Сегодня солнце светило, но не грело, потому что начало сентября, я и мой друг Егор возвращались после школы через парк, так как это был самый быстрый путь попасть домой. — Кирилл, — позвал меня обладатель янтарных глаз. — Помнишь ты просил меня разузнать о той девчонке, которая тебе понравилась? — Да, выкладывай, я тебя внимательно слушаю. — Лучше тебе с ней не встречаться… — Почему? — Она анимещница. — Вот как. Эти ублюдки мне надоели, они везде, каждая девушка, которая мне понравилась оказывается гребаным отаку! Почему жизнь так не справедлива? Егор, почему?! — Я то откуда знаю? Я не успел и глазом моргнуть, как мы добрались до пункта назначения. Мы вошли в подъезд и сразу попрощались, потому что мой друг живет на первом этаже, а я на десятом. Я хотел вызвать лифт, но вспомнил, что он временно не работает и мне пришлось подниматься гребаным ступенькам на свой этаж. Прибыв в полумертвым состоянии на десятый этаж, я открыл дверь квартиру, где на пороге меня встретила сестра одетая пижаму, видимо она со вчерашнего вечера не снимала его, так как готовится докладу, кстати ее зовут Кира. — Кирилл, ты купил то что я тебя просила? — задала мне ее интересующийся вопрос. — Ты же знаешь, что нет. Я бы никогда не стал идти на ярмарку, где сборище идиотов, сама иди покупай себе порно-журнал. — Бака! Ты же знаешь, что у меня не было время, чтобы идти туда! Это тебе не порно-журнал, а… — Кира хотела, что-то еще сказать, но я ее перебил. — А, точно, забыл уточнить, что это еще журнал про гомиков. — Хм… может ты им завидуешь? — Чему мне завидовать? — Они хотя бы встречаются, ну, а ты как и был девственником, так и остался — Заткнись! — Ты ни разу в жизни не встречался с девушкой, — после этих слов Кира замолчала минут пять и продолжила — Слушай, а может быть ты гей? — Что?! — Тебе же нравится Егор? — Нет! О чем ты вообще думаешь?! Это отвратительно! — Ладненько, пойду напишу фанфик, а ты иди покушай. Хе-хе-хе-хе-хе — Ты разве закончила писать доклад? — А, ну да, ужин на столе, — глубоко вздохнула Кира. — Лучше прогуляюсь, — буркнул я и вышел на улицу спускаясь по ступенькам, даже не переодевшись, ну и ладно, Кира все ровно меня бы достала задавая глупые вопросы. — Хм…может мне снова прогуляться по парк… — не успел я закончить как меня толкнули вперед и я упал лицом об асфальт, спустя две-три минуты мне надоело целоваться с асфальтом и попытался встать, пообещав, что прибью этого идиота который меня толкнул. — Эй, смотри куда прешь! — Прости, я спешила и не заметила тебя, — сказала обладательница розовых глаз, как я понял это линзы, похоже была в парике, ведь только в сказках бывают такие белоснежные волосы, одета она розовую майку с короткими шортами. — Хм… у тебя темные волосы и темно-карие глаза — Что? — не понял я чему она клонит. — Тебе на какой цвет глаз и волос изменить? — спросила меня незнакомка. — Что? — повторяюсь. — А что насчет рыжих волос и зеленных глаз или превратить тебя шатена оставив зеленые глаза, ну и или оставить волосы как есть и изменить цвет глаз на голубой? — замолчав минуты две она продолжила — О нет! Я только сейчас вспомнила, что опаздываю на аниме-ярмарку, до ее закрытия осталось восемь минут, надо спешить, кстати не подскажешь, где она? — еще одна гребаная анимещница. — Я не знаю, где это дерьмовая ярмарка. Может быть вам пора вырасти из этих мультиков? — Ты не любишь аниме? — Только сейчас догадалась? — Значит ты не любишь меня? — из ее глаз начали выступать слезы и я почувствовал себя настоящей скотиной, я хотел извинится за свои недавние слова, которые так задели ее, но она истерично захохотала. — Ха-ха-ха-ха-ха, не любишь значит? Не любишь?! Пора тебя наказать, — она схватила меня за ворот школьной рубашки и мне оставалось только удивляться ее силе — В какое аниме тебя отправить? Может в стальной алхимик или шестую зону, наруто, хвост феи, баскетбол Куроко, вольный стиль, волейбол… нет, нужны монстры… Точно! Аякаши, нужны Аякаши, гениально! Отправлю тебя в аниме бездомный бог, если повезет ты спасешься от демона при помощи бога, а если нет монстр тебя сожрет, но для ватаку лучше второй вариант, правильно? Ты ведь ненавидишь аниме-персонажа так ведь? — Ч-Что ты та-такое? — я был напуган как никогда, я весь дрожал, не мог нормально говорить, и готов был заплакать любой момент. — Я? Бог, я один из богов Аниме, только павший. А знаешь почему? Потому что я отправляю таких как ты мир аниме, чтобы наказать, хе-хе-хе, а это запрещено, богам Аниме запрещено вмешиваться в человеческую жизнь. — Б-Бог? Что за чушь? Ты не бог, а монстр — Вот как? Если я монстр, тогда я сделаю так, чтобы тебя спас твой ненавистный персонаж и ты сам будешь просить смерти у Аякаши, ха-ха, это гениально! — эта девка отпустила меня и я снова встретился с асфальтом, слава богу не лицом. Но затем вокруг меня образовался круг с иероглифами, которые летали надо мной. — Нечистый, что смеет осквернять эту благословенную землю, я — бог Ято, явился дабы, — меня зазывало в темную дыру, которая образовалась из неоткуда я попытался убежать пока не поздно, но тело отказывалось слушаться меня. — Уничтожить зло своим Сэкки и изгнать твой нечистый дух! Изыди! Спустя минут пять я понял, что меня полностью засосало в темную дыру, но я нечего не видел вокруг было так темно, затем я почувствовал жгучую боль, мне показалось, что я пламенем горю. — Черт! Куда я попал? — крикнул я сквозь темноту, но ни кто мне не ответил, только боль прибавилась. — Нечистый, что смеет осквернять эту благословенную землю, я — бог Ято, явился дабы уничтожить зло своим Сэкки и изгнать твой нечистый дух! Изыди! — снова эти слова, затем яркий свет, который ослепил мои глаза и снова темнота.

Ст. 43-45 Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом

Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит: Тогда говорит

Некоторые думают, что это сказано об еретиках, потому что дух нечистый, обитавший прежде в них, — когда они были еще язычниками, – во время исповедания ими веры извергается, а потом, когда они переходят в ересь и притворными добродетелями украсят дом свой, дьявол в соединении с семью другими злыми духами возвращается к ним и обитает в них; и бывает их последнее состояние хуже первого, потому что еретики находятся в гораздо худшем положении, нежели язычники: у последних можно надеяться на возникновение веры, тогда как в первых царит борьба вследствие разногласия. Хотя такое понимание имеет многих сторонников (quemdam plausum = некоторое рукоплескание) и носит на себе черты правильного учения, однако я не знаю, верно ли оно, так как из слов, следующих по окончании этого сравнения, или примера: Так будет и с этим злым родом, – следует, что мы необходимо должны относить это место (parabola) не к еретикам и каким-либо другим людям, а к народу иудейскому, так что связь речи этого места не допускает произвольного насильственного толкования то так, то иначе и извращения по обычаю людей неразумных; эта связь вполне последовательно соответствует или предшествующим словам, или дальнейшим. Нечистый дух вышел из иудеев, когда они приняли закон, и бродил по безводной пустыне, ища себе успокоения, – именно: изгнанный из среды иудеев он скитался по пустыне народов языческих; когда же последние потом уверовали Господу он, не находя себе места у других народов, сказал:

возвращусь в дом мой, откуда я вышел

То есть пойду к иудеям, которых прежде оставил.

И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом

Действительно, храм иудейский был свободен и не имел у себя Христа в качестве гостя, ибо Он сказал: Встаньте, пойдем отсюда (Ин. 14:31) и в другом месте: Се, оставляется вам дом ваш пуст (Лк. 13:35). А так как они не имели защиты ни от Бога, ни от ангелов и были украшены излишним соблюдением закона и фарисейских преданий, то и возвращается дьявол на свое прежнее местожительство и, присоединив к себе семеричное число демонов, живет в прежнем доме; и бывает последнее состояние этого народа худшим, чем прежде, ибо ныне они находятся во власти большего числа демонов, — произнося в собраниях своих хулы на Иисуса Христа, — чем были в Египте, то есть прежде познания закона. В самом деле, ведь иное дело не иметь веры в Того, Который должен придти, а иное дело не принять уже Пришедшего. А семеричное число духов в соединении с дьяволом понимай или в отношении к субботе, или в отношении к числу Духа Святого; так что, как у пророка Исайи рассказывается, что над ветвью от корня Иесеева и над цветом, который восходит от корня, выступают семь добродетелей Духа (Ис. 11:1-3), так в дьяволе, наоборот, определяется (consecratus sit) число пороков.

Толкование на Евангелие от Матфея.

тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом

Нечистые духи в аскетическом понимании соединяются нередко с различными родами страстей. Таким образом, вышедший из человека нечистый дух — есть вместе с тем некая побежденная страсть. Дальнейший смысл, кажется, в основном, понятен. Когда душа, по изгнании страсти, не умеет наполнить себя святым положительным содержанием, — нечистые духи помогают внедрить в нее гораздо более обильную насыщенную и интенсивно работающую страстность — семь злейших нечистых духов.

Но почему семь? Случайно ли? А если нет? А если нет, — то есть если число «семь» имеет не просто символический смысл, означающий полноту, но и вполне реалистическое содержание, из сего следует, что семь страстей, которые нечистые духи вызывают к действию в душе человека, — всегда постоянны, одни и те же (конечно, речь идет только о тех случаях, когда греховные страстные движения, — вполне конкретные, как, например, пьянство и блуд, — из души изгоняются, а начать доброе делание она не озабочивается).

Наблюдение за подобными ситуациями, а у человека внимательного они всегда найдутся под рукой, а также логика духовно-нравственной жизни человека, доказывают одинаковость действия греха в подобных случаях.

Что бы нужно было сделать человеку, сумевшему победить греховную привычку? Для начала поставить ум свой на страже сердца, чтобы он рассматривал, по крайней мере, самые грубые греховные помыслы и, как сторож, даже не очень хороший, старался бы не пропускать самые, несомненно, враждебные.

А когда этого нет?.. Посмотрим, что может получиться…

Итак, грех побежден! Ура! Склонность, положим, к пьянству изгнана из моего сердца. И я торжествую. Увы, недолго. Я не успел дать место Духу Святому в моем вычищенном сердце. И это так понятно! Я так старался сам, так сильно и умиленно просил помощи Божией; так сердечно и долго пытались помочь мне мои близкие — всячески, и прежде всего — соединенной своей молитвой. И теперь я спокойно и безмятежно отдыхаю. Но тут-то нечистый дух пьянства, поскитавшись по безводным местам, ища покоя, и не обретя, тихонечко возвращается — и, видя горницу души пустой, идет за известной ему семеркой товарищей, которые помогут ему — по опыту знает — вновь вселиться в эту чистенькую, и такую лакомую, такую желанную душу. Дело облегчается тем, что, как он видит, — сторожа нет.

Первым в дело идет нечистый дух гордости, который в зависимости от характера и настроения чистенького «пациента», раскрывается одним из трех лиц: самодовольство («какой я все же молодец, что сумел сам победить свой грех»), самонадеянность («оказывается, это не так уж трудно; и у меня вполне достаточно сил, чтобы справиться с этим»), самоуверенность («да и вообще эта мерзость не посмеет больше ко мне приблизиться, зная, что я опытный борец с нею и победитель»). И при моей неопытности в духовно-нравственной жизни он, соблазняя меня тремя своими лицами в любом сочетании и последовательности, — проникает и прочно обосновывается в бедной моей душе.

И не просто обосновывается; он дает проход своему товарищу, другому нечистому духу, духу лености. И действительно — что такое? — все прекрасно и навсегда: дух пьянства не возвращается, другие безобразные духи тоже недвижны по отношению ко мне (а дух самодовольства самоуверенности, самонадеянности проник ласково и незаметно) — можно и отдохнуть. Прежде в моей жизни было много греха, но много и напряженной борьбы. Я устал от этой напряженности; и совесть спокойна; да и что теперь, собственно, нужно делать? — труд духовный, кажется? — ничего, можно и немного погодя. А пока — отдохнем… отдохнем… отдохнем… Я вполне заслужил отдых своей прежней напряженной работой. И дух лености распространяется неторопливо, но властно.

И вот я, нравственный богатырь, свален и опутан сладкой паутиной духа лености, нежелания напряженности. А сей властитель уступает местечко и следующему своему товарищу, закрепляющему успех. Совесть, порою попискивая, подает сигналы, что все же что-то пора начать и делать. Но леность не дает прохода единственно существенно нужному доброму духу внутреннего делания, зато легко пропускает хитрого и нечистого духа делания внешнего. Всякое внешнее делание имеет обычно то свойство, что им, как правило, душа удовлетворяется. Это опасно и всегда, но особенно опасно тогда, когда внешний, безжизненный характер (или наоборот — слишком чувственный, душевный) приобретает делание по самому существу своему; наиболее внутреннее — молитва. Ехидно вползший третий дух нечистый или совсем аннулирует молитву, или делает ее бессильной. Я лишаюсь одного из главных оружий.

Чувство удовлетворенности, так присущее внешнему деланию, гонит прочь остатки покаяния (если только они еще сохранились в моей душе), но зато пропускает торжественно и пышно появляющегося четвертого нечистого духа — нераскаянности, нежелания каяться. Он бесстрашно проходит в сопровождении хороших помощников: самооправдания и невнимательности к себе. Многочисленные вседневные погрешности, видя свободу проникновения, беспрепятственно проникали в душу и, оставаясь нераскаянными, производили свое разъедающее действие. Для более крупных погрешностей тут же находились извинительные причины. Шло обширное «непщевание вины о гресех». Даже бывая в церкви на исповеди (в основном на «общей»), я по существу оставался нераскаянным. Так я лишился и другого главного оружия. Нераскаянность уже и сама по себе может привлечь из безводных мест любых нечистых духов; но они — многоопытные — знают как действовать, где удобнее всего нанести самый больной удар. Его наносит следующий нечистый дух — дух неблагодарности; ему к тому же естественно занять свое срединное место там, где уже обжились самодовольство, лень, безмолитвенность, нераскаянность. Дух сей — очень коварный, лживый и злобный. Тот, кем он овладеет, становится в большой степени чужд действию Святого Духа и не слышит Его внушений. Дух нечистый вселяется в меня, и я качусь в пропасть. Я, неблагодарный, ничего доброго не способен видеть ни в действиях Божиих, ни в действиях людей, жалостливо спешащих мне на помощь, а все приписываю себе.

Тогда-то, вслед за неблагодарностью, скачет шестой нечистый дух. Он приносит с собой равнодушие ко всем людям. Он приносит с собой замкнутость на себе. И мне все люди небезразличны уже лишь по тому, какие они со всех сторон несут мне обиды (обиды, конечно, мнимые, но для меня-то они действительны). Растет озлобленность и недовольство. Между тем, сам я в своей ослепленности и равнодушии, раздаю обиды направо и налево, но, не видя людей, не вижу и наносимые мною обиды. В моей окрестности, по естественному порядку вещей, смыкается круг одиночества. Наиболее разрушительно мое отношение к тем, кто стремится меня спасти…

Сей нечистый дух хорошо поработал. Вокруг меня одни обломки: обломки моей души; обломки прежних добрых отношений. Еще я по укоренившейся привычке во всех моих бедах вижу вину тех, кто суть и были окрест меня, в себе же наблюдаю одно добросердечие, но уже все более и более неладно становится на душе, и от этой неладности возрастает смутность, и самое главное — невесть как освободиться. И тогда-то вползает и распространяется, как кисель, по всему пространству души седьмой страшнейший дух нечистый — дух уныния. О его действии можно написать диссертацию, но — печальную. Посему лучше здесь поставить точку.

Настольная книга для монашествующих и мирян.

Весенний вечер

Чисто выметенная и ещё сырая от недавно стаявшего снега улица была пустынна, но красива выдержанной немного тяжёлой красотой. Большие белые дома с лепными украшениями по карнизам и в простенках между окнами, окрашенные в тонко-розоватый оттенок весенними лучами заходящего солнца, смотрели на свет божий сосредоточенно и важно. Стаявший снег смыл с них пыль, и они стояли почти вплотную друг к другу такими чистыми, свежими, сытыми. И небо сияло над ними так же солидно, светло и довольно.

Павел шёл и, чувствуя себя в полной гармонии с окружающим, лениво думал о том, как хорошо можно жить, если не требовать от жизни многого, и как самонадеянны и глупы те люди, которые, обладая грошами, требуют себе от жизни на рубли.

Думая так, он не заметил, как вышел на набережную улицы. Перед ним внизу стояло целое море воды, холодно блестевшее в лучах солнца, далеко на горизонте медленно опускавшегося в него. Река, как и отражённое в ней небо, была торжественно покойна. Ни волн, ни частой сети ряби не видно было на её полированно-холодной поверхности. Широко размахнувшись, она, точно утомлённая этим размахом, спокойно уснула. А на ней томно таяла пурпурно-золотая бархатная полоса лучей заката. Далеко, уже окутанная сизой дымкой вечера, виднелась узкая лента земли, отделяя воду от неба, безоблачного и пустынного, как и накрытая им река. Хорошо бы было плыть свободной птицей между ними, мощно рассекая крылом синий свежий воздух!

(223 слова)

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *