Известна как мать Мария, в миру Елизавета Юрьевна Скобцова, в девичестве Пиленко, по первому мужу Кузьмина-Караваева. Монахиня Западноевропейского экзархата русской традиции Константинопольского патриархата. Русская поэтесса, мемуаристка, публицист, общественный деятель, участница французского Сопротивления. Канонизирована Константинопольским патриархатом как преподобномученица в январе 2004 года.

Родилась в семье юриста. В 1895 году отец Лизы Пиленко вышел в отставку и переехал с семьёй в Анапу, где в шести верстах от города находилось имение Джемете с виноградниками, доставшееся ему от отца – отставного генерала и винодела. В 1906 году, после скоропостижной кончины отца, с матерью и братом переехала в Петербург, где окончила гимназию весной 1909 года с серебряной медалью и поступила на высшие Бестужевские курсы (философское отделение историко-филологического факультета). В феврале 1908 года познакомилась с Александром Блоком, с которым у неё впоследствии завязались сложные отношения и длительная переписка.

В 1910 году Елизавета Пиленко вышла замуж за помощника присяжного поверенного Дмитрия Кузьмина-Караваева, бывшего большевика и близкого знакомого многих столичных литераторов, вместе с ним посещала собрания «на башне» Вячеслава Иванова, заседания «Цеха поэтов», религиозно-философские собрания, общалась с Николаем Гумилёвым, Анной Ахматовой, Осипом Мандельштамом, Михаилом Лозинским.

Оставила Бестужевские курсы, не получив диплома, весной 1912 года издала первый сборник стихов «Скифские черепки», положительно встреченный критикой. Скоро Кузьмина-Караваева начала тяготиться атмосферой столичной эстетствующей элиты и уехала сначала на немецкий курорт Бад-Наухайм, а затем в Крым, где общалась с Алексеем Толстым, Максимилианом Волошиным, Аристархом Лентуловым.

Весной 1913 года оставила мужа и вернулась из Петербурга в Анапу. 18 октября у Кузьминой-Караваевой родилась дочь Гаяна. Крёстным отцом Гаяны стал А. Н. Толстой. В апреле 1915 года опубликовала философскую повесть «Юрали», стилизованную под Евангелие, а в апреле 1916 года – сборник стихов «Руфь». В 1916 году пишет письма А. Блоку на фронт.

Февральскую революцию Кузьмина-Караваева встретила с энтузиазмом и в марте 1917 года вступила в партию эсеров. В феврале 1918 года была избрана городским головой Анапы. Когда после короткого периода двоевластия большевики полностью взяли власть в городе, Кузьмина-Караваева, хотя и не разделяла большевистской идеологии, заняла должность комиссара по здравоохранению и народному образованию, стараясь защитить население от грабежа и террора. В мае 1918 года участвовала в съезде партии правых эсеров в Москве и вела подпольную антибольшевистскую работу, осенью вернулась в Анапу, где была арестована деникинской контрразведкой – ей грозила смертная казнь за «комиссарство» и участие в национализации частной собственности. 15 марта 1919 года её дело рассматривал краевой военно-окружной суд в Екатеринодаре, и только благодаря умело организованной защите подсудимая получила всего две недели ареста. В газете «Одесский листок» публикуется открытое письмо в защиту Кузьминой-Караваевой, подписанное М. Волошиным, А. Толстым, В. Инбер и др.

Летом 1919 года Кузьмина-Караваева вышла замуж за Д. Е. Скобцова, кубанского казачьего деятеля. Весной 1920 года, после разгрома Белого движения на Кубани, Елизавета Скобцова с матерью и дочерью эвакуировались из Новороссийска в Грузию, где у Елизаветы Юрьевны родился сын Юрий, затем вся семья Скобцовых перебралась в Константинополь, некоторое время жила в Сербии, где 4 декабря 1922 родилась дочь Анастасия, а в январе 1924 года переехала в Париж.

7 марта 1926 года в Пастеровском институте умерла от менингита её младшая дочь Анастасия. Потрясённая горем, Елизавета Скобцова открыла для себя новый смысл жизни в служении людям во имя Бога. Заочно окончила Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже. 16 марта 1932 года в церкви Свято-Сергиевского православного богословского института приняла от митрополита Евлогия (Георгиевского) монашеский постриг, получив имя Мария в честь святой Марии Египетской, и по благословению духовного отца протоиерея Сергия Булгакова начала своё нетрадиционное монашеское служение в миру, посвятив себя благотворительной и проповеднической деятельности. Арендует помещение, где размещается дом отдыха для выздоравливающих туберкулёзных больных в Нуази-ле-Гран под Парижем, причём большую часть работы там мать Мария делала сама: ходила на рынок, убирала, готовила пищу, расписывала домовые церкви, вышивала для них иконы и плащаницы. В этом санатории в 1942 году скончался Константин Бальмонт.

В июле 1935 года старшая дочь Гаяна уехала в СССР и 30 июля 1936 года скоропостижно умерла в Москве, предположительно, от брюшного тифа.

Во время нацистской оккупации Парижа общежитие монахини Марии на улице Лурмель стало одним из штабов Сопротивления.

В июне 1942 года, когда нацисты проводили в Париже массовые аресты евреев для отправки в Освенцим, матери Марии удалось тайно вывезти оттуда четырёх еврейских детей в мусорных контейнерах. Дома на Лурмель и в Нуази-ле-Гран стали убежищами для евреев и военнопленных, мать Мария и отец Димитрий Клепинин, служивший в храме на ул. Лурмель, также выдавали евреям фиктивные свидетельства о крещении, которые иногда помогали.

8 февраля 1943 года гестаповцы арестовали сына матери Марии, а на следующий день и её саму. С нею был арестован и отец Дмитрий Клепинин. 6 февраля 1944 года Юрий Скобцов погиб в концлагере Дора («филиал» Бухенвальда), там же скончался и Д. Клепинин от воспаления лёгких. Мать Мария была отправлена в концлагерь Равенсбрюк, где была казнена в газовой камере 31 марта 1945 года, за неделю до освобождения лагеря Красной армией.


Лиза Пилинко и Александр Блок.

Александр Блок посвятил это стихотворение 15-летней Лизе Пиленко – девочке, так влюблённой в него. Впоследствии она стала поэтессой Кузьминой-Караваевой, но миру суждено было узнать её как монахиню мать Марию.
Она родилась в Риге в 1891 году. В детстве жила у моря – родители вскоре переехали в Анапу, в шести верстах от которой располагалось имение отца с обширными виноградниками. Недалеко от имения – три древних кургана, где велись археологические раскопки и где Лиза Пиленко частенько проводила жаркие летние дни. В 1905-м семья обосновалась в Ялте – отец Лизы стал директором Никитского ботанического сада. Его неожиданная и преждевременная смерть на следующий год явилась первым жестоким ударом в ее жизни.

Лиза Пиленко.

Овдовев, мать уехала с дочерью в Петербург к своей сестре, фрейлине двора, приятельнице обер-прокурора Синода Победоносцева. Окончив гимназию, Лиза поступила на философское отделение Бестужевских курсов. На одном из литературных вечеров она впервые увидела Александра Блока…
В 1936 году она опубликовала в Париже свои воспоминания, в которых рассказала о том, как первый раз увидела, услышала Блока на литературном вечере в петербургском училище, как он поразил ее – и лицом, будто бы высеченным из камня, и стихами. Прочитав его сборник, Лиза решила, что Блок единственный, кто способен помочь ей унять душевную смуту. Она отправилась домой к поэту.
Мы долго говорим. За окном уже темно. Он не зажигает света. Мне хорошо, я дома, хотя многого не могу понять. Я чувствую, что около меня большой человек, что он мучается больше, чем я. Меня поражает его особая внимательность, какая-то нежная бережность… Через неделю я получаю письмо, почерк твердый, не очень крупный, но широкий, щедрый, широко расставлены строчки. В письме есть стихи…
Когда вы стоите на моём пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите всё о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту –
Что же? Разве я обижу вас?
О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я – сочинитель,
Человек, называющий всё по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.
Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Всё же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные речи
О земле и о небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как – только влюблённый
Имеет право на звание человека.
<А.Блок 1908>
Еще будучи курсисткой, Елизавета Пиленко в 1910-м вышла замуж за Дмитрия Кузьмина-Караваева – молодого эстетствующего юриста, который вел богемную жизнь. Спустя годы она писала в воспоминаниях:
«Мы жили среди огромной страны, словно на необитаемом острове. Россия не знала грамоты – в нашей среде сосредоточилась вся мировая культура: цитировали наизусть греков, увлекались французскими символистами, считали скандинавскую поэзию своею, знали философию и богословие, поэзию и историю всего мира, в этом смысле мы были гражданами вселенной, хранителями великого культурного музея человечества. Это был Рим времен упадка… Мы были последним актом трагедии – разрыва народа и интеллигенции».
Уже будучи замужем, Елизавета Юрьевна познакомилась с Блоком вторично. Через несколько дней Кузьмины-Караваевы обедали в доме поэта. У них появились общие знакомые, люди, которые как бы соединяли их…
Уж не эта ли роковая встреча, не это ли необыкновенное чувство на всю жизнь, внушенное поэтом Елизавете Юрьевне, стало одной из главных причин ее разрыва с мужем? Молодая женщина оставила Петербург и, словно бы убегая от самой себя, уехала в Анапу. Вскоре после их развода Д. Кузьмин-Караваев перешел в католичество, а впоследствии, уже в эмиграции, вступил в орден иезуитов и принял священство…


Елизавета Юрьевна.

«Елизавета Юрьевна уезжает на юг и возвращается в Петербург поздней осенью 1914 года – с твердой, казалось бы, бесповоротной решимостью не видеть Блока, – писал Евг. Богат. – И в тот же день, не успев разобрать с дороги вещи, идет к нему; идет отчаянно, как шла в первый раз. Начинается самая высокая пора их отношений; они сидят у него, иногда до утра, обыкновенно в самых дальних углах комнаты («он у стола, я на диване») и говорят: о трагичности человеческих отношений, о стихах, о «доблести, о подвигах, о славе»… И опять идут годы».
Потом Елизавета Юрьевна вновь оказалась на юге. Здесь, в Анапе, спокойно, в трудах и заботах об отцовском имении, текла ее жизнь. Кузьмина-Караваева писала стихи (в этот период вышли два сборника ее стихотворений – «Скифские черепки» и «Руфь»). Здесь родилась ее дочь Гаяна. Отцом явился какой-то простой человек, охотник, в котором экзальтированная женщина нашла свой идеал. Но Блока она не забывала никогда…
«С мужем я разошлась, и было еще много тяжести, кроме этого… Весной уеду, буду жить чужой жизнью, говорить о революции, о терроре, об охоте, о воспитании детей, о моей любви к тому человеку, куда я уеду, – и думать о Вас… Мой дорогой, любимый мой…»
Ее счастье оказалось перечеркнуто войной: отец Гаяны ушел на фронт и пропал без вести…
В 1918 году Елизавету Кузьмину-Караваеву избрали товарищем городского головы, а затем и городским головой Анапы. В это время она побывала в Москве, где участвовала на стороне эсеров в каких-то акциях против советской власти. Когда вернулась в Анапу, здесь уже хозяйничали добровольцы из белой армии генерала Покровского. Елизавету Юрьевну сразу арестовали, и ей пришлось предстать перед белогвардейским судом. Председателем суда оказался Д. Е. Скобцов – мало знакомый ей человек, чуть позже ставший вторым мужем Елизаветы Юрьевны. С ним она соединилась уже в Константинополе. Исследователи полагают, что именно Скобцов склонил Кузьмину-Караваеву к эмиграции. Во время тяжелого странствия, в Тифлисе, родился их сын Юрий, в Белграде – дочь Настя.
В начале 1923-го семья Скобцовых прибыла в Париж. Елизавета Юрьевна подрабатывала шитьем и изготовлением кукол. Потом муж устроился шофером такси. Через три года они потеряли маленькую Настю, умершую от менингита…
Именно здесь, на чужбине, Елизавета Юрьевна узнала о кончине Блока. По свидетельству ее матери, горе ее было беспредельным… Второй брак ее также не сложился, она рассталась со Скобцовым, хотя они и оставались друзьями.
Тяжелые раздумья над отчаянным положением многих близких ей людей в эмиграции определили дальнейшую судьбу Елизаветы Юрьевны: в марте 1932 года, после церковного развода с мужем, она приняла монашеский постриг. Отныне ее звали матерью Марией, в честь Марии Египетской… Обряд производил сам митрополит Евлогий – глава православной церкви за рубежом.
В рубаху белую одета…
О, внутренний мой человек.
Сейчас еще Елизавета,
А завтра буду – имя рек.

Мать Мария.

В 1935-м мать Мария создала братство «Православное Дело», которое оказывало всестороннюю помощь ее обездоленным и безработным соотечественникам на чужбине. Собрав по Парижу деньги, устроила убежище для сотен голодных, бездомных, туберкулезных… Кормила их, одевала, лечила, устраивала на работу, прятала евреев. Некоторые упрекали мать Марию, называя ее монашество сомнительным. Таким она отвечала: «На Страшном суде меня спросят не о молитвах и поклонах, а о том, накормила ли я голодных…» В ее трудах ей помогали дети – Гаяна и Юрий, иногда – ближайшие друзья: Николай Бердяев и отец Сергий Булгаков.
Летом 1935 года Гаяна, убежденная коммунистка, не мыслившая себе жизни без России, вернулась на Родину. В Москве она умерла от дизентерии.
Смерть ее в России оказалась довольно загадочной. Нина Берберова, к примеру, уверяла, что дочь Кузьминой-Караваевой погибла после подпольного аборта. В любом случае, опереться ей здесь было не на кого. Алексей Толстой, уговоривший девушку вернуться на родину и привезший ее с собой из-за границы, в дальнейшем, по сути дела, бросил ее на произвол судьбы. Поначалу она жила в его доме никому не нужная и не интересная, затем устроилась работать на завод и ушла от Толстых. Вышла замуж за своего давнего знакомца, тоже приехавшего из Парижа… Почему она не захотела иметь ребенка и решилась на аборт (если это действительно правда), неизвестно.
…В 1937-м в берлинском издательстве вышел новый сборник стихов под именем матери Марии…
Постыло мне ненужное витийство,
Постылы мне слова и строчки книг,
Когда повсюду кажут мертвый лик
Отчаянье, тоска, самоубийство.
О, Боже, отчего нам так бездомно?
Зачем так много нищих и сирот?
Зачем блуждает Твой святой народ
В пустыне мира, вечной и огромной?
Под псевдонимом Юрий Данилов мать Мария опубликовала большой, во многом автобиографический роман «Равнина русская» (Хроника наших дней)».
Еще в 1941 году она писала о Гитлере в своей статье «Размышления о судьбах Европы и Азии»:
«Во главе избранной расы господ стоит безумец, параноик, место которому в палате сумасшедшего дома, который нуждается в смирительной рубашке… чтобы его звериный вой не потрясал вселенной».
Воистину удивительная прозорливость была присуща этой женщине! Когда она узнала о нападении немцев на СССР, то молвила:
«Я не боюсь за Россию. Я знаю, что она победит… России предстоит великое будущее. Но какой океан крови…»
Во время войны она продолжала сбор пожертвований, установив связь с участниками Сопротивления, снабжала документами людей, преследуемых гитлеровцами, переправляла их к партизанам. Деятельность «Православного Дела» не могла ни привлечь внимания немцев. Арестовав Юрия, гестаповцы обещали выпустить его, если к ним явится мать Мария. Она пришла к ним добровольно, но обещаниям фашистов, как и следовало ожидать, была грош цена: сына ее так и не освободили. Перед отправкой в Бухенвальд Юрию предложили вступить в армию Власова, но он наотрез отказался. Юрий Скобцов погиб на строительстве подземных заводов в феврале 1944-го на двадцать четвертом году жизни. Мать уже не узнала этого…
И в заключении она продолжала писать стихи, но они, к сожалению, не сохранились. Поначалу Д. Скобцову удавалось передавать в лагеря, где содержалась его бывшая жена, посылки с едой. В марте 1945-го здоровье матери Марии ухудшилось: она заболела дизентерией, свирепствовавшей в лагере.
«…когда освобождение было уже близко, Мать Мария в женском лагере Равенсбрюк пошла, как утверждают, в газовую камеру вместо советской девушки, обменявшись с ней курткой и номером, – пишет Евг. Богат. – Может быть, мы имеем дело с легендой. Но человек, заслуживший т а к у ю легенду, бесспорно легендарен…».
В последний день не плачь и не кричи:
Он все равно придет неотвратимо.
Я отдала души моей ключи
Случайно проходившим мимо…

Монахиня мать Мария.

Кстати, известно, что еще в пятилетнем возрасте будущая мать Мария как-то сказала родителям: «Меня ждут мучения и смерть в огне».
…Через два дня (всего лишь через два дня!) после ее гибели работники Красного Креста начали освобождать тех заключенных, которые были вывезены из Франции, а через месяц советские войска освободили всех оставшихся в живых узниц. Среди них оказались и те, кто хорошо знал мать Марию. Они вспоминали впоследствии: она погибла, совершив страшную ошибку. Было объявлено о том, что ослабевшие и больные могут воспользоваться освобождением от работ, выданным в лазарете, – очередной фашистский обман. Получивших подобные справки (а среди них оказалась и мать Мария) просто «отбраковывали», отправляя в газовую камеру.
И дальше будет только ночь,
И будет только мрак повсюду…
О, Господи, взываю к чуду,
Чтоб гибнущей душе помочь…
Мать Е. Ю. Кузьминой-Караваевой прожила до 1962 года. Она привела в порядок архив дочери, участвовала в подготовке двух сборников ее стихотворений…

На доме, где родилась Елизавета Пиленко. Рига, улица Элизабетес, 21

Уже после войны, в 1985-м, мать Мария, в числе других бесстрашных героев французского Сопротивления, была посмертно награждена орденом Отечественной войны. Весной 2000 года общество «Благодеяние» организовало международную конференцию, посвященную 55-й годовщине со дня ее смерти. В Петербург приехали исследователи жизни и творчества Е. Кузьминой-Караваевой из различных уголков России, из Франции, Англии, Италии. О ней говорили богословы, философы, литераторы. Оказалось, что для очень многих людей именно со знакомства с судьбой этой удивительной русской женщины началось время духовных исканий…
Ценителям отечественной истории и литературы интересна будет и тайна гибели Александра Блока, которого Анна Ахматова называла «трагическим тенором эпохи».

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Поэтесса, публицист, общественный деятель, православная монахиня.

Дореволюционные годы

Отец – юрист Юрий Дмитриевич Пиленко, мать – София Борисовна Делоне. Елизавета имела младшего брата Дмитрия. В 1895 году семейство перебралось в анапское имение, доставшееся отцу по наследству. Здесь Юрий Дмитриевич всерьез занялся виноградарством, что в итоге привело его в 1905 году к руководству ялтинским Императорским Никитским ботаническим садом и связанным с ним училищем. В Ялту переехала вся семья Пиленко. Здесь Лиза училась в женской гимназии. Однако уже через год ее отец получил новое назначение, теперь уже в российской столице, однако не успел к нему приступить, неожиданно скончавшись. Это событие стало тяжелым испытанием для девушки и ее веры.

Все же Пиленко перебрались в Петербург. Елизавета проходила обучение в местных женских гимназиях, выпустившись в 1909 году с отличием. Тогда же она стала учащейся историко-филологического факультета высших женских Бестужевских курсов. Чуть ранее девушка встретилась с поэтом Александром Блоком, с которым их связала продолжительная переписка.

В 1910 году Елизавета Юрьевна сочеталась браком с юристом Дмитрием Кузьминым-Караваевым, бывшим революционером и знакомцем многих русских поэтов и писателей. Благодаря ему девушка бывала в «Башне» Вячеслава Иванова и на заседаниях Религиозно-философского общества, познакомилась с цветом поэтического Петербурга (Гумилевым, Ахматовой, Мандельштамом и др.). Она даже сама начала писать. Так, в 1912 году (тогда же Елизавета окончила курсы) свет увидел ее стихотворный сборник «Скифские черепки», который был признан критиками. Однако вскоре начинающая поэтесса оставила салонный Петербург, навещая Германию и Крым, где общалась с Максимилианом Волошиным, Алексеем Толстым и др.

На следующий год Кузьмина-Караваева оставила мужа (разведутся они в 1916 году) и обосновалась в Анапе. Здесь родилась ее старшая дочь Гаяна. В 1914-м Елизавета Юрьевна составила поэтический сборник «Дорога», первым читателем которого стал Блок (возможно, и последним, так как книга не была напечатана). Именно в тот период молодая женщина стала вновь постепенно обращаться к вопросам веры и задумываться в этом контексте о своем жизненном пути. В 1915-1916 годах вышли ее повесть «Юрали», навеянная Евангелием, а также книга стихотворений «Руфь».

Кузьмина-Караваева приветствовала революционные события февраля 1917 года. Вскоре после них она примкнула к эсерам. Эту партию она представляла и на посту заместителя городского головы Анапы в том же 1917 году. На следующий год она уже сама стала главой города. После Октябрьской революции и установления новой власти в Анапе стала местным комиссаром по здравоохранению и народному образованию, хотя и не была близка большевикам. Весной 1918 году была в Москве на съезде правых эсеров, участвуя в деятельности против большевиков. В том же году в Анапе подверглась аресту как комиссар со стороны деникинцев, однако вынесенный в 1919 году приговор благодаря многим усилиям обязывал ее только к двум неделям в тюрьме. В печати Кузьмину-Караваеву защищали Максимилиан Волошин, Алексей Толстой и др.

Эмиграция. Монашество

В том же году Елизавета Юрьевна стала женой руководителя Кубанской рады Д. Скобцова. В 1920 году она со всей семьей смогла перебраться в Грузию, где родила сына Юрия, а затем из Турции в Сербию, где в 1922 году родилась младшая дочь Анастасия. Через два года она обосновалась в Париже, где помогала эмигрантам из числа казаков. Не оставила женщина и литературу, публикуясь в различных журналах. В середине 20-х свет увидели ее повести «Равнина русская» и «Клим Семенович Барынькин», очерки «Как я была городским головой» и «Друг моего детства», эссе «Последние римляне». В 1926 году от болезни скончалась дочь Елизаветы Настя, что окончательно подтолкнуло безутешную мать к богу.

Вернувшись к православию, Скобцова стала активно работать в Русском студенческом христианском движении. Она посещала с выступлениями эмигрантов по всей Франции, печатала очерки по теме. Помимо этого, она заочно отучилась в парижском Свято-Сергиевском православном богословском институте, работала в семинаре с Николаем Бердяевым. В 1930 году Скобцова стала секретарем РСХД. В 1932 году Елизавета Юрьевна, получив церковный развод с мужем, приняла постриг от митрополита Евлогия, возглавлявшего Западноевропейский экзархат русских приходов Константинопольского патриархата. Получила имя Мария в честь Марии Египетской. Духовником монахини был протоиерей Сергий Булгаков. Он благословил Марию на работу в качестве проповедницы и благотворительницы.

Мать Мария путешествовала с миссиями по прибалтийским странам и Финляндии, состояла в Союзе русских безработных. Важным ее делом стало основание во французской столице общежития для одиноких женщин. Здесь заседала Лига православной культуры, проводились курсы богословия. При этом основную работу по поддержанию быта выполняла мать Мария, она же обустраивала и церковь организации. В 1930-е последняя поменяла адрес на улицу Лурмель, к тому же сняв под Парижем в Нуази-ле-Гран помещения для лечебницы для больных чахоткой. Именно в ней в 1942 году умер Бальмонт, а затем мать самой монахини, ее муж (в 1962 году). В середине 30-х при общежитии стали действовать миссионерские курсы, тогда же заработала благотворительная и просветительская организация «Православное дело». Ее членами были Н. Бердяев, Г. Федотов, С. Булгаков и др. В 1935 году Гаяна, дочь Елизаветы Юрьевны, вернулась на родину, а через год умерла. Тогда же Мария вошла в совет РСХД. В конце30-х – начале 40-х она много выступала с лекциями в академии Бердяева, писала очерки. В 1942 году стала сотрудничать с Комитетом помощи русским душевнобольным. При всем этом она не оставляла поэзию, выпустив в 1937 году книгу «Стихи», чуть позднее создав пьесы «Анна», «Семь чаш», «Солдаты».

В период оккупации Парижа немецкими войсками мать Мария и ее организация поддержали движение Сопротивления, общежитие стало одним из ее штабов. Здесь монахиня организовала продажу продуктов по низким ценам, а затем стала принимать посылки для заключенных. Также ей принадлежит заслуга сохранения бунинского архива от разорения фашистами. В общежитии и туберкулезной лечебнице она прятала евреев и пленных, доставала для них новые документы.

В начале 1943 года Мария и ее сын Юрий были арестованы Гестапо. Юрий был отправлен в концлагерь Нордхаузен, там он и погиб. Мать Мария оказалась в лагере Равенсбрюк. Погибла в газовой камере в марте 1945 года.

В 1980-е годы мать Мария и ее труды были отмечены рядом званий и наград. В 1992 году представители разных ветвей христианства обратились к патриарху Алексию II с прошением о прославлении монахини. Однако канонизация Марии в ранге преподобномученицы состоялась не в Московском, а в Константинопольском патриархате в 2004 году. Ее память также чтится и католической церковью.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *