Современная европейская цивилизация своими корнями уходит в античную эпоху. Речь идёт о Древней Греции и Древнем Риме. Оттуда берут своё начало государственность и право, письменность культура, наука и образование, генезис и дальнейшее поступательное развитие которых на европейском континенте насчитывают не одно тысячелетие. Древнейшими народами-носителями европейской цивилизации стали критяне, греки-ахейцы и этруски. История Древней Греции началась на острове Крит, который является древнейшим очагом цивилизации в Европе. На рубеже III – II тыс. до н.э. на Крите, а с XV в. до н.э. – на юге Балканской Греции (полуостров Пелопоннес) сложились раннегосударственные образования: цивилизация Старых и Новых дворцов на Крите (Кносс, Фест) и ахейские города-государства на Пелопоннесе. В это время появились монументальное строительство и обычное право, зародились письменность и морская торговля, сформировались дворцовые хозяйства и бюрократический аппарат. На Крите были построены великолепные дворцы и прекрасные дороги, создана единая система мер и весов, возникло высокое искусство: керамика стиля «камарес», изящная скульптура и полихромные фрески. Мощное землетрясение с эпицентром на острове Фера в середине XV в. до н.э. привело к закату Критской, или Минойской (по имени легендарного царя Миноса) цивилизации. Микенская, или ахейская культура на материке испытала сильное влияние Минойской цивилизации. Центрами ахейских городов-государств, таких как Фивы, Афины, Микены и Тиринф, стали мощные цитадели, построенные из огромных каменных глыб (т.н. циклопическая кладка). Во 2-й половине II тыс. до н.э. развивались мореходство и ремесло,
торговля и сельское хозяйство. Микенская цивилизация погибла в XII в. до н.э. под ударами пришедших с севера греков-дорийцев.

Больше фото

Цивилизация возникла 41 в. назад.

Цивилизация остановилась 36 в. назад.

Возникшая на одном из самых оживленных перекрестков древнего Средиземноморья, минойская культура Крита испытала на себе влияние древнейших цивилизаций Ближнего Востока, с одной стороны, и неолитических культур Анатолии, придунайской низменности и балканской Греции — с другой.

Время возникновения минойской цивилизации — рубеж III—II тысячелетий до н.э., конец так называемой эпохи ранней бронзы.

В это время на Крите появляются причудливые постройки, которые современные археологи обычно именуют «дворцами».

В середине XV столетия на Крит обрушилась катастрофа. Почти все дворцы и поселения были разрушены, многие навсегда покинуты обитателями и забыты на целые тысячелетия. От этого удара минойская культура не смогла более оправиться. С середины XV в. начинается её упадок.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Эту цивилизацию приводит в своём каталоге Тойнби.

Крит долгое время оставался самым большим островом Эгейского архипелага и лежал на пересечении важнейших морских путей эллинского мира. Каждое судно, идущее из Пирея в Сицилию, проходило между Критом и Лаконией, а суда, идущие из Пирея в Египет, неизбежно проплывали между Критом и Родосом.

Но если Лакония и Родос действительно играли ведущую роль в эллинской истории, то Крит считался заброшенной провинцией.

Древнейшим очагом цивилизации в Европе был остров Крит. С глубокой древности здесь скрещивались морские пути, соединявшие Балканский полуостров и острова Эгеиды с Малой Азией, Сирией и Северной Африкой.

Возникшая на одном из самых оживленных перекрестков древнего Средиземноморья, минойская культура Крита испытала на себе влияние древнейших цивилизаций Ближнего Востока, с одной стороны, и неолитических культур Анатолии, придунайской низменности и балканской Греции — с другой.

Минойцы — народ, населявший Крит в древности.

Название «минойская» было введено в науку первооткрывателем древнейшей критской культуры А. Эвансом, который образовал его от имени мифического царя Крита Минос.)

Время возникновения минойской цивилизации — рубеж III—II тысячелетий до н.э., конец так называемой эпохи ранней бронзы.

В это время на Крите появляются причудливые постройки, которые современные археологи обычно именуют «дворцами».

Самый первый из всех критских дворцов был открыт А.Эвансом в Кноссе. По преданию, здесь находилась главная резиденция легендарного владыки Крита — царя Миноса.

Греки называли дворец Миноса «лабиринтом». В греческих мифах лабиринт описывался как огромное здание с множеством комнат и коридоров. Человек, попавший в него, не мог выбраться оттуда без посторонней помощи и неизбежно погибал: в глубине дворца обитал кровожадный Минотавр — чудовище с человеческим туловищем и головой быка.

Подвластные Миносу племена и народы обязаны были ежегодно тешить ужасного зверя человеческими жертвами, пока он не был убит знаменитым афинским героем Тесеем.

Природа острова не всегда была благосклонна к его обитателям. Так, на Крите часто происходили землетрясения, нередко достигавшие разрушительной силы. Если добавить к этому частые в этих местах морские штормы с грозами и ливневыми дождями, засушливые голодные годы, эпидемии, то жизнь минойцев покажется нам не столь уж спокойной и безоблачной.

Для того чтобы защитить себя от стихийных бедствий, жители Крита обращались за помощью к своим многочисленным богам. Центральной фигурой минойского пантеона была великая богиня — «владычица». В произведениях критского искусства (статуэтках и печатях) богиня предстает нам в различных своих воплощениях.

Религия играла огромную роль в жизни минойского общества, накладывая свой отпечаток абсолютно на все сферы его духовной и практической деятельности. При раскопках кносского дворца было найдено огромное количество всякого рода культовой утвари, в том числе статуэтки великой богини, священные символы вроде бычьих рогов или двойного топора — лабриса, алтари и столы для жертвоприношений, разнообразные сосуды для возлияний и др.

На Крите существовала, таким образом, особая форма царской власти, известная в науке под именем «теократии» (так называется одна из разновидностей монархии, при которой светская и духовная власть принадлежит одному и тому же лицу). Особа царя считалась «священной и неприкосновенной».

Цари Кпосса не просто жили и правили — oни священнодействовали. «Святая святых» кпосского дворца, место, где царь- жрец снисходил до общения со своими подданными, приносил жертвы богам и в то же время решал государственные дела,— это его тронный зал, расположенный неподалеку от большого центрального двора.

У нас есть все основания считать, что в критском обществе уже сложились характерные для раннеклассового общества отношения господства и подчинения. Так, можно предполагать, что земледельческое население было обложено повинностями, как натуральными, так и трудовыми, в пользу дворца. Оно обязано было доставлять во дворец скот, зерно, масло, вино и другие продукты.

Все эти поступления фиксировались дворцовыми писцами на глиняных табличках, из которых к оменту гибели дворца (конец XV в. до н.э.) составился целый архив, насчитывающий около 5000 документов, а затем сдавались в дворцовые кладовые, где, таким о6разом, скапливались огромные запасы продовольствия и других мaтериальных ценностeй.

Годами скапливавшиеся во дворце запасы продовольствия могли служить резервным фондом на случай голода. За счет этих же запасов обеспечивались пропитанием ремесленники, работавшие па общину. Излишки же, которым не находилось применения в самой общине, шли на продажу в заморские страны: Египет, Сирию, Кипр, где на них можно было выменять товары, отсутствовавшие на самом Крите: золото и медь, слоновую кость и пурпурные ткани.

Торговые морские экспедиции в те времена были сопряжены с большим риском и затратами. Государство, располагавшее необходимыми материальными и людскими ресурсами, было способно организовать и финансировать такое предприятие.

Расцвет минойской цивилизации приходится на XVI — первую половину XV в. до н.э. Именно в это время с небывалым еще блеском и великолепием отстраиваются критские дворцы. В это время весь Крит был, по-видимому, объединен под властью царей Кносса и стал единым централизованным государством.

Об этом свидетельствует сеть удобных широких дорог, проложенных по всему острову и связывавших Кносс, столицу государства, с самыми удаленными его концами. На это же указывает и уже отмеченный факт отсутствия укреплений в Кноссе и других дворцах Крита.

Греческие историки считали Миноса первым талассократом — властителем моря. Про него говорили, что он создал большой военный флот, искоренил пиратство и установил свое господство над всем Эгейским морем, его островами и побережьями.

Предание это, по-видимому, не лишено исторического зерна. Действительно, как показывает археология, в XVI в. до н.э. начинается широкая морская экспансия Крита в Эгейском бассейне. Минойские колонии и торговые фактории возникают на островах Кикладского архипелага, на о-ве Родос и даже на побережье Малой Азии, в районе Милета.

В это же время критяне завязывают оживленные торговые и дипломатические отношения с Египтом и государствами сиро-финикийского побережья. На это указывают довольно частые находки минойской керамики в этих районах. На самом Крите были найдены вещи египетского и сирийского происхождения.

В середине XV столетия положение резко изменилось. На Крит обрушилась катастрофа, равной которой остров не переживал за всю свою многовековую историю. Почти все дворцы и поселения были разрушены, многие навсегда покинуты обитателями и забыты на целые тысячелетия.

От этого удара минойская культура не смогла более оправиться. С середины XV в. начинается её упадок. Крит утрачивает свое положение ведущего культурного центра Эгейского бассейна. Причины катастрофы до сих пор точно не установлены.

Греческий археолог С. Маринатос считает, что гибель дворцов и поселений была следствием грандиозного извержения вулкана на о-ве Фера (Санторин) в южной части Эгейского моря

Другие ученые склоняются к тому мнению, что виновниками катастрофы были греки-ахейцы, вторгшиеся на Крит из материковой Греции. Они разграбили и опустошили остров, давно уже привлекавший их своими сказочными богатствами, и подчинили своей власти его население.

Действительно, в культуре Кпосса, единственного из критских дворцов, пережившего катастрофу середины XV в., произошли после этого события важные перемены, свидетельствующие о появлении здесь нового народа.

Полнокровное реалистичное минойское искусство уступает теперь свое место сухой и безжизненной стилизации. Традиционные для минойской вазовой живописи мотивы — растения, цветы, осьминоги на вазах дворцового стиля — превращаются в абстрактные графические схемы.

В это же время в окрестностях Кносса появляются могилы, содержащие множество разнообразных предметов вооружения: бронзовые мечи, кинжалы, шлемы, наконечники стрел и копии, что было совсем не характерно для более ранних минойских погребений.

Судя но всему, в этих могилах были похоронены представители ахейской военной знати, обосновавшейся в кносском дворце.

Наконец, еще один факт, неоспоримо указывающий на проникновение на Крит новых этнических элементов: в кносском архиве было обнаружено множество документов (так называемая группа линейного письма Б), составленных на греческом (ахейском) языке, и всего два десятка доахенских (линейное письмо А).

Эти документы датируются в основном концом XV в. до н.э. Очевидно, в конце XV или начале XIV в. кносский дворец был разрушен и в дальнейшем никогда уже не восстанавливался полностью. В огне пожара погибли многие замечательные произведения минойского искусства.

++++++++++++++++++++

МИНОЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ, существовала во II тысячелетии до н.э., с центром на острове Крит. Первая великая цивилизация на европейской почве, предшественница культуры античной Греции.

Крит находится в Средиземном море в 100 км к югу от материковой Греции. Это узкий, вытянутый с запада на восток гористый остров с благоприятным для земледелия климатом, довольно плодородной почвой и превосходными мелкими гаванями вдоль глубоко изрезанного северного берега. Здесь-то, зародившись ок. 4000 лет назад, развилась, расцвела и угасла цивилизация, известная ныне под названием минойской.

Минойцы были народом мореплавателей, с высокоразвитой и сложной системой религиозного культа и устойчивыми торговыми традициями. В эпоху, когда минойцы достигли максимального могущества, их флоты плавали от Сицилии и Греции до Малой Азии, Сирии, Финикии и Египта. Минойские ремесленники производили не только массовую продукцию, но и керамику с изумительными по красоте росписями, и чрезвычайно разнообразные резные самоцветы для религиозных целей и украшений, они строили великолепные дворцы, а стены расписывали изысканными фресками.

Археологическое открытие минойской цивилизации состоялось лишь в 1900, несмотря на то, что греческие мифы и литература были с самого начала наполнены сказаниями о богатстве и мощи Крита. В гомеровской Илиаде на заре греческой литературы упоминается царь Минос, правивший в городе Кноссе за несколько поколений до Троянской войны.

Согласно греческому мифу, Минос был сыном финикийской принцессы Европы и бога Зевса, который, превратившись в белого быка, похитил ее и доставил на Крит. В ту эпоху Минос был самым могущественным государем. Он принудил Афины регулярно платить ему дань, присылая юношей и девушек, которые становились пищей быкоголового чудовища Минотавра. Афины освободились от этой повинности после того, как герой Тесей убил Минотавра с помощью дочери Миноса Ариадны. Миносу служил хитроумный мастер Дедал, который построил лабиринт, куда попался Минотавр.

В 19 в. немногие серьезные ученые верили, что у этих легенд имеется какое-либо историческое основание. Гомер был поэтом, а не историком, и считалось, что большие города, войны и герои – всецело плод их воображения. Однако Генрих Шлиман верил гомеровскому повествованию о Троянской войне. В 1873 он обнаружил в Малой Азии развалины Трои как раз на том месте, где помещал Трою Гомер, а в 1876 повторил то же самое в Микенах, городе, где правил царь Агамемнон, который повел объединенную греческую армию против Трои. Престиж Гомера был восстановлен.

Открытия Шлимана вдохновили состоятельного английского любителя древностей и журналиста Артура Эванса, который решил, что раз Троя действительно существовала, то существовать мог и Кносс. В 1900 Эванс начал на острове раскопки. В результате был обнаружен колоссальный дворец и обилие росписей, керамики, драгоценностей и текстов. Однако обнаруженная цивилизация явно не была греческой, и Эванс назвал ее минойской, по имени легендарного царя Миноса.

Возникновение минойской цивилизации.

Первыми обитателями Крита, которые оставили по себе материальные свидетельства, были пользовавшиеся каменными орудями земледельцы, появившиеся здесь задолго до 3000 до н.э. Неолитические поселенцы применяли тесла и топоры из шлифованного камня и изготавливали красиво отполированную и украшенную керамику. Они выращивали пшеницу и разводили коров, свиней и овец. Деревни появились до 2500 до н.э., и жившие здесь люди занимались торговлей (как по морю, так и по суше) со своими соседями, которые научили их пользоваться бронзой, вероятно, ок. 2500 до н.э.

Культура раннего бронзового века на Крите задала загадку тем, кто занимался минойской цивилизацией после Эванса. Многие ученые продолжают следовать Эвансу и называют этот период ранним минойским, датируя его приблизительно с 3000 по 2000 до н.э. Однако все раскопки на Крите неизменно обнаруживали, что достигшие полного развития минойские города (такие, как дворцовые города в Кноссе, Фесте и Маллии) располагаются непосредственно над остатками неолитической культуры. Первые дворцы на Крите вместе с новой культурой внезапно возникли ок. 1950 до н.э., в отсутствие каких-либо следов постепенного развития на Крите городской культуры. Поэтому у археологов есть основания считать, что мы можем говорить о «минойцах» лишь после 1950 до н.э., насчет же т.н. ранней минойской культуры можно сомневаться, была ли она вообще минойской.

Но как произошла эта городская революция ок. 1950 до н.э.? Вероятно, минойская цивилизация получила импульс от пришельцев извне – могущественных народов-мореплавателей, которые завоевали Крит и установили здесь талассократию, державу, опиравшуюся на господство на морях. Кем были эти пришельцы, оставалось загадкой до расшифровки минойского письма, известного как линейное письмо А. Минойский язык, как обнаруживается по данным линейного письма А, оказался западносемитским языком, относящимся к тому типу, на котором говорили в Финикии и прилегающих областях.

Известно, что вплоть до 18 в. ученые соглашались со свидетельствами древних греков, которые говорили об их культурной зависимости от древнего Ближнего Востока. Например, греки называли свой алфавит финикийским, или Кадмовыми буквами – по Кадму, финикийскому принцу, основателю династию в Фивах.

Минойские пришельцы были мореплавателями с восточных берегов Средиземного моря. Они и принесли на Крит большую часть новшеств и установили разветвленные культурные и торговые отношения со всем Средиземноморьем. К концу III тысячелетия до н.э. восточное Средиземноморье превратилось в центр мировой истории. Вдоль его берегов уже произошло слияние импульсов, исходивших из Египта, Сирии с Палестиной, Месопотамии и Малой Азии, и целая группа народов, чрезвычайно разноплановых по этническому происхождению и языку, образовывала новые сочетания. Такая составная культура была характерна и для пришельцев, уже вовлеченных в систему торговых связей. К примеру, Угарит, оживленный порт на севере Сирии, вел с Критом активную торговлю, благодаря которой имел место приток новых идей и практических навыков не только с берегов Сирии и Палестины, но и из Египта и Месопотамии.

Личные имена минойских текстов происходят со всего Ближнего Востока. Среди обнаруживаемых здесь распространенных западносемитских имен – Da-we-da (Давид) и Gu-pa-nu (Гупан); имя Гупан встречается также в текстах из Угарита. Финикийская богиня Тинит появляется как Ti-ni-ta. Северо-западный семитский бог Ям(му) пишется здесь как Ya-mu. По крайней мере два имени, обнаруженных на табличках линейного письма А, Da-ku-se-nй и Su-ki-ri-te-se-ya, – хурритские, т.е. принадлежат несемитскому народу, который занимал видное место на всем Ближнем Востоке, от Малой Азии до Египта, на протяжении II тысячелетия до н.э. Встречаются также и египетские имена, такие, как Ne-tu-ri-Re (что означает «Солнце божественно»). Минойское искусство обнаруживает тесные связи с Египтом: на некоторых фресках изображаются египетский тростник и кошки египетской породы.

Минойская религия была близко связана с Ханааном. В отличие от греческого Зевса, критский Зевс рождается и умирает подобно Ваалу (Белу) ханаанеев. Было принято считать, что очаровательная богиня с поднятыми разведенными в стороны руками и обнаженной грудью, одетая в юбку с оборками, возглавляла на минойском Крите местный пантеон. До расшифровки линейного письма А такие истолкования, как правило, не вызывали возражений. Однако был упущен из виду чрезвычайно важный результат археологических раскопок. В дворцовых святилищах совершенно нет культовых статуй; более того, здесь нет даже пьедестала, на который могла бы быть поставлена такая статуя. Археологические свидетельства из иудейских святилищ указывают на то, что результаты раскопок на Крите могут быть истолкованы иначе. Минойские U-образные «рога посвящения» невозможно отделить от иудейских рогов алтаря, упомянутых в Псалмах 117, 27 и сохранившихся по углам каменных алтарей раскопанных иудейских святилищ. Археологи находят статуэтки, изображающие обнаженную богиню плодородия Астарту, в домах древних евреев вплоть до периода разрушения первого Храма (586 до н.э.). Однако из Библии нам известно, что официальный культ Яхве был аниконическим (т.е. не связанным с изображениями), и культовых статуй Яхве (отождествляемого с Элом, главой ханаанейского пантеона) не обнаружено. При том что минойцы более политеистичны, чем древние евреи, по табличкам линейного письма А, найденным в Агиа-Триаде, можно заключить, что большая часть жертвоприношений совершалась не богиням, а мужскому божеству A-du (произносится «Ах-дуу» или «Хах-дуу»), что было в угаритских текстах другим именем Ваала, наиболее деятельного бога в ханаанейском пантеоне.

В Теогонии Гесиода первым царем богов был Уран, на смену которому пришел Кронос. Этот последний породил сменившего его Зевса, который появился на свет на горе Дикте на Крите. Прототипом этой генеалогии является хурритский миф о Кумарби. Поскольку у повествования Гесиода – хурритский источник, поскольку он помещает место рождения Зевса на Крите и поскольку мифы обычно бережно сохраняют названия мест, ясно, что сказка эта не была завезена в Грецию путниками или заезжими купцами, а прибыла вместе с хурритами, которые обосновались на минойском Крите.

На протяжении своей славной истории минойцы в полной мере изведали как взлеты, так и падения. За пределами бассейна Эгейского моря известно 11 принадлежавших им колоний, широко раскинувшихся по восточному и центральному Средиземноморью. В ходе раскопок были обнаружены их дворцы в восточной части Крита – в Кноссе, Фесте, Маллии и Закро. Минойские находки (включая также и тексты), сделанные возле Ханиа, дают основания предполагать, что был дворец и на западе. Относящиеся к минойской цивилизации объекты были обнаружены и на других островах южного Эгейского моря, прежде всего на Фере, Мелосе, Кифере, Кеосе и Родосе.

Наибольшее значение имеют раскопки, которые проводятся на Фере. В результате вулканического взрыва в середине II тысячелетия до н.э. середина острова исчезла, а остальная его часть оказалась засыпанной вулканическим пеплом, который похоронил существовавший здесь город. Катастрофа, постигшая минойцев, сохранила в неприкосновенности значительные фрагменты их культуры. Чрезвычайно примечательны фрески на Фере. Особенно заслуживает внимания изображение судов, где представлены как увеселительная морская прогулка знати, так и военный корабль в пылу сражения.

Судя по надписям, из которых мы черпаем сведения о жизни Крита, представляется сомнительным, что обширная минойская «империя» управлялась из единого центра. Куда более правдоподобно предположение, что минойская держава была образована конфедерацией городов-государств, таких, как Кносс, Маллия и Фест. Мы знаем имена нескольких царей, самым известным из которых был Минос. Это имя носили по крайней мере два царя, и возможно, что слово «минос» сделалось общим обозначением правителя.

Хотя центром минойской цивилизации был Крит, эта культура распространилась на многие острова и прибрежные области Эгейского моря и Средиземного моря в целом, а также по крайней мере на одну удаленную от моря область за Иорданом. Мощная культура мореплавателей не поддается точной локализации: свидетельства археологии, а в некоторых случаях и письменные источники, обнаруживаемые в весьма отдаленных краях, говорят об отношениях, которые поддерживали минойцы с областями Греции, Малой Азии, Кипром, Сирией, Палестиной, Египтом, Вавилоном и другими странами. Большая часть графических изображений минойцев, обнаруженных вне сферы минойской цивилизации, сосредоточена в Египте. Так, на росписях в гробнице Сенмута, архитектора и доверенного лица царицы Хатшепсут (правила ок. 1503–1482 до н.э.), изображены минойцы, приносящие дары.

Минойцы вели активную торговлю, их многочисленный торговый флот выходил в море с ценным грузом – керамикой, изделиями из металла, вином, оливковым маслом, чтобы обменять их за морем на медь, олово, слоновую кость и золото. У минойских торговых кораблей были, как правило, высокий нос, низкая корма и выступающий назад киль. В движение их приводили сидящие в два ряда гребцы и парус.

Успехи минойцев в области военного дела не ограничивались флотом. Долгое время критяне славились как искусные лучники и пращники. Их составной лук был так хорошо известен, что в текстах из Угарита говорится, что его изготовил бог Котар-ва-Хасис на Крите.

Быт.

Судя по изобразительному искусству самих минойцев, они были изящными и жизнерадостными людьми. Длинные волосы носили и мужчины, и женщины, но женщины оформляли их особенно разнообразно, укладывая локонами и завитками. Одежда мужчин состояла практически лишь в широком кожаном поясном ремне и кожаном же гульфике. Женщины носили длинные и пестрые юбки с оборками, а также лиф, который оставлял обнаженными руки и грудь.

Городскую общину составляли высший класс (куда входили царское семейство, знать и жрецы), средний класс и рабы. Как можно предполагать, по положению в обществе женщины были во всем равны мужчинам, они участвовали во всех видах деятельности, включая наиболее опасные виды атлетических занятий. Земледельцы, обитавшие в сельской местности, выращивали пшеницу и ячмень, а также оливки, миндаль и виноград. Кроме того, они вырабатывали шерсть и лен для производства тканей. В городах имелись утонченные мастера, резчики по драгоценным камням и по слоновой кости, живописцы, златокузнецы, изготовители каменных ваз и кубков. Популярны были танцы и занятия атлетикой, например кулачным боем. Главным видом спорта были прыжки через быка. Молодой мужчина или женщина становился перед нападающим быком и хватал его за рога; когда бык взмахивал головой, прыгун делал сальто через рога, отталкивался руками от бычьей спины и приземлялся на ноги позади быка.

Наиболее полную картину жизни минойского Крита дали археологические раскопки, проведеные в Гурнии, городе в восточной части Крита. Здесь обнаружены дворец, площадь для общественных мероприятий, святилище, а также характерный лабиринт домов, возведенных из бутового камня и сырцового кирпича.

Религия.

Минойцы поклонялись многим богам, часть которых можно возвести к глубокой древности. Наши сведения об этих богах скудны, но подмечая сходные моменты с более известными богами в других регионах Ближнего Востока, можно делать заключения относительно самих критских богов и характера поклонения. Так, в горных святилищах поклонялись широко почитаемому богу (Y)a-sa-sa-la-mu (произносится «йа-ша-ша-ла-муу»), имя которого означает «Тот, Кто Дает Благополучие». Ему посвящены по крайней мере шесть минойских культовых объектов – каменных столов для возлияния и т.п.

Наиболее широко известное минойское божество – это богиня, обыкновенно изображаемая в юбке с оборками, с поднятыми разведенными в стороны руками, причем тело ее и руки нередко обвивают змеи. Ее статуэтки сделались символом минойской цивилизации. Эта богиня, как и Йашашалам, возможно, также имеет семитское происхождение, поскольку она появляется на цилиндрических печатях из Месопотамии, более ранних, чем изображения с Крита. Иногда минойские художники изображали ее стоящей на горе в окружении животных.

Имя Дагона, упоминаемое в Библии в качестве бога филистимлян, появляется на минойских табличках в форме Da-gu-na. Это тоже широко почитаемое семитское божество: угаритские мифы называют его отцом бога плодородия Ваала. Некоторые верования, распространенные на минойском Крите, просуществовали вплоть до античности. Гесиод и другие греческие поэты упоминают о мифах, в которых говорится, что бог Зевс не только родился на Крите, но там же умер и погребен. История об узурпации Зевсом власти своего отца Кроноса является почти точной параллелью мифу о хурритском боге бури Тешубе, который точно таким же образом смещает своего отца Кумарби. Гесиод связывает это событие с Критом, и его рассказ включает много неприглядных подробностей оригинала, не оставляя никаких сомнений относительно источника позднейшего мифа.

Общей чертой, характерной для минойской религии, было поклонение природе – священным деревьям, источникам и каменным столбам.

В отличие от многих древних обитателей Ближнего Востока, минойцы не воздвигали своим богам величественных храмов. Совместные культовые действия совершались ими на дворцовых площадках, в пещерных святилищах, в домовых храмах, в часовенках, построенных над истоками ручьев, но в первую очередь в святилищах на вершинах. Маленькие храмы, построенные на горных вершинах, являются характерной чертой ханаанейской религии, их можно сравнить с «высокими холмами», на которые, в связи с существовавшей на них практикой поклонения, яростно обрушиваются израильские пророки.

Важную роль в минойской религии играл бык. В греческих мифах, связанных с Критом, события часто разворачиваются вокруг быка, как в случае похищения Зевсом Европы или в легенде о Минотавре. Минойские алтари и крыши святилищ нередко имели рогообразные выступы, которые, возможно, происходили от рогов священного быка и обыкновенно назывались рогами посвящения. Даже минойские прыжки через быка имели, помимо атлетической, еще и религиозную сторону.

Искусство.

Минойское искусство – наиболее радостное и лучезарное из всех древних искусств. На рельефном изображении вазы из Агиа-Триады мы видим шествие земледельцев на празднике урожая. Типично минойская деталь на этой вазе – изображение сваленного с ног хмелем гуляки, который уткнулся в землю и спит.

Минойские фрески неизменно поражают свежестью и естественностью. Юноши и девушки беззаботно перепрыгивают через рога бросающихся на них быков; скачет по скалам критский козел; дельфины и летучие рыбки скользят по волнам.

Важной художественной условностью, введенной минойцами, было изображение животных, скачущих галопом. Этот прием, столь успешно позволяющий изобразить стремительность движения, распространился отсюда в Египет, Персию, Сибирь, Китай и Японию. Минойцы использовали также статичные узоры – зигзаги, перекрестную штриховку и другие линейные средства, известные по ближневосточной расписной керамике.

Яркие, насыщенные цвета использовались в минойском искусстве не только на фресках, но и в архитектуре, и на керамике, изготовлявшейся на гончарном круге. То, что минойцы зачастую раскрашивали мужчин в красный цвет, а женщин – в желтый, не было лишь условностью. Следуя широко распространенному в древности обычаю, минойские мужчины в церемониальных целях раскрашивали свои тела красным, а женщины подкрашивались желтой краской. Именно такими изображены люди на саркофаге из Агиа-Триады, где они несут телят и другие дары и играют на лирах по случаю похорон царевича.

Кроме того, минойцы производили чрезвычайно разнообразные керамические изделия, печати, каменные сосуды, металлические орудия и ювелирные изделия, продолжая таким образом туземные ремесленные традиции, которые предшествовали расцвету минойской цивилизации.

Архитектура.

Наиболее примечательные образцы минойской архитектуры мы находим среди остатков дворцовых городов, таких, как Кносс и Маллия на севере, Фест и Агиа-Триада на юге Крита. Городской планировкой минойцы, по сути, не занимались. Глава общины выбирал для своего дворца лучшее место, а его родичи и свита отстраивали дома вокруг дворца. По этой причине города имели радиальную планировку, с улицами, берущими начало от дворца в центре и связанными между собой более или менее концентрическими переулками.

Дворцовые города обычно располагались в глубине суши, а с портовыми городами соединялись мощеными дорогами. Примечательным исключением из этого правила является Маллия: прибрежная равнина здесь такая узкая, что Маллия была также и портом.

Самые большие минойские дворцы представляют собой колоссальные лабиринтообразные системы помещений; возможно, они-то и послужили образцом для лабиринта Минотавра. Такой «накопительный» принцип строительства сделался характерным, вероятно, еще с позднего неолита, когда на Крите появились первые деревни. Минойские здания имели несколько этажей в высоту (такими они и сохранились на Фере) и плоские крыши. Дворцы могли быть возведены из тесаного камня, но нижние этажи обычных домов, как правило, строили из необработанного камня. Для верхних этажей использовался кирпич-сырец, иногда даже при возведении дворца. В некоторых случаях, чтобы обеспечить хотя бы частичную защиту от землетрясений, стены дворцов укрепляли переплетающимися деревянными связями.

Среди минойских дворцов самый знаменитый – Кносский (Дворец царя Миноса). Первоначальный облик дворца угадывается по тому виду, который дворец приобрел ок. 1700 до н.э., когда его разрушило землетрясение или ряд землетрясений, а затем он был восстановлен. Дворец, возведенный вокруг большого прямоугольного открытого двора, был почти квадратным в плане, каждая сторона имела в длину ок. 150 м. Залы и парадные покои располагались по крайней мере двумя этажами выше двора. Красивая и величественная, образованная многими маршами лестница, построенная после первого разрушения дворца, вела от этих покоев вниз в открытый дворик, по бокам которого были возведены два ряда довольно коротких колонн, плавно сужавшихся от широкой вершины к узкому основанию. Световой колодец в этом дворике является типично минойским решением проблемы освещения большого числа внутренних помещений. Проложенная от дворца мощеная дорога была по виадуку из громадных каменных глыб переброшена через глубокий овраг и соединялась с большой пересекавшей остров дорогой, которая вела из Кносса в Фест.

В Тронном зале возвышается уникальный в своем роде трон из гипса, по бокам от которого – фрески, изображающие грифонов. Деревянный трон стоял когда-то и в находившемся в жилой части дворца Зале двойных топоров (названном так потому, что на камнях его светового колодца обнаружена метка каменщика – топор с двумя лезвиями). Фактически это был глубокий портик, выходивший фасадом на восток. Узкий проход ведет из него в небольшую изящно отделанную комнату, называемую Мегарон царицы, с двумя световыми колодцами – с западной и восточной стороны. Рядом с ней имелся небольшой бассейн для омовений, а по длинному коридору можно было попасть в туалетную комнату: сюда были подведены водопровод и канализация.

Землетрясения, разрушившие Кносский дворец, не причинили значительного ущерба дворцу в Маллии, и потому его перестройка была куда менее существенной. Фестский дворец, который был возведен в период с 1900 по 1830 до н.э., был так поврежден землетрясениями ок. 1700 до н.э., что к его восстановлению даже не приступали, он был просто заброшен, а неподалеку, в Агиа-Триаде, построили новый дворец.

Письменность и язык.

Наиболее раннее критское письмо – пиктограммы, как правило, на глиняных табличках, датируемые временем приблизительно до 2000 до н.э. Эти пиктограммы принято называть критскими иероглифами. По-видимому, они в основном местного происхождения, хотя некоторые символы аналогичны египетским. Особенное и единственное в своем роде пиктографическое письмо, надо полагать более позднего типа, мы находим на т.н. Фестском диске, круглой глиняной табличке (диаметр 16 см), на обеих сторонах которой с помощью печатей выдавлены пиктограммы. Расшифровка в будущем связанного с этими пиктограммами линейного письма заставляет надеяться на разрешение загадки диска.

На смену иероглифам пришло линейное письмо, разработанное на их основе, в Кноссе это произошло ок. 1700 до н.э., в Фесте несколько ранее. Это письмо, которое называют линейным письмом А, все еще сохраняет следы своего пиктографического происхождения; оно встречается на ряде глиняных табличек, относящихся ко времени с 1750 по 1400 до н.э.

Около 1450 до н.э. в Кноссе наряду с линейным письмом А стало употребляться и линейное письмо Б. Тексты, написанные линейным письмом Б, были обнаружены также в континентальной Греции, и это навело многих ученых на мысль, что этой письменности соответствовала какая-то форма греческого языка.

Темы, которым посвящены минойские тексты, написанные как на глиняных табличках, так и на каменных культовых объектах, – в основном хозяйство и религия. Около 20 культовых объектов происходят из разных мест, разбросанных по центральному и восточному Криту. Более 200 хозяйственных табличек, преимущественно расписки в получении и описи, были найдены в нескольких местах в восточной половине острова. Далеко превосходит все прочие коллекция табличек из Агиа-Триады – ок. 150 хозяйственных и административных глиняных документов.

Микенцы и упадок минойской цивилизации.

В какой-то момент после 1900 до н.э. из области Балкан или, быть может, из более отдаленных регионов на востоке в континентальную Грецию вторглись грекоязычные народы. Распространившись от Македонии до Пелопоннеса, они основали множество городов, таких, как Пилос, Тиринф, Фивы и Микены. Этих греков, которых Гомер называет ахейцами, принято теперь называть микенцами.

Воинственные микенцы были поначалу сравнительно мало цивилизованы, но приблизительно начиная с 1600 до н.э. они вступили в разнообразные связи с минойцами, в результате чего их культура на континете претерпела разительные изменения. Период с 1550 по ок. 1050 до н.э. на Крите некоторые ученые называют позднеминойским. Около 1400 до н.э. микенцы овладели Кноссом, и начиная с этого момента Крит был родиной объединенной минойско-микенской культуры. С этой датой и последующими двумя или тремя столетиями у нас прежде всего ассоциируется линейное письмо Б: микенские греки приспособили критскую письменность к собственному языку.

Между 1375 и 1350 до н.э. могущество минойцев было подорвано. Извержение на Фере покрыло восточный и центральный Крит толстым слоем вулканических отложений, что сделало почву бесплодной. Извержение вызвало также опустошительную приливную волну, натворившую немало бед не только на близком Крите, но и во всем восточном Средиземноморье. Другим фактором, внесшим лепту в упадок минойцев, был постоянный приток микенцев с континента.

Микенская культура продолжала процветать. Троянская война произошла ок. 1200 до н.э., и Гомер упоминает, что царь Идоменей с Крита прибыл с отрядом микенцев, чтобы помочь грекам. Крушение микенцев произошло ок.1200 до н.э., когда они были разгромлены вторгшимися дорийцами, последним грекоязычным народом, явившимся в Грецию с севера, после чего сама Греция и Крит вошли в период т.н. «Темных веков», который длился свыше 300 лет.

Каковы бы ни были детали, представляется, что крах минойской и микенской культур спровоцировал ряд массовых миграций т.н. «народов моря», которые сокрушили хеттскую державу в Малой Азии, угрожали Египту и изменили ход истории на Ближнем Востоке. Одна из наиболее важных среди этих миграций – переселение двух эгейских народов, известных в истории как филистимляне и даниты, которые угрожали дельте Нила в правление фараона Рамсеса III (ок. 1194–1162 до н.э.). В конце концов египтяне отразили это нападение, после чего эти народы отправились на северо-восток, чтобы поселиться на южном берегу Палестины (слово это – производное от «Филистии»).

Филистимляне постоянно воевали с еврейскими племенами, однако даниты откололись от них и двинулись в глубину континента, впоследствии они объединились с евреями, образовав колено Дана. Филистимляне и даниты, в прошлом союзники, стали закоренелыми врагами. Самсон, величайший герой данитов в борьбе против филистимлян, появляется в Библии в качестве одного из «судей» израилевых.

У минойской истории весьма любопытное послесловие. В двух городах восточного Крита, Прес и Дрер, уцелели очаги минойских семитов, которые жили с бок о бок греческими соседями. Две различных в лингвистическом отношении общины в том и другом городе оставили надписи. Ученые присвоили негреческому языку подобающее имя: «этеокритский», что означает «подлинно (или изначально) критский». Те и другие надписи составлены с помощью одних и тех же знакомых букв греческого алфавита. Среди надписей из Дрера имеются две этеокритско-греческих билингвы. Этеокритские тексты датируются периодом ок. 600–300 до н.э. Еще во времена Римской империи было широко известно, что старый негреческий язык на Крите – это семитский язык. В литературной мистификации, относящейся к 4 в. н.э., записках о Троянской войне Диктиса Критского, якобы спутника критского царя Идоменея, утверждется, что их оригинал, написанный «финикийскими буквами», был найден пастухами в могиле Диктиса вблизи Кносса. Таков последний дошедший до нас обломок минойской цивилизации.

На фоне других ярких цивилизаций Древнего мира минойцы прославились как народ, интересовавшийся не столько воинскими доблестями, сколько культурой, искусствами и созданием эффективной системы управления. Живя на острове и имея возможность почти не тратиться на содержание армии, древние жители Крита занялись мирными делами. Их великолепно оснащённый флот использовался не для завоеваний, а для торговли. В обмен на вино, оливковое масло и изделия ремесленников минойцы ввозили сырье, которого не было на Крите.

Минойцы любили точность и вели подробные торговые отчёты. Мы пока не можем прочесть их, но нет сомнений, что государство, настаивавшее на такой форме отчётности, создало самую совершенную бюрократическую систему своей эпохи.

Но главный источник наших сведений о жизни в Древнем Крите — развалины дворцов, вокруг которых взрастала культура минойцев. На их стенах сохранились фрески — ценнейшее наследие этой цивилизации. Полные радости жизни и восхищения окружающим миром минойские фрески некоторыми своими особенностями явно обязаны египетским. От других произведений средиземноморского искусства их отличают яркие краски и спонтанность изображаемых сцен. Люди кажутся запечатлёнными в момент движения или в порыве чувств, а не застывшими в искусственных позах. Для островной цивилизации, наслаждавшейся богатством и безопасностью, подобное самовыражение кажется вполне естественным.

Около 2 000 года до нашей эры

Государства минойцев

Книга Урантии

Документ 68

Истоки цивилизации

68:0.1 (763.1) Мы приступаем к рассказу о долгом и трудном развитии человека, начиная с уровня, который мало чем отличался от животного существования, продолжая минувшими с тех пор веками и завершая новейшей историей, когда у высших человеческих рас возникла настоящая, хотя и несовершенная, цивилизация.

68:0.2 (763.2) Цивилизация приобретается расой; она не является неотъемлемым биологическим свойством. Поэтому все дети должны воспитываться в культурной среде, а каждое новое молодое поколение должно заново получать образование. Лучшие качества цивилизации – научные, философские и религиозные – не передаются от одного поколения к другому через прямое наследование. Эти культурные ценности сберегаются только благодаря просвещенному сохранению социального наследия.

68:0.3 (763.3) Начало социальной эволюции, основанной на сотрудничестве, было положено учителями Даламатии, и на протяжении трехсот тысяч лет человечество воспитывалось в духе представлений о групповых видах деятельности. Наибольшую пользу из этих ранних социальных учений извлекла синяя раса, некоторую пользу – красная, и наименьшую – черная. В последнее время наибольшего социального прогресса добились желтая и белая расы Урантии.

Защитная социализация

68:1.1 (763.4) Обычно в условиях тесного общения люди приучаются хорошо относиться друг к другу, однако по своей природе первобытный человек не был исполнен братских чувств и стремления к социальным связям со своими собратьями. Скорее, древние расы на собственном печальном опыте познали, что «в единстве – сила». Именно этот недостаток естественной братской симпатии препятствует сегодня немедленному воплощению братства людей на Урантии.

68:1.2 (763.5) Уже в древности объединение стало платой за выживание. Одинокий человек был беспомощным, если у него не было племенного знака, подтверждающего принадлежность группе, которая обязательно отомстила бы за любое нападение на него. Даже во времена Каина отправиться из дому в одиночку без какого-либо знака групповой принадлежности означало подвергнуть себя смертельной опасности. Цивилизация стала страхованием человека от насильственной смерти, а страховая премия выплачивается при условии подчинения многочисленным правовым требованиям общества.

68:1.3 (763.6) Таким образом, основой первобытного общества стала взаимная необходимость и бóльшая безопасность, которую давало объединение. Развитие человеческого общества протекало вековыми циклами под действием страха людей перед изоляцией и посредством их вынужденного сотрудничества.

68:1.4 (763.7) Первобытные люди быстро усвоили, что группы неизмеримо больше и прочнее простой суммы их составных единиц. Действуя согласованно, сто человек вместе способны сдвинуть огромный валун; два десятка специально подготовленных блюстителей порядка способны сдержать разъяренную толпу. И потому общество образовалось не из простого численного объединения, а как результат организацииразумно сотрудничающих людей. Но сотрудничество не является природной чертой человека; он учится сотрудничеству вначале из страха, а позднее – потому что обнаруживает, что оно чрезвычайно выгодно для преодоления трудностей времени и защиты от предполагаемых опасностей вечности.

68:1.5 (764.1) Так народы, уже в глубокой древности создавшие первобытное общество, добились больших успехов в покорении природы, равно как и в защите против других людей; они обладали лучшими возможностями для выживания; поэтому, несмотря на многочисленные задержки в своем развитии, цивилизация на Урантии неизменно прогрессировала. Только благодаря тому, что объединение повышало вероятность выживания, многочисленные грубые ошибки, совершенные человеком, до сих пор не смогли остановить или разрушить человеческую цивилизацию.

68:1.6 (764.2) То, что современное культурное общество является относительно новым явлением, убедительно демонстрируется на примере сохранившихся по сей день примитивных социальных условий, характерных для австралийских аборигенов и африканских бушменов и пигмеев. У этих отсталых народов наблюдаются признаки первобытной групповой вражды, личной подозрительности и других в высшей степени антисоциальных черт, столь типичных для всех первобытных рас. Эти жалкие остатки несоциализированных народов древности красноречиво свидетельствуют о том, что природные индивидуалистические наклонности человека не могут составить конкуренции более сильным и могущественным организациям и объединениям, присущим социальному прогрессу. Эти отсталые и недоверчивые антисоциальные расы, говорящие на разных диалектах через каждые сорок или пятьдесят миль, наглядно демонстрируют, в каком мире вы жили бы сегодня, если бы не объединенные учения телесного персонала Планетарного Князя и более поздние усилия адамической группы расовых совершенствователей.

68:1.7 (764.3) Современное выражение «назад к природе» есть невежественное заблуждение, вера в существовавший некогда мифический «золотой век». Единственным основанием для легенды о золотом веке является исторический факт существования Даламатии и Эдема. Однако эти усовершенствованные общества были далеки от реализации утопических мечтаний.

Факторы социального развития

68:2.1 (764.4) Цивилизованное общество появилось в результате давних стремлений человека преодолеть свою нелюбовь к изоляции. Правда, это не обязательно означает взаимную любовь, и нынешнее неспокойное состояние некоторых примитивных групп дает наглядное представление о том, через что пришлось пройти древним племенам. Однако, хотя отдельные индивидуумы могут сталкиваться и бороться друг с другом и хотя сама цивилизация может казаться несовместимым множеством стремлений и усилий, она свидетельствует об искренней устремленности, а не о мертвом однообразии застоя.

68:2.2 (764.5) Хотя уровень умственных способностей и оказал большое влияние на темпы развития культуры, основное назначение общества заключается в том, чтобы уменьшить фактор риска в жизни индивидуума, и общество развивается настолько быстро, насколько ему удается уменьшать страдания и увеличивать фактор удовольствия. Так весь социальный организм медленно продвигается к уготованной судьбой цели – уничтожению или продолжению жизни – в зависимости от того, является ли этой целью самоподдержание или самоудовлетворение. Самоподдержание порождает общество, в то время как чрезмерное самоудовлетворение разрушает цивилизацию.

68:2.3 (764.6) Общество занимается самоувековечением, самоподдержанием и самоудовлетворением, однако самореализация человека достойна того, чтобы стать непосредственной целью многих культурных групп.

68:2.4 (765.1) Одним только присущим человеку стадным инстинктом едва ли можно объяснить появление такой социальной организации, как та, что существует в настоящее время на Урантии. Хотя эта врожденная склонность к стадности и лежит в основе человеческого общества, значительная доля социальности человека является его обретением. Две основные движущие силы, которые способствовали древнему объединению людей, были потребность в пище и половое влечение; эти инстинктивные побудительные мотивы объединяют человека с миром животных. Двумя другими чувствами, которые сближали людей и удерживалиих вместе, были тщеславие и страх, в особенности страх перед духами.

68:2.5 (765.2) История – это не более, чем летопись многовековой борьбы человека за пропитание. Первобытный человек думал только тогда, когда был голоден; создание запасов еды было его первым актом самоотречения, самодисциплины. С развитием общества утоление голода перестало быть единственным стимулом к объединению. Множество других потребностей, удовлетворение различных потребностей, – всё это вело к более тесному объединению человечества. Однако чрезмерно быстрый рост мнимых человеческих потребностей грозит опрокинуть сегодняшнее общество. Западная цивилизация двадцатого века изнывает под страшным грузом роскоши и непомерного умножения человеческих желаний и запросов. Современное общество испытывает напряжение одного из наиболее опасных своих этапов, для которого характерны широкое взаимодействие и чрезвычайно сложная взаимозависимость.

68:2.6 (765.3) Социальное воздействие голода, тщеславия и страха перед духами было постоянным, однако половое удовлетворение было временным и нерегулярным. Одно только половое влечение не могло заставить первобытных мужчин и женщин взять на себя тяжкий груз сохранения семьи. Древняя семья держалась на половом беспокойстве мужчины, лишенного частого удовлетворения, и на преданной материнской любви женщины – любви, которую она, в определенной мере, разделяет с самками высших животных. Присутствие беспомощного ребенка определило быструю дифференциацию занятий мужчин и женщин: женщина была вынуждена жить в постоянном месте, где она могла возделывать землю. И с самой глубокой древности считалось, что дом там, где есть женщина.

68:2.7 (765.4) Так женщины издавна стали неотделимы от развития социальной системы – не столько из-за преходящего полового влечения, сколько вследствие потребности в пище: женщина была важным партнером в самоподдержании. Она снабжала пищей, была вьючным животным, а также компаньоном, переносившим грубейшее обращение без бурного негодования; и, в дополнение ко всем этим желательным качествам, она всегда была рядом как средство полового удовлетворения.

68:2.8 (765.5) Почти всё, что имеет непреходящую ценность для цивилизации, берет свое начало в семье. Семья была первой миролюбивой группой: мужчина и женщина учились разрешать свои противоречия и одновременно приучали к мирным занятиям своих детей.

68:2.9 (765.6) Функция брака в эволюции – обеспечение сохранения расы, а не только реализация личного счастья. Истинной целью семьи является самоподдержание и самосохранение. Самоудовлетворение имеет второстепенное значение и существенно только как стимул, обеспечивающий сексуальные отношения. Природа требует выживания, однако достижения цивилизации продолжают повышать удовольствие в браке и удовлетворение от семейной жизни.

68:2.10 (765.7) Если в понятие тщеславия включить гордость, честолюбие и честь, то тогда мы не только увидим, как эти склонности помогают образованию человеческих объединений, но и как они удерживают людей вместе, ибо такие чувства теряют всякий смысл, если нет аудитории, перед которой их можно было бы продемонстрировать. Тщеславие быстро соединилось с остальными чувствами и побуждениями, требовавшими социальной арены, на которой они могли бы проявляться и удовлетворяться. Эта группа чувств породила все виды искусств, ритуалов и все формы спортивных игр и состязаний.

68:2.11 (766.1) Тщеславие внесло огромный вклад в создание общества. Однако в настоящее время – время появления этих откровений – заблуждения самовлюбленного поколения угрожают захлестнуть и потопить всю сложную структуру высоко адаптированной цивилизации. Потребность в пропитании уже давно вытеснена жаждой наслаждений; оправданные социальные цели самоподдержания быстро трансформируются в низменные и угрожающие формы самоудовлетворения. Самоподдержание создает общество; необузданное самоудовлетворение неизбежно разрушает цивилизацию.

Социализирующее воздействие страха перед духами

68:3.1 (766.2) Примитивные желания привели к появлению исходного общества, однако страх перед духами сплотил его и привнес сверхчеловеческий аспект. Обычный страх был физиологическим по своей природе: страх физической боли, неутоленного голода или какого-либо земного бедствия; что же касается страха перед духами, то это был новый и возвышенный вид страха.

68:3.2 (766.3) Возможно, важнейшим отдельно взятым фактором в эволюции человеческого общества были сны, в которых являлись духи. Сны вообще чрезвычайно тревожили сознание примитивного человека; сны же с видениями духов приводили древнего человека в настоящий ужас, бросая людей в объятия друг другу в добровольном и искреннем стремлении объединиться для взаимной защиты от смутных и невидимых, воображаемых опасностей духовного мира. Сновидения с духами стали одним из первых отличий разума человека от разума животных. Животным незнакомо образное представление о жизни после смерти.

68:3.3 (766.4) Кроме страха перед духами, в основе общества лежали важнейшие потребности и наиболее существенные биологические побуждения. Однако страх перед духами стал новым фактором цивилизации, представляя собой вид страха, который оставляет далеко позади элементарные потребности индивидуума и значительно превосходит даже стремление к сохранению группы. Страх перед душами усопших привел к появлению нового и поразительного вида страха: то был приводивший в смятение ужас, который способствовал превращению неопределенного социального уклада первобытного человека в более дисциплинированные и лучше управляемые группы древнего мира. Через суеверный страх перед воображаемым и сверхъестественным, эта бессмысленная суеверность – до сих пор полностью не исчезнувшая – подготовила человеческий ум к открытию той истины, что «начало мудрости – страх перед Господом». Беспочвенные страхи эволюции должны вытесняться благоговением перед Божеством – благоговением, которое внушается откровением. Древний культ, основанный на страхе перед духами, стал могущественной социальной связью, и с тех давних пор человечество в большей или меньшей степени стремится к обретению духовности.

68:3.4 (766.5) Голод и любовь соединяли людей; тщеславие и страх перед духами удерживали их вместе. Однако одни только эти влияния, без содействующих мирному развитию откровений, неспособны противостоять напряжению, к которому приводят бытующие в человеческих объединениях подозрительность и раздражительность. Без помощи сверхчеловеческих сил возникающее в обществе напряжение, достигнув определенного предела, приводит к взрыву, и совокупность тех же самых мобилизующих социальных факторов – голода, любви, тщеславия и страха – подспудно ввергает общество в войны и кровопролития.

68:3.5 (766.6) Стремление человечества к миру не является природным даром. Оно возникает из учений богооткровенной религии, из совокупного опыта прогрессивных рас, – но более всего из учений Иисуса, Князя Мира.

Эволюция нравов

68:4.1 (767.1) Все современные социальные институты появились в результате эволюции первобытных обычаев ваших предков-дикарей. Нынешние условности – это видоизмененные и развитые обычаи прошлого. То, что для индивидуума привычка, для группы – обычай. Групповые обычаи превращаются в народные или племенные традиции – общественные уклады. Из этих древних истоков берут свое незаметное начало все институты современного человеческого общества.

68:4.2 (767.2) Необходимо иметь в виду, что нравы появились в попытке согласовать жизнь в группе с условиями существования в массе. Нравы стали первым социальным атрибутом человека. И все эти племенные реакции возникли из попытки избежать страдания и унижения при одновременном стремлении к удовольствию и власти. Происхождение народных традиций, как и возникновение языков, всегда бессознательно и непроизвольно и потому всегда покрыто тайной.

68:4.3 (767.3) Страх перед духами привел первобытного человека к представлениям о сверхъестественном и, таким образом, создал прочную основу для тех мощных социальных воздействий этики и религии, которые, в свою очередь, из поколения в поколение сохраняли в неприкосновенности нравы и обычаи. Вера в ревнивое отношение мертвецов к обычаям, которым они следовали при жизни, была тем фактором, который уже в древности установил и укрепил нравы; считалось, что усопшие сурово покарают тех живых, которые осмеливаются с беспечным презрением относиться к жизненным нормам, чтившимся этими мертвецами при жизни во плоти. Лучшей тому иллюстрацией является нынешнее почитание предков у желтой расы. Появившаяся позднее примитивная религия, укрепляя нравы, значительно усилила страх перед духами, однако прогрессирующая цивилизация всё больше освобождает человечество от оков страха и рабства суеверий.

68:4.4 (767.4) До появления учителей Даламатии с их воспитанием, освобождающим от предрассудков и расширяющим кругозор, древний человек оставался беспомощной жертвой ритуальных обычаев; первобытного дикаря окружал частокол бесконечных обрядов. Что бы он ни делал – от утреннего пробуждения до ночного погружения в сон в своей пещере, – всё должно было выполняться строго по правилам, согласно обычаям племени. Он был рабом, полностью подчиненным обычаю; в его жизни не было ничего свободного, непроизвольного или самобытного. Отсутствовал естественный прогресс к более высокой интеллектуальной, нравственной или социальной жизни.

68:4.5 (767.5) Древний человек прочно удерживался во власти обычая; дикарь был настоящим рабом привычки. Однако время от времени появлялись люди, которые, отклоняясь от стереотипа, находили в себе мужество предложить новый образ мышления и более совершенный уклад жизни. И всё же инертность первобытного человека – это биологический аварийный тормоз, предохраняющий его от внезапного низвержения в губительную неприспособленность, к которой приводит слишком быстрое развитие цивилизации.

68:4.6 (767.6) Однако эти обычаи не являются абсолютным злом; их развитие должно продолжаться. Огульное и радикальное изменение обычаев имеет почти роковые последствия для самого существования цивилизации. Обычай всегда был той нитью, которая скрепляла цивилизацию. Исторический путь человека устлан остатками отвергнутых обычаев и устаревших общественных укладов. Однако не сохранилось ни одной цивилизации, отказавшейся от своих традиций, если только на смену старым обычаям не приходили лучшие и более целесообразные.

68:4.7 (767.7) Сохранение общества зависит в первую очередь от постепенной эволюции его нравов. Такой процесс возникает из желания экспериментировать: новые идеи неизбежно начинают конкурировать со старыми. Прогрессирующая цивилизация усваивает более совершенные идеи и сохраняется; в итоге, время и обстоятельства отбирают более приспособленную для выживания группу. Но из этого не следует, что каждое данное изменение в человеческом обществе всегда было к лучшему. Нет, далеко не так! Ибо на протяжении длительного и трудного развития урантийской цивилизации прогресс неоднократно сменялся регрессом.

Методы использования земли — средства к существованию

68:5.1 (768.1) Земля – это подмостки общества, а люди – актеры. И человек должен извечно приспосабливать свою игру к состоянию земли. Эволюция нравов всегда зависит от обеспеченности человека землей. Это так, каким бы трудным для вас ни было постижение этой истины. Методы использования человеком земли – или жизнеобеспечивающие ремесла плюс его уровень жизни – в своей совокупности соответствуют народным традициям, нравам. А совокупность приспособлений человека к требованиям жизни соответствует его культурной цивилизованности.

68:5.2 (768.2) Древнейшие человеческие культуры возникли вдоль рек восточного полушария, и в своем развитии цивилизация прошла четыре важнейших этапа:

68:5.3 (768.3) 1. Стадия собирательства. Принудительное воздействие голода привело к появлению первого вида промысла – примитивного собирательства. Порой вереница подталкиваемых голодом людей, по крупицам собиравших пищу, растягивалась на десять миль. В развитии культуры это была стадия примитивного номадизма; такой образ жизни сохранился у африканских бушменов.

68:5.4 (768.4) 2. Стадия охоты. Изобретение охотничьих орудий позволило человеку стать охотником и, таким образом, в значительной мере избавиться от рабской зависимости от пищи. Разумный андонит, серьезно поранивший в тяжелом бою свой кулак, повторно открыл возможность использования палки вместо руки, а наконечника из твердого кремня, привязанного к ней жилами, – вместо кулака. Многие племена самостоятельно совершали подобные открытия, и появление разнообразных молотков стало одним из важнейших этапов в развитии человеческой цивилизации. В настоящее время некоторые австралийские аборигены почти не продвинулись дальше этой стадии.

68:5.5 (768.5) Люди синей расы были прекрасными охотниками и трапперами; устраивая запруды, они отлавливали большое количество рыбы, засушивая избытки на зиму. Для ловли дичи использовались многие виды хитроумных силков и капканов, однако более примитивные расы не охотились на крупных животных.

68:5.6 (768.6) 3. Стадия скотоводства. Этот этап цивилизации стал возможен благодаря приручению животных. Арабы и африканские аборигены относятся к тем народам, которые стали заниматься скотоводством в более поздние времена.

68:5.7 (768.7) Скотоводство привело к дальнейшему уменьшению рабской зависимости от пищи. Человек учился жить благодаря приросту капитала – увеличению поголовья своего стада; это оставляло больше свободного времени для культуры и развития. У него было больше свободного времени, что позволяло ему повышать свою культуру и добиваться новых успехов.

68:5.8 (768.8) На предыдущих стадиях развития общества мужчины и женщины сотрудничали друг с другом, однако распространение животноводства низвело женщину до положения рабыни. Ранее обязанностью мужчины было обеспечивать животной пищей, делом женщины – снабжать растительной едой. Поэтому, когда человек вступил в эру скотоводства, достоинство женщины существенно упало. Ей по-прежнему приходилось тяжко трудиться, выращивая необходимые для жизни овощи, в то время как мужчине достаточно было отправиться к своему стаду, чтобы с лихвой обеспечить животной пищей. Так мужчина стал относительно независимым от женщины, и на протяжении всего периода скотоводства положение женщины постоянно ухудшалось. К концу этой эры она почти не отличалась от человеческого животного, уделом которого была работа и произведение человеческого потомства, – подобно тому, как скот должен был работать и приносить молодняк. Мужчины эпохи скотоводства очень любили свой скот. Тем обиднее, что у них не появилось более глубоких чувств к своим женам.

68:5.9 (769.1) 4. Стадия земледелия. Эта эра наступила благодаря культивированию растений и представляет собой высший тип материальной цивилизации. И Калигастия, и Адам уделяли большое внимание обучению садоводству и земледелию. Адам и Ева были садовниками, а не пастухами, и в те дни садоводство было более прогрессивным видом культуры. Выращивание растений облагораживает все человеческие расы.

68:5.10 (769.2) Земледелие более чем вчетверо повысило общемировую обеспеченность землей. Оно может сочетаться с пастбищным животноводством предыдущего этапа культуры. Когда все три стадии частично совпадают, мужчины охотятся, а женщины возделывают землю.

68:5.11 (769.3) Между скотоводами и землепашцами всегда возникали трения. Охотники и скотоводы отличались воинственностью; земледельцу свойственно большее миролюбие. Связь с животными предполагает борьбу и силу; связь с растениями прививает терпение, внушает мир и покой. Сельское хозяйство и промышленное производство – мирные занятия. Однако их слабая сторона, как общемировых видов общественной деятельности, заключается в однообразии и монотонности.

68:5.12 (769.4) От стадии охоты – через стадию скотоводства – человеческое общество достигло стадии земледелия. И каждый этап постепенно развивавшейся цивилизации сопровождался уменьшением кочевничества. Человек становился всё более оседлым.

68:5.13 (769.5) В настоящее время промышленность дополняет сельское хозяйство, в результате чего усиливается урбанизация общества, и среди его гражданских классов появляется всё больше неаграрных групп. Однако промышленная эра будет обречена, если ее лидеры не осознáют, что даже самые высокие социальные достижения должны всегда стоять на прочном сельскохозяйственном фундаменте.

Эволюция культуры

68:6.1 (769.6) Человек – создание земли, дитя природы. Как бы упорно ни пытался он освободиться от земли, в конце концов его всегда ждет поражение. «Прах ты, и в прах возвратишься» является буквальной истиной для всего человечества. Основной борьбой человека была, есть и будет борьба за землю. Первые социальные объединения первобытного человека создавались для того, чтобы выиграть эту борьбу. Обеспеченность землей лежит в основе всякой общественной цивилизации.

68:6.2 (769.7) С помощью разумного использования ремесел и науки человек добился увеличения урожайности. В то же время, в некоторой мере стал контролироваться естественный прирост населения. Так появились средства и досуг, необходимые для создания культурной цивилизации.

68:6.3 (769.8) Человеческое общество управляется законом, согласно которому численность населения прямо пропорциональна развитию методов использования земли и обратно пропорциональна существующему уровню жизни. В том, что касается людей и земли, на всём протяжении этого раннего периода – еще в большей степени, чем сегодня, – закон спроса и предложения определял их предполагаемую ценность. Во времена избытка земли – свободной территории – потребность в людях была огромной, что существенно повышало ценность человеческой жизни; потеря жизни была большим несчастьем. В периоды нехватки земли и связанной с этим перенаселенностью сравнительная ценность человеческой жизни падала, и потому войны, голод и эпидемии вызывали меньше беспокойства.

68:6.4 (770.1) Когда урожайность земли падает или численность населения возрастает, возобновляется неизбежная борьба; проявляются худшие из человеческих качеств. Повышение урожайности земли, развитие ремесел и уменьшение численности населения – всё это помогает развитию лучших сторон человеческой натуры.

68:6.5 (770.2) Жизнь на периферии развивает в человеке его неквалифицированные стороны. Изящные искусства и истинный научный прогресс – равно как и духовная культура – наиболее успешно развиваются в крупных центрах при условии, если они обеспечиваются сельскохозяйственным и промышленным населением, численность которого несколько ниже уровня обеспеченности землей. Города всегда умножают могущество своих жителей – во благо или во зло.

68:6.6 (770.3) Размер семьи всегда определялся уровнем жизни. Чем выше этот уровень, тем меньше семья, – вплоть до достижения постоянного статуса или постепенного вымирания.

68:6.7 (770.4) Во все века жизненный уровень определял качество сохранявшегося населения по контрасту с его простым количеством. Уровень жизни местных классов порождал новые социальные касты, новые нравы. Если эти нормы слишком усложнялись или начинали отличаться чрезмерной расточительностью, они быстро становились губительными. Каста является прямым следствием высокого социального напряжения, к которому приводит острая конкуренция в условиях плотного населения.

68:6.8 (770.5) Древние расы часто прибегали к различным мерам для ограничения роста населения; все примитивные племена убивали уродливых или хилых младенцев. Младенцев-девочек нередко умерщвляли, пока не появилась практика покупки жен. Иногда детей душили при рождении, однако чаще всего их бросали. Отец близнецов обычно требовал, чтобы один из них был убит, ибо считалось, что рождение нескольких детей было результатом колдовства или супружеской неверности. Тем не менее, близнецов одного пола, как правило, оставляли в живых. Хотя некогда этот запрет на близнецов был практически повсеместным, он был чужд андонитам; для этих народов рождение близнецов всегда было счастливым знаком.

68:6.9 (770.6) Многие расы освоили методы прерывания беременности, и эта практика широко распространилась после введения табу на внебрачное деторождение. В течение долгого времени девушки обычно лишали младенцев жизни, однако в более цивилизованных группах мать девушки забирала незаконнорожденных детей к себе. Многие примитивные кланы были буквально истреблены в результате абортов и умерщвления новорожденных. Однако независимо от велений обычая, чрезвычайно редко случалось, чтобы детей умерщвляли после кормления грудью, – слишком сильна материнская любовь.

68:6.10 (770.7) Даже в двадцатом веке сохраняются пережитки этих примитивных методов контроля рождаемости. Матери одного из австралийских племен отказываются вскармливать более двух или трех детей. Еще относительно недавно одно из племен людоедов съедало каждого пятого младенца. Некоторые племена Мадагаскара до сих пор уничтожают всех детей, родившихся в определенные несчастливые дни, что приводит к смерти около двадцати пяти процентов всех новорожденных.

68:6.11 (770.8) С общемировой точки зрения, в прошлом перенаселенность никогда не была большой проблемой, однако, если войны пойдут на убыль и наука будет всё успешней бороться с человеческими болезнями, это может стать серьезной проблемой в ближайшем будущем. В этом случае она станет огромным испытанием мудрости мировых лидеров. Хватит ли урантийским правителям проницательности и смелости для того, чтобы способствовать распространению нормального, устойчивого человека, а не крайностей – сверхнормальных и резко возросшей численности групп неполноценных людей? Помогать следует нормальному человеку; это костяк цивилизации и источник мутантных гениев расы. Неполноценный человек должен контролироваться обществом; таких людей не следует рожать больше, чем это необходимо для обслуживания простейших операций в промышленности – выполнения таких задач, которые требуют уровня разума, превышающего животный, но которые, в силу своей примитивности, означали бы настоящую рабскую кабалу для высших человеческих типов.

68:6.12 (771.1)

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *