Образование: религиозное, богословское и духовное

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

АУДИО

Программа записана в 2005 году

Текст: Качаева Ольга

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев):

Итак, три вида образования – религиозное, богословское и духовное. Есть еще и четвертое – светское образование. Если мы говорим о религиозном образовании, то, скорее всего, мы должны понимать под ним то, что понимает под этим наша государственная образовательная система. Религия ведь не является какой-то определенной наукой. Религия – понятие слишком обширное. Существуют многие религии, и не существует одна религия. Религиозное образование, как понимают его сторонники, сводится к изучению истории религии, религиозного феномена в человеке с психологической, с физиологической, систорической точек зрения. Но не более того. Или к перечислению различных религий и внешнему описание их свойств. Конечно, это вещь полезная и необходимая для образованного человека в современном мультирелигиозном и мультикультурном обществе. И в прошлом тоже. Ведь неприлично, когда человек, считающий себя грамотным, попадает, скажем, в среду мусульман, и просто не знает, как себя вести, как себя поставить в этой среде. Либо ты вообще старайся не попадать в подобные ситуации, ибо в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А если уж ты попал в такую среду, тем более по своей воле, будь добр немного узнать о людях, к которым ты пришел в гости. Странно бывает видеть людей, которые заходят как туристы в православные храмы, например, или в другие церковные помещения, здания. И не знают, куда встать, как себя вести, стоят, раскрыв рот, иногда смущаются. И для них нехорошо, и тем, кто живет в этом храме, тоже не очень приятно. Поэтому, религиозное образование, наверное, нужно. Но ведь это же светское образование. Если мы говорим об образовании, то есть о формировании человека (ведь образование — это формирование человека, придание человеку какой-то формы, образа), то должны помнить, что формирование человека происходит в духовной сфере и богословской. Одно с другим очень тесно связано. Мы сейчас будем говорить о христианском, а именно православном образовании, духовном и богословском. Богословское образование подразумевает, безусловно, человеческую веру, принадлежность человека к Церкви Христовой, Православной Церкви. Иначе это будет образование лживое, ложное. Богослов отличается от простого верующего тем, что он больше знает об истинах веры, может их исследовать, разумно объяснить, истолковать. Это совершенно необходимо в любой религии и уж в христианстве тем более. А духовное образование – образование, необходимое всем верующим людям. Богословие необходимо только богословам среди верующих и лишь немного, в меру сил и возможностей, всем остальным. А вот духовное образование необходимо всем, ибо оно формирует в человеке верующего как такового.

«Образование – это придание человеку формы, образа. А формирование человека происходит в духовной сфере и в богословской».

— Духовное и богословское образование. С каждым годом растет число образовательных учреждений, связанных с богословием. Большое количество курсов, духовных школ. Как сделать правильный выбор? Такое разнообразие приводит к растерянности. Вы преподавали и преподаете во многих образовательных учреждениях. Современный студент, изучающий богословие – какой он?

— Это разные студенты. Студенты, изучающие богословие в православных духовных школах, и студенты, изучающие богословие в школах внецерковной структуры или просто в государственных учебных заведениях, таких, как университет. А сегодня в некоторых университетах уже есть богословские факультеты либо специализация по богословию (теология, библеистика). Например, в Санкт-Петербургском университете есть такая специализация – библеистика. В духовных учебных заведениях, таких как семинария, духовная академия, молодой человек получает и образование богословское, плюс духовное образование. А лучше сказать, духовное воспитание. Что сюда включено? Во-первых, обязательное участие в церковной жизни, в жизни Таинственной, в жизни молитвенной, в церковных богослужениях. Это, пожалуй, основное, что отличает богословское образование в церковных школах от образования во внецерковных структурах. К богословскому образованию добавляется и духовное воспитание, которое, кстати, отнимает, или можно сказать — занимает очень много времени и сил и у преподавателей, и у учащихся. Может быть, иногда за счет полноценного богословского образования. Это проблема.

«Богословие – это наука об Откровении Божием, которое осознается рациональными путями. Богословие – это рациональный подход к Откровению».

— Возможно ли получить богословское образование заочно?

— Я думаю, возможно, но с известными ограничениями. Насколько мне известно, церковные духовные учебные заведения не предоставляют возможности заочного образования людям, которые имеют основную занятость в светской сфере. Заочно могут обучаться священнослужители либо люди, занятые в церковной деятельности. Но существуют лицензированные высшие учебные заведения типа университета. Например, Свято-Тихоновский Православный Университет в Москве, который предоставляет возможность заочного обучения, правда, не на всех факультетах. Так что можно попытаться поступить туда. Кстати, этот университет дает прекрасное образование.

— Светское образование и духовное образование. Их взаимопроникновение. Насколько уместно присутствие светских дисциплин в духовном образовании, и наоборот, присутствие духовных, богословских дисциплин в светском образовании?

— Что касается первой части вопроса, насколько уместно присутствие светских дисциплин в богословском образовании, то на этот вопрос очень легко ответить. Уместно и такое присутствие существует. И существовало, собственно, всегда. Что такое богословие? Богословие – это наука об Откровении Божием, которое осознается рациональными путями. Богословие – это рациональный подход к Откровению. Откровение воспринимается как факт сверхъестественный, но он осмысляется человеческим разумом. Помимо прочего, в состав богословских дисциплин входят такие науки, как библеистика, изучение Библии просто как литературного памятника, который открывает нам истины Божии. Или патрология – это изучение наследия святых отцов, что очень близко к литературоведению как таковому. Литургика, которая изучает историю богослужения. История Церкви – это уж совсем наука. Сами богословские дисциплины уже несут в себе светскую рациональную основу. А для того, чтобы эти дисциплины развивались, чтобы человек мог осваивать их, необходима философия, логика (относится к философии), разумеется, языки. Изучение языков нельзя назвать духовными предметами. Но древнегреческий, древнееврейский, церковно-славянский или латинский языки абсолютно необходимы для богослова православного.

«В семинарию приходят поступать почти на нуле богословских знаний».

— А основы экономики, к примеру?

— Это тоже нужно для церковной жизни. Конечно, это уже не будет входить непосредственно в богословское образование, а будет являться церковно-практическим образованием. Помимо богословских дисциплин в наших православных школах изучаются также практические дисциплины. И экономика. Кстати, до революции в духовных академиях изучали совсем уж, казалось бы, светские дисциплины. Азы высшей математики, естествознание. Сейчас этого нет. Предполагается, что в школе дается достаточный запас знаний по этим предметам. И они не изучаются в церковных школах. Хотя, в общем и целом какие-то хотя бы проблемные моменты в современном естествознании надо было бы популярно излагать и в духовных школах. Конечно, ведь это тесно связано. Например, этические проблемы современной генетики, клонирования и т.д. Во всем этом невозможно разобраться, если ты не знаешь естественной сути всего этого. А сколько вопросов поступает в связи с открытиями в сфере космологии или физики и т.д. Богослов должен знать и это. Хотя бы немного. Это вполне уместно.

«А ведь богословие – это такая наука, которая формирует человеческое сознание, отношение к жизни вообще. Ни физика, ни биология, ни медицина, ни филология, ничто так не формирует отношение человека к жизни, к своему будущему, к цели своего существования, как богословие».

— Какие бы Вы включили дополнительные дисциплины в академическое духовное образование кроме высшей математики? Физику?

— Вы знаете, это вопрос настолько сложный практически. Ведь у нас образование занимает не так уж много времени. В Семинарии сейчас по новой программе молодые люди обучаются 5 лет. Это уже много. Раньше учились 4 года. И еще 3 года в духовной академии. Но в Академию далеко не все идут. Этого мало. Учтите, что, например, до революции образовательный уровень наших богословов и священнослужителей был гораздо выше, чем современный. До революции молодой человек, поступавший в духовную семинарию, помимо курса средней школы прошел еще и обучение в духовном училище. В семинарию он приходил уже с достаточным запасом знаний. Он имел примерно такой же объем знаний, какой сегодня имеет студент, заканчивающий семинарию. А у нас семинария считается высшей школой. Так вот, после училища молодой человек учился еще 6 лет в семинарии, а потом 4 года в академии. Образование было очень длительным. И была очень хорошая базовая подготовка. Сейчас ее нет. И приходится массу богословских, церковно-практических дисциплин, а также светских дисциплин, о которых я говорил – языки, философия и прочее, втискивать вот в эти несколько лет обучения. И студенты, и преподаватели настолько перегружены, что добавлять что-либо еще в программу будет означать сокращение, уменьшение богословских знаний. Если, к примеру, добавить физику или математику.

«В ваших словах прозвучал и хороший вопрос: «если бы я не слушала радио «Град Петров», то я и в церкви бы ничего не понимала» (в данном случае радио выступает как школа богословская). И это действительно так».

— Тем не менее, с Вашей субъективной точки зрения, что можно было бы добавить. Ваши пожелания, предположения.

— Если быть очень оптимистичным, то желательно было бы, чтобы молодые люди приходили поступать в семинарию уже с достаточными минимальными знаниями хотя бы по богословию. Ведь в Университет идут же поступать с минимальными знаниями по русской грамматике и литературе, математике и физике. А в семинарию приходят поступать почти «на нуле» богословских знаний. Так что надо вводить в программу общеобразовательной школы курс богословия хотя бы в минимальной степени.

— Ваше мнение, каким образом и в какой степени могут православные радиостанции, такие как «Град Петров», способствовать окормлению тех людей, которые не могут посещать храм?

— Увы, я сам довольно редко слушаю радио, но имею представление о его работе. Кроме того, я общаюсь с людьми, которые слушают эту радиостанцию. И я должен сказать, что с самого начала это радио было на достаточно высоком образовательном богословском уровне. И с каждым годом этот уровень повышается. Вы посмотрите, это радио предоставляет людям возможность (с повторениями) изучать Священное Писание, Церковное Предание. Затрагивается большой спектр тем. Человек, который находится дома, немощный, по каким-то причинам не имеющий возможности посещать богослужение в церкви и лекции в каких-то учебных заведениях, даже слушая это радио, может получать достаточный запас знаний. Но невозможно ведь все время сидеть и слушать радио. Каждый будет выбирать хорошие и интересные для себя программы. Я считаю, что радио хорошее.

«Обучать надо не столько богослужению. Богослужение – это праздник души. Это выражение своей веры и молитвенного отношения к Богу. Это праздник. А учиться надо между праздниками, по будням. И Вы правильно делаете, что используете возможность и учитесь хотя бы с помощью радио».

— Какие богословские дисциплины должны присутствовать в светском образовании?

— Я считаю, что современный человек, не только выросший и воспитанный в десятилетия атеистического периода, но и современный молодой человек, оканчивающий учебное заведение сегодня, когда всякие религиозные ограничения, явные и неявные сняты, очень невежественен в богословских вопросах. Собственно говоря, невежество сегодня присутствует не только в вопросах богословия, но в богословии это особенно очевидно. Для человека церковного или для человека, имеющего хотя бы минимальное церковно-богословское образование, это заметно на каждом шагу. Достаточно включить радио или телевидение. Например, мы смотрим какой-нибудь американский фильм и слышим закадровый перевод. А в фильмах, особенно зарубежных, часто присутствуют религиозные моменты. И переводчики делают неправильные ударения, используют неправильное склонение, говорят какие-то просто безумные вещи. Например, часто переводят обращение к простым священникам как «святой отец». А вы послушайте, что стоит за этим переводом «святой отец» в английском тексте. Ничего подобного там нет. Откуда это выражение взялось? Ведь Святым Отцом на Западе называют только Папу Римского и больше никого. Почему же все переводчики делают одну и ту же ошибку? И никому не приходит в голову справиться, узнать, получить хотя бы минимум этических сведений о жизни Церкви. А что уж тут говорить о богословии? А ведь богословие – это такая наука, которая формирует человеческое сознание, отношение к жизни вообще. Ни физика, ни биология, ни медицина, ни филология, ничто так не формирует отношение человека к жизни, к своему будущему, к цели своего существования, как богословие. И этого-то и нет абсолютно. Так что богословие необходимо преподавать хотя бы в минимальной степени в школах. Но этого не осознают ни наши правители, ни наши учителя. Увы!

«…нехорошо, некрасиво – «Закон Божий». Это, конечно, не православное название. Что это за Закон Божий?»

— Слушая радио «Град Петров», я очень много узнала и много чему научилась. Стала лучше понимать богослужение в храме, по-другому, вдумчиво стала читать Священное Писание. Для меня это замечательное образование.

— В ваших словах прозвучал и хороший вопрос: «если бы я не слушала радио «Град Петров», то я и в церкви бы ничего не понимала» (в данном случае радио выступает как школа богословская). И это действительно так. На протяжении долгих лет у нас церковное богослужение было единственной возможностью быть если не школой, то хотя бы маленьким просветом в образовании людей. Для немногих людей, увы. А вообще говоря, православное богослужение и не призвано давать знания. Это богослужение. Правда, Литургия состоит из 2-х частей. Это Литургия оглашенных и Литургия верных. И на Литургии оглашенных, от начала Литургии и до Херувимской песни приблизительно, читается Священное Писание и должна звучать проповедь. Но вы же понимаете, что с течением времени Литургия оглашенных утратила, так сказать, свой школьный характер и приобрела ритуальный характер. И, конечно, она не предназначена для обучения. Обучать надо не столько богослужению. Богослужение – это праздник души. Это выражение своей веры и молитвенного отношения к Богу. Это праздник. А учиться надо между праздниками, по будням. И Вы правильно делаете, что используете возможность и учитесь хотя бы с помощью радио «Град Петров». Но такое обучение должно быть и в школе.

— Существует ли богословское образование для женщин? Есть ли женщины-богословы? Что предлагается женщинам?

— Я не историк и не могу с цифрами в руках ответить на вопрос, сколько было женщин-богословов до революции и после. Ясное дело, что после революции их вообще не было долгое время. А сейчас это единицы. И до революции тоже не было официального богословского образования для женщин. Мне не известно ни одной серьезной и несерьезной статьи ни по библеистике, ни по богословию, ни по истории церкви, написанной женщиной. Разумеется, в женских гимназиях и впоследствии на Высших Женских Курсах богословие преподавалось. Но, увы, богословием у нас занимались и занимаются до сих пор мужчины. Положение меняется только в последнее время. В церковной структуре, в богословских и духовных школах женщины не обучаются традиционно. Этого нет в уставах наших школ. Исключение составляют регентские курсы, где даются элементы богословских знаний. Но оттуда выходят не богословы, а регенты – управляющие церковными хорами. И иконописные мастерские. Там тоже могут обучаться женщины. А собственно в семинарии, в академии женщины не обучаются. Но, во-первых, существует теперь уже и внутри церковной структуры (тот же самый Свято-Тихоновский Университет). Он имеет лицензию, то есть является одновременно и государственным учебным учреждением. Это единственное близкое Церкви учебное заведение, даже можно сказать входящее в церковную структуру, которое обладает и государственной лицензией. Там обучается очень много девушек и женщин, которые, будем надеяться, найдут себе место по богословской специальности когда-нибудь в будущем. Но сегодня очень трудно найти такое место. Существуют внецерковные структуры – богословские учебные заведения. Есть ряд институций, в которых женщины обучаются, имеют возможность получить богословское образование. А уж найдут они себе применение или нет, то это вопрос будущего, вопрос сложнейший для нашего общества сейчас.

«Конечно, называют себя верующими, может быть, и девяносто процентов населения. Но какие они верующие, если они «ни бе, ни ме», ни в православии, ни в чем не понимают».

— Еще раз вернемся к вопросу о тех богословских дисциплинах, которые, на Ваш взгляд, было бы уместно включать в программу светского обучения.

— Я думаю, элементы. Так, как до революции изучали так называемый предмет «Закон Божий». Он назывался нехорошо, некрасиво – Закон Божий. Это, конечно, не православное название. Что это за Закон Божий? Существует Закон Моисея, правда? В Христианстве есть только один закон – возлюби Бога и возлюби ближнего своего как самого себя. Но существует и другое название – Катехизис. Катехизация, то есть обучение элементарным истинам православия. Начиная от понятия о Боге. Будешь ты верующим или не будешь, но тебе надо знать то, что думают верующие, как они понимают свою веру. Это надо знать, конечно. Потому что, как говорит апостол Павел, как уверовать, если не услышал, как услышать, если нет проповедующего. У нас проповедующих-то много, но им не дают проповедовать в школах. Поэтому никто и не слышит. Поэтому и верующих у нас мало в обществе. Конечно, называют себя верующими, может быть, и девяносто процентов населения. Но какие они верующие, если они «ни бе, ни ме», ни в православии, ни в чем не понимают.

— Протоиерей Георгий Флоровский говорил, что задача современного богослова состоит в том, чтобы излагать традиционную церковную точку зрения современным языком. Насколько богослову необходимо иметь наряду с духовным образованием фундаментальное светское образование? У Вас есть первоначальное светское образование. Какое?

— Я закончил физический факультет Ленинградского Государственного Университета имени А.А.Жданова. Я считаю, что фундаментальное образование никому не помешает, потому что оно дает человеку возможность быстро и хорошо ориентироваться в мировоззрениях, в современной науке. Если ты не получил этого образования, то приходится до всего добираться собственными силами. И это всегда очень трудно. Образование ведь – это когда в тебя насильно все-таки что-то впихивают, правда? Это понятно. В молодого человека всегда что-то «вкладывают». Светское образование – это хорошо, но не обязательно. И приличного школьного среднего образования было бы достаточно для получения очень хорошего богословского образования. Как это до сих пор и было. Ведь наши семинарии дают очень хорошее фундаментальное богословское образование. То, что вообще возможно в наших условиях. Но, к сожалению, молодые люди в семинарию приходят после нашей средней школы, которая с каждым годом обнаруживает все большее и большее падение образовательного уровня. Приходят замечательные молодые люди, добрые, верующие, хорошие, оптимистичные, чистые, но, увы, безнадежно безграмотные. Приходится их обучать буквально заново, как читать и как писать.

— Святые отцы говорили, что богословствовать может только тот, кто просвещен Духом. Много ли сегодня богословов от Духа?

— Замечательный и правильный вопрос. Разумеется, какие-то настоящие богословские утверждения, высказывания могут делаться только в свете Откровения или по Откровению. А Откровение всегда исходит от Духа Святого. Имеется в виду, что богословствовать имеет право только человек любящий богословие, знающий богословие, главное, верующий человек. А если мы говорим, что верующий, крещеный человек просвещен Духом, то тут и разговоров больше никаких не может быть. А как мы скажем, что вот этот человек более духовный, а этот менее духовный? У этого больше харизмы, а у этого меньше харизмы. Где такие весы и такие меры, на которых мы могли бы взвешивать дары Святого Духа? Богословствуют, конечно, верующие. И в наших богословских школах, духовных, церковных школах, я имею в виду, разумеется, все молодые люди верующие. А уж насколько они верующие, не нам судить. Об этом будет судить история и практика.

— Кого бы Вы могли выделить из современных богословов? Кого Вы читаете?

— Я боюсь делать такие выводы. Я, вообще говоря, не богослов, а библеист. Библеистика – это наука, которая стоит примерно посередине между духовными и светскими дисциплинами. И поэтому она более методически научна с современной точки зрения, чем чистое богословие, догматическое богословие. И естественно, что я пользуюсь трудами западных ученых-библеистов, если не считать наших отечественных великих дореволюционных библеистов, которых было по пальцам пересчитать. Современные серьезные библеисты есть только на Западе. Что же касается богословия, то я не вижу среди современных православных богословов, возможно, я просто не знаю их, приношу свои извинения, великих ученых-богословов, которых я бы рекомендовал от всей души читать как возвышеннейшую и истиннейшую богословскую прозу и поэзию. Но если мы взглянем на недавнее прошлое, то, разумеется, к высочайшим образцам православного богословия можно отнести и Владимира Лосского, прежде всего, и, затем, протоиерея Георгия Флоровского. Вот высокий стиль человека образованнейшего, в том числе и по-светски, и с великой богословской интуицией. Если человек имеет склонность к богословию, обязательно надо изучать труды о. Георгия Флоровского.

— Какие существуют основные проблемы, на Ваш взгляд, сегодня в российском духовном богословском образовании?

— Проблем очень много. Прежде всего, проблема времени, проблема кадров. И, самое главное, и время, и кадры, все это теснейшим образом связано с материальной обеспеченностью. Дело в том, что богословие и богословское образование, как и всякая наука и научное образование, это дорогая вещь, материально дорогая. Но средства, которые отпускаются у нас на богословское образование, ничтожны. Хотя, возможно, этих средств немного больше, чем отпускаемых на светское образование. Тут я не могу судить, я сам не администратор, не ректор, не бухгалтер. Я не знаю просто. Но, во всяком случае, сравнивая с тем, что было до революции в императорских учебных заведениях высших, таких, как Университет или Духовная Академия, мы видим, что сегодня –нищета. И этим во многом определяются недостатки нашего образования. Недостаток времени, недостаток кадров, недостаток ученых, недостаток обеспечения их. Взять, например, меня. Я настолько занят преподаванием, что мне просто не до науки. Да о какой науке, о каком богословии, о каком развитии может идти речь, если человеку, скажем, профессору, доценту, надо кормить семью и для этого ему надо набирать часы, преподавать и здесь, и там. У него нет ни времени, ни сил на науку. Вечером только бы ножки протянуть перед телевизором. Какая там наука, какие там библиотеки и конференции. Если что-то и происходит, то только на великом энтузиазме – с помощью Духа Святого.

СКАЧИВАЙТЕ ПРОГРАММЫ АРХИМАНДРИТА ИАННУАРИЯ НА СЕРВИСЕ СКАЧИВАНИЙ РАДИО «ГРАД ПЕТРОВ»

Понравилась статья? Поделись с друзьями.

Рождество Христово по Евангелию от Матфея

Опубликовано: 28.12.2017

Лекции архимандрита Ианнуария (Ивлиева) по Новому Завету. Евангелие от Матфея, главы 1 — 2. АУДИО

Памяти архимандрита Ианнуария

Опубликовано: 25.12.2017

В вечернем радиоканале приняли участие главный редактор радио «Град Петров» протоиерей Александр Степанов, редактор программ «Беседы о Новом Завете» Ольга Суровегина и ученик архимандрита Ианнуария протоиерей Александр Сорокин. Прямой эфир 22 декабря 2017 г. АУДИО

Лекции архимандрита Ианнуария Ивлиева

Опубликовано: 28.12.2017

Программы архимандрита Ианнуария (Ивлиева), которые можно скачать на нашем Сервисе скачиваний

Крещение Господне. Богоявление

Опубликовано: 17.01.2018

Предлагаем вашему вниманию комментарии на текст Нового Завета, рассказывающий о вспоминаемом в этот праздник событии Крещения Господа нашего Иисуса Христа. АУДИО

Нагорная проповедь архимандрита Ианнуария

Опубликовано: 29.01.2018

29 января 2018 г. — 40 дней со дня кончины архимандрита ИАННУАРИЯ (Ивлиева)

«Жить в Царстве Божием, то есть по воле Бога – это жить во вдохновении»

Опубликовано: 05.02.2018

«Когда человек свободен, тогда он вслушивается. Да даже вслушиваться особенно не надо – он просто говорит и действует так, как ему повелевает Дух Святой». Беседа с архимандритом Ианнуарием (Ивлиевым) о прощении. Программа из архива радио «Град Петров». ТЕКСТ

Закон, пир, Царство. Новый Завет о браке

Опубликовано: 12.02.2018

«Сам брак из земного учреждения как бы возвышается над землею, перестает быть чисто мирским учреждением, возвышается над этим светским горизонтом». Доклад архимандрита Ианнуария (Ивлиева) «Тема брака в Новом Завете» на конференции «Таинство брака – таинство единения». Репортаж из архива радио «Град Петров». АУДИО + ТЕКСТ

«Если же согрешит против тебя брат твой…»

Опубликовано: 15.02.2018

Комментарий архимандрита Ианнуария Ивлиева к тексту евангелиста Матфея: «любите врагов ваших», «прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим», «не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы». АУДИО

«Изучать Библию – величайшее наслаждение и величайшая духовная польза»

Опубликовано: 28.02.2018

«Много ли мы знаем слов Иисуса Христа, произнесенных Им на Его родном языке?» Беседа с архимандритом Ианнуарием (Ивлиевым). Передача из архива радио «Град Петров». 2006 г. АУДИО + ТЕКСТ

«Богословие – это такая наука, которая формирует человеческое отношение к жизни вообще»

Опубликовано: 26.03.2018

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев) – о разных видах образования. Программа из архива радио «Град Петров». АУДИО + ТЕКСТ

День памяти архимандрита Ианнуария

Опубликовано: 12.12.2018

21 декабря 2018 г. исполняется год со дня преставления ко Господу библеиста и богослова, профессора Санкт-Петербургской духовной академии и постоянного автора радио «Град Петров» архимандрита Ианнуария (Ивлиева)

— Александр, могли бы вы кратко объяснить, почему не считаете теологию наукой?
— Введение теологии как научной специальности в России произошло без какого-либо обсуждения с научным сообществом после выступления патриарха Кирилла в Государственной Думе. Вот, например, когда возникла специальность «Математическая биология, биоинформатика», в совет входили люди с публикациями международного уровня по этому направлению. То есть была заслуженная область научной деятельности, и ее просто признали.
В случае с теологией не так, и это признают даже сторонники дисциплины. Цитирую статью с РИА Новости: «Требования, предъявляемые Высшей аттестационной комиссией при Министерстве образования и науки Российской Федерации (ВАК) к докторским и кандидатским научным работам, пока еще трудно выполнить для диссертаций по теологии, заявили представители традиционных конфессий России на общественном обсуждении вопроса введения научной отрасли «Теология» в рамках круглого стола «Теология как направление подготовки и отрасль научной специальности»».
Председатель крупнейшего совета по теологии митрополит Иларион имеет одно цитирование и одно самоцитирование в Web of Science — это уровень хорошего студента.
То есть, во-первых, нет здесь никакой науки. Нет открытий и стоящих исследований, которые можно было бы обсуждать. Во-вторых, давайте уточним, что же такое теология по мнению ее сторонников. После защиты единственный официальный российский теолог протоиерей Павел Хондзинский сказал, что теология — это «саморефлексия Церкви». «Что касается богословия — оно исходит из безусловного факта существования Божественного Откровения, заключенного в Священном Писании. Богословие включает в себя общее учение Церкви, сформулированное Церковью на основе Писания», — продолжает Хондзинский. Про его «личностный опыт веры» уже кто только не шутил в научных кругах — это указано как один из методов в его диссертационной работе.
Патриарх Кирилл заявил, что теология «является систематическим выражением религиозной веры».
В заключении Первой Всероссийской научной конференции «Теология в гуманитарном образовательном пространстве» сказано: «Полагать необходимым при формировании экспертного совета по теологии Высшей аттестационной комиссии при Минобрнауки Российской Федерации и диссертационных советов по теологическим специальностям нормативно закрепить согласование их составов с соответствующими централизованными религиозными организациями (по аналогии с действующей нормой Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», фиксирующей согласование преподавателей теологических дисциплин с соответствующей централизованной религиозной организацией)».
Таким образом, теология — это не наука, а просто религия. Продвигаемая под видом науки.
Есть светские науки — религиоведение, история, антропология и культурология. Туда попадает любое научное исследование религии. Ведь в рамках этих дисциплин возможно изучение религии объективными методами со стороны. При этом религиовед может быть верующим, может быть неверующим — это совершенно не важно. В теологии не так. На вопрос о том, может ли атеист стать теологом, Хондзинский ответил: «Думаю, что нет».

— Вы имеете в виду тезис отца Павла Хондзинского о том, что «научно-теологический метод определяется… личностным опытом веры и жизни теолога»? Но в таком случае, может ли защитить диссертацию по биологии человек, полагающий, что развитие этой науки несёт человечеству зло и вред?
— Когда биолог занимается исследованием какого-то биологического объекта, неважно какого, он исходит не из веры вто, что имеющаяся у него гипотеза о природе и свойствах этого объекта верна. Его задача — разобраться в том, как устроен мир. Поэтому в науке есть принцип фальсифицируемости. Во-первых, ученые готовы отвергнуть свою теорию, если она будет противоречить некоторым данным. Во-вторых, ученые активно стараются найти эти самые опровержения, проверить гипотезу на прочность. В-третьих, гипотеза в принципе должна быть проверяемой, в том числе и опровержимой. Если она не верна, должен быть способ это показать. Иначе все это не наука, а догма. Идея существования Бога — она в принципе ненаучна. Едва ли можно предложить такой эксперимент, в случае успеха которого верующие бы признали, что Бога нет.
При этом мне несложно предложить эксперименты, которые (если бы они дали положительный результат) убедили бы меня в том, что Бог есть. Но пока такие эксперименты положительных результатов не дают. Например, исследования, с помощью которых пытались показать, что молитвы определенному богу помогают людям, пережившим пересадку сердца, иметь меньше осложнений, не показали эффекта.
— Всё-таки вы не ответили на вопрос: может ли защитить диссертацию по биологии человек, полагающий, что развитие этой науки несёт человечеству зло и вред? Понятно, что конкретные достижения биологии легко продемонстрировать, но ведь «благо», «зло», «польза», «вред» — это всё категории оценочные, основанные на вере того или иного человека. Может ли защитить диссертацию о Холокосте неонацист, я спрашивать не буду.
— В том и дело, что задача учёного так спланировать и провести исследование, чтобы его личное мнение не повлияло на результат. Поэтому неважно, что он считает «хорошим»,»плохим» или «вредным», «благом», «злом» или «пользой». Неважно, каких он политических или иных взглядов. Если же субъективные взгляды могут повлиять на результат исследования, то и научная ценность его невелика.
— Религиоведы и историки, защищавшие приведённый тезис отца Павла, ссылались на идеи Бернарда Лонергана, Майкла Полани, Александра Красникова и Петра Михайлова. Вы знакомы с работами этих исследователей?
— В процессе подготовки этого интервью я тезисно ознакомился с основными идеями этих авторов, связанными с обсуждаемой темой. Могу сказать, что у Полани были довольно странные, если не сказать ошибочные, представления о сознании и ДНК,которыми он оперировал в своей «критике редукционизма». Но это простительно, ибо было во времена, когда ещё не было синтетических геномов Крейга Вентера и работ по изучению «свободы воли» Бенджамина Либета и Даниэля Вегнера. Не было тогда работ Даниэля Канемана, показавшего, насколько ненадежна наша интуиция и как легко мы сами себя обманываем. Впрочем, термин «апофения» (поиск глубокого смысла и закономерностей в случайных или бессмысленных данных) уже был введен Клаусом Конрадом.
Так что в ответ рекомендую хотя бы поверхностно ознакомиться с этими ключевыми трудами по биологии и когнитивной психологии. В принципе, Канемана уже достаточно, чтобы перестать серьезно относиться к «личностному опыту» как к некоторому способу добычи объективных знаний. Также рекомендую почитать работы Джона Иоаннидиса, чтобы быть в курсе реальных проблем в современной научной методологии.
— Если человек ссылается на мистический опыт, понятно, что речь не идёт о науке. Но если автор занимается историей теологии, следуя методологии гуманитарных наук и оставляя за скобками вопрос о существовании Бога (например, изучает, как идеи Евангелия развивались теми или иными церковными писателями), почему он не учёный?
— Опять же, есть светские науки, изучающие книги с самых разных сторон, есть история, которая изучает историю религии, есть религиоведение. Есть на эту тему и научные, и научно-популярные труды — например, я рекомендую всем книгу антрополога Паскаля Буайе «Объясняя религию», где очень много разных исследований религии приводится. И, конечно же, учёный, изучая религию, должен всеми силами стремиться использовать объективные методы исследования, пытаться исключить влияние собственных желаний и предпочтений на ход исследования. Настолько, насколько это возможно. Этот подход противоположен идее объявления личностного опыта веры еще одним научным методом.
— А вы читали публикации на эту тему, которые претендуют на научный статус?
— Помимо работ Хондзинского, вы имеете в виду? На западе часто теологией называют некоторые области исследований, которые уместней отнести к истории и религиоведению. Некоторые такие работы читал, и они не ужасны. Но однажды я решил посмотреть, какие же все-таки самые цитируемые работы по теологии. Например, в моей области это исследования вроде открытия молекулы ДНК и методов чтения её последовательностей. Сама цитируемая работа про ДНК имеет более 65000 цитирований. Если ли сравнимые открытия в области теологии?
Тут я обратился к базе данных научных публикаций Web of Knowledge, включающей публикации авторов из многих стран мира. Из 25894 статей, которые хоть как-нибудь относятся к тематике теологии, на самую цитируемую статью ссылаются 141 раз. Эта статья затрагивает проблемы философского релятивизма и реализма и не имеет прямого отношения к богословию.
Вторая по цитируемости статья относится к тематике медицинской этики и тоже не имеет прямого отношения к богословию. Более 100 цитирований имеют ещё две публикации. В одной из них описывается, что дети способны схожим образом усваивать информацию о научных и религиозных концепциях из авторитетных (на их взгляд) источников, но некоторые все-таки способны различать научные и религиозные концепции, видимо, в силу существования принципиальных различий в их изложении. Последняя статья посвящена феномену прощения и милосердия. Существенная часть наиболее цитируемых статей, упоминающих теологию, посвящена вопросам этики, например, статусу человеческих эмбрионов. Некоторые из таких статей даже внешне не похожи на научные публикации, а скорее на субъективное изложение мнения автора. То есть это возвращает нас к первому вопросу: особо и науки-то нет. Это либо не теология, либо изложение чьих-то мнений.
— Почему, на ваш взгляд, положительные отзывы на первую в Россию диссертацию по теологии прислали только гуманитарии, а отрицательные — только биологи? Нет ли здесь типичного конфликта «физиков» и «лириков»?
— В шутку отмечу, что это очень гуманитарный аргумент. Нельзя на выборке в шесть человек, которые писали отрицательные отзывы, и на выборке в несколько человек, которые дали положительный отзыв, говорить, что в целом думают биологи или гуманитарии. Никто не проводил сравнительного социологического исследования зависимости поддержки теологии от специальности.
Да, те люди, которые написали отрицательные отзывы, были биологами. Но я знаю философов, историков и религиоведов, придерживающихся того же мнения. Что теология — не наука. Причем среди этих людей есть и верующие. Да что там, я даже знаю священников, которые отрицательно отзывались как о конкретной диссертации, так и о введении теологии в список научных специальностей.
Поэтому я не думаю, что речь о конфликте «физиков» и «лириков». И на самом деле мне кажется, что сравнение теологии с гуманитарными науками должно быть в первую очередь обидно тем людям, которые занимаются нормальными гуманитарными исследованиями.
— Кстати, о других гуманитарных науках. Считаете ли вы науками философию, юриспруденцию и военное дело? Если да, чем они отличаются от теологии? Если нет, почему не призываете исключить из списка ВАК философские, юридические и военные науки?
— Я ничего не знаю про военные науки, но сомневаюсь, что там или в других дисциплинах личностный опыт считается научным методом. Про философию — вопрос дискуссионный. Я бы сказал, что в рецензируемых журналах в этой сфере, увы, довольно много откровенно графоманских текстов, не имеющих отношения к науке. Но есть и вполне разумные философы, которые обычно по совместительству специалисты в других областях и рассуждают про передовой край науки в своей сфере компетенции.
Когда из-за дискуссии по теологии вопрос о научности юриспруденции подняли у меня в социальных сетях, пришли специалисты и обосновывали с примерами, что и вполне научные работы в этой области существуют. Я сейчас не смогу воспроизвести их аргументы без ошибок.
— Недавно доктор геолого-минералогических наук, член-корреспондент РАН Сергей Кривовичев, являющийся диаконом Русской Православной Церкви, был избран председателем Кольского научного центра РАН. Считаете ли вы, что священнослужителям нужно запретить возглавлять научные организации и избираться в академию наук?
— Он же занимается нормальной наукой. То, что у него есть при этом какие-то религиозные взгляды и должности, мне кажется, совершенно неважно. Что, в общем-то, такого?
Я знаю верующих учёных. Я сам неверующий, но у меня нет сомнений, что верующие люди могут быть хорошими учёными. Впрочем, мне кажется, что при этом неизбежно возникают двойные стандарты мышления — в вопросах веры приходится сильно занижать планку аргументированности. Но это уже на их совести.
В общем, я проблемы не вижу. Вот если бы на должность назначили человека, к науке отношения не имеющего, например, теолога — было бы чему возмущаться.
— Но за границей такие примеры есть: немецкий теолог Альберт Швейцер был членом нескольких академий наук, его французский коллега Этьен Жильсон — членом Французской академии. Вы высказывали сомнения, что президентом академии наук мог бы стать теолог. Как думаете, эти люди могли бы стать президентами названных ученых собраний?
— Признание государством или каким-то конкретным университетом чего бы то ни было наукой мало о чём говорит. Например, в Индии есть институт, который изучает астрологию — и это не делает астрологию наукой. Там есть даже медицинская астрология, которую используют для того, чтобы рекомендовать диагноз онкологическим больным.
На Западе теология исторически присутствует в некоторых конкретных университетах, это исторический пережиток, который постепенно затухает. То есть движение направлено в сторону секуляризации науки. И кроме того, эти решения принимаются на уровне отдельных университетов.
В России уже очень давно существует специальность «Теология» в некоторых религиозных учебных заведениях. И никто против этого не выступает. Если какой-то конкретный университет решил рискнуть своей репутацией и ввести у себя теологию или астрологию, это проблема конкретного учреждения. Но в России есть и Высшая аттестационная комиссия. Поэтому когда ВАК утверждает, что теология будет рассматриваться как наука, это странно, мягко говоря.
— Могут ли, на ваш взгляд, учёные и представители Церкви сотрудничать по конкретным вопросам — например, в области популяризации научного знания, критики лженауки и оккультизма?
— Критика экстрасенсов и различных астрологов со стороны религиозных людей и организаций, в частности, Русской Православной Церкви, как правило, очень сильно отличается от критики со стороны научного сообщества. Учёные вам скажут, что никаких доказательств существования паранормального не обнаружено и что астрология не работает, люди религиозные скажут, что это грех. Сотрудничество здесь мне кажется крайне маловероятным именно потому, что наука — это попытка разобраться в том, как мир устроен, а не попытка подменить одни мифы другими мифами. Ничем религия не лучше, чем астрология, а представители духовенства не лучше гомеопатов или экстрасенсов.
Мне кажется, что сотрудничество учёных и священнослужителей непродуктивно, ни к чему хорошему не приведёт, более того — может даже привести к чему-то очень нехорошему. Верования вроде астрологии, магии, эзотерики маргинальны, не в мейнстриме, не пользуются особой поддержкой государства. Их много, и они разные. А Русская Православная Церковь — это очень влиятельная организация, которая, если ей дать волю, подчинит себе всё. Она уже сделала многое на этом пути.
Беседовала Дарья Ганиева
Источник с ссылками на другие источники: http://www.taday.ru/text/2212000.html

ТЕОЛОГИЯ, богословие (греч. GsoXoyia, от беос, — Бог, Xoyoc, — слово, речь, учение) — система обоснования религиозных учений о Боге, совокупность выработанных той либо иной религией доказательств истинности догматики, религиозной нравственности, правил и норм жизни верующих и духовенства, богоустановленности вероучения и Церкви. Включает в себя также ряд дисциплин, связанных с богослужебной практикой. Становление Т. связано, прежде всего, с развитием христианства, поскольку в иудаизме никогда не ставилась задача по выработке собственной систематической богословской теории, сопоставимой с христианской. Иудаизм настаивает на необходимости непосредственного восприятия Писания, что, собственно, и позволяет этой религии обходиться без специальной теологической системы. Разработанные в свое время раввинами-«мудрецами» правила поведения и обоснование необходимости их выполнения («Закон обетования и исполнения») во многом заменяют собой Т. как учение о Боге в целом; поучения раввинов строятся не на некой доктрине, в которой исследуются атрибуты Бога и доказывается его бытие, а, скорее, на призыве человека к деятельности, в которой якобы может проявиться деяние Бога. Особенностью мусульманской Т. является то, что в целом она выступает своеобразным коррелятом светских дисциплин. Определенная часть гуманитарных дисциплин, прежде всего право во всех его разновидностях, де-факто интегрированы в мусульманскую теологию, в связи с чем некоторые исламоведы утверждают, что Т. ислама в значительной степени является мусульманским правом. Отдельные естественные и точные науки, в основном астрономия и математика, также входят в сферу теологической рефлексии (напр., при определении времени молитвы или проведении расчетов в области наследственного мусульманского права). В последнее время, однако, мусульманские богословы, прежде всего проживающие в секуляризированных странах, стремятся идти по проторенному христианскими богословами пути, т.е. разрабатывать Т. как таковую. Типичным примером такой эволюции может служить Турция, где Высшее медресе в Анкаре, занимающееся подготовкой специалистов-теологов, изменило прежнее название факультета мусульманского права на факультет мусульманской Т. Все системы христианской Т. исходят из признания личного Бога-творца и управителя мира, богодухновенности догматов и моральных предписаний. Из-за отсутствия конфессионального единства христианская Т. никогда не была чем-то целостным. В христианстве сформировались православная, католическая и протестантская разновидности Т., которые отличаются друг от друга определенными догматическими и иными особенностями. Основы христианской Т. были заложены в первые века существования Церкви представителями патристики, которые опирались при ее разработке на Библию, на учения Платона, Аристотеля, неоплатоников. И хотя с тех пор христианская религия раздробилась на множество течений и соответствующих им Т., все же в их основе имеется немало общего. Систему христианской Т. объединяет комплекс дисциплин, каждая из которых касается различных сторон вероучения и культа и имеет свое целевое предназначение. Так, православная Т., или богословие, состоит из основного богословия, или апологетики, которая излагает и защищает некую сумму исходных тезисов; догматической Т., в которой доказывается богоустановленность и истинность догматов, зафиксированных в Никео-Константинопольском Символе веры; моральной, или практической, Т., которая учит тому, как должен действовать христианин в земной жизни, чтобы последняя стала средством для достижения или вечного блаженства; сравнительной Т., которая доказывает преимущество православия перед др. исповеданиями; пастырской Т., освещающей практические вопросы деятельности священника; к ней примыкают литургика (теория богослужения), гомилетика (вопросы теории и практики проповеднической деятельности), каноника (теория церковного права); экзегетика — раздел богословия, занимающийся трактовкой и толкованием смысла и содержания Библии. Наряду с этим различают также апофатическую, или негативную, Т. (способ постижения, познания Бога путем отрицания несвойственных ему предикатов) и катафатическую, или позитивную, Т. (возможность частичного, относительного познания Бога посредством аналогии между ним, миром и человеком), а также ряд новых, возникших в 20 в., Т.; в христианстве это диалектическая Т., Т. процесса, экзистенциальная, секулярная, радикальная, посттеистическая Т., Т. земных реальностей, труда, культуры, политики, феминистская, «черная» Т. и др. Для многих разновидностей современных теологических систем характерен пересмотр традиционных религиозных представлений, обращение к различным формам идеализма, существование модернистских и даже экстравагантных теологических концепций.

Ваш комментарий о книге

Шохин В. Теология. Введение в богословские дисциплины

ЛЕКЦИЯ 5. СИСТЕМА ТЕОЛОГИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН. АПОЛОГЕТИКА И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Деление теологии на исторические, систематические и практические дисциплины — основной итог «метатеологии» XIX в. Основная тенденция ХХ в. — дальнейшие модификации той же трехчастной структуры с новыми акцентировками, «прочтениями» и частными расхождениями.
Протестантские редакции. «Очерк догматики» К. Барта (1947): церковный евангелический традиционализм. Основные акценты: субъект богословия — сама Церковь, задача ее — постоянный «отчет перед самой собою соответственно достигнутому в тот или иной момент уровню познания»79, неотделимость нравственного богословия от догматического. «Систематическая теология» П. Тиллиха (1951 — 1959): синтез традиционализма и экзистенциалистского прочтения теологии. Диалектика взаимопроникновения систематической теологии (апологетика, догматика, этика — как «экзистенциальная» теология) и исторической (библиология, история церкви), особое место теологии практической — способы актуализации деятельности церкви (учение о функциях Церкви и ее институтов). Проект «радикально теологичной интерпретации истории религии и культуры с точки зрения нашей предельной заботы». Практическая теология как «связующее звено между христианской Вестью и человеческой ситуацией»80. Э. Бруннер в «Природе и благодати» (1935): необходимость христианской theologia naturalis. К. Барт: последняя как выражение претензий рацио на подчинение библейского Откровения критериям философии должна быть «безжалостно отброшена». Р. Бультман в «Вере и понимании» (1964): «естественная теология» не может быть «фундаментом догматики», так как ее «критический масштаб» — вне- или дохристианские трактовки Божества и потому в ней не может быть выражена «исключительность христианского откровения». П. Тиллих: «естественная теология » как апологетика законна, но сама «вездесущесть» апологетики отрицает нецелесообразность ее выделения в отдельную богословскую дисциплину.
Католические схемы. Безоговорочное признание «естественной теологии» начиная уже с I Ватиканского собора вплоть до монографий Г. Бека «Естественная теология» (1986) и Г. Крауса (1987). Неочевидность ее места в дисциплинарной структуре. Внимание скорее к функциям, чем к предметам теологии после II Ватиканского собора (1962 — 1965). И. Конгар: теология «позитивная» (усвоение истины) и «спекулятивная» (ее коммуникация). Р. Бродерик и другие (1986). Методы изложения: «позитивный», «схоластический» (раскрытие истины в системе), синтетический. Позитивная теология: «библейская» (раскрытие истины в Св. Писании) и «историческая»(раскрытие истины в Писании и Предании и передача учения Христа и Апостолов в Церкви). Систематическая теология: догматическая (включая аскетическую — «методы совершенства» и мистическую — «экстраординарные методы и дары совершенства»81) и нравственная. «Практические применения» теологии: литургика, апологетика и пастырская теология (изучение церковных канонов, гомилетика, катехетика, «рубрики» — преимущественно обоснования и анализ богослужебных реформ)82.
Маргинальное место классификации дисциплин в русском богословии ХХ в. Одна из причин — борьба со «схоластикой» под знаменем «опытного богословия».
5.1. Некоторые возможные оценки нормативной схемы классификации теологических дисциплин и ее модификаций в ХХ в. Бесспорные точки отсчета, сохраняющие всю значимость и в настоящее время: 1) церковный этос богословского знания («открытый» Ф. Шлейермахером), определяющий его задачи как церковного дискурса и, соответственно, дисциплинарную структуру; 2) сам принцип опирающейся на данный этос трехчастной структуры в виде теологии исторической (церковная авторефлексия в ретроспективном контексте), систематической (в системе) и практической (в перспективистском контексте), обоснованный у Л. Пельта; 3) признание догматического и нравственного богословия в качестве основных систематических дисциплин (приоритетные задачи богословия связаны с трансляцией истины и ее реализацией в жизни) и признание статуса таковых также за литургическим и каноническим (у митрополита Макария); 4) правомерность включения «библейского богословия» в «историческое богословие» (признание Библии как части истории Церкви); 5) разграничение конкретных «положительных» богословских дисциплин (образующих составляющие установленной «трехчастной структуры»), с одной строны, и «естественной теологии» и апологетики — с другой83. Позиции ошибочные и «недоработанные»: 1) безосновательное введение в протестантском богословии XIX в. в качестве отдельного слоя систематического богословия «христианской философии» (с дальнейшими подразделениями на «мистику» и т.п.) и в католическом ХХ в. «аскетики» и «мистики» — в догматику84; 2) недооценка «неоднородности» богословских дисциплин и того, что дисциплины «практические» суть по большей части скорее стратегические «теологические искусства», чем теологические науки с соответствующими теоретическими проблемами (каковы дисциплины систематические); 3) недооценка «неоднородности» и в рамках дисциплин исторических, в которых далеко не все слои имеют собственно богословское содержание.
Необходимость отказа от недооценки значимости предметной систематизации богословского знания, чреватого значительными потерями в «богословском разуме». Ориентировочная схема структуры теологических дисциплин с учетом вышесказанного; целесообразность отличения их теоретической структуры от состава предметов, преподаваемых в духовных учебных заведениях.
Дисциплины Дисциплины Прикладные
пропедевтические системообразующие дискурсы
1) христианский теизм 1) догматическое богословие
христианская 2) нравственное богословие
апологетика) 3) литургическое богословие
2)источниковедческие 4) каноническое богсловие
дисциплины: 5) герменевтическое богословие:
библиология библеологическое богословие
патрология патрологическое богословие
история церкви
Учебное обоснование предложенной классификации. Дисциплины пропедевтические как, по выражению митр. Макария, лишь «предварительно богословские», но необходимые для изучения системообразующих. «Амбивалентный» характер дисциплин прикладных, включающих разнородные направления теоретической и практической рефлексии, «подготовляемые» в изучении системообразующих. Основополагающая дисциплина — догматическое богословие, имеющее определяющее значение для всех остальных системообразующих и отчасти в них «развиваемое», «предваряемое» в пропедевтических дисциплинах (поскольку они изучаются под углом зрения христианского дискурса) и «применяемое» в прикладных.
5.2. Причины устойчивых расхождений мнений относительно причастности «естественной теологии» и «основного богословия» к системе богословских дисциплин — «рыхлость» границ с философией и неэксплицированная конфессиональность. Бульшая причастность к теологическому дискурсу «христианского теизма» и «христианской апологетики». Отличие «христианского теизма» от религиозно-философской «философии религии» — конфессиональная ориентация, отличие «апологетики» от «рациональной теологии» — направленность на актуальный полемический диалог. Двуединство конфессиональности и полемичности — причина возможности включения рассматриваемого направления дискурса в богословие. «Предваряющий» характер апологетики в формате преподавания богословия со времен Александрийской школы — одно из оснований включения ее в богословской пропедевтики (при справедливости мнения и о ее «участии» и в системообразующих дисциплинах).
Содержание христианской апологетики — полемика с оппонентами в конкретном мировоззренческом «месте», в конкретный момент времени, с использованием всех ресурсов рациональности . Наиболее общие и «активные» альтернативы христианскому теизму, представленные в ХХ в. Основные разновидности атеизма. 1) Общий эволюционизм (теория «естественного прогресса» в мироздании от частиц к веществам, от веществ к организмам и от организмов к людям) и его противоречие космологии, термодинамике, геологии, генетике85. Основные логические аргументы христианского креационизма (учение о творении мира) сегодня: невозможность восстановления сущностно необходимых для эволюционизма «промежуточных звеньев» между формами существования космоса, живым и неживым, человеком и другими организмами; актуальность еще античной философской аргументации против атеизма (заставлявшего признать своих адептов возможность составления поэм из спонтанного «вихря букв»)86. 2) Натуралистическая антропология, эволюционировавшая от «научного учения о человеке», предендовавшего на «освобождение» человека от духа, к философии тела, «освобождавшей» дух от его атрибутов путем наделения им тела см. . Основные контаргументы: эпистемологическая наивность апелляции к «объективно-научному подходу» в антропологии и алогичность экстраполяции свойств «мыслящей субстанции» на «протяженную»87. 3) Атеистическая «философия» религии, претендовавшая на объяснение ее сущности, происхождения и духовного опыта — контраргументы против нее . Основные разновидности квазирелигий. Тот же 1) эволюционизм (псевдовера), а также 2) марксизм (псевдовера, псевдоэсхатология, «псевдописание», «псевдопредание», «псевдоцерковь») и 3) фрейдизм (имитации всего перечисленного, за исключением эсхатологии, а также «псевдоисповедь» и «псевдостарчество»). Религия как единственное ядро любого «целостного» мировоззрения и ущербность всех перечисленных имитаций христианства. Основные разновидности религиозного релятивизма. 1) Идея «практической» равнозначности всех существующих религий начиная с шаманистских культов и кончая «мировыми» религиями (контраргументация — от неравнозначности самих «практик»). 2) Концепция единства мистического опыта всех «развитых» религий при вторичности их вероучительных и обрядовых различий (контраргументация: невозможность изолирования одной из интегральных составляющих религии от остальных — см. . 3) Теория «радикального религиозного плюрализма» Дж. Хика и его последователей: религии как ограниченные «линзы», односторонне отражающие свет единой, «анонимной» Реальности (контраргументация: множественность «линз» еще не обеспечивает их одинаковую исправность, и подобный «плюрализм» равнозначен своему отрицанию). Реальная антихристианская подоплека всех версий религиозного релятивизма при внешнем стремлении к «консенсусу религий» 88.
5.3. Библиологическое, патрологическое и историко-церковное источниковедение как «материальная» база всех системообразующих богословских дисциплин. Традиционные направления историко-филологической библиологии. Библейская текстология — наиболее результативная область библиологического источниковедения ХХ в.
Текстология Ветхого Завета. Многовековой период устной трансляции текстов, поздняя и постепенная письменная фиксация, отсутствие ранних рукописей. Современная классификация основных письменных версий. 1) Древнееврейские тексты. 1.1) «Масоретская Библия»: периоды с Х в. до н.э. по II в. н.э. (окончательное установление состава всего корпуса) и со II по VI — IX вв. (окончание редактирование масоретами — иудейскими «хранителями традиции»). К настоящему времени — до 1300 единиц рукописей (X — XVI вв.), единственная полная — каирская 1008 г. (из собрания публичной библиотеки в Санкт-Петербурге), ставшая основой научного издания Biblia Hebraica Stuttgartensia Р. Киттелем и его последователей (первое издание — 1907, последнее, четвертое — 1990). Авторитетность текста вследствие его стабильности и сохранности на языке оригинала. 1.2) Кумранские тексты, хранившиеся в пещерах близ Мертвого моря общиной ессеев, оппозиционной официальному иудаизму (раскопки с 1947 г.). Основное достоинство: древность рукописей (некоторые датируются IV в. до н.э.), недостаток — фрагментарная сохранность текстов. 1.3) Самарянское Пятикнижие (текст североиудейских «роаскольников»). Достоинство — сохранение некоторых чтений, более древних в сравнению с масоретскими, недостаток — наличие тенденциозных вставок. 2) Древнегреческие тексты. 2.1) Септуагинта («перевод семидесяти») — александрийский греческий перевод недошедшего до нас древнееврейского оригинала, предназначавшийся для синагогального пользования иудеями диаспоры (время составления перевода III — II вв. до н.э.). Около 2000 рукописей — со II по XVI вв. Критическое геттингенское издание А.Ральфса (начатое в 1908), основывающееся преимущественно на рукописях IV — V вв. (издано уже 20 томов). Значительные расхождения с Масоретским Текстом: в наличии целых книг, отсутствующих во втором (книги Ииусуса Сирахова, Иудифь, Товит, Варух, Премудрости Соломоновой); в объемах текстов некоторых «общих» книг; в частных разночтениях самого различного объема. Достоинства: древность и полнота, недостатки — наличие «сглаживаний» трудных мест, стертость языковой экспрессии и суггестивности оригинала. 2.2) Другие иудейские греческие переводы после II в., создавашиеся в противовес Септуагинте — «Библии христиан»: переводы Аквилы, Феодотиона и Симмаха. Буквалистские воспроизведения еврейского оригинала. 3) Арамейские переводы-парафразы — палестинские Таргумы (наиболее известна парафраза Пятикнижия), записанные в первые века новой эры. 4) Латинский перевод «Вульгата» («простая»), вытеснивший раннюю «Италу» (сохранившуся лишь в отдельных цитатах), сделанный в 390 — 415 гг. бл. Иеронимом в Вифлееме и основывшийся преимущественно на Масоретском Тексте с учетом Септуагинты и отчасти Таргумов — официальная Библия римо-католической церкви. 5) Сирийский перевод «Пешитта» (древнейшая рукопись датируется ок. 460). Оригинал перевода близок Масоретскому Тексту, но не совпадает с ним89. Основные перспективы. Текстология Нового Завета. Наличие большого количества греческих рукописей (к настоящему времени насчитывается более 5300), из которых многие максимально близки к оригинальному тексту (предельный случай — рукопись отрывка из Евангелия от Иоанна (папирус №52), датируемая 125 г., т.е. отделенная лишь поколением от времени деятельности Евангелиста). Критическое издание новозаветного текста Э. Нестле — К. Аланда (первое издание — 1898, 27-е — 1993), основывающееся на новооткрываемых рукописей (ср. критическое издание Г. фон Зодена 1902 — 1913, основывавшееся на 1100 рукописей). Новое критическое многотомное издание Нового Завета, осуществляемое институтом К. Аланда в Мюнстере (с 1997). Три основных группы рукописей греческого новозаветного текста, выявленные в 1881 г. Ф. Хортом: 1) «нейтральный текст» из Алекесандрии, 2) «западный текст» из Палестины, Северной Африки и Италии, 3) «византийский текст», соответствующий Александрийскому кодексу (80% рукописей), занявший господствующее место в IV — V вв. после официального признания христианства (на нем основывалось издание Эразма Роттердамского (1516г.), ставшее «общепринятым» и оригиналом для большинства известных переводов на новоевропейские языки нового времени)90. Основные перспективы сегодняшней текстологии Нового Завета: подготовка «исторического издания», в котором (в отличие от критического) была бы прослежены все стадии развития текста, привлечение богослужебных новозаветных версий, учет многочисленных «неканонических» цитат у раннехристианских авторов.
Библейская текстология как историко-филологическая основа других библиологических дисциплин. Библейский перевод — изучение текстологических, коммуникативных и богословских проблем, связанных с переводами библейских текстов на новоевропейские и неевропейские языки (к 1994 г. насчитывалось порядка 2066 библейских переводов, в том числе 341 полный91). Каноника — изучение истории сложения канонического корпуса Ветхого и Нового Завета (в обоих случаях — книги законодательного, исторического, учительного и пророческого жанров92) и его формальных, тематических и жанровых делений с привлечением истолковательных традиций и внешних источников. Исагогика — введение в отдельные библейские книги (или их группы): исследование авторства, датировки, времени и способов включения их в канон, исторических связей и адресата, а также основного керигматического («проповеднического») содержания. Критика — исследование композиции и содержания библейских книг с точки зрения исторической науки, с привлечением филологических методов и материала всех возможных письменных и археологических памятников. Богословские задачи в рамках библейского источниковедения — уточнение возможностей нашего понимания рецепции Откровения, божественной «благой вести» в человеческой истории, в конкретной этно-культурной среде.
Патрологическое источниковедение — изучение наследия Отцов Церкви, осуществляющееся в изданиях святоотеческих памятников, их переводах и комментировании. Патрологическое источниковедение как база для «монографических» исследованиях жизни, творчества и миросозерцания отдельных церковных авторов, целых периодов святоотеческой письменности, сквозных тем в различных периодов патристической мысли, развития богословской терминологии.
Историко-церковное источниковедение — изучение письменных (помимо патристической литературы, сочинения церковных историков, деяния и каноны церковных соборов — как вселенских, так и поместных, агиографическая и другая письменность) и «монументальных» источников (памятники архитектуры и искусства). Историко-церковное источниковедение как база для исследования отдельных периодов истории отдельных местных церквей, отдельных периодов всей истории церкви, всей истории церкви.

Михаил Бычков 30.11.2017 9304

Теология и богословие – это одно и то же слово или принципиально разные понятия? В чем заключается сходство и различия между ними? И могут ли они взаимодействовать? Над этими и другими вопросами рассуждают студенты Сретенской духовной семинарии.

Для того чтобы разобраться, в чем сходство и различие теологии и богословия, представляется не лишним разобрать историю формирования данных понятий, поскольку она оказала значительное влияние на их современное понимание.

Слово «теология» происходит от слов «Теос» – Бог и «логос» – слово и переводится, собственно говоря, как слово о Боге, слово от Бога или богословие. Это понятие изначально употреблялось в языческой среде, когда говорилось о происхождении и жизни богов. Христианские авторы избегали этого слова, тем более что в Священном Писании этот термин не встречается. Однако позже его значение было переосмыслено и стало использоваться христианами. К значению «слово о Боге» добавился и другой смысл, а именно особая практика богообщения, когда человек, достигший определенного уровня святости, лично общался с Богом и Бог открывался ему. В то же время в Церкви выделяются только трое святых, имеющих звание «Богослов»: апостол Иоанн Богослов, святитель Григорий Богослов и преподобный Симеон Новый Богослов, что означает высокий уровень дарований, данный им Богом.

Смешение восточной и западной традиций понимания теологии повлекло за собой развитие богословской науки

На Западе пошли другим путем. Под влиянием античных философов в Средневековье и в более поздние времена в Европе сформировалось представление о теологии как о науке, которая с рациональной точки зрения пытается осмыслить и саму веру, что в итоге привело лишь к отделению знания от веры, и, как следствие, к дальнейшему отдалению от Бога. Попытки отдельных философов переосмыслить место теологии ни к чему не привели, и подобная ситуация сохраняется на Западе до сих пор. Теология изучается во многих университетах, есть даже отдельные кафедры, но все больше и больше западных теологов сомневается даже в подлинности некоторых книг Писания, не говоря уже о святоотеческом наследии. В то же время такой подход позволяет православным более вдумчиво подойти к таким вещам, которые могли казаться само собой разумеющимися, или исправить некоторые ошибки, которые появились со временем от неглубокого изучения того или иного вопроса.

Русь традиционно воспитывалась на византийском богословском наследии, которое успешно перенимала. Но со времен петровских преобразований многое было заимствовано с Запада, в том числе и схоластический подход к богословию. Это было сильно заметно в духовных семинариях и академиях, где преподавание велось не на русском, а на латинском языке, а само богословие зачастую приобретало католический и протестантский характер.

Богословие рождает знание от веры, а теология пытается родить веру от знания

В то же время смешение восточной и западной традиций понимания теологии повлекло за собой развитие богословской науки, поскольку требовалось найти ответы на самые различные и противоречивые вопросы. Тогда же было переведено значительное количество трудов как восточных, как и западных авторов на русский язык, сформировались такие дисциплины как «пастырское богословие» и многие другие предметы. При этом сохранился некоторый налет схоластики, который выражается в попытке все систематизировать и разложить «по полочкам», что не всегда доступно в силу непознаваемости Бога до конца.

Еще один яркий пример взаимодействия теологии и богословия можно увидеть на примере Парижской школе богословия, когда эмигранты из России вносили в западную теологию осмысление богословия отцов Восточной Церкви на базисе западной науки. Здесь можно вспомнить таких выдающихся деятелей как митрополит Антоний (Храповицкий), протоиерей Георгий Флоровский, В.Н. Лосский и многие другие.

Сегодня под теологией обычно понимается светская область, изучающая различные религии, будь то христианство, буддизм или иудаизм, а под богословием – систематическое учение о Боге, основанное на изучении Священного Писания и Священного Предания Церкви, а также прикладные дисциплины, направленные на более глубокое изучение места Православия в мире, основ христианской жизни и так далее.

При правильном взаимоотношении этих двух понятий, оба они служат одной цели – достижению единства с Богом

Из такого краткого обзора видно, что теология и богословия на различных этапах своего развития имели различное значение: на Востоке это преимущественно форма богопознания и богообщение, а на Западе – наука, изучающая Бога, пытающаяся понять Его ограниченным человеческим разумом. Сходство теологии и богословия заключается в том, что у них одна область интересов – божественная, проявление Бога в мире, ведь по происхождению это один термин, а различия заключается в методах и целях деятельности. Богословие использует личную аскезу для очищения себя от страстей и приближения к Богу, а цель – богообщение и, в конечном итоге, обожение. Теология же – это попытка познать Бога ограниченным разумом, в надежде найти веру.

Другими словами, богословие рождает знание от веры, а теология пытается родить веру от знания. С другой стороны, богословие в чистом виде нам не доступно, а рационалистические доводы позволяют сообщать миру истину о Боге на его языке или бороться с тем или иным отклонением от веры. В конечном итоге, при правильном взаимоотношении этих двух понятий, оба они служат одной цели – достижению единства с Богом.

Михаил Бычков

Студент 1 курса магистратуры

Ключевые слова: богословия, теология, богопознание, наука, разум, вера.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *