Значение деятельности преподобного Сергия Радонежского и основанного им Троицкого монастыря

С именем преподобнаго Сергия связываются два великих подвига в нашей исторической жизни, ясно сознаваемые как древнею, так и современною историческою мыслию. «Начальник и учитель всем монастырем, иже в Руси», — так называет его летописец. «Благодатный воспитатель русскаго народнаго духа», — говорит о нем выдающийся историк нашего времени. И то, и другое названия точно определяют заслуги преподобнаго.

Преподобный Сергий вышел из великорусскаго общества того времени, когда сильная татарская власть крепко давила нашу общественную мысль, принижая всё творческое и свободное. В то же время уже зарождалась заря освобождения, чувствовалось приближение упорной борьбы с татарами. Но к этой борьбе за свободу нужно было подготовиться русскому человеку; надо было выйти из состояния апатии, надо было поверить в свои силы, в свое нравственное возрождение. Показателем такого возрождения и явился преподобный Сергий, посвятивший свою жизнь нравственному воспитанию народа. Для достижения этой цели преподобный начал с самаго действительнаго средства, доступнаго его времени — с живого примера нагляднаго осуществления нравственнаго правила. Он начал с самого себя и продолжительным уединением, исполненным трудов и лишений среди дремучаго леса, приготовился быть руководителем других пустынножителей. Неустанные труды его увенчались полным успехом, когда пустынь с приселением братии преобразовалась в небольшой монастырь.

Какою задушевностью, какою простотою веют строки его жития, когда его биограф бесхитростными словами описывает отношение преподобнаго Сергия к братии. Наставник вел ежедневную дробную терпеливую работу над каждым отдельным братом, над каждым отдельным богомольцем, приходившим в его обитель. И поучал он самому важному в жизни: самоотречению, умению отдавать всего себя на общее дело, умению трудиться, соблюдая строгий порядок занятий, помыслов и чувств. Его монастырь был лучшей школой нравственной дисциплины. Здесь было «все худостно, все нищетно, все сиротинско», но зато во всех чуялся скрытый огонь, живительной теплотой обдававший всякаго, кто вступал в ту атмосферу труда, мысли и молитвы. И мир, приходя к монастырю с обычно пытливым взглядом, видел всё это и уходил ободренный и освеженный и по всем углам разносил настроение нравственной сосредоточенности и общественнаго братства.

50 лет совершал свой нравственный подвиг преподобный Сергий в Радонежской пустыни: целые полвека приходившие к нему люди вместе с водою из его источника черпали в его пустыни утешение и ободрение и, воротясь в свой круг, по каплям делились им и с другими. Никто тогда не считал гостей пустынника и тех, кого они делали причастниками приносимой ими благодатной росы. Но к концу жизни Сергия едва ли вырывался из какой-либо православной груди на Руси скорбный вздох, который бы ни облегчался молитвенным призывом имени св. старца. Этими каплями нравственнаго влияния выращены были два факта, которые легли среди других основ нашего государственнаго и общественнаго здания.

Возрожденная им Русь с его благословения «смело без колебания» пошла на безбожников и Куликовским полем положила первый камень строения великаго Московскаго государства. И с другой стороны, чувства нравственной бодрости, духовной крепости, которые преподобный Сергий вдохнул в русское общество, еще живее и полнее воспринимались русским монашеством. Оживилось стремление к иночеству, которое не было отрицанием мира, а являлось энергичным протестом мирского оскудения, суровой борьбой во имя непосильных миру идеалов. Преподобный Сергий со своею обителью был образцом и начинателем этого возрождения монастырской жизни, и в этом отношении летописец называет его «начальником и учителем всем монастырем, иже в Руси». Колонии Сергиевой обители, монастыри, основанные самим преподобным, его учениками или учениками его учеников, считались десятками, составляли почти четвертую часть всего числа новых монастырей, воздвигнутых в XIV и XV веках, и почти все эти колонии были пустынные монастыри, подобно своей митрополии. Но, убегая от соблазнов мира, основатели этих монастырей служили его насущным нуждам. До половины XIV века масса русскаго населения, сбитая врагами, робко жалась в междуречьи Оки и верхней Волги. Татары и Литва запирали выход из этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь за Волгу на север и северо-восток; но то был глухой непроходимый край, и русскому крестьянину с семьей и бедными пожитками страшно было пуститься в эти безбрежныя дебри. Это был путь человека, отказавшагося от мира, котораго никакия лишения, даже утрата жизни, не могли заставить отказаться от высшаго религиознаго подвижничества. И вот, монах пошел туда смелым разведчиком. Огромное большинство новых монастырей с половины XIV до конца XV века возникало среди лесов костромского, ярославскаго и вологодскаго Заволжья: этот волжско-двинский водораздел стал северной Фиваидой православнаго Востока. Но в то же самое время многочисленные лесные монастыри становились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации. Крестьянин уверенно шел по тропинке, проложенной монахом-пустынником, и с его помощью заводил в этом лесу новый русский мир. Так создавалась верхневолжская Великороссия дружными усилиями монаха и крестьянина, воспитанных подвижническою деятельностью преподобнаго Сергия. Таким образом, преподобный примером своей жизни, высотою своего духа, поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, своим силам, вдохнул веру в его будущее, и за это благодарный народ чтит его в числе славнейших святых Московской земли, и основанный им Троицкий монастырь занял исключительное место в Московском государстве.

Прошло много времени по смерти преподобнаго основателя Троице-Сергиевой обители, но монастырь и до сих пор свято блюдет его заветы, являясь в одно и то же время плодоносным рассадником просвещения и нравственной крепости и неоскудевающим источником любви к родине и всегдашней готовности принести все свои силы на ея служение. На долю Троицкой обители выпала важная задача заменить собою на русском севере терявший свое значение на юге Киево-Печерский монастырь. Всякий монастырь в XVи XVI вв. самим своим положением призывался к просветительной книжной деятельности. «Яко же корабль без гвоздей не составляется, тако и инок без почитания книжнаго», — говорили наши предки в то время и смотрели на монастырь как на школу, как на единственный кладезь, из котораго пытливая мысль русскаго человека только и могла почерпнуть необходимыя сведения. Понятно, что такой знаменитый монастырь, как Троице-Сергиев, быстро занявший благодаря славе преподобнаго Сергия исключительное положени, еестественно был призван к усиленной книжной деятельности. И этому делу начало положил сам преподобный. В описях лаврской библиотеки мы находим сохранившиеся от его времени «два служебника на харатье, сверток на деревце, Евангелие в десть на бумаге, Псалтирь в полдесть на бумаге, Пятокнижие Моисеево, Паремейник, Кондакари XII века с крюковыми нотами», по которым пели преподобный и братия, и другия богослужебныя рукописи. Эта небольшая монастырска библиотека значительно увеличивается уже при ближайшем преемнике преподобнаго Сергия. В Лаврской ризнице поныне хранится «Евангелие прп. Никона на харатье», служебник, писанный им самим, а в тех же описях значится замечательная по своей художественности «Псалтирь с последованиями» и другия многия книги, написанныя любомудрыми иноками Иосифом, Варлаамом и Антонием, с благословения прп. Никона подвизавшихся в трудном деле списывания книг.

Доброе начало, положенное первыми игуменами Троицкаго монастыря книжному делу, широко разрастается при их преемниках. Каждый новый игумен Лавры стремится закрепить свое имя на вносимых в монастырскую библиотеку книгах путем либо собственной надписи, либо посвятительной приписки скромнаго переписчика, и таким образом по самим книгам мы можем приблизительно восстановить картину постепеннаго обогащения Лаврской книгохранительницы.

Главным путем приобретения книг было списывание книг самими монахами, видевшими в этом многотрудном послушании особый род религиознаго подвижничества. Переписывались книги троицкими «книгописцами» либо по игуменскому благословению, либо по поручению частных лиц, которые жертвовали затем эти книги «к дому Живоначальной Троицы» на вечное поминовение или «ко гробу преподобнаго Сергия» на особое заступничество его перед Богом. Самаго полнаго развития книгописание в Лавре достигает при преподобном Дионисии в первой половине XVII века. В это время в монастыре работает знаменитый Лаврский книгописец Герман Тулупов, от котораго в Лаврской библиотеке хранится около 7738 листов, а по кельям игумена «писцы добрые» занимаются перепискою и сличением книг с древними подлинниками.

Помимо непосредственнаго списывания книг, монастырская библиотека обогащалась еще и добровольными пожертвованиями как со стороны простых мирян, так и со стороны митрополитов, князей и Московских государей. В Троицкой ризнице хранится первый великокняжеский вклад в Троицкий монастырь — Евангелие XII в., пожертвованное великим князем Симеоном Ивановичем в 1344 году.

Так образовывалась «многобогатная божественных писаний книгохранительница» Лавры. И всё внимание монастырских властей, хорошо знавших, как трудно было сделать книгу, обращалось на то, чтобы раз приобретенная книга не выходила из монастыря. «Книгу сию никому не продать, ни отдать, ни в заклад заложить», — гласят надписи, сделанныя ими на книгах. Для надзора за библиотекой назначались особые «книгохранители», иногда отличавшиеся большою начитанностью, как, напр., Иоасаф Кирьяков, составивший первую опись книгам монастырской библиотеки (1642 г.). И, надо отдать справедливость, старцы-хранители сохранили нам громадную ценную библиотеку, по численности превосходящую библиотеки других монастырей. По первой ея описи в ней уже значится до 742 (номеров) заглавий. Значительность этого числа становится особенно понятной, если вспомнить, что еще в начале XVII ст. были случаи, что церкви не имели необходимаго служебника и их священники перебивались кое-как постоянными заимствованиями книги у соседних церквей или монастырей. Таким образом, уже в XVII веке Троицкий Сергиев монастырь становится большим культурным центром Московскаго государства. Сюда притекали искавшие образования и здесь беседами с «разумными мнихами», чтением и списыванием «прелюбезнейших книг» удовлетворяли свою любознательность. И Троицкий монастырь широко открывал двери своей «книгохранилки» для таких жаждавших книжнаго учения людей и выдавал им рукописи для списывания и сличения между собою. Но Троицкий монастырь давал возможность пользоваться своими ценными рукописями не только на месте, но и посылал книги в те места, где в них особенно нуждались. Из тех же надписей на книгах мы узнаем, что многия из них были посылаемы и «на Москву». Всем известно, как много Лавра своею библиотекою способствовала большому делу исправления книг.

И для нашего времени Лаврская библиотека содержит такие важные памятники древней письменности, что человек, занимающийся славянской филологией, палеографией, церковной историей или историей русскаго искусства, не может пройти мимо нея, не нанеся тем ущерба своему исследованию. Кроме такого важнаго значения, как места богатейшаго собрания рукописей, Лавра служит в настоящее времяи рассадником высшаго духовнаго образования, имея в своих стенах с 1814 года Московскую духовную академию.

Свято храня заветы преподобнаго Сергия, Троицкий монастырь не оставался безучастными к гражданским и государственным судьбам Отечества. Как и сам преподобный основатель Лавры являлся «Богом данным помощником всему государству, великим пособником в бранех и заступником Русской земли», так и преемники его, игумены Троицкаго монастыря, все свои силы и разум клали на алтарь служения Родине в тяжелыя минуты ея жизни. Уже третий игумен монастыря Зиновий (счет игуменов мы ведем от перваго преемника прп. Никона), следуя по стопам прп. Сергия, выступает в качестве примирителя Вел. князя Василия Васильевича с Димитрием Шемякою. Седьмой игумен Вассиан Рыло примиряет Иоанна III с братьями и сильным посланием своим к Иоанну III побуждает последняго «выйти навстречу безбожному языку Агарянскому», и его настойчивости Москва обязана тем, что татары не перешли реку Угру.

Та же примирительно-посредническая деятельность между населением и Великими князьями в трудныя минуты выработки Московскаго самодержавия выпадает на долю ряда последующих игуменов, между которыми особенно выдвигаются Паисий Ярославов, Симон, Серапион I, Серапион II, Артемий, удержавший пламенными посланиями своими Литовскую Русь от впадения в протестантизм, Иона, распространитель христианства среди терских лопарей, и наконец архимандрит Иоасаф, выдержавший тяжелую осаду монастыря поляками и своим мужеством удерживавший сидельцев от сдачи. Этот подвиг скромнаго архимандрита становится понятным, если вспомнить последние дни 16-месячной осады. Поляки со всех сторон тесным кольцом обложили монастырь, поминутно тревожа малочисленных его защитников непрестанной бомбардировкой и частыми приступами. От скученности многочисленнаго окрестнаго населения, искавшаго защиты в монастыре, стала свирепствовать цинга, которая в связи с постоянными недоеданием и переутомлением давала ужасающий процент смертности. Даже дрова приходилось сидельцам покупать кровью лучших своих товарищей. Понятно, что при таких условиях трудно было удержать привыкших к своеволию стрельцов, тем более что рознь, возникшая между двумя воеводами, еще более благоприятствовала падению дисциплины. Нужна была твердая вера в защищаемое дело, вся кротость характера и могучая воля, чтобы среди этой атмосферы побуждать людей служить высшим целям! И Троицкий монастырь в лице своего архимандрита и братии с честью выдержал посланное ему испытание и, не отдавшись врагу, спас великое дело обновления Родины и очищения ея от наводнивших ее иноземных грабителей. И, только что вынесши страшныя лишения во время осады, Троицкий монастырь, побуждаемый человеколюбивым архимандритом Дионисием, широко организует помощь разоренным и избиваемым жителям Москвы и принимает деятельное участие в освобождении отечества от поляков. Помимо личных сил, Троицкий монастырь в Смутное время служил государству и своею казною. Так, Борису Годунову на ратное дело было выдано монастырскими властями свыше 15000 рублей; Самозванец взял из монастырской казны 30000 рублей, а Василий Шуйский — свыше 20000. Никогда не забудется то трогательное проявление самоотверженнаго служения Родине, когда в подмосковный лагерь разбушевавшихся казаков, требовавших немедленной уплаты жалования, Троицкий монастырь прислал драгоценныя свои облачения, осыпанныя жемчугом. Крупныя пожертвования делал монастырь и в первые годы устроения государства в начале царствования Михаила Феодоровича.

После некотораго промежутка сравнительно мирнаго роста нашего государства наступают новыя внутренния волнения, во время которых Троицкий монастырь сохраняет за своими крепкими стенами от стрелецкаго заговора молодого царя Петра Алексеевича и в лице своего игумена Викентия оказывает моральную поддержку будущему великому Преобразователю России И в дальнейшей своей деятельности Петр Великий зачастую обращался к помощи монастыря, то посылая во время Шведской войны в войско монастырскую чтимую икону складень, то пользуясь советами его архимандрита Гавриила Бужинскаго. Во время правления ближайших преемников Петра Великаго Троицкий монастырь погружается в ведение собственнаго хозяйства, достигающаго к половине XVIII века необычных размеров. К 1767 году Троицкий Сергиев монастырь, переименованный указом Елизаветы Петровны (1744) в Лавру, являлся самым крупным хозяином в России и количество крестьянских душ, которыми владел монастырь, доходило до 106500 человек, что составляло исключительную цифру для того времени.

Благочестивые русские государи с особым почитанием относились к монастырю прп. Сергия, признавая в ея основателе «Богом даннаго помощника всему государству и заступника Русской земли». Каждый год, помимо экстренных путешествий, вызванных каким-либо особым событием в царской жизни, они совершали свои обычные Троицкие походы, совпадавшие с днями монастырских празднеств: днем св. Троицы и днем кончин прп. Сергия (25 сентября). Со времени Иоанна Грознаго эти походы обставлялись особенной торжественностью, а в XVII столетии они служили зрелищем, на которое приглашались смотреть и находившиеся в Москве знатные иноземцы. Тою же пышностью отличались царские богомольные походы к Троице и в XVIII веке, достигшие особеннаго блеска во время знаменитаго путешествия императрицы Екатерины Великой в сопровождении всего Императорскаго Дома, двора и иностранных министров. Но еще небывалое торжество выпало на долю Троице-Сергиеваго монастыря в истекшем юбилейном году, когда он в своих стенах принимал ныне благополучно царствующаго Государя в воспоминание радостнаго приветствия, с которым 300 лет назад монастырь встречал всенародно избраннаго на Московский престол Его Державнаго Предка.

Теперь с развитием военнаго дела, усовершенствованием огнестрельных дальнобойных орудий стены монастыря перестают представлять собою серьезный оплот и монастырь теряет значение крепости, но огромная известность монастыря продолжает привлекать его к служению государству, которое сказывается, главным образом, в области нравственнаго воздействия на народный дух России. В 1812 году, когда Россия подверглась опустошительному нашествию Наполеона I, Лавра, кроме того что внесла посильную материальную лепту на военныя нужды правительства, своими молитвами поддерживала бодрость в русских людях, когда отправившийся, было, для ея захвата французский отряд в 12 верстах от нея накануне Покрова Пресвятыя Богородицы получил приказание вернуться, всем стало очевидно, что заступничество Матери Божией и прп. Сергия положило конец дальнейшим успехам французскаго оружия. И, действительно, через неделю знаменитая непобедимая армия Наполеона потянулась из Москвы, усевая своими костями неизмеримыя поля России. И во всех дальнейших войнах нашего времени вплоть до Японской войны (1904-1906 гг.) включительно Лаврское благословение и Лаврская икона неизменно сопровождают нашу армию, и усердныя молитвы всею Русью возсылаются преподобному Сергию, «великому заступнику Русской земли».

Такому огромному влиянию Лавры на наш народ и на наше общество в значительной мере содействовали и те лица, которыя в XIX веке занимали настоятельство в монастыре. Замечательный по своим нравственным качествам митрополит Платон (Левшин); знаменитый проповедник, необычайно отзывчиво относившийся к общественным и политическим событиям времени митрополит Филарет (Дроздов); прославившийся своею благотворительностью и ученостью плодовитейший духовный писатель Макарий Булгаков; бывший Московский, ныне Петербургский митрополит Владимир и наконец известный своею заботою в деле христианскаго просвещения и воспитания учащейся молодежи, чутко относящийся к ея интересам настоящий настоятель Троице-Сергиевой Лавры Московский митрополит Макарий — вот те лица, в которых наиболее ярко отразилась преемственность духа преподобнаго основателя Троицкой обители и имена которых будут всегда почитаться всеми вступающими в стены знаменитаго монастыря.

Источник: «Спутник экскурсанта», № 6. Троице-Сергиева Лавра / под общ. ред. А.А. Тихомирова. — М., Центральная экскурсионная комиссия при Московском учебном округе, 1914.

Троице-Сергиева Лавра. Сергиев Посад, Московская область

Главный русский монастырь Сергий основал, еще будучи набожным мирянином Варфоломеем: с братом-монахом Стефаном поселился на холме Маковец в Радонежском бору, где своими руками построил церковь Святой Троицы. Пару лет спустя Варфоломей принял монашество с именем Сергий, а дальше вокруг него сложилась иноческая община, оформившееся к 1345 году в монастырь с общежительным уставом. Сергий был чтим при жизни, ходил по Руси и мирил враждующих князей, и наконец в 1380 году благословил на битву с ордынцами Дмитрия Донского и дал ему в помощь двух иноков-воинов Александра Пересвета и Родиона Ослябю.

В Троицком монастыре в 1392 году Сергий и преставился, а тридцать лет спустя были обретены его мощи, к которым потянулся народ. Монастырь рос и хорошел вместе с Россией, пережил в 1408 году разорение ордой Едигея, а в 1608-10 годах – осаду польско-литовским войском пана Сапеги. В 1744 году монастырь получил статус лавры – второй на Руси после Киево-Печерской. Ныне это грандиозный архитектурный комплекс, достойный крупнейших российских кремлей – около 50 зданий за неприступной стеной длиной 1,5 километра. Старейшие храмы – Троицкий собор (1422-23) и Свято-Духовская церковь-колокольня (1476), причём именно для первого Андрей Рублёв написал свою великую «Троицу». Успенский собор (1559-85) – один из самых больших и величественных на Руси. Колокольня (1741-77) выше Ивана Великого, и на ней висит крупнейший в России 72-тонный Царь-колокол. Храмы, жилые и служебные палаты, учебные и административные заведения, мощи и могилы исторических личностей, музей с уникальными экспонатами: Лавра – это целый город, а также «градооборазующее предприятие» немаленького города Сергиев Посад.

Спасо-Прилуцкий монастырь. Вологда

Вологодчину называли Северной Фиваидой за обилие уединенных и сказочно красивых монастырей, основанных в годы расцвета Русского Севера – страны купцов, рыбаков и монахов. Прилуцкий монастырь на окраине Вологды своими мощными гранеными башнями похож на кремль куда больше самого Вологодского кремля. Его основатель Дмитрий повстречал Сергия в 1354 году, будучи основателем и игуменом Никольского монастыря в Переславле-Залесском, и не без влияния Сергиевых идей ушёл на Север, надеясь обрести уединение где-нибудь в лесной глуши. В 1371 году он пришёл в Вологду и построил там большой монастырь, средства на который выделил сам Дмитрий Донской, и все последующие века обитель оставалась одной из богатейших в России. Отсюда Иван Грозный брал святыни в поход на Казань; в Смуту обитель трижды разоряли; в 1812 году сюда эвакуировали реликвии подмосковных монастырей. Главные святыни – икона Дмитрия Прилуцкого с житием и принесенный им же из Переславля Киликийский крест, ныне хранятся в вологодском музее. За мощными стенами 1640-х годов – Спасский собор (1537-42), Введенская церковь с трапезной палатой и крытыми галереями (1623), ряд зданий XVII-XIXвеков, пруд, могила поэта Батюшкова, деревянная Успенская церковь (1519), принесенная 1962 году из закрытого Куштского монастыря – старейший шатровый храм России.

Кирилло-Белозерский монастырь. Вологодская область, Кирилловский район

В 1397 году в Белозерское княжество пришли двое иноков Симонова монастыря – Кирилл и Ферапонт. Первый вырыл келью у Сиверского озера, второй – между озёрами Пасским и Бородавским, и с годами из этих келий выросли самые известные монастыри Северной Фиваиды. Кирилло-Белозерский монастырь ныне крупнейший в России, и на площади в 12 гектар размещается полсотни построек, в том числе 10 церквей, из которых лишь две моложе XVIвека. Монастырь так велик, что делится на «районы» – Большой Успенский и Ивановский монастыри слагают Старый город, к которому примыкает обширный и почти пустой Новый город. Все это – под защитой мощнейших стен и неприступных башен, а когда-то в обители была и своя цитадель Острог, служившая также «элитной» тюрьмой. Еще тут множество палат – жилых, учебных, больничных, хозяйственных, также почти сплошь XVI-XVIIстолетий, одну из которых занимает музей икон. В Новом городе – деревянные мельница и очень старая (1485) Ризоположенская церковь из села Бородавы. Добавьте сюда славную историю и красивейшее расположение – и получается одно из самых впечатляющих мест России. Кирилло-Белозерский монастырь дал больше всего «учеников третьего порядка»: его иноками были идеолог «нестяжательства» Нил Сорский, основатель Соловецкого монастыря Савватий и другие.

Усть-Вымский Михаило-Архангельский монастырь

Стефан Пермский родился в купеческом Великом Устюге в семье батюшки и крещёной зырянки (так в старину называли коми), и в историю вошел тем, что в одиночку присоединил к России целый край – Малую Пермь, страну коми-зырян. Приняв постриг и поселившись в Ростове, Стефан выучился наукам, и не раз беседовал с Сергием Радонежским, перенимая его опыт, а затем вернулся на Север и пошёл за Вычегду. Коми тогда были народом воинственным, с миссионерами их разговор был короткий, но когда они связали Стефана и стали обкладывать хворостом, его спокойствие так потрясло зырян, что они не только пощадили его, но и вняли к его проповедям. Так, обращая в Христову веру село за селом, Стефан дошёл до Усть-Выми – столицы Малой Перми, и там встретился с памой – верховным жрецом. По преданию, исход решило испытание: прикованные друг к другу цепью инок и жрец должны были пройти сквозь горящую избу, нырнуть в прорубь на одном берегу Вычегды и вынырнуть на другом… По сути они шли на верную смерть, и в готовности к ней была суть: пама убоялся, отступил и тем самым спас и Стефана… но враз потерял доверие своего народа. Это было в год Куликовской битвы. На месте капища Стефан построил храм, и ныне в центре Усть-Выми стоит небольшой, но очень ландшафтный монастырь из двух церковок XVIIIвека (и третьей 1990-ых годов) и деревянной монашеской обители, похожей на маленькую крепость. Из двух других монастырей Стефана выросли нынешние Котлас и Сыктывкар.

Ученики и собеседники преподобного Сергия в памятниках иконографии

Дата публикации или обновления 10.12.2017

Служение великого игумена Земли Русской — преподобного Сергия Радонежского — многогранно. На наш взгляд, самой яркой гранью этого «светильника многосветлого Российския земли» является та, без которой вряд ли узнали бы мы и о других.

Преподобный Сергий был наставником множества учеников, причем слово множество имеет здесь и количественное, и качественное значение. Это было своего рода «расширенное воспроизводство» преподобнического служения в нашей Церкви.

Икона Собора Радонежских святых.

В житии преподобного Сергия есть описание чудесного видения преподобному. Однажды ночью, совершая привычное келейное правило с усердной молитвой о учениках своих, Радонежский игумен услышал вдруг голос, звавший его по имени: Сергий! Ты молишься о детях своих духовных; Господь принял молитву твою. Посмотри кругом — видишь, какое множество иноков собрано тобою во имя Живоначальной Троицы! Так умножится число учеников твоих…» Открыв оконце келий, преподобный Сергий увидел в сияющем дивном свете множество птиц, которые летали по всему монастырю и за его оградой. Так и ученики преподобного, говорится в житии, умножились; одни остались в родной обители, другие разлетелись по Святой Руси.

Видение птиц преподобному Сергию. Фрагмент росписи Серапионовой палаты ТСЛ. Монахиня Иулиания (Соколова), 1949.

Первые годы в радонежской чаще, первые двенадцать учеников, единодушно просивших Сергия принять на себя игуменство, — и вот наместник святителя Московского Алексия Волынский епископ Афанасий посвящает Сергия в священный сан и поставляет во игумена. По возвращении святителя Алексия из продолжительной поездки в Константинополь состоялось знакомство с его с Сергием — и до конца жизни продолжалось их общение в любви Христовой.

Святитель Алексий, митрополит Московский, в житии. Дионисий, 1480-е гг. Из Успенского собора Московского Кремля. ГТГ.

Известно, что преподобный Сергий по великому своему смирению не стал преемником митрополита Алексия, но мы имеем все основания называть Первосвятителя Московского собеседником преподобного Сергия.

Не без искушений начиналось общежительство в будущей лавре; чтобы избежать раздоров, преподобный Сергий тайно удалился из своей обители к своему духовному другу Стефану на реку Махру.

Преподобный Стефан Махрищский. Конец XIX в.

В позднейшей иконографии преподобного Стефана Махрищского изображают держащим в руке свиток с текстом псалма: Се удалихся бегая, и водворихся в пустыни (Пс. 54:8). С помощью Стефана Махрищского нашел преподобный Сергий подходящее место и водворился в пустыни на берегу реки Киржач. Вскоре появились и ученики; была построена церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, но святитель Алексий благословил преподобного оставить в новом монастыре достойного игумена, а самому Сергию вернуться в Троицкую обитель. Игуменом Благовещенского монастыря стал его ученик Роман.

Преподобный Роман Киржачский. Фрагмент иконы «Собор Радонежских святых» XVII в. Сергиево-Посадский государственный историко-художественный музей-заповедник.

Конечно, такие обстоятельства возникновения новой обители были не правилом, исключением. Целый ряд новых обителей был устроен по благословению преподобного Сергия и в связи с желанием властителей Русской земли.

По обету князя Димитрия Донского построил монастырь на речке Дубне ученик Сергия Савва — впоследствии старец почтенный и весьма учительный. Савва по просьбе Троицкой братии стал игуменом после ухода в затвор преемника аввы Сергия, Никона Радонежского. Савва был духовным наставником князя Юрия Звенигородского (сына Димитрия Донского) и, пробыв шесть лет игуменом Троицкой обители, удалился в Звенигород и основал там «Дом Пречистой на Сторожах» — знаменитый Саввин-Сторожевский монастырь.

Преподобный Савва Звенигородский, Сторожевский. Первая половина XVIII в. Церковно-археологический кабинет Московской духовной академии (ЦАК МДА).

На иконе первой половины XVIII в. из Церковно-археологического кабинета МДА преподобный Савва с вздетыми руками молится Богородице, изображенной в небесном сегменте с благословляющим Богомладенцем.

Надо отметить, что именно Савва Сторожевский пригласил для росписи храмов новой обители совсем еще молодого иконописца Андрея Рублёва, который по благословению игумена создал знаменитый Звенигородский чин — деисусный чин из Строжевского монастыря, часть которого была найдена в 1918-1919 гг. в Успенском соборе (ныне иконы находятся в Государственной Третьяковской галерее).

Существует предположение, что по благословению преподобного Саввы написана и знаменитая Рублевская Троица.

Добавим, что Саввин Сторожевский монастырь первым в истории Руси получил статус лавры.

На Подмосковной земле, да и во всей Центральной Руси трудно найти монастырь, не связанный с именем преподобного Сергия: либо обитель была основана самим Радонежским угодником, либо по его благословению, либо учениками его; во всяком случае, даже через два-три поколения прослеживается четкая линия преемственности духовных традиций великого игумена земли Русской.

В иконографии учеников преподобного Сергия — и тех, что оставались насельниками Троицкой обители, и ушедших в далекие места — есть ряд интересных особенностей. На позднем, второй половины XIX в., изображении Собора святых учеников преподобного Сергия из Успенского собора Троице-Сергиевой лавры это показано особенно наглядно. В центре композиции изображены преподобные Сергий и Никон; они держат икону Живоначальной Троицы через плат, на котором начертаны слова молитвы: «Триипостасный Боже, сохраняй святую обитель до кончины веков». Это, конечно, знаменитая рублевская Троица; именно так выглядела икона в XIX в., до ее реставрационного раскрытия.

Собор святых учеников преподобного Сергия Радонежского. XIX в. Успенский собор Троице-Сергиевой лавры.

Обращает на себя внимание то, что буквально все изображенные в композиции святые имеют портретное сходство с преподобным Сергием. При этом каждый из них имеет свои, нередко яркие и узнаваемые черты: например, невозможно спутать преподобных Максима Грека и Мефодия Пешношского. Автор композиции нашел ту меру общего и индивидуального, которая дает возможность видеть в каждом изображенном образ наставника (ср. тропарь: в пениих, бдениих же и пощениих образ быв твоим учеником). У них очень похоже изображены глаза — точнее, не глаза, а взор — то, как они молитвенно взирают на икону Святой Троицы: понимаешь, что вместе с преподобным Сергием они в веселии сердца предстоят престолу Святыя Троицы (см. 9-ю песнь канона на обретение мощей Сергия Радонежского). Отметим, что на лаврской иконе круг учеников преподобного Сергия представлен наиболее полно.

На другой известной иконе — из Ильинского храма (у Лавры), XVIII в. — изображено всего восемь святых.

В числе учеников и последователей Сергия Радонежского — преподобные Савва Сторожевский; Авраамий Галицкий (именуемый также Городецким и Чухломским); Арсений Комельский; Сильвестр Обнорский; Роман Киржачский; Савва Дубенский; Григорий Голутвинский; Мефодий Пешношский; Павел Обнорский (Комельский); Сергий Нуромский; Савва и Андроник Московские; Афанасий Серпуховской и Афанасий Высоцкий (младший); Никита Серпуховской; Леонтий Стромынский; Афанасий пустынник; Ксенофонт Тутанский; Ферапонт Боровенский; святитель Феодор Ростовский, основатель Симонова монастыря (родной племянник преподобного Сергия); Радонежские преподобные: Никон, Василий Сухий, Епифаний Премудрый, Елисей диакон, Михей келейник, Макарий и Онисим вратари, Илия келарь, Симон екклесиарх, Иаков посольник, Игнатий, Наум, Варфоломей, Исаакий молчальник, Нектарий вестник, Андрей Рублев и Даниил Черный иконописцы.

Преподобный Авраамий Галичский в житии. Средник иконы. Конец XVIII в. Центральный музей древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева (ЦМиАР). Москва.

Собеседниками преподобного Сергия принято считать святителей Дионисия Суздальского (митрополита Киевского и всея Руси); Стефана, епископа Великопермского; Михаила, епископа Смоленского; преподобных Стефана Махрищского, Ферапонта Белоезерского (именуемого также Можайским или Лужецким), Димитрия Прилуцкого, Евфимия Суздальского, Кирилла Белозерского, Феодора и Павла Ростовских, преподобномучеников Григория и Кассиана Авнежских, а также благоверного великого князя Димитрия Донского и его супругу — преподобную Евфросинию Московскую (великую княгиню Евдокию).

Сохранился целый ряд икон с одиночными изображениями учеников Сергия Радонежского; как правило, это иконы, происходящие из монастырей, основанных этими учениками. Конечно, интересны и житийные иконы — как, например, хранящаяся в музее имени Андрея Рублева икона преподобного Авраамия Галичского XVIII в. Авраамий — один из ранних учеников и пострижеников преподобного Сергия; он основал в Костромском крае четыре монастыря. Авраамий изображен с иконой Пресвятой Богородицы «Умиление», явленной ему чудесным образом и указавшей точное место расположения будущей обители.

На иконе первой половины XVIII в. из ЦАК МДА преподобный Пафнутий Боровский изображен в молитве к восседающему на престоле Спасителю. Преподобный стоит на берегу реки Протвы; на другом берегу — основанная им обитель с пятиглавым Богородице-Рождественским собором. На небольшой аналойной иконе умилительно точно прописаны детали: струящаяся Протва (художник несколькими штрихами изобразил рябь на воде), двухъярусная колокольня, деревянная монастырская стена (каменная появилась лишь в XVI в.), даже татарский тип лица у преподобного Пафнутия.

Преподобный Пафнутий Боровский. Первая половина XVIII в. ЦАК МДА.

Преподобный Пафнутий родился неподалеку от Боровска в семье крещеного татарина Мартина и его жены Фотинии; в 1414 г. принял постриг в Покровском монастыре на Высоком, семь лет находился в послушании у архимандрита Никиты Серпуховского, а затем 13 лет был игуменом монастыря. Сам Пафнутий впоследствии стал учителем и наставником для другого преподобного — Иосифа Волоцкого. В 1444 г. Пафнутий тяжело заболел, принял схиму, ушел из Высоцкого монастыря и поселился на берегу Протвы под Боровском, основав там монастырь в честь Рождества Богородицы.

Преподобный Иосиф Волоцкий представляет уже следующее поколение духовных наследников великого игумена земли Русской. Иосиф (в миру его звали Иоанн Санин) — сын богатого вотчинника из Волоколамского княжества — принял постриг в Пафнутиевом Боровском монастыре и, взыскуя жизни высокой и строгой, основал под Волоколамском новый общежительный монастырь, получивший позднее его имя. Суровый аскетизм Волоколамского игумена ясно виден на его иконе первой половины XVI в. (Музей им. Андрея Рублева).

Преподобный Иосиф Волоцкий. 1572-1591. Из Успенского собора Иосифо-Волоцкого монастыря. ЦМиАР.

Преподобный Антоний Сийский родился за год до того, как основал свою обитель преподобный Иосиф Волоцкий; его можно назвать духовным правнуком Радонежского игумена. Нить преемственности от преподобного Сергия тянется к нему через Кирилла Белоезерского, Александра Ошевенского и Пахомия Кенского.

Преподобный Кирилл Белоезерский. Средник житийной иконы начала XVI в. из Успенского собора Кирилло-Белоезерского монастыря. Дионисий. Государственный Русский музей.

На иконе середины XVII в.(из Музея-заповедника «Коломенское» в Москве) преподобный Антоний изображен в окружении житийных клейм, иллюстрирующих историю создания Троицкого Сийского монастыря, основанного в 1520 г. преподобным Антонием в 80 верстах от Холмогор на берегу Михайловского озера и речки Сии. Строгий общежительный устав был установлен Антонием в новой обители, и многие эпизоды ее начальной истории напоминают историю Троице-Сергиевой обители.

Преподобный Антоний Сийский. Середина XVII в. Музей-заповедник «Коломенское», Москва.

Более чем за столетие до начала Сийской обители, в 1414 г., на берегу реки Нурмы неподалёку от ее впадения в Обнору (ныне это Вологодская область), поселился ученик Сергия Радонежского Павел, имевший к тому времени немалый опыт отшельнического жития: 15 лет он жил отшельником в окрестностях Троицкой обители, а затем три года в Комельских лесах, спасаясь от ненастья в дупле старой липы. Имея благословение преподобного Сергия на создание новой обители и видимый знак этого благословения — медный кованый крест, Павел Обнорский получил и чудесное указание свыше на устройство обители в данном месте: он услышал звон колоколов и увидел свет ярче солнечного.

Преподобный Павел Обнорский. XVII в. Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник (КБИАХМЗ).

Павел — а ему тогда было 97 лет! — отправился в Москву и, поведав о своем ночном видении митрополиту Фотию, просил благословение на устройство монастыря.

Святитель поначалу недоверчиво отнесся к рассказу старца, но в ту же ночь получил Божие откровение и сам принял участие в обустройстве монастыря. Преподобный Павел еще пятнадцать лет духовно руководил обителью, посвященной Живоначальной Троице и имевшей общежительный устав. Обнорский монастырь был одним из самых больших монастырей Русского Севера; первый образ Павла Обнорского еще при жизни его был написан преподобным Дионисием Глушицким.

Есть в Москве монастырь, к сожалению, в годы воинствующего атеизма почти разоренный, который преподобный Сергий считал отраслью своей Троицкой обители:

Радонежский игумен не только всегда останавливался здесь, приезжая в Москву, но и смиренно трудился наравне с братией; предание говорит, что пруд рядом с монастырем был выкопан самим преподобным Сергием.

Это Симонов монастырь, основанный в 1370 г. по благословению святителя Алексия и преподобного Сергия и при поддержке великого князя Димитрия (будущего Донского). Первым игуменом Симонова монастыря был племянник преподобного Сергия Феодор, позднее посвященный в сан епископа и занимавший Ростовскую кафедру. После смерти святителя Алексия князь Димитрий избрал своим духовным наставником Феодора.

Святитель Феодор Ростовский. Фреска в алтаре Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры.

Преемником святителя Феодора в Симоновом монастыре стал преподобный Кирилл, ставший позднее основателем Успенского Кирилло-Белоезерского монастыря. В государственном Русском музее хранится житийная икона преподобного Кирилла Белоезерского, написанная в начале XVI в. Дионисием для Успенского собора Белоезерского монастыря. Общение Кирилла (а он происходил из боярского рода и в монастырь поступил в возрасте сорока с лишним лет) с преподобным Сергием началось, когда новоначальный инок нес послушание в хлебопекарне, а великий игумен посещал Первопрестольную столицу.

Примечательно, что уже тогда в смиренном труженике преподобный Сергий увидел будущего угодника Божия: приходя в Симонов монастырь, он первым делом направлялся побеседовать с Кириллом. Кирилл достойно нес все самые тяжелые послушания; через девять лет он был посвящен в священный сан, позднее, в сане архимандрита, был настоятелем Симонова монастыря.

Получив во сне откровение Пресвятой Богородицы, призвавшей его на Белое озеро, Кирилл в сопровождении инока Ферапонта отправился в дальнюю дорогу, и в 1397 г. в пустынном месте на берегу озера построил церковь в честь Успения Божией Матери. В течение трех десятилетий был преподобный Кирилл настоятелем основанной им Белоезерской обители, которую в те давние годы называли Северной лаврой. Кириллов монастырь был, кроме всего прочего, еще и крупнейшим центром книжности Древней Руси. Сопостник и верный помощник преподобного Кирилла Белоезерского — Ферапонт — был уже немолод, когда отправился вместе с наставником своим на берега Белого озера. Когда в Кирилловой обители начались регулярные богослужения, Ферапонт по благословению преподобного Кирилла удалился в пустынное место, поставил там келию и в безмолвии, непрестанной молитве и трудах провел несколько лет.

Постепенно собралась и братия, поэтому в 1398 г. построен был первый деревянный храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы; сын Димитрия Донского князь Андрей Можайский пожаловал новому монастырю земельный надел — еще одна монашеская обитель возникла на Святой Руси. Через десять лет, по просьбе князя Андрея, Ферапонт отправился в Можайск: благочестивый правитель задумал устроить и там монашескую обитель.

В 1408 г. на высоком берегу Москвы-реки началось строительство каменного собора в честь Рождества Богородицы. Первым игуменом нового Можайского Лужецкого монастыря стал преподобный Ферапонт.

Прежнее место подвижнических трудов преподобного Ферапонта на Белом озере не осталось без попечения Божия: через несколько лет настоятелем монастыря стал игумен Мартиниан. Игуменское послушание преподобного Мартиниана продолжилось в Троицкой обители, куда он был приглашен своим духовным сыном — великим князем Василием II. Через восемь лет, в 1455 г., преподобный Мартиниан сумел вернуться в любимую обитель на Белозерье и еще четверть века, до самой смерти трудился над ее благоустроением

Преподобные Ферапонт и Мартиниан Белоезерские. XVIII в. (КБИАХМЗ).

В числе подвижников, напитавшихся духовным наследием преподобного Сергия при посредстве Кирилла Белоезерского, были преподобный Корнилий Комельский и его ученик Геннадий Костромской — основатель Преображенского монастыря на берегу Сурского озера, в окрестностях города Любима, где в 1529 г. дал ему земельный надел великий князь Василий Иоаннович. Кроме соборного Преображенского храма преподобный Геннадий построил в своей обители и храм в честь преподобного Сергия Радонежского, незадолго до того прославленного в лике святых.

Преподобный Геннадий Костромской и Любимоградский. Вторая половина XVII в. Государственный исторический музей (ГИМ).

Еще один ученик преподобного Корнилия, Адриан Пошехонский, занимался в Корнилиевом монастыре иконописанием. Через три года после кончины игумена Корнилия Адриан (бывший тогда иеродиаконом) испросил у настоятеля благословение на пустынножительство и, в сопровождении своего друга старца Леонида, направился в дремучий Пошехонский лес. Предание говорит, что иноков вел некий таинственный монах, который стал невидим по пришествии их на место будущих подвигов. Здесь и устроен был первый на Пошехонье монастырь в честь Успения Божией Матери. Начало обители относится к 1543 г. Преподобный Адриан был 5 марта 1550 г. жестоко замучен напавшими на монастырь разбойниками; нетленные мощи его были обретены в 1625 г.

Преподобный Адриан Пошехонский. 1752г. ЦМиАР.

Однако вернемся ко временам преподобного Сергия. Великий игумен земли Русской сам лично основал девять монастырей, а настоятелями в них поставил достойных своих учеников, не только просиявших впоследствии монашескими подвигами, но и воспитавших новые поколения боголюбивых иноков. Ряд обителей этих, располагавшихся вокруг Москвы, были не только местом молитвенных трудов, но и форпостами на случай нападения врага: набеги ордынцев на Центральную Русь были постоянными. Одним из таких монастырей стал Богородицкий Высоцкий монастырь в Серпухове, основанный преподобным Сергием в 1373 г. по просьбе Серпуховского князя Владимира Андреевича.

Авва Сергий прибыл в Серпухов со своим учеником Афанасием и на высоком холме, неподалеку от места впадения реки Нары в Оку, 2 декабря заложил монастырь в честь Зачатия Пресвятой Богородицы праведной Анной. Ревностными трудами преподобного Афанасия новый монастырь «на Высоком», или Высоцкий, вошел в полную меру сил духовных. Соработниками игумена Афанасия Высоцкого стали преподобный Никон (будущий настоятель Троицкой Сергиевой обители) и первый постриженик нового монастыря преподобный Афанасий Младший.

В память победы на поле Куликовом благоверный князь Димитрий Донской решил основать монастырь близ Коломны, при впадении Москвы-реки в Оку. Пригласил преподобного Сергия, и Радонежский игумен не только сам пришел в Голутвин (так называлось место на окраине Коломны, определенное князем Димитрием под строительство монастыря), но и привел с собой ученика, иеромонаха Григория, который и стал игуменом новой обители.

Еще один подвижник Подмосковной земли — преподобный Давид Серпуховской, основавший на берегу реки Лопасни монастырь в честь Вознесения Господня. Начало монашеского пути этого подвижника — а он происходил из рода князей Вяземских — связано с преподобным Пафнутием Боровским. Дальнейшее его духовное возрастание происходило уже под руководством преподобного Иосифа Волоцкого. Сорок лет монашеских трудов предшествовали основанию новой обители на берегу Лопасни. Давидову пустынь незадолго до своей кончины посетил и благословил преподобный Иосиф Волоцкий.

Преподобный Давид Серпуховской с Вознесенской пустынью. XIX в.

Ученик и сподвижник преподобного Сергия Иаков Железноборовский — выходец из боярской семьи, пришел в Троицкую обитель еще юношей. Укрепившись в монашеском житии и приняв постриг от Радонежского игумена, Иаков по его благословению направился в родные края, в Галицкое княжество, и в пустынном месте близ селения Железный Борок по благословению митрополита Киприана основал новую монашескую обитель. Преподобный Иаков был известен своим миротворчеством и широкой благотворительностью. Чудесные исцеления стали совершаться после его кончины у его гроба.

Преподобные Макарий Унженский и Иаков Железноборовский. 1620-е гг. Из Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря. Кострома.

Преподобный Димитрий Прилуцкий — «присный друг и сомолитвенник» Сергия Радонежского — встретился с Сергием в 1354 г. в Переславле-Залесском. Он был тогда игуменом Никольского монастыря; его знали и уважали за молитвенность и многие духовные дары, которыми наделил его Господь. Тяготясь земной славой, Димитрий искал уединенного места для своих молитвенных трудов, и в 1371 г. он нашел на излучине реки Вологды («при луке») удобное место всего в трех верстах от города и здесь поставил деревянную церковь в честь Всемилостивого Спаса. Вскоре здесь образовался большой общежительный монастырь. До самой своей смерти значительную помощь оказывал Прилуцкому монастырю великий князь Димитрий Донской. Преподобный Димитрий Прилуцкий более двадцати лет был игуменом; земной путь его завершился в 1392 г. Самое известное изображение преподобного Димитрия — икона, написанная около 1503 г. Дионисием, — находится в Вологодском музее-заповеднике.

Преподобный Димитрий Прилуцкий в житии. Средник. Около 1503 г. Дионисий. Вологодский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник (ВГИАХМЗ).

Еще один собеседник Сергия Радонежского — преподобный Евфимий Суздальский, основатель и архимандрит Спасо-Евфимиева монастыря, для создания новой обители прибыл в Суздаль в 1352 г. по просьбе Суздальского князя Бориса Константиновича. Уже при жизни Евфимия в нём проживало около трехсот монахов, следовавших установленному им строго общежительному уставу. Преподобный Евфимий часто бывал в Троицком монастыре, молился и беседовал с Радонежским игуменом.

Преподобный Евфимий Суздальский. XIX в. ЦМиАР.

Краткий обзор изображений угодников Божиих, связанных с преподобным Сергием Радонежским узами духовного сыновства, его собеседников и продолжателей духовных традиций открывает нам возможность не только увидеть действенность этих традиций в трудные годы нашей истории, но и говорить о востребованности этих традиций сегодня.

В августе 2014 г. состоялся Первосвятительский визит в Московскую епархию. Местом своего служения Святейший Патриарх Кирилл избрал возрожденный Николо-Пешношский монастырь — одну из древнейших обителей Московской Руси, построенную преподобным Мефодием Пешношским по благословению Радонежского игумена. Преподобный Мефодий трудился над построением монастыря, «пеш нося деревья через речку, которая и получила название Пешноша, а по ней и вся обитель стала именоваться Пешношской, или Николо-Пешношской от соборной монастырской церкви, освященной во имя святителя и чудотворца Николая». Произошло это знаменательное событие в 1361 г.

Преподобный Сергий не только благословил Мефодия на новые монашеские подвиги, но и сам немало потрудился в новом монастыре, посещал своего ученика в его уединении. Из монастырских хроник известно, что «преподобный Сергий и преподобный Мефодий ископали вокруг кельи два пруда и посадили аллею из вязов». Совсем недавно Пешношский монастырь лежал в руинах, а ныне сияет благолепием: благоустроители возрожденной обители в полной мере ощутили действенность молитвенной поддержки великого игумена Святой Руси — преподобного Сергия Радонежского.

Епископ Балашихинский Николай

Источник материала: журнал «Московские епархиальные ведомости», № 9-10, 2014 г.

В начало

Масштаб личности святого Сергия Радонежского настолько велик, что историю России вполне можно делить на «до Сергия» и «после него».

Причем даже это «после» окрашено сильнейшим влиянием преподобного на духовную жизнь страны — через труды его учеников, служение основанного им монастыря.

Преемники

Старец Сергий покинул земную жизнь 25 сентября 1392 года.
Лучшие ученики преподобного во всем походили на учителя. Они стремились к молитвенной созерцательности и вовсе не желали власти. В свое время и Сергий с большой неохотой принял звание настоятеля. Никон через полгода руководства обителью упросил братию освободить его от этого бремени. Новым игуменом после долгих уговоров стал Савва. Шесть лет он вел монастырь курсом, проложенным святым Сергием: строгий распорядок дня, общие труды, смирение и послушание, непрестанная молитва. Но и Савва в конце концов пожелал удалиться от стольких хлопот.
Однако же им обоим не удалось укрыться в молитвенном затворничестве. Зажженную свечу не прячут. Иноки настояли на возвращении «в должность» Никона. А Савву в 1399 году пригласил в Звенигород князь Юрий, второй сын Дмитрия Донского. Там, на горе Сторожи, Савва по просьбе князя основал монастырь и возглавил его. Саввино-Сторожевская обитель стала одной из многих, созданных на Руси учениками и единомышленниками преподобного Сергия. Но на московской земле она со временем сделалась одной из крупнейших.

Епифаний Премудрый

После восстановления монастыря от татарского нашествия в нем вновь поселился монах Епифаний, еще один ученик Преподобного. Он был книжник — писатель, знаменитый своим стилем «плетения словес» и прозванный Премудрым. К тому времени он уже написал житие святого Стефана, епископа Перми, и много лет собирал сведения для жития Сергия Радонежского.
В 1411 году Епифаний присутствовал на освящении Троицкой церкви. По окончании молебна он наверняка прочитал перед всеми свое торжественное «Слово похвальное отцу нашему Сергию». Через семь-восемь лет, когда Епифаний закончил работать над житием Преподобного, «Слово» стало завершающей частью этого довольно объемного труда. Сергий еще не был прославлен в святых, а его житие — на пользу и память потомкам — уже существовало!
В монастыре старца Епифания любили и почитали. Несколько лет до своей смерти (около 1420 года) он был духовником братии.

Иконописцы дивные Андрей и Даниил

Руководили работой сборной артели знаменитые мастера, монахи Андрей Рублев и Даниил Черный. Когда-то, лет 25 назад, они жили в Троицком монастыре «в послушании» у игумена Никона, а потом перешли в Москву работать по заказам великого князя и митрополита. Наверняка они, как духовные ученики Преподобного Сергия, писали иконы и для Троицкой церкви 1411 года. Вероятно, свой изумительный образ «Троица» Андрей Рублев также создал для иконостаса этого деревянного храма.
И вот они снова, в 1425—1427 годах, работают «в похвалу» святому Сергию. Никону хотелось, чтобы храм был чудесен и изукрашен. Для этого он отовсюду собирал лучших художников, и самые горячие просьбы участвовать в росписи адресовал маститым старцам Андрею и Даниилу.
Никон спешил. Чувствуя приближение смерти, он желал увидеть готовый плод своих усилий. В 1428 году он был похоронен возле стены завершенного великолепного собора. В следующем веке его прославили как святого. С тех пор преподобные Сергий и Никон часто изображаются на одной иконе.

Преподобный Сергий становился молитвенником земли Русской, любимым святым русского народа.

Эпоха преподобного Сергия дала Церкви огромное количество святых. Непосредственными учениками великого старца было более двадцати монахов, которые основали в целом около 40 монастырей! Из этих обителей, в свою очередь, выходили новые подвижники, которые дали России еще приблизительно полсотни иноческих общин. В итоге за XIV – XVI века весь Север Руси покрылся густой сетью малых и больших обителей.

— Преподобный Авраамий Галицкий, называемый также Городецким и Чухломским, который был одним из первых учеников и постриженцев преподобного Сергия. Из обители Сергия Радонежского он удалился в страну Галицкую. Он основал четыре обители: монастырь в честь Успения Пресвятой Богородицы, монастырь Положения пояса Богоматери, монастырь во имя Собора Богоматери и обитель в честь Покрова Пресвятой Богородицы, где и скончался.

— Преподобный Павел Обнорский или Комельский. Был келейником у самого игумена Сергия. Потом испросил у старца благословения жить в уединении в окрестных лесах. Основал общежительный монастырь во имя Живоначальныя Троицы.

— Преподобный Сергий Нуромский. Он был грек по происхождению. Основал на реке Нурме монастырь Преображения Господня.

— Сильвестр Обнорский. Основал обитель Воскресения Христова.

— Преподобные Андроник и Савва. Святитель Алексий испросил у Преподобного Сергия сего ученика для устроения обители Всемилостивого Спаса в семи верстах от Кремля, на речке Яузе в1361 г. Под руководством Преподобного Андроника воспитались его спостник и преемник по игуменству Преподобный Савва и знаменитые иконописцы Андрей Рублев и Даниил.

— Мефодий, основатель обители Пешношской,1361 г.

— Преподобный Феодор, в миpу Иоанн, родной племянник преподобного Сергия. Основатель Симонова монастыря.

— Кирилл и Ферапонт Белозерские, выходцы из Симоновой обители. Кирилл основал обитель Уcпения Пресвятой Богородицы (в1397 г.), а Ферапонт основал монастырь Рождества Богородицы (в1398 г.). В 1408 году преподобный Ферапонт перешёл в Можайск и здесь, в версте от города, основал Лужецкий монастырь.

— Преподобный Афанасий, основатель Высоцкого монастыря в Серпухове около1373 г.

— Преподобный Роман, основатель обители на Киржаче около1374 г.

— Преподобный Леонтий, основатель Стромынского монастыря Успения Богоматери на реке Дубенке около1378 г.

— Преподобный Савва, основатель Дубенского Успенского монастыря. Изображён в Успенском соборе Троицкой Лавры с закрытым правым глазом.

— Преподобный Афанасий пустынник, где впоследствии был основан Череповецкий Воскресенский монастырь.

— Преподобный Ксенофонт Тутанский основал Тутанский Вознесенский монастырь на берегу реки Тьмы.

— Преподобный Ферапонт Боровенский, основатель Успенского Боровенского монастыря, в десяти верстах от города Мосальска Калужской обл.

— Преподобный Савва Сторожевский, после смерти преподобного Сергия и по удалении преподобного Никона на безмолвие, шесть лет управлял Лаврою преподобного Сергия. В 1398 году Савва основал близ Звенигорода на горе Стороже монастырь во имя Рождества Богородицы.

— Преподобный Иаков Железноборский, или Галицкий. Основатель монастыря во имя Предтечи.

— Преподобный Григорий Голутвинский, первый игумен Голутвинского монастыря в Коломне.

— Преподобный Пахомий Нерехтский, основатель Троицкого Сыпанова монастыря близ Нерехты Костромской обл.

— Преподобный Никита Костромской, основатель Богоявленского монастыря в Костроме.

Без преувеличения, Сергий является «игуменом всея Руси», вдохновителем и во многом – создателем северного иночества.> Ученики преподобного Сергия, основавшие новые монастыри

Предлагаем читателям краткие рассказы о монастырях, основанных учениками преподобного Сергия Радонежского.

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *