Квинт Септи́мий Фло́ренс Тертуллиа́н

Тертуллиан Квинт Септимий Флоренс (Tertullianus), знаменитый христианский богослов (III в.).

Родился в Карфагене ок. 160 года, в семье центуриона; получил юридическое образование и считался отличным юристом.

Неизвестно, когда Тертуллиан обратился в Христианство, однако ок. 195, уже после обращения, он возвратился в Карфаген, где ок. 200 был рукоположен в пресвитеры и где, по выражению св. Иеронима, дожил «до преклонных лет». В полном расцвете сил уклонился в монтанизм (ок. 202 г.), которому оставался верен до конца жизни. Монтанизм как нельзя лучше соответствовал его страстному характеру и строгому образу мыслей.

Умер в глубокой старости. Год смерти неизвестен. Деятельность его совпала с правлением Септимия Севера и Каракаллы. Скудные биографические сведения о нем находятся в его сочинениях, а также у Иеронима и Евсевия.

Сочинения Тертуллиана чрезвычайно важны для истории Церкви и интересны в философском отношении.

Некоторые ученые объясняют страстность африканских писателей свойствами жителей (берберов), воспринявших чуждую им культуру — сначала семитическую (финикийскую), потом римскую и отчасти греческую. Тертуллиан — типичный христианский писатель начала III века на африканской почве. Он представляет характерный пример латинского, западного католического писателя, занятого по преимуществу вопросами практическими, в отличие от умозрительного направления восточных христианских писателей.

Любопытен контраст между Тертуллианом и его современником Оригеном. Последний воплотил в себе христианский идеализм, первый старается последовательно провести материализм, насколько он соединим с христианством. Ориген стоит за мистическое понимание христианства, за аллегорическое толкование Священного Писания, а Тертуллиан старается буквально понимать тексты. Оригена интересуют вопросы по преимуществу умозрительные, Тертуллиана — вопросы дисциплины, христианской жизни. Ориген имеет некоторый наклон в сторону гностицизма, Тертуллиан увлекся монтанизмом,- прямой противоположностью гностицизма.

Тертуллиан — человек обширного образования, писавший и на греческом языке (греческие сочинения утрачены). Тон его сочинений почти всегда резкий, страстный, полемический; противников своих он не щадит, нередко прибегает к к инсинуациям, к софистическим оборотам мысли. Стиль вполне соответствует оригинальному характеру автора: неестественный, приподнятый, часто неправильный язык, трудный для понимания, но в то же время богатый сравнениями и антитезами; мысль часто выражена настолько кратко и метко, что становится поговоркой.

Тертуллиан — прямой предшественник блаженного Августина, один из основателей западного латинского богословия; им впервые подняты и разрешены некоторые догматические вопросы.

Противоположность веры и знания выразилась в знаменитой формуле, приписываемой Тертуллиану: credo quia absurdum est («Верую ибо нелепо»). Из древних писателей только стоики, в особенности Сенека, нравятся Тертуллиану. Причина этой симпатии понятна: в мышлении Тертуллиана мы встречаемся с попыткой соединить такие же противоположности, какие соединяли стоики, т.е. супранатуралистические тенденции с крайним материализмом.

В этике у Тертуллиана тенденции дуалистические, в теории познания — сенсуалистические, в психологии — материалистические. Чувства не обманывают, все существующее — телесно; даже Бог, сотворивший из ничего материю, имеет тело; бессмертная душа точно так же телесна. «Нет ничего бестелесного, кроме того, чего нет». Если бы душа не была телесной, она не могла бы влиять на тело. Душа ребенка переходит от отца через семя. Таким образом, Тертуллиан является представителем традуцианизма в противоположность креацианизму (творению души) и теории Платона о предсуществовании. Все души людей суть отпрыски души Адама. Качества души наследственны, чем иобъясняется первородный грех. Бог един, вечен, свободен; Св. Дух произошел из Бога, как луч солнца из солнца. Бог первее Сына, но не по времени, ибо время возникло лишь вместе с миром. Мир не вечен, а сотворем Богом из нечего.

Труды

Все произведения Тертуллиана можно разделить на два периода: кафолические и монтанистские. По содержанию в том и другом периоде можно различить три группы — сочинения о христианской жизни, апологетические и догматические.

К некоторым вопросам Тертуллиан возвращается и это дает возможность определить изменение его взглядов. Признаки по которым можно отнести сочинения Тертуллиана к монтанистскому периоду, заключаются в упоминании пророчеств Монтана, Максимилы и Присциллы, ссылках на Параклет (Святой Дух), особом значении признаваемом за постом, осуждении второго брака и бегства во время гонений на веру, строгом отношении к вероотступника, жаждущим быть принятыми вновь в христианскую общину, нападки на «психиков» (т.е. «кафолических» христиан) с обвинениями в потакании слабостям и порокам. Строгое разграничение сочинений Тертуллиана по указанным группам невозможно, т.к. некоторые сочинения, написанные в период монтанизма, имеют своей задачей борьбу с гностицизмом и не заключают в себе ничего специфически монтанистского.

К первому периоду относятся сочинения Тертуллиана касающиеся внутренней христианской жизни, как то о молитве («De oratione»), о крещении («De baptismo»), покаянии («De poenitentia») и терпении («De patientia») — добродетели, которой сам Тертуллиан не обладал. В них мы встречаемся с первой попыткой комментирования Молитвы Господней. Смысл ее Тертуллиан видит в духовной жертве, явившейся в отмену языческого жертвоприношения. Любопытны указания на обычаи первых христиан, в коих ясно видны черты языческие и еврейские. Сочинение о крещении написано против ереси Гаяна, отрицавшего необходимость крещения. Тертуллиан смотрит на крещение как на своего рода магическое действие и воде приписывает особую роль как присотворении мира, так и в особенности при крещении.

Внешней христианской дисциплины касаются сочинения Тертуллиана о зрелищах («De spectaculis») и об идолопоклонстве («De idolatria»). Здесь Тертуллиан старается определить отношение христианина к язычникам. Идолопоклонство — величайший грех. Христианам запрещается заниматься искусствами и ремеслами, служащими для украшения идолов, запрещается занятие астрологией, так как она демонического происхождения; христиане не должны воспитывать детей в языческих школах, не должны принимать участия в язычестских праздниках, занимать должностей в языческом государстве и т.д.

Одно из важнейших сочинений Тертуллиана — его апологетический трактат «Liber apologeticus», в котором он весьма искусно ведет защиту христианства. Он доказывает, что преследование христиан со стороны государства не оправдывается законами самого государства, причем ссылается на известное письмо императора Траяна к Плинию, запрещающее розыск христиан. Возводимые на христиан обвинения в тайных преступлениях ни на чем не основаны; язычники, преследующие христиан за непочитание богов, в своих богов более не верят. Истинная сущность языческой религии — демонизм. Прямое доказательство истинности христианства заключается в нравственном возрождении людей принявших христианство. Мнение язычников, что все несчастья в истории объясняются ролью христиан, — ложно.

В сочинении «De testimonio animae» («О свидетельстве души») Тертуллиан требует свободы совести и свободы церковной. Он утверждает, что христианство не имеет политического характера, и потому не может рассматриваться как антиправительственная секта. В заключение Тертуллиан рассматривает христианское учение по сравнению с языческой философией; справедливая оценка христианской морали чередуется с суровыми приговорами языческой философии, созданной демонами и не давшей никакого познания; если в языческой философии и встречаются прблески истины, то они заимствованы из Священного Писания. Эти суждения не отличаются от того, что говорили Татиан и др. апологеты.

К первому же периоду деятельности Тертуллиана относятся сочинения об украшениях женщин, о втором браке. Вопрос о смешанных браках и о втором браке должен был, по необходимости, занимать первых христианских писателей — и Тертуллиан к нему возвращается позднее.

Видное место в деятельности Тертуллиана занимают сочинения против еретиков: в трактате «De praescritione haereticorum» он рассматривает ересь как зло, допущенное Богом и проистекающее по преимуществу из философии. Всякая ересь есть новшество, которое не может быть обосновано учением апостольским.

Характерный принцип монтанизма заключался в признании, что откровение Спасителя и апостолов еще не закончено, а завершается последовательно благодаря воздействию Святого Духа. В сочинениях, трактующих об отношении христиан к язычникам, Тертуллиан тщательно стремится к устранению всего языческого. Например он защищает («De corona militis») солдата-христианина, отказавшегося возложить на свою голову венок. Он порицает христиан, старающихся бегством спастись от мученичества, требует, ссылаясь на Писание, природы и церковной дисциплины, что-бы христианские девушки носили бы не только на улицах, но и в церкви покрывало, запрещает вступление во второй брак, требует поста, ставшего необходимым вследствие того, что Адам вкусил запретного плода, но полезного и как средство, преохраняющее от гнева Божия.

В трактате о стыдливости «De pudicitia» Тертуллиан устанавливает 7 смертных грехов: убийство, идолопоклонство, обман, вероотступничество, богохульство, прелюбодеяние и разврат. Только грехи, совершенные до крещения, могут быть прощены церковью; после крещения церковь может прощать лишь легкие грехи, но не смертные; первые заслуживают наказания, вторые — вечного осуждения; лишь божественное милосердие может дать прощение смертного греха. И мученики за веру не могут отпускать смертные грехи.

Сочинение Тертуллиан против ереси Гермогена, Валентина, Маркиона имеют большое значение для истории церкви и ересей. Тертуллиан любит настаивать на противоположности нравственности и чувственности, божественного Откровения и человеческого разума. Учение Христа сделало излишней любознательность; Евангелие уничтожило необходимость в науке. Христианин на должен спрашивать и искать большего, чем то, что разрешено апостолам. Всякий христианин-ремесленник нашел Бога, в то время как Платон утверждает, что трудно найти строителя мира.

К сочинениям Тертуллиана относят и такие которые по всей вероятности, ему не принадлежат, напр. «De execrandis gentium diis».

Литература

ТЕРТУЛЛИАН Квинт Септимий Флорент (Tertullianus Quintus Septimius Florens) (155/165 Карфаген – после 220, вероятно, там же) – христианский богослов, основатель и один из крупнейших представителей латинской патристики. По скудным (преимущественно автобиографическим) сведениям известно, что он получил риторическое и философское образование; в молодости был противником христианства. Изучив право, возможно, имел адвокатскую практику в Риме. Возвратившись в Карфаген и приняв христианство (между 185 и 197), в начале 200-х гг. обратился в монтанизм и отошел от церкви; затем порвал с монтанистами и основал секту «тертуллианистов», которая существовала и после его смерти.

Сочинения Тертуллиана (31 трактат, не считая утраченных и неподлинных) традиционно делятся на 3 группы: 1) апологетические – «К язычникам», «Апологетик», «О свидетельстве души» и др., 2) догматико-полемические – «О прескрипции», «О плоти Христа», «О воскресении плоти», «О душе», «Против Праксея», «Против Гермогена», «Против Маркиона» и др., 3) практико-аскетические (моралистические) – «О покаянии», «О терпении», «О молитве» и др.

По стилю и проблематике теоретизирования Тертуллиан принадлежит к зрелой апологетике, но программный антирационализм резко отличает его от большинства греческих апологетов. Констатируя кризис языческого мировоззрения, Тертуллиан отказывается видеть в христианстве «новую философию»: вера определяет цели и границы познания (De test, an. 1; De praescr. 7; Adv. Herrn. 4–5; Adv. Marc. I 1; V20). Предвосхищая формулу Августина «верить, чтобы познавать» и декларативно отвергая самый дух «философичности», Тертуллиан ради теоретических и полемических целей (борьба с дуализмом и докетизмом гностиков) воспользовался (единственный случай в истории патристики) стоической философской догматикой. Этим объясняются его эмпиризм и парадоксальная пропаганда тотального соматизма.

Двумя главными видами познания, по Тертуллиану, являются Откровение и естественное познание. Последнее начинается с чувственного восприятия: чувства необманчивы (De an. 12; 18). В душе естественным путем возникают первичные представления о Боге, благе и зле и т.д. (De resurr. 3; 5). Лишь телесное субстанциально: «субстанция есть тело всякой вещи» (место «субстрата» предположительно занимает «природа» – De an. 7; 32; Adv. Herm. 35 cл.; De carn. Christ. 11). Качество телесности варьируется между духом и плотью; Бог есть телесный дух, ибо дух – «своего рода тело» (De an. 9; Adv. Prax. 7). Душа, образ Божий, соединяет в себе две различные субстанции, «дух» и «тело», помещается в сердце и отождествляется с «ведущим началом» (De an. 5; 9; 15); ее деятельность начинается с самоощущения: «ощущение есть душа души» (De carn. Christ. 12). Рождение души объясняется с точки зрения традукционизма: не будучи уникальным творением, она передается «по наследству» (De an 5; 9; 18 cл.). Основная задача этики – построение теодицеи с постулированием свободы произвола от внешней причинности (De ex. cast. 2); моральное долженствование имеет абсолютный характер: вменяется не конкретный проступок, а неисполнение долга (De poenit. 3). Практико-аскетические трактаты, проникнутые эсхатологическими мотивами и призывающие к поиску «естественных» основ нравственной жизни, близки к позднестоической моралистике.

Тертуллиан, внесший большой вклад в создание латинской теологической лексики, – важнейший (наряду с Оригеном) посредник между апологетикой и зрелой патристикой. Однако главное его значение состоит в другом. Не будучи сухим систематиком, не принимая конвергенцию античных и христианских ценностей и опасаясь подмены живой веры рассудочными абстракциями эллинского любомудрия, Тертуллиан с редкой глубиной выразил суть религиозной метафизики христианства в нескольких остропарадоксальных формулах, которым по преимуществу и обязан своей известностью. «Что общего между философом и христианином? Между учеником Греции и учеником Неба? Между искателем истины и искателем вечной жизни?» (Ароl. 46). «Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью?» (De praescr. 7). «Сын Божий распят – это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий – это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес – это несомненно, ибо невозможно» (De carn. Christ 5 – вероятно, именно отсюда возникло приписываемое Тертуллиану выражение credo qiua absurdum – «верую, ибо нелепо»). Граница между «Афинами» и «Иерусалимом» – предел возможностей разума: истина открывается алогичным, парадоксальным образом. Убежденность в том, что конечные основания любой рациональной системы принимаются на веру, а претензии разума на познание истины беспочвенны, делает Тертуллиана полноправным участником ряда, идущего от ап. Павла к Августину, Лютеру, Паскалю, Кьеркегору и Льву Шестову.

Сочинения:

1. MPL 1–2;

2. CSEL 20, 47, 69, 70, 76;

3. CCL 1–2;

4. в рус. пер.: Творения, пер. Е.Карнеева, ч. 1–4. СПб., 1847–50;

5. Творения, пер. Н.Щеглова и еп. Василия (Богдашевского), ч. 1–3. К., 1910–15;

6. Избр. соч. (новые пер. под ред. А.А.Столярова). М., 1995;

7. Апологетик, БТ 25, 1984;

8. О покаянии, БТ 26, 1985.

Литература:

1. Попов К. Тертуллиан, его теория христианского знания и основные начала его богословия. К., 1880;

2. Штернов Н. Тертуллиан, пресвитер Карфагенский. Курск, 1889;

3. Мазурин К. Тертуллиан и его творения. М., 1892;

4. Преображенский П.Ф. Тертуллиан и Рим. М., 1926;

5. Haushild G. Die rationale Psychologie und Erkenntnisstheorie Tertullians. Lpz., 1880;

6. Rauch G. Der Einfluss der Stoischen Philosophie auf die Lehrbildung Tertullians. Halle, 1890;

7. Cantalamessa R. La Cristologia di Tertulliano. Fribourg, 1962;

8. Moingt J. Théologie trinitaire de Tertullien, т. 1–3. P., 1966–69;

Тертуллиан Квинт Септимий Флоренс

Тертуллиан, Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septi- mius Fkorence Tertullianus) (ок. 160 — после 220) — христианский теолог и писатель.

+ + +

Тертуллиан Квинт Септилий Флоренс (155/165-220/240) — христианский теолог и писатель. Автор 40 трактатов, из которых сохранился 31. Гумилёв ссылается на сведения Тертуллиана о скифах и сарматах, а также о том, что христианство в Причерноморье в III веке было известно («Тысячелетие вокруг Каспия», 175).

Цитируется по изд.: Лев Гумилев. Энциклопедия. / Гл. ред. Е.Б. Садыков, сост. Т.К. Шанбай, — М., 2013, с. 578.

Тертуллиан Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septimius Florens Tertullianus) (около 160, Карфаген,— после 220, там же), христианский богослов и писатель. Выступал в Риме как судебный оратор; приняв христианство, около 195 года вернулся в Карфаген. Позднее сблизился с монтанистами, вступив в конфликт с церковью; по-видимому, в конце жизни основал особую секту «тертуллианистов».

Мышление Тертуллиана отмечено тягой к парадоксам. Если современные ему христианские мыслители стремились привести библейские учения и греческую философию в единую систему, то Тертуллиан всячески подчёркивает пропасть между верой и разумом («Что общего у Академии и церкви?»): «Сын божий распят; нам не стыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер Сын божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем несообразно. И после погребения он воскрес; это несомненно, ибо невозможно». В полемике против абстрактного теоретического разума Тертуллиан подчёркивает права «естественного» практического рассудка, выступая как единомышленник киников и особенно римского стоицизма. Он развёртывает программу возвращения к природе не только в жизни, но и в познании, призывая сквозь все слои книжности дойти до изначальных недр человеческой души. Это означает для Тертуллиана утверждение эмпиризма как в мистико-психологическом, так и в сенсуалистико-реалистическом аспектах. Одновременно эмпиризм Тертуллиана приводит его к материалистическим тенденциям; всё сущее есть «тело», следовательно, и бог должен быть понят как «тело, которое, впрочем, есть дух». Господствующее настроение Тертуллиана — тоска по эсхатологическому концу истории. Римскому государственному порядку он противопоставляет космополитизм в духе киников и моральное бойкотирование политики.

ТЕРТУЛЛИАН Квинт Септимий Флорент (Tertullianus Quintus Septimius Florens) (155/165 Карфаген — после 220, вероятно, там же) — христианский богослов, основатель и один из крупнейших представителей латинской патристики. По скудным (преимущественно автобиографическим) сведениям известно, что он получил риторическое и философское образование; в молодости был противником христианства. Изучив право, возможно, имел адвокатскую практику в Риме. Возвратившись в Карфаген и приняв христианство (между 185 и 197), в начале 200-х гг. обратился в монтанизм и отошел от церкви; затем порвал с монтанистами и основал секту «тер- туллианистов», которая существовала и после его смерти. Сочинения Тертуллиана (31 трактат, не считая утраченных и неподлинных) традиционно делятся на 3 группы: 1) аполо-гетические — «К язычникам», «Апологетик», «О свидетельстве души» и др., 2) догматико-полемические — «О прескрипции», «О плоти Христа», «О воскресении плоти», «О душе», «Против Праксея», «Против Гермогена», «Против Маркиона» и др., 3) практико-аскетические (моралистические) — «О покаянии», «О терпении», «О молитве» и др.

По стилю и проблематике теоретизирования Тертуллиан при-надлежит к зрелой апологетике, но программный антираци-онализм резко отличает его от большинства греческих апологетов. Констатируя кризис языческого мировоззрения, Тертуллиан отказывается видеть в христианстве «новую филосо-фию»: вера определяет цели и границы познания (De test, an. 1; De praescr. 7; Adv. Herm. 4—5; Adv. Marc. 1 1; V20). Предвосхищая формулу Августина «верить, чтобы познавать» и декларативно отвергая самый дух «философичности», Тертул-лиан ради теоретических и полемических целей (борьба с дуализмом и докетизмом гностиков) воспользовался (единствен-ный случай в истории патристики) стоической философской догматикой. Этим объясняются его эмпиризм и парадоксальная пропаганда тотального соматизма.

Двумя главными видами познания, по Тертуллиану, являются Откровение и естественное познание. Последнее начинается с чувственного восприятия: чувства необманчивы (De an. 12; 18). В душе естественным путем возникают первичные представления о Боге, благе и зле и т. д. (De resurr. 3; 5). Лишь телесное субстанциально: «субстанция есть тело всякой вещи» (место «субстрата» предположительно занимает «природа» — De an. 7; 32; Adv. Herm. 35 сл.; De cam. Christ. 11). Качество телесности варьируется между духом и плотью; Бог есть те-лесный дух, ибо дух — «своего рода тело» (De an. 9; Adv. Prax. 7). Душа, образ Божий, соединяет в себе две различные субстанции, «дух» и «тело», помещается в сердце и отождествляется с «ведущим началом» (De an. 5; 9; 15); ее деятельность начинается с самоощущения: «ощущение есть душа души» (De earn. Christ. 12). Рождение души объясняется с точки зрения традукционизма: не будучи уникальным творением, она передается «по наследству» (De an 5; 9; 18 сл.). Основная задача этики — построение теодицеи с постулированием свободы произвола от внешней причинности (De ex. cast. 2); моральное долженствование имеет абсолютный характер: вменяется не конкретный проступок, а неисполнение долга (De poenit. 3). Практико-аскетические трактаты, проникнутые эсхатологическими мотивами и призывающие к поиску «естественных» основ нравственной жизни, близки к позднестоической моралистике.

Тертуллиан, внесший большой вклад в создание латинской теологической лексики, — важнейший (наряду с Оригеном) посредник между апологетикой и зрелой патристикой. Однако главное его значение состоит в другом. Не будучи сухим систематиком, не принимая конвергенцию античных и христианских ценностей и опасаясь подмены живой веры рассудочными абстракциями эллинского любомудрия, Тертуллиан с редкой глубиной выразил суть религиозной метафизики христианства в нескольких остропарадоксальных формулах, которым по преимуществу и обязан своей известностью. «Что общего между философом и христианином? Между учеником Греции и учеником Неба? Между искателем истины и искателем вечной жизни?» (Apol. 46). «Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью?» (De praescr. 7). «Сын Божий распят — это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий — это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес — это несомненно, ибо невозможно» (De cam. Christ 5 — вероятно, именно отсюда возникло приписываемое Тертуллиану выражение credo qiua absurdum — «верую, ибо нелепо»). Граница между «Афинами» и «Иерусалимом» — предел возможностей разума: истина открывается алогичным, парадоксальным образом. Убежденность в том, что конечные основания любой рациональной системы принимаются на веру, а претензии разума на познание истины беспочвенны, делает Тертуллиана полноправным участником ряда, идущего от ап. Павла к Августину, Лютеру, Паскалю, Кьеркегору и Льву Шестову.

А. А. Столяров

Тертуллиан (Tertullianus) Квинт Септимий Флоренс (около 160 — после 220) — классик христианской патристики. Родился в Карфагене в языческой семье (сын центуриона), получил юридическое и риторическое образование в Риме, выступал как судебный оратор. Около 195 принимает христианство, в частности — входит в строго аскетическую секту монтанитов, проповедовавших мученичество во имя веры. В 207 выступает с резкой критикой сложившейся церковной практики, в первую очередь — в связи с недостаточно последовательным соблюдением принципов аскетизма в христианских общинах, и с критикой оформляющейся иерархии клира. (Существуют также неподтвержденные сведения о том, что Т. выступал пресвитером, т.е. старшиной христианской общины, и о создании им особой общины его последователей — тертуллианистов.)

Перу Т. принадлежит множество трудов по апологетике и догматике, а также по вопросам моральной теологии и экклесиологии. Выдающийся стилист, отличающийся полемической и саркастической заостренностью формулировок, неожиданными поворотами мысли, парадоксальностью метафор и лаконизмом языка, Т. является одним из самых ярких раннехристианских апологетов, обосновывавших преимущества христианской веры в сравнении с политеистическими верованиями Римской империи и высокие нравственные принципы христианства. В отличие от основного направления аргументации, используемого большинством апологетов и ориентированного на доказательство непротиворечивости христианства и философской традиции античной мудрости (Юстин, Афинагор), Т. является основоположником той традиции, которая провозгласила принцип несовместимости христианской веры с языческой мудростью. И хотя эти идеи были высказаны до Т. (противопоставление Татианом мудрости эллинов христианству как «мудрости варваров»), тем не менее, именно Т. впервые зафиксирована парадоксальность связи веры и мудрости как таковых, причем речь идет не только о спекулятивной констатации того обстоятельства, что содержание веры по своему когнитивному статусу не нуждается в рационально-теоретической аргументации, — Т. схватывает то противоречие, которое красной нитью пройдет сквозь всю историю христианской (как и любой) теологии: именно Т. (как в философской, так и в теологической традиции) принадлежит первенство в усмотрении невозможности постижения концептуализирующим (в том числе, и богословским) разумом истины, открывающейся в непосредственном акте веры — откровении. В этом находит свое выражение глубинная внутренняя противоречивость между основополагающим для такого типа вероучения, как теизм, признанием «живого Бога» и оформляющейся в рамках теизма теологии как концептуальном учении о нем. Сама установка на богопознание как рационально-теоретическую, а, значит, субъект-объектную процедуру кощунственна в теистическом контексте сакрального диалога с Богом. Созерцание Бога, данное в акте откровения, есть результат его воли и не достигается в одностороннем порядке ни когнитивным усилием, ни напряжением веры. Более того, созерцание Бога в принципе не может быть понято как когнитивный процесс, ибо неизбежно предполагает встречу с его взыскующим и милосердным взором.

Весь этот комплекс идей, который позднее, в Средневековье, задаст оппозицию таких способов богопознания, как мистика и схоластика, и конституирует проблематику христианской теологии на всем протяжении ее эволюции — вплоть до аджорнаменто, хотя и не выражен эксплицитно, но адекватно осмыслен Т. («Что общего у Афин и Иерусалима? у Академии и церкви?») и точно схвачен в известном тезисе credidile est quie ineptum («верую, ибо абсурдно»). Рациональные структуры ни теоретического, ни аксиологического порядка абсолютно не валидны в делах веры: «Распят сын Божий — не стыдно, ибо постыдно. И умер сын Божий — это вполне достоверно, ибо нелепо. Погребенный, он воскрес — это верно, ибо невозможно». Т. понимает христианина как «пребывающего всегда в присутствии Бога», и потому, ориентируясь не на теорию, а на мистический опыт, полагает необходимым доверять чувству, собственным душевным движениям, которые «чем истиннее, тем проще; чем проще, тем обыденнее; чем обыденнее, тем всеобщней; чем всеобщней, тем естественней; чем естественней, тем божественней». Мистический опыт актуализирует глубинные проявления человеческой души, позволяя им реализовать себя сквозь все напластования внешней рациональности (в зрелой мистической традиции это фиксируется термином «глоссолалия» — от греч. glosse — непонятное слово и lalein — говорить, обозначающим автоматическую речь экстатирующего мистика с включением слов, не существующих ни в одном известном языке, несвязных или противоречивых словесных конструкций: «иноязыки» или «ангельские языки»). В этой связи Т. обращает серьезное внимание на спонтанные душевные проявления: непроизвольные восклицания, неконтролируемые вскрики, нерефлексируемые речевые формулы — все то, что полторы тысячи лет спустя Фрейд обозначит как бессознательные оговорки (см. изучение Юнгом текстов Т.). Вместе с тем Т. никак не может быть отнесен к мыслителям предапофатического типа: предвосхищая кантовскую оппозицию разума и рассудка, Т., отказывая абстрактному теоретизирующему разуму в способности постижения истины, тем не менее, вполне уверенно апеллирует к практическому «естественному» рассудку, моделируя учение о Боге, предвосхищающее катафатическую теологию.

Идеи Т. оказали не просто значительное, но конституирующее влияние на христианскую теологию. Прежде всего, это касается проблемы интерпретации центрального для христианства тринитарного догмата. Именно Т. введено понятие Божьих ипостасей и сам термин «Троица», ему же принадлежит формулировка принципа триединства Бога («мы поклоняемся единому Богу»). Фундаментальная для христианской теологии концепция Троицы оформляется во многом именно усилиями Т. (при безусловном наличии содержательных предпосылок как в Священном Писании, так и в мифологической традиции). Эмпирическая ориентация Т., проявившаяся в трактовке богопознания с приоритетным вниманием к мистическому опыту, в сфере позитивной теологии оборачивается своего рода предтечей реализма — установкой, ставшей доминантой христианского сознания в средневековой схоластике: согласно Т., все сущности наделены особым телом (corpus) как формой существования, в том числе и душа как «тело особого рода»; в качестве тела душа не вносится в человека извне, но зарождается из спермы (см. стоическую концепцию «сперматического логоса», с одной стороны, и нераспространяемость тертуллиановской критики античной философии на стоицизм, признание близости к идеям Сенеки, о котором Т. говорит «saepe nostes» или «часто наш», с другой).

Бог также мыслится Т. в этом плане как «тело, которое, впрочем, есть дух» — в критериальной матрице не 20 ст., а 2 в. эта формулировка может быть оценена как основополагающая в раннехристианском контексте становящегося транитарного догмата и оформления базовой для теизма идеи трансцендентности Бога миру. Т. принадлежит одно из самых ранних и первое системное изложение христианского Символа Веры, чем фактически заложены основы катехитики как теологической дисциплины: «Вот правило, или символ, нашей веры. Мы веруем, что существует единый Бог, творец мира, извлекший его из ничего словом своим, рожденным прежде всех веков. Мы веруем, что слово сие есть сын Божий, многократно являвшийся патриархом под именем Бога, одушевлявший пророков, спустившийся по наитию Бога Духа Святого в утробу девы Марии, воплотившийся и рожденный ею; что слово это — Господь наш Иисус Христос, проповедовавший новый закон и новое обетование царствия небесного. Мы веруем, что Иисус Христос совершил много чудес, был распят, на третий день по своей смерти воскрес и вознесся на небо, где сел одесную Отца своего. Что он вместо себя послал Духа Святого, чтобы просвещать свою церковь и руководить ею». Помимо указанных фундаментальных основоположений христианской теологии, многие более частные ее классические элементы также генетически восходят к работам Т. Так, ему принадлежит перечень семи смертных грехов (трактат «О стыдливости»); им заложен в христианской эсхатологии вектор, впоследствии приведший к становлению милленаризма и хилиазма, им же даны импульсы, инспирировавшие впоследствие оформление в христианской традиции позиций как позитивного, так и негативного эмоционального восприятия сюжета Страшного суда («наши желания устремлены к окончанию века сего, к концу мира и пришествию великого дня Господня, дня гнева и отмщения», с одной стороны, и «мы собираемся, чтобы молиться Богу всенародно… о мире, о благосостоянии всего мира, об отдалении конечного часа», с другой); Т. же принадлежит ставшая ортодоксальной трактовка и критика многих раннехристианских ересей. Понимание христиан как «одиночных частных лиц», признающих над собой лишь «божественную Божью власть» обусловливает не только оппозицию Т. по отношению к светской власти («для нас нет дел более чужих, чем дела государственные» и «для всех только одно государство — мир» как идейная основа космополитизма и индивидуализма), но и его оппозицию по отношению к официальной церкви, что выразилось в его резкой критике клира и спровоцировало сдержанное отношение к нему со стороны во многом им же заложенной ортодоксии. Это послужило причиной того, что колоссальное влияние Т. на оформление христианской теологии не отмечено ею эксплицитно.

М.А. Можейко

Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998.

Карл Густав Юнг про Тертуллиана

{16} Мы вправе сказать, что две фигуры яснее всего олицетворяют борьбу с гнозисом — фигуры чрезвычайно значительные, не только как Отцы Церкви, но и как личности. Мы говорим о Тертуллиане и Оригене — оба жили в конце II века н. э. и были почти современниками. Вот что говорит о них Шульц: «Один организм способен воспринимать питательное вещество почти без остатка и вполне ассимилировать его, — другой же, напротив, выделяет его почти без остатка, словно в возбужденном состоянии энергичной самообороны. Столь же противоположно реагировали Ориген и Тертуллиан. Их противоположные реакции по отношению к гнозису не только обрисовывают их характеры и их миросозерцания, но имеют и принципиальное значение для роли, которую играл гнозис в духовной жизни и религиозных течениях той эпохи».

{17} Тертуллиан родился в Карфагене около 160 года н. э. Он был язычником и лет до тридцати пяти предавался чувственной жизни, царившей в его городе; после этого он стал христианином. Он был автором многочисленных сочинений, которые с несомненной ясностью вырисовывают перед нами его характер, главным образом и интересующий нас. Особенно ярко вы-

ступает перед нами его беспримерно благородное рвение, его священный огонь, страстный темперамент и глубокая проникновенность его религиозного понимания. Ради истины, однажды им признанной, он становится фанатичным, гениально односторонним и нетерпимым. Тертуллиан — боевая натура, не имеющая себе равных, борец беспощадный, видящий свою победу лишь в полном поражении противника; язык его — словно сверкающее острие меча, с жестоким мастерством направленное на врага. Он — создатель церковной латыни, остававшейся в силе в течение более тысячи лет. Он же создает и терминологию юной Церкви. «Уж если он принимал какую-либо точку зрения, он последовательно проводил ее до последних пределов, словно гонимый сонмом бесов, даже и тогда, когда право уже давно не было больше на его стороне и всякий разумный порядок лежал разбитым у его ног». Страстность его мышления была так беспощадна, что он постоянно отчуждался именно от того, чему раньше отдавался всеми фибрами души. Соответственно с этим и этика его до крайности строга и сурова. Он предписывал искать мученичество, вместо того чтобы избегать его; он не допускал второго брака и требовал, чтобы женщины постоянно скрывали свои лица под густой фатой. Против гнозиса, являющегося страстью к мышлению и познанию, он боролся с фанатической беспощадностью, равно как и против философии и науки, в сущности мало отличавшихся от гнозиса. Тертуллиану приписывают грандиозное в своем роде признание: Credo quia absurdum est («Верую, потому что абсурдно»). Исторически это не совсем точно — он сказал лишь (De carne Christi 5): «Et mortuus est Dei protsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit; certum est, quia impossibile est» («И умер сын Божий, что совершенно вероятно потому, что абсурдно. И погребенный воскрес — это достоверно потому, что невозможно»).

{18} Вследствие проницательности своего ума он понимал всю ничтожность философских и гностических знаний и с презрением отвергал их. Взамен того он ссылался на свидетельства своего внутреннего мира, на внутренние факты, переживаемые им и составляющие одно единое целое с его верой. Их он дорабатывал до формул и стал, таким образом, творцом умопостигае-

мых связей, и по сие время лежащих в основе католической системы. Иррациональный факт внутреннего переживания, который для Тертуллиана был по существу динамическим, являлся принципом и основоположением, противопоставленным миру, равно как и общепризнанной науке и философии. Привожу собственные слова Тертуллиана: «Призываю новое свидетельство или, вернее сказать, свидетельство более известное, нежели все памятники, запечатленные письменами, — свидетельство, более обсуждаемое, нежели все системы жизни, более распространенное, нежели какое-либо обнародование, — свидетельство, которое полнее и больше всего человека, а именно то, что составляет сущность всего человека. Так подойди же и предстань предо мною, о душа! Если ты божественна и вечна, как полагают иные философы, — то ты не можешь солгать; если ты не божественна, а подвластна смерти — как полагает, правда, один лишь Эпикур, — то ты не дерзнешь солгать; снизошла ли ты с неба или рождена из праха земного, сочетание ли ты чисел или атомов, зачинаешь ли ты свое существование вместе с зачатием плоти или лишь впоследствии внедряешься в нее — все равно, откуда бы ты ни произошла и как бы ни создала ты человека таким, каким он есть, а именно существом разумным, способным к восприятию и познанию! Тебя же я не призываю, душа, обученная в школах, искушенная книжным познанием, вскормленная и вспоенная в академиях и аттических колоннадах, — тебя, что вещаешь мудрость. Нет, я беседовать хочу с тобой, душа, что проста и не мудрствуешь лукаво, — с тобой, неопытной и неловкой, какою ты бываешь у тех, кто, кроме тебя, ничего не имеет, — с тобой, приходящей с улицы, с угла, из мастерской. Мне нужно именно твое незнание».

{19} Самоизувечение Тертуллиана путем sacrificium intellectus приводит его к открытому признанию иррационального факта внутреннего переживания, то есть к истинной основе его верования. Необходимость религиозного процесса, который он ощущал внутри себя, он выразил в непревзойденной формуле: Anima naturaliter Christiana («Душа по природе своей христианка»). Вместе с sacrificium intellectus для него утратили всякое значение и философия, наука, а следовательно, и

гнозис. В дальнейшем течении его жизни вышеописанные черты характера стали выступать еще резче. Когда Церковь была наконец поставлена в необходимость идти на компромиссы в угоду большинству, Тертуллиан против этого возмутился и стал ярким приверженцем фригийского пророка Монтана. Монтан был экстатиком, представителем принципа абсолютного отрицания всего мирского, поборником безусловной одухотворенности. В ожесточенных памфлетах Тертуллиан набросился на политику папы Каликста и очутился, таким образом, вместе с монтанизмом более или менее extra ecclesiam. Согласно показанию Августина, он впоследствии будто бы не поладил и с монтанистской сектой и основал свою собственную.

{20} Можно сказать, что Тертуллиан — классический пример интровертного мышления. Его огромный, необыкновенно проницательный интеллект сопровождается очевидной чувственностью (sensuality). Процесс психологического развития, который мы называем христианским, доводит его до жертвы, до уничтожения, отрезания самого ценного органа (ампутации наиболее ценной функции) — мифическая идея, заключенная и в великом символе жертвоприношения Сына Божьего. Самым ценным органом Тертуллиана именно и был интеллект и вытекающее из него ясное познание. Вследствие sacrificium intellectus он преградил себе путь к чисто логическому рассудочному развитию и, по необходимости, должен был признать основой своего существа иррациональную динамику своих душевных глубин. Он должен был ненавидеть гностический мир мысли, его специфически интеллектуальную оценку динамических душевных глубин, потому что это именно и был тот путь, который ему надлежало покинуть для того, чтобы признать принцип чувства.

К. Юнг. Психологические типы. СПб., 1995, с. 39-42.

Далее читайте:

Философы, любители мудрости (биографический указатель).

Сочинения:

MPL 1-2; CSEL 20, 47, 69, 70, 76; CCL 1-2; в рус. пер.: Творения, пер. Е. Карнеева, ч. 1—4. СПб., 1847—50;

Творения, пер. Н. Щеглова и еп. Василия (Богдашевского), ч. 1—3. К., 1910—15;

Избр. соч. (новые пер. под ред. А. А. Столярова). М., 1995;

Апологетик, БТ 25, 1984;

О покаянии, БТ 26, 1985.

Литература:

Попов К. Тертуллиан, его теория христианского знания и основные начала его богословия. К., 1880;

Штернов Н. Тертуллиан, пресвитер Карфагенский. Курск, 1889;

Мазурин К. Тертуллиан и его творения. М., 1892;

Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим. М., 1926;

HaushildG. Die rationale Psychologie und Erkenntnisstheorie Ter- tullians. Lpz., 1880;

Rauch G. Der Einfluss der Stoischen Philosophie auf die Lehibildung Terrullians. Halle, 1890;

Cantalamessa R. La Cristologia di Tertulliano. Fribourg, 1962;

MoingtJ. Theologie trinitaire de Tertullien, т. 1—3. P., 1966—69;

Квинт Тертуллиан жил в то время, когда в античном мире рождалось новое христианское мировоззрение. К античной культуре Тертуллиан относился резко отрицательно, всячески подчеркивая непреодолимую грань, отделяющую «Афины» от «Иерусалима», «Академию» от «Церкви», философов от христиан.

Тертуллиан о соотношении веры и разума

Новое понимание истины нуждалось в обосновании других форм познания. В вопросе о соотношении веры и разума в постижении Бога Тертуллиан категорично настаивал на приоритете веры, поэтому ему не случайно приписали афоризм: «Верую, ибо абсурдно».

Тертуллиан верил в земную жизнь Христа; в то, что его ученики, апостолы, распространяли христианство и основали церковь (незадолго до рождения философа). Ещё в будущем были самые страшные гонения на христиан в 3 веке; признание христианства официальной религией Римской империи в конце 4 века; Вселенские соборы, на которых будут утверждены главные христианские догматы.

Апологетика Тертуллиана

Тертуллиан – в начале этого пути. Главной его задачей была защита (апология) христианства (и христиан) перед лицом чуждой ему господствующей языческой культуры. Основными темами философии Тертуллиана стали: проблема веры; место веры в жизни человека и общества; новое понимание истины, обоснование её критериев и способов познания; утверждение христианской нравственной системы ценностей; критика античной философии и языческой культуры в целом.

Тертуллиан одним из первых среди христианских философов начал отстаивать идею о том, что мир был сотворен богом из ничего. Тертуллиан мыслил Бога как творца, вечность, благость (ибо он сотворил мир). Бог един, как едина природа, им сотворенная, он есть дух, но этот дух телесен.

Тертуллиан о единстве божественной и человеческой природы Христа

Тертуллиан особое внимание обращал на вопрос о единстве двух природ во Христе: божественной и человеческой. Он боролся против высказываний о том, что Христос никогда не рождался, не обладал плотью и не воскрес во плоти, так как хорошо понимал, что отрицание «человеческого» во Христе ведет к уничтожению христианской религии.

Истину Христа Тертуллиан понимал как «нечто единое и верное»; ее надо принимать на веру, без всяких размышлений и доказательств. Тертуллиан был убежден, что божественное вне всяких сомнений превосходит мудрость мира сего. «Мудрость мира сего есть безумие перед богом» (апостол Павел).

И наоборот, Тертуллиан считал невозможным с точки зрения разума и логики, постичь, например, единство бога в трех лицах, непорочное зачатие, «чудеса», богочеловеческую природу Христа, смерть Христа, а затем воскресение во плоти. Только вера открывает божественную истину: реальность непостижимого, достоверность невероятного, несомненность невозможного.

Для Бога нет ничего невозможного. Истину надо искать, а, найдя, верить, а не мудрствовать. Тертуллиан писал: «Мы не нуждаемся в любознательности после Христа, не имеем нужды в исследовании после Евангелия», «Пусть любопытство уступит вере, пусть слава уступит спасению», «Не знать ничего против Правила веры – это значит знать все».

Тертуллиан и критика античной философии

Тертуллиан подверг критике античную философию, претендовавшую на обладание мудростью. Философия — это мудрость мира сего, а не божественного. Она исходит не из веры, а из разума, поэтому Тертуллин считал, что, вместо того, чтобы вести человека к Богу, она направляет его по ложному пути и порождает ереси, то есть искажения истины Христа.

Каждый философ исходит из своего представления об истине, возникают многочисленные направления, противоположные друг другу; ведутся бесконечные и бесплодные споры. Философы ищут истину, но не могут найти, потому что разумом невозможно постичь то, что его превосходит.

Критериями истины Тертуллиан считал Священное писание (Библию), авторитет церкви и свидетельства души (чувства).

Верую ибо абсурдно

Тертуллиан критически относился к аллегорическому толкованию Писания. Он предпочитал буквальное понимание текста, даже если оно противоречило самым элементарным требованиям логики. Чем более абсурдно, с нашей точки зрения, утверждение Откровения, тем более глубокую тайну оно в себе скрывает и поэтому заслуживает большей веры. Тертуллиан: верую ибо абсурдно.

Церковь имеет преимущественное право на истину, потому что она является исторической преемницей ее святых основателей – апостолов, которые получили ее от Христа, а Христос – от Бога. С течением времени Тертуллиан, убедившийся в несоответствии официальной церкви его идеалу, выступил против нее за церковь чисто духовную, без иерархии, сблизился с сектой монтанистов, а в конце жизни создал свою собственную.

Истинность свидетельств души Тертуллиан видел в том, что они даны человеку природой, а природе в свою очередь самим Богом. Иначе, как можно было бы объяснить страх смерти, надежду на посмертное воздаяние, упование на Бога, страх перед ним. «Эти свидетельства души чем истиннее, тем проще, чем проще, тем доступнее, чем доступнее…, тем естественнее, а чем естественнее, тем божественнее». Душа старше книг и слов, а человек предшествует философу и поэту, поэтому к истине ближе простые, неискушенные, не развращенные языческой культурой люди.

Человек, как считал Тертуллан, есть единство души и тела, тело приводится душой в движение. При этом душа — тоже тело, но только тончайшее, оно как бы разлито по всему человеческому организму и придает ему форму. Душа, несмотря на свою телесность, бессмертна. При этом Тертуллиан также интересовался и вопросом о бессмертии человека в целом.

Современное ему общество Тертуллиан разделял на «лагерь дьявола» и «лагерь бога». Первый, язычество, связан с обладанием этим миром, почитает преходящие ценности и идет к погибели; второй, христианство, связан с непреходящими ценностями будущего потустороннего мира, конечное предназначение этого общества – вечное блаженство. История же понимается эсхатологически, то есть движется к концу света, Страшному суду.

Тертуллиан — значение его учения для истории и философии

Тертуллиан, благодаря своей бескомпромиссности, как никто другой смог почувствовать дух нового мироощущения, за которое многие христиане героически принимали мученическую смерть.

Тертуллиан внес вклад в развитие философской мысли, поскольку совершил попытку осмыслить жизнь человека и общества с позиции веры. При рассмотрении определенных аспектов человеческой жизни такой подход может быть плодотворным.

Галина Зубец

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *