26 сентября 2009 года Митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь освятил часовню в честь Собора новомучеников и исповедников Российских в Ялте. По совершении чина освящения часовни-мемориала памяти новомучеников и исповедников Российских на Набережной Ялты Высокопреосвященнейший владыка Лазарь обратился к собравшимся на богослужение с приветственным словом, в котором сказал: Дорогие возлюбленные о Господе братия и сестры! Милостью Божией, освятили мы ныне святую часовню, которая посвящена светлой памяти новомучеников. Поистине, это мужественные воины Христовы, в тяжкие времена богоборчества жизнь свою положившие ради нашей святой Православной веры! Хочу особо подчеркнуть, что наша святая Крымская земля, как это не раз бывало в истории, оказалась в самом эпицентре трагических событий.В ослеплении духовном новые строители утопического «рая земного» разрушали храмы, закрывали монастыри. Целый сонм новомучеников и исповедников явлен был в нашей благословенной Тавриде в эту поистине страшную годину лихолетья. В этом дивном сонме имена священномучеников Порфирия (Гулевича), Сергия (Зверева), Никодима (Кроткова), Лаврентия (Князева) и многих-многих других. Пример их верности Церкви Православной, великой любви о Господе, мужества и самоотвержения имеет в жизни современного христианина поистине непреходящее значение. Глубоко отрадно и промыслительно, что освящение этой прекрасной часовни приходится на канун великого и спасительного праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Именно этот Крест был центром и высшим смыслом жизни новомучеников и исповедников Христовых, горячо почитаемых нами.

Строительство новой часовни курировал лидер городской организации Партии регионов секретарь Ялтинского городского совета Алексей Боярчук. ПР выделила 95% средств, затраченных на ее возведение. — Мы задались целью установить часовню в честь всех безвинно убиенных — как пострадавших в годы репрессий, так и погибших в Ялте в период гражданской и Великой Отечественной войн, — рассказал А. Боярчук журналистам. — Тут же будут установлены и мемориальные таблички, посвященные расстрелам, которые происходили здесь, а также кораблю «Армения», потопленному фашистами у ялтинского побережья, когда погибло около 7 тысяч человек».

Первая, деревянная часовня недалеко от этого места была возведена еще в 1881 году в память российского императора Александра II. Как писала газета «Ялтинский курьер» (№ 31 (64) от 16.08.2006), 1 марта 1881 года, покушение на жизнь императора Александра II всколыхнуло всю Россию. В связи с этим в городах собирались экстренные съезды с тем, чтобы на местах как-то откликнуться на это трагическое событие. В Ялте тоже собралась неотложная городская дума, на которой было решено в память его императорского величества императора Александра II Освободителя построить временную деревянную часовню. Для осуществления этой идеи создали комиссия. В нее вошли городской голова барон Андрей Львович Нил-Врангель фон Губеншталь, гласный думы надворный советник Николай Сергеевич Шамин, староста Иоанна-Златоустской церкви Иван Васильевич Дьяконов и архитектор Густав Фридрихович Шрейбер. Самым удобным местом для возведения часовни был признан берег моря, напротив начала Аутской улицы, где ныне расположен центральный гастроном (в прошлом магазин Стахеева). Архитектор Шрейбер представил проект часовни.

9 апреля 1881 года на месте, где начались работы, зажгли лампаду перед образом благоверного князя Александра Невского. Чин освящения закладного камня совершил Архиепископ Таврический и Симферопольский Гурий (Карпов). При думе был создан строительный комитет, куда вошли инженер А. М. Яворский, подрядчик по резным деревянным работам Ф.А. Бегун. В марте 1881 года был готов проект. Строение было выдержано в духе древнерусского северного рубленого зодчества с богато орнаментированными деревянными резными элементами, с шатровой крестовидной железной крышей. Вход в часовню был со стороны набережной, а с трех других сторон стены прорезаны зарешеченными окнами в виде креста. Венчалась часовенка куполом-луковицей на невысоком барабане. 23 июля 1881 года здание часовни было завершено. Одновременно церковно-строительный комитет заказал и приобрел ряд образов. Иконы выполнялись в специальных иконных мастерских России. Часть из них была преподнесена в дар. Лики святого благоверного князя Александра Невского, Христа Спасителя, Божией Матер и «Всех Скорбящих Радость», Святого Николая Чудотворца, Святого Пантелеймона Великомученика и Целителя украсили часовенку. Торжественное освящение ее Архиепископом Гурием состоялось 15 августа 1881 года. В первоначальном варианте часовня стояла на деревянных сваях, но затем из-за неоднократных разрушений морскими прибоями под нее был подведен каменный фундамент. Сооружение ограждал деревянный резной штакетник.

Судьба часовенки на Набережной сложилась драматично. После построенного собора Александра Невского ее значение и интерес к ней, где постоянно горели лампады перед образами, не угас. Она оставалась любимым местом посещения многих прихожан. Обслуживание ее совершалось от собора Александра Невского. Простояв на Набережной более полувека, в 1932 году она была закрыта, а затем разобрана «за ненадобностью».

17 июля 2006 года, когда православная церковь чествовала память святых Царственных мучеников на Набережной Ялты было освящено место для строительства новой часовни в честь Собора новомучеников и исповедников Российских.

НОВОМУЧЕНИКИ — свя­тые пра­во­слав­ной Церк­ви, при­няв­шие смерть за ве­ру во Хри­ста в от­но­си­тель­но не­дав­нее вре­мя (в от­ли­чие от му­че­ни­ков, по­стра­дав­ших в хо­де го­не­ний на хри­сти­ан в пер­вые ве­ка хри­сти­ан­ст­ва).

Тер­мин «новомученники» стал при­ме­нять­ся в от­но­ше­нии пра­во­слав­ных му­че­ни­ков, по­стра­дав­ших от ино­вер­цев по­сле арабского за­вое­ва­ния Свя­той зем­ли (напр., новомученником на­зы­ва­ет­ся Илия, каз­нён­ный в 779 году в Да­ма­ске), и по­лу­чил ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние в Ос­ман­ской им­пе­рии. Му­че­ни­че­ст­во хри­сти­ан в Ос­ман­ской им­пе­рии про­дол­жа­лось до XX века. Наи­бо­лее чти­мые из них — Ге­ор­гий Но­вый Со­фий­ский, или Кра­тов­ский (умер 1515 год), Зла­та (умер 1795 год), Ге­ор­гий Янин­ский (умер 1838 год). Ка­но­ни­за­ция новомученников про­дол­жа­ет­ся до­ны­не. Так, 26 июня 2011 года Эл­лад­ской пра­вослав­ной цер­ко­вью про­слав­лен 1241 году На­ус­ский новомученник, по­стра­дав­ший в 1822 году в г. Нау­са (ны­не Гре­ция).

Но­во­му­че­ни­ка­ми и ис­по­вед­ни­ка­ми Церкви Рус­ской на­зы­ва­ют пра­во­слав­ных хри­сти­ан, по­стра­дав­ших от атеи­стической вла­сти в СССР в пе­ри­од с 1917 года по начало 1950-х годов и при­чис­лен­ных к ли­ку свя­тых.

Мас­со­вые ре­прес­сии (см. Мас­со­вые ре­прес­сии 1920 — на­ча­ла 1950-х годов в СССР) про­тив ве­рую­щих раз­вер­ну­лись с на­ча­ла Гра­ж­дан­ской вой­ны 1917-1922 годов и, как пра­ви­ло, име­ли ха­рак­тер вне­су­деб­ных рас­прав, час­то с при­ме­не­ни­ем пы­ток, что­бы при­ну­дить хри­сти­ан от­речь­ся от ве­ры . В 1922-1924 годы был ор­га­ни­зо­ван ряд су­деб­ных про­цес­сов, имев­ших це­лью раз­ру­ше­ние ор­га­ни­за­ци­он­ных струк­тур Русской церк­ви. Зна­чительное чис­ло ве­рую­щих, в т. ч. ар­хие­ре­ев, бы­ло от­прав­ле­но в ссыл­ку, не­ко­то­рые при­го­во­ре­ны к смерт­ной каз­ни. В 1928-1931 годы в свя­зи с про­ве­де­ни­ем рас­кула­чи­ва­ния и на­силь­ст­вен­ной кол­лек­ти­ви­за­ции тя­жёлый удар на­не­сён го­су­дар­ст­вом по сель­ско­му при­ход­ско­му ду­хо­вен­ст­ву, ко­то­рое час­то при­чис­ля­лось к ка­те­го­рии ку­ла­ков. В это же вре­мя бы­ли за­кры­ты по­след­ние мо­на­сты­ри и боль­шин­ст­во городских хра­мов, мно­гие из свя­щен­но­слу­жи­те­лей под­верг­лись аре­стам.

Са­мой мас­штаб­ной в от­но­ше­нии жертв сре­ди ве­рую­щих ста­ла ре­прес­сив­ная кам­па­ния 1937-1938 годов (см. в статье «Боль­шой тер­рор»), дав­шая наи­боль­шее чис­ло новомученников. К началу 1940-х годов про­во­див­шая­ся в СССР по­ли­ти­ка по­строе­ния «без­ре­ли­ги­оз­но­го об­ще­ст­ва» при­ве­ла к ги­бе­ли поч­ти все­го со­ста­ва свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей РПЦ и боль­шо­го чис­ла ми­рян. Вла­сти ут­вер­жда­ли, что пре­сле­ду­ют ве­рую­щих не за са­му при­над­леж­ность к хри­сти­ан­ст­ву, а за государственные пре­сту­п­ле­ния (до­ка­за­тель­ст­ва пре­сту­п­ле­ний фаб­ри­ко­ва­лись ка­ра­тель­ны­ми ор­га­на­ми). Тем не ме­нее из­вест­но мно­го слу­ча­ев аре­стов свя­щен­ни­ков за бла­го­тво­рительную и мис­сио­нер­скую дея­тель­ность, за про­по­ве­ди в хра­мах, за при­вле­че­ние вни­ма­ния ве­рую­щих за­пре­щён­ным ко­ло­коль­ным зво­ном, за со­вер­ше­ние тай­ных бо­го­слу­же­ний и треб на до­му по при­чи­не за­кры­тия хра­мов . Под уг­ро­зой пы­ток и смер­ти хри­стиа­не при­ну­ж­да­лись к по­пи­ра­нию хри­сти­ан­ских за­по­ве­дей, лже­сви­де­тель­ст­ву про­тив се­бя или дру­гих, а так­же к со­труд­ни­че­ст­ву с ор­га­на­ми гос­безо­пас­но­сти.

Впер­вые при­няв­шие смерть от ком­му­ни­стического ре­жи­ма пра­во­слав­ные хри­стиа­не бы­ли на­зва­ны но­вы­ми му­че­ни­ка­ми в апреле 1918 года пат­ри­ар­хом Мо­с­ков­ским и всея Ру­си Ти­хо­ном (Бе­ла­ви­ным). Све­де­ния о му­че­ни­че­ст­ве со­би­ра­лись в Русской пра­во­слав­ной церк­ви за гра­ни­цей свящ. Ми­хаи­лом Поль­ским (1891-1960 годы); в 1940-1950-х годах им был опуб­ли­ко­ван труд «Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские». В со­от­вет­ст­вии с ре­ше­ни­ем По­ме­ст­но­го со­бо­ра РПЦ 1988 года в 1989 году бы­ла соз­да­на Си­но­даль­ная ко­мис­сия по ка­но­ни­за­ции свя­тых , в за­да­чу ко­то­рой во­шло и изу­че­ние под­ви­га новомученников. Фак­ти­че­ски эти ис­сле­до­ва­ния и по­сле­дую­щая ка­но­ни­за­ция новомученников и ис­по­вед­ни­ков ста­ли воз­мож­ны по­сле Ука­за Пре­зи­ден­та РФ от 23 июня 1992 года «О сня­тии ог­ра­ни­чи­тель­ных гри­фов с за­ко­но­да­тель­ных и иных ак­тов, слу­жа­щих ос­но­ва­ни­ем для мас­со­вых ре­прес­сий и по­ся­га­тельств на пра­ва че­ло­ве­ка».

Пер­вая ка­но­ни­за­ция в ли­ке но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков со­стоя­лась на Ар­хие­рей­ском со­бо­ре РПЦ 1992 года — бы­ли ка­но­ни­зи­ро­ва­ны сщмч. Вла­ди­мир (Бо­го­яв­лен­ский), митр. Ки­ев­ский и Га­лиц­кий; сщмч. Ве­ниа­мин (Ка­зан­ский), митр. Пет­ро­град­ский и Гдов­ский; пре­по­доб­но­му­че­ник Сер­гий (Ше­ин); му­че­ни­ки Юрий Но­виц­кий и Ио­анн Ков­ша­ров; пре­по­доб­но­му­че­ни­цы великая княгиня Ели­за­ве­та Фё­до­ров­на и ино­ки­ня Вар­ва­ра (Яков­ле­ва).

16 апреля 1999 года Си­нод при­нял ре­ше­ние о со­бор­ном про­слав­ле­нии но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков с вклю­че­ни­ем по­сле пред­ва­рительного изу­че­ния ма­те­риа­лов в со­став Со­бо­ра как по­име­но­ван­ных, так и бе­зы­мян­ных новомученников и ис­повед­ни­ков. Юби­лей­ный Ар­хие­рей­ский со­бор 2000 года по­ста­но­вил про­сла­вить для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния в ли­ке но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков бо­лее 1200 по­движ­ни­ков ве­ры, вклю­чая тех, кто ра­нее был ка­но­ни­зи­ро­ван для ме­ст­но­го по­чи­та­ния.

К 2011 году про­слав­лен­ных по­имён­но но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков рос­сий­ских на­счи­ты­ва­лось 1770. Про­цесс рас­смот­ре­ния дел ре­прес­си­ро­ван­ных пра­во­слав­ных на пред­мет их ка­но­ни­зации про­дол­жа­ет­ся. Мес­та, свя­зан­ные с под­ви­гом новомученников, и мес­та их осо­бо­го по­чита­ния — Со­ло­вец­кий мо­на­стырь (см. так­же Со­ло­вец­кий ла­герь осо­бо­го на­зна­че­ния), Бу­тов­ский по­ли­гон под Мо­ск­вой и др.

В Рим­ско-ка­то­ли­че­ской церк­ви так­же су­ще­ст­ву­ют му­че­ни­ки Но­во­го и Но­вей­ше­го вре­ме­ни, напродные ка­то­ли­ки-ки­тай­цы, по­стра­дав­шие в Ки­тае в XVII-XX веках, му­че­ни­ки вой­ны «кри­сте­рос» 1926-1929 годов в Мек­си­ке, Гражданской вой­ны в Ис­па­нии 1936-1939 годов, польские му­че­ни­ки Второй ми­ро­вой вой­ны, украинские му­че­ни­ки (в основном униа­ты из Западной Ук­раи­ны и За­кар­па­тья), му­че­ни­ки из чис­ла жертв на­циз­ма и различных дик­та­тор­ских ре­жи­мов XX века. Од­на­ко эти му­че­ни­ки не объ­е­ди­не­ны в осо­бый чин свя­то­сти, по­это­му по­ня­тия новомученников в ли­тур­гическом ка­лен­да­ре Рим­ско-ка­то­лической церк­ви нет, т. е. па­мять по­стра­дав­ших за ве­ру в Но­вое и Но­вей­шее вре­мя ни­как осо­бо не вы­де­ля­ет­ся.

Литература:

Поль­ский М., про­то­прес­ви­тер. Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские. Jordanville, 1949-1957. Т. 1-2;

Да­ма­скин (Ор­лов­ский), игу­мен. Му­че­ни­ки, ис­по­вед­ни­ки и под­виж­ни­ки бла­го­чес­тия ХХ сто­ле­тия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Тверь, 1992-2002. Кн. 1-7;

Священномученики Иоанн, Александр, Михаил, Андрей, Григорий, Иоанн, Григорий, Михаил пресвитеры Кубанские (1918; 1921)

28 сентября Святая Церковь вспоминает новых мучеников — кубанских священников, пострадавших за Христа в годы гонений на Церковь. К сожалению, после прославления почитание Новомучеников Кубанских по-прежнему не стало распространенным, поэтому одна из задач комиссии — рассказать всем верующим Екатеринодарской епархии и Кубанской митрополии о подвиге и жизни наших местных святых, заступников и ходатаев за край Кубанский.

В августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском Соборе был прославлен священник станицы Незамаевской Иоанн Пригоровский, пострадавший в 1918 году.

Через несколько лет на заседании Священного Синода 26 декабря 2003 года в числе прочего был заслушан доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия о материалах к прославлению новомучеников и исповедников Российских. Святейший Патриарх и Священный Синод постановили включить в Собор новомучеников и исповедников имена пяти священнослужителей от Екатеринодарской епархии (священномучеников Михаила Лекторского, Иоанна Яковлева, Андрея Ковалева, Григория Троицкого, Григория Конокотина).

4 мая 2017 года решением Священного Синода в Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской были включены имена священномучеников Александра Флегинского и Михаила Лисицына, погибших от рук большевиков в 1918 году.

4 апреля 2019 года Священный Синод постановил включить в состав Собора новомучеников и исповедников имя священномученика Григория Никольского, пострадавшего в годы Гражданской войны.

Храм Новомучеников Кубанских г. Кореновск. Фото А.В. Селиверстова

В память новомучеников Кубанских был построены храм в городе Кореновске современной Тихорецкой епархии и часовня на территории Никольского кафедрального собора города Армавира Армавирской епархии. Священномученику Александру Флегинскому посвящен храм в поселке Афипском Северского района (Екатеринодарская епархия). Также кубанским новомученикам посвящена часовня на старом кладбище города Сочи.

На территории Краснодарского края Собору Новомучеников и исповедников Церкви Русской посвящены храмы в станице Северской Северского района, селе Верхневеселом города Сочи и станице Ленинградской; ведется строительство храма в городе Краснодаре.

Жития прославленных священномучеников можно прочитать, пройдя по ссылкам:

протоиерей Иоанн Яковлев

иерей Михаил Лекторский

иерей Андрей Ковалев

иерей Григорий Троицкий

иерей Григорий Конокотин

иерей Иоанн Пригоровский

иерей Александр Флегинский

иерей Михаил Лисицын

иерей Григорий Никольский

Если Вы обладаете исторической информацией, касающейся духовенства или деятельности приходских общин, храмов в годы гонений на Церковь — обязательно поделитесь и сообщите об этом в канцелярию Комиссии по адресу kanonkuban@mail.ru или по тел.: 8(861) 262-20-81.

Духовное и богословское наследие приснопамятного митрополита Антония очень разнообразно. Мы черпаем из него наставления о молитве, о предстоянии перед Богом, о построении взаимоотношений с близкими, о труде перенесения болезней и о подготовке к смерти. Темой же настоящего сообщения является видение приснопамятного Владыки святости подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской.

К подвигу новомучеников владыка Антоний неоднократно обращался в своих проповедях и выступлениях, и, несомненно, для него самого осознание этого подвига и молитвенное предстательство новомучеников имели важное значение.

Мученики — древнейший сонм святых, прославляемых Церковью. В греческом и латинском языках мученики обозначаются соответственно словами «µάρτυς» (мартис) и «martyr» (мартир), которые при дословном переводе на русский язык соответствуют слову «свидетель». Древнецерковная традиция видит в подвиге мученичества в первую очередь подвиг свидетельства о Христе «даже до смерти» (Фил 2:6­8). Подтверждение этому мы можем найти в многочисленных богослужебных текстах, посвященных мученикам, в том числе и в службе новомученикам и исповедникам Церкви Русской. При этом в разных текстах, как в богослужебных, так и богословских, смысл этого свидетельства обозначается по-разному. Это может быть и прямое свидетельство о Христе Иисусе, Свете Истинном, как в светильне службы Новомучеников, так и свидетельство мучеников о их верности Христу, как это звучит в молитве Новомученикам.

Следуя церковной, святоотеческой традиции, митрополит Антоний также видел в подвиге мучеников в первую очередь подвиг свидетельства, но он обратил внимание на особый аспект, особую грань этого свидетельства.

Видение подвига мученичества и вообще святости Владыка основывает на словах Ап. Павла из Первого послания к Коринфянам: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13.1–3).

По словам Владыки, «главное в мученике — не кровь, а неизменная, не изменяющая любовь. Дело не в тиграх и львах. Многие люди погибали, растерзанные хищными зверьми, но только те, чья смерть была проявлением милосердной любви, то есть любви к Богу и любви к людям, погибли мучениками в основном смысле этого слова, µάρτυς, то есть свидетелями».

В проповеди в день памяти Новомучеников Российских в 1995 году Владыка сказал:

«Слава церковная — ее мученики, потому что мученики веры это люди, которые оказались настолько укоренены в любви к Богу и в любви к ближнему, что они были готовы быть свидетелями перед всем миром о Божественной любви. И не только любовь к Богу они проявили; это было личной их любовью. Но и любовь к миру они проявили тоже, потому что они отдали свою жизнь для того, чтобы иметь возможность всем людям, всем, кто только мог услышать их глас, всем, кто мог услышать об их подвиге, засвидетельствовать о том, что Бог есть Бог любви, и что у Него есть на земле свидетели, настолько убежденные в Его правде и в любви Его, что они готовы отдать и всю жизнь свою во свидетельство тому».

О святости вообще, Владыка говорит: «Определение святости через чудеса и тому подобные явления — недостаточно». «Святость — любовь Божия, действующая свободно и сознательно». «Евангелие пробуждает любовь, и одна только любовь и определяет святость».

Прославляя подвиг новомучеников Церкви Русской, митрополит Антоний говорил: «Мученики, исповедники Российские являются славой русской земли перед лицом Божиим, свидетелями того, что в самые страшные, темные годины нашей истории, издревле и до сих пор, были сонмы людей, мужчины, женщины, дети, которые так Ему поверили, так отдали себя в Его руку на служение, что они до смерти остались Ему верными.<…> Подумайте, что это значит: Бог так возлюбил мир, что Он Своего Сына Единородного отдал на смерть для того, чтобы мы поверили в Его любовь, поверили в Его учение, последовали за Ним, и стали достойными себя самих и той любви, которую Бог нам подарил. <…> и наша Русская земля ответила на эту любовь Божию, отдав себя. Тысячи и тысячи людей жили достойно этой любви; и тысячи и тысячи людей умерли достойно этой любви».

В подтверждение сказанному Владыка проводит конкретные примеры проявления любви в подвиге мученичества за Христа, явленные в России в минувшем ХХ столетии.

Один из любимых Владыкой примеров — это рассказ о молодом священнике, которого в ранние годы русской смуты арестовали за проповедь Евангелия. Он провел в тюрьме несколько месяцев, подвергался допросам, пыткам, пережил страх, оставленность, одиночество. Его выпустили. Родственники, друзья его окружили: «Что осталось от тебя?» — спрашивали они человека, который попал в тюрьму молодым, крепким, пламенным, а вышел оттуда изможденным, поседевшим, как будто сломленным. И он ответил: «Страдание поглотило все. Осталось одно: любовь». И он без колебания снова принялся за проповедь среди тех, кто его предал и выдал, и умер в концентрационном лагере.

Другой любимый Владыкой пример о рабе Божией Наталии, которая ценой своей жизни спасла жену белого офицера с двумя детьми от расстрела. Это произошло в девятнадцатом году, когда один из городов средней России, переходивший раз за разом из одних рук в другие, оказался в руках новой власти; в этом городке находилась женщина, жена русского офицера со своими двумя детьми. Она спряталась на окраине города в опустелом домике и решила переждать до момента, когда сможет бежать. Однажды вечером кто­то постучался к ней в дверь. Она трепетно ее открыла и оказалась перед лицом молодой женщины, ее же лет, которая ей сказала: вы ведь такая­то, не правда ли? Вам надо немедленно бежать, потому что вас предали, и сегодня ночью придут вас брать. Мать посмотрела на нее, показала своих детей: куда мне бежать — они же далеко не пойдут, и нас сразу узнают! И тогда эта женщина, которая была просто соседкой, улыбнулась и сказала: «Нет! Вас искать не станут, потому что я останусь на вашем месте». «Но вас расстреляют!» — сказала мать. И молодая женщина снова улыбнулась: «Да! Но у меня нет детей». И мать ушла, а молодая женщина осталась. Глубокой ночью пришли, застали эту молодую женщину (звали ее Натальей) и расстреляли. Мать с детьми спаслась, и Владыка был лично знаком с ней и ее детьми.

Мы знаем, что можно привести и другие подобные примеры. Например, мученическую кончину убиенного в Бутове Сергея Михайловича Ильина, пострадавшего по обвинению в совершении тайных богослужений, которые совершал его брат, известный в Москве священник отец Александр Ильин. Сергей Михайлович не указал на следствии, что предъявленные по документам следствия обвинения относятся не к нему, мирянину, С.М. Ильину, а к его брату, священнику А.М. Ильину, и принял смерть за брата.

Опыт общения с представителями поколения наших отцов и дедов, прошедших через горнило гонений за веру, тюрьмы и лагеря, свидетельствует нам, что эти люди были удивительно любвеобильны, светлы и радостны, и, общаясь с ними, мы находились в атмосфере любви и света.

Говоря о подвиге новомучеников, Владыка особо обращал внимание на значение этого подвига для нас: «Мученики являют нам новую высоту любви Божией в человеческих сердцах, новую победу Божию. Бог снова являет Себя, и мученичество одного перерастает в спасение другого».

В другом месте он говорил: «…из них многие отдавали свою жизнь за Христа, за веру, были замучены и в застенках, и в тюрьмах, и в лагерях за то, что они верили во Христа, и предпочитали умереть скорее, чем отказаться от Него, от своего Бога, от своего Спасителя, от Того, Кто так их возлюбил, что Он Сам Свою жизнь отдал, чтобы мы не сомневались в Божественной любви и чтобы нам открылись врата вечной жизни».

«Мы должны быть благоговейно благодарны за их подвиг, за величие их души, за дерзновение их жизни; но каким вызовом является их жизнь для нас. Мы живем жизнью серой, часто без подвига внутреннего, и, конечно, без внешнего подвига. <…> Так ли мы отвечаем на любовь Божию? <…> И их память мы должны совершать не только тем, чтобы ликовать о них, чтобы дивиться на них, а тем, чтобы, взглянув в их жизнь, стать подобными им, отдать свое сердце, отдать свою жизнь для служения Тому Богу, Который нас научил такой любви».

Владыка Антоний был современником новомучеников, человеком, перенесшим тяготы эмигрантской жизни, горячо любившим Россию и, несмотря на все искушения, верным сыном Русской Православной Церкви. Он чаял прославления в лике святых новомучеников и исповедников Российских, и канонизацию Собора новых мучеников русских он принял с радостью.

К сожалению, приходится признать, что, несмотря на прославление этого великого сонма новых русских святых, при ответе на вопрос, поставленный Владыкой: «Так ли мы отвечаем на любовь Божию, явленную через подвиг новомучеников?» — мы потупляем взоры.

Но, слава Богу, в Церкви происходит осознание этого подвига. В честь новомучеников освящаются храмы, крестятся новопросвященные. Новым святым пишутся иконы, им совершаются богослужения, в их память проходят крестные ходы, организуются конференции. Ведется многолетняя полемика о критериях, необходимых для прославления в лике святых того или иного члена Церкви, пострадавшего в страшные годы гонений. И видение подвига новомучеников как свидетельства о любви, о чем учил приснопамятный митрополит Антоний, является важным вкладом в соборном осознании значения и величия подвига, совершенного великим сонмом новых мучеников Церкви Русской.

Ответы на вопросы

Вопрос из зала: Скажите пожалуйста, может ли человек стать мучеником или святым вне Церкви?

Протоиерей Кирилл Каледа: Если понимать слово «мученик» в том смысле, как понимала Церковь и как это понимал владыка Антоний, как свидетельство о Боге, то вне Церкви стать святым и называться мучеником нельзя. Это будет просто страдалец.

А. И. Шмаина­-Великанова: Мне кажется, Владыка в том фрагменте, который мы сейчас услышали, присоединяет к тем, кого он называет героями веры, несколько категорий людей. Он говорит: мы не знаем, были ли они верующими в том смысле, в котором мы можем говорить о митрополите Вениамине, митрополите Владимире, но они (дальше он называет три категории) по любви к родине, по любви к родным и по любви к правде отдали свою жизнь. Мне кажется, что в эти три категории укладывается очень многое. Родина — хорошая вещь, но человек точно так же может любить какую-нибудь другую большую вещь, например, академию наук, и отдать жизнь, как академик Платонов, за то, чтобы ее не разгоняли. Или, допустим, он любил правду, скажем, как другой академик, Вавилов, который произнес такую фразу: наследуемые и неизменяемые признаки существуют, это истина, за эту истину я готов отдать жизнь, — и отдал. Мне кажется, это представляет для нас по меньшей мере проблему, не говоря уже о приведенном вами примере с Сергеем Михайловичем Ильиным. Он умер формально не за веру. Он умер за родного брата, но он отдал жизнь за Христа, которым был этот брат в тот момент. Он отдал жизнь за человека во Христе. Мы знаем эти явления, и мне кажется, что мы должны это продумать, и Владыка именно к этому нас призывает, именно об этом хотелось бы вас спросить. Мы не знаем, каковы были религиозные убеждения доктора Боткина. Он не потому пошел добровольно на смерть с царской семьей, что его кто-то спрашивал о религиозных убеждениях. Он просто мальчика, больного гемофилией, не мог оставить. Что касается самого мальчика, больного гемофилией, да будь он трижды атеист, он лежал бы в той же яме, поскольку товарищ Ленин сказал: всю великую ектенью, до последнего. Мне кажется, что в этом фрагменте Владыки и в вашем докладе мы подходим очень близко к вопросу, который, в моем субъективном мнении, для русской истории, для русской Церкви просто центральный. Но если мы ограничимся тем, чем ограничивается комиссия по канонизации, или если мы будем позволять себе такие выходки, как деканонизация людей на основании следственных дел, написанных целиком и полностью отцом лжи и поэтому не содержащих подлинных фактов, то мы этот дар, о котором говорит Владыка, отвергаем. Я приведу пример, который, как мне кажется, показывает всю безвыходность и одновременно необходимость какого-то литургического творчества, безвыходность нынешней ситуации, требующей ее пересмотра для будущего.

Вы рассказали о Сергее Михайловиче Ильине, и у меня есть параллельная история. Жила на свете женщина по имени Ольга Марковна Конкелевич, которая, как вы можете догадаться по имени и фамилии, чистая еврейка. Она была философ, математик, подруга Рильке, эмансипированная, выдающаяся женщина, и крайне левых взглядов, левее коммунистов, анархистка, и дружила с Троцким. И сидела, разумеется, большую часть жизни в лагере, и была приговорена к расстрелу. Я с ней была знакома в раннем детстве, поэтому говорю не понаслышке. И была у нее родственница, абсолютно ничем не примечательная скромная старая дева, которая, приехав в промежутке между бесконечными отсидками в Ленинград, прожила у нее три недели. Немедленно эту Леночку, учительницу музыки, арестовали и дали ей детский срок, два года. А в лагере во время гаранинских расстрелов всех с большими сроками анархистов, троцкистов убивали, расстреливали, даже жгли, когда не было патронов. Пришли за Ольгой Марковной, а она в это время находилась в лагерной больнице на сохранении, она была беременна. И тогда встала эта Леночка, отчества которой я, к сожалению, не знаю, и сказала: это я Ольга Конкелевич. И ее расстреляли. А Ольга Марковна потом всю жизнь жила по ее документам, и это составляло для нее дополнительное страдание. Она вернулась в Петербург в комнату Леночки, и к ней пришли ученики Леночки, чтобы она давала им уроки фортепьяно. Это вопрос для меня, вопрос не риторический, я не держу за пазухой какой-то ответ, но я хочу сказать: мне кажется, что эта женщина святая. Она новомученица в той же мере, в какой Сергей Михайлович Ильин. Она сделала абсолютно то же самое для двух некрещеных евреек. Каковы бы не были убеждения безвестной Леночки, она умерла за Христа.

Протоиерей Кирилл Каледа: Вы знаете, я всё-таки в данном случае не могу совсем с вами согласиться. Вопрос, который поднимает владыка Антоний, действительно висит в воздухе, это вопрос о том, что в период лихолетия, скажем так, пострадало очень много людей самых разных убеждений, и мы знаем, что люди с самыми разными убеждениями иногда вели себя очень достойно, если говорить о человеческой порядочности и т.д., хотя мы знаем много случаев, когда были и предательства, были и оговоры, и т.д. И, к сожалению, иногда подобные случаи происходили и с людьми, которые называли себя верующими и иногда были носителями священного сана. Но всё-таки если мы говорим о святом православном, то это человек  — носитель православной веры, поэтому говорить о святости в терминологии православной Церкви, православного богословия и вообще христианского богословия, прилагать этот термин к людям некрещеным, по всей видимости, неправильно изначально. Мы можем, так сказать, воздавать должное подвигу этих людей. То, что совершила Елена, это действительно подвиг, но она пострадала не за Христа, она пострадала из-за того, что была носителем глубокой человеческой нравственности. Если говорить о Сергее Михайловиче, то он был глубоко верующим человеком, и это его поведение было именно следствием того, что он было человеком православным.

Вы говорите о комиссии по канонизации. Да, действительно, много вопросов возникает в связи с теми критериями, которые комиссия по канонизации Русской Православной Церкви разработала и, скажем так, утвердила в своей работе. Я думаю, сейчас не место обсуждать конкретные моменты, но вопросы есть. К сожалению, мы забываем о том, что помимо святых Церковь всегда чтила подвижников благочестия. В конце XIX — начале XX века в России издавалась замечательная серия «Подвижники благочестия», в которой публиковались материалы о тех праведниках, которые подвизались на земле русской, но вопрос о канонизации их не ставился. Понимали, что это люди праведные, и несомненно они достигли Царствия Небесного, но о канонизации вопрос не ставился. И вот то же самое, наверное, должно быть у нас. Мы должны прославлять в лике святых Церкви тех, кто был действительно носителем православной веры.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *