Представления о философах как о странных занудных людях тотально устарели, уверен Александр Павлов — доцент Школы философии НИУ ВШЭ, исследователь массового и культового кинематографа. В интервью новостной службе ВШЭ он рассказал о задачах молодых философов, эросе познания, постыдных удовольствиях и Школе философии ВШЭ.

Человек должен делать то, что ему интересно

Обычно те, кто занимаются философией профессионально, даже самые маститые, сами себя философами не часто называют. А если называют, то обычно — в шутку. Философ — громкое слово. И, мне кажется, таковым человека должны называть окружающие. Себя, например, я считаю скорее исследователем, а также преподавателем философии. Начал работу я в Институте философии РАН, в секторе современной западной философии. В определенный момент оттуда я и некоторые мои коллеги перешли работать во ВШЭ. Так я оказался на философском факультете ВШЭ (сейчас Школа философии).

Это общее место, но человек должен делать то, что ему интересно. Ведь обычно у тебя что-то получается хорошо, если ты это делаешь с удовольствием и любопытством. Бывает так, что когда у человека, делающего первый важный выбор в жизни, есть желание пойти на философский факультет, то родители его отговаривают, потому что не знают, что такое философия, или потому что «сами знают», что лучше для него — он должен быть успешным в жизни, сделать карьеру, а с философией это у них не ассоциируется. В итоге если молодой человек подчиняется родителям, то программирует свою жизнь на ложно понятый успех и одновременно обрекает себя на то, чтобы быть несчастным. Это влияние стереотипов.

Есть стереотип философа, отрешенного от мира человека, который к тому же часто занудлив, потому что ничего не может обсудить кроме своих тем. Но бывает, что когда «обычные люди» встречают «обычного философа», то удивляются, приговаривая: «А вы не похожи на философа!». В их представлении философ — этот тот странный человек, который преподавал у них, когда они учились. Возможно, этот же стереотип подталкивает родителей, когда у ребенка есть выбор — учиться философии или, скажем, юриспруденции — «отдать ребенка» на юриспруденцию. Когда-то у них был странный философ-преподаватель, проповедник марксизма-ленинизма, и теперь они думают, что философы — такие все. У философии в силу определенных причин сложился подобный имидж. И задача адекватных молодых людей, которые будут учиться философии, — в том числе по-другому представлять эту дисциплину в публичном пространстве, демонстрировать, что философы могут быть совершенно «нормальными», что они такие же люди, как юристы, экономисты, историки, филологи и т.д.

Чему учит философия

Как бы избито это ни звучало, но философия учит мыслить. Конечно, это тоже стереотип, но позитивный и правдивый. Я преподаю на первом курсе бакалавриата и на втором году обучения магистратуры и вижу, как вырастают люди. Как когда-то совсем молодые люди приобретают навыки оперировать информацией, критически мыслить. Благодаря полученным знаниям, на основании которых человек и учится думать, студент становится способен производить собственные идеи. Я не имею в виду идеи о том, как устроена Вселенная и все в этом роде, но он может оригинально высказываться о том или ином предмете, оперируя знаниями, приходить к собственным выводам и возможно, видеть в событиях то, что не увидели другие люди.

Язык философии

Есть представление о философии как о науке с непонятным языком. Любая наука имеет свой язык. Конечно, он может быть сложным. Студент этим языком должен овладеть. Задача молодых философов, которые только поступают и которые в будущем станут новой генерацией философов, — не сделать этот язык проще, а сделать так, чтобы за сложным языком не скрывалось отсутствие мысли. С другой стороны, язык философии не всегда должен быть непонятным. Обладая навыками говорить, писать, читать на этом языке, люди могут говорить о философии просто. Главное, чтобы при этом сохранялись мысли. Если молодые философы, которые придут учиться в Школу философии, будут это делать, то имидж философии станет лучше. Тогда родители не будут бояться отдавать ребенка на философские факультеты: они просто будут понимать, о чем идет речь.

Философ и рынок труда

Философ может прекрасно состояться в любой профессии, даже не получая второго образования. Все зависит от человека. Это, кстати, тоже стереотип и тоже правдивый. Но состояться в другой профессии — это лишь один из возможных путей для человека, который получает философское образование. Есть люди, у которых доминирует эрос познания: они хотят постичь идею, совершить открытие. Именно эти люди останутся в профессии философа, будут исследователями и преподавателями. От них зависит облик профессии. Страсть к познанию как таковому — это и есть отличие людей науки. Философии, возможно, в особенности. Те молодые ребята, которые в себе это чувствуют, должны идти на философский факультет.

Кино и философия

Я с детства интересовался кино. Мне всегда хотелось узнать про него больше — но не о фильмах в частности, а о кинематографе как части культуры. В этом смысле я занимаюсь не кинокритикой, а философией культуры. Образование дало мне оптику и инструментарий работать с кинематографом не только и не столько в жанре критики, сколько в той сфере, которая на западе получила название Cinema Studies. Полученные знания позволяют мне рассуждать о кино не всегда так, как рассуждают о нем кинокритики, смотреть на него через другую оптику. Я бы сказал, разные оптики.

Я веду к тому, что если молодой человек хочет заниматься исследовательской деятельностью, но пока не знает, чем именно, один из возможных выходов — это получить фундаментальное гуманитарное образование. Его можно операционализировать, использовать как инструмент, который поможет в будущей деятельности. Например, в течение своей студенческой жизни я занимался философскими и социально-политическими взглядами Герцена — перевел и написал вступительное слово к одной из лучших биографий Герцена «Александр Герцен и происхождение русского социализма» Мартина Малиа, позднее издал антологию по политической теории ХХ века, а сегодня исследую массовый и культовый кинематограф — написал книгу о кино «Постыдное удовольствие: Философские и социально-политические интерпретации массового кинематографа» (она в начале 2015 года вошла в лонг-лист премии «Национальный бестселлер» — прим.). И в том и в другом случае, работая с материалом, я применял некоторую часть философских знаний.

Как преподавать философию

Какие тут могут быть варианты? Философию нужно преподавать так, как это в принятых рамках высшего образования делает каждый конкретный преподаватель философии, желательно не навязывая жесткую логику и свои представления другим. Может быть, не всем следует читать лекции, сидя в шезлонге, но, наверное, это эксцентрично и это подкупает.

В целом, преподавать надо интересно. Правда, когда мы это говорим, на самом деле мы не говорим ровным счетом ничего. Потому что человек, который читает лекцию, скорее всего, думает, что он читает ее интересно, но это не означает, что так думают студенты. Главная задача — попытаться рефлексивно относиться к своей работе и пробовать взглянуть на себя со стороны, глазами студентов. Причем делать это каждый год.

Надо пробовать понять, что студенты хотят от тебя услышать и в какой момент устают. Когда им тяжело — нужно делать паузу. Некоторые в эти паузы любят рассказать историю из жизни. Наверно, это хорошо. Главное, чтобы эти истории не стали доминировать, а то, бывает, в некоторых университетах материал лекции строится на историях из жизни преподавателя и разговоров о росте тарифов ЖКХ. Так, конечно, не нужно преподавать вообще ничего. В целом же интерес должен исходить со стороны аудитории, а не со стороны преподавателя.

Школа философии ВШЭ

По своему синергетическому эффекту Школа философии ВШЭ, возможно, одна из лучших в России. Это не означает, что у нас нет недостатков, но в целом, если брать по совокупности, тут просто здорово. В других местах, где учат философии, есть отдельные привлекательные стороны, но по совокупности не всегда выглядит впечатляюще. У нас есть прекрасные специалисты по политической философии, истории философии, этике, систематической философии и т.д. То есть Школа философии выигрывает в своей целостности. Более того, сейчас после реформирования структуры факультета она даже формально стала целостной, если раньше было разделение на кафедры, теперь их упразднили — есть одна монолитная школа. Целое всегда больше частей.

Ф.М. Достоевский: «Господи! что за книга это Священное Писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку!…И сколько тайн разрешённых и откровенных! Люблю книгу сию! Гибель народу без Божьего Слова, ибо жаждет душа сего слова и всякого прекрасного восприятия».
И.С. Никитин: «Измученный жизнью суровой, не раз я себе находил в глаголах Предвечного Слова источник покоя и сил».
А.С. Пушкин: «Я думаю, что мы никогда не дадим народу ничего лучше Писания… в нём находим всю человеческую жизнь. Религия создала искусство и литературу, всё, что было великого с самой древности!… Без этого не было бы ни философии, ни поэзии, ни нравственности. Англичане правы, что дают Библию детям… Мои дети будут читать вместе со мной Библию в подлиннике… Библия всемирна… Вот единственная книга в мире: в ней всё есть».
Н.И. Пирогов: «Мне нужен был отвлечённый, недостижимо высокий идеал веры. И принявшись за Евангелие, которого я никогда ещё не читывал, а мне уже было 38 лет от роду, — я нашёл для себя этот идеал».
В.И. Белинский: «Есть книга в которой всё сказано, всё решено, после которой ни в чём нет сомнения, книга бессмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни — Евангелие. Весь прогресс человечества, все успехи в науках, в философии заключаются только в большом проникновении в тайную глубину этой божественной книги… Основания Евангелия — откровение истины через посредство любви и благодати».
Авраам Линкольн: «Я убежден, что Библия является наилучшим подарком, которым Бог когда-либо наделил человека. Все наилучшее от Спасителя мира передаётся нам через эту книгу».
Джордж Вашингтон: «Невозможно правильно править миром без Бога и Библии».
Наполеон: «Библия — необыкновенная книга. Она Живое Существо, побеждающее все ей противостоящее».
Даниил Вебстер: «Если есть что-нибудь достойное почтения в моих мыслях и стиле, я отдаю честь моим родителям, которые с раннего детства внушили мне любовь к Священным Писаниям. Если мы будем придерживаться принципов, которым учит Библия, наша страна будет в состоянии постоянного благоденствия. Но если мы и наши потомки пренебрежем наставлениями и авторитетом этой книги, то можно смело сказать, что нас постигнет внезапная катастрофа и превратит нашу славу в глубокое бесславие».
В. Г. Сювард: «Вся надежда человеческого прогресса основана на постоянно возрастающем влиянии Библии».
Патрик Генри: «Библия ценнее всех книг, которые когда-либо были напечатаны»
Горас Грилей: «Невозможно поработить умственно или социально народ, читающий Библию. Библейские принципы лежат в основе человеческой свободы»
Роберт Е. Ли: «Во всех моих недоуменьях и отчаяниях я всегда находил в Библии свет и силу»
Лорд Теннисон: «Чтение Библии, само по себе, является образованием».
Эммануил Кант: «Существование Библии, как книги, есть величайшая польза для всех людей, когда-либо испытанной человечеством. Всякая попытка умалить Библию есть преступление против человечества».
Чарлз Дикенс: «Новый Завет является величайшей книгой теперь и в будущем для всего мира».
Сэр Вильям Гершель: «Все человеческие открытия служат для более сильнейшего доказательства истин, находящихся в Священных Писаниях».
Сэр Исаак Ньютон: «Библия содержит в себе больше признаков достоверности, чем вся светская история».
В. Гете: «Пусть развивается научная культура, пусть преуспевает естественная наука в глубь и в ширь, пусть ум человека развивается сколько угодно, но культурного и морального уровня христианства, которое сияет в Евангелиях, они не превзойдут».
Генри Ван Дейк: «Рожденная на Востоке и одетая в восточную форму и образы, Библия проходит по всему миру обычными шагами и входит в страну за страной, чтобы всюду найти своих. Она научилась говорить к сердцу человека на сотнях языков. Дети слушают ее рассказы с удивлением и удовольствием, а мудрецы размышляют о них, как о притчах жизни.
Лукавые и гордые страшатся ее предупреждений, а к израненным сердцем и кающимся она говорит языком матери. Она вплетается в наши драгоценнейшие мечты для того, чтобы Любовь, Дружба, Сочувствие, Преданность, Воспоминание и Надежда были украшением на одеянии ее драгоценной речи. Никто не должен считать себя бедным и одиноким, кто обогатил себя этим богатством. Когда небосвод начинает темнеть и испуганный странник подходит к Долине Смертной Тени, он не страшится войти в нее. Он берет в свои руки жезл и посох Священного Писания и говорит другу и спутнику » до свидания, мы встретимся опять». Поддержанный этой надеждой, он идет пустынной тропинкой, пробиваясь из тьмы к свету».

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 7. ФИЛОСОФИЯ. 2011. № 5

П.Н. Костылев*

М.В. ЛОМОНОСОВ И НАУЧНОЕ ИЗУЧЕНИЕ РЕЛИГИИ

В статье рассматривается отношение Ломоносова к религии (язычество, религии Античности, старообрядчество, православное христианство, наука и религия) в контексте истории отечественного религиоведения.

Ключевые слова: Ломоносов, Московский университет, научное изучение религии, религиоведение.

P.N. K o s t y l e v. M.V. Lomonosov and scientific study of religion

Key words: Lomonosov, Moscow University, scientific study of religion, religious studies.

Научное изучение религии, в наши дни обычно называемое религиоведением, имеет в России давнюю и непростую историю, и М.В. Ломоносов по праву принадлежит к первым главам этой истории. Множество исследователей мировоззрения Ломоносова, отстаивая самобытность его философских концепций, нередко возводят истоки его мировоззрения к немецкому философу Христиану Вольфу (1679—1754), бывшему ректором Марбургского университета в то время, когда Ломоносов был в Марбурге студентом (1736—1739). Аналогично определенное влияние на представления Ломоносова о религии оказал другой марбургский профессор — Иоганн-Каспар Санторок (1682—1745), декан философского факультета и проректор Марбургского университета, читавший курсы «языческой теологии» и «натуральной теологии» 1. В 1754 г. Ломоносов даже приглашал Санторока в Санкт-Петербург , но, вероятно, безуспешно.

После возвращения из Германии круг интересов Ломоносова в области изучения религий оказался довольно обширен. Прежде

1 В эссе Г.П. Шторма Ломоносов отзывается о Сантороке не вполне положительно («лекции профессора Санторока изрядными мне не кажутся») , однако никаких данных о реальности такого отношения безотносительно фантазии автора нами обнаружено не было.

Фактически четвертая глава «Древней Российской истории.», именуемая «О нравах, поведениях и о верах славенских», представляет собой исследование славянских религиозных представлений, выполненное на весьма высоком для своего времени уровне. Ломоносов, опираясь на различные источники, описывает поклонение Святовиду, Проно, Сивее, Радегасту, Чернобогу и Белобогу, культы священных огней и озер, пережитки тотемизма. Сравнивая «прусские» и русские верования, Ломоносов приходит к выводу об идентичности прусского Перкуна и русского Перуна , функционально отождествляет Перуна с Зевсом («Сей богом грома и молнии почитавшийся Перун был Зевес древних наших предков») . В восьмой главе («О рассмотрении вер и о крещении Владимирове») Ломоносов описывает легенду о выборе веры (крещении Руси).

В прозаических и поэтических сочинениях Ломоносов часто обращался к античной тематике, как, например, в «Письме о пользе стекла» , да и вообще многократно использовал античную, славянскую и христианскую (прежде всего библейскую) мифологическую образность как в научных работах, так и в литературных трудах . Если проанализировать «Указатель мифологических имен» к десяти томам Полного собрания сочинений, подготовленный И.В. Телешовой , то нельзя не прийти к выводу, что античные образы упоминаются Ломоносовым много чаще христианских. Так, наиболее часто упоминаемыми образами из двухсот, используемых самим Ломоносовым, необходимо признать следующие2:

а) античные: герои трагедии «Демофонт» (Демофонт3, Филлида4, Приам5, Илиона6 и По-

2 Учитываются имена, упоминаемые десять и более раз в корпусе работ Ломоносова, вошедших в Полное собрание сочинений.

3 Афинский царь, сын Тесея, 49 упоминаний.

4 Фракийская царевна, невеста Демофонта, 42 упоминания.

5 Последний царь Трои, 21 упоминание.

6 Дочь троянского царя Приама, 37 упоминаний.

б) христианские: апостолы Петр17 и Павел18;

в) славянские: наиболее часто упоминается Перун19.

Прежде чем перейти к описанию отношения Ломоносова к современному ему православному христианству, необходимо дать краткую оценку известному представлению, а вернее сказать, — мифу о предполагаемом старообрядчестве Ломоносова. По сообщению одного из первых биографов Ломоносова, Михаила Ивановича Веревкина (1732—1795), «на тринадцатом году младый его разум уловлен был раскольниками так называемого толка беспоповщины; держался оного два года, но скоро понял, что заблуждает» ; как пишут в одной из первых словарных статей о Ломоносове М. Сперанский и А. Бачинский, «одно время он примкнул к секте беспоповцев, но скоро формализм сектантства его оттолкнул» .

Некоторые исследователи на основании этого свидетельства и некоторых других косвенных данных пишут — с разной степенью убедительности — о старообрядчестве Ломоносова . К примеру, Д.С. Бабкин еще в 1946 г. утверждал,

7 Царь Херсонеса Фракийского, убивший Полидора (младшего сына Приама) и ослепленный Гекубой (в данном случае — супругой Приама), 32 упоминания.

8 Греческие богини поэзии, искусств и наук; в греческой мифологии существовало девять муз: Клио — муза героической песни и истории, Евтерпа — муза лирической поэзии, Талия — муза комедии, Мельпомена — муза трагедии, Терпсихора — муза танца, Эрато — муза любовной поэзии, Полигимния — муза пантомимы, Урания — муза астрономии, Каллиопа — муза эпической поэзии, всего 45 упоминаний.

9 Греческие божества, олицетворявшие силы и явления природы, 24 упоминания.

10 Римская богиня мудрости, покровительница наук, 27 упоминаний.

11 Верховное божество греческой религии и мифологии, 23 упоминания.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

12 Сын Зевса, греческий бог света, покровитель искусств, 15 упоминаний.

13 Греческий бог северного ветра, 11 упоминаний.

14 Римский бог войны, давший название четвертой планете от Солнца, 24 упоминания.

15 Римский бог моря и одновременно восьмая и самая дальняя планета Солнечной системы, 15 упоминаний. Поскольку планета Нептун была обнаружена только 23 сентября 1846 г., Ломоносов писал о Нептуне только как об античном божестве.

16 Римская богиня садов, красоты и любви, одновременно вторая планета Солнечной системы, 10 упоминаний.

17 16 упоминаний.

18 15 упоминаний.

19 Верховное божество славянской религии и мифологии в период, непосредственно предшествующий крещению Руси, 10 упоминаний.

что Ломоносов обучался в Выговском общежительстве, где тогда готовили старообрядческих наставников для всей России . Однако во всех известных нам работах Ломоносов не выказывает решительно никаких симпатий к старообрядчеству.

Так, в письме И.И. Шувалову «О сохранении и размножении российского народа» Ломоносов пишет о раскольниках следующее: «Для расколу много уходит российских людей на Ветку: находящихся там беглецов не можно ли возвратить при нынешнем военном случае?» . Ломоносов говорит здесь о возможности при прохождении русских войск после прусской кампании через Белоруссию принудительного возвращения раскольников из их поселений на р. Ветке . Другие способы исправления раскола Ломоносов собирался представить в главе «О исправлении нравов и о большем просвещении народа» . Далее, среди тем статей, намеченных Ломоносовым к включению в письмо, была и тема «Истребление раскола» ; ее же Ломоносов включил в конспект благодарственной речи, подготавливаемой им для инаугурации Университета в конце 1759 г. .

Ряд строк известного сатирического «Гимна бороде» совершенно точно относится к раскольникам. Ломоносов говорит, что борода, критике ношения которой и посвящен «Гимн», — «Кержинцам любезный брат» (строка 19), кержинцы же — это раскольники, именовавшиеся так по названию притока Волги Керженца, по берегам которого было расположено много раскольничьих скитов. Далее, «кержинцам любезный брат» облагается двойной податью («…С радостью двойной оклад // В збор за оную приносит», строки 20—21) — как раз по указу Петра I подать взималась с раскольников в двойном размере. Внешне загадочные строки 22—24 «И с поклоном ниским просит // В вечной пропустить покой // Безголовым с бородой» представляют собой намек на фанатическое почитание бороды раскольниками, которые утверждали, что безбородым закрыт доступ в рай, и ради бороды готовы были жертвовать жизнью. Например, летом 1705 г. в Ярославле к митрополиту Димитрию Ростовскому (1651—1709) подошли, как пишет автор «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьев, «два человека, не старые, но с бородами, и сказали ему: «Вла-дыко святый, как ты велишь? Велят нам но указу государеву бороды брить, а мы готовы головы наши за бороды положить, лучше нам пусть отсекутся наши головы, чем бороды обреются»» . Наконец, строка 29 («Скачут в пламень суеве-

Надпись, посвященная митрополиту Дмитрию Ростовскому, на серебряной тумбе, которая находилась перед его ракой и служила основанием для серебряного киота с иконой Димитрия, уже с 1778 г. включаемая в собрания сочинений Ломоносова, характеризует Дмитрия Ростовского как сподвижника Петра I в борьбе «против суемудреннаго раскола» . Поэтическое послесловие к надписи начинается с формулировки «О вы, что божество в пределах чтите тесных, // Подобие его мня быть в частях телесных!», которая, по мнению исследователей, направлена непосредственно в адрес раскольников .

Наконец, в героической поэме «Петр Великий» Ломоносов устами своего героя дает раскольничеству предельно нелестную характеристику: «Ты ведаешь, раскол, что начал Аввакум // И пустосвят-злодей, его сообщник дум, // Невежество почет20 за святость старой веры» (строки 611 — 613 песни первой) .

В представленном выше контексте предположение о старообрядчестве Ломоносова представляется, на наш взгляд, совершенно необоснованным; очевидно, что если у молодого Ломоносова и были какие-либо симпатии к раскольничеству, к зрелости от них не осталось и следа.

Отношение к современному ему православному христианству Ломоносов выражает в нескольких работах. Прежде всего речь идет об уже упоминавшемся письме «О сохранении и размножении российского народа». В нем Ломоносов критикует практику насильственного пострижения в монахи молодых «вдовых попов и дьяконов», предлагая позволять им вступать во второй брак; более того, сомневаясь в осмысленности монашества для молодых людей, Ломоносов предлагает «клобук запретить мужчинам до 50, а женщинам до 45 лет» .

Обрядоверие, прежде всего связанное с постом, Ломоносову также кажется неполезным для народа, в связи с чем он во избежание угрозы народному здоровью предлагал перенести Великий пост с весны на осень. Вера в магическую силу православного обряда также заономерно критикуется Ломоносовым, который пишет, обращаясь уже к церкви: «А сверх того, ученьем вкорените всем в мысли, что Богу приятнее, когда имеем в сердце чистую совесть, нежели в желудке цынготную рыбу, что посты учреждены не для самоубивства вредными пищами, но для воздержания от изли-

20 То есть почтя, приняв.

шества, что обманщик, грабитель, неправосудный, мздоимец, вор и другими образы ближнего повредитель прощения не сыщет, хотя бы он вместо обыкновенной постной пищи в семь недель ел щепы, кирпич, мочало, глину и уголье и большую бы часть того времени простоял на голове вместо земных поклонов. Чистое покаяние есть доброе житие, бога к милосердию, к щедроте и к люблению нашему преклоняющее» .

Практика детского крещения ледяной водой (т.е. зимой) также возмущала Ломоносова, который писал: «. упрямых попов, кои хотят насильно крестить холодною водою, почитаю я палачами, затем что желают после родин и крестин вскоре и похорон для своей корысти» , предлагая насильственно повелеть священникам крестить детей теплой водой: «Невеждам-попам физику толковать нет нужды, довольно принудить властию, чтобы всегда крестили водою, летней в рассуждении теплоты равною, затем что холодная исшедшему недавно из теплой матерней утробы младенцу конечно вредна, а особливо который много претерпел в рождении» .

В «Примечаниях » , написанных в конце 1761 г. также в адрес И.И. Шувалова, Ломоносов сравнивает православное духовенство с протестантским, и это сравнение оказывается не в пользу российского духовенства. Ломоносов пишет: «Тамошние пасторы не ходят никуда на обеды, по крестинам, родинам, свадьбам и похоронам, не токмо в городах, но и по деревням за стыд то почитают, а ежели хотя мало коего увидят, что он пьет, тотчас лишат места. А у нас при всякой пирушке по городам и по деревням попы — первые пьяницы. И не довольствуясь тем, с обеда по кабакам ходят, а иногда и до крови дерутся» . Протестантское духовенство также способствует народному образованию, тогда как российское — не вполне: «Пасторы в своих духовных детских школах обучавшихся детей грамоте наставляют закону божию со всею строгостию и прилежанием. И при конфирмации перед первым причащением спрашивают о християнском учении первое в школе… Все сие бес-перерывно содержится не токмо по городам, но и по селам, где есть села. А у нас по многим местам и попы сами чуть столько грамоте знают, сколько там мужичий батрак или коровница умеет» .

Наконец, в поэзии (например, в уже упоминавшемся «Гимне бороде»21) Ломоносов порой предавал осмеянию косность и суе-

21 Чрезвычайно подробно разобрана дискуссия о нем и ряде последующих стихотворений в: .

верность духовенства своего времени, что вызывало, естественно, бурную негативную реакцию церковных властей. Тем не менее выводить из ломоносовских писем или поэзии антиклерикализм Ломоносова было бы не вполне корректно. Так, например, в § 67 проекта регламента Академической гимназии он предлагал подвергать публичному наказанию «за проступки против религии» , а § 72 гласит: «За тяжелые преступления, направленные против религии, и впредь до осуждения, держат взаперти в карцере, а по исключении из Гимназии отсылают в надлежащий суд» 22. Также Ломоносов говорит о благотворном влиянии церковных книг на русский язык .

В Прибавлении к «Явлению Венеры на Солнце…» Ломоносов, защищая концепцию множества возможных обитаемых миров, пишет: «Правда и вера суть две сестры родные, дщери одного всевышнего родителя: никогда между собою в распрю прийти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду всклеплет» , затем: «Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал свое величество, в другой — свою волю. Первая — видимый сей мир, им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его зданий, признал божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга — священное писание» , и далее: «Нездраворассудителен математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулом. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по псалтире научиться можно астрономии или химии» .

Здесь Ломоносов последовательно проводит линию на содержательное размежевание областей компетенции науки и религии, нередко достаточно резко отрицая вмешательство религии в научную мысль: можно вспомнить его саркастическое замечание из той же работы: «.ревнителей к православию, кое святое дело само собою похвально, если бы иногда не препятствовало излишеством высоких наук приращению» . А.В. Попов в статье «Наука и религия в миросозерцании Ломоносова» доказывал даже, что «новую науку Ломоносов принял как религию, как новый орган религиозного творчества и служение ей сделал подвигом своей жизни» , что, правда, при нашем современном уровне знаний о Ломоносове звучит не вполне убедительно.

22 Это, вероятно, два единственных случая письменного употребления М.В. Ломоносовым термина «религия». Комментаторы советского времени утверждали, что использование термина «религия» в данном случае — ошибка .

Ломоносов интересовался философскими концепциями религии23 и историческим бытием христианства24. Однако, сознательно дистанцируясь от длящейся более века дискуссии о возможном деизме Ломоносова25, можно утверждать, что каких-либо ясных сведений об этих его интересах мы сегодня, к сожалению, не имеем. Тем не менее порой встречавшийся в советское время тезис о том, что «религия сама по себе. мало интересовала Ломоносова» , нуждается, как было показано выше, в серьезной корректировке.

Хотя Ломоносов и не создал отдельной школы научного изучения религии, его интерес к истории религии, религиозным аспектам культуры положительно воздействовал на формирование общей позиции Московского университета по вопросу научного изучения религии, которая в конечном счете привела к введению соответствующих курсов в систему университетского образования.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Архив АН СССР.

Бабкин Д.С. Биографии Ломоносова, составленные его современниками // Ломоносов: Сб. статей и материалов. М.; Л., 1946. Т. 2.

Берков П.Н. Ломоносов и литературная полемика его времени, 1750— 1765. М., 1936.

Бубнов Н.Ю. Михаил Васильевич Ломоносов и старообрядчество // Ломоносов и книга. Л., 1986.

Ломоносов М.В. Полн. собр. соч. / АН СССР. М.; Л., 1950—1983. Т. 2. М.; Л., 1955; Т. 6. М.; Л., 1952; Т. 7. М.; Л., 1952; Т. 8. М.; Л., 1959; Т. 9. М.; Л., 1955; Т. 10. М.; Л., 1952; Т. 11. М.; Л., 1983.

Ломоносов: Краткий энциклопедический словарь / РАН; музей М.В. Ломоносова / Ред.-сост. Э.П. Карпеев. СПб., 1999.

М.В. Ломоносов в воспоминаниях и характеристиках современников / Сост. Г.Е. Павлова. М.; Л., 1962.

Попов А.В. Наука и религия в миросозерцании Ломоносова // М.В. Ломоносов: Сб. статей / Под ред. В.В. Сиповского. СПб., 1911.

Т. 1.

Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. 11-е изд. М., б. г.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *