Бытует мнение, что монастырская жизнь распланирована по часам — от службы к службе, а монахи все время проводят в молитве, им чужды веселье и жизнерадостность. Это стереотип.

В монастыре сразу ощущается атмосфера благожелательности. Удивили и сами братья — большинство из них молоды (средний возраст — примерно 40 лет), а не стары и немощны, какими многим представляются монахи. В миру их назвали бы завидными женихами — высокий рост, здоровый румянец, нет лишнего веса.

Щедрый послушник

В ожидании наместника, который был занят по хозяйству, со мной общался отец Михаил — высокий, стройный мужчина средних лет, сразу почувствовалось — интеллектуал.

Из дома я захватила пустую пластиковую бутылку, чтобы набрать в монастыре святой воды. Отец Михаил попросил сходить за ней совсем молодого послушника, добавив, что гостье нужно попробовать также монастырский творог и сметану.

— Еще меда свежего положи, — крикнул батюшка вдогонку парню.

Тот на гостинцы не поскупился, вернувшись с увесистым пакетом, который для меня был неподъемным. Послушник принес и святую воду в полуторалитровых бутылках с этикеткой, на которой указан адрес обители.

Не зачать, а сотворить

Разговор с отцом Михаилом начался с вечной темы — о семье и церковном браке, и, как следствие, продолжении рода. Не обошли и вопрос экстракорпорального оплодотворения, которое, как известно, церковь не приветствует.

— Почему, с религиозной точки зрения, нельзя делать ЭКО?

— Никто не может сказать наверняка, когда у человека появляется душа, может, это происходит в сам момент зачатия. Кстати, нельзя подходить к этому процессу механически. Супруги перед близостью с целью продолжения рода должны помолиться и отнестись к этому не как к спорту, а как к творчеству — не зачать, а сотворить, как Господь сотворил Адама и Еву.

— А если у пары не получается естественным путем зачать малыша?

— Значит, им нужно усыновить или удочерить ребенка, и тогда, такое нередко случается, Бог пошлет им собственного.

Помощникам рады

Обитатели монастыря — жаворонки. В половине седьмого начинается братский молебен, который читается только в обителях. Кроме него, по традиции Старочеркасского монастыря, братья молятся святым и читают другие молитвы — личное правило, которое монаху рекомендует его духовный отец.

Обязанности духовника исполняет 78-летний иеросхимонах Виталий. Долгое время он заведовал церковными лавками в Ростовском кафедральном соборе. Потом сильно заболел и стал схимником — это третья, последняя ступень монашества.

Заблуждение, что братья целые дни проводят за молитвой.

— Иначе мы были бы тунеядцами, — серьезно говорит исполняющий обязанности наместника отец Рафаил.

Если это не выходной и не праздничный день, после молебна монахи расходятся на различные послушания или работу. В монастыре обширный фронт работ.

В монастырские владения входит Войсковой Воскресенский собор с колокольней, храмы Донской иконы Божией Матери, Петра и Павла, Преображенская церковь, Успенский скит на острове Большом. На территории подворья в селе Васильево-Петровка монахи строят храм Александра Невского, на месте почти всегда находится иеродьякон Николай, который выполняет функции прораба. До монастырской жизни он был хорошим строителем. При этом братья сами себя кормят. При монастыре есть ферма и пасека. Натуральные продукты, которыми меня угостили монахи, были оттуда.

— Везде нужны люди, которые бы за всем этим следили. У нас остро ощущается нехватка рук, — сетует наместник.

В обители 16 монахов, три инока и пять послушников. В монастырь приходят помощники, или трудники. Обычно их около десяти или чуть более.

Ответ на молитву

В кабинете наместника много икон и памятных вещей, когда-то пожертвованных обители. Здесь же оказался и… старый патефон, органично вписавшийся в церковный интерьер.

— Английский, — уточняет отец Рафаил и ставит пластинку с песней Марка Бернеса, потом — вальс.

Батюшка поясняет, что увлекается настоящей музыкой и собирает предметы старины. Отец Рафаил, если не брать во внимание рясу, напоминает молодого преподавателя или студента семинарии.

— Учитывая вашу молодость, как вам удается управлять таким большим монастырским хозяйством, и главное, руководить в духовном плане людьми, которые намного вас старше? — задаю провокационный вопрос 28-летнему и. о. наместника.

— Когда я прошу выполнить какое-то послушание брата, который значительно старше меня, то делаю это, учитывая его возраст. Он же должен исполнить мое поручение, соблюдая устав монастыря. Мы обоюдно смиряемся: я перед его сединами, он перед моим саном.

Смирению молодой батюшка учится уже около десяти лет — с тех пор, как решил полностью посвятить себя служению Богу. Был момент, когда будущий отец Рафаил хотел создать семью.

Демид, или Диомид, Митрофанов родился и вырос в Батайске. В четыре года мальчика отдали в воскресную школу. Родители ребенка воцерковлялись вместе с сыном.

В девять лет Демид задумался об учебе в семинарии. Поступил в нее после окончания общеобразовательной школы. После обучения в Сретенской духовной семинарии служил по призыву в военно-воздушных войсках, радиолокационной роте. Часть была расположена на Валаамском архипелаге, в пяти километрах от знаменитого монастыря. В армию Демида провожала девушка — дочь священника, на которой после службы он собирался жениться.

В своих молитвах парень обращался к Господу: «Если мне суждено создать семью, то пусть это произойдет именно с ней, это та единственная, которая мне нужна».

Но разлука отдалила молодых людей друг от друга. Когда, казалось, что выбор сделан, общение с избранницей стало более редким, и в конце концов прекратилось.

После службы Демид вернулся к отцу и младшему брату, которым нужно было помогать. Пока он был в армии, в результате несчастного случая не стало мамы.

Так как чувство к девушке пропало, он окончательно принял решение, которое давно обдумывал, стать монахом.

— И не жалею. Я хотел максимально служить Богу и людям через проповедь Евангелия. Помогать им в трудных ситуациях. Монахи общаются с верующими, рассказывают им о церковных таинствах, в том числе крещении, венчании, как должны вести себя муж и жена по отношению друг к другу, чтобы в будущем им не пришлось разводиться.

— А крепок ли церковный брак? — спрашиваю священнослужителя.

— Разводы тоже случаются. Работая в ростовском епархиальном управлении, я в том числе занимался приемом прошений о расторжении брака и могу сказать, что разводится в среднем чуть более 300 пар в год. Основная причина — супружеская неверность. Нередко супруги объясняют, что хотят развестись из-за разницы характеров. Но Господь и церковь учат прощать даже за измену, тем более не может быть причиной для расставания бытовой конфликт. Как сказал апостол Павел о любви: «Она долго терпит, милосердствует, не превозносится, не раздражается, не мыслит зла, все покрывает». Если супруги будут следовать этим словам, их любовь никто и ничто не разрушит.

Прямая речь

Отец Иоанн (Иван Ефимов) священник Старо-Покровской церкви Ростова-на-Дону

— Человек уходит из обычного мира, чтобы не заразиться его грехами. Есть братья, которые пришли в монастырь 15 — 20 лет назад и с тех пор ни разу не выходили за его пределы.

Монахи совершают в монастырях духовный подвиг — борются со своими страстями, живут по божьим заповедям. Сжимая кулак до белых косточек на пальцах, так монах должен сжимать свои страсти. Сделать это можно только молитвой.

Также монахи молятся обо всех людях. Пока есть монашеская молитва, мы чувствуем себя защищенными. Господь сказал, что даже ради одного праведника он может не осудить всех, а оставить мир без наказания. По состоянию монастырей можно судить о том мире, в котором мы живем. Число монашествующих в России сегодня растет.

Притча

В древнем патерике описывается поучительная история о монахе и сапожнике. Монах спросил у духовного отца, может ли человек спастись за монастырскими стенами, обремененный семьей и заботами. Старец послал ученика в сапожную мастерскую — понаблюдать за сапожником. Монах с утра до вечера смотрел, что происходит в мастерской. К сапожнику все время приходили заказчики, он общался с женой и детьми. Вокруг человека всегда была суета. Но никогда сапожник не пребывал в злобе или отчаянии, а спокойно и мирно принимал все происходящее. Во всех ситуациях он говорил: «Слава тебе, Боже». Тогда монах понял: человек благодарит за все, что Господь ему посылает, это и есть воля божья, направленная на его спасение. Значит, мастер, как и монах, живет по божьим заповедям.

§ 14. Монастыри и монашество в XIX веке

В XIX веке у русского правительства складывалось иное, в сравнении с XVIII столетием, отношение к монастырям. В народном благочестии, в Православии, в монашестве власти научились видеть одну из самых твёрдых духовных опор государства. Император Александр I часто посещал православные обители и беседовал с духовно опытными подвижниками и старцами. В 1812 году монах Александро-Невской Лавры Авель предсказал ему взятие Парижа. В 1816 году в Киеве царь исповедовался у иеросхимонаха Вассиана, в 1823 году в Ростовском Спасо-Яковлевском монастыре Александр I посетил иеромонаха Амфилохия, в 1825 году в Александро-Невской Лавре он беседовал со схимником Алексием. Он посещал также Валаамский монастырь, где беседовал с известным подвижником старцем схимонахом Николаем. К монастырям благосклонно относились Николай I, и Александр III.

На протяжении всего XIX века открывались новые и восстанавливались ранее упразднённые обители. В 1828 году возобновлён был Дивногорский Успенский монастырь в Воронежской епархии, в 1844 году — Святогорская Успенская пустынь в Харьковской, в 1850 году восстановили Нило-Сорскую пустынь, а в 1886 году — Межигорский монастырь под Киевом. В 1881 году право возобновлять и открывать новые монастыри передано было правительством Синоду.

Монастырские штаты 1764 года включали 225 монастыре с 5105 монашествующими, кроме того, удалось сохранить ещё 161 заштатную обитель. Но уже к 1810 году число монастырей в России увеличилось до 452, в 1836 году их было 461, в 1855 году — 544, в 1881 году — 560, в1889 году — 631 и в 1907 году насчитывалось уже 970 монастырей (522 мужских с 24144 насельниками, и 448 женских с 65989 насельницами). Таким образом, за столетие количество монастырей выросло более чем в 2 раза, а число монашествующих с 1764 по 1907 годы увеличилось почти в 18 раз.

Из первоклассных монастырей четыре самых знаменитых именовались Лаврами — Киево-Печерская, Троице-Сергиева, Александро-Невская (с 1797 года) и Почаевская Успенская (с 1833 года). Настоятелями Лавр состояли местные архиереи, а управлялись они наместниками и духовными соборами. 7 монастырей считались ставропигиальными и находились в ведении Святейшего Синода: Новоспасский, Симонов, Донской и Заиконоспасский в Москве, Воскресенский в Новом Иерусалиме, Соловецкий на Белом море и Спасо-Яковлевский в Ростове Великом.

Гораздо благополучнее, чем в первые годы после секуляризации церковных земель, складывалось материальное положение монастырей. Уже по указу 1805 года монастыри получили право приобретать ненаселённые участки земли в дар и по завещанию, но на покупку земли по-прежнему каждый раз требовалось особое разрешение высочайшей власти, но указ 1835 года предоставлял епархиальным кафедрам и монастырям право покупать участки размером до 300 десятин. Из казны монастырям выдавались денежные пособия и строительные материалы. Особым преимуществом пользовались монастыри в западных областях России, пострадавшие от католической и униатской экспансии. Некоторым обителям предоставлялись особые льготы: Валаамский монастырь получил право беспошлинного провоза товаров через границу.

Материальное положение монастырей улучшалось и благодаря пожертвованиям от благотворителей из разных сословий, особенно от купцов. Купцы дарили и завещали монастырям на помин души не только деньги, но и иконы с золотыми и серебряными окладами и с камнями, парчовое облачение, колокола, строили за свой счет монастырские церкви, корпуса келлий. Пожертвования поступали от богатых помещиков, а еще чаще помещиц. Графиня Орлова-Чесменская в 1848 году завещала 340 обителям более 1,5 миллиона рублей: по 5 тысяч на каждый монастырь. Немалую часть монастырских доходов составляли доброхотные приношения благочестивых простолюдинов крестьян, мещан, мастеровых.

В XIX веке монастыри с большим размахом развернули строительные работы: возводились новые просторные храмы, кирпичные корпуса келлий и хозяйственных помещений, гостиницы для богомольцев. О былой нищете и разорении, которое пережили русские обители в XVIII столетии, к середине XIX века остались лишь смутные воспоминания.

Содействуя внешнему благоустройству монастырей, духовная власть и правительство издавали постановления, направленные на упорядочение их внутренней жизни. Этими постановлениями предусматривалась осмотрительность в принятии послушников и постригах, пресекалось пьянство, регламентировалось правило отпуска монашествующих, поддерживался общежительный устав, запрещалось производить сборы пожертвований в увеселительных заведениях.

Рост благосостояния монастырей позволил им проводить широкую благотворительную деятельность. Они строили школы для крестьянских детей, открывали детские и странноприимные дома, больницы, богадельни. Троице-Сергиева Лавра, кроме обычных благотворительных учреждений, содержала школы: иконописную, певческую и ремесленную. Успех монастырей в благотворительном делании оказался тем прочнее, что это слежение монашества миру было не исполнением повинности, которая возлагалась на иноческую братию указами Петра и его преемников, а добровольным делом. Особенной ревностью в благотворительном подвиге отличались женские обители, число которых в XIX веке значительно выросло. В первой половине столетия религиозное одушевление захватило немалую часть дворянского общества, что привело к умножению постригов среди девушек и вдов из дворян. После реформ 60-х годов перед одинокими крестьянками, освобожденными от крепостной зависимости, открылись почти беспрепятственные возможности для поступления в монастыри. В монастыре крестьянская девушка или вдова находила обстановку, близкую ее сердцу: монастырские послушания были похожи на ее домашние хозяйственные работы.

Женские обители, как правило, были беднее мужских. Даже штатные монастыри получали скудную помощь из государственной казны, а большинство женских монастырей числилось за штатом. Почти все новые женские обители создавались по личному почину их первоначальниц. Многие из них выросли из сестрических общин. Эти общины начинались с собраний верующих девушек за каким-нибудь рукоделием, которое начиналось и заканчивалось молитвой. Грамотные читали вслух жития святых и другие душеполезные писания. Со временем из этих благочестивых «посиделок» складывалась община с совместным проживанием сестер, а общая молитва разрасталась в уставное Богослужение, на которое приглашались священники из близлежащих приходов. Наконец сестры-чернички обращались к архиерею или в Синод с прошением о преобразовании общины в монастырь. Начинались долгие хлопоты: весьма часто у духовной власти возникали подозрения, не заражена ли община сектантскими настроениями. Когда эти подозрения рассеивались и хлопоты увенчивались успехом, то одних сестер постригали в мантию или рясофор, а другие оставались послушницами. Первоначальными средствами для новоучрежденного монастыря служили пожертвования богатых дарительниц или самих основательниц.

Так в 1823 году в деревне Аносине под Москвой возник Борисо-Глебский монастырь. Его основательницей была княгиня Евдокия Мещерская, которая, овдовев через два месяца после замужества, собрала вокруг себя благочестивых крестьянок для общих трудов и молитв. В рукодельном труде княгиня не отставала от своих крепостных. После многолетних хлопот она достигла преобразования общины в монастырь, игуменьей которой Московский архиепископ Филарет назначил саму княгиню, несмотря на ее отказ, дав ей при постриге имя Евгении. Мать Евгения скончалась в 1837 году в возрасте 63 лет. Под ее началом Аносин Борисо-Глебский монастырь прославился высокой аскетической жизнью сестер и широким размахом благотворительности.

Подобным образом возник и Спасо-Бородинский монастырь, основанный М. М. Тучковой, вдовой знаменитого генерала, прославившегося в Отечественную войну 1812 года.

В 1813 году в лесу, в окрестностях Задонска, была построена часовня, возле которой в маленьких избушках поселилось несколько крестьянок из близлежащих деревень. Здесь они проводили время в молитве и труде. В 1860 году по почину крестьянки Е. П. Богатыревой это поселение получило устройство сестрической общины, а еще через семь лет община была преобразована в общежительный монастырь.

Некоторые из общин были основаны под влиянием старцев. В сибирском городке Туринске под окормлением старца Зосимы сложилась одна такая община, но несмотря на хлопоты в Петербурге, старцу не удалось получить разрешения на открытие обители. В 1826 году сестры вместе со старцем приехали в Москву и поселились в доме приютившей их вдовы Бахметивой. Часть своего подмосковного имения вдова пожертвовала на основание монастыря — так появилась Троицкая, или Зосимова пустынь. Уже после кончины старца, наступившей в 1833 году, Зосимова община была преобразована в монастырь с общежительным уставом.

Основателем Дмитриевского женского монастыря в селе Троекурове Тамбовской епархии был пустынно-житель старец Илларион (Фокин). Под окормлением преподобного Серафима Саровского пребывала Казанская Дивеевская община, устроенная еще в 1780 году, а также основанная самим святым «Мельничная» девичья община. Оптинский старец Амвросий был основателем и духовником сестринской общины в Шамордине.

В последней четверти XIX века из женских монастырей особенно знаменит был Свято-Богородский Леснинский, расположенный около современного польского города Бяла. В 1881 году униатский храм в Леснее перешел к православным. Через 3 года после этого вокруг него сложилась сестрическая община во главе с матерью Екатериной, урожденной графиней Ефимовской (1925 в Сербии). Сестры открыли школу для крестьянских детей, в которую принимали не только православных, но и католиков. В 1889 году община была преобразована в монастырь, игуменьей которого стала мать Екатерина. К 1914 году в обители было 20 монахинь и 300 рясофорных сестер и послушниц. Инокини содержали больницу, приют для престарелых женщин, бесплатную амбулаторию, аптеку и даже медицинское училище. Они открыли среднюю школу для крестьян с обучением ремеслам, учительскую семинарию, сельскохозяйственное училище, держали обувную и переплетную мастерские, иконописную мастерскую, развели фруктовый сад и огород, устроили ферму и пасеку. Вокруг Леснинского монастыря сложилось еще четыре общины, тоже посвятивших себя главным образом служению ближним.

О размахе благотворительной деятельности всех вообще русских монастырей говорят такие статистические сведения: в 1887 году монастыри содержали 94 больницы и 66 приютов для престарелых, две трети из этих учреждений приходилось на женские обители. И все-таки благотворительность не составляла и не могла составлять главного содержания иноческого подвижничества.

В XIX веке монашество переживало подлинное духовное возрождение. После ряда катастроф, выпавших на долю монастырей при Петре I, Анне и Екатерине II, они вновь восставали из разрухи как очаги духовной жизни, как живые свидетели неотмирности и святости Церкви. Под духовным руководством учеников «чудного старца» Паисия аскетическое подвижничество возродились в древней Валаамской обители, Саровской и Оптиной, в Глинской и Санаксарской пустынях, в Новоезерском и Николо-Бабаевском монастырях. Во многих монастырях укоренилось старчество, и влияние старцев выходило далеко за монастырские стены, оказывая благодатное воздействие на жизнь всех слоев русского общества. Возрождение аскетического подвижничества в монастырях способствовали многие иерархи-иноки.

Особенной любовью к монашеству отличался Киевский митрополит Филарет (в миру Федор Георгиевич Амфитеатров). Он родился в 1779 году в семье священника Орловской епархии. Образование получил в Севской Духовной Семинарии. Приняв постриг, служил ректором сначала в Севской, потом в Уфимской, и, наконец, в Тобольской Семинариях. В 1813 году его назначили инспектором Московской Духовной Семинарии и архимандритом древнего монастыря преподобного Иосифа Волоцкого. Удостоенный степени доктора богословия, он в 1816 году стал ректором преобразованной Московской Духовной Академии, а в 1819 году — хиротонисан в епископа Калужского. После шести лет преобразования на этой кафедре Синод перевел его в Рязань. Преосвященный Филарет занимал также Казанскую и Ярославскую кафедры. В 1837 году он стал приемником почившего Киевского митрополита Евгения.

Занимая высокое иерархическое положение, он оставался смиренным и кротким монахом, для которого главным делом жизни был молитвенный подвиг. Истинное смирение, совершенное незлобие и любовное отношение ко всякому человеку ему удавалось сочетать с высоки достоинством архипастыря, с разумной требовательностью к подчиненным клирикам. Митрополит Филарет был ревнителем аскетического возрождения. Он, может быть, первым из русских архиереев понял благодатный смысл старческого служения миру и, вопреки предрассудкам многих из своих собратий, видевших в старчестве посягательство на иерархический строй Церкви, всячески поощрял старцев. Еще в бытность Калужским архиереем, он много сделал для укоренения старчества в находившейся в его ведении Оптиной пустыни. В Киеве митрополит Филарет поддерживал тесное духовное общение с известным Печерским подвижником схииеромонохом Парфением.

К синодальной системе митрополит Филарет относился критически, и порой это свое отношение проявлял открыто. После 1842 года он, подобно Филарету, митрополиту Московскому, перестал выезжать в Петербург на заседания Синода, из-за высокого авторитета обоих иерархов обер-прокурор Протасов молча терпел эту их обструкцию.

В отличие от Московского святителя Киевский митрополит не был поборником перевода Библии на русский язык. Не одобрял он и преподавания догматического богословия на русском языке и сам в свое время читал догматику по-латыни, но эта его позиция объяснялась вовсе не западничеством, скорее наоборот, он опасался, что преподавание богословия на общедоступном языке дает слишком широкую огласку еретическим учениям, что послужит соблазном для недостойных людей.

Митрополит Филарет писал не много, но оставшиеся его «Беседы» на 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11 главы Евангелия от Матфея и на Евангелие от Иоанна, строго православные по духу, являются весомым вкладом в отечественную экзегетику. Проповеди святителя отличались сердечностью и искренностью, теплотой веры и глубоким благочестием. Замечательны оставшиеся после него письма.

В народе обоим Филаретам, которые при Николае I были всеми признанными столпами Русской Церкви, усвоили характерные имена: Московского иерарха называли Филаретом Мудрым, а Киевского — Благочестивым. Несмотря на разногласия по ряду вопросов церковной жизни, митрополит Филарет (Амфитеатров) относился с великим почтением к уму и опытности своего собрата и соименника, к глубине его богословских познаний, к безукоризненной строгости и точности его богомыслия. Он говорил, что каждую неделю перечитывает «Пространный катехизис», чтобы проверить свою мысль, сколь строго держится она в границах православного вероучения.

Еще в 1841 году, ревнуя о иноческом подвиге и спасении души, Киевский святитель принял тайно великую схиму с именем Феодосия. Иерарх-молитвенник, иерарх-инок скончался в 1857 году оплаканный своей паствой и всеми благочестивыми русскими людьми, которые любили и чтили его за высоту христианского духа, за чистоту и святость его жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Старицкий район, Коноплино — Мариинский женский (заштатный) монастырь

В настоящее время Коноплино в частной собственности. Масштабные восстановительные работы, начатые примерно в первое десятилетие 2000-х гг., завершены. Если раньше территория охранялась охраной, то теперь вопросом посещений ведает управляющий.

(По материалам сайта Памятники Архитектуры Подмосковья.)
(Фото. Натальи Бондаревой с сайта Памятники Архитектуры Подмосковья.)

Старицкий Мариинский женский (заштатный) монастырь, образован в 1900 на основе одноименной иноческой общины, созданной в 1877 дворянкой М. Н. Шишмаревой на свои средства в своем имении Коноплино, в 5 верстах от Старицы, при впадении р. Коржачки в р. Волгу. М. Н. Шишмарева (мать Мария) стала первой настоятельницей общины, насчитывавшей 40 сестер. При общине были устроены училище и бесплатная лечебница для приходящих женщин.
В 1877 построен храм во имя Пантелеймона, в 1889 возведен новый храм (арх. Гельбих). В год основания мон. имел капитал в билетах 40300 р., наличными — 53 р. 45 коп.
В 1915 имел 411 дес. 215 саж. земли, скотный двор, ригу, прачечную, баню, 2 амбара, 8 домов, занятых кельями, больницу, гостиницу и церковно-приходскую школу для 50 детей обоего пола. В обители жили 175 монахинь и послушниц. 27 июля в день Св. Великомученика Пантелемона и в праздник Св. Троицы в монастыре устраивался крестный ход. Монастырь закрыт в нач. 1920-х гг.
Ромодановский С. Старицкий Мариинский женский монастырь. — Старица, 1916
http://region.library.tver.ru/
Как часто в обиходе употребляем мы слова «святое дело», «святой человек», говоря о людях, совершающих высоконравственные поступки, живущих по совести, честно и с достоинством. В религии понятие «святой» имеет свое определенное, каноническое значение. С древних времен церковь возводила в этот ранг наиболее достойных своих представителей. В русских святых народ чтил не только небесных покровителей России, в них он искал откровения своего собственного духовного пути.
Среди многих сотен имен, вошедших в сборники «Жития святых», женские имена встречаются нечасто. Их в русской церкви всего около полутора десятков. Известная социальная приниженность русской женщины, особенно в Московский период, оказалась и в духовной жизни: в отсутствии религиозной инициативы, героической жертвенности, в теплом характере благочестия. Женские монастыри на Руси имели, скорее всего, значение институтов общественного призрения, убежищ и богаделен для вдов и не вышедших замуж девиц, преимущественно из высших сословий.
С XVI века в русской церкви официальная канонизация имела три формы: общая, местная и локальная. К последним относились те святые, которые никогда не были официально канонизированы. По мнению историка русской церкви Е. Е. Голубинского эта категория подвижников связана не с церковной, а народной канонизацией.
К сожалению, имя Марии Аксеновой — основательницы Старицкой Мариинской женской обители — почти неизвестно любителям истории. Волею судеб история почитания и канонизации обошла ее стороной. А ведь монахиня Мария — одна из самых ярких личностей Тверского края конца ХIХ века. О жизни и подвигах этой обыкновенной русской женщины сегодня должны мы вспомнить, так как ее биографический очерк замечателен своей правдивостью, простотой и богатством бытового содержания.
Родилась Мария в купеческой семье Аксеновых в городе Петербурге. Семья состояла из четырех сыновей и одной дочери. Отец и мать — люди весьма религиозные, воспитывали единственную дочь в строгих нравственных правилах, передавая ей мысль «о необходимости трудиться».
В 1848 году Мария потеряла нежно любимого своего отца.
Через некоторое время Мария Аксенова вышла замуж по любви за дворянина А.Я. Жебори — красивого, образованного, блестящего ротмистра, имевшего имение в Саратовской губернии. Семейные узы были их в это время настолько близки, что они вместе находятся в разных местах военной службы, и даже участвуют в Крымской кампании 1854-1855 гг.
В 1856 году А. Жебори неожиданно умирает. Смерть любимого так сильно подействовала на Марию, что у нее возникло желание уйти в монастырь. Об этой мысли узнала мать, которая убедила дочь пожить у нее вместе с младшим братом Николаем. Несколько лет Мария находила утешения, и попечения от матери и брата. По своему общественному положению она должна была принимать участие и в общественной жизни. Своею красотою, остроумием Мария поражала окружающее общество. Добрая и отзывчивая, Мария Аксенова считала своим долгом помогать бедным. Она часто ходила в больницы для бедняков, дома престарелых, приюты для беспризорных детей. Сама мастерила различные вещи для благотворительных базаров.
Но жизнь вновь предоставляет Марии новые испытания — умирает младший брат Николай. И пламенное желание уйти в монастырь вновь стало одолевать ее мысли. Мария просится у матери в монастырь, на что она ответила: «И я с тобой». С этого времени начинается подвижническая жизнь. Своим местом своего пребывания был выбран Короцкий женский монастырь Новгородской губернии. Именно туда семья Аксеновых отправила почти все свое имущество: разные вещи, часть медной и серебреной посуды, мебель и домашнюю утварь. Даже был намечен день, чтобы ехать в монастырь. Неожиданно смертельно заболела мать, которая через несколько дней умирает.
1869 год произвел переворот в намерениях Марии Аксеновой — она встретилась с богатым дворянином гвардии штабс-капитаном А. Ф. Шишмаревым. Вскоре состоялась свадьба, и Мария переехала в новое имение села Коноплино Старицкого уезда, что в 7 верстах от города Старицы.
8 января 1875 года Марию Шишмареву вновь постиг жестокий удар судьбы — умер муж Афанасий Федорович. Вероятно, именно в это время и созрела окончательная мысль организовать в своем имении Мариинскую женскую обитель и всю оставшуюся жизнь посвятить Богу и людям.
В первой половине марта 1876 года Мария Николаевна обратилась к архиепископу Тверскому и Кашинскому Филофею, впоследствии митрополиту Киевскому, с таким прошением: «Зная благотворное влияние обителей на религиозную и нравственную жизнь народа, я желаю, на спасение души своей и на пользу ближним, благоприобретенное имение мое, состоящее в Тверской губернии, Старицкого уезда, при усадьбе Коноплино и деревнях Подвязье и Шараповой, со всеми землями, лесами, водами и всякого рода угодьями, в количестве 337 десятин 1415 сажень, предоставить на учреждение в оном Женской Обители на 60 лиц, по правилам иноческого общежития, с училищем при ней для девиц и лечебницею для приходящих женского пола, с бесплатным пользованием их медикаментами, — с тем, чтобы Община сия была учреждена во имя св. Марии Магдалины и называлась Мариинскою, и чтобы мне по смерть мою иметь в сей общине бесплатно квартиру с отоплением и освещением, состоящую в двух приличных комнатах, для жительства моего и моей прислужницы».
Далее Мария Шишмарева писала, что в имении находится «трехъэтажный каменный дом, длиною 10, шириною 8 сажень, крыт железом: в нем больших жилых комнат 22. В этом доме я принимаю на свой счет устроить храм во имя святого великомученика и целебника Пантелеимона на 100 человек. Храм этот может удовлетворить на первое время потребность общины, а впоследствии из имеющихся ныне при усадьбе строений, с небольшими издержками, может быть устроен другой, более вместительный отдельный храм во славу свят. живонач. Троицы с приделами в честь Царицы Небесной — Тихвинскаго Ея явления и святыя равноапостольныя Марии Магдалины».
Владыка Филофей передал это прошение на рассмотрение Тверской консистории, которая и стала собирать все необходимые сведения для открытия предполагаемой общины в селе Коноплине. Так, Старицкая уездная земская управа, не находя препятствий к открытию общины в имении Шишмаревой, уведомила, что с усадьбы получается дохода:
«а) от ржи 250 кулей по 6 руб. …. 1500 р.;
б) от овса 200 кулей по 3 руб. …… 600 р.;
в) от жита 50 кулей по 5 руб. …… 250 р.;
г) от скота …………………………………. 800 р.;
д) сад приносит………………………….. 200 р.;
е) 7/т пудов сена по 10 к. за пуд….. 700 р.;
ж) огород доставляет……………………….50 р.».
Только к началу января 1877 года были собраны все необходимые документы, и Тверским епархиальным начальством было возбуждено ходатайство перед Священным Синодом об открытии Мариинской женской обители. Из Священного Синода последовал указ от 24 августа 1877 года на имя Тверской духовной консистории, что «Государь Император, по всеподданнейшему докладу от 24 февраля — 22 марта, Высочайше соизволил на учреждение Женской Общины во имя св. Марии Магдалины в принадлежащей вдове гвардии штабс-капитана Марии Шишмаревой усадьбе Коноплине, Старицкого уезда, и на укрепление за сею общиною жертвуемой Шишмаревою земли».
По получение разрешения, Мария Николаевна немедленно принялась за устройство домовой церкви, которая должна находится во 2-м этаже. Здесь с помощью призванных мастеров в течение полутора лет и была устроена домовая церковь. Для ее освящения был приглашен архиепископ Тверской и Кашинский Евсевий.
Одновременно с освящением домовой церкви, через архиепископа Евсевия, по убеждению, Мария Николаевна принимает пострижение в монашество с именем монахини Марии. Вскоре она получает назначение настоятельницы новоучрежденной общины. Матушка Мария, действительно, оправдала те надежды и то доверие, какие возлагал на нее владыка. Прежде всего, она стала привлекать в свою общину сестер, и для этого пришлось ездить в другие монастыри. Слух о новоучрежденной обители стал распространяться по окрестностям. На испытание мать Мария держала желавшую поступить в общину до полутора года, только потом она одевала ее в одежду послушницы. К 1880 году количество сестер в общине доходило до 40. Тогда-то и решила настоятельница начать строительство вместительного соборного храма, предварительно испросив разрешение у архиепископа Тверского и Кашинского Саввы. Этот указ последовал из Тверской духовной консистории 17 января 1880 года.
Первая закладка соборного храма проходила при стечении большого количества народа 26 июня. Храм решили построить на том месте, где был роскошный цветник. Под руководством архитектора Гельбиха в течение 3-х лет производились наружные работы постройки храма и колокольни. Материалы для постройки — камень и кирпич — был собственный. Для производства кирпича был устроен на берегу Волги собственный завод, а камень добывался тут же, на крутых волжских берегах.
К 1887 году соборный храм во имя св. Живоначальной Троицы был вполне благоустроен и снабжен необходимою утварью, которая была пожертвована матерью Мариею. Оставалось только освятить храм, но настоятельница общины не спешила с этим мероприятием — прежде всего она желала привести в полное благоустройство общину. Одновременно с постройкой храма была выстроена «каменная галерея, в коей устроено несколько келий для сестер; помещения в каменных зданиях переделаны и приспособлены для жилья сестер; воздвигнута кирпичная ограда и другие хозяйственные строения». Все постройки мать Мария производила исключительно на свои средства. Для строительства соборного храма настоятельница пожертвовала до 63 тысяч рублей.
Предметом особого внимания матушки Марии, как настоятельницы, была забота обучения сестер хоровому пению. Для этого был приглашен регент, который в короткое время и устроил хор певчих из сестер. В этом хоре, между прочим, была постоянной участницей и мать Мария, которая обладала сильным и приятным голосом.
В свободное время от службы настоятельница общины давала сестрам какие-нибудь послушания, каждой по силе и способностям. «По ее назначению одни из сестер вышивали золотом, шелками, бисером священные облачения; другие — несли более трудные черные работы — в поле, в огородах, ухаживали за скотом».
Мать Мария строго требовала также соблюдений порядка и чистоты во всем: «наблюдала за тем, чтобы сестры не носили роскошной одежды, одевались просто и прилично, не позволяла никому иметь отдельную трапезу». Таким образом, настоятельница «водворяла порядок и строй подвижнической жизни среди сестер в общине».
С постепенным окончанием благоустройства общины здоровье матушки Марии стало заметно ослабевать. К тому же, последующие события значительно подорвут ее состояние. 20 октября 1887 года в обители по неизвестной причине произошел сильный пожар, начавшись в 7 часов вечера в сенном сарае, он был потушен только в 3 часа утра, причем сгорело «4 сарая с сеном и дровами, каретный сарай, хлебный амбар и гостиница». Для их восстановления матушке Марии понадобилось дополнительно изыскивать средства до 5 тысячи рублей.
К началу 1889 года настоятельница общины решила приступить к освящению соборного храма во имя св. Живоначальной Троицы. Ходатайство ее было удовлетворено и в назначенный день, а именно 16 января 1889 года, в общину прибыли епископ Старицкий Гавриил и архимандрит Новоторжского Борисоглебского монастыря Макарий. В этот же день они совершили освящение храма. Через два года в соборном храме был освящен придел церкви во имя Рождества Пресвятой Богородицы.
В сентябре 1991 года матушка Мария тяжело заболела: «у ней образовались нарывы в горле. Три дня она лечилась домашними средствами, а на четвертый — послали за доктором А. В. Сперанским, который, прибывши к ней, оказал ей первую медицинскую помощь».
Наступил праздник Покрова Пресвятой Богородицы, и мать Мария пожелала прийти помолиться в церковь на всенощную, которая совершалась с вечера. Но, видя слабость настоятельницы, ее племянница просила не ходить ее на всенощную до окончательного выздоровления. Но мать Мария на это сказала: «Матерь Божия накажет меня, если я не пойду в церковь».
Это было последнее присутствие настоятельницы общины в церкви. Болезнь ее настолько усилилась, что «на ногах, на груди и в других частях тела показались громадные чирьи — величиной с куриное яйцо».
11 ноября 1891 года в 5 часов утра соборный колокол возвестил всей округе о печальном событии — кончине матушке Марии.
В течение двух дней у гроба ее служили панихиды. 13 ноября решено было похоронить почившую. Литургию в этот день служил архимандрит Новоторжского Борисоглебского монастыря Макарий. После отпевания гроб с телом матери Марии, при пении сестрами духовных песней и печальном звоне колоколов, был обнесен на руках сестер вокруг соборного храма.
Потом печальная процессия остановилась перед склепом под соборным храмом, где «уже ранее были похоронены ее муж А. Ф. Шишмарев, брат И. Н. Аксенов и генерал А. И. Корон». Место было заблаговременно приготовлено под приделом в честь св. Марии Магдалины, куда и был опущен гроб с телом. Позднее над могилой появился памятник.
К сожалению, размеренная жизнь Старицкой Мариинской женской обители была нарушена революционными событиями в России в 1917 году. Огромный пласт отечественной культуры оказался как бы отрезанным. Всех монахинь обители выселили, а здание было размещено под различные административные службы: дом инвалидов, дом престарелых, психиатрическую лечебницу…
Осмысляя историю, мы понимаем: трагедия России кроется, прежде всего, в разрушении нравственных начал общественной жизни. Сегодня все изменилось вокруг, и с трудом угадывается планировка бывшей общины… Интерьеры разграблены, снят даже паркет. Отделка и росписи частично сохранились внутри. Здесь же рассохшиеся деревянные колонны. По сломанным ступенькам, которые раньше торжественно вели на площадку, ведут к зияющим проемам комнат. А ведь совсем недавно что-то значительное и глубокое, связанное с духовной русской культурой, родилось и развивалось здесь… Нет теперь хозяина и, думается, недолго уже простоит бывший дом Мариинской женской обители.
Александр Шитков – преподаватель педагогического училища,
председатель Старицкого отделения Российского общества
историков-архивистов, краевед.

(По материалам сайта Старица — земля православная. Монастыри и храмы..)

  • Пантелеймона Целителя домовая церковь Мариинского монастыря
  • Троицкий собор Мариинского монастыря
  • Часовня Мариинского монастыря

Посмотреть всю карту

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *