дЦПТДБОПвТХОП — ЧЕМЙЛЙК ЙФБМШСОУЛЙК ХЮЕОЩК, ЖЙМПУПЖ, РПЬФ, РМБНЕООЩК УФПТПООЙЛ Й РТПРБЗБОДЙУФ ХЮЕОЙС лПРЕТОЙЛБ. у 14 МЕФ ПВХЮБМУС Ч ДПНЙОЙЛБОУЛПН НПОБУФЩТЕ Й УФБМ НПОБИПН, УНЕОЙЧ РПДМЙООПЕ ЙНС жЙМЙРРП ОБ дЦПТДБОП.

Разоблачаем! Галилея сожгли за фразу «А все-таки она вертится!»?

зМХВПЛЙЕ ЪОБОЙС РПМХЮЙМ РХФЕН УБНППВТБЪПЧБОЙС Ч ВПЗБФПК НПОБУФЩТУЛПК ВЙВМЙПФЕЛЕ. ъБ УНЕМЩЕ ЧЩУФХРМЕОЙС РТПФЙЧ ДПЗНБФПЧ ГЕТЛЧЙ Й РПДДЕТЦЛХ ХЮЕОЙС лПРЕТОЙЛБ вТХОП ЧЩОХЦДЕО ВЩМ РПЛЙОХФШ НПОБУФЩТШ. рТЕУМЕДХЕНЩК ГЕТЛПЧША ПО ДПМЗЙЕ ЗПДЩ УЛЙФБМУС РП НОПЗЙН ЗПТПДБН Й УФТБОБН еЧТПРЩ. чЕЪДЕ ПО ЮЙФБМ МЕЛГЙЙ, ЧЩУФХРБМ ОБ РХВМЙЮОЩИ ВПЗПУМПЧУЛЙИ ДЙУРХФБИ. фБЛ, Ч пЛУЖПТДЕ Ч 1583 З. ОБ ЪОБНЕОЙФПН ДЙУРХФЕ П ЧТБЭЕОЙЙ ъЕНМЙ, ВЕУЛПОЕЮОПУФЙ чУЕМЕООПК Й ВЕУЮЙУМЕООПУФЙ ПВЙФБЕНЩИ НЙТПЧ Ч ОЕК ПО, РП ПФЪЩЧБН УПЧТЕНЕООЙЛПЧ, "ТБЪ РСФОБДГБФШ ЪБФЛОХМ ТПФ ВЕДОСЗЕ ДПЛФПТХ" — УЧПЕНХ ПРРПОЕОФХ.

ч 1584 З. Ч мПОДПОЕ ЧЩЫМЙ ЕЗП ПУОПЧОЩЕ ЖЙМПУПЖУЛЙЕ Й ЕУФЕУФЧЕООПОБХЮОЩЕ УПЮЙОЕОЙС, ОБРЙУБООЩЕ ОБ ЙФБМШСОУЛПН СЪЩЛЕ. оБЙВПМЕЕ ЪОБЮЙФЕМШОЩН ВЩМ ФТХД "п ВЕУЛПОЕЮОПУФЙ ЧУЕМЕООПК Й НЙТБИ" (НЙТПН ОБЪЩЧБМЙ ФПЗДБ ъЕНМА У ЕЕ ПВЙФБФЕМСНЙ). чДПИОПЧМЕООЩК ХЮЕОЙЕН лПРЕТОЙЛБ Й ЗМХВПЛЙНЙ ПВЭЕЖЙМПУПЖУЛЙНЙ ЙДЕСНЙ ОЕНЕГЛПЗП ЖЙМПУПЖБ XV Ч. оЙЛПМБС лХЪБОУЛПЗП, вТХОП УПЪДБМ УЧПЕ, ЕЭЕ ВПМЕЕ УНЕМПЕ Й РТПЗТЕУУЙЧОПЕ П НЙТПЪДБОЙЙ, ЧП НОПЗПН РТЕДХЗБДБЧ ЗТСДХЭЙЕ ОБХЮОЩЕ ПФЛТЩФЙС.

йДЕЙ дЦПТДБОПвТХОП ОБ ГЕМЩЕ УФПМЕФЙС ПВПЗОБМЙ ЕЗП ЧТЕНС. пО РЙУБМ "оЕВП… ЕДЙОПЕ ВЕЪНЕТОПЕ РТПУФТБОУФЧП, МПОП ЛПФПТПЗП УПДЕТЦЙФ ЧУЕ, ЬЖЙТОБС ПВМБУФШ, Ч ЛПФПТПК ЧУЕ РТПВЕЗБЕФ Й ДЧЙЦЕФУС. ч ОЕН — ВЕУЮЙУМЕООЩЕ ЪЧЕЪДЩ, УПЪЧЕЪДЙС, ЫБТЩ, УПМОГБ Й ЪЕНМЙ… ТБЪХНПН НЩ ЪБЛМАЮБЕН П ВЕУЛПОЕЮОПН ЛПМЙЮЕУФЧЕ ДТХЗЙИ"; "чУЕ ПОЙ ЙНЕАФ УЧПЙ УПВУФЧЕООЩЕ ДЧЙЦЕОЙС… ПДОЙ ЛТХЦБФУС ЧПЛТХЗ ДТХЗЙИ". пО ХФЧЕТЦДБМ, ЮФП ОЙ ФПМШЛП ъЕНМС, ОП Й ОЙЛБЛПЕ ДТХЗПЕ ФЕМП ОЕ НПЦЕФ ВЩФШ ГЕОФТПН НЙТБ, ФБЛ ЛБЛ чУЕМЕООБС ВЕУЛПОЕЮОБ Й "ГЕОФТПЧ" Ч ОЕК ВЕУЛПОЕЮОПЕ ЮЙУМП. пО ХФЧЕТЦДБМ, ЮФП ЙЪНЕОЮЙЧПУФШ ФЕМ Й РПЧЕТИОПУФЙ ОБЫЕК ъЕНМЙ, УЮЙФБС, ЮФП Ч ФЕЮЕОЙЕ ПЗТПНОЩИ РТПНЕЦХФЛПЧ ЧТЕНЕОЙ "НПТС РТЕЧТБЭБАФУС Ч ЛПОФЙОЕОФЩ, Б ЛПОФЙОЕОФЩ — Ч НПТС".

хЮЕОЙЕ вТХОП ПРТПЧЕТЗБМП УЧСЭЕООПЕ РЙУБОЙЕ, ПРЕТБАЭЕЕУС ОБ РТЙНЙФЙЧОЩЕ РТЕДУФБЧМЕОЙС П УХЭЕУФЧПЧБОЙЙ РМПУЛПК ОЕРПДЧЙЦОПК ъЕНМЙ. уНЕМЩЕ ЙДЕЙ Й ЧЩУФХРМЕОЙС вТХОП ЧЩЪЩЧБМЙ ОЕОБЧЙУФШ Л ХЮЕОПНХ УП УФПТПОЩ ГЕТЛЧЙ. й ЛПЗДБ Ч ФПУЛЕ РП ТПДЙОЕ вТХОП ЧЕТОХМУС Ч йФБМЙА, ПО ВЩМ ЧЩДБО УЧПЙН ХЮЕОЙЛПН ЙОЛЧЙЪЙГЙЙ. еЗП ПВЯСЧЙМЙ Ч ВПЗППФУФХРОЙЮЕУФЧЕ. рПУМЕ УЕНЙМЕФОЕЗП ЪБФПЮЕОЙС Ч ФАТШНЕ ЕЗП УПЦЗМЙ ОБ ЛПУФТЕ Ч тЙНЕ ОБ РМПЭБДЙ гЧЕФПЧ. фЕРЕТШ ЪДЕУШ УФПЙФ РБНСФОЙЛ У ОБДРЙУША "дЦПТДБОПвТХОП. пФ УФПМЕФЙС, ЛПФПТПЕ ПО РТЕДЧЙДЕМ, ОБ ФПН НЕУФЕ, ЗДЕ ВЩМ ЪБЦЦЕО ЛПУФЕТ".

лПННЕОФБТЙЙ Л дЦПТДБОП вТХОП

уУЩМЛЙ РП ФЕНЕ дЦПТДБОП вТХОП:

  • дЦПТДБОП вТХОП
  • зБМЙМЕП зБМЙМЕК
  • мЕВЕДШ
  • йУФПТЙС МХООЩИ ЛБТФ
  • рПМЕФЩ Л мХОЕ
  • нХЪЩЛБ нПГБТФБ РПДЧЕТЗБМБУШ БЛФЙЧОПНХ ЙУУМЕДПЧБОЙА Ч УЧПЈ ЧТЕНС, ЛПЗДБ Ч УЕТЕДЙОЕ ДЕЧСОПУФЩИ ЗПДПЧ ПДЙО ХОЙЧЕТУЙФЕФ лБМЙЖПТОЙЙ ЙЪХЮБМ ЧМЙСОЙЕ НХЪЩЛЙ нПГБТФБ ОБ УФХДЕОФПЧ

    ч ОБЫЕК УФБФШЕ НЩ ТБУУЛБЦЕН ПВ ПЧПЭБИ, ЛПФПТЩЕ РТПУФП ОЕПВИПДЙНП РПУБДЙФШ ТСДПН! ьФПФ УЕЛТЕФ ЪОБМЙ ЕЭЕ ДТЕЧОЙЕ ЙОДЕКГЩ! йФБЛ, РПУБДЙФЕ ЧНЕУФЕ ЛХЛХТХЪХ, ФЩЛЧХ Й ЗПТПИ

    еУМЙ ЛПЛПУПЧПЕ НБУМП ИПТПЫЕЗП ЛБЮЕУФЧБ, ФП ЕЗП НПЦОП ХРПФТЕВМСФШ Ч РЙЭХ, Б НПЦОП ЙУРПМШЪПЧБФШ ДБЦЕ ЛБЛ МЕЛБТУФЧП

    Так сколько ученых сожгли церковники?

    Недавно я в очередной раз наткнулся на фразу "вклад религии в культуру часто выражался в гонениях на ученых, в сожжении книг и самих ученых, в запрете целых учений и отраслей знания". Автор не стал затруднять себя приведением каких-либо более подробных обвинений – сколько именно ученых сожгли церковники, за какие именно научные изыскания, не стал приводить имена этих людней и обстоятельства их казни. Зачем? Ведь каждый образованный человек знает, что церковники веками сжигали ученых, это часть великого конфликта между наукой и религией, в котором наука, первоначально гонимая и истребляемая, наконец победила. Это то, что твердо всем известно и "доказано наукой".

    Но что произойдет, если мы все-таки проявим немного любознательности и попытаемся уточнить подробности – например, число сожженных ученых? Сколько их было, мучеников науки? Сотни тысяч? Десятки тысяч? Тысячи? Сотни?

    Ученые, пострадавшие за убеждения

    Сколько жертв унесла вековая жестокая борьба между наукой и религиозным мракобесием?

    Давайте попробуем это выяснить.

    Обратившись к собственно атеистической литературе мы находим только двоих кандидатов на роль ученых, от попов умученных – Джордано Бруно, сожженного римской инквизицией, и Мигеля Сервета, казненного в кальвинисткой Женеве.

    Был ли Джордано Бруно ученым, тем более великим? Это спорный вопрос, большинство источников предпочитают обозначать его как "философа" и "мистика", а его сохранившиеся труды являются оккультными, а никоим образом не научными. Но вот что бесспорно – причины, по которым он был сожжен, не имели отношения к науке. Никто не ставил Бруно в вину каких-либо научных изысканий – причиной его обвинения и казни послужили его взгляды относительно Христа, Девы Марии, Таинств, а также его оккультные занятия. Нет ничего хорошего в том, чтобы сжигать людей за какие бы то ни было взгляды – но надо отметить, что взгляды, за которые пострадал Бруно, не имели отношения к науке. Оккультисты, поклонники Гермеса Трисмегиста и тайных искусств еще могут числить его своим мучеником. Но мучеником науки он не является ни в малейшей степени.

    Мигель Сервет – действительно, ученый-естествоиспытатель и врач. И его действительно сожгли в Женеве. Однако и он мало подходит на роль жертвы "борьбы науки и религии". Сам Сервет был фанатично религиозен; именно его религия, а не его научные взгляды, и привели его на костер. Он был осужден из-за своей книги "Восстановление Христианства" в которой отрицал Троичность Бога и вообще высказывал крайне еретические с точки зрения Кальвина (да и всех остальных) взгляды. Еще раз скажем: сжигать еретиков – а равно кого бы то ни было вообще – дурно. Но религиозные лжеучителя никак не являются мучениками науки – они являются мучениками соответствующих религиозных учений.

    Итак, есть ли у нас ответ на вопрос "сколько ученых было сожжено церковниками за их научные изыскания?" Есть, и очень точный. Ни одного. Это даже удивительно – в истории Церкви бывало всякое, бывали злодеи, бывали глупцы, бывали политические разборки под религиозными флагами, бывало сведение личных счетов под видом борьбы за истинную веру – а вот с сожжением ученых за науку как-то не сложилось. Как-то негусто получается с учеными, умученными церковниками, – всего два кандидата, да и те, при ближайшем рассмотрении, пострадали вовсе не за науку.

    В "деле Галилея" католические церковные власти действительно принуждали великого ученого отказаться от его научных воззрений; их позицию, в историческом контексте, можно признать отчасти понятной, хотя несомненно, ошибочной. Но был ли Галилей сожжен? Нет. До чего дошли зверства инквизиторов в этом, хрестоматийном и кульминационном случае противостояния науки и религии? Галилей был приговорен к домашнему аресту, который проводил, первоначально, в во дворце своего друга, архиепископа Пикколомини в Сиене, а затем – на у себя на родине, в Арчетри.

    Но были ли в истории масштабные "гонения на ученых"? Был ли "запрет целых учений и отраслей знания", были ли ученые, действительно замученные за свои научные взгляды? Да, были, и относительно недавно, не в мрачном средневековье, а в ХХ веке, не в чужих странах, а у нас на Родине. Только гонителями науки выступали не "религиозные мракобесы" а, напротив, мракобесы атеистические.

    Такие области знания, как генетика и кибернетика, были запрещены как "буржуазные лженауки", а ученые подвергались жестоким преследованиям. Выдающийся отечественный биолог Николай Вавилов был обвинен в том, что "продвигая заведомо враждебные теории… вел борьбу против теорий и работ Лысенко, имеющих решающее значение для сельского хозяйства СССР", арестован, подвергнут пыткам и истязаниям и умер в тюрьме. Книга по истории земледелия, написанная им в тюрьме, была уничтожена по решению органов НКВД СССР. Сам Вавилов, говоря о преследованиях, которым он подвергался как ученый, сравнивал себя с Галилеем; однако, как видим, его судьба под властью воинствующих атеистов была гораздо более горькой.

    Почему же миф об "ученых, сожженных церковниками", повторяется с таким упорством? Этому есть ряд причин – интеллектуальная лень, нелюбопытство, зашоренность, упорное нежелание признавать факты, противоречащие раз и навсегда принятым представлениям. Одним словом, косность и догматизм, которые атеисты так любят приписывать людям верующим.

    И людей, которые рассказывают про "сожженных церковниками ученых" хочется обратить даже не к вере – а к разуму. К интеллектуальной честности и открытости, к готовности проверять факты и пересматривать очевидно ложные представления. Ко всем тем добродетелям, без которых не может существовать подлинная наука.

    Сергей Худиев
    Православие и мир — 21.04.2010.

    1. Инквизиция была в средневековье

    Инквизиция начиналась в средневековье. А расцвета своего достигла в прославляемую гуманистами эпоху Возрождения и благополучно процветала в период, называемый отечественными историками Новым Временем. «Молот ведьм» переиздавался в Англии в одно десятилетие с «Началами» Ньютона. Сожжения ведьм на кострах происходили во времена Вольтера и Дидро, в эпоху «просвещения» (конец 18 века). А последнее сожжение на костре еретика (еврея) по приговору «суда веры» состоялось в 1826 году (В это время Пушкин писал «Евгения Онегина»…)

    2. Инквизиция — именно и только инквизиция занималась охотой на ведьм

    Неправда. Ведьмовство никогда не считалось почтенным занятием. (Разумеется, там, где в ведьм верили.) До 16 века это преступление находилось в ведении светских судов. А после Реформации, когда в Германии никакой инквизиции и быть не могло — костры, на которых сжигали ведьм, полыхали с неменьшей силой, чем в католической Испании. Ну и вспомним, наконец, печально знаменитый Салемский процесс. Дело происходило в Америке. Где никакой инквизиции вообще никогда не было.

    3. Инквизиторы пытали несчастных узников с нечеловеческой жестокостью

    Конечно, нам описания орудий пыток кажутся чудовищными. Но напрасно эти вещи ассоциируются у нас только и именно с инквизицией. Вряд ли инквизиторы выдумали хотя бы одну пытку — все это существовало задолго до образования инквизиции. Применение пыток в ходе судебного следствия было нормальной и обычной практикой того времени. Вопреки распространенным представлениям, вне Испании у инквизиции достаточно редко были свои тюрьмы, палачи и застенки. Обычно инквизиторы пользовались услугами местных «муниципальных» или сеньорских тюремщиков и палачей. И вряд ли последние для отцов-инквизиторов старались больше, чем для светских судей.

    4. От рук инквизиции погибло неимоверное количество человек

    Бывает просто ложь, наглая ложь и статистика. Приведенная в некоторых атеистических книжках «статистика» жертв инквизиции выглядит впечатляюще. Пока не сравнивать эти цифры с другими. Количество казнимых по инквизиционным приговорам было на порядок меньше, чем казнимых по приговорам светских судов. А, к примеру, количество людей, за несколько лет павших жертвами «революционного террора» во время Французской революции, превышает количество жертв французской инквизиции за все время ее существования. Это не то чтобы оправдание инквизиции, но все познается в сравнении…

    5. Все, кто имел несчастье обратить на себя внимание инквизиторов, кончали жизнь на костре

    Нет. Самыми распространенными приговорами инквизиционного трибунала были изгнание и конфискация имущества. Смертная казнь применялась только в крайних случаях, обычно к проповедникам ересей, которые упорствовали в своих заблуждениях.

    6.

    Почему Джордано Бруно сожгли, а Коперника и Галилея — нет

    «Молот Ведьм» — это книга, в которой с чувством и смаком описаны ужасные пытки и казни, которые инквизиторам следовало применять к несчастным жертвам

    Эта байка пошла с легкой руки братьев Стругацких. На самом деле книга эта посвящена в основном теологическим и правовым аспектам работы инквизитора. Пытки там, конечно, упоминаются, поскольку они были неотъемлемой частью следственного процесса, но никаких сладострастных подробных описаний процесса пыток вы там не найдете.

    7. Инквизиторы сжигали грешников на кострах, чтобы спасти их души

    Сама по себе казнь душу казнимого никоим образом не спасает, даже с точки зрения инквизитора. Да, практика инквизиционных судов имела целью «раскаяние через устрашение», но собственно казнь применялась к нераскаянным еретикам и была не более чем наказанием за ересь.

    8. Инквизиция преследовала ученых и устраивала гонения на науку

    Нет. Инквизиция благополучно существовала бок о бок с университетами. Жупел антирелигиозной пропаганды Джордано Бруно был казнен вовсе не за занятия наукой. Потому что наукой, в строгом смысле слова, он практически не занимался. По сути, он был скорее не ученым, а оккультистом. Вряд ли учение о переселении душ можно назвать научной теорией. Подобные рассуждения, в сочетании с церковным саном (Бруно был монахом доминиканского ордена) и политическими интригами, в которых он принимал активное участие, и привели к столь трагическому концу. Кстати, именно после процесса Джордано Бруно инквизиторы стали с подозрением относиться к теории Коперника — уж больно хорошо Бруно увязал ее с разнообразным антирелигиозным оккультизмом.

    Так что, кроме Галилея, ни одного другого примера преследования ученых за научные открытия и теории мне не известно.

    9. Учение о том, что земля плоская и не вертится, было религиозной доктриной и думать иначе считалось грехом

    Нет. Автор геоцентрической космогонии Птолемей (в отличие от вышеупомянутого Джордано Бруно) был ученым. Например, его исследования в области геометрии сферы актуальны до сих пор, и несколько теорем из плоской и сферической геометрии и сейчас носит его имя. Космогония Птолемея была научной теорией своего времени. Да, она получила широкое распространение и стала общепринятой. Но вовсе не потому, что опиралась на какие-то религиозные доктрины. Если кто не знает — в Библии ни слова не сказано ни о форме земли, ни о траекториях движения планет.

    10. Автор данной статьи считает, что инквизиция — это хорошо

    Нет. Инквизиция — это плохо. Это очень плохо. Это даже гораздо хуже, чем вам кажется. Я считаю инквизицию одной из самых мрачных и постыдных страниц не только в истории Европы, но и в истории человечества вообще. Причины такого моего отношения нуждаются в более детальном и развернутом объяснении, которое я надеюсь дать в следующей статье, посвященной этому вопросу.

    Рубрики: Разное

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *