Николай Беляев — сын московского купца. С младенчества жизнь его была глубоко промыслительна. В год его рождения семью Беляевых посетил протоиерей Иоанн Кронштадтский, который благословил молодую мать и подарил ей свою фотографию с собственноручной подписью. Когда Коле было 8 лет, в 1896 году, он заболел какой-то горловой болезнью. Врачи признали его положение безнадежным. С умирающим остались только родители. Он был без сознания, затем дыхание его прекратилось. Его мать не переставая растирала похолодевшее тельце и, проливая горячие слезы, усердно молила св. Николая о помощи. Муж уговаривал не трогать покойника, но Вера Лаврентьевна, не слушая его продолжала растирать, обливаясь слезами и молясь. И — совершилось чудо. Ребенок вздохнул. Ободренные родители уже вдвоем стали его растирать. Господь по молитвам св. Николая даровал ребенку жизнь. Впоследствии оптинский старец Варсонофий особенно подчеркивал промыслительное значение этого случая.

Коля был всеобщим любимцем. От природы был наделен веселым, бойким и энергичным характером, а отличительной чертой была сдержанность и терпение. Он окончил гимназию.

С годами у Николая и его младшего брата Ивана возникло и укрепилось сознательное стремление к духовной жизни. Они решили уйти в монастырь, но не знали, в какой. Изрезали на полоски перечень русских монастырей и, помолившись, вытянули полоску, на которой было написано: «Козельская Введенская Оптина пустынь». Дома не препятствовали их решению, и 24 февраля 1907 года братья приехали в Оптину. Их обоих с любовью принял преподобный старец Варсонофий, но как-то особенно отметил Николая. С первых же бесед они почувствовали необъяснимую тесную связь друг с другом, то, что называется «духовным родством».

9 декабря 1907 года братья Беляевы были приняты в число скитской братии. 29 января 1908 года Николай был зачислен послушником.

В феврале 1908 года был назначен помощником библиотекаря. Он охотно и жизнерадостно выполнял все возлагаемое на него. С одинаково радостным лицом работал он в трапезной: разметал снег, носил дрова, мыл посуду, подметал пол. В церкви он был помощником пономаря. Работал в саду: носил навоз, копал, сажал. Избалованный и выросший почти в роскоши, непривычный к физическому труду, он не тяготился ничем.

В октябре 1908 года был назначен письмоводителем старца Варсонофия и освобожден от всех послушаний, кроме церковного пения и чтения. К этому времени он становится самым близким учеником и сотаинником старца Варсонофия, который, провидя его высокое предназначение, готовил его в свои преемники, передавая ему свой духовный и жизненный опыт, руководил его духовной жизнью. В 1910 году старцу Варсонофию пришлось перенести несправедливое гонение и перемещение из скита в Коломенский Старо-Голутвин монастырь. Николай тяжело переживал разлуку с любимым старцем.

В апреле 1910 года Николай был пострижен в рясофор. 1 апреля 1913 года скончался старец Варсонофий. Николай не смог присутствовать при погребении: он лежал, прикованный тяжелым недугом к постели.

24 мая 1915 года принял постриг в мантию с наречением имени в честь святого мученика Никона (память 28 сентября).

10 апреля 1916 года был рукоположен во иеродиакона, а 3 октября или 3 ноября 1917 года — в сан иеромонаха.

В течение последующей жизни в монастыре он служил примером безусловного послушания, нелицемерного смирения, мирности, твердости и мудрости. Он был не по годам серьезный, вдумчивый и в то же время радостный.

После октябрьского переворота Оптина пустынь была закрыта, начались гонения. Трудоспособные монахи создали «сельскохозяйственную артель», дававшую пропитание. В Оптиной было тяжело, но служба в храмах продолжалась.

17 сентября 1919 года о. Никон был арестован без предъявления обвинения. Он был заключен в Козельскую тюрьму. Через некоторое время был освобожден.

В революционное время монастырь испытывал большие финансовые трудности. О. Николай ревностно трудился, проявляя административные способности и стараясь сохранить монастырь.

В 1923 году монастырь превратили в музей. Всем монахам, за исключением двадцати рабочих при музее, было приказано уходить. Настоятель о. Исаакий (Бобраков), отслужив последнюю соборную литургию в Казанском храме, передал ключи от него о. Никону, благословил служить и принимать богомольцев на исповедь. Тогда же находившийся в ссылке о. Нектарий стал направлять своих духовных чад к о. Никону. До этого иером. Никон не дерзал давать советы обращавшимся к нему, а когда начал принимать народ, то, давая советы, всегда ссылался на слова оптинских старцев.

15 июня 1924 года Казанский храм, последний из оставшихся оптинских храмов, был закрыт, в том же месяце о. Никон был выселен из монастыря и поселился в Козельске, служил в Успенском храме.

16 июня 1927 года был арестован вместе с отцом Кириллом (Зленко) и о. Агапитом (Таубе), был заключен в калужскую тюрьму. Проходил по групповому делу «дело иеромонаха Никона (Беляева) и др. Козельск, 1927 г.». 19 декабря 1927года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ был приговорен к трехлетнему лагерному заключению.

Этап был отправлен 27 января 1928 года, в марте прибыл в г. Кемь Сообщение с Соловками было прервано из-за циклона, поэтому всех заключенных поместили в лагерь Кемьперпункт, где он работал сторожем складов (из-за болезни он был освобожден от тяжелых физических работ).

С апреля 1929 года работал счетоводом в канцелярии Соловецкого лагеря.

По окончании срока 22 мая 1930 года его приговорили к ссылке в Архангельскую область. Перед отправкой врач нашел у преподобного Никона тяжелую форму туберкулеза легких и посоветовал просить о перемене места ссылки. Привыкший все делать за послушание, иеромонах Никон попросил совета у отца Агапита, сосланного вместе с ним. Тот посоветовал не противиться Божией воле, и о. Никон смирился.

16 августа 1930 года перемещен из Архангельска в город Пинегу. Больной, он долго скитался в поисках жилья, пока не договорился с жительницей села Воепола. Кроме высокой платы, она требовала, чтобы батюшка, как батрак, выполнял все тяжелые физические работы. Состояние здоровья преподобного Никона ухудшалось с каждым днем, он недоедал. Однажды от непосильного труда он не смог встать. И тогда хозяйка стала гнать его из дому.

Отец Петр (Драчев), тоже ссыльный оптинец, перевез умирающего к себе в соседнюю деревню и там ухаживал за ним. В последние месяцы своей болезни иером. Никон почти ежедневно причащался Святых Христовых Таин.

Скончался 8 июля 1931 года. В день кончины причастился, прослушал канон на исход души. Лицо почившего было необыкновенно белое, светлое, улыбающееся чему-то радостно. На погребение одних священнослужителей собралось двенадцать человек. Он был отпет и погребен по монашескому чину на кладбище села Валдокурье.

Главная / Все авторы

преподобный Никон Оптинский

Иеромонах Никон (в миру Николай Беляев) 1888-1931, духовный сын, послушник и преемник Оптинского Старца Варсонофия. Преподобный Никон был последним из сонма известных не только в России, но и за ее пределами старцев Оптиной пустыни.

Преподобный Оптинский старец Никон, исповедник (в миру Николай Митрофанович Беляев), родился 26 сентября 1888 года в Москве. Его детство прошло в большой и дружной купеческой семье. От родителей он унаследовал любовь к Церкви, чистоту и строгость нрава. С годами у Николая и его младшего брата Ивана возникло и укрепилось сознательное стремление к духовной жизни. Они решили уйти в монастырь, но не знали, в какой. Изрезали на полоски перечень русских монастырей и, помолившись, вытянули полоску, на которой было написано: «Козельская Введенская Оптина пустынь».
Дома не препятствовали благому решению, и 24 февраля 1907 года, в день обретения главы Иоанна Предтечи, братья приехали в Оптину. Их обоих с любовью принял преподобный старец Варсонофий, но как-то особенно отметил Николая. С первых же бесед они почувствовали необъяснимую тесную связь друг с другом, то, что называется «духовным родством».
9 декабря 1907 года, в день празднования иконы Божией Матери «Нечаянная Радость», братья Беляевы были приняты в число скитской братии. В октябре 1908 года брат Николай был назначен письмоводителем старца Варсонофия и освобожден от всех послушаний, кроме церковного пения и чтения. К этому времени он становится самым близким учеником и сотаинником старца Варсонофия, который, провидя его высокое предназначение, готовил его в свои преемники, передавая ему свой духовный и жизненный опыт, руководил его духовной жизнью.
В апреле 1910 года Николай был пострижен в рясофор, а 24 мая 1915 года — в мантию. Он получил имя Никон в честь святого мученика Никона (память 28 сентября). 10 апреля 1916 года преподобный Никон был рукоположен во иеродиакона, а 3 ноября 1917 года удостоился сана иеромонаха.
После октябрьского переворота Оптина была закрыта, начались гонения. «Умру, но не уйду» — так писал преподобный Никон в своем дневнике, будучи еще послушником монастыря. Эти слова выражали общее настроение оптинской братии. Трудоспособные монахи создали «сельскохозяйственную артель», дававшую пропитание. Именно тогда преподобный Никон ревностно трудился, делая все, что только возможно, чтобы сохранить монастырь. В Оптиной было тяжело, но служба в храмах продолжалась. Первый раз его арестовали 17 сентября 1919 года. Летом 1923 года монастырь был окончательно закрыт; братию, кроме двадцати рабочих при музее, выгнали на улицу. Настоятель преподобный Исаакий, отслужив последнюю соборную литургию в Казанском храме, передал ключи от него преподобному Никону, благословил служить и принимать богомольцев на исповедь. Так преподобный Никон за святое послушание настоятелю стал последним Оптинским старцем. Тогда же находившийся в ссылке преподобный Нектарий стал направлять своих духовных чад к преподобному Никону. До этого преподобный Никон не дерзал давать советы обращавшимся к нему, а когда начал принимать народ, то, давая советы, всегда ссылался на слова Оптинских старцев. Изгнанный из обители в июне 1924 года, он поселился в Козельске, служил в Успенском храме, принимал народ, выполняя свой пастырский долг. В те страшные годы верные чада Церкви особенно нуждались в укреплении и утешении, и именно такой духовной опорой был преподобный Никон. Его арестовали в июне 1927 года вместе с отцом Кириллом (Зленко). Три страшных года провел преподобный Никон в лагере «Кемперпункт».
По окончании срока его приговорили к ссылке в Архангельскую область. Перед отправкой врач нашел у преподобного Никона тяжелую форму туберкулеза легких и посоветовал просить о перемене места ссылки. Привыкший все делать за послушание, преподобный Никон попросил совета у отца Агапита, сосланного вместе с ним. Тот посоветовал не противиться Божией воле, и преподобный Никон смирился.
3/16 августа 1930 года его «переместили» из Архангельска в город Пинегу. Больной, он долго скитался в поисках жилья, пока не договорился с жительницей села Воепола. Кроме высокой платы, она требовала, чтобы батюшка, как батрак, выполнял все тяжелые физические работы. Состояние здоровья преподобного Никона ухудшалось с каждым днем, он недоедал. Однажды от непосильного труда он не смог встать. И тогда хозяйка стала гнать его из дому.
Отец Петр (Драчев), тоже ссыльный оптинец, перевез умирающего к себе в соседнюю деревню и там ухаживал за ним. Физические страдания не омрачили духа верного раба Божия: погруженный в молитву, он сиял неземной радостью и светом. В последние месяцы своей болезни он почти ежедневно причащался Святых Христовых Таин. В самый день его блаженной кончины, 25 июня/8 июля 1931 года, он причастился, прослушал канон на исход души. Лицо почившего было необыкновенно белое, светлое, улыбающееся чему-то радостно. Промыслом Божиим на погребение блаженнопочившего старца преподобного Никона одних священнослужителей собралось двенадцать человек. Он был отпет и погребен по монашескому чину на кладбище села Валдокурье. Господь, даровав Своему верному слуге мирную кончину, и по преставлении почтил его соответствующим его сану и заслугам погребением.

Книги автора:

преподобный Никон Оптинский

Завещание духовным детям

Отец иеромонах Никон (в миру Николай Беляев) 1888-1931, духовный сын, послушник…

преподобный Никон Оптинский

На Господа возвергаю надежду

Иеромонах Никон (Беляев) — ученик старца о. Варсонофия и последний…

Архимандрит Никон (Беляев), 1929 год. Фото с сайта fond.ru

Никон (Беляев) (1886-1937), архимандрит, преподобномученик Не путать с исповедником Никоном (Беляевым), Оптинским старцем (+1931)

Память 27 ноября, в Соборе новомучеников и исповедников Российских, в Соборе бутовских новомучеников и в Соборе новомучеников и исповедников Соловецких

В миру Беляев Георгий Николаевич, родился 15 августа 1886 года в селе Савельево Серпуховского уезда Московской губернии в семье священника Николая Николаевича Беляева.

Окончил Коломенское духовное училище, в 1908 году — Московскую духовную семинарию и был назначен учителем в школу в селе Чашниково Московского уезда.

При школе был интернат, где дети жили во время обучения, и Георгий Николаевич со временем стал для них не только учителем, передающим знания, но и мудрым воспитателем, и любящим отцом. За несколько лет он настолько с ними сроднился, что, живя среди них как в большой семье, уже не помышлял о своей. Воспитывая детей, он заботился о просвещении и воспитании и их родителей. В селе им было создано Троице-Алексеевское братство трезвости и при нем миссионерский кружок. Желая получить для кружка полезные книги и брошюры, Георгий Николаевич обратился к архиепископу Никону (Рождественскому), который занимался в то время миссионерской и издательской деятельностью и с которым Георгий Николаевич находился в давних и близких отношениях. Выслав книги и брошюры, владыка в феврале 1917 года писал Георгию Николаевичу: «Радуюсь, что открывается ваш кружок миссионерский. Помоги вам Бог. Если бы мое здоровье позволяло, сам бы поехал на его открытие. Приветствую его от души. Пишите: какие будут нужны пособия и листки. Нельзя дольше дремать. Волки бродят кругом… И пастыри, и подпаски — все должны стоять на стороже».

В марте 1918 года был рукоположен в священника, но до августа одновременно оставался и учителем в школе. В это время тяжело заболел его отец, служивший в Троицкой церкви в селе Протопопово Коломенского уезда, и туда священником был назначен отец Георгий.

Став священником, отец Георгий принял решение не брать вознаграждений за исполнение треб, но пользоваться лишь тем, что прихожане подадут сами, по своей милости и вразумлению Божию. Но в приходе кроме священника были псаломщик и сторож, и в августе 1919 года по его инициативе был устроен сбор продуктов на их содержание. Когда продукты были уже собраны и отвезены старосте, туда явились представители власти, все было реквизировано, а отца Георгия арестовали и отправили в Коломенскую тюрьму. Через три дня ему объявили, что он осужден на две недели принудительных работ.

Вернувшись в село, он ещё активнее приступил к исполнению своих священнических обязанностей, так как явственно ощущал, что время коротко, и пока есть возможность делать добрые дела и не появились те, кто поведут, куда не хочешь, надо эту возможность использовать. Отец Георгий ежедневно неустанно проповедовал в храме, каждое воскресенье вечером устраивал беседы на религиозные темы, собирал детей для уроков по Закону Божию — сначала в нанятом им частном доме, а затем у себя, и подарил каждому из детей небольшое Евангелие, как напутствие на их дальнейшую христианскую жизнь.

В марте 1920 года заведующий военным отделом при протопоповском волостном исполкоме предложил священнику обратиться к властям, чтобы устроить публичный диспут с безбожниками. На это отец Георгий ответил: «Нет никакого смысла устраивать да и выступать… Истина не требует защиты, и безумцы, восстающие на истину, сами разобьют свои пустые головы о её твердыни».

Перед праздником Рождества Христова были собраны кое-какие продукты на содержание Коломенского епископа и для бедствующих прихожан. Поскольку собрано было немного, то все было роздано только неимущим прихожанам. Волостной исполком, узнав об этом, запросил священника, на каком основании и для каких целей он собирал продукты. Отец Георгий ответил, что подобные вопросы исполкома есть вмешательство во внутренние дела Церкви. От священника потребовали, чтобы он сообщил имена жертвователей, но отец Георгий отказался это сделать, памятуя случай, когда председатель волостного совета отказал в разрешении на получение дров вдове, у которой приход снимал дом для занятий с детьми по Закону Божию.

Местные осведомители предприняли особые усилия для получения сведений о жизни прихода, но безуспешно, и один из них, отчитываясь, писал: «Дела, проделываемые попом, делаются так секретно, что пока никак не удаётся мне проникнуть в его кружок, так как чужих людей они остерегаются, а своих хорошо знают».

В январе 1921 г. политбюро коломенского уезда получило из села Протопопова рапорт, что на паперти храма висит написанное большими буквами объявление: «Религия — свет для народа». Написано оно было по случаю празднования Крещения Господня — начала всеобщего просвещения. В другом рапорте сообщалось начальству:

«Политическое состояние волости удовлетворительно. Сообщаю третий раз, что священник села Протопопово ведёт агитацию против советской власти, устраивает разные беседы, преподаёт Закон Божий. Прошу принять меры…»

После Пасхи 1921 года отца Георгия пригласили в деревни прихода, чтобы он и там отслужил Пасхальный молебен. В деревне Сычеве в часовню, где служился молебен, из любопытства пришли и старообрядцы. После молебна священник обратился ко всем: «Христос воскресе!» Но «Воистину воскресе!» ответили ему только прихожане. Тогда отец Георгий обратился ко всем собравшимся с горячей проповедью: «Не все ли равно, сказать два раза «аллилуйя» или три раза, не все ли равно, помолиться тремя пальцами или двумя? Перед нами стоит общий наш враг — и этот враг неверие. Враг этот очень сильный и опасный, с которым мы с вами должны бороться. Борьба эта зависит от каждого из вас. Ни в одной стране, ни в одном государстве нет таких порядков, как у нас теперь на Руси святой. Кучка людей ведёт за собой массу, как стадо баранов. Народ наш тёмный, необразованный, послушают какого-либо оратора, похлопают ему в ладоши. Выступает другой оратор, потом третий, говорят совсем другое, а люди хлопают и им. Теперь масса людей, детей, оторванных от отцов и матерей, воспитываются по усмотрению неверующих. Люди эти становятся развратниками и хулиганами, и их у нас много теперь. Я бываю в Коломне, бываю и в Москве, некоторые дети бросаются ко мне, просят благословения, целуют крест, а другие проходят мимо с насмешками, насмехаются, как и взрослые. Это стало корнем зла, великого зла, с которым мы с вами должны бороться, как с нашим общим врагом… Сегодня наш общий праздник воскресения Христова, который мы с вами празднуем в великоторжественном веселии, а потому и говорю я вам: «Христос воскресе!»» И на этот раз все вместе согласно ответили: «Воистину воскресе!»

4 ноября 1921 года в доме священника был произведен обыск, он был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве.

На допросах в ГПУ отец Георгий, выслушав вопросы следователя, сказал:

«Я всецело отдался церковной деятельности. Смотрю на личную и общественную жизнь с христианской точки зрения… Считаю долгом своей совести подчиняться существующей власти. Царская власть упала, как дерево, у которого подгнили корни. Священник сегодня не полноправный гражданин, в правах мы урезаны. Меня, так настроенного, это нисколько не печалит, потому что я хотел бы отдать себя всецело церковной деятельности. Я живу в приходе, исполняя священнические обязанности, если приходится исполнять какие-либо гражданские обязанности, то таковые я также выполняю, сознавая необходимость и полезность государства… Что касается бесед с прихожанами, то таковые происходят в храме во время богослужений. Начиная с середины осени до Пасхи, беседы бывают на дому и в церковной сторожке… Говорил проповеди, раскрывая положительную сторону христианского вероучения, говорил против неверия, касаясь лишь мировоззрений и стараясь лишь о том, чтобы вложить в душу слушателей христианский взгляд на природу человека, на его назначение в жизни». Следователь спросил отца Георгия, откуда у него столько религиозных книг и для какой цели они ему были нужны, на что священник ответил, что книги он покупал «на складе Пантелеимонова подворья… с целью… составить правильные представления по тем или иным вопросам христианского вероучения. По вечерам в храме совершался молебен с пением его всеми присутствующими, во время молебна произносились проповеди, такого же характера, как и за Литургией. Молящиеся были преимущественно женщины, человек тридцать. В прошлом году беседы велись в доме церковного старосты на религиозные темы, слушателями были мужчины и женщины, мужчин было человек пять, женщин человек десять».

7 февраля 1922 года отец Георгий был приговорен к ссылке в Архангельскую область за «антисоветскую агитацию» на неограниченный срок.

25 февраля священник под конвоем двух солдат прибыл в Архангельск, откуда был отправлен в город Мезень. Здесь выяснилось, что никакой работы ему найти нельзя, а приискать работу за пределами маленького городка ему не позволяли власти, и отец Георгий написал прошение в Красный крест. Он писал, что по всему видно, что его обвиняют не за конкретное преступление, а за контрреволюционное направление вообще, хотя «его деятельность заключалась только в исполнении священнических обязанностей и в удовлетворении связанных с ними нужд по оказанию материальной и духовной помощи его прихожанам». Красный крест стал ходатайствовать, чтобы священнику Георгию Беляеву было разрешено вернуться на родину или, по крайней мере, самому выбирать место жительства в пределах Архангельской губернии. Домой вернуться ему не разрешили, позволив лишь «свободное передвижение в пределах Архангельской губернии». Ссылку отбывал в селе Боголюбском Шенкурского района, где познакомился со священиком из соседнего села Иоанном Калабуховым.

В 1925 был освобожден из ссылки и вернулся на родину. Епископ Коломенский Феодосий (Ганицкий) ради укрепления духовной жизни Старо-Голутвина монастыря предложил возглавить обитель. На что отец Георгий дал своё согласие. В августе владыка постриг отца Георгия в монахи с именем Никон, возвёл в сан архимандрита и поставил наместником монастыря. В Троицкий храм в селе Протопопово, в котором он служил, пригласил знакомого по ссылке священника Иоанна Калабухова. Несколько раз до своего нового ареста и ссылки отец Никон вместе с отцом Иоанном совершали богослужение в Троицком храме.

В 1929 году начались очередные гонения на Русскую Православную Церковь, и Старо-Голутвин монастырь, в числе многих других, был закрыт. 14 мая архимандрита Никона арестовали, обвинив его в антисоветской агитации при произнесении проповедей.

На допросе отец Никон сказал:

«Иногда я произношу проповеди для укрепления веры в слушателях. В отдельных проповедях приходится касаться безбожников, так, по моему мнению, легко относящихся к вопросам веры, при этом ссылаюсь на более авторитетные лица, которые вопрос о бытии Бога решали не так легко. В праздничные дни я читаю специальную молитву, списанную мной в Московском Петровском монастыре в августе 1925 г., содержание выдержки следующее: «Господи Боже наш, Великий и Многомилостивый! Сохрани под крылами Твоея благости вся православныя архиереи, даждь им Церковь Российскую сохранити и управити, верныя овцы Христовы негиблемы соблюсти, злыя же волки далече отогнати, и козни их сокрушити. Сохрани и вся люди Твоя от тлетворных учений, от церковных соблазнов, неверия. В напастех терпение подаждь нам»… Под волками подразумеваются все, восстающие на Церковь и веру, сюда же относятся активные безбожники, но кто они, безбожники, это нас не касается. Под напастями я понимаю всякое несчастье в жизни человека — ссылка и арест верующих — тоже относятся к несчастьям — напастям. Под врагами Церкви я понимаю всех, кто разрушает веру и Церковь. Член ВКП(б) как коммунист для меня безразличен, но коммунист активный безбожник — враг, разрушитель веры».

26 июля 1929 года он был приговорен к трём годам заключения в Соловецком концлагере.

9 августа 1932 году Особое Совещание при Коллегии ОГПУ уже без рассмотрения дела приговорило архимандрита Никона к трем годам ссылки в Северный край, направив его туда с тюремным этапом.

Вернувшись из ссылки, отец Никон был назначен в храм Трех Святителей в село Белоомут Луховицкого района Московской области, но вскоре переведен во Власьевскую церковь в Волоколамске.

Служа в Волоколамске, он был в 1936 г. приговорен судом к штрафу в двести рублей за то, что отпел умершего прихожанина без регистрации смерти в государственных учреждениях.

В 1937 году секретарь Волоколамского горсовета подал в НКВД следующую характеристику деятельности священника: «В городе проводит оживленную работу среди церковников, устраивая всякого рода собрания граждан и мобилизуя их на религиозную пропаганду…»

Архимандрит Никон (Беляев). 1937 год. Тюремное фото, с сайта fond.ru

27 ноября 1937 г. архимандрит Никон был арестован и заключен в тюрьму в Волоколамске. Один из свидетелей, сосед отца Никона, показал: «Его дом систематически посещают служители культа из сельской местности, в его квартире проходят тайные контрреволюционные сборища, но что на них обсуждают, мне не известно… Квартиру часто посещали верующие из близлежащих селений, которых Беляев дружески принимал. Кроме этого, весной 1937 г. в магазине ГОРПО, где присутствовало человек десять колхозников, Беляев заявил: «Издала советская власть закон о свободной продаже хлеба, а сама его не выполняет, крестьяне собирают хлеб, а целыми днями стоят в очередях, хлеб разбирают по учреждениям, а горожане остаются голодными». Кроме этого, в ноябре 1937 г. к нему в дом постучались три колхозника из деревни Ченцы. К ним вышел Беляев и около дома говорил: «Меня наверно скоро арестуют коммунисты. Они сейчас усиливают гонение… я вас прошу, реже посещайте мою квартиру…» Летом 1937 г. священник возвращался домой после совершения в церкви всенощной с группой лиц, ночью я никого из них не узнал. Беляев около своего дома говорил: «У советской власти правды ни в чем нет, и не будет, вот меня судили три раза ни за что. Также будет и с новой конституцией, останется она на бумаге, а в жизни будут проводиться такие же репрессии, как и раньше»».

На допросе следователь сказал:

— Вы арестованы как активный организатор контрреволюционной группы, в которую входили служители культа… совместно с ними проводили контрреволюционную антисоветскую деятельность, направленную на срыв мероприятий советской власти. Следствие от вас требует правдивых показаний по этому вопросу. — Я в контрреволюционной организации не состою и контрреволюционной антисоветской деятельностью никогда не занимался, — ответил отец Никон. — По вашему делу допрошен ряд свидетелей, которые в категорической форме показывают о вашей контрреволюционной деятельности, проводимой вами среди окружающих вас лиц. Следствие настаивает на даче соответствующих показаний по этому вопросу. — Я ещё раз заявляю, что ни в какой контрреволюционной организации я не состоял и контрреволюционной антисоветской деятельностью не занимался…

На этом допросы были окончены.

5 декабря 1937 года тройка НКВД по Московской области приговорила его к расстрелу.

Расстрелян 10 декабря 1937 года, погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

19 августа 1989 года был реабилитирован прокурором Московской области по 1937 году репрессий, 24 ноября 1992 реабилитирован (год репрессий и орган не указаны).

26 декабря 2003 года причислен к лику святых новомучеников Российских постановлением Священного Синода для общецерковного почитания.

  • БД ПСТГУ «Новомученики и Исповедники Русской Православной Церкви XX века»
  • Составитель игумен Дамаскин (Орловский). «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 3» Тверь, 2005 год, стр. 224-234.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *