будды воспроизведена судьба реального человека в обрамлении мифов и легенд, со временем почти полностью оттеснивших историческую фигуру основателя буддизма.

В исторической и религиозной литературе в большинстве случаев встречается дата рождения будущего Будды как более 25 веков назад. В одном из маленьких государств на северо-востоке Индии у царя Шуддходаны и его супруги Майи после долгого ожидания родился сын Сиддхартха. Его родовое имя было Гаутама. Принц обладал благоприятными условиями к жизни и процветанию, не знал забот, по истечению времени, он завёл семью и, по надеждам его отца, мог бы сменить его на троне, но только в том случае если бы судьба не распорядилась иначе.

Принц, узнав о том, что на свете существуют болезни, старость и смерть, решил избавить и освободить людей от страданий, которые сопровождают человека по всей его жизни, отправился на поиски рецепта всеобщего счастья. Но этот путь оказался очень сложным, однако все поиски принца и его жизненные воззрения увенчались успехом воплощения. В местности Гая (в наши дни называется Бодх-Гая) он достиг Просветления, и ему открылся путь спасения человечества. Случилось это, когда Сиддхартхе было 35 лет.

Он странствовал со своими поучениями по всей стране, городам и селам, к тому времени у него появились ученики и последователи, собиравшиеся послушать наставления Учителя, которого и стали называть Буддой.

К 80 годам Будда скончался, но его ученики и после смерти Учителя продолжали проповедовать учение по всей Индии. Позже они стали создавать монашеские общины, где это учение сохранялось и развивалось. Так обстоят факты реальной биографии жизни Будды – человека, ставшего основателем новой, в будущем мировой, религии .

Что касается мифологического жизнеописания, то здесь ученые и исследователи уделяют особое внимание на гораздо большие сложности. В соответствии легендам, будущий Будда перерождался в общей сложности 550 раз (83 раза был святым, 58 – царём, 24 – монахом, 18 – обезьяной, 13 – торговцем, 12 – курицей, 8 – гусем, 6 – слоном; кроме того, рыбой, крысой, плотником, кузнецом, лягушкой, зайцем и т.п.). Согласно легенде, так было, пока боги не решили, что пришло ему время, родившись в облике человека, спасти мир, погрязший во мраке неведения. Рождение Будды в семье кшатрия было его последним рождением .

Именно поэтому его назвали Сиддхартха (тот, кто достиг цели). В момент рождения Будды цветы падали с неба, играла прекрасная музыка, а из неведомого источника исходило необыкновенное сияние.

Мальчик родился с тридцатью двумя признаками «великого мужа» (золотистая кожа, знак колеса на ступне, широкие пятки, светлый круг волос меж бровей, длинные пальцы рук, длинные мочки ушей ит.п.).

Странствующий аскет-астролог предсказал, что его ждёт великое будущее в одной из двух сфер: или он станет могущественным правителем (чакра-вартином), способным установить праведный порядок на земле, или же будет великим отшельником. Мать Майя не принимала участия в воспитании Сиддхартхи – она скончалась (а по некоторым легендам удалилась на небеса, чтобы не умереть от восхищения сыном) вскоре после его рождения. Мальчика вырастила тётя. Отец Шуддходана желал, чтобы сын пошёл по первому из предсказанных ему путей. Однако аскет Асита Девала предрёк второе.

Принц рос в обстановке роскоши и благополучия, его Отец делал всё возможное, чтобы страшное для него пророчество не сбылось, окружив своего сына дивными вещами, интересными и беспечными людьми, организовав атмосферу вечного торжества, чтобы тот никогда не узнал о горестях и скорбях реального мира. Сиддхартха вырос, в 16 лет женился, и у него родился сын Рахула. Но усилия отца оказались тщетными. С помощью своего слуги принцу удалось три раза тайно выбраться из дворца.

В первый его побег он повстречал больного человека и понял, что красота не вечна и в мире есть уродующие человека недуги. Во второй раз принц лицезрел старого и дряхлого старика, тем самым, поняв, что молодость не вечна. В последний, третий раз Сиддхартха наблюдал похоронную процессию, представившую ему недолговечность человеческой жизни.

Принц решил искать выход из злополучных спутников человеческой жизни, то есть болезни – старости и смерти. По некоторым литературным источникам, Сиддхартха на кануне принятия столь ответственного решения встретил ещё и отшельника, что и навело его на мысль о вероятности преодолеть мучения этого мира, ведя уединённый и созерцательный образ существования.

Когда принц решился на великое отречение, ему исполнилось 29 лет. Покинув дворец, старого отца, жену и маленького сына, Сиддхартха стал бродячим отшельником (шрамана). Не смотря на жизненные лишения, он достаточно быстро овладел самой сложной аскетической практикой – контролем дыхания, чувств, умением переносить голод, холод, жару, входить в транс (особое состояние, когда человек глубже проникает в свои ощущения и как бы сливается с высшим миром)…

Спустя шесть лет аскетической практики и как следствия очередной безрезультатного старания достигнуть высшего прозрения с помощью голодания, Сиддхартха убедился, что путь самоистязания не приведёт его к истине. И пришел к выводу что, следует искать ключ к загадке в своей душу и миросозерцании. Так Сиддхартха, восстановив силы, нашёл уединённое место на берегу реки, сел под дерево (которое с этого времени называется деревом Бодхи, т.е. «деревом Просветления») и предался созерцанию. Перед внутренним взором Сиддхартхи прошли его собственные прошлые жизни, прошлая, будущая и настоящая жизнь всех живых существ, а потом открылась высшая истина – Дхарма. С этого момента он и стал Буддой – Просветлённым, или Пробуждённым, – и принял решение учить Дхарме всех людей, взыскующих истины, независимо от их происхождения, сословной принадлежности, языка, пола, возраста, характера, темперамента и умственных способностей .

В своей первой проповеди Будда говорил о двух «крайностях» в поведении людей, которые мешают им встать на путь религиозного спасения .

«Есть, о братья, две крайности, которых должен избегать удалившийся от мира. Какие эти две крайности? Одна крайность предполагает жизнь, погружённую в желания, связанную с мирскими наслаждениями; это жизнь тёмная, низкая, заурядная, бесполезная. Другая крайность предполагает жизнь в самоистязании; это жизнь, исполненная страдания, бесполезная. Избегая этих двух крайностей, Татхагата (Так ушедший – эпитет Будды) во время Просветления постиг срединный путь – путь, способствующий постижению, пониманию, ведущий к умиротворению, к высшему знанию, к Просветлению, к нирване» .

Свой путь Будда называл «срединным», поскольку он лежал между обычной чувственной жизнью и аскетической практикой, минуя крайности того и другого. 45 лет Будда провёл, распространяя своё учение в Индии. По буддийским источникам, он завоевал приверженцев и последователей среди самых разных слоёв общества; в число последователей буддизма входило множество богатых и влиятельных людей, включая царя государства Магадха Бимбисару и его сына Аджаташатру.

Известен, факт того, что незадолго до своей смерти Будда сообщил своему преданному ученику Ананде о том, что мог бы продлить свою жизнь на целых сто лет, но он не открыл секрета, что остается секретом до сих пор, и по легенде Ананда позже горько сожалел, что не расспросил его учителя об этой тайне.

Согласно легенде, причиной смерти Будды послужила трапеза у бедного кузнеца Чунды. Трагедия этого ужина заключалась в том, что Будда, зная, что бедняк собирается угощать своих гостей несвежим мясом, попросил отдать всё мясо ему. Будда не желал, чтобы пострадали его спутники, съев опасный ужин. Перед самой смертью Будда сказал любимому ученику: «Ты, верно, думаешь, Ананда: «Смолкло слово Господина, нет у нас больше Учителя!» Нет, не так вам следует думать. Пусть Дхарма и Виная (дисциплина), которые я возгласил и которым наставил вас, будут вашим учителем, после того как не станет меня» («Сутра великой кончины»). Умер Будда в местечке Кушинагара, по обычаю его тело было кремировано, а прах был разделён между восемью последователями, шесть из которых были представителями разных общин. Прах Будды захоронили в восьми разных местах страны, и через некоторое время над этими святыми захоронениями были воздвигнуты мемориальные надгробия – ступы.

Согласно легенде, один из учеников из погребального костра зуб Будды, который стал главной реликвией буддистов. Спустя много лет уже в наши дни он находится в храме в городе Канди на острове Шри-Ланка.

Смерть, или, как полагают буддисты, освобождение – нирвана (или даже паринипвана, т.е. «великая нирвана»), Будды стала основой отсчёта времени существования буддизма как религии .

Вопросом о том, кто же всё-таки Будда для буддистов – Учитель, Бог или всего лишь рядовой представитель довольно многочисленной категории будд – достигших Просветления личностей, проживающих в разных мирах вселенной, интересует как ученых так и его последователей.

Возможно, что Будда – Учитель, ибо он не только открыл Путь, но ещё и учил, как надо идти по нему. Однако сложнее ответить на вопрос, Бог ли Будда, ибо буддисты отрицают само понятие божества.

Тем не менее, Будде присущи такие качества, как всемогущество, способность творить чудеса, перевоплощаться, оказывать влияние на ход событий и в реальном мире, и в других мирах. Возможно, что это именно те, самые качества, которыми наделены боги, во всяком случае, так считают люди, исповедующие разные религии.

Буддизм признаёт существование бесчисленное количества будд – в разных мирах и в разных интервалах временного пространства. Есть будды прошлого, настоящего и будущего. Есть группа в тысячу будд; есть будды, олицетворяющие различные виды деятельности и явления природы; Будда врачевания и будда неизмеримого света, будда несокрушимой истины и вселенский, космический будда. Но только для одного из них – того, кто стал Учителем человечества, – этот эпитет является первым и главным именем .

2.2. «Четыре благородных истины» в буддизме

Проповедь своего учения Будда приступил с «четырёх благородных истин»: о страдании и причине страдания, об устранении причины страдания по пути к прекращению страданий. Обращаясь к ученикам (бхикшу), он изрекал: «А вот, бхикшу, благая истина о том, что существует страдание .

Рождение — страдание, старость — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание; соединение с тем, что неприятно, — страдание; разъединение с тем, что приятно, — страдание; когда нет возможности достичь желаемого — это тоже страдание.

А вот, бхикшу, благая истина о том, что страдание имеет свою причину. Это жажда, ведущая к перерождениям, связанная с наслаждением и страстью, находящая удовольствие то в одном, то в другом. Жажда бывает трёх видов: жажда чувственных удовольствий, жажда перерождений, жажда существования.

А вот, бхикшу, благая истина о том, что страдание может быть уничтожено. Это уничтожение жажды и полное уничтожение страсти, отказ от них, отречение от них, освобождение от них, отвращение от них.

А вот, бхикшу, благая истина о том, что существует путь, ведущий к уничтожению страдания» .

Согласно первой истине, всё существование человека есть страдание, неудовлетворённость, разочарование. Даже безоблачные и счастливые моменты его жизни в конечном итоге приводят к страданию, поскольку они связаны с «разъединением с приятным».

Не смотря на то, что страдание универсально, оно не является изначальным и неизбежным состоянием человека, поскольку имеет свою причину — желание или жажду удовольствий, — которая лежит в основе привязанности людей к существованию в этом мире. Такова вторая благородная истина.

Пессимизм первых двух возвышенных истин преодолевается благодаря следующим двум. Третья истина гласит, что основание страдания, поскольку оно порождено самим человеком, подвластно его воле и может быть им же и устранено — чтобы положить конец страданиям и разочарованиям, надо прекратить испытывать желания.

О том, как достичь этого, говорит четвёртая истина, указывающая восьмеричный благородный путь: «Этот благой восьмеричный путь таков: правильные взгляды, правильные намерения, правильная речь, правильные действия, правильный образ жизни, правильные усилия, правильное осознание и правильное сосредоточение» .

Таким образом, восьмеричный путь включает три основных упражнения в нравственности, созерцании и мудрости: культуру поведения (правильные мысль, слово, действие), культуру медитации (правильные осознание и сосредоточение) и культуру мудрости (правильные взгляды).

Культура поведения — это пять (или десять) основных заповедей (панчашила); не убей, не бери чужого, не лги, не пьянствуй, не прелюбодействуй; а также добродетели щедрости, благонравия, смирения, очищения и т. п.

Культура медитации — это система упражнений, ведущих к достижению внутреннего умиротворения, отстранённости от мира и обузданию страстей.

Культура мудрости — знание четырёх благородных истин.

Из всех четырёх благородных истин именно восьмеричный благородный путь составляет главное своеобразие буддизма.

Будда непросто говорит о возможности освобождения, но и указывает путь, следуя которому каждый человек собственными силами, без помощи Будды, способен достичь свободы и сам стать Буддой. Всё это очень отличается от других известных религий — ни одно религиозное учение не признаёт, что человек может своими усилиями сделать себя богоподобным существом .

Встав на этот путь, можно прийти к высшей цели человека — выходу из круговорота перерождений (сансары), а значит, к прекращению страданий и достижению состояния освобождения — оно и есть нирвана .

Следование только моральным заповедям приносит лишь временное облегчение.

Четыре благородные истины во многом походят на принципы врачевания: болезни, диагноз, признание возможности выздоровления, рецепт лечения. Видимо по этому буддийские тексты порой сравнивают бога Будду с врачевателем, который занят не общими рассуждениями о проблеме, а практическим излечением людей от внутренних, поселившихся в душе страданий. К тому же Будда призывает постоянно работать своих последователей над собой во имя спасения, а не тратить время на разглагольствования о предметах и проблемах, которых они не знают согласно собственному личному опыту. Будда сравнивает любителя отвлечённых разговоров с глупцом, который своими действиями вместо того, чтобы позволить вытащить попавшую в него стрелу, начинает думать и рассуждать о том, кем же она была выпущена, из какого материала сделана и т. п.

Следующими важными положениями учения Будды являются три характеристики бытия (трилакшана): это страдание (духкха), изменчивость (анитья) и отсутствие неизменной души (анатман), а также большую роль здесь играет учение о взаимозависимом возникновении всех вещей (пратитъя самутпада).

Согласно учению, в мире нет ничего вечного – всякая жизнь, существование имеют начало и конец, следовательно, вывод в том, что не может быть неизменной души. Человек как единое целое состоит из пяти скандх: телесного (рупа), ощущений (ведана), распознавания (санджня), кармических импульсов (санскар) и сознания (виджняна). После смерти большая часть скандх разрушается .

Заключение

В мировом религиозном сообществе существует мнение, согласно которому этика Будды в ее проявлениях является принципиально безликой. Однако согласно одной из версий, оно, по меньшей мере, является односторонним.

Действительно, процесс восхождения к нирване, согласно Будде, означает погружение в абсолютно безличное, внутренне нерасчленённое состояние человеческой души, как результат, именно в этом заключается спасение человека.

Однако осуществление этого спасения исключительно в результате усилий самого человека, на основе его свободного индивидуального выбора ведения образа жизни. Всё это определяется некоторой мерой добродетельности намерений и поступков индивида, который обнаруживает, правду, во всей ее совокупности предшествующих рождений.

Постольку поскольку нравственная судьба человека полностью является подконтрольной ему самому и возможности к спасению как таковые не ограничены ничем, кроме его собственных грехов и ошибок, то именно поэтому признаку этику Будды, вполне можно квалифицировать как этику личности. Согласно учению Будды, человек, для того чтобы утвердиться в качестве нравственности личности, должен победить самого себя как обособленного эмпирического индивида в мировых реалиях. Но согласно этого смысла возможен упрек в том, что он предельно максимизирует значение этики в понятие личности .

Учение Будды обращено на прекращение людских раздоров через внутреннее самосовершенствование, и в его основе лежат именно нравственные цели. При этом нравственность характеризуется и интересует Будду в основе её практического действенного выражения, только как путь спасения. Согласно размышлениям её философско-доктринального обоснования он оставляет в стороне. Относительно одинаков и крайне слабо выражен в учении Будды религиозный элемент. Однако, ученики Будды были позже самоорганизованы в монашеские общины . Община (сангха) наряду с учителем и учением – одно из трёх прибежищ буддиста, но сама община цементировалась во времена Будды общностью духовно-нравственных стремлений и соответствующего образа жизни; составленный им устав общины основывается на прецедентах. Буддизм в его первоначальном содержании не был отгорожен от мира ни философским, ни религиозным панцирем.

Это предопределило и предначертало его поразительную пластичность, которая выражена в способности к изменениям и ассимиляции. Согласно разнообразным философским и историческим традициям буддизм стал большими темпами видоизменяться, с течением времени произошло разделение буддизма на ряд течений, из которых наиболее немаловажными стали северный буддизм (махаяна, что переводится как «большая колесница») и южный буддизм (хинаяна, «малая колесница»). В то же время происходило обожествление образа Будды, превращение буддизма в религиозное мировоззрение и практику, именно в таком виде он дошёл наших дней.

Буддизм сегодня обладает сотнями миллионов приверженцев и является очень видным и значимым элементом в религиозно-культурном многообразии современного мира.

Глава IX

Буддийская мораль

Заповедь «справедливости» буддистов выражается в пяти отрицательных определениях:

1) Не убивать ни одного живого существа.

2) Не покушаться на чужую собственность.

3) Не касаться чужой супруги.

4) Не говорить неправды.

5) Не пить горячительных напитков.

А для монахов вместо третьего из этих положений предписывается абсолютное целомудрие; кроме того, они обязываются к воздержанию от всех светских удобств и роскоши, от всяких деловых занятий и увеселений. Но здесь только последнее запрещение не христианское, а агарянское, и может быть, является запрещением восточного причащения вином, отождествляющегося с оргиями.

Уже и без меня старались буддизм сблизить с христианством и считали ядром благочестивой нравственности буддистов любовь и милосердие к всему сущему. Совершенно таким же образом, как блаженство Нирваны — блаженство в бесконечном созерцании божества в раю, — приближается к христианской идее. «Гнев побеждают миролюбием, зло побеждают добром, скупого дарами, а истиной побеждают лжеца». «Вражда не успокаивается на земле посредством вражды: она успокаивается посредством мира — таков вечный порядок». Так, христианская мысль, что страха нет в любви, что полная любовь прогоняет страх, выражается и в буддийской морали. Но тут же мы находим, как и у христиан, идею о благодеянии, как о самом выгодном помещении капитала. Речь обыкновенно идет о святом, которого спрашивают, за какое доброе дело в прошлом существовании он получил в награду небесное блаженство. На это он обыкновенно отвечает, что за дар, принесенный святому человеку или церкви.

Я приведу здесь несколько рассказов, которыми фантазия верующих украшала представление о прошлых существованиях Будды. В священном каноне есть следующий короткий рассказ.

«Я жил, — говорит Будда, — в лесу на горном хребте, как черный бык, которого создал Сакка (бог Индра). Я привлекал к себе силой благоволение львов и тигров. Окруженный львами, тиграми, пантерами, медведями и буйволами, антилопами, газелями и кабанами, жил я в лесу. Ни одно существо не боялось меня и я тоже не боялся ни одного существа. Сила благоволения была моей защитой — и так я пребывал на гороном хребте».

В предпоследнем из земных существований Будда жил как царский сын, не признанный народом и несправедливо изгнанный из своего царства. Он отдал просящим свои последние сокровища, даже лошадей и повозку, на которой он ехал и пошел дальше пешком во время жгучего зноя, сопровождаемый женой и детьми. «Когда дети увидели в лесу деревья, покрытые плодами, им хотелось плодов, и они плакали. И высокие, могучие деревья, видя плачущих детей, сами склонялись к ним». Наконец, они пришли к горе Ванка. Там они жили, как пустынники, в лесу, в хижине из ветвей и листьев.

«И жили мы там в пустыне, я и принцесса Мадди и двое детей, Джали и Канхаджина, прогоняя грусть друг друга. Я оставался в хижине ухаживать за детьми, а Мадди собирала лесные плоды и приносила на пищу. Когда я жил в лесу на горе, пришел нищий и попросил у меня моих детей. Я улыбнулся, взял обоих своих детей и отдал их браману. И когда я отдал детей браману Джуджаке, то задрожала земля, украшенная как венком лесом Меру. Потом случилось, что сошел с неба бог Сакка в виде брамана; и он попросил у меня мою Мадди, добродетельную и верную принцессу. И взял я Мадди за руки, зачерпнул в руки воды и с радостью отдал ему свою Мадди. И когда я отдал Мадди, то боги на небе возрадовались и опять задрожала земля, украшенная как венком, левом Меру. Я отдал детей и верную свою княгиню Мадди и не горевал об этом, лишь бы мне достигнуть достоинства Будды».

А другой из таких рассказов о прошлых существованиях Будды есть «История о мудром зайце».

«И был я в другой жизни зайчиком и жил в лесу на горе; ел я траву и корни, листья и плоды, и никому не делал зла. Обезьяна, шакал, молодая выдра и я — жили в одном месте и с утра до ночи всегда были вместе. Я поучал их обязанностям и учил их распознавать добро от зла: удерживайтесь от дурного и склоняйтесь к доброму. В праздник, во время полнолуния, я говорил им: сегодня праздник, давайте дары по достоинству и почтите праздник постом. И они отвечали мне: «пусть будет так» и по возможности приготовляли дары и соображали, кто достоин получить их. А я сел и искал в уме своем, какой дар могу дать я: «если я найду достойного, что я дам ему? У меня нет ни кунжутного семени, ни бобов, ни рису, ни масла. Сам я живу травою; нельзя же дать ему травы. Если придет ко мне достойный человек и будет просить у меня поесть, то я отдам ему сам себя; не должен уйти голодным». И угадал Сакка (царь богов) мысли мои и пришел к моей норе в виде брамана, чтобы испытать меня. Когда я увидел его, я радостно сказал ему: «это хорошо, что ты пришел искать у меня пищи. Сегодня я дам тебе благороднейший дар, какого никто никогда не делал тебе. Ты справедливый человек — тебе не приходится приносить кому-нибудь страдание. Иди, собери веток и разложи костер: я сам себя изжарю, и изжаренного ты можешь съесть меня».

И он сказал: «пусть будет так» и начал весело собирать ветки и сложил их в большую кучу. В средину костра положил он горячие угли и скоро костер запылал, потом отряхнул он пыль, покрывающую его могучие члены, и сел у костра. Когда костер разгорелся, я прыгнул вверх и бросился в пламя. Как свежая вода охлаждает мучения зноя, как на дает освежение и радость, так и пламя, в которое я бросился, освежало, точно холодная вода, все мои мучения. И так отдал я браману и кожу, и мех, и мясо, и связки, и кости, и сердце, и мускулы — все мое тело, со всеми его членами».

Вот этот документ, читатель, носит уж признаки историчности, не то, что индусская теософия, наполовину списанная с Шопенгауэра! Но и тут, читатель, навязывается курьезное сближение. В 1852 году Дарвин выпустил в свет свое гениальное творение «Происхождение видов посредством естественного отбора», которое в публике резюмировалось в форме: «человек произошел от обезьяны», а обезьяна от других низших животных. И вот интересно сопоставить, были ли «открыты» эти рассказы о прежнем существовании Будды в виде слона и в виде зайца до выхода книги Дарвина, или вслед за ее появлением? Ведь, в сущности говоря, все учение о переселении духа из тела в тело со стремлением улучшиться, — только своеобразное отражение дарвинизма в мистических настроенный умах.

Для простодушного буддиста (как и для христиан сатана ) соблазнитель Мара есть личное существо, — говорит Ольденберг (стр. 287), настолько же реальная, ограниченная пространством и временем личность, как и Будда, как и все люди и все боги. Но философское мышление естественно старалось оттеснить на задний план понятие о Маре или, по крайней мере, переменить его личную сущность во всеобщую. Мару (как и у христиан сатану) продолжали считать личностью, но пределы его существования расширились до того, что они охватили содержание всего пространства мира, подверженного страданию. Везде, где существует глаз и воспринимаемые им формы, везде, где существует ухо и воспринимаемые им звуки, везде, где существует мышлением мысль — там и Мара. Радха говорит Будде: «Господи, в чем состоит могущество Мары?» — «Везде, где существует телесность, Радха, там и Мара (смерть), там и убийца, там и тот, кто умирает. Потому смотри на телесность как на Мару».

Однако, в проповедях и легендах, в которых говорится о Маре-искусителе, не имеется того трагизма, каким христиане привыкли окружать врага всего доброго. Она рассказывает маленькие, по-детски выдуманные истории о нападении мары на Будду и на его последователей, рассказывает о том, как он появляется то брамином, то земледельцем, то царем слонов и в разных других видах, чтобы смутить их святость разными искушениями, а их веру и их познание ложью.

«Во время оно, — говорится в тексте, — пребывал Возвышенный в стране Козала в Гималаях, в хижине в лесу. И в уме его появилась мысль:

«Поистине можно управлять миром справедливо, чтобы не убивали и не приказывали убивать, чтобы не угнетали и не приказывали угнетать, чтобы не терпели страданий и не наносили страданий другим».

И познал злой Мара мысли Возвышенного, пошел к нему и сказал:

«Пусть Возвышенный управляет, как царь, пусть Совершенный управляет, как царь, справедливо, чтобы не убивали и не приказывали убивать, чтобы не угнетали и не приказывали угнетать, чтобы не терпели страданий и не наносили страданий другим».

Будда отвечал ему:

«Что ты думаешь обо мне, злой, зачем ты так говоришь со мной?»

Мара сказал:

«Возвышенный имеет четверную чудотворную силу — если бы Возвышенный захотел, он мог бы повелеть, чтобы Гималаи сделались золотыми и они сделались бы золотыми».

Какая польза мудрому иметь целые горы серебра или золота? Кто знает, что земное существование есть цепь, привязывающая к этому миру, тот старается освободиться от него.

И понял тогда злой Мара:

«Возвышенный узнал меня» — и огорченный и недовольный ушел он от него».

Таково постоянное окончание всех этих рассказов. Будда проникает намерение злого и этим разрушает его замыслы. Совершенно как Христос в Евангелиях, или святые в «Житиях».

Несомненно, что разнообразные и методические старания достигнуть состояния самоуглубленности играли особенно выдающуюся роль в жизни буддийских монахов. В произведениях монахов-поэтов часто высказывается любовь к лесному уединению, полному святого самоуглубления. «Как прекрасно жить одному в лесу, когда глаз мой не видит никого ни передо мной, ни сзади меня. Пойду я в пустыню, в лес, восхваляемый Буддой; хорошо там одинокому монаху, стремящемуся к совершенству. Один, уверенный в своей цели, вступлю я в прекрасный лес, приносящий радость благочестивому борцу, в это жилище могучих слонов. В богатом цветами лесу Сита, в прохладной горной пещере, вымою я тело свое, и буду странствовать там одинокий. Один, без товарищей, в обширном, прелестном лесу — когда достигну я цели? Когда освобожусь я от грехов?»

Подробные описания такого душевного состояния не оставляют никакого сомнения в том, что в этом состоянии, кроме аффектов, возможных и для здорового ума, дело не обходилось и без явлений патологических. В священных текстах часто упоминается о галлюцинациях слуха и зрения, о «небесных формах» и «небесных звуках»,

Обычный тип самоуглубления очень похож на средневековое столпничество христиан. Монах садится «с скрещенными ногами, с выпрямленным туловищем, окружая лицо свое бдительным мышлением». Нам говорят, что пред христианами в минуту экстаза открывались тайны творения мира; а буддисты в такие минуты созерцали прошлое своего я в бесчисленные периоды переселений душ, признавали существа, странствующие по мирам, видели, как они умирают и возрождаются, проникали мысли других.

Но верно ли это, если что-нибудь подобное и рассказывали о себе «столпники»?

Во многих сказаниях о Будде он является не сыном божиим, а только усыновленным человеком, как было и у некоторых христианских сект. И потому могли быть и другие усыновленные.

Из этого, конечно, не следует, что личность Будды не перешла наконец границ земной и человеческой реальности, что догматика не окружала его блестящим венцом величия, озарявшим всю вселенную.

Первичная фигура одного Будды должна была в восточной догматике превратиться в бесчисленное количество Будд, живших в прошлые века и имеющих появиться в будущем. Христианская вера, которая измеряла прошедшее существование этого мира тысячелетиями, а будущее его только годами, или днями, могла удовольствоваться признанием одного Спасителя, появление которого предсказывалось в прошлом, и второе пришествие которого обозначало конец мира. Но для индуса в период творчества им своей религии горизонты мировой жизни стали уже беспредельными. В бесконечной дали прежних веков и в бесконечной дали будущего — говорила им какая-то новая философия — вечно повторяется один и тот же процесс происхождения, уничтожения и появления.

При появлении и исчезновении всех мировых эпох, во всем мрачном по природе бытии непрерывно проявляется стремление к свету искупления и потому в известные определенные эпохи известный личности должны были достигать искупления; такие личности делались Буддами и совершали предопределенное от века поприще. Все они родились в восточной части Средней Индии, все происходили из родов браманов и кшатриев; все достигли искупительного познания под деревом. Жили они на земле неодинаковое время, смотря по той эпохе, в которую они появлялись, и возвещенное ими учение продержалось тоже различное время. «Пятьсот лет, Ананда, будет существовать истинное учение, — сказал Будда своему любимому ученику. — Потом вера исчезает до тех пор, пока не появится новый Будда и не приведет в движение колесо закона».

Буддисты полагают, — говорит за них Ольденберг (стр. 202), — что как и в неизменные по времени мировые периоды является целый ряд Будд, так и неизмеримые пространства вселенной имеют своих Будд. В мирах, отделенных от нас бесконечно большим пространством, идет такая же борьба ради искупления, как и на земном шаре. «Не может случиться, ученики, — говорит Будда, — чтобы в одной и той же мировой системе одновременно не раньше и не позже, появились два святые всемирные Будды». И вот Ольденбург заключает, что в этих словах мы имеем право видеть указание на то, что в других мировых системах, независимо от того, что происходит в нашем мире, одерживаются такие же победы света над мраком, какую одержал на земле под деревом при Урвеле Будда. Но в этой философии сказывается уже европейское учение о бесчисленности обитаемых миров!

Наступит ли когда конец их появлений? Будет ли когда-нибудь победа настолько полной, что все существа достигнут искупления?

В рассказе о смерти Будды приводится изречение, сказанное богом Брамой, когда святой взошел в нирвану:

«В мире все существа тело свое оставляют —

Так и Будда теперь, победоносный учитель миров

Совершенный, могучий, в Нирвану вошел».

Стало быть, — заключает Ольденберг (стр. 304), — все существа достигнут когда-нибудь Нирваны.

Останется ли навеки, даже и тогда, когда все одушевленные, способные к страданиям существа, исчезнут из царства бытия, поток происхождения и уничтожения миров? Или, после уничтожения всякого сознания, в котором отражается мир явлений, чувственный мир уничтожится? Будет ли только Нирвана, в глубине которой погрузятся все царства видимого мира, Единым и Сущим?

«Для буддизма, — отвечает за него Обльденберг, — эти вопросы излини. Возвышенный не открыл этого; ибо это не нужно для спасения, не нужно для благочестивой жизни, для отрешения от всего земного, для уничтожения желаний, для покоя, познания, просвещения, Нирваны».

Как это похоже на слова христианского вероучения: — это непостижимо для человеческого ума!…

По мнению буддистов законодательное право принадлежит только Будде. Все заповеди и воспрещения имеют силу только потому, что по твердому убеждению верующих, так повелел Будда. Община должна только применять и объяснять правила Будды, точно так же, как она обязана хранить открытое Буддой учение, но она и не призвана и не способна улучшать или развивать эти правила далее. Как и у христиан принимаемые разделялись на послушников и монахов. И так же, как в Евангелиях, кто говорит «я вспомнил мать» или «я вспомнил отца» или «жены забыть не могу», пусть лучше вернется в мир.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Сущность буддийской практики — доброе и любящее сердце. Мы должны воспринимать окружающих с теплом и нежностью и непрестанно культивировать любовь к ним. 10 заповедей буддизма — это 10 добродетелей, которые совершаются телом, речью и умом. 10 добродетелей — это несовершение 10 недобродетелей, которые перечислены ниже:
1. Убийство. Не убивай, но спасай чужую жизнь — первая заповедь буддизма.
2. Воровство. Не укради, но уважай собственность других и практикуй щедрости — вторая заповедь буддизма.
3. Половая распущенность. Не прелюбодействуй, но будь верен своему спутнику жизни — третья заповедь буддизма.
4. Ложь. Не лги в речах своих, будь честным и искренним — четвертая заповедь буддизма.
5. Клевета. Не клевещи, но вноси гармонию между людьми — пятая заповедь буддизма.
6. Грубая речь. Не говори грубо — шестая заповедь буддизма.
7. Пустая болтовня и сплетня. Не трать время на пустую болтовню иль сплетню — седьмая заповедь буддизма.
8. Алчность. Пресеки алчные мысли — восьмая заповедь буддизма.
9. Злонамеренность. Не намеревайся причинить кому-либо вред — девятая заповедь буддизма.
10. Ложные взгляды — верь в закон причины и следствия, не отрицай существование Будд, прошлых и будущих жизней.

Главной основой соблюдения нравственности является воздержание от десяти неблаговидных действий, три из которых касаются тела, четыре — речи и три — мыслей.
Три дурных действия в отношении тела таковы:
1) убийство — преднамеренное лишение жизни живого существа — человека ли, животного или даже насекомого;
2) воровство — присвоение чужой собственности без согласия владельца вне зависимости от ценности объекта кражи;
3) сексуальный проступок — совершение распутных действий.
Четыре словесных дурных действия таковы:
1) ложь — обман других словом или действием;
2) злословие — раздувание вражды, чтобы согласные не соглашались, а несогласные — разошлись во мнениях еще больше;
3) грубая речь — словесное оскорбление других людей;
4) пустословие — разговоры о глупостях, мотивированные вожделением и т. п.
Три мысленных дурных действия таковы:
1) алчность — желание обладать тем, что принадлежит другому;
2) злонамереннность — желание повредить другому, неважно, сильно или нет;
3) ложные воззрения — вера, что таких реальностей, как перевоплощение, закон причины и следствия или Три драгоценности, не существует.
Моральные принципы, положенные в основу нравственного образа жизни, регулируемого некоторыми наставлениями, получили название дисциплины личного освобождения, или пратимокши. Соблюдение нравственных принципов — т. е. охрана своих трех «дверей»: тела, речи и ума от неблаговидных действий — вооружает нас внимательностью и сознательностью. Эти две черты помогают нам избегать грубых негативных физических и словесных действий, т. е. поступков, которые разрушительны как для себя, так и для других. Таким образом, нравственность — это основа буддийского пути.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *