Главная / * БОГОХРАНИМАЯ КОСТРОМСКАЯ ЗЕМЛЯ / БЛАЖЕННАЯ МАТРОНУШКА БОСОНОЖКА (ПЕТЕРБУРГСКАЯ)

Блаженная Матрона Босоножка (Петербургская)

Портрет Матронушки Босоножки

В 1814 году в деревне Ванино Костромской губернии в семье крестьянина Щербинина родилась дочка названная Матроной. Также у Петра и Агафьи ЩЕРБИНА были сыновья Макар, Александр и Иван, они были обычными крестьянами.

О детских годах её ничего неизвестно.

Замуж она вышла за мещанина города Костромы Егора Мыльникова. Семья имела свой домик и бакалейную лавочку. Во время турецкой войны 1877-1878 гг. муж её был призван в армию, Матронушка отправилась вместе с ним на фронт. Она была сестрой милосердия. Уже тогда её смиренная душа, которая получила от Бога великий дар сострадания, проявилась в полной мере. Она помогала всем, как могла, всё своё мизерное содержание раздавала бедным солдатам.

После гибели на войне мужа, Матрона решила всю свою оставшуюся жизнь посвятить Богу. После того как закончилась война, Матрона вернулась в Кострому, продала имущество, деньги раздала нищим и отправилась странствовать, наложив на себя обет юродства Христа ради, с того момента и до самой своей смерти (в течение 33 лет) она ходила только босиком. Даже зимой Матронушка носила легкую летнюю, обязательно белую одежду.

Матронушка Босоножка с посохом

Последние 30 лет своей жизни Матронушка провела в Санкт-Петербурге, жила она сначала на Петербургской стороне, а затем 16 лет – у часовни во имя Божией Матери «Всех скорбящих Радость».

Скорбящий храм и часовня. Конец 19 — нач. 20 вв.

Босая зимой и летом, в лёгком белом одеянии, с посохом в руках часто молилась она у Скорбященской часовни.

Несколько тысяч человек каждый год посещали блаженную Матронушку, прося её о молитвенной помощи в болезнях, скорбях житейских и самых разнообразных нуждах. Она излучала любовь и тепло, была прозорлива, молитва её, по воле Господа, имела огромную силу. Она принимала всех, утешала, давала советы, молилась вместе со страждущими. По её молитвам избавлялись от тяжкого недуга алкоголики, сохранилось много описаний случаев чудесных исцелений. Люди, имеющие какую-либо серьёзную нужду, получали необходимое, помолившись вместе с ней Господу Богу. Многих людей Матронушка предупреждала о грозящей опасности. К её словам внимательно прислушивались.

Получая иногда в дар большие средства, Матронушка тут же раздавала их обездоленным беднякам, посылала пожертвования в бедные приходы и монастыри, а также покупала Евангелия и иконы, которыми благословляла приходящих к ней людей.

Блаженная Матронушка Босоножка

Прозорливая старица помогала людям своей молитвой, предостерегала от надвигающихся несчастий, многим открывала Промысел Божий. Высокопоставленные верноподданные государя, отправляясь в места, охваченные эпидемиями и войнами, приходили к ней. Старица кропила каждого святой водой, благословляла иконой, и среди смертельной опасности они оставались невредимы. Но иногда блаженная старица отказывалась молиться о здравии, безошибочно называя день предстоящей смерти больного.

С начала 1909 года Матронушка стала готовиться к смерти. Каждое воскресенье в течение последних двух лет жизни она причащалась Святых Таинств и несколько раз соборовалась. В начале марта 1911 года она почувствовала сильное недомогание и слабела на глазах. К концу месяца старица сказала: «Вместе с водой и льдом уйду от вас».

Известно, что Матронушку высоко чтила царская семь. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, узнав о кончине блаженной старицы, долго плакала. По её распоряжению был прислан на могилу венок.

Старица тихо почила 30 марта 1911 года, когда на Неве начался ледоход. День похорон Матронушки-босоножки совпал с Вербным воскресеньем. Примечательно, что литургию, в день похорон, совершал священник Петр Скипетров, ставший через несколько лет первым петроградским новомучеником.

Похороны блаженной Матронушки Босоножки.

На похороны блаженной старицы Матроны собралось около 25 тысяч человек. Трогательно звучали прощальные слова архимандрита Александра: «…Господь выделяет таких светильников, которые возбуждают в народе любовь к Православной Церкви, её пастырям… . Будем молиться в надежде, что там, в ином мире, окажемся невдалеке от этой женщины, которая поднялась на такую духовную высоту. У высоты Престола не забудь нас, Матронушка, своими молитвами».

Похоронили блаженную в ограде часовни, где пребывала в то время чудотворная икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (с грошиками).

В советское время большая и красивая церковь во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» была разрушена, а могилка блаженной Матронушки затерялась. В 1990-е годы, сохранившаяся часовня превратилась в церковь, которая стала подворьем Зеленецкого Свято-Троицкого мужского монастыря.

В 1997 году была найдена и восстановлена могила блаженной Матронушки Босоножки, около неё по воскресеньям совершаются панихиды. Вновь верующие люди получили возможность приходить к блаженной старице, чтобы просить её молитвенной помощи. Матронушка никого не отвергает, за всех молится, всем по мере возможности помогает…

Перезахоронение блаженной Матронушки Босоножки в 1997 году

Могила блаженной Матронушки Босоножки

Основные вехи жизненного пути:

22.08.1904 г. р., г. Москва
Из купцов
09.03.1916 — вступила в братство святителя алексея при Чудовом монастыре
04.08.1918 — проживала в г. Саратов
1920 — окончила гимназию
Послушница Серафимо-Знаменского скита
1922 — юридически оформлено ее удочерение еп. Серафимом (Звездинским), т.к. сопровождать в изгнании разрешалось только родственникам
30.04.1923 — сопровождает в ссылку в Зырянский край еп. Серафима
26.04.1925 — вернулась с владыкой в Москву
1926 — с владыкой в Аносиной пустыни на хуторе Кубинка
1927 — с владыкой в Дивеево
1932 — с владыкой в г. Меленки
1928 — пострижена в рясофор
11.04.1932 — арестована
24.06.1932 — освобождена
01.08.1932 — сопровождает в ссылку владыку в Казахстан, г. Гурьев, г. Уральск, г. Ишим
1937 — последовала за владыкой в г. Омск
1940 — вышивальщица в пос. Чисмены близ Волоколамска
1941 — певчая Ильинского храма г. Сергиев-Посад
1942 — пострижена в мантию, затем в схиму
1942 (сентябрь) — г. Дмитров
21.07.1980 — скончалась. Погребена на кладбище г. Дмитрова («Красная Горка»)

Из воспоминаний матушки Анны (Тепляковой) (полностью ):

Схимонахиня Иоанна (Анна Сергеевна Патрикеева)

Последнюю Патрикееву — схимонахиню мать Иоанну я не только знала совне, а я даже, можно сказать, и близка была к ней. Я ее знала, когда мне был двадцать один год, а она была года на три-четыре постарше. Она уже была инокиня, такой подвижнический образ жизни избрала. Потом она была четырнадцать лет в ссылке на севере. И когда она жила в затворе последние годы, она почти никого не принимала, но я к ней ездила.

Матушка Иоанна была близкой духовной дочерью архиепископа Серафима Звездинского. Он был монахом Чудова монастыря, а в их семье ни одного праздника не упускали, чтобы не поехать в Кремль, на службу в Чудов монастырь. Она еще была маленькой девочкой, с бантиками. И когда служил Владыка, ей разрешали на кафедре присесть — и так она всегда сидела на кафедре. С того времени она выбрала духовным отцом именно Владыку Серафима. Так оно и было до конца.

Где бы ни был Владыка, Анна Патрикеева всегда была в тех местах.

Он был Владыка Дмитровский. Там был Борисоглебский женский монастырь. Когда уже советская власть не разрешала жить в своей епархии и жили кто где, Владыка Серафим при мне всю зиму жил в Аносиной пустыни. И матушка игуменья Борисоглебского Дмитровского монастыря дала инокиню, мать Клавдию, Владыке для необходимого ухода за ним. Патрикеева Анна тогда уже была монахиня, мать Иоанна. Они втроем у нас жили в Аносине всю зиму. Это было примерно в 27-м году.

Потом Владыку Серафима Звездинского вызвали и дали ему выезд в Диве-ево. И Владыка Серафим, как матушка Иоанна мне рассказывала, очень просил матушку игуменью Дивеевскую, чтобы она разрешила ему служить. Матушка сначала как бы боялась, времена уже были не столь легкие, но потом все-таки она согласилась и дала возможность Владыке Серафиму служить (полуподвальный храм был у них), и дала двух певчих. Владыка там служил около года.

Но потом Владыку Серафима забрали оттуда и сослали…

* * *

Спустя уже много лет я встретила Анну Сергеевну, тогда уже схимонахиню матушку Иоанну, в храме Петра и Павла на Преображенской площади, где она некоторое время была алтарницей. Это был приход моих родителей, я там жила (при Хрущеве его взорвали). Тогда там служил митрополит Николай Крутицкий. И там же служил священник о. Б. Он еще был совсем юный и, как я помню, такого поведения, какое многих смущало, кто знал матушку Иоанну. Как это она, схимонахиня, себе духовного отца выбрала о. Б.? Поведения, мол, такого — в ресторанчик, и все это, — его влекла эта сторона. Но матушка Иоанна, премудрая, воспитанная Владыкой Серафимом Звездинским (и вообще вся семья такая), и она так его вела… Мудрейшая схимонахиня, мудрейшая. И матушка о. Б. до последних дней жизни матушки Иоанны не оставляла ни в чем и никогда. Она-то, можно сказать, мудро поступила со своей половиной, с о. Б., что так привязала его к матушке Иоанне.

Вдруг матушка Иоанна исчезла. Потом мне сказали, что она тайно живет в таком-то месте: кто-то ей подарил домик в деревне Дубки, в четырнадцати километрах от Дмитрова. На краю деревни старая избушка-развалюшка стоит, бурьяном кругом обросла. Под одной крышей дом, двор, коридорчик. Участок две сотки… Вот в этой избушке ее поселили, и она ушла как бы в затвор. О. Б. с матушкой все там устроили, обклеили обоями, заготовили дрова на всю зиму.

Матушка Иоанна сама писала иконы, в домике на стенах везде были ею писанные иконочки.

Две женщины из этой деревни о ней заботились — одна носила ей эти дрова на всю неделю, а другая воды. Она никаких супов себе никогда не готовила. Вообще вела строжайший образ жизни. Но и, конечно, хоть чистенько было, но все это худое, как решето. Она однажды мне на Рождество прислала открытку. Пишет, извиняется, что не может кончить письмо: чернила застывают и пальцы обморожены.

Она почти никого к себе не принимала. Только о. Б. очень часто приезжал приобщать ее со Святыми Дарами, и особо заботилась о ней его матушка.

Я тайно к ней ездила. Когда к ней приходишь, то она тут же прочитает молитву, спросит, как мы живы-здоровы, — и на этом у нее весь разговор кончается. Только о духовном…

И однажды было уже поздно, и она меня оставила ночевать. Я говорю:

— Матушка, уж больно холодно у вас в комнате.

— Это ничего, вот крысы одолели.

Господи, помилуй, крысы! А я их видеть не могу, я прямо могу от разрыва сердца умереть, я, наверное, один раз в жизни смогла только взглянуть на это существо. Страшно боюсь, страшно боюсь. И когда она это сказала, я говорю:

— Как, матушка, у вас крысы? Она говорит:

— Да, одна крыса вздумала у меня на кровати, на моем диванчике, крысят выводить.

Я как услышала, Господи, Боже мой! Это можно прямо сознание потерять.

— Но я, говорит, осторожненько пододвинула стульчик, положила тряпицу там, осторожненько перенесла эту крысу.

А выросла в позолоченных кроватках! Вот ведь в чем дело-то!

Я ее звала к себе жить, но она отказалась.

К ней в ту пустыньку дважды жулики лезли. Однажды лезет жулик, выставил раму, и рама падает. «Я скорее, — говорит, — в коридор и закрыла со стороны коридора дверь. А у меня что взять? У меня были очень памятные маленькие часики, он взял их, и рублей пятнадцать денег он взял. Больше ничего не взял. Книги у меня были в коридоре». Другой раз на Пасху кулич, пасочку у нее украли.

Так она и жила: эти две женщины аккуратно за ней ухаживали, о. Б. приезжал причащать — в общем, она живет и радуется своей «пустыне»: «Ничего, что холодно, ничего, что крысы, — самое главное, что это пустынное место!» Это ее очень сильно устраивало.

* * *

Потом начал трещать потолок. Матушка о. Б. позвала, этих женщин, которые ухаживали, воду ей носили, картошку и дрова, говорит: «Вот обрушится, а ведь, пожалуй, председателю-то вашего сельсовета не очень хорошо будет». Председатель действительно решил: «На самом деле, старушку надо куда-то пристроить».

И выхлопотали срочно. На краю Дмитрова был выстроен четырехэтажный дом для слепых. Ей на втором этаже дали комнату. Но в квартире еще муж с женой и две дочки. Я приезжаю уже туда, она говорит: «Замечательная семья! Меня ничем не беспокоят». Она не пользовалась ничем, только ночью пользовалась туалетом и брала воды себе в чайничек. А девочкам на стол, на кухне конфеточки клала. А чтобы слышно не было, когда бегают детки, так изнутри своей комнаты она ватное одеяло повесила. О. Б. приезжает аккуратно, ее причащает, матушка заботилась о всем.

Я говорю:

— Матушка, как же вам теперь хорошо, как хорошо! А она говорит:

— А все-таки свою пустыньку мне жаль. Прожила она около трех лет в Дмитрове.

Однажды приехал о. Б. причащать ее. Причастил и говорит:

— Ну, матушка, теперь я приеду на Казанскую (это дней через десять).

— Нет, батюшка, не успеешь. Приезжай, пожалуй, денька за два пораньше. Он ее послушался, приехал, причастил — и в тот день она Богу душу отдала.

Мне сообщили, я на похоронах была. Он ее отпевал.

Игумения Иннокентия (Попова)

Так говорили о схиигумении Фамари (Марджановой) в Серафимо-Знаменском скиту после первой праздничной Литургии и соборного благодарственного молебна, состоявшихся 8 февраля, в честь новопрославленной преподобноисповедницы Фамари, святой земли Грузинской и земли Русской. Она, основательница этой обители в лесном уголке Подмосковья, объединила вокруг себя людей, которые всей душой стремились к молитве, были едины во Христе. Как и почему это получалось у Матушки, родившейся в богатой знатной грузинской семье и в юности, несмотря на отчаянные протесты и резкое неприятие такого шага близкими людьми, избравшей монашеский путь? Путь крестный… Об этом и многом другом мы беседовали с настоятельницей Серафимо-Знаменского женского скита Домодедовского благочиния игуменией Иннокентией (Поповой).

Сосредоточение благодатной силы

Матушка, о канонизации Грузинской Православной Церковью схиигумении Фамари (Марджановой) в лике преподобноисповедников Вы узнали от настоятельницы Бодбийского женского монастыря святой равноапостольной Нины игумении Феодоры (Махвиладзе). Сразу же после того памятного заседания Священного Синода 22 декабря 2016 года она позвонила Вам из Грузии и сообщила. А как Вы узнали о прославлении основательницы и первой настоятельницы Серафимо-Знаменского скита Русской Православной Церковью?

Тоже был телефонный звонок. Только теперь уже местный. 28 декабря прошлого года где-то в половине одиннадцатого ночи мне позвонил знакомый батюшка, отец Сергий, и первым поздравил наш скиточек, как называла его матушка Фамарь, с долгожданным событием. О нем он узнал из Интернета. Батюшка полностью зачитал мне материалы Журнала № 123 декабрьского заседания Священного Синода. Это был доклад митрополита Волоколамского Илариона, председателя Отдела внешних церковных связей. Он с удовлетворением сообщил о постановлении включить имя преподобноисповедницы Фамари (Марджановой) в месяцеслов Русской Православной Церкви с определением празднования ее памяти 10/23 июня, как это установлено в Грузинской Православной Церкви. Потом я до глубокой ночи обзванивала многих своих знакомых – духовно близких людей, чтобы поделиться радостью. На следующий день сообщила об этом своим сестрам. Кто-то сразу вошел в эту радость, был охвачен ею. У кого-то на тот момент была сильна духовная брань, и войти в общую радость он не смог. Но постепенно значимость события начала доходить до всех. Сестры стали особо внимательны к себе – к своим поступкам, помыслам. Почувствовали, на какую высоту подняла духовную жизнь в скиту его святая основательница. Как много можем мы, современные монашествующие, почерпнуть для себя, читая книгу схиигумении Фамари «Детки мои любимые…», в особенности главу «Внутреннее устройство скита»! (По вопросам внутреннего устройства Матушка всегда обращалась за советами к своему духовному отцу епископу Серпуховскому Аресению (Жадановскому)). Есть в этой главе таблица четко прописанных правил, которую каждая скитянка должна была повесить в своей келье на видном месте, ежедневно себя проверяя, как она провела день. Приведу лишь небольшой фрагмент оттуда: «На послушании. С усердием ли исполнила послушание ради Господа, сестер, св.обители и из любви к труду или же желала сделать скорее, больше и лучше других лишь по тщеславию, стараясь выказываться перед старшими? Не ленилась ли, дорожа своим покоем и пренебрегая пользой обители? На общих послушаниях не грешила ли празднословием, нерадением, смехом, болтливостью, раздражением, ропотом при трудных работах, укорением и зазрением сестер в их лености, неумении, неспешности в делах?»

И при всей строгости монастырского устава атмосфера здесь была светлая, мирная. То есть высокая требовательность Матушки, произрастающая из ее неизбывной любви к спасающимся, принесла замечательные плоды.

Священномученик Арсений (Жадановский) так пишет об этих плодах: «В маленьком храме Серафимо-Знаменского скита… происходило большое сосредоточение благодатной силы. Тут Сам Господь приосенял собранных, тут Царица Небесная умиляла сердца молящихся…» Позже, в годы гонений и репрессий, в годы безумных попыток вытравить Бога из людских душ, память сестер-скитянок об их жизни в уникальной даже на то время обители, где во главу угла ставилось внутреннее делание, помогла им достойно выдержать испытания – аресты, тюрьмы, ссылки, страдания. В полной мере они оценили тот багаж, который дала им Матушка с главным в нем сокровищем – духовной крепостью. У одной современной поэтессы, Любови Киселевой, есть строки, которые полностью можно отнести ко всё ярче сияющему для нас образу:

Нас тянет к тем, кто душу обнимает,

Целует сердце, мысли понимает.

Нас тянет к ним, которые в ненастье

Протянут руку, теплую как счастье.

Свою теплую руку матушка Фамарь протягивала сестрам и прихожанам, когда была здесь, в скиту. И когда находилась в ссылке, где заболела туберкулезом горла, но болезнь не изменила расположение ее отзывчивого любящего сердца.

Они несли в себе образ истинного монашества

Руку помощи матушка-настоятельница протянула последнему наместнику Чудова монастыря в Кремле епископу Арсению (Жадановскому) и его духовному собрату – архимандриту Серафиму (Звездинскому), впоследствии – епископу Дмитровскому. В документальных источниках написано, что после закрытия Чудова монастыря они поселились в Серафимо-Знаменском скиту по благословению Святейшего Патриарха Тихона. Матушка, Вы задумывались над тем, почему Патриарх Тихон направил гонимых служителей Церкви сюда, в женский скит?

Святейшему Патриарху было известно о высоте духовной жизни матушки Фамари. Ее огромная любовь к преподобному Серафиму Саровскому, встречи со Всероссийским пастырем отцом Иоанном Кронштадтским, более чем за 20 лет предсказавшим ей пострижение в великую схиму и игуменство в трех монастырях, – все это способствовало формированию внутреннего мира Матушки. Люди, которые живут искренней духовной жизнью, притягивают к себе как магнит. Матушка, судя по всему, уже тогда была центром духовного притяжения. Зная будущих священномучеников Арсения (Жадановского) и Серафима (Звездинского) как глубоких молитвенников, Патриарх Тихон понимал, что Серафимо-Знаменский скит – именно то место, где они найдут то, что дорого и созвучно их внутреннему устроению. Безбоязненно принявшая изгнанников матушка-настоятельница окружила их заботой, построив близ скита киновию с домовой церковью преподобного Арсения Великого – небесного покровителя владыки Арсения. В ней затворники ежедневно, в течение полутора лет, с осени 1918 по 1919 годы совершали Божественную литургию. Занимались они науками и церковным творчеством, к чему лежала душа. Вспомним, что, будучи наместником обители в Кремле, владыка Арсений сделал ее одним из центров духовного просвещения Москвы и всей России (ключевую роль в этом сыграли издание «Духовных дневников», которые высоко ценились верующими за их содержательность; издание для народа специальной религиозно-просветительной литературы под названием «Лепта обители Святителя Алексия»; выпуск журнала «Голос Церкви»). Если брать в целом его духовно-литературное наследие, оно весьма значимо. Центральное место в нем занимает «Духовный дневник», актуальный и для современного читателя, ищущего ответы на вопросы своей внешней и внутренней жизни, а также рукопись «Воспоминаний о семи церковных деятелях», куда вошли биографии лично известных ему людей, среди которых отец Иоанн Кронштадтский, протоиерей Алексий Мечев и другие. Для нас же в этом контексте важно, что такой подвижник был старцем матушки Фамари и многих скитянок. Его сотаинник архимандрит Серафим (Звездинский) тоже почитал владыку Арсения как старца. А приютившую их обоих матушку Фамарь он ласково называл «мамусей», «родной». Спустя годы, в своем письме из заточения, уже епископ Дмитровский Серафим рассказывал «мамусе» о дивном сне на Лубянке, в котором ему явился Господь. В этом письме, написанном красивым бисерным почерком и хранящемся у нас, он называл схиигумению Фамарь «маленькой в мирском и большой в духовном». Владыка-мученик ценил ее прежде всего за то, что молитвенный строй она ставила выше всего остального, и это рождало в скиту дух тишины и созерцания. Он вспоминал ее маленькие аналойчики, перед которыми невольно склоняются колени. И сама она была такая маленькая, крохотная!

При этом носила металлические вериги, которые весят около двух килограммов! Когда заходишь в мемориальную комнату памяти преподобноисповедницы Фамари, взгляд сразу падает на них.

Да – вериги – крест праведника.

В этой мемориальной комнате-музее с непередаваемой атмосферой много святых реликвий, о которых хочется знать все досконально. Но скажите, матушка Иннокентия, что Вам и сестрам здесь особенно дорого?

Да все! Кусочек шали, в которую она куталась в морозы в далекой ссылке (в 200 верстах от Иркутска) и белый апостольник с капельками ее крови (у Матушки всегда были слабые легкие, а в Сибири туберкулез уже открылся, и в письмах к своим ближним она не раз писала, что хотела бы «вернуться к своим бережкам»). Дорог нам небольшой деревянный сундучок, с которым священномученик Серафим (Звездинский) был в ссылках. Сохранились матушкино кресло из карельской березы, небольшой ее комод и диванчик. И, конечно, с благоговением берем мы в руки книги с пометками матушки Фамари, которые она читала, придя совсем юной в монастырь святой равноапостольной Нины в Бодби. Настоятельница Бодбийского монастыря в Грузии игумения Ювеналия (Ловенецкая), впоследствии – настоятельница Богородице-Рождественского женского монастыря в Москве – приняла юную Тамару Александровну, рано осиротевшую, как мать, и подарила ей книги святителя Игнатия (Брянчанинова) с дарственной надписью. Она пожелала стремившейся к богообщению девушке полюбить этого автора так же, как полюбила его сама. Есть у нас и книги владыки Серафима (Звездинского), принадлежавшие еще его отцу, протоиерею Иоанну Звездинскому, являвшемуся благочинным всех московских единоверческих храмов, но одновременно – автором тропаря и службы преподобному Серафиму Саровскому. Это связано с исцелением его сына по молитвам к батюшке Серафиму…

Если «потянуть за ниточку», такие судьбы открываются!
Вот еще отблеск одной судьбы. В нашей мемориальной комнате висит на стене прекрасно выполненная копия портрета кисти Павла Корина «Схиигумения Фамарь». Известно, что художник – один из лучших живописцев XX века – хотел написать эпохальное полотно историко-философского плана «Реквием. Русь уходящая» и создал около 30 крупномасштабных этюдов. К задуманной им картине он так и не приступил – стоявший в его мастерской огромный холст так и остался нетронутым. И все же написанные им портреты, где в большинстве своем изображены духовные лица – иерархи, игумены, священники, монахи и монахини, схимники и схимницы, донесли до нас дыхание той эпохи, когда Церковь земная была гонима, распинаема на Кресте, но Церковь Небесная не дала ее уничтожить. Как писал святитель Феофан Затворник о Церкви Небесной: «Одна она совмещает самых сильных и действенных ходатаев и помощников. На небе Сам Господь ходатайствует о нас, сидя одесную Бога Отца, собор Ангелов и святых молится за нас, особенно же осеняет каждого из нас покров Пресвятой Владычицы Богородицы, Ангел­­-хранитель и соименный святой». К портрету схиигумении Фамари Павел Корин приступил после ее возвращения из ссылки. Многие отмечают, что несмотря на физическую немощь и страдания, наложившие печать на облик Матушки, художник-мыслитель увидел сокровенную красоту духа подвижницы.

«В лаптях. Но со своим народом»

8 февраля, в день первой в скиту Божественной литургии, совершенной в честь новопрославленной преподобноисповедницы Фамари было немало запоминающихся моментов. Один из них – дарение резного деревянного креста, принадлежавшего священномученику Серафиму (Звездинскому). Сын и дочь приснопамятного протоиерея Бориса Гузнякова (его представители старшего поколения верующих москвичей помнят по служению в храме «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке) передали эту святую реликвию в вашу обитель. Им она досталась от отца, который, служа когда-то в подмосковном Дмитрове, стал духовником схимонахини Иоанны (Патрикееевой) – келейницы священномученика Серафима (Звездинского) – и оставался им до последнего ее вздоха.

С подмосковным Дмитровым мы связаны духовными узами и по мере своих сил и возможностей стараемся, чтобы люди, бывая у нас, приняли в сердце не только светлый образ основательницы нашей обители, но и побольше узнали о тех, кто вместе с ней составлял в ту эпоху единую духовную семью. Одна из них – будущая старица, схимонахиня Иоанна ­(Патрикеева), бывшая послушницей матушки Фамари в последний год существования скита. С юных лет она была духовным чадом архимандрита Серафима (Звездинского). И сюда в скит к нему приезжала. Она хотела здесь подвизаться, но наступали грозные времена, сестрам-скитянкам не раз говорили: «Чтобы вас тут в 24 часа не было!», и матушка Фамарь, посоветовавшись с владыкой Арсением, направила юную Анну на двухгодичные фельдшерские курсы. А уж после их окончания ее все-таки приняли в число послушниц. С началом гонений на Церковь возведенный в сан епископа владыка Серафим был вынужден юридически оформить удочерение Анны Патрикеевой, так как в ссылках «врагов народа» могли сопровождать только родственники. И после его ареста только одна Анна, на правах родственницы, смогла передавать ему в тюрьму письма и передачи. Матушка Фамарь и епископ Арсений благословили Анну опекать владыку Серафима. Она, как сказано в фильме «Иоанна – милость Божия», созданном в 2011 году Дмитровской студией документального кино, приняла главное послушание всей своей жизни: быть его келейницей, экономкой и диакониссой.

И началось их «странствие», полное лишений и растянувшееся на 15 лет: Усть-Сысольск, Визинга, Нижний Новгород, Алма-Ата, Гурьев, Уральск, Ишим, Омск. Мне бывает грустно от того, что люди так мало знают о подвижниках, которые прославили их родной край. Взять хотя бы Дмитров: бесспорно, город несет высокую духовную культуру, в нем есть замечательный мемориальный музей священномученика Серафима (Звездинского), сотрудники которого ведут большую духовно-просветительскую работу, и все же… Настоятельница Александро-Невского женского монастыря в селе Маклаково Талдомского района игумения Тамара (Гончаренко), подвизавшаяся до этого 11 лет в Серафимо-Знаменском скиту, рассказывала, что приезжают туда в монастырь дмитровцы, она проводит для них экскурсию, затем рассаживает их, включает фильм про схимонахиню Иоанну, и те поражаются. Восклицают: «Надо же, у нас такая старица жила!» По телеканалу «Спас» показывали эту картину, на одном из кинофестивалей в Белоруссии она была награждена призом «За создание жертвенного образа монахини», а многие, к сожалению, о ней и не слышали. Еще есть книга «Молю о тех, кого Ты дал мне…», прочитав которую невозможно не почувствовать высокую степень духовной мудрости удивительно смиренного человека, каким была схимонахиня Иоанна. Это книга ее воспоминаний о священномученике Серафиме (Звездинском), выпущенная издательством «Даниловский благовестник» в конце прошлого века.

Есть множество примеров, когда истоки жертвенного служения Богу и людям, явившего миру подвижника, следует искать в семейном воспитании, атмосфере семьи. Какой была семья схимонахини Иоанны?

Анна, Анюта, Анечка Патрикеева родилась в богатой купеческой семье, имевшей солидное состояние и значительную недвижимость в обеих столицах, высокое положение в обществе. Сохранились воспоминания тех лет, что Патрикеевы были людьми благочестивыми, глубоко верующими. Особенно религиозностью отличалась мать. Многое также дала детям в постижении православной веры их нянечка. Члены семьи регулярно посещали богослужения и больше всего любили бывать в кремлевском Чудовом монастыре. В 1911 году Сергею Павловичу было пожаловано дворянство. В 1914 году его кандидатуру выдвинули на пост городского главы. Можно только представить, с каким жаром души этот деятельный человек, искренний патриот, работал бы на Отечество! Однако внезапно, в расцвете сил, при странных обстоятельствах он скончался. Перед смертью, предчувствуя трагические события войны и революции, Сергей Павлович успел собрать своих пятерых детей и напутствовал их словами: «Наступят дни страшных испытаний для Отечества. Но я говорю вам, если и потеряете материальные блага, все равно оставайтесь в России. В лаптях, но со своим народом». Этому факту, писал впоследствии протоиерей Борис Гузняков, старица всю свою жизнь придавала большое значение. Она любила говорить: «Вот я лишилась всего, была буквально изгнана из Москвы, но за то, что я исполнила завет отца своего, я имею все, что мне нужно для жизни». В мемориальной комнате памяти преподобноисповедницы Фамари хранится и такая реликвия как облачение схимонахини Иоанны (Патрикеевой). Пострижение ее в мантию, затем в схиму совершилось в Ильинской церкви Сергиева Посада на второй год войны ­– Великой Отечественной…

***

В XIX веке Серафимо-Знаменский скит просуществовал 12 лет – с 1912 по 1924 годы. В наше время возрождение монашеской жизни в скиту было положено 27 января 2000 года, в день памяти святой равноапостольной Нины, в честь которой освящен нижний придел храма Серафимо-Знаменского скита. Восемнадцатый год возрождается и благоукрашается, духовно мужает обитель, а Милосердный Господь, видя труды матушки-игумении Иннокентии с сестрами, посылает им утешения.

Беседовала Нина Ставицкая

Фото: Владимир Ходаков

Фото

На днях на проспекте Обуховской обороны произошло ДТП. Одно из многих, в мегаполисе это не редкость, к сожалению. Вот что прозвучало в прессе: «Уснул за рулём. Такова предварительная версия причины аварии на проспекте Обуховской Обороны, где сегодня ночью грузовая «ГАЗель» на полной скорости выехала на тротуар и врезалась в здание храма в честь иконы Божьей Матери («Всех скорбящих радосте»)
Судя по повреждениям, удар был очень сильным: моторный отсек машины буквально вдавило в кабину. Фургон опрокинулся на проезжую часть. Пострадало и здание: в результате аварии заметно сместились многотонные гранитные плиты крыльца, передают петербургские «Вести».Удивительно, но, несмотря на сильные повреждения автомобиля, водитель «ГАЗели» серьезных травм не получил и сам сообщил об аварии диспетчеру. Сначала мужчина даже отказался от услуг скорой помощи, но позже все-таки согласился на госпитализацию».
Может быть кто-то пожмет плечами: что же здесь такого, в жизни всякое бывает — уцелел и слава Богу. Но сердце верующее, наверное, вздрогнет. Настолько благополучный исход при таком стечении обстоятельств, вряд ли случаен…
Эта церковь хорошо известна в Санкт-Петербурге. Здесь, вплоть до разрушения храма в годы богоборчества, находилась чудотворная икона Божьей Матери «Всех скорбящих радосте» (с грошиками). Здесь покоится почитаемая многими праведница — старица Матрена-босоножка. 12 апреля исполнилось 100 лет со дня ее упокоения.
Вот какие сведения о Матронушке донесла до нас история.
Родилась будущая праведница в деревне Ваниной Костромской губернии в крестьянской семье Щербининых. Кроме Матроны у Петра и Агафьи Щербиных были сыновья: Макар, Александр и Иван, все они занимались земледелием.
О детских годах ее ничего неизвестно.
Замуж она вышла за мещанина города Костромы Егора Мыльникова. Семья имела свой домик и бакалейную лавочку. Во время турецкой войны 1877-1878 гг. муж ее был призван в армию, Матронушка отправилась вместе с ним на фронт. Она была сестрой милосердия. Уже тогда ее смиренная душа, которая получила от Бога великий дар сострадания, проявилась в полной мере. Она помогала всем, как могла, все свое мизерное содержание раздавала бедным солдатам.
После гибели на войне мужа, Матрона решила всю свою оставшуюся жизнь посвятить Богу. После того как закончилась война, Матрона вернулась в Кострому, продала имущество, деньги раздала нищим и отправилась странствовать, наложив на себя обет юродства Христа ради, с того момента и до самой своей смерти (в течение 33 лет) она ходила только босиком. Даже зимой Матронушка носила легкую летнюю, обязательно белую одежду.
Посещала она соловецких чудотворцев, странствовала по святым местам России и четыре раза босоногая ходила в Иерусалим, в одно из посещений Иерусалима она приняла схиму с именем Марии, дав Богу обет скрывать это от всех.
Последние 30 лет своей жизни Матронушка провела в Санкт-Петербурге, жила она сначала на Петербургской стороне, а затем 16 лет – у часовни во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Босая зимой и летом, в легком белом одеянии, с посохом в руках часто молилась она у Скорбященской часовни.
Несколько тысяч человек каждый год посещали блаженную Матронушку, прося ее о молитвенной помощи в болезнях, скорбях житейских и самых разнообразных нуждах. Она излучала любовь и тепло, была прозорлива, молитва ее, по воле Господа, имела огромную силу. Она принимала всех, утешала, давала советы, молилась вместе со страждущими. По ее молитвам избавлялись от тяжкого недуга алкоголики, сохранилось много описаний случаев чудесных исцелений. Люди, имеющие какую-либо серьезную нужду, получали необходимое, помолившись вместе с ней Господу Богу. Многих людей Матронушка предупреждала о грозящей опасности. К ее словам внимательно прислушивались.
Получая иногда в дар большие средства, Матронушка тут же раздавала их обездоленным беднякам, посылала пожертвования в бедные приходы и монастыри, а также покупала Евангелия и иконы, которыми благословляла приходящих к ней людей.
Прозорливая старица помогала людям своей молитвой, предостерегала от надвигающихся несчастий, многим открывала Промысел Божий. Высокопоставленные верноподданные государя, отправляясь в места, охваченные эпидемиями и войнами, приходили к ней. Старица кропила каждого святой водой, благословляла иконой, и среди смертельной опасности они оставались невредимы. Но иногда блаженная старица отказывалась молиться о здравии, безошибочно называя день предстоящей смерти больного.
С начала 1909 года Матронушка стала готовиться к смерти. Каждое воскресенье в течение последних двух лет жизни она причащалась Святых Таинств и несколько раз соборовалась. В начале марта 1911 года она почувствовала сильное недомогание и слабела на глазах. К концу месяца старица сказала: «Вместе с водой и льдом уйду от вас».
Старица тихо почила 30 марта 1911 года, когда на Неве начался ледоход. День похорон Матронушки-босоножки совпал с Вербным воскресеньем. Примечательно, что литургию, в день похорон, совершал священник Петр Скипетров, ставший через несколько лет первым петроградским новомучеником.
На похороны блаженной старицы Матроны собралось около 25 тысяч человек. Трогательно звучали прощальные слова архимандрита Александра: «…Господь выделяет таких светильников, которые возбуждают в народе любовь к Православной Церкви, ее пастырям… . Будем молиться в надежде, что там, в ином мире, окажемся невдалеке от этой женщины, которая поднялась на такую духовную высоту. У высоты Престола не забудь нас, Матронушка, своими молитвами»
Следует отметить, что Матронушку высоко чтила царская семья. Императрица Александра Федоровна, узнав о кончине блаженной старицы, долго плакала, по ее распоряжению был прислан на могилу венок..
Похоронили блаженную в ограде часовни, где пребывала в то время чудотворная икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (с грошиками).
В советское время большая и красивая церковь во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» была разрушена, а могилка блаженной Матронушки затерялась. В 1990-е годы, сохранившаяся часовня превратилась в церковь, которая стала подворьем Зеленецкого Свято-Троицкого мужского монастыря.
В 1997 году была найдена и восстановлена могила блаженной Матронушки Босоножки, около нее по воскресеньям совершаются панихиды. Вновь верующие люди получили возможность приходить к блаженной старице, чтобы просить ее молитвенной помощи. Матронушка никого не отвергает, за всех молится, всем по мере возможности помогает…
Нужно сказать, что братия монастыря скрупулезно записывает многочисленные случаи помощи Божией по молитвам праведницы и готовит материалы для ее прославления.
Помнится, лет 12 назад, когда мы первый раз были на подворье, кто-то поведал такую историю. Когда восстанавливали могилу блаженной, землекопы потребовали в качестве платы за работу… вина. Было видно, что ребята эти явно неравнодушны к спиртному. Уговоры не помогали. Что ж делать? Но когда налили понемногу – украдкой обронили в стакан щепотку земли с могилки. Через неделю появляются землекопы снова у храма. Зеленые, с «квадратными» глазами и говорят: «Слышь, наверно мы умираем… Нет не болит ничего… Просто уже неделю пить не хотим, и не лезет!!!…»
Молитвами святых Твоих, Господи, помилуй нас.

В статье использованы материалы источника и сайта Зеленецкого монастыря

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *