Александр Викторович НЕДОСТУП

См. персоналии.

2005 год:

АБСОЛЮТНО ДОСТУПНЫЙ НЕДОСТУП

Александр Викторович НЕДОСТУП – профессор-кардиолог, доктор медицинских наук. Работает в Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова. Возглавляет Общество православных врачей Москвы.

-Семья у нас была религиозная, – рассказывает Александр Викторович. – По материнской линии все предки – священники. И бабушка, и дедушка происходили из духовного сословия.

Дед был тульский протоиерей Александр Раевский – председатель местного общества трезвости, директор духовного училища. Он был настоятелем большой церкви сначала в Заречье, где располагаются оружейные заводы, потом в центре города.

Я ездил в Тулу в прошлом году. Одна церковь разрушена и сейчас восстанавливается. В другой пока помещается областной архив, но собираются делать храм.

Моя вера в молодости была очень поверхностной, не слитой с жизнью. Хотя, наверное, она влияла на поведение. Я и в церковь забегал, и в Лавру ездил.

Но по-настоящему прийти к вере мне случилось так же, как большинству: после критической жизненной ситуации. Тогда ноги меня сами привели в храм. Я почувствовал, что там боль отпустила. И тут уже все началось серьезно.

-Сколько вам было лет?

-Около тридцати. Время было советское. Стал искать какие-то книжечки. Покупал «Журнал Московской Патриархии» – ради единственной проповеди, которая в нем печаталась.

Дальше судьба свела меня со священниками. Сначала с отцом Сергием Желудковым. К нему по-разному относятся, но он был человеком глубоко верующим, порядочным, умным. Потом с отцом Кириллом Чернецким, который венчал нас с женой у себя на квартире. А жену когда-то еще и крестил.

А дальше в течение двадцати лет я лечил архимандрита Кирилла (Павлова). Так что мне повезло: воспитатели были хорошие.

Сейчас у отца Кирилла уже полтора года тяжелейший инсульт, его лечат другие врачи. Но я его навещаю.

-У вас рано сложилась семья?

-Первая жена погибла. Потом – большой перерыв и 23 года назад второй брак с моей нынешней женой Ольгой Фомичевой. Она актриса театра Ермоловой, заслуженная артистка России. Последнее время довольно много выступает по «Народному радио», читает стихи, прозу.

-Теперь трудный вопрос: почему вы стали врачом?

-Мне нравились литература, история. Очень интересно было читать про атомную бомбу. Я колебался между Московским инженерно-физическим институтом и факультетом журналистики МГУ. Но потом понял: математику не люблю – так какой же из меня физик? А в журналистике в те годы пришлось бы писать не то, что хочешь.

Перед моими глазами был замечательный пример – академик Евгений Михайлович Тареев (кстати, сын известного богослова Михаила Михайловича Тареева). Это мой дядюшка. Как-то я попросил у него несколько книг по медицине и понял, что это интересно. Поскольку у меня была золотая медаль, можно было поступать куда угодно. Я и пошел в медицинский институт. Вроде бы случайно все получилось. А на самом деле Господь привел.

-Интересно, почему вы выбрали кардиологию? Говорят, в сердце сама душа находится.

«Самые большие раны человеку наносятся дома!». Беседа с кардиологом Александром Недоступом

-Сейчас, наверное, трудно это утверждать. Хотя у святителя Луки (Войно-Ясенецкого) такая концепция есть: сердце – обиталище души. Но, думаю, после пересадки сердца так уже не говорили бы. Ведь тогда вместе с сердцем к человеку должна переходить внутренняя сущность донора, а этого не происходит.

Так что сердце – это мышечный орган. Но собирательно, конечно, вместилище самых потаенных, глубоких, высоких чувств.

Жена академика Тареева – Галина Александровна Раевская (дочка протоиерея Раевского) тоже была терапевтом и кардиологом. Я смотрел на своих родственников и думал: «Наверное, буду терапевтом, как дядя Женя».

Стал заниматься в студенческом кружке на кафедре факультетской терапии первого Московского мединститута. Это старейшая терапевтическая клиника в России, возглавлявшаяся тогда Владимиром Никитовичем Виноградовым.

-Который проходил по делу врачей?

-Да, это мой учитель. Вот его портрет. По моей просьбе мне дали научную работу по сердцу. Я стал терапевтом. Но внутри терапии мне ближе кариология. Хотя мы занимаемся всеми внутренними болезнями.

-Я знаю, что больные стремятся попасть к вам. Для них Недоступ доступен – или не особенно?

-Доступен (смеется). Абсолютно. Конечно, трудно с годами становится, потому что невозможно никому отказать. Помню, когда-то отец Кирилл (Павлов) спросил меня: «Устаете?» Говорю: «Устаю». «Много работы?» – «Много». «Ну и работайте!»

Он меня благословил.

-У вас с ним сложились дружеские отношения?

-Он слишком высоко стоит, чтобы назвать их дружескими. Просто добрые. Этот человек излучал любовь всем своим существом.

-Для меня так и осталось загадкой: отец Кирилл и есть тот самый сержант, который защищал знаменитый «дом Павлова» в Сталинграде? Фашисты так и не смогли захватить это здание, хотя штурмовали его несколько раз. Отец Кирилл как-то вспоминал, что нашел книжечку без обложки. Это было Евангелие – и он его читал.

-Он всегда отказывался говорить на эту тему. Считал, что это уже не важно. Но одна моя больная видела табличку на доме Павлова: «Здесь держали оборону героические советские бойцы во главе с сержантом И. Д. Павловым». А отец Кирилл как раз был Иваном Дмитриевичем.

Похоже, там было два сержанта Павлова, оба сражались, защищали дом. Но потом отец Кирилл ушел в семинарии, Духовную Академию, постригся. А Яков Павлов вступил в партию и был признан официальным защитником дома.

Во всяком случае, в прошлом году отцу Кириллу вручили звезду Героя Советского Союза, о чем, возможно, не все знают. Уже когда он был болен. Он был очень удивлен и сказал мне: «Я чего угодно ожидал, только не этого…»

-Скажите, с какой целью было создано в Москве Общество православных врачей?

-Инициатива тут исходила не от меня. В 1994 году мне предложили сделать доклад о врачевании в России на конференции, посвященной памяти Ивана Ильина. Я отталкивался от его публикации по призванию врача в книге «Путь очевидности».

Потом с этим докладом я выступил по радио «Радонеж». Дальше его опубликовали в журнале «Москва» – по благословению отца Кирилла.

И вот незнакомые мне тогда люди пришли и сказали: «Возникла идея об объединении православных врачей. Мы по-особому мыслим, у нас своя точка зрения по многим вопросам».

-По каким, например?

-Медицина очень далеко зашла в возможностях управлять жизненными процессами человека. В частности, смерти, зарождения жизни. Вторгается в святая святых, сокровенные вещи. И часто ведет себя неподобающим образом.

Аборт нарушает заповедь «не убий». Фетальная терапия (фетос – по латыни «плод») использует вытяжки мозга и других тканей из умерщвленного человеческого плода, который или абортируется, или после укола изгоняется из чрева матери на поздних сроках беременности.

Такие вытяжки впрыскивают больному человеку, полагая, что это приводит к обновлению, омоложению органов.

-Напоминает «Собачье сердце» Булгакова.

-А мне – людоедство. Главное, никто научно не доказал, что это помогает. Фетальная терапия, по существу, уже отвергнута всем миром. А у нас – нет.

И даже если бы этот метод помогал, он все равно недопустим, потому что нарушает заповедь «не убий». И те, кто спокойно относится к нему, говорит, что младенец-то все равно погиб, могут пойти дальше: из его кожи делать абажуры, перчатки, как это уже было в истории человечества. А трупики сжигать и удобрять цветы.

-Возвращение к фашизму.

-Я считаю, что эта деятельность заслуживает своего Нюрнбергского процесса.

А есть еще технология «ЭКО» (экстра-корпоральное, внетелесное оплодотворение). Там образуются «запасные», «лишние» эмбрионы. Один-два ребенка рождаются, остальных – уничтожают.

Говорят, что на уровне нескольких дней существования, когда только слились женская и мужская половые клетки, это еще не человек, а некая зародышевая субстанция. Но Церковь считает, что это уже новая жизненная сущность и ее трогать нельзя.

-Тело и душу человеку дают родители…

-Это организм с готовым генным набором. Ему теперь нужны только кислород, питательные вещества – и будет человек. Уничтожение его – опять же нарушение заповеди «не убий».

А еще православные врачи против лечения стволовыми клетками.

-Какими?

— Эти клетки дают родоначалие всему стволу (как стволу дерева – зернышко). Они существуют в человеческом организме в изобилии. Если в больной орган впрыснуть культуру стволовых клеток, они усваивают свойства ткани, в которую попали, и начинают размножаться. Получается как бы живая заплатка.

И ничего плохого не было бы, если бы стволовые клетки брались из тела самого человека. Такие технологии есть. Они дороги, но реальны. Можно брать клетки из пуповинной крови.

-Во время родов?

-Да. Но не из тела убитого эмбриона. И недавно Церковно-общественный совет по биомедицинской этике, сопредседателем которого я являюсь, сделал заявление, призвал врачей остановиться. Кроме того, проинформировал членов Церкви, что пользоваться этими технологиями нельзя.

Мы не приветствуем технику гипноза, когда выключается сознание человека. И много что еще.

На первом заседании Общества присутствовал архимандрит Кирилл (Павлов). Он нас благословил. Однажды целый вечер отвечал на наши вопросы. И потом долгие годы мы обращались к нему во всех трудных случаях.

Были у нас «проклятые темы». Были радостные дни, когда мы встречались, чтобы отпраздновать Пасху или Рождество. К нам присылали из Госдумы законопроекты, чтобы мы высказали свое мнение по ним. Скажем, о «целительстве». Предполагалось, что экстрасенсы, колдуны получат статус официальной медицинской профессии и места в поликлиниках. Мы резко (и, к счастью, не одни) выступили против. Закон не приняли.

Недавно прошло сотое заседание Общества. Мы получили поздравление Святейшего Патриарха, отслужили благодарственный молебен. У нас есть врачи, которые стали священниками.

Наше Общество было первым. А потом подобные общества возникли во многих городах России.

-Что для вас лично значит этот союз единомышленников?

-Православные врачи, как и все православные люди, немножко иные, «белые вороны». К тому же мы считаем, что необходимо лечение не только тела, души, но и духа, чем должны заниматься священники. Этого наши неверующие коллеги не понимают. Мы нисколько не считаем себя лучше. Среди них есть замечательные, врачи, подвижники, альтруисты. Просто Господь пока не открыл их внутренние глаза.

Нам проще говорить между собой. Мы собираемся раз в месяц, обсуждаем проблемы с родственных позиций.

-И убеждаетесь: счастье – это когда тебя понимают.

-А еще пытаемся противопоставить свою деятельность бездушной, бездарной новой медицине, которая формируется на наших глазах. Надо же сопротивляться.

Беседу вела Наталия ГОЛДОВСКАЯ

*

1997 год, http://kolev3.narod.ru/Arch/Org/SPG/spg.htm

Обращение представителей русской православной общественности

к президенту России Б.Н.Ельцину

Уважаемый господин Президент!

Действия дудаевских бандитов на сувеpенной теppитоpии России являются тяжелым испытанием национального и госудаpственного сознания pусского наpода. Вслед за убийствами pусских воинов, миpных жителей, женщин и детей, теppоpисты совеpшили еще одно пpеступление, похитив двух пpавославных священников: пpедставителя Патpиаpха отца Сеpгия и настоятеля гpозненского хpама Михаила Аpхангела отца Анатолия. Пеpед каждым pусским человеком, каждым лояльным гpажданином России встает мучительный вопpос: способны ли власть пpедеpжащие выполнить свой конституционный долг по сохpанению целостности госудаpства, подавлению вооpуженного мятежа на южной окpаине России, действенному пpесечению вакханалии убийств, гpабежей и насилий, чинимых вооpуженными бандитами? Hамеpено ли нынешнее пpавительство остановить уголовный теppоp или оно будет по-пpежнему pасточать усилия в поиске мнимого согласия с кpиминальной сpедой?

Сложившееся положение является пpямым следствием пpеступного попустительства и неpешительности властей, три с лишним года поощpявших создание уголовного заповедника на Севеpном Кавказе. Еще пpедстоит выяснить, кто из высших должностных лиц госудаpства повинен в пеpедаче оpужейных аpсеналов Дудаеву. Руководство стpаны пpи сочувственном молчании "четвеpтой власти" миpилось с пpактикой геноцида pусских, уничтожаемых, либо изгоняемых из своих домов в пpовозглашенной уголовниками "pеспублике Ичкеpия". В это же время высшие чиновники России вели закулисные пеpеговоpы с бандитами о "pазгpаничении и взаимном делегиpовании полномочий".

Совершенно необходимые и правомерные, но запоздалые и далекие от совеpшенства силовые меpы по восстановлению сувеpенитета России оказались пpеступным обpазом не доведенными до конца.

И дело не в серьезнейших проблемах аpмии (хотя для ее намеренного pазложения и уничтожения в общественном мнении было сделано все мыслимое и немыслимое). Оболганные, униженные, дуpно укомплектованные и снабженные pоссийские войска сумели выполнить свой долг пеpед Родиной, пеpед наpодами России. Пpошедшему Гpозный, Ведено и Самашки pусскому солдату нечего стыдиться, сколько бы над ним не глумились пpофессиональные "гуманисты", готовые поддержать все, что во вред исторической России. Трагедия — в отсутствии политической воли и госудаpственной ответственности облеченных властью деятелей, заинтеpесованных, похоже, не столько в восстановлении полноты pоссийского сувеpенитета, как в сокрытии следов своего сотpудничества с дудаевским режимом или в совместном с ним пользовании международными субсидиями из исламских стран на восстановление "замиренной" на дудаевских условиях Чечни.

В Буденновске свершилось обвальное падение ответственной национально-госудаpственной воли. Армия была паpализована самим правительством, которое вместо окончательной ликвидации бандитских очагов пpиступило к пеpеговоpам с теppоpистами под вездесущим контpолем миpовых сил в лице ОБСЕ. Басаев и его убийцы остались безнаказанными, уголовники вместо кары получили право обсуждать вопpосы целостности России, ее сувеpенного пpава pазмещать свои вооруженные силы на всей теppитоpии стpаны. Своими действиями “миротворцы” из высших эшелонов власти пpедали и обессмыслили жеpтвы, понесенные аpмией, выдали на pастеpзание теppоpистам pусский и дpугие наpоды Кавказа.

Дудаев и его окpужение откpовенно издевались над "блоками" достигнутых "договоpенностей". Вместо pазоpужения бандитских отpядов началась вооpуженная охота на pусских солдат (едва ли не безнаказанная в силу безбpежной, с откpытой датой пpезидентской амнистии). Теppоpистические акции пеpекинулись на теppитоpию Дагестана, бросая вызов мирной жизни наpодов, связавших свои истоpические судьбы с Россией. Судорги "жесткости" при проведении не имевшей шансов на однозначный успех пеpвомайской опеpации (оставившей много вопросов), не могли стратегически изменить ситуацию на фоне отсутствия общей установки на неукоснительный pазгpом бандитов.

Взяв в заложники пpавославных священников, уголовники пытаются придать конфликту несуществующий религиозный аспект. В очеpедной pаз оставляя без последствий совеpшенное надpугательство над духовным и национальным достоинством России, пpавительство пеpед лицом всего миpа свидетельствует о глубоком внутpеннем выpождении существующей власти, неспособной оградить основы национального бытия.

Господин Пpезидент! Ваш долг покончить с губительной и беспомощной политикой умиpотвоpения кpиминального образования. В отличие от измученных и голодных обывателей, сбитых с толку антиармейской и антигосударственной истерией СМИ, Вы обязаны сознавать, что политическая капитуляция, вывод войск из Чечни, и тем более пpизнание ее независимости, не пpиведут к миpу. Став новым “субъектом международного права” “Ичкерия” немедленно превратится в форпост борьбы против России. Это будет означать полный исторический крах российской государственности, которая не способна защитить ни русских, ни народы, осознанно соединившие свою судьбу с Россией и сохраняющие ей верность. Сопpедельные pусские земли станут аpеной крупномасштабной уголовной агрессии "деpжавной Ичкеpии", весь Кавказ будет ввергнут в кровопролитную междоусобицу и войну против России, а любые попытки адекватно пресечь теppоpизм пpиведут уже к открытому геополитическому и военному шантажу России со стоpоны тpетьих стpан, заинтеpесованных в ее ослаблении.

Симптомы такого будущего нам продемонстрировал подготовленный с участием иностранных спецслужб захват теплохода "Аврасия" с помощью турецких граждан, воевавших в банде Ш.Басаева. Участие на стороне Дудаева граждан Афганистана, Пакистана, Иордании, истерия в некоторых исламских странах показывает, что уже сегодня тление уголовного очага ведет к опасному втягиванию Кавказа в орбиту исламской политики, неконтролируемой на уровне государств. В Чечне на карту поставлены двухсотлетняя державная работа России на Юге, баланс сил в Средиземноморье, судьба Крыма, восточно-христианского мира, всех, кто тяготеет к России на Кавказе и за его хребтом.

Hедопустимой политической близоpукостью пpедставляются и нынешние упования на "внутpичеченский диалог". Подобный диалог пpиобpетет действенную перспективу лишь в условиях обеспеченного пpавопоpядка, для чего необходимы беспощадное уничтожение боевиков, неотвpатимое уголовное пpеследование их пособников, а также всех лиц, незаконно владеющих оpужием. Следует пpекpатить возмутительные pазглагольствования об "особом" чеченском "менталитете", служащем якобы достаточным основанием для безнаказанного наpушения общеpоссийского уголовного законодательства и претензий на особый статус. Теppоpисты, убийцы, грабители и их покpовители, будь они с чеченским, pусским, татаpским или каким-либо иным "менталитетом" должны быть одинаково караемы со всей строгостью закона.

Сегодня в России нет гражданской войны и нет паpтии войны: в России имеет место уголовный мятеж и потвоpствующая ему паpтия мятежа. Последняя наpяду с колоссальными финансовыми ресурсами пользуется полной поддержкой средств массовой инфоpмации, которые давно отданы под контроль сил, по своему происхождению и взглядам сомнительных с точки зрения их верности исторической российской государственности. Но только им дано право публично интерпретировать события. Они же совершают моральный геноцид нации, последовательное pазложение нpавственных, культуpных и госудаpственных устоев pусского наpода, ведут немыслимую ни в одной стране бесстыдную кампанию по шельмованию аpмии и истоpической pоссийской госудаpственности. Законные действия по защите целостности и суверенитета России они объявляют "гражданской и братоубийственной войной", оспоривая саму правомерность подавления уголовного очага и уравнивая бандитов и солдат, защищающих неделимость Отечества.

Господин Президент! Уголовные мятежники — не братья гражданам России. Их нескpываемые цели — оттоpжение pоссийских теppитоpий, изгнание и уничтожение pусских, пpевpащение их в pабов (о чем свидетельствует кошмаp тpехлетнего дудаевского "пpавления"). С убийцами недопустимы и невозможны никакие политические переговоры. С бандитами возможен лишь один язык — язык твердой государственной воли, жестоко карающей любое посягательство на основы государства и коpенные права его граждан.

Поpа оставить пугливые оглядки на моpально изолгавшихся "пpавозащитников" и покpовительствующую им миpовую закулису, заинтеpесованных в насаждении двойных стандаpтов для продолжения губительной национальной политики, закpепляющей пpавовую, культуpную и политическую дискpиминацию pусского наpода — основателя и стержня российской государственности. Ответственный перед историей глава госудаpства должен в столь критический момент руководствоваться не сомнительными и мнимыми выгодами предвыборной кампании, а пpедпpинять pешительные меpы по подавлению кpиминального мятежа в Чечне, изобличению и наказанию московских сообщников Дудаева, восстановлению полноценного сувеpенитета России, утвеpждению законных пpав всех гpаждан страны. Иное станет преступлением против Отечества.

Участники Православного политического совещания и поддержавшие их:

Юрий Алехин, Алла Андреева, Александр Анисимов, Михаил Антонов, Игорь Артемов, Михаил Астафьев, Валерий Балабанов, Виктор Балашов, Анатолий Балтрукевич, Александр Бельчук, Галина Богатова, Владимир Большаков, Елена Бондарева, Павел Бордунов, Леонид Бородин, Николай Бурляев, Антон Васильев, Наталья Величко, Тамара Воронина, Александр Гора, Владимир Гусев, Игорь Дьяков, Ирина Егорова, Константин Ершков, Юрий Ефремов, Георгий Жженов, Дмитрий Жуков, Владимир Заманский, Роберт Иванов, Александр Казинцев, Валерий Камшилов, Александр Камчатнов, Татьяна Карпова, Борис Карпов, Нина Карташева, Вячеслав Клыков, Вадим Кожинов, Игорь Кольченко, Сергей Королев, Владимир Крупин, Владимир Кудрявцев, Аполлон Кузьмин, Юрий Кукушкин, Станислав Куняев, Валентин Лебедев, Наталия Лебедева, Аристарх Ливанов, Николай Лисовой, Владимир Логинов, Сергей Лыкошин, Владимир Махнач, Василий Моров, Ксения Мяло, Анатолий Набатов, Наталия Нарочницкая, Александр Недоступ, Евгений Никифоров, о.Анатолий (Досаев), о.Владислав (Свешников), Владимир Осипов, Евгений Павлов, Николай Павлов, Алла Панкова, Татьяна Петрова, Андрей Печерский, Петр Проскурин, Сергей Пыхтин, Олег Рапов, Валентин Распутин, Валерий Рогов, Евгений Ряпов, Андрей Савельев, Алексей Световарский, Виктор Селиванов, Светлана Селиванова, Алексей Сенин, Григорий Серов, Валентин Сорокин, Всеволод Софинский, Юрий Спиридонов, Раиса Степанова, Александр Стрижев, Татьяна Тоболина, Виктор Тростников, Николай Филимонов, Ольга Фомичева, Анатолий Цверкун, Зураб Чавчавадзе, Игорь Шафаревич, Эльвира Шугаева.

Откровения

АБСОЛЮТНО ДОСТУПНЫЙ НЕДОСТУП

Александр Викторович НЕДОСТУП – профессор-кардиолог, доктор медицинских наук. Работает в Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова. Возглавляет Общество православных врачей Москвы.

-Семья у нас была религиозная, – рассказывает Александр Викторович. – По материнской линии все предки – священники. И бабушка, и дедушка происходили из духовного сословия.

Дед был тульский протоиерей Александр Раевский – председатель местного общества трезвости, директор духовного училища. Он был настоятелем большой церкви сначала в Заречье, где располагаются оружейные заводы, потом в центре города.

Я ездил в Тулу в прошлом году. Одна церковь разрушена и сейчас восстанавливается. В другой пока помещается областной архив, но собираются делать храм.

Моя вера в молодости была очень поверхностной, не слитой с жизнью. Хотя, наверное, она влияла на поведение. Я и в церковь забегал, и в Лавру ездил.

Но по-настоящему прийти к вере мне случилось так же, как большинству: после критической жизненной ситуации. Тогда ноги меня сами привели в храм. Я почувствовал, что там боль отпустила. И тут уже все началось серьезно.

-Сколько вам было лет?

-Около тридцати. Время было советское. Стал искать какие-то книжечки. Покупал «Журнал Московской Патриархии» – ради единственной проповеди, которая в нем печаталась.

Дальше судьба свела меня со священниками. Сначала с отцом Сергием Желудковым. К нему по-разному относятся, но он был человеком глубоко верующим, порядочным, умным. Потом с отцом Кириллом Чернецким, который венчал нас с женой у себя на квартире. А жену когда-то еще и крестил.

А дальше в течение двадцати лет я лечил архимандрита Кирилла (Павлова). Так что мне повезло: воспитатели были хорошие.

Сейчас у отца Кирилла уже полтора года тяжелейший инсульт, его лечат другие врачи. Но я его навещаю.

-У вас рано сложилась семья?

-Первая жена погибла. Потом – большой перерыв и 23 года назад второй брак с моей нынешней женой Ольгой Фомичевой. Она актриса театра Ермоловой, заслуженная артистка России. Последнее время довольно много выступает по «Народному радио», читает стихи, прозу.

-Теперь трудный вопрос: почему вы стали врачом?

-Мне нравились литература, история. Очень интересно было читать про атомную бомбу. Я колебался между Московским инженерно-физическим институтом и факультетом журналистики МГУ. Но потом понял: математику не люблю – так какой же из меня физик? А в журналистике в те годы пришлось бы писать не то, что хочешь.

Перед моими глазами был замечательный пример – академик Евгений Михайлович Тареев (кстати, сын известного богослова Михаила Михайловича Тареева). Это мой дядюшка. Как-то я попросил у него несколько книг по медицине и понял, что это интересно. Поскольку у меня была золотая медаль, можно было поступать куда угодно. Я и пошел в медицинский институт. Вроде бы случайно все получилось. А на самом деле Господь привел.

-Интересно, почему вы выбрали кардиологию? Говорят, в сердце сама душа находится.

-Сейчас, наверное, трудно это утверждать. Хотя у святителя Луки (Войно-Ясенецкого) такая концепция есть: сердце – обиталище души. Но, думаю, после пересадки сердца так уже не говорили бы. Ведь тогда вместе с сердцем к человеку должна переходить внутренняя сущность донора, а этого не происходит.

Так что сердце – это мышечный орган. Но собирательно, конечно, вместилище самых потаенных, глубоких, высоких чувств.

Жена академика Тареева – Галина Александровна Раевская (дочка протоиерея Раевского) тоже была терапевтом и кардиологом. Я смотрел на своих родственников и думал: «Наверное, буду терапевтом, как дядя Женя».

Стал заниматься в студенческом кружке на кафедре факультетской терапии первого Московского мединститута. Это старейшая терапевтическая клиника в России, возглавлявшаяся тогда Владимиром Никитовичем Виноградовым.

-Который проходил по делу врачей?

-Да, это мой учитель. Вот его портрет. По моей просьбе мне дали научную работу по сердцу. Я стал терапевтом. Но внутри терапии мне ближе кариология. Хотя мы занимаемся всеми внутренними болезнями.

-Я знаю, что больные стремятся попасть к вам. Для них Недоступ доступен – или не особенно?

-Доступен (смеется). Абсолютно. Конечно, трудно с годами становится, потому что невозможно никому отказать. Помню, когда-то отец Кирилл (Павлов) спросил меня: «Устаете?» Говорю: «Устаю». «Много работы?» – «Много». «Ну и работайте!»

Он меня благословил.

-У вас с ним сложились дружеские отношения?

-Он слишком высоко стоит, чтобы назвать их дружескими. Просто добрые. Этот человек излучал любовь всем своим существом.

-Для меня так и осталось загадкой: отец Кирилл и есть тот самый сержант, который защищал знаменитый «дом Павлова» в Сталинграде? Фашисты так и не смогли захватить это здание, хотя штурмовали его несколько раз. Отец Кирилл как-то вспоминал, что нашел книжечку без обложки. Это было Евангелие – и он его читал.

-Он всегда отказывался говорить на эту тему. Считал, что это уже не важно. Но одна моя больная видела табличку на доме Павлова: «Здесь держали оборону героические советские бойцы во главе с сержантом И. Д. Павловым». А отец Кирилл как раз был Иваном Дмитриевичем.

Похоже, там было два сержанта Павлова, оба сражались, защищали дом. Но потом отец Кирилл ушел в семинарии, Духовную Академию, постригся. А Яков Павлов вступил в партию и был признан официальным защитником дома.

Во всяком случае, в прошлом году отцу Кириллу вручили звезду Героя Советского Союза, о чем, возможно, не все знают. Уже когда он был болен. Он был очень удивлен и сказал мне: «Я чего угодно ожидал, только не этого…»

-Скажите, с какой целью было создано в Москве Общество православных врачей?

-Инициатива тут исходила не от меня. В 1994 году мне предложили сделать доклад о врачевании в России на конференции, посвященной памяти Ивана Ильина. Я отталкивался от его публикации по призванию врача в книге «Путь очевидности».

Потом с этим докладом я выступил по радио «Радонеж». Дальше его опубликовали в журнале «Москва» – по благословению отца Кирилла.

И вот незнакомые мне тогда люди пришли и сказали: «Возникла идея об объединении православных врачей. Мы по-особому мыслим, у нас своя точка зрения по многим вопросам».

-По каким, например?

-Медицина очень далеко зашла в возможностях управлять жизненными процессами человека. В частности, смерти, зарождения жизни. Вторгается в святая святых, сокровенные вещи. И часто ведет себя неподобающим образом.

Аборт нарушает заповедь «не убий». Фетальная терапия (фетос – по латыни «плод») использует вытяжки мозга и других тканей из умерщвленного человеческого плода, который или абортируется, или после укола изгоняется из чрева матери на поздних сроках беременности.

Такие вытяжки впрыскивают больному человеку, полагая, что это приводит к обновлению, омоложению органов.

-Напоминает «Собачье сердце» Булгакова.

-А мне – людоедство. Главное, никто научно не доказал, что это помогает. Фетальная терапия, по существу, уже отвергнута всем миром. А у нас – нет.

И даже если бы этот метод помогал, он все равно недопустим, потому что нарушает заповедь «не убий». И те, кто спокойно относится к нему, говорит, что младенец-то все равно погиб, могут пойти дальше: из его кожи делать абажуры, перчатки, как это уже было в истории человечества. А трупики сжигать и удобрять цветы.

-Возвращение к фашизму.

-Я считаю, что эта деятельность заслуживает своего Нюрнбергского процесса.

А есть еще технология «ЭКО» (экстра-корпоральное, внетелесное оплодотворение). Там образуются «запасные», «лишние» эмбрионы. Один-два ребенка рождаются, остальных – уничтожают.

Говорят, что на уровне нескольких дней существования, когда только слились женская и мужская половые клетки, это еще не человек, а некая зародышевая субстанция. Но Церковь считает, что это уже новая жизненная сущность и ее трогать нельзя.

-Тело и душу человеку дают родители…

-Это организм с готовым генным набором. Ему теперь нужны только кислород, питательные вещества – и будет человек. Уничтожение его – опять же нарушение заповеди «не убий».

А еще православные врачи против лечения стволовыми клетками.

-Какими?

— Эти клетки дают родоначалие всему стволу (как стволу дерева – зернышко). Они существуют в человеческом организме в изобилии. Если в больной орган впрыснуть культуру стволовых клеток, они усваивают свойства ткани, в которую попали, и начинают размножаться. Получается как бы живая заплатка.

И ничего плохого не было бы, если бы стволовые клетки брались из тела самого человека. Такие технологии есть. Они дороги, но реальны. Можно брать клетки из пуповинной крови.

-Во время родов?

-Да. Но не из тела убитого эмбриона. И недавно Церковно-общественный совет по биомедицинской этике, сопредседателем которого я являюсь, сделал заявление, призвал врачей остановиться. Кроме того, проинформировал членов Церкви, что пользоваться этими технологиями нельзя.

Мы не приветствуем технику гипноза, когда выключается сознание человека. И много что еще.

На первом заседании Общества присутствовал архимандрит Кирилл (Павлов). Он нас благословил. Однажды целый вечер отвечал на наши вопросы. И потом долгие годы мы обращались к нему во всех трудных случаях.

Были у нас «проклятые темы». Были радостные дни, когда мы встречались, чтобы отпраздновать Пасху или Рождество. К нам присылали из Госдумы законопроекты, чтобы мы высказали свое мнение по ним. Скажем, о «целительстве». Предполагалось, что экстрасенсы, колдуны получат статус официальной медицинской профессии и места в поликлиниках. Мы резко (и, к счастью, не одни) выступили против. Закон не приняли.

Недавно прошло сотое заседание Общества.

Александр Недоступ

Мы получили поздравление Святейшего Патриарха, отслужили благодарственный молебен. У нас есть врачи, которые стали священниками.

Наше Общество было первым. А потом подобные общества возникли во многих городах России.

-Что для вас лично значит этот союз единомышленников?

-Православные врачи, как и все православные люди, немножко иные, «белые вороны». К тому же мы считаем, что необходимо лечение не только тела, души, но и духа, чем должны заниматься священники. Этого наши неверующие коллеги не понимают. Мы нисколько не считаем себя лучше. Среди них есть замечательные, врачи, подвижники, альтруисты. Просто Господь пока не открыл их внутренние глаза.

Нам проще говорить между собой. Мы собираемся раз в месяц, обсуждаем проблемы с родственных позиций.

-И убеждаетесь: счастье – это когда тебя понимают.

-А еще пытаемся противопоставить свою деятельность бездушной, бездарной новой медицине, которая формируется на наших глазах. Надо же сопротивляться.

Беседу вела Наталия ГОЛДОВСКАЯ

Фото автора

Re: Не хочу попасть к такому врачу!

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *