Зима. В семь часов вечера тьма непроглядная. Свет выключен, я стою у окна. В доме напротив почти везде светло. Некоторые из окон незанавешены. Всё в той же квартире изо дня в день примерно в одно время происходит, казалась бы, странная для нашего времени вещь: мальчик приходит со школы, кладёт на стол раскрытый дневник, вытаскивает из штанов ремень и спускает их до лодыжек, ложиться на стул, закинув ремень на спинку. Мать возвращается с работы, с уставшим видом заглядывает в школьный дневник и лупит пацанёнка по заднице двенадцать раз. Ни больше, ни меньше, словно ритуал. В других квартирах происходит почти тоже. Время неумолимо, но многие вещи остаются неизменными. Причины и способы разные, цель одна. Наблюдая за происходящим, у меня не осталось сомнений в том, что я правильно выбрала тему для кандидатской по психологии. И вот уже год я хожу из библиотеки в библиотеку, собирая информацию на тему «Наказание детей». Удивительно, как много мне удалось найти материалов, среди которых записи из старых дневников и воспоминания разных лет…
Запись Елены, события 1785 года.
Мне было восемь лет, училась я дома. Грамоте меня обучала бабушка, и я готова была терпеть любую строгость лишь бы выучиться. Бабуля садилась со мной заниматься, когда уже все дела по хозяйству были сделаны: ничто не было лишено её контроля, иногда она так и засыпала над книгой. А бувало, раздражалась и кричала, наверное, тоже из-за усталости. Сколько не пыталась, тыкая пальцем в потрепанную книжицу, мне никак не удавалось правильно прочесть слово. Тогда она сказала, протянуть вперёд руки, взяла заранее заготовленную палочку и несколько раз дала по кистям рук, чтобы ума прибавилось. Я пыталась просить прощения, плакала от обиды и боли, но всё бесполезно. Надо сказать, что спустя полгода моё чтение стало сносным.
Воспоминания Кати, 1873 г.
Выдался весёлый день, мы с сестрой резвились, без умолку болтая. Няня терпеливо за нами наблюдала, ни во что не вмешиваясь. Отец вернулся с работы, и я помчалась в столовую, дабы помочь накрыть на стол. Мне нравилось за ним ухаживать, видя его довольную улыбку, частично скрытую густыми усами. Мама что-то вышивала, сестрёнка взобралась к отцу на колени и сидела, болтая ногами. Я гордо несла поднос, но забыв глядеть под ноги, споткнулась, пролила чай на ковёр, да ещё и разбила чашку из любимого маминого сервиза, но она никак не отреагировала, будто это была не её забота. Отец лишь приподнял одну бровь. Няня же схватила меня за руку, силой выволокла из комнаты и на весь оставшийся вечер заперла в тёмном чулане. Ни тебе свежего воздуха, ни хотя бы компании в виде теней. Некоторое время я даже вдохнуть не смела, пульс стучал в ушах, ладони вспотели. В тот день я впервые за много лет описалась.
Запись Александра, события 1899 года.
Я не любил учиться, как ни старался, наука не шла в голову. Пока учитель пытался что-то объяснить, я рассматривал линии на ладонях собственных рук либо мечтал о том, как вырвавшись из плена, промчусь по улице, рассекая воздух. Иногда невнимательность сходила мне с рук, а порою случались дни, как этот. Учитель подозвал меня к столу, заставил перед всем классом спустить штаны и отстегал линейкой, да так, что казалось, уже не смогу сесть. Затем позволил привести себя в порядок, приказав несколько раз поцеловать «орудие науки». Ослушаться я не решился, хотя мне хотелось не целовать, а плюнуть на неё. Нет, стыдно не было, мной овладевала злоба, каждый из класса уже побывал на моём месте, а кое-кто даже по пару раз. Данные действия были составной частью науки и воспитания. Если бы учитель мог составить список, в какой форме и как часто он в течение года «обучал» таким способом детей, тот выглядел бы примерно так: семьсот восемьдесят четыре удара линейкой, девятьсот пятьдесят шесть ударов хлыстом и четыреста тридцать две пощёчины.
Воспоминания Кирилла, 1930 г.
Мы с мальчишками весь день носились по двору, играя с собакой. Я взмок, пёс изорвал мои брюки. Домой возвращаться не хотелось, подольше бы оттянуть это прекрасное чувство дикой свободы. Про уроки я позабыл, да и не хотелось мне их делать. Впереди ещё множество учебных дней, а сколько будет вот таких по-простому счастливых моментов, оставалось загадкой. Отец вернулся с работы поздно, но всё равно успел заявиться раньше меня, как водилось, в скверном расположении духа. Ивовые розги вымокали в солёной воде со вчерашнего дня, как бы напоминая, что неважно, как я буду себя вести, если у батьки день не заладится, то и мне несдобровать. Чем чаще меня пороли, тем меньше хотелось следовать установленным в доме правилам. Пусть знают, что даже болью из меня не изгнать непокорность! В этот раз мне не удалось сдержать слёзы, чувство было такое, будто спину и ноги жалят разогретым на огне железным прутом. Следы с тела потом долго не сходили, но это не было поводом для огорчения, скорее наоборот. Я хвастался свежими багровыми полосами, для важности накидывая в свою историю ещё несколько лишних ударов.
Запись Дениса, события 1939 года.
Я был, как бы выразилась моя матушка, сорванцом, убеждённым, что тот, кто никогда не осмелился ослушаться родителей, это вовсе не ребёнок. Всякое бывает… По большей части я знаю, за что мне перепадает, и со всем соглашаюсь. На нашей улице порют всех и меня эта участь не минула. Так воспитывали моих родителей, так же поступают со мной. Это как традиция, передающаяся из поколения в поколение, с которой не поспоришь. Сразу после школы мне не удалось добраться до дома, то одного друга встретил, то второго, опомнился, когда уже солнце село. В животе сосало – ел последний раз утром. Не успел переступить порог, как мать набросилась на меня со словами: «Ах, ты ж гадёныш!», и влепила десять пряжек, хорошо хоть через штаны. Получил и за то, что голодный весь день был, и за то, что родители волновались. Но это пустяки, бывало и похлеще попадало.
Воспоминания Славика, 1987 г.
Я стоял в углу, подняв руки вверх, да ещё и держал одну из самых толстых книг в доме.
Слёзы сами по себе стекали щеками. Сил уже не было, но я знал, если опущу руки, в ход пойдёт хворостина. Было обидно, я так и не понял, за что оказался наказан, да и папа как-то не стал вдаваться в подробности. Знаю лишь, что съел вместо одной положенной конфеты – две. Во время моих мучений семья безмятежно смотрела телевизор, родители с большим трудом его достали, а я даже не умел переключать каналы – сил не хватало, хотя мои друзья в данном деле давно преуспели. Весь день я провёл в ожидании, когда же мне разрешат хоть немножко его посмотреть, но вот теперь я стоял униженный и злой, отсчитывая минуты, когда смогу опустить руки, и обдумывая, каким способом отомстить.
Запись Жени, 1990 года.
Сама не знаю, как так вышло, но я нагрубила маме, не то чтобы сильно, но всё же. Было сложное время, работал только папа. Я взяла дома еды и накормила голодных уличных котят. Мама рассердилась, стала кричать, но она никогда сама меня не наказывала, всегда хотела оставаться добренькой, потому дожидалась отца, жаловалась на моё поведение, а он уже решал, что же предпринять. Мне оставалось лишь мучительное ожидание, в пользу чего будет сделан выбор: гречка или горох с солью. Меня ставили на колени в крупу. Чувство было такое, словно сотни мелких острых камешков впиваются в кожу и разъедают её до кости. Потом мама дула на больные коленки, смазывала их зелёнкой, заклеивала и говорила всем знакомым, что я опять не смотрела под ноги.
Воспоминания Богдана, 1995 г.
— Ух, окаянный! – набрасывалась на меня бабуля, а я пытался удрать, но жгучая боль настигала меня и даже добавляла азарта.
Когда же она устала бегать, у меня появилась возможность рассмотреть последствия собственной неряшливости. Сначала на коже вздулись волдыри, я набрал в таз холодной воды и окунул в неё ноги, от холода полегчало. Через время пожаленные места стали чесаться, но я на бабушку не злился. Ведь заработал же, а воспитывала она меня одна. Летом в деревне нужды в крапиве нет. Порвал одежду – по ногам, вымазался – по ногам, забыл собаку накормить – опять по ногам. Зато зимой меньше болел.
Я смотрела, как мальчишка натягивает штаны, и вспоминала своё детство. Мне посчастливилось родиться в глубоко верующей семье. Слово Божье прививалось мне с того самого момента, как заговорила. Как правило, я была послушным ребёнком, но в тех рамках, которых меня держали, провиниться было проще простого: забыла помолиться перед завтраком, в пост съела что-то недозволенное, напрасно упомянула имя Господа. Меня никогда сразу не наказывали, позволяли осмыслить свой проступок. Перед сном лупили ремнём, пока не заплачу, а затем давали в руку Библию и заставляли учить наизусть. Мне тридцать, я знаю почти всё Святое Писание и никогда не бью своих детей.

Кто-то из родителей безоговорочно и не раздумывая отправляет непослушного малыша в угол после провинности. Кто-то категорически отвергает этот метод наказания. А кто-то до сих пор пребывает в растерянности и сомнениях, ломая голову над вопросом, можно ли ставить ребёнка в угол, прежде чем использовать эту экзекуцию на практике. И чтобы прийти к какому-то выводу, необходимо взвесить все «за» и «против» неоднозначного вопроса.

Ставить ребёнка в угол можно

Не все психологи и психотерапевты однозначны и категоричны в вопросе «угла» в качестве метода наказания. Есть те, кто выступает «за» такой способ воспитания. Если вы склоняетесь именно к такому решению возникшей перед вами задачи и хотите лишь успокоить свою совесть, можете сделать это, выяснив их доводы.
1. Эффективность. Для большинства детей (особенно для активных и общительных) ограничение их свободы, движения, перемещения и общения — страшное наказание, которого они будут всячески избегать. А значит — постараются не совершать тех действий, за которые их наказывают таким образом
2. Отсутствие силы. Всё-таки поставить ребёнка в угол — более приемлемый метод дисциплинировать шалуна, чем рукоприкладство.
3. Накопленный годами опыт. Это наказание старо, как мир, а прежняя система воспитания, как известно, давала неплохие плоды.
Доводы убедительны, но не забывайте о том, что все детки разные. Для кого-то и два часа стояния в углу окажутся пустой тратой времени, после которой он пойдёт и сделает ещё раз то, за что вы его наказали. Поэтому так важно объяснять малышу, почему вы с ним так поступили, обсудить с ним это и не перегибать палку: стояние в углу должно ограничиваться минутами, а не исчисляться часами. Чтобы учесть все эти обстоятельства и не сделать опрометчивого шага, всё-таки прислушайтесь и к доводам противоборствующей стороны.

Ставить ребёнка в угол нельзя

Часть психологов и психотерапевтов выступают категорически против такого метода наказания, и у них в арсенале есть масса своих доводов на этот счёт. Стоит учесть эти моменты перед тем, как наказывать малыша стоянием в углу.
1. Отсутствие гуманности. Ставить ребёнка лицом в угол на какое-то время, лишая его движения и общения, — жестокая мера наказания.
2. Отсутствие эффективности. Большая часть детей не понимает этого наказания. Ребёнок не может сосредоточиться в такой обстановке на своих мыслях и думать, раскаиваясь, о своих проступках. Соответственно, наказание теряет свой смысл: вы ничего не добьётесь им. Если же у непослушного сорванца сформируется страх перед этим углом, он будет всего лишь избегать тех ошибок, за которые его ставят в угол. Педагоги-психологи считают, что такая воспитательная мера неэффективна, так как будут напрочь отсутствовать осознание своих ошибок и самосовершенствование.
3. Последствия. Психологи утверждают, что дети, которых наказывали таким образом в детстве, вырастают с низкой самооценкой, нестабильным эмоциональным и психическим здоровьем, а также склонны к девиантному, вызывающему поведению.
Доводы ещё более внушительные, чем у сторонников такого метода наказания. Однако стоит помнить о том, что здесь приведены крайности. Это не значит, что все дети, которые стоят у своих родителей в углу, будут в будущем психологически надломлены и ущербны. Вопрос, можно ли ставить ребёнка в угол, каждый родитель решает для себя сам. Это будет зависеть от семейных ценностей, методов воспитания, принятых в семье, а также от личности самого малыша. Для кого-то это наказание работает во благо, а кого-то, действительно, загонят в угол с точки зрения психологии.

Как воспитывать ребенка без наказания

Первая ассоциация, которая возникает у большинства родителей при словах: воспитание ребенка – это наказания (поставить в угол, лишить просмотра мультиков, поругать). Причем многие понимают, что это не самый верный путь и пытаются что-то изменить, но как только ребенок что-то натворит, все возвращается на круги своя. Проблема в том, что многие просто не знают, как воспитывать ребенка без наказания. Попробуем разобраться.
Личный пример
В первую очередь нужно осознать, что вы для ребенка – это не просто пример для подражания, а можно сказать идеал, к которому следует стремиться. Малыш внимательно наблюдает, как вы ведете себя дома, как общаетесь с родителями или друзьями, как кушаете и отдыхаете.
Все это помогает ему составить представление о том, что хорошо, а что плохо и как себя вести в той или иной ситуации. Поэтому, прежде чем отчитывать ребенка за то, что он слишком долго сидит перед телевизором, задумайтесь, а сколько времени на это же занятие тратите вы сами. И так во всем остальном – глупо запрещать маленькому кушать чипсы, если на каждой прогулке вы позволяете себе похрустеть ими.
Объясняйте
Ну как, спросите вы, воспитывать ребенка без наказаний, когда он разорвал ваш ежедневник на отдельные листочки или, например, разобрал мобильный телефон? На самом деле не все так однозначно. Да, вещи сломаны и восстановлению не подлежат, но если они так дороги вам, тогда почему кроха смог без труда их взять? Прячьте подальше и половина проблемы решится. Особенно актуально это когда речь идет про воспитание гиперактивных детей, за которыми бывает трудно уследить.
И второй момент – если вы действительно хотите научиться воспитывать ребенка не наказывая, остановитесь на минутку и подумайте: а зачем он это сделал? Ну вы же не думаете, что малыш намеренно хотел что-то сломать? Да ему просто было интересно, как все это устроено.
Поэтому оставьте свои причитания для других случаев и попробуйте спокойно поговорить с ребенком. Объясните ему, что есть вещи, которые трогать нельзя, даже если очень хочется. Только без криков и нотаций, и вы увидите, насколько эффективно это может работать. Кстати, это поможет наладить дружеские отношения с ребенком.
Показывайте эмоции
Особенно актуально это будет для пап, которые придерживаются мнения, что мужчины не плачут и не должны показывать своих эмоций. Но, как показывает практика, при воспитании ребенка без наказаний эмоции играют очень важную роль.
В большинстве случаев в разы эффективнее сказать ребенку, что он вас очень расстроил и теперь вы на него обижаетесь, чем поставить в угол и накричать. Поняв это, маленький еще трижды подумает, прежде чем повторить свою выходку еще раз. Только не забывайте хвалить малыша, если он исправил ситуацию, это также очень важный момент при воспитании без наказаний.

Как наладить отношения с ребенком

Как и любая любящая мама, вы стремитесь стать своему ребенку не только заботливым родителем, но и верным другом, чтобы можно было вместе делить радости и печали. Только почему-то последнее время все чаще появляются детские обиды и даже слезы…
Днями напролет вы опекаете малютку, прикладывая максимум усилий, чтобы научить его всему необходимому. Не обходится без запретов и ограничений, ведь вокруг так много опасностей. Вот и возникает вопрос: как наладить отношения с ребенком, когда его постоянно нужно дисциплинировать и заставлять что-то делать?

Что мешает наладить отношения с ребенком

Начнем с самой распространенной ошибки – все мамы почему-то уверены: малыш просто обязан понимать, что все требования и наставления справедливы и делаются только ради него. Это в корне неправильно. Поймите, вы разговариваете абсолютно на разных языках. Ребенок руководствуется чувствами, а вы – разумом. И каждый раз, когда кроха чего-то добивается, попытайтесь посмотреть на мир его глазами и поддержите его, даже если не совсем понимаете логику малютки. Несколько советов можете прочесть в статье: как понимать своего ребенка.
Пытаясь наладить отношения с ребенком, взрослые совершают ошибку, полагая, что достаточно все объяснять крохе. Почему-то мамы и папы уверены, что их представления о плохом и хорошем должны с полуслова приниматься малюткой, и становиться руководством к действию. Но дети тем и отличаются от взрослых, что живут не разумом, а чувствами, тем более собственного жизненного опыта у них еще нет. И понять, что все делается ради них, они не могут.
Пройдет немного времени и у ребенка сформируется умение делать рациональные выводы. А пока, хорошо или плохо для него определяется испытываемыми эмоциями. Играть в игры, смотреть мультфильмы, разбрасывать вещи по комнате – это так радостно и весело, то есть хорошо. А вот убирать после себя очень скучно и неинтересно, а значит и необходимости в этом нет. Только взрослые этого не понимают и постоянно что-то требуют.

Сделай первый шаг к доверительным отношениям

Так что же получается, чтобы наладить доверительные отношения с ребенком нужно во всем ему потакать и закрывать глаза на баловство? Вовсе нет, просто нужно дать понять, что он не одинок. И даже когда кроха не хочет что-то делать, он должен чувствовать поддержку.
Сталкиваясь с малейшим непослушанием, совсем необязательно показывать «кто в семье главный». Вместо повышения голоса, лучше присядь рядом с малюткой, возьми за руку, посмотри в глаза…. Такие моменты сильно сближают.
Скажите, что вы понимаете его нежелание собирать игрушки, раздражение и злость, от того, что его заставляют что-то делать. И даже с учетов того, что вы не согласны с ним, кроха почувствует поддержку. Осознание права на собственное мнение позволит ему перестать видеть в вас противника.
Не забывайте жалеть малютку. Это для вас сломанная игрушка или какой-то запрет – мелочь, а ребенок сильно переживает и расстраивается. В данной ситуации мамина поддержка даст понять, что это не попытка подчинить его и заставить что-то делать, а так действительно нужно.
Не нужно длинных нравоучений и объяснений. Просто скажите, что сделать все равно придется так, как вы говорите. Может кроха и насупиться, но все сделает и это не ранит его сердечко. А значит, вам удастся обойти еще один камень на пути налаживания дружеских отношений с ребенком.

Издатель Международная Амнистия (Amnesty International)
Дата публикации 29 января 2015
Цитировать как Международная Амнистия (Amnesty International), Порка плетьми саудовского блогера является бесчеловечным наказанием, 29 января 2015, доступ по следующему адресу: https://www.refworld.org.ru/docid/54d221437.html
Оговорка Данный документ не является публикацией УВКБ ООН. УВКБ ООН не несет за нее ответственности и не обязательно одобряет ее содержание. Мнения, изложенные в данной публикации, принадлежат исключительно автору или издателю и не обязательно отображают взгляды УВКБ ООН, Организации Объединенных Наций или государств-членов.

Новые раунды порки плетьми могут обернуться тяжёлыми долгосрочными последствиями для физического и психического здоровья Раифа Бадауи — блогера из Саудовской Аравии. Об этом заявила медицинский эксперт благотворительной организации Freedom from Torture в докладе, составленном по заказу Amnesty International.

Ранее в текущем месяце власти Саудовской Аравии вызвали возмущение международной общественности, наказав Раифа Бадауи 50 ударами плетью за создание и управление сетевым форумом общественной полемики и «оскорбление ислама». По словам медиков, его страдания усугубятся, если вынесенный ему приговор к 1000 ударам плетью исполнят до конца.

«Порка Раифа Бадауи — невыразимо жестокий и возмутительный акт властей Саудовской Аравии. Эта практика является нарушением норм международного права в части запрета пыток и жестокого обращения и не должна применяться ни при каких обстоятельствах. А её многократное применение усугубляет психические и физические страдания, причиняемые жертве», — сказал Филип Лютер, директор региональной программы Amnesty International по Ближнему Востоку и Северной Африке.

В ближайшую пятницу Раифу Бадауи грозит очередная порка плетьми.

Руководитель врачебной программы организации Freedom from Torture доктор Джулиет Коуэн заявила, что последствия второй порки, скорее всего, окажутся ещё более тяжелыми, чем первой.

«Чем больше новых ударов наносят сверх старых, тем больше вероятность возникновения открытых ран. Это важно, потому что новые удары не только будут больнее, но и повысят риск инфекции, что причинит ещё более сильные и длительные боли, так как инфекция замедляет заживление ран», — сказала она.

Кроме того, доктор Джулиет Коуэн пояснила, что рубашка, которая была на Раифе Бадауи во время первой порки, не могла защитить его от сильных ударов плетью.

«При ударе плетью возникает кровоизлияние в расположенных под кожей тканях… Из-за повреждения мелких кровеносных сосудов и клеток кровь и тканевая жидкость изливаются в кожные и находящиеся глубже ткани, усиливая растяжение на этих участках», — сказала она.

Новые повреждения от ударов плетью в этих областях могут вызвать разрыв кожных покровов, особенно на костистых участках тела, что приведёт к появлению открытых ран, объяснила она.

Помимо страшных физических последствий порки, это наказание также причиняет потерпевшим психические страдания.

«С точки зрения психологии порка может вызывать чувства страха, тревоги, унижения и стыда. Ожидание очередной порки повышает эмоциональную возбудимость, вызывая страх, тревогу и нарушения сна: в совокупности длительная боль и страх оборачиваются тяжёлыми последствиями, и на восстановление может уйти значительное время», — сказала доктор Джулиет Коуэн.

После первой порки 9 января в следующие две пятницы Раифу Бадауи дважды вновь назначали порки, но затем откладывали по медицинским показаниям, когда врачи признавали его негодным.

В случае Раифа Бадауи участие врачей привело к отсрочке наказания, хотя и временной. Однако участие медицинских работников в этой процедуре само по себе вызывает тревогу, поскольку они могут оказаться вынуждены санкционировать такие наказания, а это противоречит основополагающему принципу их работы: не причинять заведомого вреда.

Доктор Джулиет Коуэн рекомендует поддержать Раифа Бадауи, чтобы он знал, что «он не одинок в своих страданиях, и о нём говорят во всём мире». Кроме того, она рекомендовала медицинским организациям, в том числе Всемирной медицинской ассоциации, поддержать врачей, которым поручено осматривать Раифа Бадауи, призвав их «ставить здоровье своего пациента превыше всего».

В последние недели Amnesty International проводила мероприятия в различных странах мира в поддержку Раифа Бадауи, призывая власти Саудовской Аравии немедленно и безусловно освободить его и отменить вынесенный ему обвинительный приговор.

«Раиф Бадауи — узник совести, единственным преступлением которого стало создание сайта для публичной полемики, и власти Саудовской Аравии должны прекратить злобные гонения на него», — сказал Филип Лютер.

«Нормы международного права запрещают порку, и регулярное применение этого жестокого и бесчеловечного вида наказания — позор для страны», — добавил Филип Лютер.

Представьте себе такую картину. Вы, после долго дня на работе, устало приходите домой. Традиционно осматриваете все вокруг. Ребенок цел, вся мебель на месте, цветы в горшках, можно выдохнуть… И тут вам навстречу выходит ваш Барсик, криво подстриженный подо льва. А сзади довольный юный парикмахер.

Что делать? Накричать, отшлепать, поставить в угол? А если хочется сделать все сразу? Не торопитесь. Успокойтесь, воспользовавшись способами, о которых мы писали ранее и прочтите эту статью.

Мы вспомнили самые частые виды наказания и добавили к каждому пункту мнения «за» и «против» родителей с различных форумов и страничек соцсетей.

1. Применять силу.
Очень многие родители часами спорят на тематических форумах о том, можно или нельзя применять физическую силу, как метод воспитания. Одни категорически против и готовы отстаивать эту позицию с пеной у рта, другие считают, что от нескольких шлепков ничего не будет, третьи говорят, что без ремня и не воспитаешь.

ЗА:

«Людей бить нельзя, никаких, ни больших, ни маленьких. Но если у человека истерика, то его останавливают пощечиной, не так ли? Да, в подавляющем большинстве случаев (на мой взгляд) физическое «наказание» ребенка — это роспись в беспомощности родителей и в педагогическом «фиаско». Но бывают же случаи когда ребенка в чувство можно привести только шлепком по попе? (при этом оставаясь спокойный внутренне и как ни странно исходя из родительской любви)».

«Одно дело «бить» детей и совсем другое «шлепнуть по попе». Вот в годик никто никого не наказывал, но сейчас сыну 2,5 года и шлепки по попе иногда зарабатывает. И меня, и сестру в детстве по попе шлепали, а один раз я даже ремня выхватила (за дело, сама помню). Выросли обычными, воспитанными и любящими людей девушками. Моего мужа в детстве поколачивали основательно, вырос вроде тоже воспитанным, но злость на родителей присутствует. Может и послать (разок слышала :((((
Таким образом, мой вывод сводится к тому, что редкие шлепки по попе (по делу) иной раз просто незаменимы. И они не имеют ничего общего с понятием «бить», «избивать» ребенка.
Еще мне нравится способ успокоения — разок ремешком шлепнуть, а потом только пугать им, мол, сейчас каааак возьму ремень…».

ПРОТИВ:

«Меня били в детстве за всякую ерунду. ну что я могу сказать? Пусть не удивляются что звоню я редко, приезжаю еще реже да и о чем нам говорить?
И на самом деле дело то не в битье, а в не желании родителей понять своего ребенка (в моем случае) Я конечно за них переживаю и надеюсь что все у них хорошо, но поддержки мне от них ноль».

«Я шлепков по попе и другие наказания тоже не понимаю и не приемлю. Нас родители никогда пальцем не трогали, все шло в воспитательной беседе. Я своего ребенка тоже еще ни разу не стукнула и в угол не поставила. Вы сами подумайте, когда вы произносите слово НЕЛЬЗЯ! что это значит для ребенка? он ведь не понимает, что нельзя? почему нельзя? Я своему ребенку все позволяю пробовать. Чтоб он понимал мои слова. Хочет потрогать горячий чайник? — дайте дотронуться пальчиком, пусть поймет, что нельзя-значит опасно. Пусть возьмет ножницы и под вашим присмотром порежет бумагу, пошьет иголкой, уколется. Чтоб слово нельзя не было пустым звуком. Пусть замарает на улице одежду, попрыгает в луже, насладится (надо иметь одежду для улицы, которую можно извозить в грязи) Это же детство и всему надо учить и пробовать. Мой ребенок изо дня в день проливает кружку. Ну что делать? а у вас разве не бывает такого? нет настроения, разбили посуду, не хотите сегодня купаться. Вас ведь никто по попе не бьет. Вы хотите, чтоб ребенок был и вел себя по вашей модели, какую вы составили у себя в голове. А ребенок- личность в первую очередь и это надо учитывать».

5 СИТУАЦИЙ, КОГДА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ СТОИТ НАКАЗЫВАТЬ РЕБЕНКА

2. Кричать.
А прикрикнуть на ребенка — можно или нельзя? Многостраничные форумы пестрят темами: «Кричу на ребенка: что делать?!». Здесь мнения расходятся чуть меньше, чем в вопросе шлепков, большинство родителей против крика, самим же потом стыдно становится за несдержанность. Оттого эти темы на форумах и появляются.

ЗА:

«Такое иногда бывает. Говоришь ему раз, два, три, четыре раза — как в пустоту, реакции ноль, потом как гаркнешь… И сразу все доходит!!!»

«Тоже иногда ору, ничего не могу с собой поделать. Особенно, когда по сотому разу надо повторять — а шапку взял, а то положил, а это сделал. И ничего, или да-да, а потом все оказывается забыто, ору… Конечно, не хорошо, но зато как помогает. Главное не частить, чтоб не привык к ору».

ПРОТИВ:

«Орут (родители) от бессилия, когда не могут или не знают как себя вести. Дальше — для дочки это пример того, как НАДО себя вести, и она истерит в ответ. Дети — зеркальное отражение своих родителей, они очень внимательные и дааалеко не глупые. В идеале родителю должно быть достаточно одного взгляда, чтобы ребенок понял, что огорчает своим поведением».

«Вы себя поставьте на место ребенка? или представьте, что вы уже дама в возрасте, а ваша уже взрослая дочь в силу различных проблем, усталости орет на свою уже престарелую мать?
каково вам будет?».

ВРЕДЯТ ЛИ ДЕТЯМ СТРАШНЫЕ ИГРУШКИ

3. Запугивать.
Все мы знаем присказки в духе «не будешь слушаться, отдам Бабе-Яге». И еще: «Все! Сейчас выброшу все твои игрушки!». Оба обещания неисполнимы, ребенок после первого же невыполненного слова может перестать воспринимать вас всерьез. Но многие считают, что это помогает. И надеются, что Баба-Яга и правда заберет непослушное чадо хотя бы на пару часиков.

ЗА:

«У меня дети телефонные маньяки, поэтому если пробуют скандалить, говорю что если еще раз повториться, телефон заберу и не отдам. Дети очень быстро принимают правила игры».

«Доча — та еще сладкоежка. Стоит ей сказать, что сама съем все сладкое (я конечно не съем, его у нас очень много), как сразу — мама-мамочка, больше не буду. Работает безотказно».

ПРОТИВ:

«Запугивание неведомо чем — сомнительный вариант, неизвестно как отразится на ребенке. Ну например, встретит старушку на улице и подумает это та самая Баба Яга, стресс.
Уж если пугать, хотя лучше угрожать, чем-то конкретным, чтоб не было полета фантазии, который непонятно куда завернет».

«Чаще всего испуг обусловлен неправильной тактикой воспитания, возникает как результат различного рода запугиваний. Например: «будешь плохо себя вести, тетя врач сделает укол» или «отдам дяде милиционеру» или «не будешь слушаться, — утащит собака» и т. д. И вот безобидный, влияющий хвостом Шарик, подбежавший к малышу, становится сверхсильным раздражителем, а врач, пришедший к больному ребенку, вызывает у него ужас».

4. Лишить чего-то.

Забрать любимую игрушку, запретить сладкое или планшет, не пустить в кино — вот то, что часто делают родители в ответ на выходку ребенка. Кажется, довольно логичным. Сделал нам плохо — вот и мы тебе плохо, око за око, телефон — за разбитый мячом сервиз.

ЗА:
«Мы своего ребенка наказываем так: забираем у него все машинки, которыми он играет. Если он сильно в чем-то провинился, то на два-три дня от остается без игрушек. Еще ставим в угол, слава Богу что начал понимать что это такое и зачем его туда ставят».
«Лучше всего лишить ребенка чего-либо. Например, если рвет книги, портит игрушки — забрать и долго не отдавать. Если ребенок постарше стал плохо учиться из-за слишком частого торчания в интеренете, изъять планшет, телефон. Лишать сладкого, мультиков, прогулок иногда бессмысленно, потому что есть дети, которые скажут, что не очень-то им это и нужно. Сужу по себе и своему ребенку».

ПРОТИВ:

«Нельзя всех детей грести под одну гребенку. У меня двое детей и к каждому приходится применять свой метод. Если на старшего сына всегда действовало изолирование и лишение каких-либо благ и удовольствий, то младший ребенок очень упрям и это на него не действует, помогает высказывание своего огорчения таким поведением и разговоры о не допустимости такого».

«Забирать любимое — это неправильно. А если бы у вас забрали на работе телефон за то, что вы вышли ответить на звонок, не понравилось бы наверно. Должно быть наказание такое, как поступок. Разбил — убирай, накричал — извинись и всегда договориться можно, а не отбирать».

5. Устроить бойкот.
Зачем кричать или драться, если можно просто помолчать? Пусть ребенок сам поймет, в чем дело, пока мама молча занимается своими делами. Тихая мама, тихий ребенок, тишина и покой…

ЗА:

«А меня родители наказывали полным игнором: дошло быстро-я поняла насколько гадко я поступила, что со мной даже разговаривать не хотят, даже в сторону мою смотреть не желают. Бить и кричать бесполезно, угол вообще считаю тупым и бессмысленным. Я и со своими детьми перестаю разговаривать, эффект наступает быстрее-сами подходят, озвучивают свой поступок и ведут себя иначе. Надо, чтобы ребенок сам проанализировал свое поведение и понял, в чем он не прав».

«Я детей не наказывала. Но сама очень расстраивалась и замолкала. И дочка и сын очень переживали., что я молчу и начинали сами меня спрашивать, почему у меня такой грустный вид и почему я молчу. Вот тогда я им объясняла причину моей грусти, они сами просили прощения, мы мирились и наши разногласия были погашены объятиями».
ПРОТИВ:

«По-моему, намного лучше будет обсудить с ребенком причину Вашего недовольства, объяснить, чем нехорош его поступок и почему не стоит так делать в будущем. Игнорировать малыша и не разговаривать с ним действительно не очень хорошо. Во-первых, ребенок может и не понять, из-за чего мама на него обиделась. Во-вторых, он так и привыкнет «замалчивать» проблемы, а в дальнейшем это ничего хорошего не принесет».

«Ребенок не телепат, чтобы понять за что мама обидку затаила, особенно кроха. Это будет давить на него, но он может не догадаться или не захотеть спросить. В итоге полчаса молчания и расстроенные мама и кроха, кому это надо?».

КОГДА МОЖНО ОТПУСКАТЬ ДЕТЕЙ ГУЛЯТЬ БЕЗ ПРИСМОТРА

6. Ставить в угол.
Еще одна обсуждаемая тема — можно ли ставить в угол? Одни говорят, что можно, их ставили, они своих детей ставят, а те своих ствавить будут. Нет ничего лучше средства, проверенного временем. Другие говорят, что дети у них по углам не стоят и вообще там отрицательная энергия скапливается. Кто прав — решать вам.

ЗА:

«Оптимальный метод наказания, по мнению нашего врача, — старый добрый Угол. За хулиганство, отказ слушаться, необоснованные капризы, не прекратившиеся после первого (!) предупреждения, надо взять ребенка за руку, посмотреть ему в глаза, коротко и четко сказать, за что его наказывают, и отвести в пустой угол, лучше даже в другой комнате, и запретить их него выходить (если выйдет без спросу — вернуть)».

«Доче 1,5 года и стояла у компа и требовала включить мультик. начала ныть (не плакать), психовать, топотать т.к. я не собиралась ей его включать и сказала «нет». отвела в угол, сказала, что как перестанет капризничать сможет выйти. и минуты не прошло как ребенок и забыл про свою истерику. теперь начинает командовать, я ей — хошь в угол? детенок сразу послушным становится. правда не часто углом пригрожаю, чтоб как шутка не стало у нас».

ПРОТИВ:

«Насколько точно помню себя маленькой и меня ставили в угол, но дело в том, что я не помню о чем я там думала, но как правило чувство вины не испытывала, видимо потому, что мама много времени на объяснения не тратила, просто ставила и все. Старшего сына, маленьким тоже в уголок ставила «подумать о своем поведении», учась на родительских ошибках уделяла время на объяснение причины наказания. Сынок обычно «думал» там лежа, сидя и тоже так и непонятно о чем:)».

«Не всех можно поставить в угол. Брат мой стоял, а я нет, выходила просто и начинала заниматься какими-то другими делами. Меня можно было либо попросить что-то не делать/делать, или четко объяснить почему именно такие ко мне требования. Обычно после этого я легко шла на договоренности. Дочь свою никогда в углы не ставила, зато, если ребенок сильно расшалился, я ее отводила в другую комнату, садилась с ней рядом и подробно разбирала, что именно мне кажется неправильным в ее поведении, потом предлагала посидеть и подумать, в чем причина и как избежать ошибок».

7. Заставить трудиться.

Еще один нередкий вид наказания — это труд. Чаще всего — работа по дому. «Теперь три недели будешь посуду мыть!». И себя разгрузили, и ребенка наказали, и посуда будет чистой. Правда возможно не очень целой, если вашему шкоднику это все надоест.

ЗА:

«Здравствуйте, я считаю что самые главные виды наказания, это трудом и лишения некоторых удовольствий. Труд всегда помогает ребенку исправиться и кто муже труд облагораживает, и поможет осознать свои поступки».

«Сейчас у детей вообще никакой трудовой дисциплины, надо как-то приучать, хоть так. Зато работа по дому будет сделана и ребенок потрудится. У меня если сын плохо себя вел, я его на выходные ни дома оставляла с компом, а на дачу к деду строить колодец отправляла».

ПРОТИВ:

«Я один раз, с дуру, видимо, из-за прогула в школе заставила ребенка все полы в доме вымыть. Ну, сына, конечно, вымыл, но с тех пор любую просьбу помочь с уборкой воспринимает в штыки. У него есть и свои обязанности по дому, но вот полы теперь — это только за прогул, видимо».

«Ни в коем случае!!! Это не наказание, же, вы одна семья и должны распределять работу по дому, а не наказывать ей. А так мыть посуду будет только по праздникам что ли?».

Что еще можно посоветовать родителям при наказании ребенка?

  • Одно преступление — одно наказание, соответствующее проступку. Не будьте жестоки к мелким провинностям и не спускайте ребенку с рук серьезные проступки.
  • Ребенок должен знать правила поведения. Если вы заранее не объяснили ему, что делать можно, а что нельзя, то это скорее ваша, чем его вина.
  • Не затягивайте. Ребенок быстро забывает содеянное. Наказание должно последовать сразу после, а не вечером, когда у вас будет время.
  • Будьте спокойны. Если вы постоянно повышаете голос, то ребенок привыкнет к этому и перестанет воспринимать это как угрозу. А заодно переймет такой вид поведения для себя.
  • Согласуйте мнение с супругом/родственниками. Если папа ругает, а мама прощает, то ребенок очень быстро начнет манипулировать ситуацией в свою пользу. Вы должны быть солидарны, по крайней мере, с точки зрения ребенка.
  • Отчитывайте ребенка в одиночестве. Не стоит наказывать ребенка прилюдно, это сильно давит психологически.
  • Не наказывайте ребенка за то, чем сами грешите. Если до этого вы аккуратно подравняли шерсть коту, не удивляйтесь, что ребенок решил повторить за вами.
  • Поощряйте хорошее поведение. Помните, что кроме кнута, есть еще и пряник.
    Учитывайте возраст и характер ребенка. В разные периоды на детей действуют разные дисциплинарные меры.
  • Понятно, что ставить школьника в угол уже не по возрасту. Кроме этого, не забывайте и о его личности. Если ваш ребенок обычно грустный и задумчивый — не применяйте метод «запугивания», если слишком активный — чтение морали не поможет и т. д.

Послушных вам детей и поменьше поводов их наказывать!

В этой статье я хочу рассмотреть, как физическое насилие освещалось в книгах, которые были написаны для детей или стали частью детской культуры. И начну я, пожалуй, с классических произведений.

Вряд ли кто-то поспорит с тем, что физическое насилие над ребенком — это плохо. Но почему-то многие люди не хотят включать в понятие «насилие» телесные наказания. Хотя я не вижу между этими двумя вещами никакой разницы.

В литературе — и детской, и взрослой, — много примеров телесных наказаний. Это была неотделимая часть жизни детей — они подвергались наказаниям дома, в школе, на барском дворе, да и просто на улице. Мне пришлось ограничиться в этой статье только русской литературой, и она все равно получилась очень большой. На мой взгляд, примеров из русской классики вполне достаточно для создания полной картины. К тому же большая часть приведенных здесь книг — автобиографические. Что освобождает нас от ненужной дискуссии о том, что переживания героев — это художественный вымысел и в жизни так не бывает.

Хочу предупредить читателей, что приведенные в статье цитаты могут вызвать триггеры. Триггер — от английского слова «trigger» — спусковой крючок (в данном случае имеется в виду «trauma trigger» — травматичный триггер) — это внешний раздражитель, который форсирует воспоминания о пережитом травматичном опыте.

Также хочу сразу сказать, что подробнейший список произведений, в которых упоминаются телесные наказания, я нашла на БДСМ-форуме. Участники с теплотой вспоминали моменты из книг и фильмов, которые тогда, в детстве, пробудили их сексуальность. В этом нет ничего удивительного — сексуальность некоторых людей связана с насилием в той или иной форме. В викторианской Англии, где телесные наказания были общепринятым и одобряемым способом воспитания детей, порка была одной из популярных эротических фантазий взрослых. Об этом можно подробней почитать в блоге b_a_n_s_h_e_e. Детские психологи часто пишут о том, что у обоих участников процесс порки может вызвать вот такой вот отклик психики, который очевидно не должен возникать между родственниками. И тем более между ребенком и взрослым.

Как писатели изображают наказания

Во истину ужаснейшие холодящие кровь сцены «наказаний» подарил нам Горький в автобиографической повести «Детство»:

«В субботу, перед всенощной, кто-то привел меня в кухню; там было темно и тихо. Помню плотно прикрытые двери в сени и в комнаты, а за окнами серую муть осеннего вечера, шорох дождя. Перед черным челом печи на широкой скамье сидел сердитый, не похожий на себя Цыганок; дедушка, стоя в углу у лохани, выбирал из ведра с водою длинные прутья, мерял их, складывая один с другим, и со свистом размахивал ими по воздуху. Бабушка, стоя где-то в темноте, громко нюхала табак и ворчала: — Ра-ад… мучитель… Саша Яковов, сидя на стуле среди кухни, тер кулаками глаза и не своим голосом, точно старенький нищий, тянул: — Простите христа-ради… Как деревянные, стояли за стулом дети дяди Михаила, брат и сестра, плечом к плечу. — Высеку — прощу, — сказал дедушка, пропуская длинный влажный прут сквозь кулак.—Ну-ка, снимай штаны-то!.. Говорил он спокойно, и ни звук его голоса, ни возня мальчика на скрипучем стуле, ни шарканье ног бабушки, — ничто не нарушало памятной тишины в сумраке кухни, под низким закопченным потолком. Саша встал, расстегнул штаны, спустил их до колен и, поддерживая руками, согнувшись, спотыкаясь, пошёл к скамье. Смотреть, как он идет, было нехорошо, у меня тоже дрожали ноги. Но стало ещё хуже, когда он покорно лёг на скамью вниз лицом, а Ванька, привязав его к скамье под мышки и за шею широким полотенцем, наклонился над ним и схватил чёрными руками ноги его у щиколоток. — Лексей, — позвал дед, — иди ближе!.. Ну, кому говорю? Вот, гляди, как секут… Раз!.. Невысоко взмахнув рукой, он хлопнул прутом по голому телу. Саша взвизгнул. — Врешь, — сказал дед, — это не больно! А вот эдак больней! И ударил так, что на теле сразу загорелась, вспухла красная полоса, а брат протяжно завыл. — Не сладко? — спрашивал дед, равномерно поднимая и опуская руку.—Не любишь? Это за наперсток! Когда он взмахивал рукой, в груди у меня все поднималось вместе с нею; падала рука — и я весь точно падал. Саша визжал страшно тонко, противно: — Не буду-у… Ведь я же сказал про скатерть… Ведь я сказал… Спокойно, точно псалтирь читая, дед говорил: — Донос — не оправданье! Доносчику первый кнут. Вот тебе за скатерть! Бабушка кинулась ко мне и схватила меня на руки, закричав: — Лексея не дам! Не дам, изверг! Она стала бить ногою в дверь, призывая: — Варя, Варвара! Дед бросился к ней, сшиб ее с ног, выхватил меня и понес к лавке. Я бился в руках у него, дергая рыжую бороду, укусил ему палец. Он орал, тискал меня и, наконец, бросил на лавку, разбив мне лицо. Помню дикий его крик: — Привязывай! Убью! Помню белое лицо матери и ее огромные глаза. Она бегала вдоль лавки и хрипела: — Папаша, не надо!.. Отдайте… Дед засек меня до потери сознания, и несколько дней я хворал, валяясь вверх спиною на широкой жаркой постели в маленькой комнате с одним окном и красной, неугасимой лампадой в углу перед киотом со множеством икон. Дни нездоровья были для меня большими днями жизни. В течение их я, должно быть, сильно вырос и почувствовал что-то особенное. С тех дней у меня явилось беспокойное внимание к людям, и, точно мне содрали кожу с сердца, оно стало невыносимо чутким ко всякой обиде и боли, своей и чужой».

Кадр из фильма «Детство Горького» 1938 года

В рассказе Бажова «Каменный цветок» тоже есть эпизод, когда «учитель» так распаляется в процессе наказания, что подвергает жизнь ребенка опасности.

«Расправа тогда известно какая была. За всякую вину спину кажи. На грех еще одна-то корова из приказчичьего двора была. Тут и вовсе спуску не жди. Растянули сперва старика, потом и до Данилушки дошло, а он худенький да тощенький. Господский палач оговорился даже. — Экой-то, — говорит, — с одного разу сомлеет, а то и вовсе душу выпустит. Ударил все ж таки — не пожалел, а Данилушко молчит. Палач его вдругорядь — молчит, втретьи — молчит. Палач тут и расстервенился, давай полысать со всего плеча, а сам кричит: Я тебя, молчуна, доведу… Дашь голос… Дашь! Данилушко дрожит весь, слезы каплют, а молчит. Закусил губенку-то и укрепился. Так и сомлел, а словечка от него не слыхали».

Есть пример физического наказания и в романе «Детство Темы» Гарина-Михайловского. Если в предыдущих примерах поркой занимались купец и крестьянин, то здесь палачом выступает дворянин, генерал. Как и в жизни, ведь, согласно статистике, насилие происходит в семьях из абсолютно всех социальных слоев.

«Двери кабинета плотно затворяются. Мальчик тоскливо, безнадежно оглядывается. Ноги его совершенно отказываются служить, он топчется, чтобы не упасть. Мысли вихрем, с ужасающей быстротой несутся в его голове. Он напрягается изо всех сил, чтобы вспомнить то, что он хотел сказать отцу, когда стоял перед цветком. Надо торопиться. Он глотает слюну, чтобы смочить пересохшее горло, и хочет говорить прочувствованным, убедительным тоном: — Милый папа, я придумал… я знаю, что я виноват… Я придумал: отруби мои руки!.. Увы! то, что казалось так хорошо и убедительно там, когда он стоял пред сломанным цветком, здесь выходит очень неубедительно. Тема чувствует это и прибавляет для усиления впечатления новую, только что пришедшую ему в голову комбинацию: — Или отдай меня разбойникам! — Ладно, — говорит сурово отец, окончив необходимые приготовления и направляясь к сыну. — Расстегни штаны… Это что-то новое?! Ужас охватывает душу мальчика; руки его, дрожа, разыскивают торопливо пуговицы штанишек; он испытывает какое-то болезненное замирание, мучительно роется в себе, что еще сказать, и наконец голосом, полным испуга и мольбы, быстро, несвязно и горячо говорит: — Милый мой, дорогой, голубчик… Папа! Папа! Голубчик… Папа, милый папа, постой! Папа?! Ай, ай, ай! Аяяяй!.. Удары сыплются. Тема извивается, визжит, ловит сухую, жилистую руку, страстно целует ее, молит. Но что-то другое рядом с мольбой растет в его душе. Не целовать, а бить, кусать хочется ему эту противную, гадкую руку. Ненависть, какая-то дикая, жгучая злоба охватывает его. Он бешено рвется, но железные тиски еще крепче сжимают его. — Противный, гадкий, я тебя не люблю! — кричит он с бессильной злобой. — Полюбишь! Тема яростно впивается зубами в руку отца. — Ах ты змееныш?! И ловким поворотом Тема на диване, голова его в подушке. Одна рука придерживает, а другая продолжает хлестать извивающегося, рычащего Тему. Удары глухо сыплются один за другим, отмечая рубец за рубцом на маленьком посинелом теле».

Кадр из фильма «Детство Темы» 1990 года

Мы снова видим ситуацию с мужчиной, который слишком распалился в процессе. И во многом из-за того, что мальчик сопротивлялся. Как и Алеша Пешков, Тема укусил своего мучителя. Реакция защищаться и бить в ответ — совершенно естественная и, более того, считающаяся в обществе более правильной, чем другой ее вариант — замереть и не двигаться. Однако в этом случае дети оказываются наказаны с большей силой именно из-за того, что посмели проявить свою гордость и попытаться защитить собственное тело.

У деда в горьковском «Детстве» эта двойственность вылилась в странную двуликую логику. Насильник перекладывает вину за случившееся на жертву — это типичнейшее поведение абьюзера — и одновременно требует от ребенка быть ему благодарным за «науку».

«Я тебя тогда перетово, брат. Разгорячился очень; укусил ты меня, царапал, ну, и я тоже рассердился! Однако не беда, что ты лишнее перетерпел — взачет пойдет! Ты знай: когда свой, родной бьет — это не обида, а наука! Чужому не давайся, а свой ничего!»

Кадр из фильма «Детство Горького»

Мы знаем, что несмотря на то, что отец больше никогда не притронулся к Теме, их отношения были подорваны. Дистанцию между ними уже никогда не удалось сократить. Да и у Алеши с дедом хороших отношений не вышло.

Все тренинги по управлению гневом учат людей не давать выход своим эмоциям в физических проявлениях. Потому что это не освобождает человека от гнева, а только усиливает его. Многие родители и теперь оправдывают физическое насилие, которое произошло «в момент сильных эмоций», говоря, что это гораздо лучше, чем холодное расчетливое избиение ребенка. Мне сложно представить ситуацию, в которой эмоции могут быть оправданием причинению боли гораздо более слабому и беззащитному существу, которое не может тебе ответить.

Отношение взрослых героев к телесным наказаниям

Во многих произведениях, где встречаются описания наказаний, есть противопоставление взглядов. Авторы вкладывают в уста одних героев гуманистические мысли о том, что физическое насилие — недопустимый метод воспитания. И яростно с ними спорят другие герои — защитники кулаков и розог.

В «Детстве Темы» протагонистом выступает мать. Она врывается в разгар наказания, потому что больше не может выносить криков сына.

«— Довольно, довольно! — кричит она, врываясь в кабинет. — Довольно!!. — Полюбуйся, каков твой звереныш! — сует ей отец прокушенный палец. Но она не видит этого пальца. Она с ужасом смотрит на диван, откуда слезает в это время растрепанный, жалкий, огаженный звереныш и дико, с инстинктом зверя, о котором на минуту забыли, пробирается к выходу. Мучительная боль пронизывает мать. Горьким чувством звучат ее слова, когда она говорит мужу: — И это воспитание?! Это знание натуры мальчика?! Превратить в жалкого идиота ребенка, вырвать его человеческое достоинство — это воспитание?!»

Кадр из фильма «Детство Темы»

В романе «Детство» Льва Толстого тоже есть упоминание телесных наказаний. На балу происходит разговор между отцом и бабушкой героя и княгиней, их дальней родственницей. Княгиня поддерживает идею физических наказаний, а бабушка героя с ней спорит:

«И княгиня, наклонившись к папа, начала ему рассказывать что-то с большим одушевлением. Окончив рассказ, которого я не слыхал, она тотчас засмеялась и, вопросительно глядя в лицо папа, сказала: — Каков мальчик, mon cousin? Он стоил, чтобы его высечь; но выдумка эта так умна и забавна, что я его простила, mon cousin. И княгиня, устремив взоры на бабушку, ничего не говоря, продолжала улыбаться. — Разве вы бьете своих детей, моя милая, — спросила бабушка, значительно поднимая брови и делая особенное ударение на слове бьете. — Ax, ma bonne tante , — кинув быстрый взгляд на папа, добреньким голоском отвечала княгиня, — я знаю, какого вы мнения на этот счет, но позвольте мне в этом одном с вами не согласиться: сколько я ни думала, сколько ни читала, ни советовалась об этом предмете, все-таки опыт привел меня к тому, что я убедилась в необходимости действовать на детей страхом. Чтобы что-нибудь сделать из ребенка, нужен страх… не так ли, mon cousin? А чего, je vous demande un peu , дети боятся больше, чем розги? При этом она вопросительно взглянула на нас, и, признаюсь, мне сделалось как-то неловко в эту минуту. — Как ни говорите, а мальчик до двенадцати и даже до четырнадцати лет все еще ребенок; вот девочка — другое дело. «Какое счастье, — подумал я, — что я не ее сын». — Да, это прекрасно, моя милая, — сказала бабушка, свертывая мои стихи и укладывая их под коробочку, как будто не считая после этого княгиню достойною слышать такое произведение, — это очень хорошо, только скажите мне, пожалуйста, каких после этого вы можете требовать деликатных чувств от ваших детей? И, считая этот аргумент неотразимым, бабушка прибавила, чтобы прекратить разговор: — Впрочем, у каждого на этот счет может быть свое мнение. Княгиня не отвечала, но только снисходительно улыбалась, выражая этим, что она извиняет эти странные предрассудки в особе, которую так много уважает».

Из сериала «Детство, отрочество, юность» 1973 года

Дед-садист Горького спорит со взглядами образованного и гуманного отца Алеши.

«И снова спросил меня: — Тебя отец сёк? Не понимая, о чём он говорит, я промолчал, а мать сказала: — Нет. Максим не бил его, да и мне запретил. — Это почему же? — Говорил, битьем не выучишь. — Дурак он был во всем, Максим этот, покойник, прости господи! сердито и четко проговорил дед».

Описание или намек на порку встречается в многочисленных произведениях Владислава Крапивина. В одном из них герою предоставляется возможность наказать ребенка, и он испытывает по этому поводу целую гамму чувств — сначала злорадное удовольствие, а потом — раскаянье. Он все-таки понимает, что не способен причинить боль ребенку.

«— Ты что? — растерялся Корнелий. — Десять горячих, господин воспитатель, — полушепотом сказал мальчик. — За то, что во время сна держал руки под одеялом. Корнелий озадаченно посмотрел на Антона. Тот, глядя в сторону, механически шагнул, протянул широкую лаковую линейку (откуда она появилась?). Корнелий взял ее — тяжелую и странно липкую. Опять взглянул на провинившегося — на его темя и затылок в крупных кольцах волос. — Тебя как зовут? — Илья, господин воспитатель, — проговорил он с полувыдохом. Розоватые ладони с очень тонкими пальцами вздрогнули. Странное чувство испытал Корнелий. Недоумение, что он — приговоренный к смерти арестант — может кого-то наказать или помиловать. И… по правде говоря, какое-то удовольствие от этой мысли. И — тут же! — брезгливую неловкость: вспомнился Пальчик — он тоже любил казнить или миловать послушных одноклассников. И холодновато-любопытный вопрос к себе: ты что, в самом деле сумел бы ударить линейкой вот по этим дрожащим ладошкам, по тонкому запястью с голубой жилкой, по этим почти прозрачным пальцам? «Какой скрипач, наверно, мог бы получиться из мальчишки…»

В.Крапивин, «Гуси-гуси га-га-га»

Как дети реагируют на телесные наказания

В книгах, где повествование ведется от лица ребенка, хорошо показано, что физическая расправа приносит не только телесную, но и душевную боль. Порка унизительна для личности. Она создает давящую атмосферу в семье и еще долго потом, во взрослой жизни, возвращается триггерами.

Случайно сломав любимый цветок отца, Тема очень живо представляет себе картину наказания:

«Но цветок по-прежнему лежит на земле… Время идет… Вот отец, встающий раньше матери, покажется, увидит, все сразу поймет, загадочно посмотрит на сына и, ни слова не говоря, возьмет его за руку и поведет… Поведет, чтоб не разбудить мать, не через террасу, а через парадный ход, прямо в свой кабинет. Затворится большая дверь, и он останется с глазу на глаз с ним. Ах, какой он страшный, какое нехорошее у него лицо… И зачем он молчит, не говорит ничего?! Зачем он расстегивает свой мундир?! Какой противный этот желтенький узенький ремешок, который виднеется в складке синих штанов его. Тема стоит и, точно очарованный, впился в этот ремешок. Зачем же он стоит? Он свободен, его никто не держит, он может убежать… Никуда он не убежит. Он будет мучительно-тоскливо ждать. Отец не спеша снимет этот гадкий ремешок, сложит вдвое, посмотрит на сына; лицо отца нальется кровью, и почувствует, бесконечно сильно почувствует мальчик, что самый близкий ему человек может быть страшным и чужим, что к человеку, которого он должен и хотел бы только любить до обожания, он может питать и ненависть, и страх, и животный ужас, когда прикоснутся к его щекам мягкие, теплые ляжки отца, в которых зажмется голова мальчика».

Эта картина толкает Тему, с одной стороны, на оттягивание всеми силами момента расплаты, а с другой, на приближение неминуемого. Мальчик неудержимо шалит, гораздо больше обычного. Как бы утверждая необходимость наказания. Ведь цветок был сломан случайно, и получить порку за поступок, из-за которого мальчик сам ужасно переживает, было бы невыносимо.

В четвертой части автобиографической тетралогии «Инженеры» повзрослевший Тема возвращается в отчий дом со своей невестой и они вместе вспоминают самые болезненные переживания детства:

«— Вот и здесь меня раз высек отец… Господи, я, кажется, только и вспоминаю, как меня секли. Боже мой, какая это ужасная все-таки вещь — наказание. Около двадцати лет прошло, я любил папу, но и до сих пор на первом месте эти наказания и враждебное, никогда не мирящееся чувство к нему за это… Тебя, конечно, никогда не наказывали? — Нет… Меня запирали одну, и я такой дикий страх переживала… На лице Аделаиды Борисовны отразился этот дикий страх, и Карташев совершенно ясно представил ее себе маленьким, худеньким, испуганным ребенком, с побелевшим лицом, открытым ртом без звука, которого вталкивают в большую пустую комнату. — А, как это ужасно! Деля, милая, мы никогда пальцем не тронем наших детей. — О, боже мой, конечно, нет!»

Алеша из книги «Черная курица, или подземные жители» именно из-за страха перед розгами раскрывает секрет о существовании волшебной страны. И когда его все-таки высекли, мальчик чувствует не столько боль, сколько унижение.

Кадр из фильма «Черная курица, или подземные жители» 1980 года

Сережа Багров — герой романа «Детские годы Багрова внука» тяжело переживает первое столкновение с физическим насилием, которое произошло в народном училище:

«Задав урок, Матвей Васильич позвал сторожей; пришли трое, вооруженные пучками прутьев, и принялись сечь мальчиков, стоявших на коленях. При самом начале этого страшного и отвратительного для меня зрелища я зажмурился и заткнул пальцами уши. Первым моим движением было убежать, но я дрожал всем телом и не смел пошевелиться. <…> Приехав домой, я ужасно встревожил свою мать сначала безмолвным волнением и слезами, а потом исступленным гневом на злодейские поступки Матвея Васильича. <…> Успокоить и утешить меня сначала не было никакой возможности; в эту минуту даже власть матери была бессильна надо мной. Наконец, рассказав всё до малейшей подробности мною виденное и слышанное, излив мое негодованье в самых сильных выражениях, какие только знал из книг и разговоров, и осудив Матвея Васильича на все известные мне казни, я поутих и получил способность слушать и понимать разумные речи моей матери. Долго она говорила со мной и для моего успокоения должна была коснуться многого, еще мне не известного и не вполне мною тогда понятого. Трудно было примириться детскому уму и чувству с мыслию, что виденное мною зрелище не было исключительным злодейством, разбоем на большой дороге, за которое следовало бы казнить Матвея Васильича, как преступника, что такие поступки не только дозволяются, но требуются от него как исполнение его должности. <…> Я долго не мог успокоиться, а от Матвея Васильича получил такое непреодолимое отвращение, что через месяц должны были ему отказать».

Мальчик протестует всей душой против любого насилия, включая и то, что совершается самыми близкими людьми:

«Вдруг неожиданный случай так отдалил меня от бабушки, что я долго ходил к ней только здороваться да прощаться. Один раз, когда мы весело разговаривали с бабушкой, рыжая крестьянская девчонка подала ей свой клочок пуха, уже раз возвращенный назад; бабушка посмотрела на свет и, увидя, что есть волосья, схватила одною рукою девочку за волосы, а другою вытащила из-под подушек ременную плетку и начала хлестать бедную девочку… Я убежал. Это напомнило мне народное училище, и я потерял охоту сидеть в бабушкиной горнице, смотреть, как прядет она на самопрялке и как выбирают девчонки козий пух».

Иллюстрция Д.А.Шмаринова

Даже дети, которые сами никогда не сталкивались с телесными наказаниями, остро чувствуют неправильность этого процесса. Николенька Иртеньев из «Детства» Толстого после услышанного разговора о порке не может отделаться от мысли о том, что его тетушка бьет своего сына:

«Я, целуя маленькую, сухую ручку княгини, с чрезвычайной ясностью воображал в этой руке розгу, под розгой — скамейку, и т. д.»

Из сериала «Детство, отрочество, юность»

И, встретив сына княгини, он тоже не перестает думать о том, что этого мальчика дома порют розгами.

Лев Тослстой в созданной им яснополянской школе детей, разумеется, не бил.

Если вернуться к цитате из «Детства» Горького, которую я привела в начале статьи, то можно увидеть, какие эмоции испытывает Алеша, да и все остальные дети в комнате, когда видят, как бьют их товарища:

«Когда он взмахивал рукой, в груди у меня все поднималось вместе с нею; падала рука — и я весь точно падал».

Кадр из фильма «Детство Горького»

Ужас и отвращение — не единственная реакция на порку, которая есть в классической литературе. Часто писатели чрезмерно романтизируют реакцию детей. Например, в произведениях Крапивина все выдерживают наказания так, будто они маленькие святые мученики:

«— Все… Все твое вранье, — с отчаянной грубостью, но тихо сказал Славка, глядя ей прямо в лицо.— Ты все врешь. Ты едешь из-за Него . Ни разу в жизни он так не говорил с мамой. Ее щеки побелели. На столике лежала пустая авоська, с которой Славка обычно бегал на рынок и в магазин. Этой авоськой, вытянутой в тяжелый жгут, мама хлестнула его по лицу. И еще, еще! В кожу впились твердые узелки. Славка не увернулся и не защитился. Он только прикрыл глаза, но не от страха, а машинально. Он расстегнул пряжку и выдернул из петель флотский ремень. — Возьми, — сказал он.— Пряжкой можно пробить до кости. Не бойся, шрамы придают мальчикам мужественный вид. Мама бросила сетку и выскочила в другую комнату. Славка увидел, как она плачет у окна. Но он не пошел за ней. У него горели от ударов щеки».

В. Крапивин. «Трое с площади Карронад».

Сережа Багров с удивлением обнаружил, что выпоротые мальчики из народного училища, кажется, вовсе не травмированы этим фактом:

«Когда утихли крики и зверские восклицания учителя, долетавшие до моего слуха, несмотря на заткнутые пальцами уши, я открыл глаза и увидел живую и шумную около меня суматоху; забирая свои вещи, все мальчики выбегали из класса и вместе с ними наказанные, так же веселые и резвые, как и другие».

Его товарищ Андрюша — студент училища — понимает реакцию Сережи и объясняет, почему другие мальчики относятся ко всему проще — ведь насилие давно стало нормой их жизни. А у детей есть свойство выращивать сильные защитные механизмы.

«»Что, понравилось ли вам училище? — спросил он (Андрюша), заглядывая мне в лицо. И, не получая от меня ответа, прибавил: — Никак, напугались? У нас это всякий день»».

Иллюстрация к рассказу Чехова «Ванька Жуков» В.Л.Гальдяева

Еще один пример более легкого отношения героя к порке можно найти в книге Марка Твена «Приключения Тома Сойера». Том Сойер стоически выносит наказания за дело, неважно, исходят они от учителя или тети. Они, тем не менее, заставляют его попереживать и подуться на тетю и свою судьбу, но не оставляют серьезного следа в его душе. Зато на несправедливое наказание он реагирует глубочайшей обидой и даже уходит из дома. Даже в этом случае связь между ребенком и взрослым не обязательно должна оборваться навсегда. Но сохранить отношения можно только если взрослый раскаивается и просит у ребенка прощения.

Нам всегда стоит помнить о том, что все мы — разные. И на одни и те же события мы можем реагировать по-разному. Есть популярный аргумент, который используют сторонники телесных наказаний — «меня пороли и я человеком вырос». Его использует, например, и дед-садист Горького:

«Ты думаешь, меня не били? Меня, Олёша, так били, что ты этого и в страшном сне не увидишь. Меня так обижали, что, поди-ка, сам господь бог глядел — плакал! А что вышло? Сирота, нищей матери сын, я вот дошёл до своего места, — старшиной цеховым сделан, начальник людям».

Горький «Детство»

Но в одной и той же семье с одним и тем же воспитанием могут вырасти совершенно разные дети. И, как показывает опыт миллионов людей, чтобы «вырасти человеком» совершенно не обязательно быть избитым.

Еще один популярный аргумент за порку — это то, что «дети сами напрашиваются». Видимо, в глазах многих и многих людей все провинившиеся дети сливаются в единый образ нахального хулигана, показанный в «Ералаше». Он кичится своей неуправляемостью и сам признает, что единственный способ с ним совладать — бить его.

Хотя и здесь очевидно, что мальчик только бравирует, и идея железной руки ему самом на самом деле совсем не нравится.

«Пожалей розги своей, и ты испортишь сына». И в это до сих пор свято верят многие отцы и матери. Они прилежно хлещут розгой, называя это любовью. Стоило бы разузнать, каково было детство тех действительно «испорченных сыновей», тех диктаторов, тиранов, притеснителей и мучителей, которых сейчас так много на земле. Я уверена, что за спиной почти каждого из них стоит отец-тиран или воспитатель с розгой или плеткой в руке».

Из речи Астрид Линдгрен при поучении Премии Мира в Германии в 1978 году

Юмористическое освещение порки в литературе

Наказания, порка могут встречаться в литературе в юмористическом контексте. Но, чаще всего, шутки эти если и кажутся смешными, то только взрослым.

Пожалуй, единственный пример не страшной штуки про порку я нашла в книге Астрид Линдгрен «Мадикен и пимс из Юнибаккена» в главе «Рикард».

Первоклассница Мадикен придумывает «воображаемого врага» — мальчика Рикарда, на которого сваливает все свои шалости и проступки. Когда ее младшая сестра Лисабет слышит о проказах Рикарда, она всегда заявляет: «Выпороть надо Рикарда», потому что девочка в обиде на него за то, что он съел ее леденцы. В конце концов правда раскрывается, и фраза Лисабет «Выпороть надо Рикарда» звучит для Мадикен совсем не радостно.

Все же из контекста мы понимаем, что родители Мадикен и Лисабет не практикую телесные наказания. И «порка», «взбучка» здесь являются аналогами слова «наказание». И именно это делает этот рассказ смешным, а не страшным и грустным.

Кадр из фильма «Ты с ума сошла, Мадикен» 1979 года

Астрид Линдгрен выступала против физического насилия над детьми и повлияла на принятие закона, криминализирующего насилие над детьми в Швеции.

Но в семьях, где порка действительно практикуется, эти шутки могут звучать издевательстки и садистически. Например, в «Детстве» Горького от «шуток» деда бегут мурашки по телу:

«Дед купил себе большой интересный дом на Полевой улице, с кабаком в нижнем каменном этаже, с маленькой уютной комнаткой на чердаке и садом, который опускался в овраг, густо ощетинившийся голыми прутьями ивняка. — Розог-то! — сказал дед, весело подмигнув мне когда, осматривая сад, я шел с ним по мягким, протаявшим дорожкам. — Вот я тебя скоро грамоте начну учить, так они годятся…»

Впрочем, нерипятный оттенок все-таки сохраняется даже в более «невинных» шутках про порку. Например, вот от этого видео Ералаша веет подвалом.

Это ощущение — того, что шутки про порку ни капли не смешны — хорошо удалось ухватить Григорию Остеру в его «вредном совете»:

«Ничего прекрасней детства Человеку не дано. Свет его сквозь годы мчится В подрастающей душе. Знай, что в каждом взрослом сердце Есть заветный уголок, Там калачиком свернулся Папин старенький ремень».

Здесь и ирония над тем, что детство принято считать самой счастливой порой жизни, хотя в нем есть моменты величайшего унижения и бессилия, которые не грозят взрослым. И что каждый из нас, кто испытывал телесные наказания, травмирован ими. Эта боль может найти разные выходы — либо в продолжении насилия, либо в полном отказе от него. Нам выбирать.

«Двое братьев-сирот на свой страх и риск бежали в Швецию, где их поймали на центральном вокзале Стокгольма. Они собирались поселиться в Швеции, у удивительной Астрид Линдгрен, которая заявила, что детей бить нельзя».

Из книги «Великая сказочница: Жизнь Астрид Линдгрен»

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *