Пожалуй, главной особенностью книги Николая Онуфриевича Лосского можно назвать цельность и законченность концепции, лежащей в её основе: и личную судьбу Достоевского, чему посвящена первая, сравнительно небольшая часть исследования, и его творчество автор рассматривает исключительно в контексте христианского миропонимания Достоевского. Но объектом исследования Лосского является не человек и не писатель, а Достоевский-мыслитель. Хотя в строгом понимании Достоевский и не был философом, у него была своя философия, не обстоятельно разработанная система учений о мире, но особенное мироощущение, воплощённое в художественных и публицистических произведениях.

«Все мировоззрение Достоевского имеет православно-христианский характер». Именно с этой позиции Лосский анализирует и оценивает и биографию писателя, и идеологию художественных произведений, и содержание «Дневника писателя»; с этой точки зрения он рассматривает положительных, отрицательных и двойственных героев Достоевского, оценивает политические взгляды и убеждения писателя, особенности его гуманизма и выводит главную идею «несформулированной философии» Достоевского – идею Божественной правды. Но поскольку содержание Божественной истины в полноте своей не доступно несовершенному сознанию человека, Лосский подчёркивает неизбежную ограниченность «христианской истины» Достоевского, обращая внимание на те моменты, когда убеждения и идеи Достоевского «отступают от идеальных основ христианства».

Ясность и определённость позиции, последовательность и убедительность доказательств, логичность и простота изложения делают книгу Лосского удивительно приятной для чтения. Но всё же в этой стройной концепции ощущается некоторая недосказанность: как получилось, что православный христианский писатель стал автором «исходного принципа экзистенциализма» (конечно, слова «Если бога нет, то всё дозволено» принадлежат не самому Достоевскому, а герою его произведения, но ведь «придумал» их, даже прочувствовал, пусть и не принял, сам автор), почему есть основания считать Достоевского «истинным отцом русского нигилизма» и «пророком большевизма». Иными словами, как удалось ему, заглянув в самую бездну, сохранить веру (а может быть, именно там и обрести её), и была ли это истинная вера или единственно возможное спасение от отчаяния?

»Нон-фикшн». Июнь — Июль. Тур 10.
«Игра в классики». Тур №2

УДК 1 (47 + 57)

Развитие и становление философских взглядов Ф.М. Достоевского

С.С. Суровцев

Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра философии

Аннотация. В статье рассматривается проблема становления философских взглядов Ф.М. Достоевского через призму его жизненного пути, материалов публицистического и художественного наследия. Обозначаются главные нравственные принципы и постулаты, философские интересы, на основе которых Достоевский строил свое мировоззрение в разные периоды жизни.

1. Введение

Становление философских воззрений Достоевского происходило под воздействием многих факторов — воспитания в детстве, ближайшего круга общения, литературы философского, естественнонаучного и исторического плана, которую изучал писатель в течение жизни, а также зигзагов судьбы, главным поворотным моментом в которой стало увлечение идеями кружка Петрашевского и отбывание наказания на каторге.

Философия Достоевского — это, прежде всего, философия человека. Вся жизнь писателя свидетельствует о том, с каким отчаянием и неуемным вдохновением он искал ответ на главный вопрос, так волновавший его: Что есть человек? Какова его природа и сущность? Поэтому философскую систему Достоевского можно назвать антропоцентричной. Он считал, что качества человеческой личности, отражающие его положительные и отрицательные стороны, нужно рассматривать через их антиномию и цельность.

2. Ранний Достоевский и идеи социалистического гуманизма

Творчество Достоевского не исчерпывается одними событийными и социальными проблемами. На страницах его романов и публицистических заметок раскрываются проблемы и более глубокие -философского толка.

Центральная философская проблема, поднимаемая Достоевским, — проблема человека. В 1839 году 17-летний будущий писатель в письме к своему брату высказал глубокую мысль: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и если будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком» (Достоевский, 1959). Бердяев в работе «Миросозерцание Достоевского» высказывает такую мысль: «Достоевскому дано было познать человека в страстном, буйном, исступленном движении, в исключительной динамичности. Ничего статичного нет у Достоевского» (Бердяев, 1923).

Проблема человека, его психологии, личности просматривается в самых первых произведениях. Все произведения связаны воедино стремлением отыскать человеческое в человеке. Но в каждом произведении есть какая-то главная проблема. В романе «Бедные люди» центральной проблемой является психология человека, в «Двойнике» — сложность человека, в «Господине Прохарчине» -несостоявшаяся личность, в «Хозяйке» — свобода и ответственность человека, в «Ползункове» — проблема «быть и казаться», в «Слабом сердце» — страх человека, в сентиментальном романе «Белые ночи» -проблема соотношения чувств и разума человека, в произведении «Неточка Незванова» — эстетическая деятельность человека, в «Маленьком герое» — проблема «абсурдного человека».

Достоевскому был свойственен особый взгляд на процесс устроения человека как личности. Под выражением «устроение человека» Достоевский понимал сложный процесс, в результате которого жизнь человека должна быть налажена и упорядочена, что, в конечном счете, приведет человека к внутреннему счастью и внешнему благополучию (Краминская, 2001). Эволюция его взглядов шла от социалистического варианта построения личностной модели к религиозному, в котором главными ценностями являются христианские ценности. Зрелый Достоевский считал, что только в христианстве заложен источник нравственного совершенствования личности.

Постулаты церковно-религиозного учения, усвоенные в детстве, Достоевский сохранил до последних лет своего обучения в Инженерном училище (1838-1841 гг.), однако к этому времени в нем гаснет церковная набожность, все ближе его душе становятся социалистические идеи. Но сначала социал-революционное учение понималось им в духе идеализма, подобно духу первого периода христианства. Из статьи, посвященной Жорж Санд, видно, что он воспринимал социализм, как высокое христианское служение, отвергая его материалистическую основу.

Ранний Достоевский считал, что социальную напряженность в обществе можно уменьшить посредством пропаганды и внедрения в общественное сознание утопических идей социализма с элементами христианства. В теоретическом плане он опирался на западноевропейскую утопическую традицию: Сен-Симона, Р. Оуэна и других мыслителей. Наибольшее значение имели для Достоевского идеи социалистов-утопистов Виктора Консидерана, Этьена Кабе и Шарля Фурье. Писатель состоит в кружке Петрашевского и Белинского. Внимание Достоевского привлекали идеи разных участников радикального движения — дворян-декабристов, русских и западноевропейских идеалистов 40-х годов, идеологов типа Нечаева, чье появление Достоевский предсказывал. Как публицист, Достоевский внимательно изучал теоретические работы русских радикалов, отчеты о судебных процессах, в которых они фигурировали. Все это нашло отражение в «Дневнике писателя».

По своим взглядам Достоевский в этот период был близок к сторонникам идеи обмирщения христианства и личности Христа. Вместе с тем он отрицательно реагировал на выпады кого бы то ни было против Христа. И, несмотря на временное отдаление Достоевского от идей христианства, Христос для него оставался непререкаемым и недостижимым идеалом.

Достоевского особо волновали проблемы социальной несправедливости и вопрос о путях к их устранению. Всеобщая справедливость, по мысли писателя, должна основываться на всеобщем единении и солидарности и не может быть достигнута путем механического соединения людей.

Вместе с тем, в определенные моменты жизни Достоевский склонялся к противоречивой мысли, что социализм в идеале — это своего рода трансформация христианского учения, только социализм надеется устроить будущее человека не на духовном единстве, а исключительно на силе разума. Тяга к социализму была связана с поисками ответа на сложнейший метафизический вопрос: как совместить в человеческом разуме идею существования Бога и присутствия зла в мире. То есть одним из основных вопросов, над разгадкой которого работал философ, была идея теодицеи. Разум, по Достоевскому, это вещь чрезвычайная, соблазнительная и страшная, если она оказывается без главенства над ним высшей духовной идеи, без высшего нравственного начала. Таким началом для Достоевского могло быть только христианское учение.

В социалистическом варианте построения личности Достоевский выделяет два главных фактора: атеизм, как отказ от абсолютных нравственных ценностей, и отрицание свободы личности

(Краминская, 2001).

Поскольку Ф.М. Достоевский был убежден в онтологической связи атеизма и социализма, то он закономерно отвергает социалистический путь устроения человека как путь без Бога, а значит, без нравственности. В качестве примера такого пути, который ведет в пропасть, Достоевский создает в произведениях образы соответствующих героев. Эти люди отказались от идеи совершенствования, ими являются Ставрогин, Свидригайлов, Шигалев, Верховенский.

Достоевский подробно исследует, как безбрежная социальная мечтательность русских революционеров, русских мальчиков ведет к истреблению бытия со всеми его богатствами, доводит до пределов небытия. Социальная мечтательность — совсем не невинная вещь. Ей необходимо противопоставить трезвость, суровую ответственность. Эта революционная мечтательность является болезнью русской души, сущность которой вскрыл Достоевский. Те люди, которые, идя на поводу своеволия, выступали за жалость к человеку, но отвергли Божий мир и хотели создать лучший мир без страданий и зла, сами и породили зло и с роковой неизбежностью пришли к царству шигалевщины (Бердяев, 1923).

Социализм, по Достоевскому, не может быть осуществлен на принципе разумного договора личности по формуле «каждый не для всех и все для каждого», потому что не хочет жить человек на этих расчетах. Философский материализм просветителей, взгляды представителей утопического социализма и позитивистов, равно как и абсолютный идеализм Гегеля, неизбежно ведут к фатализму и отрицанию свободы воли, которую Достоевский ставит превыше всего.

Постепенно перед Достоевским возникает следующая антиномия: социализм есть порождение человеческого самоутверждения и своеволия, но он же уничтожает свободу человека. Повсюду у Достоевского свобода социального счастья и социального совершенства требует ограничения свободы человека. Выход может быть найден только в христианстве. В Боге свобода становится благодатной, соединяется с бесконечной любовью, свобода уже не может перейти в свою противоположность, в злое

насилие. Отсюда проистекает сходность позиции славянофилов и Достоевского в вопросе об отношении свободы и религии: обращение к православному пониманию свободы, в котором интересы каждой личности учтены.

3. Зрелый Достоевский и идеи христианского гуманизма

Участие в кружке Петрашевского ничуть не помешало Достоевскому с начала 1847 года, после разрыва с Белинским, сблизиться с доктором Яновским, глубоко верующим и церковным человеком. Под его влиянием мировоззрение Достоевского меняется, а философские взгляды становятся более зрелыми. Со временем Достоевский приходит к противопоставлению христианства социализму, потому что внутренняя основа социализма есть неверие в Бога, бессмертие человека и свободы человеческого духа.

Кроме того, тенденции действительности были таковы, что русский социализм размежевался в общественных взглядах с христианством и стал атеистическим, наполнился революционными содержанием и принял на вооружение тактику насилия. Достоевский не мог принять позицию насилия, поскольку считал ее противоречащей идее всеобщего счастья и гармонии, да и христианской идее в целом. Поэтому философские взгляды Достоевского трансформируются в почвеннические, которые отличались как от западнической, так и от славянофильской традиций. Здесь зарождается важное религиозно-национальное чувство Достоевского, которое находит вдохновение и развитие в народной стихии. Достоевский зачаровывается так называемым народным православием, во всем идеализирует его, но вместе с тем проникает в его глубинную сущность.

Большое влияние на формирование религиозных взглядов Достоевского оказал русский священник в Висбадене И. Янышев, один из самых просвещенных православных священников своего времени, ставшим впоследствии ректором Духовной академии. Можно усмотреть некую родственную связь между взглядами о. И. Янышева и одним из антиномических направлений мысли Достоевского о возможности подлинного и всецелого счастья; это направление мысли Константин Леонтьев назвал «розовым христианством». Однако не в меньшей степени на Достоевского повлияли материалы «спора Заволжских старцев» и духовное наследие преподобного Нила Сорского (особенно это видно по образу старца Зосимы в «Братьях Карамазовых»). Глубинный духовный резонанс оставило в Достоевском посещение Оптиной пустыни, прославившейся подвижниками благочестия (Григорьев, 2002).

Некоторые исследователи рассматривают процесс трансформации философских взглядов Достоевского через призму его пребывания на каторге в Омске. Отбывая наказание за участие в организации тайной типографии для печатания воззваний к крестьянам и солдатам и исповедание неугодных власти политических взглядов, Достоевский был ввергнут в ад человеческого бытия. Здесь «»тайна человека» предстала перед ним с ужасной обнаженностью, где она кровоточила, как незаживающая рана, подтверждая несправедливость и дисгармоничность божьего мироустройства» (Кудрявцев, 1991). В обширной монографии «Три круга Достоевского» Ю.Г. Кудрявцев мысленно расчленил творчество философа на три основных периода жизни — досибирский, сибирский и послесибирский. В каждом из них исследователь выделил три круга творчества: событийный, временный и вечный. В некоторых произведениях представлены не все три измерения творчества, а только два, но иногда вечный круг, в котором центральными становятся философские проблемы, намеренно скрыт, завуалирован от читателя.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Суть перемен в своих убеждениях после пребывания в Сибири писатель в самой общей форме сформулировал как возврат к народному корню, к познанию русской души и духа народного. Именно после каторги в его мировоззрении набирают силу почвеннические взгляды.

В журналах «Время» и «Эпоха» братья Достоевские выступали как идеологи почвенничества -специфической модификации идей славянофильства. Почвенничество было скорее попыткой очертить контуры некой «общей идеи», найти платформу, которая примирила бы западников и славянофилов, цивилизацию и народное начало. Скептически относясь к революционным путям преобразования России и Европы, Достоевский высказывал эти сомнения в художественных произведениях, статьях и объявлениях «Времени», в резкой полемике с публикациями «Современника». Суть возражений Достоевского — возможность после реформы сближения правительства и интеллигенции с народом, их мирного сотрудничества. Эту полемику Достоевский продолжает и в повести «Записки из подполья» («Эпоха», 1864) — философско-художественной прелюдии к идеологическим романам писателя.

В досибирском творческом наследии Достоевского были заложены основы философии человека. Многие идеи были обозначены пунктирно. Но проблемы человека, его природы, личности, ее жизненной ориентации, мыслительной и нравственной природы были вскрыты достаточно четко. Не менее смело Достоевский поставил и вопрос о том, что человек выше логики, и «абсурдность» его поведения может быть оправдана. В произведениях послесибирского периода намеченные ранее вопросы были раскрыты в полной мере.

Зрелый период творческой деятельности писателя связан с исповеданием принципов нравственного совершенствования человека на основе православных этических ценностей. Достоевский оперирует понятиями общечеловеческих ценностей (добро, красота, истина, справедливость, свобода), преломляя их через христианские идеи, одновременно доказывая несостоятельность атеизма, несвободы морали, присущих революционному утопизму.

Достоевский доказал несостоятельность социалистического учения, заострив внимание на двух факторах: атеизме и мнимом «рабстве равенства». Главным моментом человеческого существования Достоевский считал отношение человека к Богу, его мистическую взаимосвязь с Творцом, которая проявляется даже в самых элементарных жизненных ситуациях через отношение человека к себе и близким, через восприятие мира, общества в целом.

Убежденный в онтологической связи религии и нравственности, писатель видит путь спасения человека в его духовном совершенствовании на принципах христианства. В понимании философа дух русского православия не закован в юридические нормы и богословские трактаты, не поддается рациональному и логическому объяснению. Его выразителями часто являются не носители высшей церковной власти, а старцы, подвижники, святые, странники и странницы или просто люди из народа, которые ищут правды. Это видно по персонажам произведений писателя — старцы Зосима, Тихон, князь Мышкин.

Достоевский воспринимает Православную церковь, как «всенародное единство», где нет места для разделения Церкви и культуры, подобно западному секуляризму. Само государство, по мысли писателя, должно раствориться в Великом братстве Христа. Здесь есть некое противоречие: Церковь не принадлежит одному народу, с другой стороны, русский народ — это и есть Церковь.

С углублением религиозного чувства у Достоевского возникает желание изобразить «положительно прекрасного человека», но вместе с тем он осознает чрезвычайную трудность этой задачи. Для писателя существует одно только положительно прекрасное лицо — Христос, образ которого безмерен, как бесконечное чудо. Так зарождается образ князя Мышкина в романе «Идиот». По своим внутренним чертам образ князя перекликается с образом Христа: он лишен эгоизма, гордыни, способен всех понимать и прощать, поскольку князь живет как бы не в мире, а над миром. Помимо князя Мышкина, к такому типу положительно прекрасных людей, живущих в вере, являющихся совестью своей социальной группы, можно отнести Тихона из «Бесов», Алешу Карамазова, старца Зосиму из более позднего романа «Братья Карамазовы». Все они — обыкновенные грешные люди, которые верят в Бога, любят этот мир и душой открыты миру. Они несут в себе крест страдания и счастья и обрели Царство Божье уже на земле. Некоторые исследователи, например, Е.А. Соколова (2004), относят к такому типу положительно прекрасного человека и жаждущую правды блудницу Соню Мармеладову из романа «Преступление и наказание».

Вместе с тем, в философии Достоевского не случаен интерес к природе преступления, то есть материализованному, воплощенному злу, и наказанию. Он связан с отношением писателя к темному началу в человеческой природе. По мнению Достоевского, зло, не обладая качеством абсолютности, может обернуться добром, и зачастую, как показано в его произведениях, зло в душе человека является источником развития и возрождения личности. Природа изображенных в романах Достоевского двойников, в которых персонифицировалось зло, неоднозначна и антиномична. Такой амбивалентностью души можно объяснить революционные события начала XX века, принятые большей частью народа с религиозных позиций.

Особое место в становлении религиозно-гуманистических взглядов Достоевского сыграло изучение Библии. На каторге Достоевский обращается к Библии. Эта книга, подаренная ему женами декабристов в Тобольске по пути в острог, была единственной, разрешенной ему для чтения. Впоследствии, как вспоминала жена писателя, Библия всегда лежала на его письменном столе, и часто, задумав или сомневаясь в чем-либо, Достоевский открывал Евангелие и прочитывал то, что стояло на открытой странице.

В Библии Достоевский черпал силу, бодрость и вдохновение, а вместе с тем и готовность на борьбу с открывающимися перед ним трудностями. Задолго до написания «Братьев Карамазовых», еще в «Преступлении и наказании» Достоевский делает попытку противопоставить Библию тому, что принесла Западу совокупность знаний во всех областях жизни, добытых в эпоху Нового времени. Слова «Бог есть Любовь» превратились в разумную истину: Любовь есть Бог. Достоевский же исходит в восприятии вероучения не только из Нагорной проповеди, но и из сказания о воскрешении Лазаря, которое знаменует всемогущество Творца и придает глубинный смысл остальным, столь недоступным для человеческого ума библейским словам.

Достоевский приходит к убеждению, что открыть смысл жизни можно, лишь приняв саму жизнь за основу, полюбив «живую жизнь» — Бога — прежде логики, прежде себя. Ведь для «неэвклидова» ума

трагедия мира начинается и заканчивается не на Земле. Сам Творец есть Любовь. Любовь же, Добро не могут быть не свободны, а значит, не могут не делать и человека изначально и абсолютно свободным. Человек в этой системе одинаково способен как к добру, так и к своеволию зла. Своеволие же, по Достоевскому, является одной из сторон «эвклидового» сознания: превращая личную свободу в самоцель, из абсолютной свободы делают абсолютный деспотизм, пытающийся насильно создать счастье. Своеволие, свобода самоутверждения неизбежно приводит к отрицанию Бога, общества и себя самого. Этот процесс хорошо виден на примере типа демонического героя, воплотившегося в произведениях Достоевского в образах Шигалева, Кириллова, Ставрогина.

Не случайно Достоевский особенно выделял в Библии Книгу Иова. Подобно Иову, он преодолевает и «каменные стены», и законы природы. Все основные мотивы «Книги Иова» -санкционированное искушение, страдание, бунт и примирение — присутствуют в романе «Братья Карамазовы», но присутствуют дискретно, так как не сосредоточены только в одном каком-то герое, а растворены среди множества персонажей. И в этом тоже можно усмотреть скрытый смысл. Ведь ветхозаветная религия У-1У веков до нашей эры (то есть в эпоху создания «Книги Иова») была религией личного благочестия и индивидуального воздаяния. Человек предстоял перед Богом один на один. В религиозно-философском восприятии Достоевского тема Иова попала в сферу православия с присущей ему соборностью, что повлекло за собой закономерную трансформацию древней легенды. В Православной Церкви человек не одинок, он спасается не в уединении, а соборно, является членом Тела Христова, разделяет судьбу своих братьев во Христе, оправдывается праведниками и несет ответственность за грехи грешников. Так и в произведениях Достоевского грехи одних героев взаимосвязаны со страданием других, и наоборот.

Проблема страдания, как необходимой деятельности для духовного совершенствования личности, обозначена Достоевским в «Дневнике писателя»: «Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа — есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого… У русского народа даже в счастье непременно есть часть страдания, иначе счастье его для него неполно» (Достоевский, 2004). Философия человеческого страдания раскрывается практически во всех произведениях зрелого Достоевского.

5. Отношение Достоевского к различным философским течениям

В своих трудах писатель ссылался на множество философов. Из философов-систематиков Достоевский упоминает Лейбница, Спинозу и Декарта, а в первом письме к брату после освобождения из острога просит прислать ему «Коран», «Критику чистого разума» Канта и «Историю философии» Гегеля. Встречаются у Достоевского имена философов, занимавшихся социально-историческими вопросами, -Мальтуса, Дж. С. Милля и Карла Маркса.

Из социалистов Достоевский обращался к идеям таких мыслителей, как Луи Блан, Франсуа Бабёф, Пьер Прудон, Этьен Кабе, Шарль Фурье. Утопические идеи и образы, развитые в их работах, со временем проникли в ткань романов писателя.

Такие философские течения, как волюнтаризм, материализм, позитивизм и утилитаризм, сливались в сознании Достоевского в одно целое, которое принимает характер враждебного (Бэлнеп, 2003). Наиболее полно и ярко отношение писателя к этому явлению выражено в «Записках из подполья», но и во всех остальных случаях, когда Достоевский упоминает Конта, Фейербаха или сторонников сциентизма, его тон становится в лучшем случае ироничным, а чаще — язвительным. Галилей, Коперник или Ньютон являются для него не открывателями истины, а просто символами крупнейших достижений человечества. Во времена Достоевского наука выражала сугубо позитивистский, рационалистический взгляд на мир. Такая позиция была неприемлема для Достоевского, который утверждал, что одной наукой без морали человек не будет сыт.

К Дарвину Достоевский обращался удивительно редко — и это несмотря на то, каким большим влиянием пользовалось его учение в России. В период расцвета химической науки он ополчается против Либиха и Менделеева — особенно против последнего, обвиняя его в вульгарном материализме. Что касается представителей неврологического учения, то тут, наоборот, русский ученый И. М. Сеченов подвергается критике Достоевского всего пару раз, в то время как на француза Клода Бернара в «Братьях Карамазовых» ведется развернутая атака по всему фронту. Несколько терпимее относился писатель к математическим теориям Лобачевского.

В целом же можно сказать, что с научными достижениями Достоевский знакомился из вторых рук, прежде всего, в годы учения в Инженерном училище, а затем по статьям в научных журналах и трудам таких популяризаторов науки, как Александр Гумбольдт, Карл Фохт, Якоб Молешотт, Джордж Генри Льюис. Встречаются в его сочинениях также имена русских ученых: автора курса общей физики

Писаревского, математика и астронома А. Д. Путяты. С последним Достоевский некоторое время вел переписку.

По убеждению Достоевского, основой науки, как и религии, служит мораль. Наука того времени отличалась редукционизмом, то есть пыталась дать упрощенное вульгарно-материалистическое толкование самым сложным биологическим, геологическим, общественным, психологическим и даже духовным явлениям. Достоевский отвергал подобный редукционизм и сопутствуюшие ему позитивистские убеждения, однако полученное им техническое образование и изучение научных работ не могли не повлиять на образ его мыслей и творческую манеру. На данный момент этот вопрос изучен еще недостаточно глубоко (Бэлнеп, 2003).

Вступая в полемику со многими учеными, Достоевский отвергал не науку, а сциентизм -однозначную уверенность, что наука может решить абсолютно все проблемы повседневной деятельности, мышления и человеческой души.

6. Заключение

Таким образом, воззрения Достоевского как философа можно разделить на два основных этапа, сутью которых являются социалистический и христианский гуманизм. Во многом формированию зрелых религиозно-эстетических взглядов способствовало четырехлетнее пребывание писателя на каторге в Сибири и сближение с православными священниками и старцами в Оптиной пустыни.

Философская система Достоевского носит антропоцентричный характер. В своих трудах писатель исследует проблемы соотношения своеволия и внутренней свободы в человеке, наказания и страдания, любви и ненависти. Вместе с тем Достоевский не был в полной мере гуманистом, он, как философ, пошел дальше, исследуя самые сокровенные глубины человеческого духа. «Если гуманизм учил о человеке, как о трехмерном существе, то для Достоевского человек уже четырехмерное существо. И в этом новом измерении открываются иррациональные начала, которые опрокидывают истины гуманизма. В человеке открываются новые миры. И меняется вся перспектива» (Бердяев, 1923).

Литература

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Достоевский Ф.М. Письма. В 4 т. М., Гослитиздат, т.1, 606 с., 1959.

Краминская Н.М. Пути устроения человека в философии Ф.М. Достоевского. Дисс. … канд. филос. наук. Тула, с.174, 2001.

Кудрявцев Ю.Г. Три круга Достоевского. Событийное. Социальное. Философское. М., Изд-во МГУ, с.400, 1991.

Презентация (смотреть)

Ф.М. Достоевский (1821-1881). Этапы биографии и творчества

Цель урока: познакомиться с биографией писателя, особенно­стями его мировоззрения, своеобразием творчества.

Оборудование: мультимедийная презентация.

Виды деятельности: составление конспекта, работа с ключевыми словами выступления ученика, решение теста, заполнение хронологической таблицы.

Ход урока

I. Оформление тетрадей (тема, эпиграфы, план).

Задание: Выбрать один из эпитетов, объяснив свой выбор, записать в тетрадь.

Толстой и Достоевский — два величайших гения, силою своих та­лантов они потрясли весь мир, они обратили на Россию изумленное внимание всей Европы, и оба встали как равные в великие ряды людей, чьи имена — Шекспир, Данте, Сервантес, Руссо, Гете.

(М. Горький)

В сегодняшнем мире…тревожный набат Достоевского гудит,

неумолчно взывая к человечности и гуманизму.

(Ч. Айтматов)

Необыкновенность, сила, глубина и оригинальность таланта Дос­тоевского были признаны тотчас же всеми, и …публика тотчас же об­наружила ту неумеренную требовательность в отношении к таланту Достоевского и ту неумеренную нетерпимость к его недостаткам, ко­торые имеет свойство возбуждать только необыкновенный талант.

(Виссарион Белинский)

Вы говорите, что Достоевский описывал себя в своих героях, вооб­ражая, что все люди такие. И что же! Результат тот, что даже в этих исключительных лицах не только мы, родственные ему люди, но иностранцы узнают себя, свою душу.

(Лев Толстой)

Он дает мне больше, чем любой мыслитель…

(Альберт Эйнштейн)

Гениальность Достоевского неоспорима, по силе изобразительно­сти его талант равен, быть может, только

Шекспиру.

(М. Горький)

II. Лекция

(СЛАЙД 1) Ф.М. Достоевский — писатель чрезвычайно индивидуальный. У него свое, очень отличное от других классиков русской литературы открытие мира, отбор жизненного материала, его интерпретация, композиционное и словесное выражение.

Творчество Достоевского — новый этап в развитии критическо­го реализма. Его собственная судьба изобиловала драмами. Участник революционного кружка Петрашевского, он был осужден на «смертную казнь расстрелянием». Холодным декабрьским днем его и других осужденных привезли в закрытой карете на Семеновский плац. «Там всем нам прочли смертный приговор, дали приложиться к кресту, преломили над головой шпаги… жить мне оставалось не более минуты», — так писал Достоевский позже брату. Он получил возможность написать это, потому что царские сановники позво­лили себе разыграть фарс.

Казнь была всего лишь представлением: в последний момент ее заменили ссылкой и каторгой с лишением «всех прав состояния».

Четыре года каторги, разжалование в солдаты, запрещение «въезда в губернии Санкт-Петербургскую и Московскую и житель­ство в обеих столицах», а затем вдруг ласки великих князей, вечная нехватка денег, тяжелая болезнь и, наконец, горловые кровотече­ния, завершившиеся в 1881 г. смертью.

Это только бедная вязь внешних событий, а что было в глубине? Как отражалось все на внутренней натуре художника? Мировоззре­ние Достоевского, весь его идейно-образный мир полон подчас тра­гических контрастов.

Нет оснований преуменьшать глубину действительных заблуж­дений писателя. Его славянофильские настроения, его религиоз­ность, целый ряд расхождений с революционными демократами были. Но корни этих заблуждений можно связать с исторической действительностью. Зрелые годы его жизни пришлись почти на са­мую мрачную пору российской действительности, что в сочетании с противоречиями личности и дало такое сложное во всей истории русской культуры явления, имя которому — Достоевский.

(СЛАЙД 2,3)

III. Творческие искания Достоевского (биография писателя).

Материал дается в форме мультимедийной презентации подготовленного учителем, с привлечением фотоматериалов, иллюстра­ций из книги Н.И. Якушина, Учащиеся при прослушивании со­ставляют конспект, хронологическую таблицу, которую дома до­полняют по учебнику.

Лекция

Достоевские происходили от старинного литовского рода, представи­тели которого с 16 века упоминаются в различных документах юго-западной Руси. Многие из них достигли видных степеней и стали известны как члены главного трибунала, судьи, хорунжие, епископы. В 1506 году им была пожалована грамота на село Достоево в Пинском повете (админист­ративно-территориальная единица в древней Руси), после чего эти служи­лые люди стали именоваться Достоевскими.

(СЛАЙД 4) К 18 веку род Достоевских, не принявший католичества, был вытеснен из рядов западного дворянства, обеднел и захудал. Только младший сын броцлавского пастыря (священника) Михаил (отец писателя) бежит из от­чего дома и поступает в Московскую медико-хирургическую академию. Характер Михаила Андреевича мало соответствовал этой гуманной про­фессии. Он был, по свидетельству близких, раздражителен и неуживчив. Сохранившийся портрет Михаила Андреевича изображает довольно правильное холодное лицо с тонкими сжатыми губами и строгим взглядом. Этот угрюмый врач военных лазаретов (госпиталей) выбрал в 1819 г. себе в жены девушку светлой мечты и жизнерадостной натуры — Марью Федо­ровну Нечаеву. Происходила она из среды старинных кустарей. Лицо у нее было одухотворенное, умное, чуть грустное. Сын Федор, родившийся 30 октября 1921 г., в Мариинской больнице для бедных, (СЛАЙД 5) напоминал мать очертаниями лба, пристальным взглядом, исполненным пытливого и скорбного раздумья .

Ярким впечатлением детства Достоевского было его раннее знакомство с народным творчеством. Писатель не раз вспоминал свою нянюшку — мо­сквичку, которая умела увлечь его поэтическими вымыслами про Остродума и других героев устной поэзии.

(СЛАЙД 6) Увлечение романами началось со знакомства с произведениями забы­той ныне писательницы 18 века Анны Радклиф. Она утвердила в европей­ской литературе новый тип романа, названный «готическим» из-за влече­ния его авторов к рыцарским преданиям средневековья. Техникой захва­тывающего повествования писательница владела в совершенстве. Малень­кий Федор слушал с замиранием, как родители его читали на сон грядущий многотомные эпопеи английской романистки.

С годами углубляется личная драма кроткой жизни Марии Федоровны, подвергавшейся постоянным подозрениям мужа. В ее горячих уверениях слышится отчаяние загубленной жизни: «Любви моей не видят, не пони­маю чувств моих, смотрят на меня с тихим презрением, тогда как я дышу моей любовью. Между тем время и годы проходят. Морщины и желчь раз­ливаются по лицу, веселость природного характера обращается в грустную меланхолию, и вот удел мой, вот награда непорочной страстной любви мо­ей; и ежели бы не подкрепляла меня чистая моя совесть и надежда на про­видение, то конец судьбы моей был бы плачевный. Прости мне, что пишу резкую истину чувств моих». Эти интимнейшие письма и сегодня не пере­стают волновать. Печальная участь матери навсегда запала в душу Ф.М. Достоевскому, образ ее стал для сына воплощением нравственной красоты. Кончина матери в 1836 г. привела к полному распаду семьи.

(СЛАЙД 7) «Меня с братом свезли в Петербург в Инженерное училище и испорти­ли нашу будущность, — вспоминал Достоевский, — по-моему, это была ошибка». Никакого призвания к военному строительству он не чувствовал. В 1843 г. Достоевский окончил полный курс в верхнем офицерском классе и был зачислен на скромный пост при петербургской команде с «употреб­лением при чертежной инженерного департамента». Достоевский любил вечерние зрелища, рестораны, кофейни, офицерские пирушки. Весь этот веселящийся Петербург увлек молодого литератора, но стоил ему «страш­ных денег». Не удивительно, что уже в первые годы самостоятельной жизни он знакомится с миром закладов, денежных ссуд, процентов, векселей.

(СЛАЙД 8,9)

В 1845—1848 гг. в Петербурге собирался кружок петрашевцев. В его пест­ром составе преобладала демократическая интеллигенция. На «пятницах» М.В. Буташевича-Петрошевского, организатора кружка, шли горячие споры на запрещенные общественно-политические и литературные темы. Свою задачу они видели в пропаганде идей социалиста-утописта Фурье. Среди этих мирных вольнодумцев-мечтателей были скептики, готовые считать со­циализм фантазией, умеренные, просто слушатели и очень немногие сто­ронники решительных действий — призыва крестьян к восстанию.

(СЛАЙД 10,11) Арестованные и судимые по полевым военным законам, петрашевцы были отданы под надзор полиции, высланы их столицы, отправлены на каторгу. Главных обвиняемых (21 человек) приговорили к смертной казни расстрелянием. 23 декабря 1849 г. на Семеновском плацу они стояли на эшафоте. В последнюю минуту им сообщили об отмене казни; все они вы­несли те «ужасные, безмерно страшные минуты ожидания смерти», о кото­рых впоследствии вспоминал Достоевский. В числе других он стоял на эшафоте за то лишь, что читал у Петрашевского и распространял «преступ­ное письмо Белинского (к Гоголю), наполненное дерзкими выражениями против верховной власти и православной церкви» (из протокола обвини­тельного акта).

(СЛАЙД 12,13,14) В 1850 г. Достоевский попал в Омский острог. Не владевший каким-либо ремеслом, он был зачислен в разряд чернорабочих: вертел в мастер­ской неповоротливое точильное колесо, обжигал на заводе кирпичи и под­носил к стойке эту грузную кладь,» разбирал на Иртыше старые казенные бараки, стоя по колено в ледяной воде. Начальство острога получило пред­писание содержать Достоевского в полном смысле арестантом, без всякого снисхождения. Каторга не сломила писателя, она даже усилила его стрем­ление к дальнейшей литературной деятельности.

(СЛАЙД 15) В 40-е гг. Достоевский пишет повесть «Бедные люди» (1845), так пора­зившую Белинского и всех участников «натуральной школы» Гоголя. Связь «бедных людей» с «Шинелью» была очевидной. Повесть Достоевского оз­начала движение русской литературы вперед.

(СЛАЙД 16-19) Макар Алексеевич Девушкин беспредельно унижен. Он, как сказал Бе­линский, даже несчастным не осмеливается себя признать. Всем своим поведением, позицией в жизни он, кажется, точь-в-точь Акакий Акакие­вич. Но пафос «Бедных людей» заключается в том, что худшие, с точки зре­ния общества, «последние люди оказываются духовно лучшими людьми этого общества». Впервые в литературе духовная жизнь обездоленных лю­дей была показана изнутри, раскрыта так правдиво и подробно. Убедитель­но показаны внутренние богатство «маленького человека», красота, высо­кая культура чувств. Достоевский сам подчеркивал в своем романе преем­ственную связь со «Станционным смотрителем» А.С. Пушкина и «Шине­лью» Н.В. Гоголя. Раскрытие души «маленького человека», не только со­чувствие, но слияние с ним, — в этом заключается замечательная новизна «Бедных людей».

Достоевский чувствовал себя одним из «бедных людей», да и вся его жизнь с юных лет наполняется каторжным, как он говорит, срочным, ли­хорадочным трудом. Всегда он был на грани нищеты, в тревоге и безвылаз­ных долгах, в вечных терзаниях самолюбия.

Достоевский умеет дать пронзительные подробности унижения челове­ка.

Предшествующий Девушкину «маленький человек» еще не дорос до такой высоты самосознания. Белинский имел все основания охарактеризо­вать отношение между автором «Шинели» и автором «Бедных людей» как отношение между отцом и сыном, объясняя, что это сравнение означает не только преемственность, но и самостоятельность нового писателя: «Мно­гие могут подумать, что в лице Девушкина автор хотел изобразить человека, у которого ум и способности придавлены, приплюснуты жизнью. Была бы большая ошибка думать так. Мысль автора гораздо глубже и гуманнее; он в лице Макара Алексеевича, показал нам, как много прекрасного, благород­ного и святого лежит в самой ограниченной человеческой натуре…Честь и слава молодому поэту, муза которого любит людей на чердаках и в подвалах и говорит о них обитателям раззолоченных палат: «Ведь это тоже люди, ваши братья!»

В статье «Забитые люди» Добролюбов писал: «В произведениях Досто­евского мы находим одну общую черту: это боль о человеке…» Заслугу Дос­тоевского критик видел в том, что в «забитом, потерянном, обезличенном человеке он открывает и показывает нам живые, никогда не заглушаемые стремления и потребности человеческой природы, вынимает запрятанный в самой глубине души протест личности против внешнего, насильственно­го давления и представляет его на наш суд и сочувствие».

(СЛАЙД 20-23) «Записки из Мертвого дома» (1861), написанные после каторги, с большой ясностью показали, как силен Достоевский. Материалом послу­жило непосредственное общение с людьми из народа. Пафос «Записок…» заключен не в ужасе перед врожденной греховностью человеческой души, а в следующих словах писателя: «Трудно представить, до чего можно иска­зить природу человеческую». Достоевский показывает образцы полного извращения человеческой природы. «Этот Газин был ужасное сущест­во… Мне всегда казалось, что ничего не может быть свирепее его. Про него рассказывали, что он любил прежде резать маленьких детей, единственно из удовольствия». Именно в связи с фигурой Разина, насильника и мучите­ля, впервые возникает образ паука, столь часто встречающийся в произве­дениях Достоевского.

Но подавляющее большинство людей попало на каторгу за противоза­конные формы протеста против насилия. Например, Сироткин. «Часто я думал: за что это смирное, простодушное существо явилось в острог?» Он рассказал автору о тяжелой жизни в рекрутах: «Командир невзлюбил, а за что? Я всем покоряюсь, живу в аккурат. Бывало пойдешь куда за угол, да там и поплачешь». Выведенный из терпения, он убивает своего истязателя. Люди бежали на каторгу от жизни, которая была страшнее каторги.

(СЛАЙД 24) В романе «Идиот» (1868) писатель концентрирует наше внимание на мире хищников и карьеристов. В центре романа — образ Настасьи Филип­повны, женщины необыкновенной красоты. В торгах из-за этой женщины разгораются страсти барина Тонкого, генерала Епанчина, купца Рогожина и мелкого чиновника Гани Иволгина. Борьба с неизбежностью ведет «к кро­вавой развязке, к зверскому убийству». Роман подтверждает морально-философский тезис Достоевского: если нет обязательного морального за­кона, человек превращается в зверя. Такова его природа. А моральный за­кон может быть дан, по Достоевскому, только божественным началом в человеке, верой в бога и тяготением к добру и смирению. Поэтому в слож­ных конфликтах романа участвует кроткий, верующий, всепрощающий христианин, князь Мышкин. Он излучает моральное обаяние. В романе поставлен вопрос о спасении мира верой и любовью, но ответ на него зву­чит утопично, неубедительно.

Современная Достоевскому критика высоко оценила роман, назвав его одним из лучших его произведений. Так, М.Е. Салтыков-Щедрин писал: «По глубине замысла, по ширине задач нравственного мира, разрабатывае­мых им, этот писатель у нас стоит совершенно особняком. Он не только признает законность тех интересов, которые волнуют современное общест­во, но вступает в область предвидений и предчувствий, которые составляют цель не непосредственных, а отдаленнейших исканий человечества».

Князь Мышкин погиб до того, как пришел к Рогожину, совершившему преступление, до того, как сознание окончательно покинуло его. После сцены у Настасьи Филипповны ясно: что бы ни произошло, ни гармонии, ни счастья быть не может. Задумав роман как произведение о торжестве «гармоничного» человека, Достоевский пришел к мысли о его разрушении, «растворении» в действительности.

Мысль о жестокости жизни, губящей лучшие человеческие качества, о распаде связей между людьми и недостижимости идеала, разрушении нрав­ственности в обществе проходит через весь роман. Вот почему такое боль­шое значение в нем имеет тема преступления и безумия.

(СЛАЙД 25) Последний роман Достоевского — «Братья Карамазовы» (1878 — 1880). Писатель считал его вершиной своего творчества. Действительно, фило­софские вопросы о смысле жизни, о добре и зле, об атеизме и религии, о двойственности, будто бы замороженной в самой природе человека постав­лены в этом романе с наибольшей выразительностью.

Действие разворачивается на фоне разложения крепостнического ук­лада жизни, изображенного на примере семьи Карамазовых, глава которой, Федор Павлович, рядовой дворянин, с получением в приданое небольшого капитала занимается ростовщичеством. Это — мерзкий человек, сканда­лист. Роман начинается его ссорой с Дмитрием, вызовом на дуэль, оскорб­лением монахов и т.д. Иван Карамазов говорит об отце и брате Дмитрии: «…сцепились в борьбе два гада» и «пусть бы погибли они оба». В Иване есть черты, роднящие его с Раскольниковым. Он соблазнил лакея Смердякова анархическим лозунгом «Все дозволено!» Но Смердяков ответственность за свое преступление перекладывает на Ивана: «Главный

убивец во всем здесь единый вы-с, а я только самый не главный, хоть это я и убил».

Особое значение в романе имеет рассказ Ивана о генерале, затравив­шем собаками дворового мальчика: «Затравил в глазах матери, и псы рас­терзали ребенка в клочки!» Разговор на философскую тему обретает острое социальное звучание. «Генерала, кажется, в опеку взяли. Ну, что же его? Расстрелять?» — «Расстрелять!» — тихо проговорил Алеша».

Вопрос о человеческих страданиях оказался вопросом, прежде всего, социальным, а не нравственным, и его решение возможно только в этом, а не вином мире.

Иван Карамазов любит жизнь и людей. Но, осмысливая историю чело­вечества, он приходит к выводу, что это сплошная летопись страданий, эксплуатации, жестокостей. И Иван признается: «Ничего не могу понять, для чего все это так устроено?» За этим признанием следуют слова «все доз­волено», которые привели его к мысли о возможности отцеубийства. Вся­кие нравственные нормы теряют силу для ожесточенных героев Достоев­ского. Иван не знает, чем жить человеку в такое время, когда основы по­трясены, а новая жизнь еще не прояснилась.

Страстное и вдохновенное слово было сказано Достоевским в знамени­той «пушкинской речи», связанной с открытием в 1880 г. памятника Пуш­кину. Алеко, гордый человек, всего выше ценил свободу. Он ищет счастья для всего человечества. Иное дело — Татьяна. Она, по мысли Достоевского, выражает основную черту русского народа. Она верна нравственному зако­ну. В ней нет гордыни. Ее добродетель — смирение. Этим она сильна. «Смирись, гордый человек!» — был предсмертный завет Достоевского рус­скому интеллигенту. Вскоре 9 февраля 1881 г. в городе на Неве Достоевский умер.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *