Как молиться за умирающего человека.

При конце жизни человека, при отходе его из этого мира, над ним читается особый канон – собрание песней-молитв, составленное по определенному правилу. «Канон» – слово греческое, в переводе означает «правило».
В православном молитвослове этот канон называется так: «Канон молебный при разлучении души от тела». Он читается «от лица человека, с душею разлучающегося и не могущаго глаголати» (говорить), и часто его называют отходною (молитвой).
Вот несколько тропарей (молитв-прошений) из этого умилительного канона, данных в переводе на русский язык: «Уста мои молчат, и язык ничего не говорит, но сердце вещает, потому что, снедая его, внутри меня разгорается огонь сокрушения и призывает неизреченными словами Тебя, Пресвятая Дево» (песнь 6); «Ночь смертная, мрачная, безлунная меня постигла неготового, она пропускает меня, неприготовленного, к долгому страшному пути. Да сопутствует мне Твоя милость, Владычице» (песнь 7); «Видя близкий конец своей жизни, вспоминая непотребные (безместные) мысли, поступки (деяния) души моей, люто (безжалостно) уязвляюсь стрелами совести. Но Ты, Всечистая, милостиво склонившись к душе моей, будь мне (за меня) ходатаицей пред Господом» (песнь 9).

Как читать канон над умирающим человеком.

Молитвы и прошения, перед которыми есть примечания: «иерей» (священник), «молитва от иерея глаголемая» или «посем начинает иерей» – мирянами не читаются.
Канон начинаем читать с предначинательных молитв, иногда кратко обозначаемых в молитвослове: Трисвятое. По Отче наш. Господи, помилуй (12 раз). Далее канон читается по указанному порядку.
В каноне девять песней (вторая песнь не читается). В каждой из песней есть коротенькие молитвы-тропари (обращения к Богу, Пресвятой Богородице). Перед ними читается припев, указанный в 1-й песни. Перед ирмосом (первой молитвой каждой песни) припев не читается. Если перед началом тропаря стоит «Слава», то читать следует: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу», если «И ныне» – «И ныне и присно и во веки веков. Аминь». В конце канона читают молитвы: Достойно есть. Трисвятое. По Отче наш. Слава, и ныне. Господи, помилуй (трижды).

Для чего читается отходная?

В момент смерти человек испытывает тягостное чувство страха, томления. По свидетельствам святых отцов, человеку бывает страшно при разлучении души с телом; особенно тяжело душе первые три дня вне тела. При выходе из тела душа встречает Ангела-хранителя, данного ей при Святом Крещении, и духов злобы (бесов). Вид последних так ужасен, что душа мечется и трепещет при виде их.
Родным и друзьям умирающего нужно быть мужественными, чтобы попрощавшись с любимым человеком, постараться молитвой смягчить не столько телесные, сколько душевные его страдания, облегчить душе выход из тела.

Диалог врача паллиативной медицины Анны Сонькиной и протоиерея Георгия Митрофанова стал началом оживленной дискуссии. На размышления иеромонаха Феодорита (Сеньчукова) о смысле реанимации и паллиативной медицины в свете православного богословия отвечает протоиерей Алексий Уминский.

Протоиерей Алексий Уминский

Позиция автора статьи – иеромонаха Феодорита (Сеньчукова) такова: задача врача и самого пациента максимально продлевать свое существование. Причем автор не делает различия между словами «жизнь» и «существование», все время скатываясь на понимание жизни человека как жизни организма, все время настаивая на том, что именно продлевание жизни организма при любых обстоятельствах – это и есть главная задача медицины.

Более того, в тексте звучит, на мой взгляд, очень опасная мысль: с самого начала задается вопрос – имеет ли право на существование сама паллиативная медицина, как таковая. Видимо автору очень не нравится, что она вообще существует.

При этом он сам приводит цитату из «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» о паллиативной медицине как пример правильного отношения к пациенту, а также слова Нюты Федермессер о том, что такое паллиативная медицина, избавляющая человека от желания смерти.

Весь текст внутренне противоречив. Цитаты Святых Отцов звучат примерно, как медицинские инструкции, а циркулярные инструкции Минздрава воспринимаются автором чуть ли не как святоотеческие изречения.

Для христианина, а тем более для священника, очевидно, что жизнь не исчерпывается функциональностью. В понятие «жизнь» входят любовь, забота, ласка, трепет, тоска, взаимопонимание, молитва, радость, теплота общения – все, что делает человека живым.

Человек, лишенный в силу характера своей болезни всего этого, существующий только потому, что он подключен к всевозможным аппаратам, – кормится чрез зонд, дышит через ИВЛ, и так далее – и не имеющий возможности видеть своих близких, наверное, умрет быстрее, если его отключить от этих аппаратов, а вернее его организм быстрее закончит функционировать. Но ведь разговор не об этом.

Статья отца Феодорита – это реакция на диалог врача паллиативной медицины Анны Сонькиной и протоиерея Георгия Митрофанова. А в этом диалоге речь идет не о смерти, а о жизни, о возможности для пациента жить по-другому.

Сегодня наблюдается ужасная ситуация, когда маленькие дети с необратимым диагнозом, подключённые к различным аппаратам и вынужденные находиться в реанимации, не могут месяцами, даже годами видеть своих родителей – родителей в реанимацию не пускают. Они не могут взять ребенка домой, у них нет средств на аппарат ИВЛ, который стоит больше миллиона.

Движение к смерти идет, и ребенок умирает в одиночестве. Он не окружен любовью родителей, не имеет возможности прижаться к груди матери, быть убаюканным и согретым своими родителями. А родители не могут отказаться от каких-то врачебных манипуляций, потому что, как правильно привел определение эвтаназии Минздравом отец Феодорит, если они отказываются от этих условий продления жизни, это считается пассивной формой эвтаназии.

Но это никак не эвтаназия. Родители и ребёнок могли бы провести это время вместе, не в больнице. Наверное, жизнеспособность ребёнка была бы сокращена на несколько месяцев, но зато дома ребёнок находился бы в состоянии настоящей жизни: в любви, в заботе, имел бы возможность причащения Святых Христовых Таин – это и есть жизнь.

Ребёнок в реанимации, подключенный к аппаратам – это продление существования, а жизнь как раз там, в семье. И именно о свободе избрания такой жизни идет речь. Человек имеет право выбрать себе такую жизнь – не такую смерть, а такую жизнь – перед смертью. Жизнь, полную любви и заботы. Жизнь, которая ведется при помощи паллиативных врачей и, как правильно говорится в цитате, из «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» данной отцом Феодоритом – «при пастырском попечении».

Сам автор приводит замечательный пример, который здесь очень к месту: он рассказывает, как один известный старец сказал не делать операцию маленькому ребенку, так как процент удачного исхода операции слишком мал. По слову старца родители не стали рисковать в надежде продлить жизнь своего больного ребёнка, и младенец умер.

И отец Феодорит говорит, что в этом случае Духом Святым старцу была открыта воля Божия. Но это значит, что сам отец Феодорит признает, что может быть воля Божия на то, чтобы так поступали и другие, воля Божия может быть и с тем, кто избирает такую форму жизни. А коли сам отец Феодорит не отрицает возможности того, что на подобный выбор имеется воля Божия, спаси его за это Господи, это очень хорошо.

В последнее время, по просьбе паллиативных врачей и волонтеров фонда «Вера», я часто бываю в семьях, где есть умирающие дети. И вот недавно я встретился с семьей, где родители не захотели продлевать мучения своего ребёнка, подключать его к разным аппаратам, и разлучаться с ним. А в случае с реанимацией – разлучаться практически навсегда. И они остались вместе с ребёнком на то время, которое им даст Бог.

Отец Феодорит говорит о том, что надежда на чудо является основанием для врачей до последнего реанимировать человека, а для пациентов – до последнего находиться в руках врачей. Но именно надежда на чудо есть у этих родителей.

Когда я приезжаю в эту прекрасную христианскую семью, все трое причащаются, вместе молятся, живут настоящей христианской жизнью, все свое упование возложив на Бога. Они полностью вручили себя в руки Божии, полностью доверили ребенка Богу. И я вижу, что это правильно, что на это есть воля Божия, что эти родители приняли такое решение ответственно. Это и мучительное решение, потому что они пошли на очень важный христианский подвиг, подвиг доверия Богу и любви к своему младенцу.

Может ли человек не хотеть долгого умирания, имеет ли он право на «качество жизни» – понятие, которое отрицает отец Феодорит? Да, так как на это может быть воля Божия, с чем сам отец Феодорит согласен.

Автор статьи приводит цитату из «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» о паллиативной помощи, и далее говорит о том, что сторонники эвтаназии, перетолковывают эти слова в свою пользу. Но перетолковывает эти слова сам отец Феодорит, объясняя нам неразумным как правильно переводятся слова ектении о мирной и безболезненной кончине. Я вспоминаю стихотворение:

Легкой жизни я просил у Бога,
Легкой смерти надо бы просить.

Вот об этом слова ектении, и они понимаются всей Церковью одинаково. Такую кончину – безболезненну и мирну – да пошлет Бог каждому из нас. И если у нас будет возможность нести свой крест до конца, и выбирать для себя ту или иную форму жизни перед смертью, то пускай она у нас будет, эта возможность. И у нас, и у наших близких.

Если умирающий тяжко страдает и отказывается от медицинской помощи, надо вникнуть в причины: почему отказывается? Если человек адекватен, тогда исполнить его волю будет милосердно

Нестеров М.В. «Больная девушка», 1928 г.

Как быть близким, если умирающий страдает и просит не длить его мучений? Молиться о том, чтобы Бог забрал его или делать все, чтобы он протянул подольше? Что будет милосерднее? Отвечает священник больничного храма святого благоверного царевича Димитрия (Москва) Роман Бацман:

Милосердие к умирающему: взять на себя полноту ответственности

— Молитва о смерти не всегда предосудительна. В священническом требнике есть «Чин, бываемый на разрешение души от тела, внегда человек долго страждет», и из самого названия очевидно, что мы можем просить Бога закончить мучения больного и забрать его к Себе. В этом чине есть молитвы, которые может читать и мирянин.

Но здесь очень важен мотив, которым руководствуется молящийся. Действительно ли он хочет, чтобы прекратились мучения больного? Или просто устал и хочет побыстрее скинуть со своих плеч тяжкий груз ухода за страждущим? Или присутствует и тот, и другой мотив – тогда важно понимать, что все-таки первично.

Важно прислушиваться к ответам своего сердца, а для этого нужно быть очень внимательным и иметь подготовку в духовной жизни. Человек, ведущий духовную жизнь, читающий Евангелие, регулярно исповедующийся, имеет навык отличия ложных помыслов от истинных. А вот тот, кто духовную жизнь не ведет, с большой вероятностью может ошибаться. Конечно, в такой ситуации надо перепроверить себя, обратиться к священнику: духовнику больного (если он есть), к своему духовнику. Можно посоветоваться и с опытным больничным священником.

Неверующий человек может просто спросить человека, который находится рядом и знает его, чтобы тот откровенно ему ответил, каков его истинный мотив. По выражениям лица, взглядам, интонации и мимике другие могут увидеть то, что мы скрываем от самих себя.

Бывает, что темные силы, желая искусить человека, играют на его мнительности и нашептывают ему, что молитва «на разрешение души от тела» – свидетельство того, что человек думает лишь о себе и своих удобствах, а это, конечно, грех. И лучше оставить все, как есть. Но на самом деле, у молящегося таких эгоистичных чувств может и не быть, поэтому нужно как следует испытать себя и взвесить, ради чего ты просишь.

Достаточно тяжелые вопросы встают перед ухаживающим и в том случае, если сам умирающий начинает просить его не длить мучения, а дать спокойно уйти. Или отказывается принимать обезболивающие препараты, желая страданиями очиститься перед смертью. Иной не хочет ехать в больницу, где у него есть шанс пожить подольше, а хочет остаться дома, среди родных, среди икон, перед которыми он молился, где к нему приходит священник. А другой умирающий отказывается от медицинской помощи и больницы из-за уныния, апатии или даже обиды на Бога и людей. Кто-то отказывается из гордости, кто-то впадает в прелесть «Бог меня излечит без врачей», неверующие порой ставят Богу условия «если Господь есть, то Он меня вылечит».

Здесь также важно понимать мотив, который двигает умирающим в той или иной его просьбе. Но, выясняя мотив, надо не допустить несколько ошибок. Во-первых, не следует говорить «я знаю, что ты чувствуешь». Здоровый человек не знает, что чувствует глубоко больной и страдающий. Кроме того, все считают, что их страдания уникальны и подобные, казалось бы, сочувственные слова больной воспримет как обесценивание своих переживаний.

Кроме того, если человек сам явно говорит о своих мотивах (например: я хочу пострадать, чтобы примириться с Богом), мы не должны лезть к нему в душу и выпытывать подробности, так ли это или нет. Это – дело его совести и Бога. Но мы можем рассказать такому больному случаи из патериков, когда люди порой говорили об одних мотивах, а на самом деле – руководствовались совсем другими. Такие рассказы могут помочь взглянуть на себя со стороны.

Если больной – человек верующий, и имеет духовника, обязательно надо с ним посоветоваться. Если духовника нет, но больной вообще «не против священников», можно предложить такую встречу. Только обязательно нужно предусмотреть возможность всевозможных суеверных страхов, мол, священника зовут перед самой кончиной, я умираю! Надо объяснить, что священник – это человек, с которым можно поговорить по душам о смысле жизни, разобрать какие-то волнующие вопросы, найти ответы. Но не надо предлагать больному исповедаться и причаститься, это должен делать священник.

Если мотив больного понятен, то нужно действовать, исходя из него. В состоянии уныния, гордыни и прелести опасно отпускать человека в Вечность, нужно ему помочь примириться с людьми и Богом, а для этого нужно время – и, значит, медицинская помощь. А если человек по всему примирился с Господом и ближними и уже готов к переходу в Жизнь Вечную, то следует уважить его желание.

Милосердие предполагает учет желания человека, его мнения и настроения. А то получится, что мы хотим человеку, как лучше, а на самом деле – длим его мучения и лишаем его свободы воли и выбора. Если медицинское вмешательство себя исчерпало, а человек чувствует себя подготовленным к переходу, то нужно принять его выбор, а не стараться изо всех сил продлить его физическое бытие из неких этико-медицинских соображений. Иначе милосердие становится псевдомилосердием.

Однако важно проводить очень четкую грань: мы не помогаем человеку умереть, мы не мешаем ему это сделать, если он этого хочет и к этому готов. То есть, речь идет не об эвтаназии и намеренном сокращении его жизни: речь идет о прекращении вмешательства в естественное течение событий.

Если болящий отказывается от обезболивающих препаратов, то, как бы это ни было тяжело для ближних, нужно уважить его право пострадать перед смертью. Но важно, чтобы в этих страданиях не было озлобленности, чтобы они не привели к отчаянию. Безусловно, кажется, что милосерднее дать таблетку, подождать, пока он уснет, и заняться своими делами. Гораздо тяжелее слушать, как он мучается и кричит. Но, возможно, от этого будет больше пользы не только больному, но и ухаживающему.

Бывают ситуации, когда человек уже сам не свой от страданий и мучений, он не может ни спать, ни есть, все время кричит от боли. Конечно, в идеале родные и близкие заранее узнают у него о том, как им следует поступить в такой ситуации, и руководствуются его волей. Все-таки болезнь обычно идет по нарастающей, и болящий, представляя себе, что его ждет, заранее говорит близким, как поступить в том или ином случае. Тогда они должны уважить его обозначенный заранее выбор и сделать в соответствии с ним: давать обезболивающее или нет, когда прекращать поддерживать жизнь в его теле или держать до последнего.

Если же такой воли заранее объявлено не было, то перед родными встает очень тяжелая задача: поступить в соответствии с характером человека, исходя из того, как он (будучи в здравом уме) мог бы захотеть. Конечно, даже когда человек в бессознательном состоянии, в коме, его душа все равно живет и развивается, и Господь лучше знает, когда его призвать к Себе. Но, если мы хорошо знаем человека, то можем сострадать ему, не продлевая его мучений и не препятствуя ему уйти.

И здесь сложнейшая проблема, связанная с тем, что люди обычно не склонны брать на себя ответственность, предпочитают действовать согласно общепринятым схемам, дескать, путь идет как идет, зато мои руки будут чисты. Совесть, может, и чиста, но в таком поступке нет ни милосердия, ни любви. А это тот самый случай, когда акт любви и милосердия к умирающему будет в том, чтобы не побояться, в каком-то смысле пожертвовать собой, своим душевным покоем и спокойными снами и эту страшную ответственность на себя взять.

Как, ухаживая за умирающим родственником, не умереть самому

Забота об умирающем, особенно о тяжело умирающем человеке – тяжелое физическое и психологическое испытание для его ближних. Понятно, что без помощи Божьей очень тяжело ухаживать за больными людьми. Примером здесь для нас могут быть святые, такие, как святитель Лука, архиепископ Крымский (Войно-Ясенецкий), который помогал всем, никому не отказывал, с любовью и терпением. Без помощи Божией человек может что-то делать лишь до поры, до времени.

Но такая ситуация, как ни была бы она тяжка, может послужить ухаживающим на пути их духовной жизни. Когда приходят такие испытания, то как никогда ясно становится, где предел наших сил, где начинается помощь Божья, в чем мы бессильны без поддержки свыше, в чем наше смирение, когда мы просим помощи, а в чем наша гордость, когда мы эту помощь отвергаем.

Проблемы возникают, когда внешние действия человека сильно опережают его внутреннюю готовность. Это так в любом деле, не только уходе за больным. Человек возлагает на себя по гордости слишком много, а сил и смирения не хватает. Внешние дела должны не сильно опережать наше внутреннее состояние, чтобы внутреннее удобно подтягивалось за внешним и наши силы росли. Не надо взваливать на себя слишком большой груз, отказываться от помощи.

Ухаживая за больным, пусть даже самым жертвенным образом, нельзя совершенно забывать о себе. Хотя бы потому, что наши силы – это не только наше достояние, они принадлежат больному и мы обязаны заботиться об их своевременном восполнении. Конечно, это не значит, что мы должны бросать болящего близкого и идти развлекаться. Но при возможности нужно дать себе отдых: выйти погулять, посидеть с книгой, подремать. Это не эгоизм, а напротив: забота о больном, которому нужны наши силы, забота о тех, кого мы должны подменять у ложа умирающего. Эгоизм начинается там, где мы искусственно ставим пределы и преграды своим возможностям и не хотим делать больше очерченного, даже если в состоянии.

Когда тяжело больной умирает, то ухаживающие часто испытывают громадное облегчение и такое же громадное чувство вины за это облегчение. Но облегчение вполне объяснимо: если человек долго и тяжело трудится, то естественно, что он чувствует облегчение, когда этот труд закончился. Здесь мы опять же возвращаемся к мотивам. Для чего этот труд закончился? Чтобы забыть этого человека, пойти развлекаться и жить для себя? Или для того, чтобы сменить один труд на другой? Ведь теперь, когда не надо ухаживать и мучительно сострадать его боли, можно больше и усерднее за него молиться. Можно проанализировать свое внутреннее духовное состояние: что ухаживающий получил за время ухода за больным, в чем споткнулся, чему научился.

Когда человек уходит из жизни, у нас всегда остается чувство, что мы что-то недодали: недоухаживали, недолюбили. Это понятно, мы люди греховные и далекие от совершенства. Но у нас есть прекрасное средство, способное восполнить эти недочеты – молитва. Молитва может все исправить, в ней мы можем воплотить то, что не смогли сделать при жизни умершего близкого.

Фото: Darren Kemper/ Corbis / VCG / Getty Images

Краткий пересказ книги Атула Гаванде «Быть смертным. Болезни, медицина и что имеет значение перед смертью» (Being Mortal. Illness, Medicine And What Matters In The End. Picador, 2015)

Контекст

Американский хирург индийского происхождения Атул Гаванде написал проникновенную книгу о жизни на пороге смерти. Российская медицина мало уделяет внимания этому аспекту, но это не значит, что для нас книга не актуальна: Гаванде поднимает вопросы, помогающие осмыслить то, о чем задумываться не принято. Как мы хотим встретить свой конец? Стоит ли бороться с болезнями и старостью до последнего вдоха или лучше сконцентрироваться на том, чтобы провести последние дни жизни в покое в окружении близких? Как вообще воспринимается жизнь, когда жить осталось совсем мало? Автор раскрывает тему с разных сторон – он сочетает статистику и данные исследований, рассказы о последних достижениях гериатрии и паллиативной медицины, кейсы из своей медицинской практики и личные истории. Книга делится на две части: первая рассказывает о том, каково умирать от старости, во второй обсуждаются неизлечимые заболевания.

Современная наука помогает людям жить дольше и лучше (с точки зрения качества здоровья), чем на протяжении всей истории. Но из-за той же самой науки процессы старения и умирания стали медицинской проблемой, которой должны заниматься врачи: в 1945 году большая часть европейцев умирала дома, к 1980 году таких оказалось только 17%. А врачи оказались к этому не готовы психологически.

Гаванде вспоминает рассказ Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича». Ивана Ильича больше всего мучило то, что все окружающие почему-то лгали ему о том, что он не умрет и что просто надо пройти лечение, в то время как сам он осознавал, что умирает, и чувствовал себя очень одиноким. Когда Гаванде учился в вузе, студентам тема общения с больными показалась не особо важной – на тот момент они все думали, что прекрасно знают, как сочувствовать людям (что тут сложного?), но не знают, как их диагностировать и лечить. Когда Гаванде закончил обучение и начал принимать пациентов, которые сталкивались с угасанием жизни, он с удивлением понял, насколько был не подготовлен к общению с ними. Он решил написать эту книгу, чтобы разобраться с тем, как развитие науки и социальные факторы повлияли на процесс умирания и как с этим работать врачу и пациенту.

Чтобы неизлечимо больной человек не мучился перед смертью, читайте православную молитву, обращенную к Господу нашему Иисусу Христу.

Дорогие читатели, будьте уверены в том, что моё сострадание находится рядом с Вами. Да, я вспыльчив и нетерпим, но несмотря на эти пороки, я хочу помочь Вам справиться с трудностями жизни.

Все мы когда-то умрём, но это не означает, что жизнь прекращается. Перед Вами смертельно мучается родной человек, так знайте же, что Господь рядом с Вами.

В перерывах между беспросветными хлопотами, хотя бы по одному разу, читайте специально подобранную молитву, облегчающую участь стенающего.

Если есть свободное время, посетите православный Храм. Купите сколь угодно свечей. Отложите хотя бы одну для домашнего моления.

Поставьте свечи к образу Спасителя. Накладывая на себя крестное знамение, едва слышно произнесите эти молитвенные строчки.

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, смилуйся, и ослабь мучения человека, перед смертью стоящего, о спасении души безмолвно просящего. Да будет воля твоя. Аминь.

С благочестивым смирением, возвращайтесь назад.

В любое время дня и ночи, уединитесь в запертой комнате. Ибо незачем тревожить умирающего. Зажгите оставшиеся свечи. Рядом поставьте икону Господа Бога.

Измотавшись от нерешенных проблем, Вы непомерно устали. Кажется, что выхода нет, и впереди безысходность. Но пусть Ваши непримиримые уста прошепчут эту молитву.

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, в час смерти грядущей, помоги же страдальцу, вездесущий. Чтобы человек отходящий шибко не рыдал, с невыносимой болью совладал. Избавь его от телесных мучений и душевных ранений. Прими его в Райский покой, а нас от печали укрой. Придай терпения и не накажи за скорбящие волнения. Облегчи участь умирающего, на этот мир последние минуты взирающего. Прости ему все греховные деяния, ошибки жизни и скупые покаяния. Когда сердце раба Божьего остановится, пусть он в Царствии твоем упокоится. Славим мы тебя и веруем смиренно, всё, что ты создал – вечно и нетленно. Да будет воля твоя. Аминь.

Перекреститесь три раза подряд. Когда все свечи угаснут, отнесите их огарки обратно в православный Храм.

Да поможет Вам Бог справиться с непомерной ношей. Пожалуйста, берегите себя!

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *