:
Болью тронул поступок моего земляка,
Из души полилась за строкою строка.
Посветил ему песню в ней он вечно живой,
Высоту набирает снова сверхзвуковой.
Посветил ему песню в ней он вечно живой,
Высоту набирает снова сверхзвуковой.

:
А в 33 не думал он, что жизнь вся впереди,
И отомстил за пацанов, которых хоронил.
Всему он миру доказал, что русских не сломать.
И без сомнений жизнь отдал он за Россию Мать!
За Россию Мать!

:
Содрогнулась земля поднялись в облака,
Офицеры страны, гордость нашей России.
Улетают они, может быть на всегда,
И за мир на земле отдают свои жизни.
Улетают они, может быть на всегда,
И за мир на земле отдают свои жизни

:
А в 33 не думал он, что жизнь вся впереди,
И отомстил за пацанов, которых хоронил.
Всему он миру доказал, что русских не сломать.
И без сомнений жизнь отдал он за Россию Мать!
За Россию Мать!

:
Не найти нужных слов, чтобы близким сказать,
Про таких пацанов надо фильмы снимать.
И печально, что жизнь тех ребят коротка,
Их запомнят в России на года и века.
И печально, что жизнь тех ребят коротка,
Их запомнят в России на года и века.

:
А в 33 не думал он, что жизнь вся впереди,
И отомстил за пацанов, которых хоронил.
Всему он миру доказал, что русских не сломать.
И без сомнений жизнь отдал он за Россию Мать!
За Россию Мать!


ВСЕПОДДАННЕЙШЕЕ ПИСЬМО СТАТС-СЕКРЕТАРЯ С.Ю.ВИТТЕ ОТ 28 ФЕВРАЛЯ 1905 ГОДА
«Ваше императорское величество!
При настоящем положении вещей единственный благоразумный выход: войти в переговоры о мирных условиях и, чтобы хотя немного успокоить Россию, привести в скорейшее и широкое исполнение поручение, данное высочайшим рескриптом А.Г.Булыгину . Продолжение войны более нежели опасно; дальнейшие жертвы страна при существующем состоянии духа не перенесет без страшных катастроф. Чтобы продолжать войну, нужны огромные деньги и обширный набор людей. Дальнейшие затраты совершенно расстроят финансовое и экономическое положение империи, составляющее центральный нерв жизни современных государств. Бедность населения увеличится, и параллельно увеличится озлобление и помрачение духа. Россия потеряет кредит, и все заграничные держатели наших фондов (между прочим, вся французская буржуазия) сделаются нашими врагами. Новая мобилизация в широких размерах может быть сделана лишь при содействии силы. Таким образом, воины для Дальнего Востока начнут свое боевое поприще на месте их призыва. Если еще окажется слабый урожай и появление холеры, то огромные беспорядки могут развиться в ураган. Вообще по теперешнему времени войско нужно в самой России. Конечно, ужасно больно начать мирные переговоры, и необходимо их обставить условиями, охраняющими престиж царской власти. Но лучше это сделать теперь, нежели ожидать еще более грозного будущего. Куропаткин не удержится в Телине. С потерей Харбина будет отрезан Уссурийский край. Рожественский не может иметь успеха. Россия покуда еще имеет такой престиж, что можно надеяться, что мирные условия не будут ужасающими. Но если мы и теперь, после всего происшедшего, не смирим нашего духа по заветам веры нашей и не покаемся перед всевышним, то поставим себя еще в более безвыходное положение. Нужно открыть мирные переговоры, если условия окажутся совершенно неприемлемыми, если они останутся таковыми, несмотря на содействие некоторых великих держав, ну тогда, несомненно, встанет весь народ для защиты царя и своей чести. Тогда мы очистимся.
Всемилостивейший государь! Решимость нужна во всех делах. Но если решимость нужна при счастье, то она сугубо необходима при несчастье. При несчастье решимость есть первая ступень к спасению. Нельзя медлить, нужно немедленно открыть мирные переговоры и нужно немедленно в широком размере привести в исполнение ваше поручение А.Г.Булыгину.
В. в-во! Я нахожусь в здравом уме и твердой памяти. Это всеподданнейшее письмо не есть письмо растерянного человека, но письмо человека, сознающего положение. Не боязнь водит мою руку, а решимость — решимость сказать вам, что другие, может быть, побоятся сказать.
Помоги вам господь Бог!
Вашего императорского величества верноподданный слуга

Ст. 1-3 Между тем, когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга, Он начал говорить сперва ученикам Своим: берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие. Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы. Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях

Фарисеи пытались уловить Господа на слове, чтобы отклонить от Него народ, а сталось напротив. Народа сходилось ещё больше: собирались многие тысячи, и каждый так стремился приблизиться к Нему, что друг друга теснили. Так истина сильна, а ложь везде бессильна! Иисус, зная коварство фарисеев, видя, что они только представляются вопрошающими, а на деле подыскиваются под Ним, заговорил ученикам Своим о лицемерии фарисеев, без сомнения, для того, чтобы обличить их и обнаружить полные лицемерия сердца их. Господь называет лицемерие «закваской», потому что оно терпко, полно древней злобы, изменяет и растлевает собой образ мыслей тех людей, к коим оно приразится. Ибо ничто так не изменяет нравов, как лицемерие. Поэтому ученикам Христовым должно бегать лицемерия. Ибо Христос, будучи Истиной (Ин. 14, 6), очевидно противоположен лжи. А всякое лицемерие, иным представляясь на вид и иным будучи на деле, исполнено лжи. Хотя фарисеи, — говорит, — думают прикрыться лицемерием, подделывая себе благонравие, однако ж, нет ничего сокровенного, чтобы не открылось. Ибо все и слова, и помышления на последнем суде представятся во всей наготе (1 Кор. 4, 5). Да и в настоящей жизни обыкновенно обнаруживается много тайного. Поэтому, что вы сказали в темноте и что вы говорили внутри дома и тайно, то будет провозглашено во свете и с кровель. — По-видимому, Он говорит это ученикам, а между тем направляет против фарисеев, намекая на их ковы, и хотя говорит, по-видимому, ученикам, но фарисеям выражает как бы так: фарисеи! Что вы замышляли в темноте, в ваших темных сердцах, желая уловить Меня, то будет услышано и узнано во свете, ибо Я свет (Ин. 8, 12), и вы не можете укрыться от Меня, но во Мне — Свете — распознается все, что замышляет ваша темнота. И то, что вы порешили между собой на ухо, стало для Меня так известно, как бы провозглашаемо было с высоких кровель. — А это можешь понимать и так, что свет есть Евангелие, а высокие кровли — высокие души апостолов. То, что фарисеи замышляли, впоследствии было провозглашено и слышимо во свете Евангелия, когда на высоких душах апостолов стоял великий Проповедник — Дух Святый.

«Берегитесь любостяжания…»

От Луки, 12 глава

1 Между тем, когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга, Он начал говорить сперва ученикам Своим: берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие.
2 Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы.
3 Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях.
4 Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать;
5 но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, того бойтесь.

6 Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога.
7 А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц.
8 Сказываю же вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими;
9 а кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими.
10 И всякому, кто скажет слово на Сына Человеческого, прощено будет; а кто скажет хулу на Святаго Духа, тому не простится.
11 Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как или что отвечать, или что говорить,
12 ибо Святый Дух научит вас в тот час, что должно говорить.
13 Некто из народа сказал Ему: Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство.
14 Он же сказал человеку тому: кто поставил Меня судить или делить вас?
15 При этом сказал им: смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения.
16 И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле;
17 и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих?
18 И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое,
19 и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись.
20 Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?
21 Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.
22 И сказал ученикам Своим: посему говорю вам, — не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться:
23 душа больше пищи, и тело — одежды.
24 Посмотрите на воронов: они не сеют, не жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их; сколько же вы лучше птиц?
25 Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя на один локоть?
26 Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о прочем?
27 Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.
28 Если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры!
29 Итак, не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь,
30 потому что всего этого ищут люди мира сего; ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том;
31 наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам.
32 Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство.
33 Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает,
34 ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет.
35 Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи.
36 И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему.
37 Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется и посадит их, и, подходя, станет служить им.

38 И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те.
39 Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой.
40 Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий.
41 Тогда сказал Ему Петр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем?
42 Господь же сказал: кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в свое время меру хлеба?
43 Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдет поступающим так.
44 Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его.
45 Если же раб тот скажет в сердце своем: не скоро придет господин мой, и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, —
46 то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными.
47 Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много;
48 а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут.
49 Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!
50 Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!
51 Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение;
52 ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех:
53 отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей.
54 Сказал же и народу: когда вы видите облако, поднимающееся с запада, тотчас говорите: дождь будет, и бывает так;
55 и когда дует южный ветер, говорите: зной будет, и бывает.
56 Лицемеры! лице земли и неба распознавать умеете, как же времени сего не узнаете?
57 Зачем же вы и по самим себе не судите, чему быть должно?
58 Когда ты идешь с соперником своим к начальству, то на дороге постарайся освободиться от него, чтобы он не привел тебя к судье, а судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу;
59 Сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки.
Теги: проповедь
Назад к списку проповедей

Мои враги разбили нас с тобой.
Омерль
Нортемберленд опять идет сюда.
Король Ричард
Что ж королю прикажут? Подчиняться?
Он подчинится. Иль его сместят?
И этим тоже будет он доволен.
Он должен титул потерять? Бог с ним!
Готов сменять я свой дворец на келью,
Каменья драгоценные — на четки,
Наряд великолепный — на лохмотья,
Резные кубки — на простую миску,
Мой скипетр — на посох пилигрима,
Весь мой народ — на грубое распятье,
И всю мою обширную страну
На маленькую, тесную могилку,
На тесную убогую могилку.
А то пускай проезжая дорога
Мне будет кладбищем, чтоб мой народ
Вседневно попирал чело монарха:
Уж раз он мне живое сердце топчет,
Пусть топчет погребенное чело!
Ты плачешь, добрый мой кузен Омерль!
Мы вызовем слезами непогоду,
От вздохов и от слез поляжет хлеб,
И на земле мятежной будет голод.
Иль, может быть, мы станем забавляться
Какой-нибудь игрою с нашим горем,
Веселою игрой? Вот, например:
Лить слезы на одно и то же место,
Пока не выдолбим себе могилы.
И пусть напишут на надгробном камне:
«Два родича лежат в могилах сих,
Могилы вырыты слезами их».
Смешно! — Ну что ж, посмейтесь надо мною,
Над болтовней безумною, пустою.
Сиятельнейший принц Нортемберленд,
Что повелел король наш Болингброк?
Его величество согласно ль ждать,
Пока умру я собственною смертью?
Коль вы кивнете, — я пойму тогда,
Что милостиво он ответил: «Да!»
Нортемберленд
Благоволите, государь, спуститься:
Он хочет с вами говорить внизу.
Король Ричард
Спуститься? Я спущусь, как Фаэтон,
Не удержавший буйных жеребцов.
Нортемберленд возвращается к Болингброку.
Вниз! Вниз, король! — дорогой униженья,
Чтоб выказать изменникам смиренье.
Вниз, солнце, — тьме отдай свои права!
Где жаворонок пел, — кричит сова!
Все уходят со стен замка.
Болингброк
Ну, что его величество ответил?
Нортемберленд
От горести он словно обезумел:
Бессвязна речь его. Но вот он сам.
Входят король Ричард и его свита.
Болингброк
Все окажите должное почтенье
Его величеству — и отойдите.
(Преклоняет колено.)
Мой добрый государь!
Король Ричард
Любезный мой кузен, не унижайтесь,
Чтоб низкая земля не возгордилась
Касаньем ваших царственных колен.
Я холодно взираю на учтивость,
Милей бы ваша дружба мне была.
Не гнитесь низко! Встаньте же с колен:
Ведь метите высоко вы, кузен.
Болингброк
Я, государь, лишь за своим явился.
Король Ричард
Берите! Ваше все. Я тоже — ваш.
Болингброк
О повелитель! Вы настолько мой,
Насколько я своею верной службой
Достоин вашу заслужить любовь.
Король Ричард
Достойны? Вы? Тот все иметь достоин,
Кто брать умеет дерзостью и силой.
Дай руку, дядя. Слезы осуши:
Не исцелить слезами боль души.
Хоть вам, кузен, в отцы я не гожусь,
Знать, вы-то мне в наследники годитесь.
Я все отдам, чего б вы ни просили:
Не должно ли нам покоряться силе?
Что ж — в Лондон? Дайте мне, кузен, ответ.
Болингброк
Да, государь.
Король Ричард
Могу ль сказать я «нет»?
Трубы. Все уходят.
СЦЕНА 4
Ленгли. Сад герцога Йоркского.
Входят королева и две придворные дамы.
Королева
Какую бы придумать нам игру,
Чтобы рассеять горькие заботы?
Первая придворная дама
Сыграем, государыня, в шары.
Королева
О нет, — шары напомнят мне о том,
Что на пути у нас стоят преграды
И что удары мне судьба готовит.
Первая придворная дама
Давайте танцевать.
Королева
Могу ль со счета я не сбиться в танце,
Со счета сбившись в горестях моих?
Нет, нет, прошу тебя, не надо танцев.
Первая придворная дама
Тогда давайте что-нибудь расскажем.
Королева
О чем же? О печали иль о счастье?
Первая придворная дама
О том и о другом.
Королева
Нет, ни о чем!
Рассказ о счастье мне печаль умножит,
Напомнив то, чего лишилась я;
А повесть о печали увеличит
Несчастием чужим мою печаль.
К чему твердить о том, что есть в избытке,
Жалеть о том, чего мы лишены?
Первая придворная дама
Тогда я вам спою.
Королева
Коль сможешь — пой!
Но плач мне больше был бы по душе.
Первая придворная дама
Чтоб вам помочь, готова я заплакать.
Королева
Когда б я горе выплакать умела,
Я петь могла б, слез не прося твоих.
Постойте! Вон садовники идут.
Я ставлю против сломанной булавки
Всю скорбь мою, что разговор меж ними
Пойдет о государственных делах.
В годину смут одни у всех тревоги;
Беда кричит, что горе на пороге.
Королева и придворные дамы прячутся. Входят садовник
и два работника.
Садовник
Ты подвяжи на этих абрикосах
Большие ветки, что отягощают
Свой ствол, как блудные сыны — отца;
Поставить надо для ветвей подпорки.
Тебе же надлежит, как палачу,
Отсечь чрезмерно длинные побеги,
Которые так вознеслись надменно:
Пусть в царстве нашем будут все равны.
Я ж сорняки выпалывать начну,
Которые сосут из почвы соки
И заглушают добрые цветы.
Первый работник
Зачем же нам внутри ограды этой,
На этом небольшом клочке земли
Поддерживать порядок, меру, стройность,
Когда наш огражденный морем сад,
Наш край родной зарос травою сорной,
Зачахли лучшие его цветы,
Плодовые деревья одичали,
Изъедены червями?
Садовник
Помолчи!
Кто не навел в саду своем порядка,
Тот сам теперь увянуть обречен.
Он дал приют под царственной листвою
Прожорливым и вредным сорнякам,
Считая, что они — его опора;
Но вот их ныне вырвал Болингброк.
Те сорняки — граф Уилтшир, Грин и Буши.
Первый работник
Они мертвы?
Садовник
Мертвы. И Болингброком
Взят в плен сам расточительный король.
Как жаль, что не хранил он, не лелеял
Свою страну, как мы лелеем сад!
Чтоб не могли плодовые деревья
Погибнуть от переполненья соком,
Весной мы надрезаем их кору.
Когда б с вельможами так поступал он,
Росли б они на пользу государству,
А он вкушал бы верности плоды.
Мы обстригаем лишние побеги,
Чтоб дать простор ветвям плодоносящим.
Так поступая, он царил бы мирно,
Но нерадив и беззаботен он,
И должен потому отдать свой трон.
Первый работник
Так, стало быть, низложат короля?
Садовник
Унижен он; а будет и низложен.
В письме, что нынче ночью получило
Одно лицо, с кем герцог Йоркский в дружбе,
Дурные новости.
Королева
Нет сил терпеть! Молчать я не могу!
(Выходит из за кустов.)
О ты, что наподобие Адама
Возделываешь райский этот сад!
Как повернулся грубый твой язык,
Чтоб разглашать дурные эти вести?
Какая Ева, змей какой толкнул
Тебя на новое грехопаденье?
Как смел ты молвить, что король низложен?
Как ты, что лишь немногим лучше грязи,
Посмел предречь паденье божества?
Ответь мне: как, откуда и когда
Узнал ты это? Говори, несчастный!
Садовник
Простите, государыня, мне жалко
Вас огорчать, но мой рассказ правдив.
Наш государь во власти Болингброка.
Теперь их судьбы на весах Фортуны.
На чаше той, где ваш супруг, — он сам
Да несколько напыщенных ничтожеств,
Которые лишь уменьшают вес;
А на другой — всесильный Болингброк
И вместе с ним псе английские пэры.
Так, верно, перевесит эта чаша.
Спешите в Лондон; вы поймете там
Все знают то, что здесь сказал я вам.
Королева
Зачем, о быстроногое несчастье,
Ко мне твое известье запоздало?
Зачем я все последней узнаю?
Иль ты желаешь, чтобы я подольше
Печаль хранила в сердце у себя?
(Придворным дамам.)
Скорее в путь! Скорее в Лондон, где
Властитель Лондона теперь в беде.
Ужель, судьба, велишь ты мне жестоко
Быть пленницей в триумфе Болингброка?
Садовник, за такую злую весть
Дай бог твоим цветам вовек не цвесть.
Королева и придворные дамы уходят.
Садовник
Пускай бы все труды мои пропали,
Коль от того пройдут твои печали.
Бедняжка! Здесь, где плакала она,
Плакун-травы посеем семена;
Кто взглянет на зеленые посевы,
Пусть вспоминает слезы королевы.
Уходят.
АКТ IV
СЦЕНА 1
Лондон. Тронный зал в Уэстминстерском дверце.
Вокруг трона, на возвышении, стоят лорды: слева — светские,
справа — духовного звания; внизу — члены палаты общин.
Входят Болингброк, Омерль, Серри, Нортемберленд,
Перси, Фицуотер, епископ Кардейльский, аббат
Уэстминстерский и другие, за ними стража ведет Бегота.
Болингброк
Пусть Бегот подойдет.
Итак, поведай, Бегот, без утайки,
Как умерщвлен был благородный Глостер?
Кто вместе с королем задумал это
И кто свершил кровавое деянье,
Жизнь герцога до срока оборвав?
Бегот
Пусть предо мною встанет лорд Омерль.
Болингброк
Кузен, взгляните Беготу в лицо.
Бегот
Милорд, отказом от своих же слов
Унизите ли вы язык ваш дерзкий?
В час роковой, когда был герцог Глостер
На гибель обречен, сказали вы:
«Ужель рука моя так коротка,
Что ей из Англии не дотянуться
До дядюшкиной головы в Кале?»
В другой раз я слыхал, как вы сказали,
Что легче было б вам отвергнуть дар
В сто тысяч крон, чем видеть Болингброка
Опять здесь, в Англии, к тому прибавив,
Что смерть кузена вашего была бы
Благословеньем для страны.
Омерль
Милорды!
Как мне ответить низкому лжецу?
Сразившись с этим подлецом, как с равным,
Я оскорблю высокий мой удел.
И все же языку клеветника
Я честь свою порочить не позволю.
(Бросает перчатку.)
Моя перчатка, смертное клеймо,
Теперь тебя отметила для ада.
Ты лжешь, и лживо все, что ты сказал:
Я это докажу твоею кровью,
Хоть жаль марать мне рыцарский свой меч.
Болингброк
Постой! Не поднимай перчатку, Бегот!
Омерль
О, если бы не он был оскорбитель,
А лучший из дворян, что здесь стоят,
За исключеньем только одного.
Фицуотер
Коль равного противника ты ищешь,
Омерль, — мою перчатку подними.
Клянусь сияющим над нами солнцем,
Я слышал сам, как похвалялся ты,
Что славный Глостер был тобой погублен.
И если станешь это отрицать,
Унизишься двадцатикратной ложью;
И в грудь твою, где ложь взяла начало,
Ее верну я острием меча.
Омерль
До дня того не доживешь ты, трус!
Фицуотер
Клянусь душой, — готов немедля биться!
Омерль
За ложь, Фицуотер, будешь ты в аду!
Перси
Ты лжешь, Омерль! Правдив твой обвинитель
Настолько же, насколько сам ты лжив.
Чтоб это доказать, готов я биться
С тобою на смерть. Вот моя перчатка;
Осмелишься ли ты ее поднять?
Омерль
Коль не осмелюсь, пусть рука отсохнет,
Чтобы не смог я мстительную сталь
Обрушить на блестящий шлем врага!
Один из лордов
И я земле, Омерль, клятвопреступник,
Мою перчатку для тебя вручаю.
Чтобы разъярить тебя, я не устану
И днем и ночью повторять: «Ты лжец!»
Вот мой залог, коль смеешь, подними!
Омерль
Ну, кто еще? Любой приму я вызов!
Во мне отвага тысячи бойцов,
Таких, как вы, сражу я двадцать тысяч.
Серри
Милорд Фицуотер, я отлично помню
Беседу вашу с герцогом Омерлем.
Фицуотер
Да, разговор происходил при вас;
Свидетель вы тому, что это правда.
Серри
Клянусь небесной правдой, что — неправда!
Фицуотер
Ты, Серри, лжешь!
Серри
Молчи, щенок бесчестный!
Я ложь твою на меч свой положу,
И тяжкое обрушит он возмездье,
Пока не обретут себе покоя
На смертном ложе лжец и его ложь.
Тебе свою перчатку я бросаю,
Когда посмеешь ты, — сразись со мной!
Фицуотер
Как ты горячего коня пришпорил!
Я смею пить и есть, дышать и жить,
И так же, встретив Серри, хоть в пустыне,
Ему в лицо посмею плюнуть я
И повторить, что лжет он, лжет и лжет!
Я привяжу тебя своею клятвой
К суровому отмщенью моему.
Как правда, что прославиться мечтаю
Я в этом мире, новом для меня,
Так правда все, в чем я виню Омерля.
Еще, Омерль, от Норфолка я слышал,
Послал в Кале ты двух своих вассалов,
Чтоб Глостера достойного убить.
Омерль
Пусть кто-нибудь из честных христиан
Мне даст перчатку, чтоб ее я бросил
В залог того, что Норфолк лжет, и пусть
Он явится для божьего суда.
Болингброк
Все распри под залогами оставим,
Пока домой не возвратится Норфолк.
Хоть мне он враг, он будет возвращен
И вновь получит все свои владенья.
Омерлю с ним назначим поединок.
Карлейль
Сей славный день вовеки не наступит.
Изгнанник Норфолк ревностно сражался
В святой земле за гроб честной господень;
Под стягом крестоносным побеждал
Он турок, сарацин и чернокожих,
И, утомленный бранными трудами,
В Венецию решил он удалиться
И там земле Италии прекрасной
Предал он плоть, а благородный дух
Предал он своему вождю Христу,
Под чьей хоругвью воевал так долго.
Болингброк
Вы точно знаете, что Норфолк умер?
Карлейль
Как знаю то, что ныне сам я жив.
Болингброк
Пускай его блаженная душа
Почиет с миром в лоне Авраама.
Вы, лорды, обвинившие друг друга,
На время прекратите ваши распри,
Пока мы не назначим божий суд.
Входит Йорк со свитой.
Йорк
К тебе пришел я, доблестный Ланкастер,
Униженного Ричарда послом.
Он признает тебя по доброй воде
Наследником престола и свой скиптр
Тебе влагает в царственную руку.
Взойди на трон, раз он с него сошел.
Взойди! Да здравствует король наш Генрих!
Болингброк
То — божья воля: я взойду на трон.
Карлейль
Избави боже! Нет!
Пусть сильным мира я не угожу
Своею речью, — угожу я правде.
Когда бы в благородном сем собранье
Нашелся кто-нибудь столь благородный,
Чтобы он мог быть праведным судьей
Над благородным Ричардом, — тогда
Его бы удержало благородство
От этого ужасного греха.
Как может подданный судить монарха?
А подданные Ричарда — здесь все!
Ведь даже вора осудить нельзя,
Не выслушав, хоть кража очевидна.
Так можно ли судить вам государя,
Носителя небесного величья,
Избранника, наместника господня,
Венчанного, помазанного богом,
И приговор заочно выносить?
Избави боже, чтобы христиане
Столь черное свершили преступленье!
Я к подданным взываю; бог велит
Мне, подданному, встать за государя.
Лорд Херифорд, которого назвали
Вы королем, — изменник королю.
И если вы возложите корону
На голову его, — я предрекаю:
Кровь павших англичан удобрит землю,
И многие грядущие века
Оплачут горько это злое дело;
К язычникам переселится мир,
А здесь междоусобья разгорятся,
Восстанет брат на брата, род на род.
Насилье, страх, разруха и мятеж
Здесь будут жить, и край наш будет зваться
Голгофой и страною мертвецов.
О! Если дом английских королей
Сам на себя восстанет, — это будет
Ужаснейшим из всех земных раздоров.
Опомнитесь! Не порождайте смут,
Иначе вас потомки проклянут!
Нортемберленд
Отлично, сэр! Вы славно потрудились,
Чтобы изобличить себя в измене,
И мы сейчас под стражу вас возьмем.
Вам поручается, милорд Уэстминстер,
Его стеречь до вызова на суд.
Благоволят ли лорды согласиться
С решеньем, принятым палатой общин?
Болингброк
Введите Ричарда: пусть всенародно
Он отречется; и тогда мы сможем
От нас все подозренья отвести.
Йорк
Ему служить я буду провожатым.
(Уходит.)
Болингброк
(Омерлю и Серри)
Вас, лорды, мы пока возьмем под стражу;
Должны вы поручительства представить,
Что в должный день вы явитесь на суд.
(Карлейлю.)
От вас не ожидали мы любви
И не надеялись на вашу помощь.
Возвращается Йорк с королем Ричардом. За ними несколько
дворян несут королевские регалии: корону и прочее.
Король Ричард
Увы! Уже я позван к королю,
А сам еще не вовсе отрешился
От королевских помыслов и чувств!
Еще не научился я гнуть спину,
Поддакивать, наушничать и льстить.
О, дайте скорби срок, — она научит.
Но я припоминаю эти лица:
Как будто люди эти мне служили,
Кричали мне: «Да здравствует король!»
Вот так лобзал Иуда. Но Христос
Одним лишь из двенадцати был предан;
Меня же предали двенадцать тысяч.
И не остался верен ни один.
Бог короля храни! — Но я не слышу
В ответ «Аминь!» Я, видно, и священник
И причт? Ну что же, сам скажу аминь!
Бог короля храни! — хоть он — не я.
И все-таки аминь; быть может, небо
Еще меня считает королем.
Зачем сюда велели мне прийти?
Йорк
Затем, чтоб ты от бремени величья
Отрекся добровольно и признал,
Что должен и державу и корону
Взять Генрих Болингброк.
Король Ричард
Подайте мне корону. — Здесь, кузен,
Вот здесь, кузен, возьмитесь за нее.
Итак, мы с двух сторон венец сей держим.
Он — как колодец, мы — как два ведра,
Что связаны друг с другом общей цепью:
Одно из них пустое, вверх стремится,
Другое тонет, полное водою.
Я полон скорбью и в слезах тону,
А вы легко стремитесь в вышину.
Болингброк
Но сами вы отречься пожелали.
Король Ричард
От трона — да; увы, — не от печали.
Я отдаю вам власть, но скорбь и боль
Возьму себе, над ними я король.
Болингброк
С короной часть забот вы мне вручите.
Король Ричард
Себя заботой вы обремените,
Приняв мои заботы, мой венец,
Но все ж моим заботам — не конец.
У нас заботы — с разною основой:
Забота ваша — страсть к заботе новой,
Меня же то заботит и гнетет,
Что буду я лишен былых забот.
Болингброк
Согласны ль вы отречься от короны?
Король Ричард
Да, нет… Нет, да… Ведь я — ничто. В ответ,
Чтоб вышло «да», я отрекусь от «нет».
Итак, смотри, как сам себя я свергну!
С главы сниму я непосильный груз,
Из сердца вырву царственную гордость
И выпущу из рук тяжелый скиптр.
Я днесь смываю свой елей слезами,
Я днесь свою корону отдаю,
Я днесь с себя слагаю сан священный,
Я днесь от всех отказываюсь прав.
От почестей, от власти отрекаюсь,
Отказываюсь от своих владений,
Свои указы все беру назад.
Пусть изменившим мне господь простит!
Тебя пусть от измены он хранит!
Пусть я, кто стал ничем, стал неимущим,
Ничем не буду удручен в грядущем;
Тебе же, кто вознесся выше всех,
Пускай во всем сопутствует успех!
Тебе — царить на Ричардовом троне,
А Ричарду — в земном сокрыться лоне.
Безоблачны твои да будут дни.
Король наш Генрих, бог тебя храни!
Ну, что еще?
Нортемберленд
(подавая бумагу)
Еще прочтите это,
Признание в тяжелых преступленьях,
Которыми вы с вашими друзьями
Стране ущерб огромный нанесли.
Покайтесь же, и пусть народ узнает,
Что по заслугам низложили вас.
Король Ричард
Как! Сам я должен размотать пред всеми
Клубок своих безумств? Нортемберленд,
Когда бы речь шла о твоих проступках,
Не стыдно ль были бы в таком собранье
Тебе их оглашать? А если нет,
Ты в списке том прочел бы страшный грех:
Свержение законного монарха
И поругание святой присяги,
За что и будешь богом проклят ты.
А вы — вам любопытно поглазеть,
Как надо мной беда моя глумится?
Кой-кто меня жалеет лицемерно
И умывает руки, как Пилат;
Но это вам, Пилаты, не мешает
На муки крестные меня отдать,
И вам водой не смыть сего греха.
Нортемберленд
Читайте же, милорд, не будем медлить.
Король Ричард
Не вижу — слез полны мои глаза!
И все же я соленой этой влагой
Не ослеплен настолько, чтоб не видеть
Изменников, столпившихся вокруг.
И если взор я обращу к себе,
Окажется, что я изменник тоже:
Я дал свое согласие на то,
Чтоб с короля сорвать его порфиру,
Власть ввергнуть в рабство, обесчестить славу
И государя в смерда превратить.
Нортемберленд
Милорд…
Король Ричард
Тебе не лорд я, оскорбитель!
Я титул потерял, утратил имя,
И даже имя, данное в купели,
Я потерял, — не Ричард больше я.
О горе! Столько зим прожив на свете,
Не знаю, как мне называть себя!
О, если б я был шуточный король,
Из снега слепленный, и мог растаять,
Растечься мог под солнцем Болингброка!
Мой добрый, мой великий государь!
Хоть доброты в твоем величье мало,
Когда еще какую-нибудь цену
Имеют в Англии мои слова,
Вели, пусть зеркало мне принесут,
Хочу я посмотреть на короля,
Лишенного могущества и власти.
Болингброк
Пусть зеркало достанет кто-нибудь.
Один из слуг уходит.
Нортемберленд
А вы пока бумагу прочитайте.
Король Ричард
Еще я не в аду — не мучай, дьявол!
Болингброк
Оставим это, лорд Нортемберленд.
Нортемберленд
Палата общин будет недовольна.
Король Ричард
Довольна будет. Я прочту довольно,
Коль загляну в ту подлинную книгу,
Где значатся мои грехи, — в себя.
Входит слуга с зеркалом.
Дай зеркало, и все я в нем прочту.
Как! Линии морщин не стали глубже?
Скорбь нанесла мне по лицу удары,
А шрамов нет? О, льстивое стекло!
Как все мои приверженцы былые,
Ты лжешь! Ужели здесь — лицо того,
Кто каждый день под кров гостеприимный
Сзывал по десять тысяч человек?
Лицо, что заставляло, словно солнце,
Зажмуриться глядевших на него?
Лицо того, кто был так безрассуден,
Так добрых от дурных не отличал,
Что был отлично свергнут Болингброком.
Величьем бренным светится лицо,
Но бренно, как величье, и лицо.
(С силой бросает зеркало на пол.)
Ну вот, оно лежит, в куски разбито,
И в том тебе урок, король угасший:
Как быстро скорбь разрушила лицо.
Болингброк
Разрушена лишь тенью вашей скорби
Тень вашего лица.
Король Ричард
Как? Повтори!
Тень скорби, говоришь ты? Гм! Быть может.
Конечно, так: гнездится скорбь внутри,
А горестные жалобы мои
Лишь призраки невидимого горя,
Созревшего в истерзанной душе.
Король, благодарю тебя за щедрость:
Причины мне даруя для печали,
Ты сам же учишь, как мне горевать.
Лишь об одном еще вас попрошу,
А там уйду и докучать не стану.
Могу ль надеяться на эту милость?
Болингброк
Какую же, достойнейший кузен?
Король Ричард
«Достойнейший»? Я — больше, чем король!
Я был король, — мне подданные льстили;
Я — подданный, и вот — король мне льстит.
Я так велик, зачем же мне просить?
Болингброк
Просите все-таки.
Король Ричард
И получу?
Болингброк
О да!
Король Ричард
Итак, позвольте мне уйти.
Болингброк
Куда?
Король Ричард
Туда, куда вы повелите,
Но только поскорее прочь отсюда.
Болингброк
Пусть проведут его немедля в Тауэр.
Король Ричард
Пусть проведут? Вы хорошо сказали.
Меня любой сумеет провести:
Раз пал король — изменники в чести.
Король Ричард, несколько лордов и стража уходят.
Болингброк
На будущую среду назначаем
Мы нашу коронацию. Готовьтесь.
Уходят все, кроме епископа Карлейльского, аббата Уэсминстерского и
Омерля.
Аббат
Я зрелища плачевней не видал.
Карлейль
Плач впереди: за это преступленье
Заплатят будущие поколенья.
Омерль
Ужель, отцы святые, средства нет
Наш край избавить от грозящих бед?
Аббат
Милорд, я буду с вами откровенен,
Но только раньше вы должны поклясться
Моих намерений не разглашать
И все, что я потребую, исполнить.
Я вижу на челе у вас заботу,
Печаль на сердце, слезы — на глазах.
Прошу обоих вас ко мне на ужин,
И я вам изложу к спасенью путь;
Дни радости он сможет нам вернуть.
Уходят.
АКТ V
СЦЕНА 1
Лондон. Покой в Или-Хаузе.
Входят королева и придворные дамы.
Королева
Вот путь к угрюмой крепости; ее
На горе нам построил Юлий Цезарь.
По этому пути пройдет король.
Супруг мой будет в каменной громаде
Надменным Болингброком заточен.
Здесь отдохнем. — Мятежная земля,
Дай отдохнуть законной королеве!
Входит король Ричард под стражей.
Скорей! Взгляните!.. Или нет, не надо.
Цветок моей души, как он увял!
Нет, все же поглядите: состраданье
Пусть освежит его росою слез.
Вот что осталось от великой Трои!
Ты — отблеск прежней славы! Ты — не Ричард,
Ты лишь гробница Ричарда былого!
Увы, зачем в прекраснейшем дворце
Уродливое горе обитает,
А счастье поселилось в кабаке?
Король Ричард
О, не вступай, красавица, в союз
Со скорбью: тем ты мой конец приблизишь.
Учись считать былое чудным сном,
От коего мы ныне пробудились.
Я побратался с беспощадным горем
И до могилы буду связан с ним.
Любимая, во Францию спеши
И затворись там в келье монастырской.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *