Как Пастернак отказался от Нобелевской премии

31 октября 1958 года, ровно шестьдесят лет назад, известный писатель и поэт Борис Леонидович Пастернак написал свое знаменитое письмо Никите Сергеевичу Хрущеву – первому секретарю ЦК КПСС. В письме Пастернак извещал Хрущева о том, что он отказывается от получения Нобелевской премии по литературе.
Пастернак был одним из немногих советских писателей и поэтов, кого выдвигали на Нобелевскую премию по литературе. В период с 1946 по 1950 гг. и в 1957 г. его кандидатуру предлагали на Нобелевскую премию. В 1958 году Альбер Камю – всемирно известный писатель и философ и сам лауреат Нобелевской премии по литературе – опять предложил кандидатуру Бориса Пастернака. В этот раз звезды сошлись и 23 октября 1958 года Борис Леонидович стал вторым русским писателем, удостоенным Нобелевской премии по литературе. До него такой чести удостоился лишь Иван Бунин.


Произведением, с которым ассоциируется присуждение Пастернаку Нобелевской премии, является его знаменитый роман «Доктор Живаго». Писатель создавал его десять лет – с 1945 по 1955 годы. До сих пор многие критики считают именно это произведение главным в творческой биографии Бориса Пастернака. Однако официально Нобелевский комитет премировал Пастернака за выдающийся вклад в развитие лирической поэзии.
Решение о присуждении Пастернаку Нобелевской премии, по сути, было политическим и провокационным, ставящим самого писателя в очень сложное положение. Даже если члены Нобелевского комитета и не хотели подставлять Пастернака, получилось именно так. Советское руководство оценило присуждение премии очень враждебно и использовало все свои ресурсы для того, чтобы обрушиться на Бориса Пастернака и его творчество со шквальной критикой.
Практически сразу после того, как стало известно о присуждении Пастернаку премии, 23 октября 1958 года было принято специальное постановление Президиума ЦК КПСС «О клеветническом романе Б. Пастернака». Инициатором постановления был Михаил Суслов – «серый кардинал» КПСС и человек, контролировавший всю идеологическую сферу советского общества. Суть постановления сводилась к обвинениям Нобелевского комитета в дальнейшем усугублении Холодной войны.
Реакция советской печати, Союза писателей СССР, профсоюзных организаций на выход постановления была вполне ожидаемой. Московская организация Союза писателей СССР потребовала выслать Бориса Пастернака из Советского Союза и лишить его гражданства СССР. В «Литературной газете» 25 октября вышла целая разгромная статья, обвинявшая Пастернака в том, что он сыграл роль наживки в антисоветской пропаганде Запада. Со шквалом критики в адрес писателя обрушились и многочисленные областные и профсоюзные издания. Ополчились против Пастернака и многие коллеги по цеху, в первую очередь те из них, кто находился в очень хороших отношениях с советской властью.
Сергей Михалков, «детский поэт номер один» и автор гимна СССР, опубликовал вот такую подпись к карикатуре «Нобелевское блюдо» художника М.А. Абрамова:
Антисоветскую заморскую отраву
Варил на кухне наш открытый враг.
По новому рецепту как приправу
Был поварам предложен пастернак.
Весь наш народ плюет на это блюдо:
Уже по запаху мы знаем что откуда!
25 октября 1958 года, через два дня после решения Нобелевского комитета, партийная группа Правления Союза писателей СССР собралась для того, чтобы обсудить Пастернака. На этом собрании Сергей Михалков, Вера Инбер и Николай Грибачев выступили за лишение Бориса Пастернака советского гражданства и его немедленную высылку из страны. Тогда же в «Литературной газете» появилось письмо Пастернаку, составленное еще в сентябре 1956 года и отказывающее писателю в публикации его романа «Доктор Живаго». В письме содержалась резкая критика как произведения, так и самого Бориса Пастернака.
Еще через день, 27 октября 1958 года, президиум правления Союза писателей СССР, бюро организационного комитета Союза писателей РСФСР и президиум правления Московского отделения Союза писателей РСФСР исключили Пастернака Бориса Леонидовича из Союза писателей СССР. Стоит отметить, что на это собрание по разным причинам не явились такие «титаны» советской литературы как Михаил Шолохов, Самуил Маршак, Илья Эренбург, Александр Твардовский, Борис Лавренев, Вениамин Каверин и Леонид Леонов. Тем не менее, с осуждением Пастернака выступила большая часть писателей в краях, областях и республиках СССР.
Интересно, что за Пастернака попытались заступиться известные и пользовавшиеся большим уважением во всем мире люди – Альбер Камю и даже Джавахарлал Неру, находившийся в неплохих отношениях с Никитой Хрущевым. Но и заступничество Неру уже не могло спасти Пастернака от гнева партийного руководства. Сейчас часто приходится слышать точку зрения, что Пастернак стал жертвой внутренних противоречий в руководстве ЦК КПСС и советского государства.

У Никиты Хрущева в партийной верхушке было много недоброжелателей, особенно из числа противников десталинизации и либерализации советской системы. Они рассчитывали, что после присуждения Нобелевской премии Пастернаку Хрущев будет просто вынужден «закрутить гайки» в стране.
С другой стороны, Пастернака в качестве инструмента противостояния Советскому Союзу использовал и Запад. В США и Западной Европе очень быстро сориентировались в ситуации и стали извлекать политические очки из начавшейся в СССР кампании против писателя. Западная пресса обратила внимание на то, что второй после Бунина русский лауреат Нобелевской премии по литературе был исключен из Союза писателей СССР, подвергся травле со стороны партийных органов, профсоюзов и обычных советских граждан.
При этом в действительности Пастернака репрессировать никто не стал. Он оставался членом Литературного фонда СССР, продолжал публиковать свои произведения и получать за них гонорары, хотя в печати и началась кампания с его резкой критикой.
Сам Пастернак получил от председателя КГБ СССР Владимира Семичастного недвусмысленное положение покинуть Советский Союз для получения Нобелевской премии по литературе. Но Борис Леонидович прекрасно понимал, что такое предложение в действительности означает только одно – неминуемую высылку из страны. Борису Пастернаку ко времени описываемых событий было уже 68 лет, чувствовал он себя неважно и понимал, что если он уедет из Советского Союза, то родину больше не увидит и доживет свои дни на чужбине.
31 октября 1958 года Пастернак написал свое знаменитое письмо к Никите Хрущеву, ЦК КПСС и Совету министров СССР. В нем писатель подчеркивал:
Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне ее. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не мог себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе.
Ниже Пастернак писал, что принял решение ответить отказом Нобелевскому комитету и не получать премию, поскольку высылка из страны для него будет равносильна смерти. 5 ноября 1958 года в газете «Правда» появилось заявление Бориса Пастернака, в котором он опять оправдывался за написание романа «Доктор Живаго», повторял свой отказ от Нобелевской премии и утверждал, что на него не оказывалось никакого давления в принятии этого решения и он действовал исключительно самостоятельно, руководствуясь собственным мировоззрением.
Однако вскоре в западной печати появилось стихотворение Бориса Пастернака «Нобелевская премия», содержание которого однозначно расходилось с теми словами, которые он писал в письме к Хрущеву и в заявлении в редакцию газеты «Правда»:
Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу ходу нет.
Оставлять публикацию стихотворения без внимания советская правоохранительная машина уже не могла. 14 марта 1959 года Борис Леонидович Пастернак был вызван на допрос лично генеральным прокурором СССР действительным государственным советником юстиции Романом Андреевичем Руденко.
На допросе у генпрокурора Пастернак признался, что передал несколько стихотворений, среди которых была и «Нобелевская премия», навестившему его корреспонденту английской газеты «Дейли мейл» Брауну. При этом писатель якобы просил Брауна стихотворения не публиковать, подчеркивал, что для печати они не предназначаются. Однако Браун Пастернака не послушал. 11 февраля 1959 года очередной номер газеты «Дейли мейл» вышел со стихотворением «Нобелевская премия». Западная печать моментально воспользовалась столь шикарным шансом в очередной раз уколоть Советский Союз.
Руденко предъявил Пастернаку номер газеты с опубликованным в нем стихотворением и потребовал писателя объяснить факт публикации. В ответ Пастернак заявил, что на деле убедился с тем, что его творчество используется на Западе с целью клеветы против Советского Союза. Случай со стихотворением «Нобелевская премия» Пастернак сам привел в пример как прискорбный, ставящий под сомнение его искренность в служении своей родной стране. Поэтому в протоколе допроса Пастернак подчеркнул, что сам осуждает свои действия и понимает, что может быть привлечен за них к ответственности по закону.
Об уголовной ответственности Пастернака предупредил и сам Руденко. Писатель подчеркнул, что ему все понятно и он обещает безоговорочно исполнять требования прокуратуры, в том числе и относящиеся к неразглашению содержания двухчасовой беседы с советским генеральным прокурором.
Вполне вероятно, что у Пастернака уже просто не было ни сил, ни желания отстаивать свою правоту. В марте 1959 года Пастернак был на допросе у Руденко, а уже в конце 1959 года он слег с недомоганием. Оказалось, что известный писатель заболел раком легких. 30 мая 1960 года Борис Леонидович Пастернак скончался на 71-м году жизни. Несмотря на опалу писателя и поэта, сообщения о его смерти появились на страницах «Литературной газеты», газеты «Литература и жизнь» и газеты «Вечерняя Москва».
Постепенно изменилось и отношение советской власти к Пастернаку. Когда Никита Хрущев покинул Кремль, власть значительно подобрела к творческому наследию поэта. В 1965 году была издана почти вся поэзия Пастернака в серии «Библиотека поэта», в 1975 году о Борисе Пастернаке была напечатана статья в Большой советской энциклопедии. Но при этом в школьную программу произведения Пастернака не ставили – очевидно, что советская власть все же не хотела, чтобы на стихах поэта воспитывались молодые поколения советских граждан.
Что касается полной реабилитации поэта и писателя, то она началась лишь в годы перестройки. Сначала в 1986 году был создан музей Пастернака на его бывшей даче в Переделкино, а в 1988 году роман Пастернака «Доктор Живаго» все же был впервые напечатан в Советском Союзе. В том же году наследникам Пастернака была привезена из Швеции медаль нобелевского лауреата.
В то же время сейчас, когда мы являемся свидетелями новой волны антироссийской клеветы на Западе, становится понятно, что Борис Пастернак использовался антисоветскими силами лишь в качестве инструмента, судьба писателя и поэта совершенно не интересовала его мнимых покровителей в США и Западной Европе. Конечно, и советская власть тогда показала себя очень неумно, отреагировав исключением Пастернака из Союза писателей и гневными публикациями. Ведь Пастернак, который относился к советской действительности довольно критически, все же не мыслил себе жизнь на Западе, причем именно по причине того, что прекрасно понимал невозможность «растворения» в западной повседневности, принятия ценностей и установок Запада.

1933 год, Иван Алексеевич Бунин

Бунин был первым русским писателем, который получил столь высокую награду – Нобелевскую премию по литературе. Случилось это в 1933 году, когда Бунин уже несколько лет жил в эмиграции в Париже. Премия присуждалась Ивану Бунину «за строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы». Речь шла о самом крупном произведении писателя — романе «Жизнь Арсеньева».

Принимая награду, Иван Алексеевич сказал, что он первый изгнанник, отмеченный Нобелевской премией. Вместе с дипломом Бунин получил чек на 715 тысяч французских франков. На нобелевские деньги он мог безбедно жить до конца дней. Но они быстро кончились. Бунин тратил их очень легко, щедро раздавал нуждающимся коллегам-эмигрантам. Часть вложил в дело, которое, как ему пообещали «доброжелатели», беспроигрышное, и прогорел.

Именно после получения Нобелевской премии всероссийская известность Бунина переросла во всемирную славу. Каждый русский в Париже, даже тот, который не прочитал еще ни одной строчки этого писателя, воспринял это как личный праздник.

1958 год, Борис Леонидович Пастернак

Для Пастернака эта высокая награда и признание обернулись настоящей травлей на родине.

На соискание Нобелевской премии Борис Пастернак выдвигался не раз — с 1946 по 1950 год. А в октябре 1958 году он был удостоен этой награды. Это случилось как раз после выхода в свет его романа «Доктор Живаго». Премия присуждалась Пастернаку «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа».

Сразу после получения телеграммы из Шведской академии Пастернак ответил «чрезвычайно благодарен, тронут и горд, изумлен и смущен». Но после того как стало известно о присуждении ему премии газеты «Правда» и «Литературная газета» обрушились на поэта с возмущенными статьями, наградив его эпитетами, «изменник», «клеветник», «Иуда». Пастернака исключили из Союза писателей и вынудили отказаться от премии. И во втором письме в Стокгольм он писал: «В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ».

Нобелевскую премию Бориса Пастернака спустя 31 год получил его сын. В 1989 году непременный секретарь академии профессор Сторе Аллен прочел обе телеграммы, посланные Пастернаком 23 и 29 октября 1958 года, и сказал, что Шведская академия признала отказ Пастернака от премии вынужденным и по прошествии тридцати одного года вручает его медаль сыну, сожалея о том, что лауреата нет уже в живых.

Борис Леонидович Пастернак

1965 год, Михаил Александрович Шолохов

Михаил Шолохов был единственным советским писателем, получившим Нобелевскую премию с согласия руководства СССР. Еще в 1958 году, когда делегация Союза писателей СССР посетила Швецию и узнала, что в числе выдвигаемых на получение премии называются имена Пастернака и Шохолова, в телеграмме, направленной советскому послу в Швеции, говорилось: «было бы желательным через близких к нам деятелей культуры дать понять шведской общественности, что в Советском Союзе высоко оценили бы присуждение Нобелевской премии Шолохову». Но тогда премию отдали Борису Пастернаку. Шолохов же получил ее в 1965 году — «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время». К этому времени уже вышел его знаменитый «Тихий Дон».

Михаил Александрович Шолохов

1970 год, Александр Исаевич Солженицын

Александр Солженицын стал четвертым русским писателем, получившим Нобелевскую премию по литературе — в 1970 году «за нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы». К этому времени уже были написаны такие выдающиеся произведения Солженицына как «Раковый корпус» и «В круге первом». Узнав о награждении, писатель заявил, что намерен получить награду «лично, в установленный день». Но после объявления о награде, травля писателя на родине набрала полную силу. Советское правительство сочло решение Нобелевского комитета «политически враждебным». Поэтому писатель побоялся поехать в Швецию за получением награды. Он ее с благодарностью принял, но в церемонии награждения не участвовал. Диплом Солженицын получил только спустя четыре года – в 1974 году, когда его выслали из СССР в ФРГ.

Жена писателя Наталья Солженицына до сих пор уверена, что Нобелевская премия спасла супругу жизнь и дала возможность писать. Она отмечала, что если бы он опубликовал “Архипелаг ГУЛАГ”, не будучи лауреатом Нобелевской премии, его бы убили. Кстати, Солженицын был единственным лауреатом Нобелевской премии по литературе, у кого от первой публикации до присуждения награды прошло всего восемь лет.

Александр Исаевич Солженицын

1987 год, Иосиф Александрович Бродский

Иосиф Бродский стал пятым русским писателем, получившем Нобелевскую премию. Это случилось в 1987 году, тогда же вышла в свет его большая книга стихов — «Урания». Но получал награду Бродский уже ни как советский, а как американский гражданин, который уже долго время жил в США. Нобелевская премия была присуждена ему «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью». Получая награду в своей речи Иосиф Бродский сказал: «Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко — и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, — оказаться внезапно на этой трибуне — большая неловкость и испытание».

Отметим, что после присуждения Бродскому Нобелевской премии, а это событие как раз случилось во время начала перестройки в СССР, его стихи и эссе стали активно публиковать на родине.

Травля Бориса Пастернака

Осенью 1958 года Борис Леонидович Пастернак получил Нобелевскую премию по литературе во многом благодаря «Доктору Живаго». В одно мгновение этот роман в Советском Союзе посчитали «клеветническим» и порочащим достоинство Октябрьской революции. На Пастернака оказывали давление по всем фронтам, из-за чего писатель был вынужден отказаться от премии.

Роковой октябрь

Бориса Пастернака часто называют Гамлетом XX века, ведь он прожил удивительную жизнь. Писатель успел многое повидать на своем веку: и революции, и мировые войны, и репрессии. Пастернак неоднократно вступал в конфликт с литературными и политическими кругами СССР. К примеру, он бунтовал против социалистического реализма — художественного движения, получившего особое и широкое распространение в Советском Союзе. К тому же, Пастернака неоднократно и открыто критиковали за чрезмерную индивидуальность и непонятливость его творчества. Однако мало что сравнится с тем, с чем ему пришлось после 23 октября 1958 года.

Пастернак получил Нобелевскую премию по литературе 23 октября 1958 года

Известно, что одну из престижнейших литературных наград ему вручили за произведение «Доктор Живаго» с формулировкой «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». До этого на Нобелевскую премию среди русских писателей номинировался только Иван Бунин. А кандидатуру Бориса Пастернака в 1958 году предложил сам французский писатель Альбер Камю. К слову, Пастернак мог выиграть премию с 1946 по 1950 года: он ежегодно числился в кандидатах в это время. Получив телеграмму от секретаря Нобелевского комитета Андерса Эстерлинга, Пастернак ответил в Стокгольм такими словами: «Благодарен, рад, горд, смущен». Многие друзья писателя и деятели культуры уже начали поздравлять Пастернака. Однако весь писательский коллектив крайне негативно отнесся к этой награде.

Чуковские в день, когда Пастернаку вручили Нобелевскую премию

Начало травли

Как только до советских властей дошли вести о номинации, то на Пастернака сразу начали оказывать давление. Пришедший на следующее утро Константин Федин, один из самых деятельных членов Союза писателей, потребовал демонстративно отречься от премии. Однако Борис Пастернак, вступив в разговор на повышенных тонах, отказал ему. Тогда писателю пригрозили исключением из Союза писателей и другими санкциями, которые могли поставить крест на его будущем.

Нобелевскую премию «дополучил» сын Пастернака 30 лет спустя

Но в письме Союзу он писал: «Я знаю, что под давлением общественности будет поставлен вопрос о моем исключении из Союза писателей. Я не ожидаю от вас справедливости. Вы можете меня расстрелять, выслать, сделать все, что вам угодно. Я вас заранее прощаю. Но не торопитесь. Это не прибавит вам ни счастья, ни славы. И помните, все равно через несколько лет вам придется меня реабилитировать. В вашей практике это не в первый раз». С этого момента и началась общественная травля писателя. На него посыпались всевозможные угрозы, оскорбления и анафемы всей советской печати.

«Доктор Живаго» назвали «клеветническим» романом

Не читал, но осуждаю

Вместе с этим западная пресса активно поддерживала Пастернака, когда как любому было не прочь поупражнялся в оскорблениях в адрес поэта. Многие видели в премии настоящее предательство. Дело в том, что Пастернак после неудачной издания романа в своей стране решился передать его рукопись Фельтринелли — представителю итальянского издательства. Вскоре «Доктор Живаго» был переведен на итальянский и стал, как сейчас говорится, бестселлером. Роман был признан антисоветским, так как в нем разоблачались достижения Октябрьской революции 1917 года, как говорили его критики. Уже в день присуждения премии, 23 октября 1958 года, по инициативе М. А. Суслова Президиум ЦК КПСС принял постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака», признавшее решение Нобелевского комитета очередной попыткой втягивания в холодную войну.

На обложке одного из американских журналов 1958 года

Эстафету подхватила «Литературная газета», которая с особым пристрастием взялась за травлю писателя. 25 октября 1958 года в ней писалось: «Пастернак получил «тридцать серебреников», для чего использована Нобелевская премия. Он награждён за то, что согласился исполнять роль наживки на ржавом крючке антисоветской пропаганды… Бесславный конец ждёт воскресшего Иуду, доктора Живаго, и его автора, уделом которого будет народное презрение». Вышедший в этот день номер газеты был целиком «посвящен» Пастернаку и его роману. Также один из читателей писал в одной разоблачительной заметке: «То, что сделал Пастернак, — оклеветал народ, среди которого он сам живет, передал свою фальшивку врагам нашим, — мог сделать только откровенный враг. У Пастернака и Живаго одно и то же лицо. Лицо циника, предателя. Пастернак — Живаго сам навлек на себя гнев и презрение народа».

Из-за Нобелевской премии Пастернака окрестили «воскресшим Иудой»

Именно тогда появилось известное выражение «Не читал, но осуждаю!». Поэту грозили уголовным преследованием по статье «Измена Родине» Наконец Пастернак не выдержал и отправил в Стокгольм 29 октября телеграмму следующего содержания: «В силу того значения, которое получило присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться, не примите за оскорбление мой добровольный отказ». Но и это не облегчило его положение. Советские писатели обращались к правительству с просьбой лишить поэта гражданства и выслать за границу, что больше всего боялся сам Пастернак. В итоге его роман «Доктор Живаго» запретили, а самого поэта исключили из Союза писателей.

Писатель остался практически в одиночестве

Незаконченная история

Вскоре после вынужденного отказа на измученного поэта вновь обрушился шквал критики. А поводом стало стихотворение «Нобелевская премия», написанное как автограф английскому корреспонденту Daily Mail. Оно попало на страницы газеты, что вновь не понравилось советским властям. Тем не менее, история Нобелевской премии не осталась незаконченной. Тридцать лет спустя ее «дополучил» сын Пастернака Евгений в знак уважения таланта писателя. Тогда, а это было время гласности и перестройки СССР, «Доктор Живаго» был опубликован, и советские граждане смогли ознакомиться с текстом запрещенного произведения.

Нобелевская премия по литературе 1958

Борис Пастернак
(1890-1960) За значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа

Биография Библиография Библиотека Фотогалерея

«Жизнь вне неприметности я себе не представляю», — писал Борис Пастернак в автобиографических воспоминаниях. И действительно, жизнь поэта не была отмечена особыми приметами, за исключением разве что нескольких молодых лет, когда Пастернак примыкал к движению футуристов. Зато его внутренняя духовная жизнь была заполнена такими страстями и удивительными, нередко провидческими открытиями, которых бы хватило и на нескольких русских поэтов.
Борис Леонидович Пастернак родился 10 февраля 1890 г. в Москве. Его отец, Леонид Пастернак был академиком живописи, писал портреты многих известных людей, в том числе и Л. Н. Толстого. Мать поэта, урожденная Роза Кауфман, известная пианистка, отказалась от карьеры музыканта, чтобы воспитывать детей (у Бориса был еще брат и две сестры).
Несмотря на довольно скромный достаток семья Пастернаков вращалась в высших кругах интеллигенции дореволюционной России, в их доме бывали Рахманинов, Скрябин, Рильке и Л. Н. Толстой, о котором спустя много лет Борис сказал: «Его образ прошел через всю мою жизнь».
Атмосфера родительского дома приучила Пастернака к восприятию искусства творчества как кропотливого, повседневного труда. В детстве он обучался живописи, с 1903 по 1908 гг. учился в Московской консерватории и всерьез готовился к композиторской карьере. Однако талантливому юноше для успешных занятий не хватило абсолютного слуха. Он отказался от мысли стать музыкантом и увлекся философией и религией. Проучившись четыре года на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, в возрасте 23 лет Пастернак уехал в Марбургский университет, где в течение летнего семестра слушал лекции Германа Когена, главы марбургской неокантианской школы.
Однако увлечение философией оказалось недолгим. Встретив в Марбурге давнюю знакомую Иду Высоцкую, в которую он был прежде влюблен, Пастернак вспомнил о родине. Затосковал и уговорил себя, что от природы он скорее лирик, чем логик. Совершив короткую поездку по Италии, зимой 1913 г. он вернулся в Москву.
В Москве Пастернак сразу же был вовлечен в бурную литературную жизнь. Он участвовал в московских символистских литературных и философских кружках, в. 1914 году вошел в футуристическую группу «Центрифуга», близко сошелся с представителями символизма и футуризма, познакомился с Маяковским, одним из ведущих поэтов-футуристов, ставшим другом и литературным соперником Пастернака. И хотя музыка, философия и религия не утратили для Пастернака своей значимости, он понял, что истинное его предназначение — это поэзия. Летом 1913 г., после сдачи университетских экзаменов, он завершает первую книгу стихов «Близнец в тучах», а через три года вторую — «Поверх барьеров».
Еще в детстве Пастернак повредил ногу, упав с лошади, потому, когда началась война, в армию его не взяли, однако, обуреваемый патриотическими чувствами, он устроился конторщиком на уральский военный завод, что впоследствии описал в своем знаменитом романе «Доктор Живаго».
В 1917 г. Пастернак возвратился в Москву. Революционные перемены в России нашли свое отражение в книге стихотворений «Сестра — моя жизнь», опубликованной в 1922 г., а также в сборнике «Темы и вариации», вышедшем годом позже. Эти два поэтических сборника сделали Пастернака одной из самых видных фигур в русской поэзии.
Поскольку Пастернак не имел обыкновения распространяться о себе и был склонен с большой осмотрительностью описывать даже те события, очевидцем которых он был, подробности его жизни после революции известны в основном из переписки с друзьями на Западе и двух книг: «Люди и _ положения. Автобиографический очерк» и «Охранная грамота».
Пастернак некоторое время работал в библиотеке Народного комиссариата просвещения. В 1921 г. его родители с дочерьми эмигрировали в Германию, а после прихода к власти Гитлера, переехали в Англию. Борис и его брат Александр остались в Москве. Вскоре после отъезда родителей Пастернак женился на художнице Евгении Лурье. Их совместная жизнь была очень беспокойной и продолжалась семь лет. В 1930 г. у Пастернака начался долгий и сложный роман с Зинаидой Николаевной Нейгауз, женой известного пианиста Генриха Нейгауза, его друга. Он закончился женитьбой в 1931 г., после того как был оформлен развод с Евгенией, и та с сыном уехала в Германию.
В 20-е годы Пастернак написал две историко-революционные поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт», одобрительно встреченные критикой. В 1934 г. на Первом съезде писателей о нем уже говорят как о ведущем современном поэте. Однако похвальные отзывы вскоре сменились резкой критикой из-за нежелания поэта ограничиться в своем творчестве пролетарской тематикой. В результате с 1936 по 1943 гг. ему не удалось издать ни одной книга. Но благодаря своей осмотрительности и осторожности он избежал ссылки и, возможно, смерти, в отличие от многих его современников.
Получивший воспитание в европейски образованной среде, Пастернак в совершенстве знал несколько языков, и поэтому в 30-е годы, не имея возможности печататься, переводил на русский язык классиков английской, немецкой и французской поэзии. Его переводы трагедий Шекспира и «Фауста» Гете считаются лучшими.
В 1941 г., когда немецкие войска приближались к Москве, Пастернак эвакуировался в г. Чистополь, на реке Каме. В это время он пишет патриотические стихи и даже просит советское правительство отправить его на фронт в качестве военного корреспондента. В 1943 г. после долгого перерыва вышел его поэтический сборник «На ранних берегах», состоящий всего из 26 стихотворений, а в 1945 г. Пастернак опубликовал еше один сборник стихов «Земной простор». Обе книги были мгновенно раскуплены.
В 40-е годы, продолжая писать стихи и заниматься переводами, Пастернак обдумывает план романа, «книгу жизнеописаний, куда бы он в виде скрытых взрывчатых гнезд мог вставлять самое ошеломляющее из того, что он успел увидеть и передумать». А после войны, уединившись в Переделкине, он начал работу над романом «Доктор Живаго», историей жизни врача и поэта Юрия Андреевича Живаго. Детство героя пришлось на начало XX века, он становится свидетелем и участником Первой мировой войны, революции, гражданской войны, первых лет сталинской эпохи. Живаго не имел ничего общего с ортодоксальным героем советской литературы. Вместо того чтобы идти сражаться «за правое дело», он находит покой и утешение в любви к женщине,
бывшей возлюбленной продажного дельца и жены революционера-фанатика. По лирико-эпическому настрою, по интересу к духовному миру человека перед лицом опасности «Доктор Живаго» имеет много общего с «Войной и миром» Толстого.
Роман, вначале одобренный в печати, позже сочли непригодным «из-за негативного отношения автора к революции и отсутствия веры в социальные преобразования». Книга была издана в Милане в 1957 г. на итальянском языке, а к концу 1958 г. переведена на 18 языков. В дальнейшем «Доктор Живаго» был экранизирован английским режиссером Дэвидом Лином.
В 1958 г. Шведская академия присудила Пастернаку Нобелевскую премию по литературе «за продолжение традиций великого русского эпического романа», после чего газеты «Правда» и «Литературная газета» обрушились на поэта с возмущенными статьями, наградив его эпитетами, «изменник», «клеветник», «Иуда». Пастернака исключили из Союза писателей и вынудили отказаться от премии. Вслед за первой телеграммой в адрес Шведской академии, где говорилось, что Пастернак «чрезвычайно благодарен, тронут и горд, изумлен и смущен», через 4 дня последовала другая: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не примите за оскорбление мой добровольный отказ». На церемонии награждения член Шведской академии Андрее Эстерлинг сказал: «Разумеется, этот отказ никоим образом не принижает значимость награды, нам остается выразить сожаление, что награждение лауреата Нобелевской премии не состоится».
В письме к Н. С. Хрущеву, бывшему в то время первым секретарем ЦК КПСС, составленном юрисконсультом Союза писателей и подписанным Пастернаком, выражалась надежда, что ему будет разрешено остаться в СССР. «Покинуть Родину для меня равносильно смерти, — писал Борис Леонидович. — Я связан с Россией рождением, жизнью и работой».
Начиная работу над «Доктором Живаго», Пастернак никак не ожидал подобной реакции. Глубоко потрясенный в прямом смысле литературной травлей, в последние годы он безвыездно жил в Переделкине, писал, принимал посетителей, беседовал с друзьями, любовно ухаживал за своим садом. Уже будучи смертельно больным (рак легких), он работал над пьесой из времен крепостничества «Слепая , красавица», которая так и осталась незавершенной. 30 мая 1960 г. Борис Леонидович Пастернак скончался. День, когда
хоронили поэта, выдался теплым, солнечным, а ночью на свежую могилу хлынул дождь, с грозой и молниями, — такие грозы всегда его зачаровывали.
Вопреки заявлениям многочисленных критиков, творчество Пастернака никогда не было оторванным от жизни, «индивидуалистическим». Он был поэтом, а это звание не несет никаких обязательств перед властью и обществом. Если поэт и расходился с властью, то не по политическим, а, скорее, по моральным и философским взглядам на искусство и жизнь. Он верил в человеческие, христианские добродетели, утверждал ценность бытия, красоты и любви, отвергая насилие. В письме к одному из своих переводчиков Пастернак писал, что «искусство не просто описание жизни, а выражение единственности бытия… Значительный писатель своего времени — это открытие, изображение неизвестной, неповторимой живой действительности».
Эту неизвестную действительность, ощущение от ее открытия Пастернак передал в своих стихах. В одном из последних и самом горьком стихотворении «Нобелевская премия» Борис Леонидович писал:

Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора,
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.

Дух добра коснулся и самого поэта, и памяти о нем. Его знаменитое «свеча горела на столе, свеча горела…», по большому счету, относится как к творчеству самого Пастернака, так и к искусству вообще.

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *