Понятие «духовное богатство» нельзя трактовать однозначно. Существуют спорные критерии, с помощью которых чаще всего дают определение этого термина. Причем спорные они по отдельности, в совокупности с их помощью складывается довольно четкое представление о духовном богатстве.

  1. Критерий человечности. Что значит быть духовно богатым человеком с точки зрения других людей? Часто сюда относят такие качества, как человечность, понимание, сопереживание, умение слушать. Можно ли считать духовно богатым человека, у которых нет этих качеств? Скорее всего ответ отрицательный. Но и этими признаками понятие духовного богатства не ограничивается.
  2. Критерий образования. Его суть в том, что чем образованнее человек, тем он богаче. И да, и нет, потому что есть много примеров, когда человек имеет несколько образований, он умен, но вот его внутренний мир совершенно беден и пуст. При этом истории известны личности, не имевшие образования, но их внутренний мир был подобен цветущему саду, цветками с которого они делились с другими. Таким примером может быть няня А. С. Пушкина. Простая женщина из небольшой деревни не имела возможности получить образование, но Арина Родионовна была настолько богата своими знаниями фольклора, истории, что, возможно, ее духовное богатство стало искрой, зажегшей пламя творчества в душе поэта.
  3. Критерий истории рода и родины. Суть его в том, что нельзя назвать духовно богатым человека, который не несет багажа знаний об историческом прошлом своей семьи и родины.
  4. Критерий веры. Слово «духовный» произошло от слова «дух». Христианство определяет духовно богатого человека как верующего, живущего по заповедям и законам божьим.

Что значит быть духовно богатым человеком, сложно сказать в одном предложении. Для каждого главной чертой является что-то свое. Но вот список черт, без которых представить себе такого человека невозможно.

  • человечность;
  • сопереживание;
  • чуткость;
  • гибкий, живой ум;
  • любовь к родине и знание ее исторического прошлого;
  • жизнь по законам морали;
  • познания в различных сферах.

В противовес духовному богатству человека идет болезнь нашего общества – духовная бедность.

Понимание того, что значит быть духовно богатым цельным человеком, невозможно раскрыть без отрицательных качеств, которые не должны присутствовать в жизни:

  • невежество;
  • черствость;
  • жизнь ради своего удовольствия и вне моральных законов общества;
  • незнание и невосприятие духовного и исторического наследия своего народа.

Это не весь перечень, но наличие уже нескольких черт может определять человека как духовно бедного.

К чему ведет духовное обеднение народа? Часто такое явление толкает к значительному упадку общества, а иногда и к его гибели. Так устроен человек, что если он не развивается, не обогащает свой внутренний мир, то деградирует. Принцип «не идешь вверх – скатываешься вниз» здесь очень справедливый.

Как бороться с духовной бедностью? Кто-то из ученых сказал, что духовное богатство – это единственный вид богатства, лишить которого человека невозможно. Если вы наполните свой внутренний мир светом, знаниями, добром и мудростью, то это останется с вами на всю жизнь.

Способов духовного обогащения немало. Наиболее действенный из них – чтение достойных книг. Это классика, хотя, много современных авторов тоже пишут хорошие произведения. Читайте книги, уважайте свою историю, будьте человеком с большой буквы – и тогда убожество духа не коснется вас.

Что значит быть духовно богатым человеком

Теперь мы можем четко обрисовать образ человека с богатым внутренним миром. Духовно богатый человек, какой он? Скорее всего, хороший собеседник, умеет не только говорить, чтобы его слушали, но и слушать так, чтобы с ним хотелось говорить. Он живет по моральным законам общества, честен и искренен со своим окружением, он знает, что такое сопереживание, и никогда не пройдет мимо чужой беды. Такой человек умен, и не обязательно благодаря полученному образованию. Самообразование, постоянная пища для ума и динамичное развитие делают его таковым. Духовно богатый человек обязан знать историю своего народа, элементы его фольклора, быть разносторонне образованным.

В наши дни может показаться, что материальное богатство ценится выше духовного. В какой-то мере это так, но другой вопрос, кем? Только духовно обеднелый человек не будет ценить внутренний мир своего собеседника. Материальные блага никогда не заменят широту души, мудрость, моральную чистоту. Сочувствие, любовь, уважение не покупаются. Только духовно богатый человек способен на проявление таких чувств. Материальные вещи тленны, завтра их может уже не быть. А вот духовное богатство останется с человеком на всю его жизнь, и будет освещать путь не только ему, но и тем, кто с ним рядом. Задайте себе вопрос, что значит быть духовно богатым человеком, поставьте себе цель и идите к ней. Поверьте, ваши старания будут оправданы.

Духовно богатые люди всегда остаются собой, не надевают маски, не играют роли. Они чувствуют и понимают других, с ними, как ни с кем другим, не хочется расставаться. Ведь за их внешней оболочкой скрываются неизведанные галактики, их помыслы чисты и благородны, а взгляд всегда искрится от счастья. Они рады просто тому, что существуют, а в мире еще столько неизведанного. Они понимают и принимают свои недостатки, но желают их исправить. Они не стремятся стать идеальными, а просто хотят показать другим, что мир, в котором мы живем, действительно прекрасен. Это и есть пример, что значит быть духовно богатым человеком.

Искендирова А.С.

Страница создана: 24.05.2019 17:37
Страница обновлена: 24.05.2019 17:37
Общее богатство на душу населения в 2014 г.Золото , считающееся «золотым стандартом» богатства

Богатство является обилием из ценных финансовых активов или физических вещей , которые могут быть преобразованы в форму , которая может быть использована для сделок . Это включает в себя основное значение, содержащееся в исходном старом английском слове weal , которое происходит от индоевропейской основы слова. Современное понятие богатства имеет значение во всех сферах экономики , и ясно , так для экономики роста и экономики развития , но смысл богатства является контекстно-зависимым. Человек, обладающий значительным собственным капиталом, известен как богатый . Чистая стоимость определяется как текущая стоимость активов за вычетом обязательств (за исключением основной суммы на трастовых счетах).

На самом общем уровне экономисты могут определить богатство как «что-либо ценное», которое отражает как субъективный характер идеи, так и идею о том, что это не фиксированное или статичное понятие. Различные определения и концепции богатства высказывались разными людьми и в разных контекстах. Определение богатства может быть нормативным процессом с различными этическими последствиями, так как часто максимизация богатства рассматривается как цель или как самостоятельный нормативный принцип. Сообщество , регион или страна, обладающая изобилием таких вещей или ресурсов на благо общего блага известен как богатый.

Согласно определению Организации Объединенных Наций всеобъемлющее богатство — это денежная мера, которая включает сумму природных, человеческих и физических активов. Природный капитал включает землю, леса, энергетические ресурсы и полезные ископаемые. Человеческий капитал — это образование и навыки населения. Физический (или «производимый») капитал включает такие вещи, как машины, здания и инфраструктура.

Деньги – не цель, а средство достижения других задач и желаний. Богатство – это, в первую очередь, возможность помогать другим, но от «случайно свалившегося на голову» миллиона не откажется почти никто. Такие данные были получены в совместном исследовании еженедельника «Комментарии» и международного кадрового портала HeadHunter .

Большинство из тех, кто принимал участие в опросе, считают богатство не самоцелью, но средством достижения более важных жизненных задач. Пятая часть опрошенных уверена, что благосостояние – это всего лишь индикатор социального статуса человека. Еще 13% убеждены, что стать богатым — главная задача человеческой жизни. А 3% считают состоятельность поводом для зависти.

Понятие «богатство» весьма субъективно – респонденты так и не сошлись во мнениях, сколько же необходимо зарабатывать человеку, чтобы считаться богатым. Четверть опрошенных (26%) считает, что зажиточный человек должен зарабатывать около 10 тыс. долларов в месяц. 24% уверены, что богатство начинается с 20-50 тыс. долларов в месяц. Еще столько же считают, что по-настоящему богатые люди зарабатывают от 100 до 500 тысяч. 9% опрошенных готовы признать богачом только того, чей доход составит 1 миллион долларов в месяц. 14% респондентов относятся к богатству по-философски: они считают, что его деньгами не измерить, ведь это состояние души. Чем старше респонденты, тем более популярен у них такой подход к накоплению денег. Больше всего «идеалистов» среди тех, кому за 40.

Несмотря на то, что, по мнению респондентов, состоятельный человек должен зарабатывать более 10 тыс. долларов, определение хорошей, высокооплачиваемой работы у опрошенных несколько скромнее. Большинство считают заработок высоким уже тогда, когда он превышает 3 тыс. долларов в месяц.

Ради высокого заработка опрошенные готовы на многое. Не готова ничем жертвовать ради хорошей работы только треть респондентов. Остальные могут положить выходные, отпуска и даже человеческие отношения на алтарь заработка денег.

Готовность работать сверх меры, очевидно, связана с низкой оценкой собственного благосостояния работающими украинцами.

40 % сказали, что сегодня у них недостаточно денег для того, чтобы не волноваться о завтрашнем дне , 15% испытывают трудности с обеспечением своей семьи, а 8% не могут купить себе даже самого необходимого. Позитивно оценивает свое благосостояние только треть ответивших. Уверенно в финансовом плане чувствуют себя 11% респондентов, а 2% могут позволить себе любые прихоти и покупки. Еще 17% могут спокойно обеспечить семью всем необходимым.

По мнению респондентов, самыми лучшими сферами экономики для того, чтобы много зарабатывать и делать свой бизнес, являются информационные технологии (48%), недвижимость (31%), финансы и страхование (24%) и продажи (24%). Почти половина опрошенных (41%) уверена в том, что шанс разбогатеть есть в любой профессиональной сфере.

36% опрошенных считают, что богатство, в первую очередь, дает возможность помогать другим. Пятая часть респондентов рассматривает богатство как возможность вести беззаботную жизнь, еще столько же считают благосостояние своей главной жизненной целью. 10% считают себя богатыми, но не в финансовом плане.

Только 3% опрошенных уверены, что богатым быть стыдно, ведь честно большие деньги заработать невозможно. Здесь, как в предыдущем вопросе, молодое поколение гораздо прагматичнее, чем люди среднего и старшего возраста. Среди респондентов до 30 лет с этим утверждением согласны только 1%, среди тех, кому 30-40 лет – уже 3%, а после 40 лет количество идеалистов возрастает до 10%.

Самая простая и привлекательная возможность разбогатеть – полагаться на свою удачу . В этом уверены больше половины опрошенных. Хорошим шансом стать обеспеченным человеком респонденты считают также высокооплачиваемую работу в Украине или за рубежом, выигрыш в лотерею, а также удачное замужество/женитьбу . Однако такой способ стать богатым более привлекателен для женщин (26%), чем для мужчин. В свою очередь, сильный пол спокойнее отнесется к возможности украсть и выгодно распорядится нажитым (11% мужчин и только 4% женщин не против такого варианта). Мужчины также более авантюрны, 14% из опрошенных мужчин всем способам обогатиться предпочли бы найти клад , среди женщин такой показатель составляет всего 6%.

Украинцы прагматичны, но им не чуждо и благородство. Если бы у респондента на руках внезапно появился миллион долларов, 65% открыли бы свой бизнес, 41% купили бы недвижимость и машину, а почти четверть опрошенных пожертвовали бы деньги на благотворительность. Многие использовали бы эти деньги, чтобы заплатить за учебу, осчастливить родственников подарками, или оплатили бы дорогостоящее лечение.

За все приходиться платить

Данные были получены в результате опроса зарегистрированных пользователей сайта grc.ua . В опросе приняло участие 1200 респондентов из разных регионов Украины.

Результаты предыдущих исследований

ЭКОНОМИКА И ПРАВО

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

УДК 330.101:001

Е.В. Пилипенко, Ю.В. Баталов

ЭВОЛЮЦИЯ ПОНЯТИЯ «БОГАТСТВО»: ОТ АРИСТОТЕЛЯ ДО ЭКОНОМИКИ ЗНАНИЙ*

Вопрос о том, где, когда и кем создается действительное богатство общества — один из основных вопросов экономической теории и потому ответить на него пытались все без исключения экономические научные школы. Свое понимание проблемы формирует и экономика знаний.

Ключевые слова: действительное общественное богатство, духовное производство, экономика знаний.

Начало нового тысячелетия знаменуется научными и технологическими достижениями, изменившими уклад мировой цивилизации и взгляды на природу общественного богатства, образовавшими структуру современного общества. Фактически все большее число экономистов — как теоретиков, так и практиков — разделяют заключение А. Горца о том, что «…умножение денег …не создает богатства; что прирост экономики, основанный на разграблении общественного достояния и ликвидации общинной жизни, порождает нищету, а не благосостояние; что понятие богатства отделяется от понятия стоимости товара и вопрос «что такое богатство?” должен быть поставлен заново» .

Аристотель (IV в. до н.э.) понимал богатство как «совокупность средств, необходимых для жизни и полезных для государственной и семейной общины» . Наличие богатства рассматривалось им как возможность (для свободного человека) заниматься достойными его делами — такими, как служение обществу или совершенствование в «беспредельных» по своим целям науках и искусствах. На вопрос «существует ли предел богатства?» Аристотель давал немыслимый, с точки зрения современных монетаристов, положительный ответ: если условия нормальной жизни обеспечены и люди защищены от голода, холода и ненастья, значит, богатство (как совокупность именно средств) имеется в достатке.

Этот взгляд на богатство лежит в основе знаменитого противопоставления «экономии» и «хре-матистики». «Экономия» как искусство ведения хозяйства, по выражению Аристотеля, «заслуживает похвалы», а «хрематистика» как искусство накопления денег, или наживы, напротив, «по справедливости вызывает порицание».

Американский экономист и антрополог К. Полани полагает, что эта мысль античного философа и интереснее, и глубже, чем простое противопоставление «хорошей» экономии «плохой» хрема-тистике. Вообще, хрематистику Аристотель рассматривал как искусство запасаться необходимым. В таком понимании хрематистика естественным образом дополняет экономию как искусство пользоваться и распоряжаться наличным имуществом. В этом, широком, смысле Аристотель не осуждал хрематистику, справедливо полагая, что без запасов никакое хозяйство невозможно. Однако в соответствии с целями, которым служило это искусство, Аристотель выделял два вида хрематистики: один обеспечивает запасы, потребные для ведения хозяйства (экономии), другой нацелен на накопительство сверх таких потребностей. Запасы обычных продуктов имеют разумный предел, свою естественную границу — они портятся от времени, требуют много места для хранения и т.д. Словом, увеличивать их сверх меры — себе в убыток.

Иначе обстоит дело с накоплением денег. Сами по себе деньги, возникшие, по Аристотелю, из потребностей меновой торговли, столь же необходимы, как и натуральные запасы, ибо способствуют добыванию средств жизни. Однако накопление денег не имеет той естественной границы, которая присуща натуральным запасам. А потому «все занимающиеся денежными оборотами стремятся увеличить количество денег до бесконечности». То есть вместо того, чтобы быть средством, богатство (денежное) само становится целью и начинает конкурировать с другими, в том числе и более общественно значимыми целями. «В основе этого направления, — пишет Аристотель, — лежит стремление к жизни вообще, но не к благой жизни».

Развивая свою мысль, Аристотель заключает: «…и так как эта жажда беспредельна, то и стремление к тем средствам, которые служат к утолению этой жажды, также безгранично».

Статья подготовлена при поддержке программы Министерства образования и науки Республики Казахстан №020 «Привлечение зарубежных ученых и консультантов в ведущие вузы Казахстана».

2013. Вып. 1 ЭКОНОМИКА И ПРАВО

Фактически в этих словах содержится решение стоящей перед современной экономикой и совершенно «неразрешимой» в ее современных параметрах проблемы, именуемой нередко экономической проблемой как таковой, — проблемы ограниченности ресурсов. Если накопление запасов (в том числе денежных) играет подчиненную роль, то потребность в них ограничена и может быть удовлетворена полностью. Если же преобладающим принципом поведения людей становится стремление увеличить свое богатство, ограниченность ресурсов оказывается неотъемлемой чертой всякой хозяйственной деятельности, свидетелями чего мы сегодня и являемся. Весьма характерно то, как современная экономическая теория рассматривает эту проблему — проблему редкости и ограниченности ресурсов. Формулируя предмет своих исследований как «.изучение взаимодействия людей в процессе поиска эффективных путей производства материальных благ и услуг в условиях редкости и ограниченности ресурсов в целях максимального удовлетворения постоянно растущих и неограниченных потребностей человека и общества», она фактически признает как «редкость и ограниченность ресурсов», так и вызывающие их «постоянно растущие и неограниченные потребности человека» нормальным, естественным положением вещей, а не следствием неестественного стремления к «накопительству сверх потребностей», как это определял Аристотель и как это и есть на самом деле. Удивительным образом взгляды античного философа перекликаются с размышлениями современных экономистов.

Экономические воззрения средневековья (феодального общества), судя по дошедшим до нас литературным источникам, носят ярко выраженный богословский характер. В период раннего средневековья канонисты (Августин Блаженный, 353-430 гг.) признавали богатство грехом, если оно создано иными средствами, чем прилагаемый для этого труд. В соответствии с этим бесчестное приумножение (накопление) золота и серебра, считавшихся по своей природе «искусственным богатством», не могло соответствовать нравственным и прочим нормам общества. Источником роста частной собственности и создания не являющегося грехом «умеренного» богатства могли быть, по Ф. Аквинскому (1225-1274 гг.), только «справедливые цены». Торговая прибыль и процент за ссуду, по его же мнению, могли быть признаны «благопристойными», только если такого рода доходы являлись не самоцелью, а были заслуженной платой за имеющие место в торговых и ссудных операциях труд, транспортные, материальные издержки и риск.

Рыночные экономические отношения возобладали, вытеснив некогда игравшее ведущую роль натуральное хозяйство, в период экономических идей меркантилизма (с XVI по XVIII в.).

Меркантилисты прибавочную стоимость выводили исключительно из обмена, объясняя ее продажей товара выше его стоимости. Поэтому производительным они объявляли труд лишь тех отраслей производства, продукты которых при вывозе за границу приносили стране больше денег, чем они стоили. Такая «прибыль от отчуждения» всегда есть «относительная прибыль» (выигрыш для одной стороны означает потерю для другой), она сводится к «колебанию весов богатства между участвующими сторонами». При этом выдвигался принцип: покупать дешевле в одной стране и продавать дороже в другой. По образной характеристике Ф. Энгельса, «нации стояли друг против друга, как скряги, обхватив обеими руками дорогой им денежный мешок, с завистью и подозрительностью озираясь на своих соседей».

Физиократы перенесли исследования о происхождении прибавочной стоимости из сферы обращения в сферу непосредственного производства. Они выдвинули положение, что производительным можно считать только сельскохозяйственный труд, так как только он создает прибавочную стоимость, существующую исключительно в форме земельной ренты, выступающей в виде избытка произведенных жизненных средств над их массой, потребленной рабочими. Такое определение вытекает из общего взгляда физиократов на природу стоимости, которая в их понимании не есть способ существования человеческого труда, а сводится к потребительной стоимости, а последняя — к веществу, даваемому землей, природой. Ф. Кенэ впервые выделил три общественных класса: класс фермеров, класс собственников (дворянство, духовенство, король со своей свитой, чиновничество) и бесплодный класс, куда он отнес всех лиц, не занятых в сельском хозяйстве и не относящихся к собственникам. Таким образом, в иждивенцы («бесплодный класс»), согласно этой классификации, попадали и мануфактурные рабочие, и врачи, и учителя, и ученые.

Классическая политическая экономия возникла тогда, когда предпринимательская деятельность вслед за сферой торговли, денежного обращения и ссудных операций распространилась также на многие отрасли промышленности и сферу производства в целом. По общепринятой оценке классическая политическая экономия зародилась в конце XVII — начале XVIII в. в трудах У. Петти (Англия) и П. Буа-

гильбера (Франция). Время ее завершения рассматривается с двух теоретико-методологических позиций. Одна из них — марксистская — указывает на период первой четверти XIX в., и завершителями школы считаются английские ученые А. Смит и Д. Рикардо. По другой — наиболее распространенной в научном мире — классики исчерпали себя в последней трети XIX в. трудами Дж. С. Милля. Различаясь между собой в отдельных вопросах, все ее представители были едины в том, что основу богатства и благосостояния государства следует искать только в сфере материального производства.

Вообще, представители классической политической экономии определяли производительный труд как такой труд, который обменивается непосредственно на капитал и производит прибавочную стоимость для капиталиста. А. Смит отмечает, что труд наемного мануфактурного рабочего присоединяется к стоимости материала, который он подвергает обработке, стоимость своего собственного содержания и прибыль своего хозяина, а затраты на содержание и прибыль слуги никогда не возвращаются. Объяснение этому Смит видит в том, что труд первого (мануфактурного рабочего) фиксируется и овеществляется в таком предмете, который может быть продан или обменен, а труд второго (слуги, как и труд врача, актера, музыканта) не фиксируется и не овеществляется в каком-либо пригодном для продажи товаре. Поэтому производительным трудом им признается труд мануфактурного рабочего как овеществляющийся в отдельном предмете. Соответственно непроизводительный труд, по Смиту, — это услуги, которые «исчезают в самый момент их оказания».

Таким образом, с позиций классической политэкономии производительным оказывается лишь тот труд, обмениваемый на капитал, который функционирует в материальном производстве, фиксируется и овеществляется в пригодном для продажи товаре.

К сожалению, почти все представители классической политической экономии (кроме Дж. Мак-Куллоха, Н. Сениора и некоторых других) безоговорочно приняли смитовское разделение труда на производительный и непроизводительный, которое затем от К. Маркса перешло в так называемую марксистско-ленинскую политическую экономию.

Сэй предмет изучения политической экономии видел, прежде всего, в проблематике материального благополучия общества, а источник богатства — в производственном потенциале нации. Именно им были сформулированы знаменитые «три фактора производства» — труд, капитал и земля.

Мальтус, как и другие классики, основную задачу политической экономии видел в приумножении, через развитие сферы производства, материального богатства общества. Учитывая определенную тенденциозность высказываний своих предшественников и современников «по школе» о производительном и непроизводительном характере труда различных «классов» общества, Мальтус в «Принципах» выдвинул неожиданное в ту пору положение о недостижимости достаточного спроса и полной реализации производимого общественного продукта без посильного и столь же необходимого участия в этом наряду с производительными классами и «непроизводительных классов». Мальтус бросил вызов тем, кто допускал абсурдную мысль о паразитизме огромных масс людей, относимых к непроизводительным классам из-за их деятельности, скажем, в вооруженных силах (армии) или религиозных и административных учреждениях и т.п. По мнению Мальтуса, чиновничество и другие непроизводительные слои общества представляют собой совокупность «третьих лиц», содействующих и созданию, и реализации общественного продукта.

Дж. С. Милль также полагал, что только производительный труд (труд, результаты которого осязаемы) создает «богатство», то есть «материальные блага». По утверждению Дж. С. Милля, доходы от производительного труда имеют производительное потребление, если это потребление «поддерживает и увеличивает производительные силы общества». Любые доходы от непроизводительного труда, считал он, — это только простое перераспределение дохода, созданного производительным трудом. Даже потребление заработной платы рабочих, по Миллю, производительно, если оно доставляет минимум средств, необходимых для поддержания рабочего и его семьи, и непроизводительно

— в той части, в какой оно доставляет «предметы роскоши». Новизна его позиции лишь в том, что он относит к производительному труду также труд по охране собственности и по приобретению квалификации, позволяющей наращивать накопление.

Определяя производительный труд в системе капиталистического производства как труд, обмениваемый непосредственно на капитал, Маркс противопоставляет его непроизводительному труду как труду, который обменивается не на капитал, а непосредственно на доход, то есть на заработную плату или прибыль. «Только тот рабочий производителен, который производит для капиталиста прибавочную стоимость или служит самовозрастанию капитала» .

2013. Вып. 1 ЭКОНОМИКА И ПРАВО

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

По Марксу, один и тот же вид труда как создатель потребительной стоимости может быть производительным, если он приобретается капиталистом для того, чтобы применение его принесло ему прибавочную стоимость, и непроизводительным, если капиталист покупает этот труд как потребитель, на свой доход, с целью потребления его (труда) потребительной стоимости. Маркс считал, что труд, создающий нематериальные услуги, рассматриваемый со стороны простого процесса труда, также является производительным, только если он направлен на воспроизводство рабочей силы.

Эта методология различения производительного и непроизводительного труда применялась и в условиях социализма. По поводу производительного труда при социализме в советской экономической науке велась дискуссия, начавшаяся еще в 20-х гг. прошлого века в связи с разработкой основ планового управления народным хозяйством. Предметом дискуссии являлся вопрос о том, является ли создание материальных благ на социалистических предприятиях определяющим признаком производительного труда или таким признаком выступает также и участие в нематериальном социалистическом производстве.

В первом случае рассматривалась ограничительная трактовка производительного труда, согласно которой производителен лишь труд, затрачиваемый в сфере материального производства, представляющей собой основу, фундамент существования и развития человечества. Согласно этой точке зрения годовой совокупный общественный продукт создается в вещественной материализованной форме, он отделяется от процесса труда и, будучи от него обособленным, удовлетворяет производственные и личные потребности. Этот труд осуществляет воспроизводство общественного богатства посредством формирования фондов возмещения и накопления. По этой трактовке труд, создающий нематериальные услуги, общественно полезен, но не является производительным трудом, так как он не материализуется, не воплощается в отдельном продукте; процесс труда, создающего услуги, и процесс их потребления слиты воедино, услуги существуют лишь в форме деятельности, текучего труда, они не представляют собой потребительной стоимости и стоимости, не участвуют в формировании национального дохода; их нельзя накопить, они не могут войти в фонд расширенного воспроизводства общественного богатства. Доходы работников, создающих услуги, вторичны, про-изводны от доходов, созданных в материальном производстве. Кроме того, в сфере нематериальной деятельности имеются и такие виды труда, которые не доставляют никаких потребительных стоимостей и, следовательно, не являются производительными с точки зрения простого процесса труда. Это труд в государственном аппарате и общественных организациях, функции политической, юридической и идеологической надстройки. В практике планирования и статистического анализа в СССР и в большинстве социалистических стран такое различение труда в материальном и нематериальном производстве рассматривалось как основа разграничения производительного и непроизводительного труда и, соответственно, производственных и непроизводственной сфер народного хозяйства.

Согласно расширительной трактовке производительным трудом при социализме признается не только труд в сфере материального производства, но и в сфере нематериального производства, если он функционирует в пределах социалистически организованного сектора народного хозяйства и, следовательно, подчинен производственным отношениям социализма. Труд в сфере нематериального производства является производительным трудом не только по своей социально-экономической форме, но и по содержанию как целесообразный, полезный (конкретный) труд, поскольку производительным трудом в системе социалистического производства может быть лишь труд, отвечающий следующим двум требованиям: он должен воспроизводить социалистические производственные отношения и производить ту или иную общественную потребительную стоимость. Услуги отраслей нематериального производства (здравоохранение, просвещение, культура, быт, наука) удовлетворяют важные жизненные потребности людей и в этой трактовке имеют потребительную стоимость. В условиях научно-технической революции особенно возрастает их роль в формировании отвечающей требованиям современного производства рабочей силы и во всестороннем развитии личности. О производительном характере услуг говорит и тот факт, что их производство и реализация основаны не на перераспределении дохода, созданного в материальном производстве, а на эквивалентном обмене.

Надо отметить, что вторая («расширительная») точка зрения получала все большее число сторонников в последние годы существования СССР. Производительный характер услуг нематериальной сферы отмечался даже в таком документе, как материалы партийного съезда: «В связи с этим услуги наряду со всеми другими предметами потребления выступают в качестве товарного покрытия потребительного спроса населения, и увеличение их производства служит одним из условий достижения благоприятного соотношения между возрастающим спросом и предложением» . Однако эта

трактовка производительного труда рассматривалась больше как предмет для дискуссий, чем как руководство для практической деятельности. Победила в этом споре ограничительная трактовка производительных сил, в соответствии с которой материальное производство — решающая сфера человеческой деятельности — доставляет нематериальному производству необходимые ему средства труда и материалы, испытывая на себе лишь воздействие (правда, все возрастающее) последнего.

Впервые в истории западной экономической мысли непроизводственная сфера была признана производительной в системе национальных счетов (СНС). В системе национальных счетов не делается различия между производственной и непроизводственной сферами деятельности, и понятие сфер деятельности не применяется. В ней производственная деятельность представляет собой деятельность по производству продуктов и услуг, которая охватывает деятельность предприятий, как сферы материального производства, так и сферы нематериальных услуг. Тем самым была сделана попытка определить вклад знаний, науки, культуры, духовности нации в создание национального богатства.

Нельзя сказать, конечно, что никогда прежде, вплоть до появления СНС, экономистами не высказывалась мысль о том, что именно знания и человек как их носитель и создатель является истинным (и, добавим, неисчерпаемым) источником действительного богатства общества. Так, уже в XV в. была обоснована мысль, что богатство страны — это ее трудолюбивое население. У. Петти (в 1664 г.) охарактеризовал «живые действующие силы» как основной элемент богатства страны. «Истинным богатством является .человек», — полагал Ф. Галиани (в 1750 г.). А. Смит (в 1776 г.) отнес человека к «капиталу» общества. Д. Риккардо считал, что труд людей — единственные «приобретенные и полезные способности всех жителей» — относится к «основном источникам стоимости и богатства». Маркс называл действительным богатством общества «развитую производительную силу всех индивидов». «На самом же деле, если отбросить ограниченную буржуазную форму, чем же иным является богатство… как не полным развитием господства человека над силами природы, т. е. как над силами так называемой «природы”, так и над силами его собственной природы? Чем иным является богатство, как не абсолютным выявлением творческих дарований человека без каких-либо других предпосылок, кроме предшествовавшего исторического развития, делающего самоцелью эту целостность развития, т.е. развития всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному масштабу» .

Однако наиболее полно мысль о решающем значении духовных («внутренних», «нравственных») качеств человека для эффективного развития экономики воплотилась в трудах представителей русской классической экономической школы. В частности, именно ей принадлежит приоритет признания умственного труда производительным. Так, А.К. Шторхом, первым действительным членом Российской академии наук среди российских экономистов и статистиков, была создана «теория цивилизации». Ее составной частью была «теория полезности», в рамках которой к «первичным внутренним благам» были отнесены способности человека и все то, что служит их развитию и усовершенствованию: здоровье, знания, нравственность, религия. Национальное богатство («народное благоденствие»), по Шторху, состоит из совокупности вещественных («народное богатство») и невещественных («национальная цивилизация») благ. Причем, по его мнению, невещественные блага, подобно вещественным, могут накапливаться и обращаться. Из этого он делал вывод о производительном характере умственного труда, о том, что рабочие и крестьяне прямо зависят от тех, кто снабжает их знаниями, обеспечивает их здоровье, безопасность и духовное развитие . Это было сказано в первой четверти XIX в., то есть в то время, когда всеми иными ведущими экономическими школами производительным признавался только труд в сфере материального производства.

Причем точка зрения А. Шторха не была редкостью или исключением в российской научной среде того времени. Скорее, это общепринятая позиция, отраженная, в частности, и в единственном (в течение продолжительного времени) российском учебнике политэкономии А.И. Бутовского «Опыт о народном богатстве или о началах политической экономии», изданном в Санкт-Петербурге еще 1843 г.: «Промыслы, доставляющие полезности вещественные, много способствуют благосостоянию людей; но их нельзя рассматривать как единственное условие этого благосостояния. Достаточно снабженный пищею, одеждою, кровом, орудиями человек еще не может считаться удовлетворенным, если ему не достает здоровья, силы телесной; если в нем не развито и не просвещено воображение; если воля его не вооружена началами нравственности; если, наконец, он не обеспечен против нарушений, угрожающих его собственности и его личности. К тому же без помощи этих благ внутренних, невещественных, неосязаемых, но тем не менее живо сознаваемых, нельзя допустить, как мы достаточно убедились, успешного производства промыслов, сообщающих полезное преобразование ве-

2013. Вып. 1 ЭКОНОМИКА И ПРАВО

щам. Элементы благ внутренних предсуществуют в человеке так точно, как элементы благ внешних, вещественных предсуществуют в природе, нас окружающей».

Неудивительно, что учившийся по такому учебнику министр финансов Российской империи граф С.Ю. Витте, задолго до современных создателей теории человеческого капитала, писал: «Богатство и экономическая, а потому в значительной степени и политическая мощь страны заключаются в трех факторах производства: природе — природных богатствах, капитале, как материальном, так и интеллектуальном, и труде» .

Еще более определенно (и, кстати, задолго до С.Ю.Витте) высказывался о природе богатства

Н.С. Мордвинов (с 1823 по 1840 г. — президент Российского Вольного экономического общества). Почти за 150 лет до Ф. Махлупа он писал: «Только просвещение — начало народного богатства. Не руки человека дают плодородие земле, не ими процветают художества, торговля, промышленность; не ими умножаются и взрастают денежные капиталы; ум и наука суть истинные орудия богатства» .

Фактически русская экономическая школа, определив «ум и науку» в качестве истинных источников богатства, намного опередила свое время. Отчасти, возможно, и поэтому ее идеи не нашли практического воплощения. Хотя, конечно, были и другие причины, по которым идеи российских ученых («как буржуазные») были забыты на родине, невостребованы и неизвестны за рубежом. Октябрьская революция привела к власти людей, признававших «единственно верной» только марксистскую позицию, все остальные были забыты на многие десятилетия. Марксистская же позиция оказалась в этом вопросе — определении природы и источников богатства — на диаметрально противоположной, по отношению к российской экономической школе, позиции.

Тем не менее, даже в условиях монополизма марксистской концепции в науке, уже в 1986 г. академик АН СССР А.И. Анчишкин утверждал, что «человек и его труд занимают центральное место в производительных силах не только как их наиболее активная часть, но и как источник развития других, материально-вещественных элементов» . Таким образом, именно развитие человека как «самообучающейся системы» является источником развития всех других «материально-вещественных элементов» производительных сил, а не наоборот, как это фактически следует из господствующих сегодня в науке экономических теорий и созданных на их основе методик и методологий. Итак, вплоть до последнего времени экономическая теория склонна была видеть источник общественного богатства исключительно в материальном производстве. Иные точки зрения (например, работы российских ученых-экономистов XVIII-XIX вв.) практически не рассматривались, как правило, объявлялись «наивными» и «идеалистическими» и предавались забвению.

В полном соответствии с таким пониманием предмета исследований современная экономическая теория много внимания уделяет изучению таких явлений, как рынок, деньги, кредитные отношения, инфляция, безработица, прибыль, спрос и предложение, а также системы связей и взаимодействий между ними (каков допустимый уровень инфляции, безработицы, военных расходов) и т.д. В своих выводах она движется от обобщения огромного количества фактов к обоснованию тенденций и экономических законов. Однако через одно-два десятилетия новые факты опрокидывают старые теории и теоретический базис приходится выстраивать заново: теорию народного, демократического капитализма сменила теория индустриального, а затем постиндустриального общества; государства всеобщего благоденствия; теория конвергенции и т.д. и т.п., а между тем закономерности универсального характера так и не были найдены.

Это представляется совершенно закономерным, поскольку основной стержень экономического и общественного развития все это время не составлял предмета исследований экономической науки, не рассматривался в качестве экономической категории и не входил в состав изучаемого экономического поля (что хорошо видно из вышеприведенных определений предмета экономической теории).

Мы полагаем, что именно духовное производство является тем самым фактором, неучет которого в экономических исследованиях приводит к искажению результата в целом. Именно игнорирование экономической теорией наличия, особенностей и ведущей роли духовного производства и делает все «исходные модели» неполными, а результаты исследований — неуниверсальныши.

В самом деле, совершенно очевидно, что этапу материального воплощения любой идеи должен предшествовать этап ее (идеи) создания: прежде чем создать любую вещь — от кастрюли до самолета

— необходимо иметь образ, идею этой вещи. Понятно, что воплощенный (материализованный) объект будет лишь более или менее адекватным отражением идеального объекта, его положительные и отрицательные качества и свойства будут следствием достоинств и недостатков его идеальной модели.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Горц А. Знание, стоимость и капитал. К критике экономики знаний // ЛОГОС. 2007. №4 (61).

2. Аристотель. Политика // Соч. Т. 4. М.: Мысль, 1984.

4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23.

5. Материалы XXV съезда КПСС. М., 1977.

6. Маркс К., Энгельс Ф., Соч. 2-е изд. Т. 46, ч. 1.

7. Федоренко Н.П. Гуманистическая экономика. М.: Экономика, 2006.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8. Витте С.Ю. Избранные воспоминания. М.: Мысль, 1991.

9. Русские экономисты XIX — начала XX века. М.: Ин-т экономики РАН, 1998.

10. Анчишкин А.И. Наука-техника-экономика. М.: Экономика, 1986.

Поступила в редакцию 17.05.12

E. V. Pilipenko, Yu. V. Batalov

Concept «wealth” evolution: from Aristotle to economy of knowledge

Keywords: valid public wealth; spiritual production; economy of knowledge.

Пилипенко Елена Васильевна доктор экономических наук, доцент

Курганский филиал Института экономики УрО РАН 640018, Россия, г. Курган, ул. Пичугина, 15 E-mail: pilipenkoev@bk.ru

Баталов Юрий Васильевич

доктор экономических наук, профессор

Восточно-Казахстанский государственный технический университет им. Д. Серикбаева 070004, Республика Казахстан, г. Усть-Каменогорск, ул. Протазанова, 69 E-mail: NZheltyakova@ektu.kz

Pilipenko E.V.,

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *