В пятницу 15 июля, во второй половине дня в Дагестан прилетел президент РФ Владимир Путин. Из аэропорта «Уйташ» он сразу проехал на приморскую базу отдыха в сторону Дербента.

Там было проведено закрытое совещание, на котором присутствовали министр иностранных дел Сергей Лавров, начальник ФСБ РФ Николай Патрушев, начальник пограничной службы ФСБ Сергей Проничев, начальник Генштаба Юрий Балуевский и прочие чиновники федерального уровня. По некоторым данным на совещании присутствовали также глава республики Магомедали Магомедов и т.д. Основной темой совещания стали вопросы укрепления южной границы. «От Астрахани до границы с Азербайджаном весь участок границы должен быть надёжно закрыт, защищён», — заявил Путин. Судя по всему не менее важным вопросом, обсуждавшимся в ходе визита, стала крайне напряжённая обстановка сложившаяся в Дагестане в связи с последними терактами.

Президент страны встретился также с Русланом (Джамалом) Алиевым — главой МО «Ботлихский район», где строится военный городок для пограничников. Дагестанские журналисты не имели возможности встретиться с Путиным, которого сопровождала команда журналистов из центральных СМИ в Москве. Так, что о повестке встречи с Председателем ГС РД Магомедовым им остаётся только догадываться. ]§[

И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один

Отчего имя называется именем

И нарече Бог свет день, а тьму нарече нощь. — Так как и свет, а в свою очередь и день, суть имя известной вещи, с другой стороны тьма и ночь суть также имена: то как относительно света, так и относительно тьмы нужно было сказать, что этим предметам в настоящем случае даны имена; так что тот предмет, которому дано имя, мог быть обозначен всяким и другим именем, но не иначе. И сказано: нарече Бог свет день так, что безразлично могло быть сказано и наоборот: «и назвал Бог день светом, а ночь тьмою». Что же ответить нам, если кто-нибудь спросит у нас: «Свету ли дано имя день, или же дню дано имя свет», потому что оба эти , конечно, суть имена, поскольку они произносятся членораздельным голосом для обозначения предметов? Точно также и относительно других двух возможен вопрос: «Тьме ли дано имя ночь, или же ночи — имя тьма»? Но, судя по тому, как представляет дело Писание, очевидно, что именем света назван день, а именем тьмы названа ночь, потому что когда говорилось, что Бог сотворил свет и отделил свет от тьмы, об именах еще не было речи; а после того присоединены имена день и ночь, хотя как свет, так и тьма без сомнения суть также имена, обозначающие собою известные предметы, как и день и ночь. Отсюда понимать это надобно так, что предмет, получивший имя, мог быть обозначен не иначе, как только каким-нибудь именем. Или не следует ли это наименование признавать за разграничение самых предметов? Ибо не всякий же свет есть день, и не всякая тьма есть ночь; но свет и тьма называются именами дня и ночи в том случае, когда, они чередуются и разграничиваются между собою известными сменами. И действительно, всякое имя служит к различению . От того имя и называется именем, что оно обозначает собою предмет, служит как бы его значком ; а обозначает — то же, что отличает, служит к разграничению . Отсюда, то, что Бог отделил свет от тьмы, означает, быть может, то же, что назвал свет днем, а тьму ночью, а что назвал их, означает, в свою очередь, то же, что установил их. Или же, быть может, эти названия дают нам понять, какой свет и какую тьму назвал , как бы говоря так: «Бог создал свет и разделил свет от тьмы; светом же я называю день, а тьмою — ночь, чтобы ты не разумел другого какого-либо света, который не — день, и другой никакой либо тьмы, которая не — ночь». Ибо если бы всякий свет можно было понимать как день, а всякую тьму отличать именем ночи, в таком случае, может быть, не было бы нужды и говорить: И нарече Бог свет день, а тьму нарече нощь.

Возможен еще и такой вопрос, какой тут называется день и какая ночь? Если дает нам разуметь тот день, который начинается с восходом, а оканчивается с закатом солнца, и ту ночь, которая продолжается от заката до восхода солнца: то я не понимаю, как было это возможно, прежде чем были созданы небесные светила. Разве не могла ли быть названа так самая продолжительность часов и времен, помимо различия света и тьмы? С другой стороны, каким образом согласить ту преемственность, которая обозначается именем дня и ночи, с вышеупомянутым разумным светом, если только он разумеется тут, или с светом в смысле ощущений? Или быть может в этом случае сделано указание сообразно не с тем, что бывает, а с тем, что может быть, потому что возможно и в разуме заблуждение, и в чувстве своего рода глупость?

И бысть вечер, и бысть утро: день един. — В настоящем случае день называется не так, как назывался он, когда говорилось: И нарече Бог свет день, а так, как, напр., мы говорим: «30 дней составляют месяц»; в этом случае в число дней мы включаем и ночи, между тем выше день назван отдельно от ночи. Итак, после того, как сказано уже о произведении дня посредством света, благовременно было сказать и о том, что явился вечер и утро, т. е. один день; так что один день от начала дня до начала дня, т. е. от утра до утра, каковые дни, как я сказал, мы называем со включением ночей. Но каким образом явились вечер и утро? Разве не создал ли Бог свет и не разделил ли свет от тьмы в такое пространство времени, какое продолжается светлая часть дня, т. е. без включения ночи? С другой стороны, как будет верным написанное: C тобою бо есть егда хочеши, еже мощи (Премудр. XII, 18), если Бог нуждался в протяжении времени, чтобы совершить что-нибудь? Разве не совершено ли Богом все как бы в идее (in arte) и в разум, т. е. не в протяжении времени, а в самой силе, которою Он разом (stabiliter) производит даже и такие предметы, которые мы считаем не постоянными, а преходящими? Ибо хотя и в нашей речи одни слова уходят, а на место их являются другие, однако невероятно, чтобы то же самое происходило и в теории (in arte), в которой сразу же (stabiliter) является художественная речь? Отсюда, хотя Бог творит и вне протяжения времени, потому что с Ним есть егда хощет еже мощи, однако временные природы переживают свои перемены во времени. Поэтому: И бысть вечер и бысть утро, день един, сказано, может быть, как умосозерцаемое, т. е. так, как это должно или может быть, а не как бывает в преемственных моментах времени. Ибо сказавший: Живый во веки созда вся обще (Сирах. XVIII, 1) созерцал своим разумом творение во Святом Духе; но в книге Бытия повествование вполне прилично ведется так, как будто бы вещи сотворены были Богом в преемственных периодах времени, дабы самый порядок , который не мог быть представляем немощными умами в одновременном (stabili) созерцании, предносился, благодаря такому образу речи, как бы пред чувственными очами.

О Книге Бытия буквально. Книга неоконченная.

И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один

Как прошел первый день — в творении ли, или после творения света? Принимается первый способ изъяснения. Второй способ понимания соединяется с затруднениями

И, однакож, кто-нибудь, пожалуй, спросит, так ли оно произошло вне времени, как вне времени было сказано, потому что к Слову, совечному Отцу, время не приложимо? Но как возможно такое понимание, когда Писание по сотворении света и отделении его от тьмы и по наречении имен дня и ночи, говорит: И бысть вечер и бысть утро, день един? Отсюда видно, что это действие Божие было совершено в продолжение дня, по истечении которого около вечера наступило то, что служит началом ночи, а по истечении ночного периода исполнился целый день, так что наступило утро другого уже дня, в течение которого Бог произвел следующее новое .

Но если слова: Да будет свет Бог изрек без всякого промежутка времени, требуемого слогами, в вечном разуме Своего Слова, то крайне удивительно, почему же свет сотворен с такою медленностью, что прошел день и наступил вечер? Разве, может быть, свет сотворен был скоро, но продолжительность дневного периода потребовалась на то, чтобы он отделен был от тьмы и чтобы свет и тьма, отделенные друг от друга, были обозначены своими именами? В свою очередь удивительно и то, если это отделение и наречение могло быть совершено Богом даже с такою медленнocтью, с какою об этом рассказали бы мы. Ибо отделение света от тьмы последовало, без сомнения, в том самом действии, когда был сотворен свет, потому что не могло быть и света, если бы он не был отделен от тьмы.

А с какою продолжительностью могло совершиться действие, которым Бог нарече свет день и тьму нарече нощь, если бы это сказано было по слогам, при помощи голоса, то, спрашивается, с какою иною, как не с такою, с какой сказали бы и мы: «Пусть свет называется днем, а тьма — ночью», — лишь бы только не явилось у кого-либо такой безумной мысли, что, так как де Бог велик превыше всего, то произнесенные Его устами, хотя и немногие, слоги могли наполнить собою весь дневной период . Притом, Бог нарече свет день и тьму нарече нощь не телесным голосом, а совечным Себе Словом, т. е. внутренними и вечными идеями непреложной Премудрости. Ибо, в противном случае, опять возможен вопрос: если Бог нарек словами, какими пользуемся и мы, то на каком языке? И к чему нужны были преходящие звуки, когда для них еще не было никакого телесного слушателя?

Или не следует ли так сказать, что хотя это действие Божие совершилось и быстро, но свет оставался дотоле не сменяясь ночью, пока не окончился дневной период времени; в свою очередь и ночь, сменившая свет, длилась до тех пор, пока не миновал период ночного времени, и по истечении единого и первого дня, не наступило утро следующего дня? Но если я скажу так, опасаясь, как бы мне не быть осмеянным и со стороны людей, которые уже до подлинности знают, и со стороны тех, которые весьма легко могут узнать, что в то время, когда у нас бывает ночь, присутствие света освещает те части Мира, чрез которые солнце возвращается с запада на восток, а потому в продолжение всех 24 часов, т. е., в течение полного круговращения солнца, в одних местах бывает день, а в других ночь. А разве ж мы поместим Бога в какой-нибудь части мира, где бы для Него был вечер, когда из этой части свет отступает в другую? Ибо и в книге, называемой Екклесиаст, написано: и восходит солнце и заходит солнце, и в место свое влечется, т. е. в то место, откуда оно восходит; а продолжая дальше, говорит: сие возсиявая тамо, идет к югу и обходит к северу (Еккл. I, 5, 6). Таким образом, когда солнце находится в южной части, у нас бывает день, а когда, совершая свое круговращение, оно переходит в северную часть, у нас наступает ночь, хотя в другой части, где светит солнце, бывает день, — если только мы далеки будем от поэтических вымыслов, будто бы солнце погружается в море, а утром выходит из него с другой стороны омытым. Впрочем, если бы даже было и так, в таком случае солнцем освещалась бы пучина морская и в ней был бы тогда день. Солнце могло бы освещать воды, если бы только не было погашено ими. Но подобное предположение нелепо. Да и к чему оно, когда и самого солнца еще не было?

По этой причине, если в первый день создан был свет духовный, то разве такой свет заходит, чтобы за ним наступала ночь? Если же он — свет материальный, то что же это за свет, которого нельзя видеть по закате солнца, так как не было еще луны, ни каких-либо звезд? Или, если он постоянно остается в той части неба, в которой находится и солнце, так что представляет собою не свет солнца, а как бы спутник его, и соединен с ним так, что не может быть от него отличаем, в таком случае мы снова встречаемся с прежним затруднением при разрешении этого вопроса, именно — так как подобно солнцу и свет, как его спутник, совершая круговращение, возвращается на восток с запада, и в то время, когда та часть , в которой находимся мы, покрыта бывает мраком ночи, он находится в другой части мира: то обстоятельство это заставляет нас (чего, впрочем, не дай Бог!) думать, будто и Бог был в той части, которую оставлял свет, так что и для Него мог быть вечер. Или, быть может, не создал ли Бог свет в той части, в которой Он намерен был создать человека, и поэтому, когда свет из этой части отступил, бысть, сказано, вечер, хотя этот свет, который отступил отсюда, находился в другой части, имея, по совершении круговращения, поутру взойти снова.

Новое затруднение в вышеприведенном способе изъяснения касательно назначения солнца

К чему же создано было солнце, которое бы светило на земле во область дне (Пс. 135, 8), если для того, чтобы производить день, достаточно было и того света, который назван был днем? Разве этот первоначальный свет, быть может, освещал высшие, удаленные от земли, страны, так что не мог быть видим на земле, и потому необходимо было создать солнце, при посредстве которого бы в низших странах Мира получился день? Можно и так сказать, что с сотворением солнца увеличился свет дневной, так что, можно думать, при первоначальном свете день был менее светлым, чем теперь. А некто, как я знаю, говорил даже так, что словами: да будет свет и бысть свет в создании Творца была введена природа света, а потом, когда речь идет о светилах, сделано частное указание, что из этого света сотворено было в порядке дней, в каком Творцу угодно было все совершить; но какова природа этого света, куда скрывался он с наступлением вечера, так что после него наступала ночь, этого он не сказал да и не легко, по моему мнению, найти тому объяснение. Ибо не следует же думать, что свет угасал, дабы после него наступал ночной мрак, и опять возжигался, чтобы наступало утро, прежде чем это стало обязанности солнца; что, по свидетельству того же Писания, началось с четвертого дня.

Другое основание для объяснения того, как происходили день и ночь, именно — чрез расширение и сокращение света, отвергается

Если же под днем и ночью мы захотели бы разуметь расширение и сокращение света, то не видим причины, почему бы могло быть так. Ибо тогда еще не было животных, для которых бы подобные смены были полезны и для которых, появившихся позднее, эти смены, как мы знаем, начали производиться чрез круговращение солнца. Да и примера не представляется, которым мы могли бы оправдать мысль, что подобное расширение и сокращение света могло бы производить смену дня и ночи. В самом деле, истечение лучей из наших глаз представляет собою также истечение своего рода света; оно может и сокращаться, когда мы смотрим на ближайший к нашим глазам воздух, и расширяться, когда мы устремляем взор в одном и том же направлении на предметы, вдали от нас находящиеся. Нет сомнения, что и тогда, когда происходит сокращение, оно не вовсе мешает нам видеть отдаленные предметы, только, конечно, не так ясно, как тогда, когда глаз наш упирается в них. А между тем свет, который заключается в органе видящего, настолько, говорят, мал, что, если бы не получал помощи от внешнего света, мы не могли бы ничего видеть, и так как от того света он не может быть отличаем, то и трудно, как я уже сказал, подыскать пример, которым бы можно было доказать, что расширение света дня, а сокращение — ночи.

Затруднение касательно духовного света — каким образом в этом свете может быть вечер и утро, а также разделение от тьмы?

Если же словами Бога: да будет свет был создан свет духовный, то под ним должно разуметь не тот истинный совечный Отцу свет, которым создано все и который просвещает всякого человека, а тот, о котором могло быть сказано: прежде всех создася премудрость (Сирах. I, 4). Ибо, когда эта вечная и неизменная, не созданная, а рожденная Премудрость переносится в духовные и разумные твари, а также и в души преподобных (Прем. VII, 27), чтобы они, просвещаемые , могли сиять, тогда в них открывается некое светлое настроение духа, которое и можно принять за создание того света, когда Бог изрек: да будет свет, если только уже была духовная тварь, которая обозначена именем неба в словах Писания: в начале сотвори Бог небо и землю, — небо не телесное, а бестелесное небо телесного неба, стоящее выше всякого тела не пространственным расстоянием, а возвышенностью природы. А как в одно и то же время эта тварь могла быть и тем, что просвещалось, и самым просвещением и как можно было говорить о ней в различное время, об этом сказали мы несколько раньше, когда вели речь о материи.

Но в таком случае как будем мы понимать наступавшую за этим светом ночь, так что был и вечер? И от какой тьмы мог быть отделен такой свет, по словам Писания: и разлучи Бог между светом и между тьмою? Разве не были ли уже тогда грешники и неразумные, отпадавшие от света истины, между которыми с одной стороны и между остававшимися в том свете Бог и произвел разделение, как между светом и между тьмою, и, назвав свет днем, а тьму — ночью, показал тем, что Он не творец грешников, а их промыслитель (ordinator), распределяющий по заслугам? Или, быть может, день тот есть название для всего времени и обнимает собою весь свиток веков, а потому и назван не первым днем, а днем единым: и бысть, говорит, вечер, и бысть утро: день един; так что словами: бысть вечер обозначен, по-видимому, грех разумной твари, а словами: бысть утро — ее обновление?

Но это будет уже рассуждение в смысле пророческой аллегории, которой мы не имели в виду в настоящем сочинении. Мы предположили себе говорить здесь о Писании по прямому смыслу совершавшихся событий, а не иносказательной таинственности. Итак, каким же образом с точки зрения сотворенных природ найдем мы в духовном свете вечер и утро? Разве отделение света от тьмы не означает ли различия предмета, получившего уже форму, от предмета еще бесформенного, а название дня и ночи — указания на равномерность, показывающую, что Бог ничего не оставил не приведенным в порядок, что самая бесформенность выходя из которой вещи изменяются путем известного перехода из вида в вид беспорядочна, и что даже недостатки и совершенства твари, которыми все временное взаимно чередуется, служат дополнением красоты вселенной? Ибо и ночь представляет собою упорядоченную тьму.

По этой причине, когда был создан свет, сказано: виде Бог свет, яко добро, хотя сказать это мог бы после уже всех этого дня, т. е. сказав сначала: рече Бог: да будет свет, и бысть свет. И разлучи Бог между светом и между тьмою. И нарече Бог свет день и тьму нарече нощь, он мог бы сказать потом: и виде Бог свет, яко добро, и затем прибавить: и бысть вечер и бысть утро, как делает он это в отношении к другим делам , которым дает имена? Здесь же он не сделал так по той причине, что от предмета, уже получившего форму, отличалась при этом бесформенность, так что ей пока не полагалось конца, а оставалась еще она для образования из нее других, уже телесных, тварей. Итак, если бы слова: виде Бог, яко добро сказаны были после разграничения разделением и названиями, то мы должны были бы думать, что обозначаются такие действия, к которым в своем роде ничего уже не должно быть прибавлено. Но поелику один только свет являлся совершенным, то виде, говорит, Бог свет, яко добро, и разграничил его от тьмы отделением и названием. А не сказал теперь : виде Бог, яко добро потому, что при этом предполагалась бесформенность, из которой еще должны были образоваться другие (творения). Между тем, когда распределением светил отделялась от дня та ночь, которая нам теперь известна (ночь, производимая круговращением солнца над землею), после этого разделения дня и ночи говорится: виде Бог, яко добро. Ибо эта ночь не есть какая-нибудь бесформенная сущность, из которой бы должны были образоваться другие, а часть пространства, наполненная воздухом, но лишенная дневного света; к этой ночи нечего уже было прибавлять такого, что имело бы более определенную и отличную от нее форму. Что же касается вечера и утра, то под вечером во все первые три дня, до сотворения светил, не будет, кажется, нелепым разуметь конец совершенного действия , а под утром — обозначение будущего, так сказать, действия.

О Книге Бытия буквально. Книга I.

И отделил Бог свет от тьмы, и назвал Бог свет днем, а тьму ночью. Здесь не сказано, что Бог сотворил тьму, ибо тьма, как было отмечено выше, есть отсутствие света; но здесь проведено различение между светом и тьмою. И мы, когда подаем голос, создаем звук; тишину же создаем, когда умолкаем, ибо прекращение говорения и есть тишина. Однако чувствами мы различаем между голосом и тишиной и голосом называем одно, а тишиной — другое. Поэтому как правильно будет сказать, что мы создаем тишину, так правильно и во многих местах Божественного Писания сказано, что Бог создает тьму, когда в определенное время и место Он либо не дает, либо отнимает свет у кого захочет.

И все это сказано для нашего разумения. Ибо на каком языке назвал Бог свет днем, а тьму — ночью? На еврейском, греческом, латинском или каком-нибудь еще? И так обо всем, чему Он дал название, можно спросить: на каком языке оно было дано? Но дело в том, что в Боге разум чист и не связан со звучанием различных языков. Сказанное же о Нем, что Он назвал, означает, что Он сделал вещи возможными для называния, ибо так различил и упорядочил Бог все сущее, что для последнего стало возможным и различаться, и принимать имена.

О Книге Бытия против манихеев.

У этой заметки есть новая версия

На самом деле такой формат записи времени очень удобен, и нечего над ним смеяться. Я использовал его в своём расписании программ «Эха Москвы» (само расписание заметно устарело).

Два часа ночи со среды на четверг — это формально четверг, но для нормального человека это среда, потому, что ещё три часа назад была среда и с тех пор он не ложился спать — с чего бы сейчас быть четвергу? Причём, скажи ты «в среду в два часа ночи» или «в четверг в два часа ночи» — всё равно переспросят, что имеется в виду. Поэтому приходится так и говорить: «в два часа ночи со среды на четверг». А это длинно. То есть, в разговоре-то нормально, а в расписании так писать — это бред.

Вариант «в среду в 26:00» однозначно определяет время. Чтобы привыкнуть к такой форме записи нужно пять минут.

Телепрограмма на ночные часы всегда попадает на предшествующий день, и это совершенно правильно. Даже на круглосуточном канале понятно, что одна программа ещё относится к ночи, а другая — уже к утру, поэтому «провести черту» в логичном месте не составляет труда. Дак почему бы не продолжить нумерацию ночных часов естественным образом?

Для обозначения полуночи часто пишут 24:00, но если вдуматься, это настолько же формально некорректно, насколько 26:00. После 23:59 идёт 00:00.

Это совершенно никого не смущает: 24:00 понятнее, чем 00:00; 24:00 — это очевидно полночь с рассматриваемого дня на следующий, а не с предыдущего на рассматриваемый, а 00:00 заставляет задуматься и вне контекста непонятно. Но интересно, что после 24:00 следующая программа может идти в 0:30. От этого взрывается мозг — это почти как в американской системе, когда 12 PM (буквально «двенадцать после полудня») означает полдень (хотя в действительности через двенадцать часов после полудня наступает полночь), а после этого идёт 1 PM («один после полудня»), и это час дня.

Почему же 24:00 мы считаем нормальным, а 26:00 — уже нет?

Давно уже пора понять, что «день» и «сутки» — разные понятия (см. также понятие «завтра»). То, что японцы додумались не занулять счётчик ни после 23, ни после 24 часов, говорит о них как о больших молодцах. Нормального человека не должно волновать, что начались другие сутки; день продолжается пока ты не ляжешь спать.

Объявление США о восстановлении санкций ООН против Ирана и разрешение Трампа на приобретение TikTok компаниями Oracle и Walmart

Москва. 20 сентября. INTERFAX.RU — Краткая сводка событий, произошедших к утру:

— США восстановили санкции ООН против Ирана, заявил американский госсекретарь Майк Помпео. Он предупредил, что Вашингтон готов принимать меры против стран, которые не поступят так же.

— Дональд Трамп заявил, что «благословил» сделку по приобретению американского бизнеса TikTok компаниями Oracle и Walmart. Министерство торговли США «в свете позитивного развития событий» отложило на неделю вступление в силу запрета на скачивание приложения в Соединенных Штатах. В TikTok в свою очередь порадовались, что ее договоренности с Oracle и Walmart избавили власти США от беспокойств по поводу нацбезопасности.

— Ливийская National Oil Corporation объявила об отмене режима ЧП на нефтяных месторождениях и в портах. Это позволит возобновить добычу и экспорт нефти из Ливии.

— Службы безопасности США перехватили письмо для Трампа, содержавшее яд рицин. Расследование ведут ФБР и Секретная служба США. Следствие полагает, что конверт был отправлен из Канады. Подозреваемой в рассылке писем с токсином является женщина.

— Ведущий «Русского лото» Михаил Борисов госпитализирован. По данным СМИ, ему стало плохо во время записи телепередачи. Врачи скорой помощи решили доставить его в больницу для обследования и оказания помощи.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *