Дата: 12.08.2014 Dictread Тема: Тире между членами предложения

1. При отсутствующей глагольной связке тире между подлежащим и сказуемым ставится, если они оба выражены существительными или числительными в именительном падеже, а также формами инфинитива глагола; ставится тире и в тех случаях, когда один из главных членов выражен именительным падежом существительного, а другой — формой инфинитива или числительным (и оборотом с числительным). Например: Великая штука — настроение людей (Бар.); Сто голов — сто умов (посл.); Угождать другим — терять характер (Кон.); Это великое искусство — ставить невод на Оби (Лип.); Двадцать лет — хорошая вещь. (Сим.)

Примечания.

1. Не ставится тире, если сказуемое — краткое прилагательное либо причастие или если один из главных членов выражен вопросительным местоимением, а второй существительным или личным местоимением: Теперь у нас дороги плохи, мосты забытые гниют (П.); Угол амбразуры отколот снарядом (Соб.); Кто она? Горничная Феклуша? (Горьк.)

2. Если сказуемое, выраженное существительным в именительном падеже или инфинитивом, присоединяется к подлежащему при помощи слов это, вот, значит, это есть, это значит, то тире ставится перед этими словами, например: Фили — это ближние подступы к Москве (Бур.); Мир — вот что нужно России (Бур.); Быть коммунистом — значит дерзать, думать, хотеть, сметь. (Маяк.)

Упражнение 279. Найдите главные члены предложения и объясните наличие или отсутствие тире между ними. Укажите, в каких случаях употребление тире является обязательным, в каких оно допустимо.

Упражнение 280. Перепишите, поставив, где надо, тире.

А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной

Видишь ли власть совершенную? Видишь ли образ действия, приличествующий Законодателю? Кто так говорил когда-нибудь из пророков? Кто из праведников? Кто из патриархов? Никто. «Сие говорит Господь”, говорили они. Но не так говорит Сын. Те возвещали слова Владыки, а Он слова Отца Своего; слова же Отца суть вместе слова и Сына: «И все Мое Твое, и Твое Мое” (Ин. 17:10), говорит Христос. Те давали закон подобным себе рабам, а Он — рабам Своим. Теперь спросим тех, которые отвергают закон: заповедь — «не гневайся” противоречит ли заповеди — «не убивай”? Или, напротив, она есть усовершенствование и подтверждение последней? Очевидно, что первая служит дополнением второй, а потому и важнее ее. Кто не предается гневу, тот, без сомнения, не решится на убийство; кто обуздывает гнев свой, тот, конечно, не даст воли рукам своим. Корень убийства есть гнев. Поэтому, кто исторгает корень, тот, без сомнения, будет отсекать и ветви, или — лучше — он не даст им и возникнуть.

Итак, не для нарушения древнего закона, но для большего сохранения его Христос дал закон новый. В самом деле, с какою целью древний закон предписывал эту заповедь? Не с тою ли, чтобы никто не убивал ближнего своего? Итак, восстававшему против закона надлежало бы позволить убийство, потому что заповеди — «не убивай” противоположно позволение убивать. Когда же Христос запрещает даже и гневаться, то тем еще более утверждает то, чего требовал закон, потому что не так удобно воздержаться от убийства человеку, имеющему в мыслях только то, чтобы не убивать, как тому, кто истребил и самый гнев. Этот последний гораздо более удален от такого поступка. Но чтобы и другим образом опровергнуть наших противников, рассмотрим все их возражения. Что же они говорят? Они говорят, что Бог, сотворивший мир, повелевающий солнцу сиять на злых и добрых, посылающий дождь на праведных и неправедных, есть какое-то существо злое. А умереннейшие из них, хотя этого не утверждают, но, называя Бога правосудным, не признают Его благим. Дают Христу другого какого-то отца, которого и нет, и который ничего не сотворил. Бог, которого они называют не благим, пребывает в своей области, и сохраняет принадлежащее ему; а Бог благий входит в чужую область, и без всякого основания хочет сделаться спасителем того, чего не был творцом. Видишь ли, как чада дьявола говорят по научению отца своего, признавая творение чуждым Богу, вопреки словам Иоанна: «Пришел к своим”, и: «И мир чрез Него начал быть” (Ин. 1:10,11). Далее, рассматривая древний закон, который повелевает исторгать око за око и зуб за зуб, тотчас возражают: как может быть благим Тот, Который говорит это? Что же мы ответим им? То, что это, напротив, есть величайший знак человеколюбия Божия. Не для того Он постановил такой закон, чтобы мы исторгали глаза друг у друга, но чтобы не причиняли зла другим, опасаясь потерпеть то же самое и от них. Подобно тому, как, угрожая погибелью ниневитянам, Он не хотел их погубить (ведь если б Он хотел этого, то Ему надлежало бы умолчать), но хотел только, внушив страх, сделать их лучшими, дабы оставить гнев Свой, — так точно и тем, которые так дерзки, что готовы выколоть у других глаза, определил наказание с тою целью, чтобы по крайней мере страх препятствовал им отнимать зрение у ближних, если они по доброй воле не захотят удержаться от этой жестокости. Если бы это была жестокость, то жестокостью было бы и то, что запрещается убийство, возбраняется прелюбодеяние. Но так говорить могут только сумасшедшие, дошедшие до последней степени безумия. А я столько страшусь назвать эти постановления жестокими, что противное им почел бы делом беззаконным, судя по здравому человеческому смыслу. Ты говоришь, что Бог жесток потому, что повелел исторгать око за око; а я скажу, что когда бы Он не дал такого повеления, тогда бы справедливее многие могли почесть Его таким, каким ты Его называешь. Положим, что всякий закон утратил свое значение, и никто не страшится определенного им наказания, — что всем злодеям, и прелюбодеям, и убийцам, и ворам, и клятвопреступникам, и отцеубийцам — предоставлена свобода жить без всякого страха по своим склонностям: не низвратится ли тогда все, не наполнятся ли бесчисленными злодеяниями и убийствами города, торжища, дома, земля, море и вся вселенная? Это всякому очевидно. Если и при существовании законов, при страхе и угрозах, злые намерения едва удерживаются, то, когда бы отнята была и эта преграда, что тогда препятствовало бы людям решаться на зло? Какие бедствия не вторглись бы тогда в жизнь человеческую? Не то только жестокость, когда злым позволяют делать, что хотят, но и то, когда человека, не учинившего никакой несправедливости, и страдающего невинно, оставляют без всякой защиты. Скажи мне, если бы кто-нибудь, собрав отовсюду злых людей и вооруживши их мечами, приказал им ходить по всему городу и убивать всех встречных, — могло ли бы что-нибудь быть бесчеловечнее этого? Напротив, если бы кто-нибудь другой связал этих вооруженных людей и силою заключил их в темницу, а тех, которым угрожала смерть, исхитил бы из рук беззаконников, — может ли быть что-нибудь человеколюбивее этого? Теперь примени эти примеры и к закону. Повелевающий исторгать око за око налагает этот страх, как некие крепкие узы, на души порочных, и уподобляется человеку, связавшему вооруженных злодеев; а кто не определил бы никакого наказания преступникам, тот вооружил бы их бесстрашием, и был бы подобен человеку, который роздал злодеям мечи и разослал их по всему городу.

Видишь ли, что заповеди Божии не только не жестоки, но еще исполнены и великого человеколюбия? Если же ты за это называешь Законодателя жестоким и тяжким, то скажи мне, что труднее и тягостнее — не убивать, или даже и не гневаться? Кто более строг, тот ли, кто определяет наказание за человекоубийство, или тот, кто налагает его даже и за гнев? Тот ли, кто карает прелюбодея по совершении греха, или тот, кто за само вожделение подвергает наказанию, и наказанию вечному? Видите, как мы дошли до заключения, совершенно противного лжеумствованиям еретиков! Бог древнего закона, называемый ими жестоким, оказывается кротким и милостивым; Бог же нового закона, признаваемый ими за благого, представляется, по их безумию, строгим и жестоким. Но мы исповедуем единого Законодателя в Ветхом и Новом завете, Который все устроил, как нужно было, и по различию самых времен постановил и два различные закона. Итак, ни ветхозаветные заповеди не были жестоки, ни новозаветные не обременительны и не тягостны; но и те и другие показывают одинаковую попечительность и любовь. А что и ветхий закон дал сам Бог, послушай, как говорит об этом пророк, или лучше сказать — что говорит сам Он в лице пророка: «Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их” (Иер. 31:31,32).

Если же кто, зараженный нечестием Манихейским, не принимает этих слов, тот пусть послушает Павла, который говорит то же самое: «Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной… Это два завета”(Гал. 4:22,24). Как там две различные жены, но муж их один, так и здесь — два завета, но Законодатель один. А чтобы ты знал, что в том и другом открывается одно и то же человеколюбие, для этого там Он сказал: «Око за око”, а здесь: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую” (Мф. 5:39). Как там Он отклоняет человека от обиды страхом наказания, так равно и здесь. Каким же это образом, скажешь ты, когда Он повелевает обратить и другую ланиту? Ну так что ж из этого? Давая такую заповедь, Он не освобождает от страха, а повелевает только дать ему свободу вполне удовлетворить свой гнев. Господь не говорит, что оскорбляющий останется без наказания, но только не велит тебе самому его наказывать, и таким образом, как на того, кто ударил, наводит больший страх, если он пребудет во гневе, так утешает и того, кто получил удар. Но все это я говорил, рассуждая, так сказать мимоходом, о всех вообще заповедях. Теперь надобно обратиться к нашему предмету, и изъяснить все вышесказанное по порядку.

«Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду», — говорит Христос. Этими словами Он не устраняет гнев совершенно: во-первых, потому, что человек не может быть свободен от страстей; он может сдерживать их, но совершенно не иметь их не властен; во-вторых, потому, что страсть гнева может быть и полезна, если только мы умеем пользоваться ею в надлежащее время. Посмотри, например, сколько добра произвел гнев Павла против коринфян. Он избавил их от великого вреда. Равным образом, посредством гнева же обратил он и отпадший народ галатийский, и многих других. Когда же бывает приличное время для гнева? Тогда, когда мы не за себя самих отмщаем, но обуздываем дерзких, и обращаем на прямой путь беспечных. А когда гнев неуместен? Тогда, когда мы гневаемся, чтобы отмстить за самих себя, что запрещает и апостол Павел, говоря: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу ” (Рим. 12:19); когда ссоримся из-за денег, чего тоже апостол не позволяет, говоря: «Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? для чего бы вам лучше не терпеть лишения?” (1 Кор. 6:7)? Как этот последний гнев излишен, так первый нужен и полезен. Но многие поступают наоборот. Они приходят в ярость, когда обижают их самих, но остаются холодны и малодушествуют, когда видят, как подвергается обиде другой. То и другое противно законам евангельским. Итак, не гнев собственно есть нарушение закона, но гнев неблаговременный, почему и пророк сказал: «Гневаясь, не согрешайте” (Пс. 4:5). «Кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону” (сонмищу, судилищу). Сонмищем здесь Господь называет судилище еврейское. Он упоминает о нем теперь для того, чтобы не подумали, что Он во всем вводит новое и небывалое. Слово — «рака» не составляет большой обиды; оно выражает только некоторое презрение или неуважение со стороны того, кто его произносит. Подобно тому, как мы, приказывая что-нибудь слугам и другим низкого состояния людям, говорим: пойди ты туда, скажи ты тому-то; так точно и говорящие сирским языком употребляют слово — «рака» вместо слова — «ты”. Но человеколюбивый Бог, чтобы предотвратить большие обиды, хочет прекратить и самые малые, повелевая нам во взаимном обращении соблюдать приличие и надлежащее друг к другу уважение. «А кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной”.

Христос и подвергает гневающегося напрасно суду, говоря: «гневающийся … подлежит суду”; а того, кто скажет — «рака», предает суду сонмища. Но эти наказания еще не так велики, потому что они совершаются здесь. Но тому, кто назовет другого уродом, Он угрожает огнем геенским. Здесь в первый раз Христос употребляет слово: «геенна”. Сначала Он беседовал о царстве, а потом упоминает и о геенне, показывая, что первого мы удостаиваемся по Его человеколюбию и воле, а в последнюю ввергаем себя по своей беспечности. Смотри, как постепенно Он переходит от малых наказаний к большим, и тем как бы защищает Себя пред тобою, показывая, что Он сам вовсе не хотел бы употреблять подобных угроз, но что мы сами заставляем Его произносить такие приговоры. Я сказал тебе, говорит Он, не гневайся напрасно; потому что повинен будешь суду. Ты пренебрег этим первым предостережением. Смотри же, что породил гнев твой! Он тотчас заставил тебя оскорбить другого. Ты сказал брату своему: «рака». За это Я подверг тебя еще другому наказанию — суду сонмища. Если ты, презревши и это, прострешь далее свою наглость, то Я не стану более налагать на тебя таких умеренных наказаний, но подвергну тебя вечному мучению гееннскому, чтобы ты наконец не покусился и на убийство. Подлинно ничто, ничто не бывает так несносно, как оскорбление, ничто столько не угрызает душу человеческую; а чем язвительнее слова обидные, тем сильнейший возгорается огонь. Итак, не почитай за маловажное называть другого уродом (безумным). Когда ты отнимаешь у брата своего то, чем мы отличаемся от бессловесных, и что преимущественно делает нас людьми, т. е., ум и рассудок, ты через это лишаешь его всякого благородства. Итак, не на слова только должны мы обращать внимание, но и на само дело и на страсть, представляя то, какой удар нанести может слово, и какое причинить зло. Вот почему и Павел извергает из царствия не только прелюбодеев и блудников, но и обидчиков. И весьма справедливо. В самом деле, обидчик разоряет благо, созидаемое любовью, подвергает ближнего бесчисленным бедствиям, производит непрестанные вражды, разрывает члены Христовы, ежедневно изгоняет любезный Богу мир, и своими ругательствами уготовляет дьяволу просторное жилище, и способствует его усилению. Потому и Христос, чтобы ослабить крепость его, постановил этот закон. Он имеет великое попечение о любви, поскольку любовь есть мать всех благ, есть отличительный признак Его учеников; она одна содержит в себе все наши совершенства. Поэтому Христос справедливо с такою силою истребляет самые корни и источники вражды, разрушающей любовь. Итак, не думай, чтобы в словах Христовых было преувеличение; но, размыслив, какие от этих постановлений происходят блага, удивляйся их кротости. Ведь Бог ни о чем так не печется, как о том, чтобы мы жили в единении и союзе между собою. Потому-то Господь и сам, и через Своих учеников, как в Новом, так и Ветхом завете, много говорит об этой заповеди, и показывает Себя строгим мстителем и карателем за пренебрежение ею. Ничто столько не способствует ко введению и укоренению всякого зла, как истребление любви, почему и сказано: когда умножится беззаконие, «во многих охладеет любовь” (Мф. 24:12). Так Каин сделался братоубийцею; так предались жестокости Исав и братья Иосифовы; так бесчисленное множество зол вторглось в мир от разрыва любви. Потому-то Христос со всею заботливостью истребляет все то, что разрушает любовь.

Беседы на Евангелие от Матфея.

См. Толкование на Мф. 5:21

Там чудеса…

Ответы к стр. 83 – 84

Хаврошечка Русская народная сказка

1
Есть на свете люди хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые своего брата не стыдятся.
К таким-то и попала Крошечка-Хаврошечка. Осталась она сиротой, взяли её эти люди, выкормили и работой заморили: она и ткёт, она и прядёт, она и прибирает, она и за всё отвечает.
А были у её хозяйки три дочери. Старшая звалась Одноглазка, средняя — Двуглазка, а меньшая — Триглазка.
Дочери только и знали, что у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работала: их и обшивала, для них пряла и ткала — и слова доброго никогда не слыхала.
Выйдет, бывало, Крошечка-Хаврошечка в поле, обнимет свою рябую коровку, ляжет к ней на шейку и рассказывает, как ей тяжело жить-поживать.
— Коровушка-матушка! Меня бьют, журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрашнему дню мне велено пять пудов напрясть, наткать, побелить и в трубы покатать.
А коровушка ей в ответ:
— Красная девица, влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь — всё будет сработано.
Так и сбывалось. Влезет Хаврошечка коровушке в одно ушко, вылезет из другого — всё готово: и наткано, и побелено, и в трубы покатано.
Отнесёт она холсты к хозяйке. Та поглядит, покряхтит, спрячет в сундук, а Крошечке-Хаврошечке ещё больше работы задаст.
Хаврошечка опять придёт к коровушке, обнимет её, погладит, в одно ушко влезет, в другое вылезет и готовенькое возьмёт, принесёт хозяйке.

2
Вот хозяйка позвала свою дочь Одноглазку и говорит ей:
— Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая, поди погляди, кто сироте помогает: и ткёт, и прядёт, и в трубы катает?
Пошла Одноглазка с Хаврошечкой в лес, пошла с нею в поле, да забыла матушкино приказанье, распеклась на солнышке, разлеглась на травушке. А Хаврошечка приговаривает:
— Спи, глазок, спи глазок!
Глазок у Одноглазки и заснул. Пока Одноглазка спала, коровушка всё наткала, и побелила, и в трубы скатала.
Так ничего хозяйка не дозналась и послала вторую дочь — Двуглазку:
— Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая, поди догляди, кто сироте помогает.
Двуглазка пошла с Хаврошечкой, забыла матушкино приказанье, на солнышке распеклась, на травушке разлеглась. А Хаврошечка баюкает:
— Спи, глазок, спи, другой!
Двуглазка глазки и смежила. Коровушка наткала, побелила, в трубы накатала, а Двуглазка всё спала.
Старуха рассердилась и на третий день послала третью дочь — Триглазку, а сироте ещё больше работы задала.
Триглазка попрыгала, попрыгала, на солнышке разморилась и на травушку упала.
Хаврошечка поёт:
— Спи, глазок, спи, другой!
А о третьем глазке и забыла.
Два глаза у Триглазки заснули, а третий глядит и всё видит: как Хаврошечка корове в одно ушко влезла, в другое вылезла и готовые холсты подобрала.

3
Триглазка вернулась домой и матери всё рассказала.
Старуха обрадовалась, на другой же день пришла к мужу:
— Режь рябую корову!
Старик и так и сяк:
— Что ты, старуха, в уме ли! Корова молодая, хорошая!
— Режь, да и только!
Делать нечего. Стал точить старик ножик. Хаврошечка про это спознала, в поле побежала, обняла рябую коровушку и говорит:
— Коровушка-матушка! Тебя резать хотят.
А коровушка ей отвечает:
— А ты, красная девица, моего мяса не ешь, а косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их схорони и никогда меня не забывай: каждое утро косточки водою поливай.
Старик зарезал коровушку. Хаврошечка всё сделала, что коровушка ей завещала: голодом голодала, мяса её в рот не брала, косточки её зарыла и каждый день в саду поливала.
И выросла из них яблонька, да какая! Яблочки на ней висят наливные, листья шумят золотые, веточки гнутся серебряные. Кто ни едет мимо — останавливается, кто проходит близко — заглядывается.
Много ли времени прошло, мало ли, Одноглазка, Двуглазка и Триглазка гуляли раз по саду. На ту пору ехал мимо сильный человек — богатый, кудреватый, молодой. Увидел в саду наливные яблочки, стал затрагивать девушек:
— Девицы-красавицы, которая из вас мне яблочко поднесёт, та за меня замуж пойдёт.
Три сестры и бросились одна перед другой к яблоне.
А яблочки-то висели низко, под руками были, а тут поднялись высоко, далеко над головами.
Сёстры хотели их сбить — листья глаза засыпают, хотели сорвать — сучки косы расплетают. Как ни бились, ни метались — руки изодрали, а достать не могли.
Подошла Хаврошечка — веточки к ней приклонились и яблочки к ней опустились. Угостила она того сильного человека, и он на ней женился.
И стала она в добре поживать, лиха не знать.

1. Допиши предложение.

Герои сказки: Крошечка-Хаврошечка, Одноглазка, Двуглазка и Триглазка, Коровушка-матушка, старик со старухой.

2. Какую работу выполняла Хаврошечка? Найди в тексте и запиши.

Она и ткала, она и пряла, она и прибирала, она и за всё отвечала.

3. Прочитай описание яблоньки. В каких словах слышится восхищение? Какое чудо всех удивляло? Подчеркни ответ.

И выросла из них яблонька, да какая! Яблочки на ней висят наливные, листья шумят золотые, веточки гнутся серебряные. Кто ни едет мимо — останавливается, кто проходит близко — заглядывается.

4∗. Объясни значение пословицы. Запиши.

В добре поживать, лиха не знать. Жить без горя.

5∗. Сделай рисунок к концовке сказки.

Как рассказала «РГ» член Ассоциации юристов России Асия Мухамедшина, к ней начали обращаться за консультацией граждане, не желающие открывать дверь врачам.

«Люди из-за страха изоляции видят недруга во враче, — говорит эксперт. — Один из граждан на мой вопрос, почему он при признаках ОРЗ решил не общаться с доктором, ответил: «Не хочу, чтобы меня увезли в бокс, если заподозрят «корону».

Юрист особо подчеркивает: нельзя бояться, надо идти к врачам. Как рассказывает Асия Мухамедшина, у всех врачей, не важно, участковых ли, врачей «скорой помощи», приемных отделений стационаров, медпунктов аэропортов и т.п., есть четкие инструкции о том, как поступать с пациентами при подозрении на коронавирус.

«Маркером, чтобы «увезти пациента», у врачей являются те случаи, если ваше заболевание проходит в острой форме или вы ездили в последнее время за границу или общались с тем, кто был там недавно, — рассказывает юрист. — И здесь доктор уже руководствуется согласно инструкции и принципом «Раннее начало лечения — залог успешного течения болезни». На период уточнения диагноза пациенты размещаются в изолированных палатах».

Если при осмотре врач-терапевт не усмотрел острой формы заболевания либо признаков вируса и не просматривается подозрительных связей с заграницей, доктор назначит необходимые медикаменты для лечения в домашних условиях в соответствии с симптомами.

«Не стоит бояться вызывать врача на дом при симптомах простудного заболевания, это не значит, что вас непременно увезут в мельцеровские боксы, — заявляет Асия Мухамедшина. — В свою очередь ВОЗ рекомендует придерживаться обычных мер: соблюдать гигиену рук и органов дыхания, оставаться дома до полного выздоровления. Если ваше состояние вызывает у вас опасение, вызов врача не будет лишним».

При этом юрист особо подчеркивает: отказ открыть дверь медработнику по вызову на сегодняшний день может рассматриваться как невыполнение правил поведения при введении режима повышенной готовности на территории, на которой существует угроза возникновения чрезвычайной ситуации. В начале февраля нынешнего года правительство России внесло коронавирус 2019-nCoV в перечень болезней, которые представляют опасность для окружающих. С этого момента действия, способствующие распространению этой болезни, подпадают под несколько статей административного и уголовного законодательства.

«В случае выявления болезни при нарушении вышеуказанных мер к нарушителю могут быть применены санкции в соответствии со статьей 20.6.1 КоАП — наложение административного штрафа на граждан в размере от 1 тысячи до 30 тысяч рублей, — рассказывает эксперт. — Если действия нарушителя повлекли массовое заражение людей, наступит уже уголовная ответственность по статье 236 УК РФ. По сравнению с предыдущей редакцией данной статьи санкции были существенно увеличены, вплоть до лишения свободы на срок до двух лет».


ВОПРОС:
В Евангелии от Матфея (5,22) говорится: «А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака «, подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный «, подлежит геенне огненной». В польском же переводе вместо «безумный» употреблено слово «безбожник». Какой перевод ближе по смыслу к оригиналу? В чем причина такого разночтения?

ОТВЕТ:
В данном отрывке присутствуют два слова: «рака» (в других переводах оно, в частности, передается как «дурак») и «безумный» — этим словом переводится греческое μωρέ.

В разных переводах на русский язык даются различные пояснения. Так, в «Брюссельской Библии» указано, что «безумный» — это первое значение слова μωρέ, которое в еврейском употреблении имеет более широкое значение, вплоть до «нечестивец», «пустой человек».

В «Толковой Библии Лопухина» с упоминанием святоотеческих источников подробно объясняется разница между терминами ῥακά и μωρέ. Так, святой Иоанн Златоуст считал слово «рака» выражением незначительного гнева, презрения и пренебрежения. Святой Августин полагает, что это лишь гневное восклицание, не обладающее определенным значением. Другие Отцы Церкви выдвигают гипотезу, что это слово равнозначно еврейскому «рака», что значит «пустой, безмозглый». Некоторые видят в нем арамейское происхождение. Хотя точный смысл его неизвестен, оно обозначает презрение, неуважение. А вот слово μωρέ, в отличие от ῥακά, выражает сильный, непримиримый гнев. Это греческое слово соответствует еврейскому «навал», что значит «глупый». Как мы видим из контекста, Иисус придает большое значение этим двум словам, — произнесение их налагает на человека большую ответственность. Из этого Лопухин делает вывод, что значение слова μωρέ выходит за рамки «глупости», поскольку в этом случае не было бы никакой необходимости выделять это преступление из ряда поступков, за которые несет ответственность осуждающий. Согласно Лопухину, лучшее объяснение этого слова заключается в следующем: здесь подразумевается гнев на брата за его религиозные мнения, и этот гнев не подлежит светскому суду. В подтверждение этого Лопухин приводит стихи из Второзакония, Иова, Псалмов и Книги Царств, где еврейское слово «навал», передаваемое в Септуагинте словом μωρέ, обозначает преимущественно религиозные заблуждения.

Эту версию подтверждают также другие переводы на русский язык: Кулакова (он дает вариант перевода: «богоотступник») и перевод «Радостная весть» (в нем μωρέ переводится как «отступник»).

По-видимому, польский перевод следовал именно этой, последней, версии толкования слова μωρέ.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *