Журнал Министерства народного просвещения. Часть CCXXXV. —СПб.: 1884. С. 239
О Лаврентьевской летописи
Из числа дошедших до нас летописных сборников в настоящее время едва ли не самым древним является летописный свод, составленный в 1377 году «Лаврентием мнихом» для Суздальского князя Дмитрия Константиновича. Кроме «Повести временных лет», сборник этот во второй своей половине заключает летописные известия, писанные в различных частях России. До половины ХII в. известия в Лаврентьевском своде касаются южной Руси, где, без сомнения, и записаны. Многие из известий, вошедших в последний свод, так сходны с известиями, помещенными в южно-русском своде, что первый издатель летописей Л. И. Бередников признавал Лаврентьевский свод за сокращение Ипатьевского. Но ближайшее и подстрочное сравнениѳ обоих сводов, сделанное на пространстве от 1111 до 1169 г. И. Д. Беляевым, привело его к следующему результату: «Лаврентьевский список не есть сокращение Ипатьевского, а представляет особый самостоятельный сборник, составленный большей частью по одинаким источникам с Ипатьевским сборником, но не по Ипатьевскому сборнику. Составитель Лаврентьевского сборника не был сокращателем Ипатьевского, но только частию пользовался одинакими с ним источниками, имея в то же время под руками источники, неизвестные составителю Ипатьевского сборника» (Русские летописи по Лавр, списку. Временник М. Общ. Ист. 1849, II, 2, стр. 26). Свою мысль Беляев доказывает 1) неодинаковостью хронологии, 2) тем, что в Лаврентьевском своде много известий, которых нет в Ипатьевском, и 3) тем, что многие события в Лаврентьевском сборнике описаны с другой точки зрения и явно по другим источникам, а не по тем, по которым те же события описаны в Ипатьевском.
Отступления Лаврентьевского сборника от Ипатьевского в этом отношения уже прежде с достаточною полнотою были разобраны профессором К. Н. Бестужевым-Рюминым в его почтенном труде «0 составе Русских летописей до конца ХIV века» (1868 г.). Поэтому автор настоящих заметок, не останавливаясь более на известиях первой половины XII в., вошедших в Лаврентьевский свод, поставил своею задачей сделать краткое обозрение состава сборника за вторую половину XII и весь ХIII век.
Летописные заметки о тех или других происшествиях в северо-восточной Руси уже давно стали там записываться; несколько таких заметок сохранилось в первоначальной летописи в ее позднейших сводах: в так называемой Тверской летописи (П. С. Р. Л. XV, 116) находится известие о построении церкви в Ростове. «Известие это,— говорит Бестужев-Рюмин,— В той форме, как записано в Тверской (летописи), может быть, относится к самому времени создания церкви». В Ростове жѳ записаны известия о поставлении на Ростовскую кафедру епископом Исайи и смерти его; но несомненным остатком Ростовских летописей следует считать известие о нападении Болгар на Суздаль (Воскр. II. С. Р. Л. VII, 21). «Таким образом, — говорит Бестужев-Рюмин,— хотя и не сохранилась Ростовская летопись, но сущѳствование в Ростове летописных заметок нельзя отрицать». Симон, епископ Владимирский, указывает в начале ХIII в. Поликарпу на Ростовского летописца, у которого находился перечень ростовских владык. В 1-й Софийской летописи (II. 0. Р. Л. V, 160) под 6660 годом находится известие о построении Юрием Долгоруким церквей в Суздале, Владимире, в Переяславле, что также, по словам г. Костомарова, (Лекции по Р. Истр., 82) должно быть взято из местной летописи; но все эти записи и кратки, и не многочисленны. Более систематический и постоянный характер принимают эти записи, начиная со второй половины XII в., когда Андрей Боголюбский, приняв титул великого князя, перенес свою резиденцию во Владимир; только с этого времени и начали постоянно записываться летописные известия в Ростовско-Суздальской области. При обозрении Лаврентьевского летописного свода мы прежде всего выделим те сказания, отдельность которых несомненна, а потом займемся разбором погодных летописных заметок.

  • — Погодная запись
  • — Летописное сказание
  • — Летописный рассказ
  • — Летописная повесть
  • — Документы из княжеских архивов (литературного значения не имеют)

Погодная запись – древнейшая форма летописного повествования. Предельная краткость изложения. Если погодные известия читаются подряд под одним годом, то отделяются друг от друга формулами «того же лета», «тогда же». У погодной записи своя сфера повествования: она регистрирует смерть князя или рождение княжеских детей, основание церкви, природные явления (затмение) и стихийные бедствия – единичные факты, интересные с точки зрения летописца и заслуживающие упоминания, но не требующие развернутого рассказа. Основное качество погодного известия – документальность. Запись лишена эмоциональности.

Летописное сказание – устно-поэтического происхождения. Сказание – устное историческое предание в «книжной», литературной переработке летописца. Его использовали при отсутствии более достоверного материала, когда излагали события, летописцу не современные. В этих случаях летописец имел один основной источник – устное историческое предание. (Предания об основании Киева, призвании князей, мести Ольги древлянам).

Все летописные сказания устно-поэтического происхождения, но не все – народного. Наряду с историческими преданиями, отражающими народное понимание событий (рассказ о юноше-кожемяке), летописец пользовался и преданиями княжеско-дружинного происхождения и содержания (биография Олега). В народных преданиях герой – простой человек, своей инициативой освобождающий Русскую землю от врагов.

Летописный рассказ – прямое отражение действительности, он документален. Но рассказчик описывает событие так, как сам его воспринял и понял. Летописный рассказ, как и погодная запись, всегда строго фактографичен, конкретен, производит впечатление делового отчета, военного донесения (рассказ о походе Изяслава Мстиславича на Путивль в 1146 году). Некоторые мелкие детали попадают в поле зрения летописца и отмечаются им наряду с остальными фактами. Эти детали дают представление о быте той эпохи.

Одна из характерных особенностей летописного рассказа – речи действующих лиц. Иногда обмен речами и монологи составляют все содержание.

Литературное своеобразие летописного рассказа – в появлении личности автора. В отличие от погодной записи он здесь ощущается – есть его оценки событий, попытки их комментировать, прямые характеристики действующих лиц, индивидуальная манера излагать рассказ. Автор рассказа об ослеплении Василька Теребовльского стремится точно отразить мельчайшие подробности фактов.

Древнерусский автор воспроизводил единичные факты во всей конкретности. Предметом его внимания было не общее, а частное. Он никогда не возвышался до обобщений, до изображения жизненных фактов в их типическом проявлении, только констатировал единичные факты в их поверхностной взаимосвязи.

Летописная повесть (термин условнее) – повествование о смерти князя, «некролог». От рассказа отличается тем, что выдержана в рамках определенного стиля – агиографического. События в ней приобретают новые очертания, далекие от документальности.

Повести выросли из погодных записей о смерти (когда умер, где похоронен, иногда упоминался плач). К погодному известию стала присоединяться «от автора» характеристика покойного князя как человека и как примерного христианина, и оно преобразовалось в рассказ особого типа – некролог. Процесс формирования повести как жанра закончился, когда к некрологу стал присоединяться рассказ о событиях, предшествовавших смерти и об обстоятельствах смерти. Умирают все герои, как того требовал агиографический канон. Повесть, как и житие, стремилась устранить все черты индивидуального характера.

Отдельные формы летописного повествования далеко не всегда строго следуют своему методу. Разнобой имеет место даже в пределах одного повествовательного ряда. Смешение различных литературных манер можно проследить на примере рассказа о крещении Ольги, в котором наблюдается два ее образа – народно-поэтический мудрой девы сказок и агиографический равноапостольной святой.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *