Игумен Марк (в миру Сергей Ростиславович Лозинский) родился 4 июня 1939 года в Ивангороде Ленинградской области в семье священника. По его собственным словам, с малых лет он хотел стать священником, пойти по пути родителя. Но у его мамы, Софьи Емельяновны, такое желание сына вызывало страх: время было сложное — так называемая «хрущевская оттепель», вновь закрывались храмы и монастыри, священники подвергались преследованиям… Старший сын Борис учился в медицинском институте, и она не теряла надежды, что и младший станет врачом.

После окончании средней школы в Костроме Сергей, исполняя волю матери, подал документы в медицинский институт, но не прошёл по конкурсу и, убедив мать принять его выбор, уже на следующий день поехал в Троице-Сергиеву лавру поступать в Московскую духовную семинарию.

Как вспоминал отец Марк, принимавший документы задавал много вопросов, пытаясь выяснить, насколько серьезно решение юноши поступить в семинарию. Потом они пошли в актовый зал: «Я понял, что решение Ваше серьезно, знания Ваши весьма превосходят обычных поступающих, но я должен Вам сказать, что время наше непростое, каждого, пришедшего к нам, ожидают нелегкие испытания. Мы обязаны о каждом сообщить в органы по месту жительства. Туда Вас обязательно вызовут, будут убеждать забрать документы. Потом это продолжится и здесь. Готовы ли Вы к этому?» Сергей ответил: «Я это знаю и готов к испытаниям, надеясь на помощь Божию».

Сергей был принят сразу в 3-й класс семинарии, успешно закончив которую, был принят в 1959 году в Московскую Духовную Академию. Еще на первом курсе Академии он подружился с Левой Мормылем, будущим архимандритом Матфеем. Это была крепкая дружба двух глубоко верующих юношей, обладавших большим умом и разнообразными талантами, чем они явно выделялись среди других сокурсников. Сергей был на год моложе Левы и признавал превосходство друга, относился к нему с любовью и заботливостью младшего брата к старшему. Лев отвечал такой же теплотой и заботой. Оба они хотели принять монашество и к концу второго курса пошли к наместнику лавры архимандриту Пимену (Хмелевскому) с горячей просьбой принять их в монастырь на любое послушание.

По окончании второго курса друзья вступили в братство Троице-Сергиевой лавры, 19 декабря 1962 года приняли иноческий постриг — Лев с именем Матфей, Сергий с именем Марк. В апреле 1963 го в 24 летнем возрасте отец Марк был рукоположен в иеродиакона и в этом сане окончил Академию со степенью кандидата богословия. Его оставили при академии в качестве профессорского стипендиата и преподавателя гомилетики в семинарии. С марта 1964 года иеродиакон Марк был сотрудником, а с сентября того же года до своей кончины — помощником заведующего Церковно археологическим кабинетом.

Александр Соколов: Иконопись – удел маргиналов

С 1968 года он — доцент МДА; с 1969 года — игумен. Магистерскую диссертацию «Духовная жизнь мирянина и монаха по творениям и письмам епископа Игнатия (Брянчанинова)» он защитил 12 июня 1969 года и в декабре того же года был утвержден профессором Академии.

Отец Марк был талантливым преподавателем. У него была своя особая методика ведения занятий: после молитвы он перед каждым студентом, проходя по рядам, выкладывал листочки с вопросами и за время урока успевал опросить всех присутствующих.

Большой труд проделал игумен Марк по систематизации и комментированию огромного архивного материала из наследия епископа Игнатия (Брянчанинова). Он, в частности, подготовил полное собрание писем святителя Игнатия. Также отец Марк составил учебные пособия по гомилетике, собирал и изучал материалы по Оптиной пустыни, рецензировал кандидатские и магистерские работы.

Объемные содержательные статьи отца Марка печатались в «Журнале Московской Патриархии», в журнале патриарших приходов в США, в «Вестнике Русского Западноевропейского Экзархата Московского патриархата» и других изданиях.

Скончался игумен Марк 29 января 1973 года в результате приступа сахарного диабета в Туле, будучи в гостях у своего отца. Был погребен на Спасском кладбище Тулы.

Сочинения:

• Марк (Лозинский), иеромонах. «Духовная жизнь мирянина и монаха по творениям и письмам епископа Игнатия (Брянчанинова)». Машинопись. МДА, 1967, в 2-х ч.

• Марк (Лозинский), игум. Доклад к столетию со дня смерти святителя Игнатия (Брянчанинова)// Доклады и Статьи. Загорск. Лавра- академия. 1972. Т.2.

• игумен Марк (Лозинский) (сост.) Злые духи и их влияние на людей — Паломник, 1991. — 192с.

• Собрание писем святителя Игнатия (Брянчанинова), епископа Кавказского и Черноморского./ Сост. игумен Марк (Лозинский). М.-СПб., 1995.

• Марк (Лозинский; игум. Духовная жизнь мирянина и монаха по творениям и письмам епископа Игнатия (Брянчанинова) — М., Моск. Патриархия: Благо, 1997. — 303 с.

• Игумен Марк (Лозинский). Отечник проповедника. 1221 пример из Пролога и патериков. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1996.

• Отечник проповедника (Составитель игумен Марк (Лозинский)) — 2008. — 736с. — 5 000 экз.

• Игумен Марк (Лозинский) Жизнеописание святителя Игнатия Брянчанинова — Ладан, 2008. — 152с. — 3 000 экз. —ISBN 9-785869-83031

• Марк (Лозинский), иеромонах, доцент МДА. Завершение многолетнего богословского труда // Журнал Московской Патриархии. М., 1968. № 2. С. 21-24.

• Марк (Лозинский), иеромонах, доцент МДА. Святитель Игнатий (Брянчанинов) // Журнал Московской Патриархии. М., 1968. № 11. С. 78-79

• Марк (Лозинский), иеромонах, доцент МДА. Святитель Игнатий (Брянчанинов) // Журнал Московской Патриархии. М., 1969. № 2.

• Матфей (Мормыль), игумен, преподаватель МДА. Защита диссертации // Журнал Московской Патриархии. М., 1969. № 9. С. 16-17.

• Марк (Лозинский), профессор-игумен. Столетие храма Московской духовной академии // Журнал Московской Патриархии. М., 1970. № 4.

• Марк (Лозинский), игум. Пособие для практических занятий студентов МДА. Загорск, 1970.

• Марк (Лозинский), игумен. Духовная жизнь мирянина и монаха по творениям и письмам епископа Игнатия (Брянчанинова) (автореферат магистерской диссертации) // Богословские труды. М., 1971. № 6. С. 226—231.

• Марк (Лозинский), игумен, профессор МДА. В день памяти Преподобного Сергия Радонежского // Журнал Московской Патриархии. М., 1972. № 12.

• Марк (Лозинский), игумен, профессор. Магистерский диспут протоиерея Н. Демьяновича («История Православия на Холмщине (1768—1917 гг.)») // Журнал Московской Патриархии. М., 1973. № 1. С. 23-24.

• Памяти игумена Марка (Лозинского) // Журнал Московской Патриархии. М., 1973. № 03. 28-29.

• Марк (Лозинский), профессор-игумен. Из истории Патериков // Журнал Московской Патриархии. М., 1973. № 3. С. 72-75.

• Марк (Лозинский), игумен. В день памяти Преподобного Сергия Радонежского // Журнал Московской Патриархии. М., 1981. № 10. С. 42.

• Марк (Лозинский), игумен. Гомилетические наставления Святителя Иоанна Златоуста // Журнал Московской Патриархии. М., 1993. № 6. С. 52-55.

• Марк (Лозинский), иеромонах. Духовная жизнь мирянина и монаха. По творениям святителя Игнатия (Брянчанинова) // Вышенский паломник. 1997. № 3.

Родиноведение

Художники Александр Соколов и Лев Бруни

2 октября 2013

Рассказ о двух художниках, жизнь которых связана со Струго-Красненским районом.

Александр Петрович Соколов родился 29 октября 1829 года в Санкт-Петербурге в семье основателя портретной акварельной живописи в России, академика Петра Фёдоровича Соколова. Александр с детства обнаружил склонность и любовь к музыке, но по семейной традиции стал художником. Учился во Второй Санкт-Петербургской гимназии, не окончив её, поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, из которого через два года перешёл в ученики Императорской Академии художеств. После окончания Академии посвятил себя акварельной, преимущественно портретной живописи. В 1859 году получил звание академика акварельной живописи.
Женился в 1862 году на Анастасии Михайловне Загряжской (1832-1917). Вскоре Александр Петрович бросил занятия искусством, видимо, не приносившее достаточного дохода, и решил делать служебную карьеру. Служил на различных должностях. Был и помощником начальника станции железной дороги, и управляющим имением, и ретушёром у фотографа и сотрудником Общества взаимного поземельного кредита.
  В 1965 году в семье Александра Петровича и Анастасии Михайловны родилась дочь Анна.
В связи с работой в Обществе семья в 1868 году переехала сначала в Вильно (ныне — Вильнюс), потом в Витебск, а после в Орёл, где А.П. Соколов получил должность начальника Орловского отделения Общества взаимного поземельного кредита. Когда в отделении, возглавляемом Соколовым, произошла растрата денежных средств, Александр Петрович, как человек чести, был вынужден взять все убытки на себя, в результате чего было продано практически всё имущество, накопленное за годы службы.
Семья вернулась в Петербург, на лето выезжала в Царское Село. В 1880 году Александр Петрович вновь увлёкся искусством. Вскоре стал известным портретистом, получал заказы даже от императорского двора, а в 1882 году был приглашён к участию в создании Коронационного альбома. Участвует в Передвижных выставках, тесно общается в художниками-передвижниками. В 1883 году семья Соколовых переезжает в Москву, где Александр Петрович получает должность заведующего монтировочной частью при Императорских театрах, однако в новой должности не находит удовлетворения и в январе 1884 возвращается в Санкт-Петербург. С 1889 по 1897 годы А.П. Соколов являлся хранителем Музея Академии художеств. В 1896 году стал действительным членом Академии художеств.
1 июня 1887 года в день серебряной свадьбы Александра Петровича и Анастасии Михайловны состоялось обручение их дочери Анны с молодым архитектором Александром Александровичем Бруни. Венчались они через четыре месяца в церкви Императорской Академии художеств. В семье Анны Александровны и Александра Александровича родились пятеро детей. Однако после рождения младшего ребёнка – Льва – Анна Александровна разошлась с мужем.
Вторым мужем Анны Александровны стал Сергей Константинович Исаков.
В 1896 году произошла страшная трагедия в семье – трое старших детей Анны Александровны умерли на протяжении полугода от инфекционной болезни. А младший – Лёвушка – в два года перенёс тяжелейший менингит. Как следствие болезни, у него осталось сильное косоглазие.
Анна Александровна вспоминала, что с младенчества Лев был «очень добрым, ласковым, жалостливым без сентиментальности, спокойным и созерцательным. Не любил одиночества, всех старался собрать вместе. Ходить с ним по грибы или по ягоды было невозможно – он со слезами бегал и старался за руку привести тех, кто разбредался по лесу… Грубости в нём не было вовсе, даже в переходном возрасте <…> характер его не изменился».
Детская жизнь Льва Бруни протекала в академической квартире деда на Васильевском острове. Летом семья выезжала на дачу Соколовка или в Царское Село, или под Владимир к родственникам отчима.
Теперь относительно дачи Соколовка требуется разъяснить несколько подробнее. В первые годы XX века когда В.Г. Котельников продавал участки земли восточнее деревни Выборово на берегу Щирского озера, два участка в несколько десятин каждый приобрели под дачи друзья и коллеги по Академии художеств В.Е. Маковский и А.П. Соколов. Александр Петрович построил на купленном участке земли дом с мастерскими, то есть с расчётом, что там будут жить и работать художники. Дачу стали именовать Соколовкой.
 С детства Лев Бруни был необычайно одарён как художник, и неудивительно, ведь предками его были выдающиеся живописцы и архитекторы Соколовы, Брюлловы и Бруни. Анна Александровна вспоминала, что как-то летом в Соколовке Лёвушка обратил на себя внимание деда-художника. «Отец мой раз принес мне его акварельный рисунок, изображавший цветок калины. Венчик белого цветка ярко выделялся на тусклом, буро-красном звёздчатом фоне. У отца было оживленное, улыбающееся лицо, а глаза его блестели.
– Ты знаешь, я всегда боюсь хвалить своих, боюсь верить себе, когда дело касается близких. Но судя по этому рисунку, у твоего Левушки несомненный талант.
И отец стал внимательно следить за внуком-художником».
Вслед за старшим братом Николаем в 1903 году Лев поступил в Тенишевское училище в Петербурге. После пяти лет обучения в училище он перешёл на домашнее образование. С 16 лет посещал как вольнослушатель мастерскую Я.Ф. Ционглинского, непродолжительное время учился в Париже. Посещает батальный класс Н.С. Самокиша, знакомится с Константином Бальмонтом, Максимилианом Волошиным, Мариной Цветаевой. Работает как журнальный иллюстратор, создаёт иллюстрации к произведениям Ш. Руставели, Н. Гумилёва, пишет портреты друзей и знакомых. Много путешествует, принимает участие в выставках.
С 1915 года Л. Бруни работает в технике авангарда, пишет ставшие уже классическими картины «Радуга» и «Крестьянка». В 1916 году впервые посещает Оптину пустынь, куда будет возвращаться не раз в течение жизни. Лев Александрович всю свою жизнь был православным христианином и церковным человеком.
В ноябре 1916 года Лев Бруни был призван в армию, служил солдатом в запасном батальоне лейб-гвардии Финляндского полка в Петрограде. Через год он был демобилизован по состоянию здоровья.
23 мая 1919 года Лев Александрович Бруни и дочь Константина Бальмонта Нина обвенчались в городе Миассе. Непродолжительное время молодожёны проживали в Омске, Новосибирске, Миассе. К осени 1920 года приезжают в Петроград, поселяются при Академии художеств. Лев Александрович полностью включается в работу, находясь в дружеской трудовой атмосфере. Нина Константиновна училась в консерватории.
В 1918-1921 годах Петроградским Музеем художественной культуры было закуплено семь живописных полотен и более четырёх десятков графических листов Льва Бруни.
Летом 1921 года Л.А. Бруни пытается вырваться из неприспособленного для жизни голодного Петрограда и предпринимает попытку возвратить дачу Соколовка у Щирского озера.
Лев Александрович «начинает хлопоты» (так пишет в воспоминаниях Нина Константиновна, применяя типичное для того времени выражение) о возвращении ему Соколовки для устройства в ней «Коммуны пастухов искусства».  
В августе 1921 года происходила долгая переписка с петроградским и волостным начальством. Сначала Бруни пишет заявление в Президиум Союза работников искусств: «ходатайствую о возвращении мне дачи на Щирском озере Яблонецкой волости Лужского уезда Петроградской губернии с прилегающим к ней земляным участком (2-ух десятин земли), необходимой мне для работы по моей профессии на открытом воздухе. Дом этот был построен моим дедом художником А.П. Соколовым и приготовлен для жизни и работы в нём художников».
Схожее заявление было написано и в Исполком Лужского уезда. На этой бумаге есть свидетельство соседа, что Лев Александрович «является наследником и внуком Ал.П. Соколова, посему я как ближайший сосет к ево поселению в сём доме припятствия не стричаю в сём подписуюсь Иван Константинов Лазарев» (авторская орфография сохранена). Резолюция председателя Исполкома, что «препятствий к закреплению дачи Соколова за его наследником Бруни не встречается». В ответ на ещё одно письмо Льва Александровича с ходатайством Союза работников искусств из уезда дали ответ, что дело рассматривается. Но 9 октября пришёл отказ на основании того, что «дача связана с земледельческим хозяйством и проживает на ней неимущий, а в дальнейшем предназначена для культурно-просветительских целей».
В 1923 году художник переезжает в Москву. Здесь он преподает в художественных институтах, занимается иллюстрированием изданий. Его легкими, трепетными рисунками украшены книги «Дон-Кихот» М. Сервантеса (1924), «Исповедь сына века» А. Мюссе (1932), «Шахнаме» Фирдоуси (1934), «Лирика» Низами (1947) и др. Особое место в творчестве Бруни занимает монументальное искусство.
 С 1935 года и до конца жизни художник руководил мастерской монументальной живописи, созданной с его участием при Академии архитектуры СССР. В самых удачных из его собственных монументальных работ художнику удалось сохранить, переведя в громадный масштаб, подвижное изящество акварельной техники. Населённые зверьём романтические джунгли написал он акварелью по шёлку на стенах зимнего сада в Центральном доме пионеров в Москве (1935-36). Им же созданы фрески для столичного Музея охраны материнства и младенчества (1933, совместно с В.А. Фаворским), для текстильного комбината в Ташкенте (1936), павильонов Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (1939). Бруни принадлежит и роспись плафона в зрительном зале Центрального театра Советской Армии. В мертвящей атмосфере официального «реализма» 1930-40-х годов подвижное, легкое искусство Бруни оставалось живым островком эмоционального поэтического творчества.
Скончался Лев Бруни в Москве 29 февраля 1948 года. Похоронен на Даниловском кладбище столицы.
Несколько работ Л.А. Бруни находятся в собраниях Государственного Русского музея и Государственной Третьяковской Галереи.
Работы его деда А.П.

Кружевная песнь Марка Лозинского. Часть I

Соколова имеются в ГМИИ им. А.С. Пушкина, Государственном Русском музее, Государственной Третьяковской галерее, музеях Пскова, Севастополя, Хабаровска и других. 

Михаил Ведерников о предложениях Путина по изменению пенсионного законодательства: Часть предложений от Псковской области президентом была озвучена

30 августа 2018

Струги

«Мы провели большую работу и на федеральный уровень направлены наши предложения по совершенствованию пенсионного законодательства. И мне приятно было услышать, что значительная часть предложений от Псковской области президентом была озвучена», — заявил Михаил Ведерников, комментируя сегодняшнее заявление президента России Владимира Путина по поводу изменений пенсионного законодательства. Об этом корреспондент Псковского агентства сообщает с форума секретарей первичных и местных партийных организаций Псковского регионального отделения партии «Единая Россия», который проходит сегодня, 29 августа.

Голикова назвала цель ужесточения наказания за увольнение перед пенсией

3 сентября 2018

Струги

Ужесточение ответственности за увольнение людей предпенсионного возраста направлено на защиту работника, предотвращение дискриминации по возрасту, в том числе и при трудоустройстве, которая нередко содержится уже в самих объявлениях о приеме на работу, заявила вице-премьер Татьяна Голикова.

В ЕР предложили сократить стаж, который дает право на досрочную пенсию

21 августа 2018

Струги

"Единая Россия" предлагает сократить стаж, дающий право выхода на досрочную пенсию, до 37 лет для женщин и до 42 лет для мужчин, сообщила заместитель руководителя фракции ЕР в Думе Ставропольского края Валентина Муравьева на совместном заседании генерального совета ЕР и совета руководителей фракций партии.

Интервью с иконописцем Александром СОКОЛОВЫМ

Александр СОКОЛОВ родился в 1959 г. В 1972–1978 гг. обучался в Московской художественной школе при Академии художеств. В 1982 г. окончил отделение реставрации Московского государственного художественно-промышленного училища им. Строганова. Участвовал в восстановлении Свято-Данилова монастыря. Работы находятся во многих храмах России, Японии, США, Польши, Германии и других стран. Живет и работает в Москве.

Выдающийся русский иконописец, богомаз, как сказали бы в XIX веке, Александр Соколов среди современных русских мастеров занимает одно из ведущих мест, коллегами по цеху заслуженно признан. Несмотря на его относительно молодой возраст, работы Соколова есть и в частных коллекциях по всему миру, и в самых знаменитых храмах России. Одна из них – икона «Неупиваемая чаша», ныне находящаяся в Серпухове в Высоцком мужском монастыре, – признана чудотворной. Люди к этой иконе едут со всей России, случаев исцеления от страшного русского недуга – пьянства, да и от других физических и социальных недугов, уже несть числа. Но разговор наш вышел не только об иконописи…

– Александр, я знаю, что писанием икон вы занялись еще в брежневские годы…

– Все вышло очень естественно. Я учился в художественной школе, хотел быть художником. И когда в возрасте 16 лет пришел в Церковь, то профессиональный выбор мною уже был сделан. Оставалось только приспособить себя к церковной жизни в качестве иконописца. Хотя семья наша не была православной, обычная советская семья. Так что о вере я все узнавал сам – из книг, благодаря не совсем случайным встречам с разными людьми, которым я очень многим обязан и очень за все благодарен. После армии учился в Строгановском училище и в то время уже начал писать иконы. Мне хотелось лучше изучить собственно живопись. Я учился на отделении подготовки мастеров-реставраторов. Мы копировали иконы и изучали технологию иконописи, для иконописца такой курс обязателен.

– Что из себя представляет современный стиль иконописи? И есть ли среда, о которой, впрочем, широкая публика почти ничего не знает?

– Так и должно быть по определению, это искусство безымянное, анонимное, соборное. Это искусство церковное, оно не принадлежит кому-то одному. Если я пишу икону, то я не стараюсь самовыразиться и поставить свою подпись под ней. В качестве примера такого церковного отношения к авторству можно привести греческий обычай, когда икона подписывается: «рукою такого-то». Обычай этот очень старый, но он существует и сейчас. Автор обозначает свое имя, но таким вот ненавязчивым образом. А по поводу иконописной среды можно говорить много, но в каком-то смысле мы все маргиналы. Мы занимаемся таким видом искусства, который хотя и широко распространяется сегодня, но авторы его не столь известны. Все очень условно. И если мы говорим, что вот это икона рублевская, – не факт, что ее писал именно Рублев. Он в одиночку обычно не работал, иконопись вообще очень социальный вид искусства. Если и подписывалась икона, то ставилось «мастерская Рублева», «круг Рублева», «манера Рублева». А само по себе авторство здесь несущественно. Это соборное искусство, и если сравнивать его с музыкой, то это исполнительское искусство. И исполнители эти, как правило, не солисты, они работают ансамблем. Современная иконопись разнообразна и часто очень далеко уходит от идеала церковного искусства. Потому что главный смысл церковного искусства – не производство предметов культа. Это не самовыражение, это продолжение богослужения. И это свидетельство об обращении Бога-Слова в Дело. И не на уровне теории, а это есть как бы соучастие в Творении Бога.

Ведь мы видим, что Господь присутствует в этом мире в Своем Творении: в хлебе и в вине, преобразующихся в тело и кровь Христовы. И через таинство воплощения не только люди, но и весь мир освящается. И в идеале церковное искусство должно быть наполнено осознанием этого сотворчества. Но иногда в реальной жизни, к сожалению, иконописание превращается в производство предметов культа, в способ существования.

– А в какой иконописной традиции находятся ваши работы?

– Меньше всего хотелось бы об этом думать. Если следовать какой-либо иконописной традиции, строго следовать чьему-то стилю, манере, то это будет имитация. Поэтому хочется забыть про традицию, про стиль – не про канон. Не потому, что это ненужное или презренное, но это не главное.

– То есть творческое озарение присутствует?

– Куда ж от него деваться. Но канон – это правило. Эти правила церковного искусства не очень жесткие, не настолько страшные, чтобы не дать художнику проявиться.

Церковное ювелирное искусство. Альбом

Скорее это скелет, это направление, то, что помогает работать. И если определена задача идейная, духовная, мировоззренческая, то художник в каком-то смысле уже свободен от этих поисков. Иконопись по сравнению с живописью не очень творческое дело. Канон – это партитура, а работа церковного иконописца – это исполнительство. Импровизация допускается, но в разумных пределах. Это все дело вкуса.

– С появлением фильма «Андрей Рублев», с выходом книги Владимира Солоухина «Черные доски» в русском обществе пробудился интерес к иконе, появились собиратели. А кто сегодня известен среди иконописцев?

– Я не буду перечислять своих друзей и коллег, потому что этот круг очень узкий.

Недавно я купил альбом современной иконописи и нашел в нем почти всех своих друзей и знакомых, «иконописцев в законе», которые давно работают. Есть много молодых людей, недавних студентов различных художественных школ. Они хорошо подготовлены и здорово работают. Не буду перечислять – кого-то упущу, и будут обиды. Замечу лишь, что в среде иконописцев отношения чище, нравственнее, открытее, чем у живописцев. Сейчас я вместе с четырьмя другими иконописцами работаю на росписи храма в Мытищах. И отношения наши совершенно дружеские, без каких-либо дрязг, можно сказать, коммунизм в отдельно взятой бригаде. Может быть, у нас еще нет такой жесткой конкуренции, как в живописной среде. Сейчас бум церковного строительства, и всем хватает работы.

Пусть расцветает сто цветов, как говорил Мао Цзэдун. Это очень применимо по отношению к церковному искусству. Сейчас существуют не только разные стили, манеры иконописи, но и разные люди приходят в церковь. С очень разными проблемами: душевными, духовными, психологическими. И если в церковь приходит светский художник, он имеет возможность пообтесаться, воцерковиться и идти верным путем. Ведь церковное искусство – это путь, это своего рода аскетическая практика.

– В годы застоя многие художники, начав заниматься реставрацией храмов, мало-помалу становились верующими людьми: крестились, воцерковлялись…

– Да, это очень типичный, обычный случай. И это естественно. Ведь если икона – это церковное свидетельство, то невозможно, просто даже находясь рядом, не попасть под ее воздействие. И это не просто энергетическое воздействие, икона побуждает многих людей, смотрящих на нее, задавать массу вопросов: про жизнь, про смерть, про любовь, про ее историю, про символику иконы. Это концентрированное послание нам.

– Есть понятие «намоленная икона». Когда веками и десятилетиями перед иконой молились поколения людей, то это накладывало на нее свой отпечаток, и возникала особая духовная энергетика, творились чудеса. А как вы сами определяете икону?

– По поводу намоленности и таинственного мистического воздействия иконы говорить очень трудно, и я не буду говорить ни про свой опыт, ни про то, что я видел и слышал от людей.

Чудеса, которые случаются перед иконами, от икон, описаны многими. Но механизм их воздействия на нашу жизнь – это воистину тайна. В 1980 году я написал первую свою икону. И по мере того как я углублялся в эту тему, изучал технику, стили и историю, сам пытался что-то делать, я пришел к такому определению: икона – это путь. И для меня гораздо важнее сам процесс создания иконы, чем даже результат. Потому что свою душу можно и должно воспитывать и формировать через какое-то делание. Это очень распространено в восточных искусствах. Икебана-до, айки-до. До – это путь. Икона тоже до. Тоже путь.

– Ведь вы одно время преподавали иконопись в Японии?

– Да. И кое-чего там набрался. Хотя серьезной философской подготовки у меня нет. Но японцы сразу поняли, что именно сам процесс важнее всего. Он важен как род аскетической практики, как способ познания мира и формирования собственной души. Если это происходит, то главная задача церковного искусства выполняется. Я думаю, что огромное количество икон, которые дошли до нас еще со времен Средневековья, связано с тем, что многие люди иконописанием занимались как деланием. Не хочу говорить, что это рукоделие или хобби. Для многих иерархов Русской Церкви это было излюбленное дело. Вспомним Петра, митрополита Московского, Феофана Затворника, которые писанием икон занимались как упражнением.

– Александр, одна ваша работа, икона «Неупиваемая чаша», ныне находящаяся в Серпухове, воистину стала всенародно любимой и чудотворной. Как вы относитесь к происшедшему?

– Чудотворной является любая икона, потому что она являет чудо воплощения. Не могу не напомнить о том, в чем уверены все христиане, что во время Евхаристии каждый день во множестве храмов хлеб и вино преобразуются в плоть и кровь Господа. Это чудо, свидетелями которого мы все становимся. И это чудо затмевает отдельные случаи исцеления, происходящие по молитве людей и по милости Божьей. А сама по себе икона ее создателем не может быть «заряжена». Сколько бы я ни молился и ни постился, создавая икону, она все равно будет воздействовать независимо от моей воли. Неважно, будет она прославлена или нет. Это милость Божья и молитвы братии монастыря и многих-многих людей, приходящих к ней. Многие люди шли к этой иконе с молитвой, с просьбой и получали то, что просили. И я лишь один из цепочки проводников.

– Но ведь не все в такую цепочку попадают.

– Я намек понял. Тщеславия мы все не лишены, но тут немножко страшновато даже. Хотя я думаю, что это нормальное явление.

– Александр, а писание икон требует какого-то особого состояния?

– А я с момента прихода к Церкви вообще воспринимаю жизнь как чудо. Поэтому какие-то странные и необычные вещи в нашей жизни иногда происходят, просто их бывает достаточно много. Хотя я вообще не мистически, а скорее скептически настроенный человек. Да, чудеса происходят, но они происходят обычно. И это меня не очень удивляет.

– То есть чудо – это составная часть вашей жизни?

– Да, и как чудо мы можем воспринимать многие явления нашей жизни. Каждый восход солнца – это чудо. Или встречи с людьми. У меня бывает очень много чудесных встреч, которые происходят порой совершенно невероятным образом, промыслительны и неслучайны. Многие люди, которых я встретил, просто ангелы, то есть посланники Божьи. Как происходит моя работа? Первое условие – смирение.

– Страстей надо стремиться избегать.

– О, да. Иногда спрашивают: как вы поститесь, как вы молитесь, как вы готовитесь, и зависит ли от этого результат? Результат зависит от Господа Бога. А человек по мере совершения каких-то аскетических подвигов: пощения, молитвы становится прозрачным. По мере смирения своего. Для священника, для духовника самое главное качество – это прозрачность. Чтобы воля Божия проявлялась через него в полной степени. И для церковного художника это тоже достаточно важно.

– Расскажите о вашей семье. Знаю, что ваша жена – довольно известная художница Мария Вишняк. А дети ваши иконописью занимаются?

– Моя жена – художник-живописец. Она тоже в свое время пыталась помогать мне писать иконы, но продолжалось это недолго. Просто она ошибочно считала, что жена иконописца должна ему помогать. Но у нее свое призвание, свой талант и свое Служение. Как живописец она духовнее многих иконописцев. Ведь само по себе изображение этого мира с осознанием того, что Господь в этом мире присутствует, иконично. И через изображение этого мира можно почувствовать присутствие мира горнего. Четверо наших детей запах краски впитали с детских лет, и у них не то что идеосинкразия на краски, но для них очень актуально найти свой путь в жизни.

– Сейчас многие люди стремятся приобрести подлинную икону. При обилии поделок что вы могли бы посоветовать: как правильно выбрать икону?

– Самый простой способ: руководствоваться своим вкусом, интуицией и, может быть, даже помолиться о том, чтобы икона была явлена. Сейчас легко найти старую икону и спасти ее от гибели, от вывоза за рубеж. Можно поискать в антикварных магазинах, в Измайлове. Я бы сначала пошел таким путем. Потому что заказать новую икону никогда не поздно. Но с обретением иконы все происходит по-разному.

– А сами вы старые иконы собираете?

– Да. Хотя у меня нет коллекции. И я их как собираю, так и раздаю. Мой духовник отец Анатолий Яковин, ныне покойный, настоятель церкви св. Параскевы Пятницы в селе Пятница Владимирской области, был страстным любителем церковного искусства, собиратель и раздаватель икон. Он много икон приобретал, заказывал. Они к нему стекались во множестве, люди их к нему приносили. И точно так же он легко их раздавал. И мне от него досталась такая интересная заповедь. К нему как-то приехал один человек, которого он впервые в жизни увидел. И он ему подарил очень хорошую икону. Я спросил: «Не жалко ли?» На это отец Анатолий ответил: «Жалко? – Может, и жалко. Только дарить то, что не жалко, нет смысла».

Вообще же жизнь и судьбы икон – это очень интересная тема.

– Надеюсь, что мы к этой теме еще вернемся. Спасибо.

Беседовал Евгений ДАНИЛОВ

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Соколов&#59;&#32;Соколов, Александр.

Александр Михайлович Соколов (1901&#160;г., Тихвин&#160;— 1984&#160;г., Ленинград)&#160;— советский архитектор.

Биография

Проекты и постройки

  • Станция метро «Библиотека им. Ленина» в Москве (1935&#160;г.)
  • Станция метро «Технологический институт» в Ленинграде (1955&#160;г.)
  • Молококомбинат в Ленинграде (1932&#160;г.; построен в 1933&#160;г., разрушен в 2012&#160;г.; соавторы: Твелькмейер В. Ф., Фомин И. И.)
  • «Новый Мурманск»&#160;— планировка города (1932&#160;г.; конкурс; соавтор Твелькмейер В. Ф.)
  • Дом правительства Абхазской ССР (1933&#160;г.; соавтор Твелькмейер В. Ф.)
  • Выборгское районное звуковое кино на 1300 мест в Ленинграде (1933&#160;г.; соавтор Твелькмейер В. Ф.)
  • Дом культуры в Кондопоге, ст. Кивач Кировской ж. д. (1933&#160;г.; соавтор Твелькмейер В. Ф.)
  • Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ) в Ленинграде (1933&#160;г.; I-й вариант; соавторы: Твелькмейер В. Ф., Френк Г. Х.)
  • Гостиница моряков тралового флота в Мурманске (1934&#160;г.; соавтор Твелькмейер В. Ф.)
  • Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ) в Москве (1935&#160;г.; V-й вариант; соавторы: Твелькмейер В. Ф., Френк Г. Х.)
  • Колхозный киноклуб на 300 мест (1937&#160;г.; соавтор Твелькмейер В. Ф.)
  • Кинотеатры на 300 мест в Алма-Ате и г. Слободском (1937&#160;г.)

Печатные труды А.&#160;М.&#160;Соколова

  • Архитектура СССР. 1956&#160;г.
  • Архитектура Ленинграда. 1939&#160;г., 1941&#160;г.
  • Строительство и архитектура Ленинграда. 1963&#160;г., 1965&#160;г.
  • Путешествие под землей. Ленинградский метрополитен им. В.&#160;И.&#160;Ленина. Л. 1956&#160;г.

Источники

Литература

  • Ежегодник Общества архитекторов-художников. Выпуск 14. Ленинград. 1935&#160;г.
  • Ежегодник Ленинградского отделения Союза советских архитекторов. Выпуск 1-2 (XV—XVI). Ленинград. 1940&#160;г.
  • Архитекторы об архитекторах. СПб.: ОАО «Иван Федоров». 1999&#160;г.

    игумен Марк (Лозинский)

    Стр. 146—159. Николаева Т. И. «Александр Соколов»

Ссылки

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *