Манихейская секта: катары или альбигойцы

Но из всех этих сект самой грозной была, без сомнения, секта катаров (чистые) или альбигойцев, манихейское учение и революционная проповедь которых грозила существованию как церкви, так и государства. Вопрос о происхождении этой секты до сих пор остается спорным. Согласно старой гипотезе, она произошла по прямой линии от древних гностических и манихейских сект, которые будто бы всегда имели тайных адептов в Южной Франции и Италии. По другому мнению, она примыкает скорее к павликианам и богомилам, учения которых были занесены на запад переселившимися туда болгарами (Bulgari, Bulgrii Boulgres); этим и объясняется название, которое было дано этой секте и которое, в конце концов было распространено на все другие ереси.
Впрочем, катаров следует представлять себе не как единичную секту, а как более или менее бессвязный конгломерат сходных сект, представляющих, наряду с существенны ми различиями, некоторые общие черты, из которых главной была манихейская вера в два начала — добра и зла. Для не которых катаров эти два принципа были совечны и являлись двумя различными богами: один— добрым, другой — злым; это было почти павликианское учение. Для других, приближавшихся к богомилам, доброе начало было истинным Богом, который сотворил невидимый мир духов и от которого исходил Новый Завет; дурное начало, или Иеговы, был лишь падший дух» сотворивший видимый мир и давший людям Ветхий Завет. Его сын Люцифер соблазнил часть небесных ангелов и заточил их в тела; чтобы освободить этих пленных ангелов, составлявших особый, избранный класс между людьми, сошел с неба другой ангел, Христос, не принявший, однако, ни человеческой природы, ни истинного тела.
Из этих догматов вытекала чисто манихейская мораль, которая сводилась- насколько можно судит об этом при отсутствии сочинений написанных самими еретиками,- к следующим трем пунктам: 1) разделение людей на два класса, из которых лишь один принимает участие в искуплении и может достигнуть спасения, а другой, ввиду своего происхождения от злого начала, не способен к освящению, что освобождало его от всякой нравственной ответственности; 2) отрицание всякой власти, как церковной, так и светской, что подрывало основы общественного строя; 3) наконец, осуждение всего, что стоит в какой бы то ни было связи с материей, произведением злого начала; так, осуждаются употребление в пищу животных продуктов, брак, собственность, почитание креста и икон, сооружение церквей и таинства. Из таинств катары признавали лишь одно — нечто вроде духовного крещения, так называемое consolamentum которое без покаяния освобождало от грехов и которое они совершали, возлагая руки и Евангелие на избранного; в силу этого обряда последний переходил в категорию «совершенных». Дело в том, что катары, подобно вальденсам, допускали разделение посвященных на верующих и совершенных; только этих последних принятое имя consolamentum обязывало жить в полном отречений суровой и безгрешной жизнью. Но так как такая стойкость встречалась редко, то вожди секты стали давать consolamentum лишь на смертном одре; кроме того, для большей верности они часто склоняли больных, готовившихся выздороветь, к медленной голодной смерти; это добровольное мученичество называлось endura. Таково было учение катаров; отвергая всякий авторитет, осуждай брак и собственность, они естественно должны были казаться современникам опасными людьми, грозившими существованию не только Западной церкви, во и самого общества. Альбигойство было не только религиозной» но и социальной ересью; этим отчасти и объясняется та беспощадность, с которой оно было подавлено.
В течение XI и XII вв. альбигойская ересь получает широкое распространение. В 1010 г. манихеи, или катары, появляются в Ажане, в 1022-м — » Орлеане, около 1030-го — в Ломбардии. Отсюда ересь переходит в Германию; в 1126 г. мы встречаем ее в Трирешлгокруге, в 1146-м — в Кельне. Но главным образом она распространяется в Лангедоке, и наибольшее число последователей приобретает среди живого и впечатлительного населения Южной Франции. Здесь катары встречаются с вальденсами, которых иногда ошибочно смешивали с ними; напротив, вальденские проповедники нередко спорили со священнослужителями катаров: их учения далеко не во всем были сходны, и обе секты никогда не вступили в союз между собой. В конце XII в. главным оплотом катаров Южной Франции было Альби (откуда и произошло их наиболее употребительное название — альбигойцы), а их явными или тайными покровителями было большинство южных сеньоров, из которых одни увлеклись их учением, другие боялись возбудить неудовольствие своих подданных, третьи же находили в альбигойстве удобный повод грабить имущества монастырей и церквей. Между этими сеньорами следует отметить особенно тулузского графа Раймонда VI из могущественной семьи Сен-Жилль, которая владела в то время большинством крупных ленов Южной Франции, и Раймонда Рожера, виконта Безье. Альбигойский крестовый поход. Сильные этой поддержкой и организованные в тайные сообщества, альбигойцы начали пускать в ход насилие: несколько епископов было свергнуто с кафедры, несколько аббатов изгнано из их монастырей, несколько священников задушено. Успехи ере си начинали беспокоить курию. Папа Александр III и третий Латеранский собор (1179) приняли строгие меры против альбигойцев. Но первым актом решительной борьбы, приведшей к искоренению ереси, было издание того знамени того декрета, который папа Луций III с согласия Германско го императора Фридриха I внес на Веронский собор 1184 г. Этот указ, направленный против всех ересей той эпохи, предписывал епископам посылать комиссаров в те местности, где они подозревали существование еретиков, для производства следствия (inquisitio) и для передачи виновных в руки светской власти. Так как этот декрет вначале не при вел ни к какому результату, то Иннокентий III решился действовать против ереси с большей энергией, хотя все еще мирными средствами. Тотчас по восшествии на папский престол (1198) он поручил двум цистерцианским монахам, Гюи и Ренье, предпринять обращение еретиков в качестве апостольских легатов; немного спустя он присоединил к ним Петра де Кастельно, архидьякона Магеллонского, кардинала Рауля и аббата Сито, Арно Амори, одного из красноречивейших людей того времени. В 1206 г. папские легаты встретили осмийского епископа Диего, который вместе со св. Домиником проезжал через Лангедок. Доминик, глубоко огорченный успехами ереси, решил соединиться с легатами для борьбы против нее и в течение 10 лет более настойчиво, чем успешно, проповедовал еретикам, не принимая, впрочем, никакого участия в начавшемся между тем крестовом походе.
Так как дело обращения не продвигалось вперед, то Иннокентий III, убедившись в недействительности мирных средств, решил прибегнуть к силе; к этому побудило его еще и следующее обстоятельство. В 1207 г. Петр де Кастельно потребовал от тулузского графа, чтобы он вернул церквам то, что отнял у них; Раймонд VI отказался и был за это отлучен от церкви. В раздражении он — как некогда Генрих II по отношению к Фоме Бекету — неосторожно выразил желание быть отомщенным. Один из его рыцарей тот час погнался за легатом, настиг его в Сен-Жилле (близ Арля) и убил его ударом кинжала (январь 1208 г.). Это убийство было сигналом к крестовому походу. Иннокентий III в свою очередь отлучил Раймонда VI, разрешил его подданных от клятвы верности, наложил интердикт на его владения и предложил их первому, кто их займет В то же время он умолял Филиппа Августа и других христианских государей идти против еретиков, которые, по его мнению, были «хуже caрацин». Итак, начался настоящий крестовый поход. Он продолжался 20 лет, но недолго сохранял свой первоначальный характер. В нем можно различить три фазы: вначале преобладает религиозный интерес; война ведется исключительно против еретиков. Затем к религиозному интересу примешивается политический интерес, что подвергает риску полученные результаты. После Латеранского собора (1215) этот политический интерес становится преобладающим, и крестовый поход превращается в династическую войну, которая, в конце концов, оказалась выгодной для Франции, ноне принесла никакой пользы церкви. Рассмотрим вкратце эти три фазы войны. Воззвание Иннокентия III было услышано: крест приня ли многие рыцари Северной Франции — герцог Бургундский, графы Невера, Оксерра, Сен-Поля, Фореца и Жене вы, граф Монфорский Симон, немецкие сеньоры и, что особенно замечательно, несколько сеньоров Южной Франции. Их сопровождало множество епископов и аббатов; главное управление крестовым походом папа вручил своему легату, аббату Сито. Филипп Август, которого Иннокентий III пригласил стать во главе крестоносного войска, отказался; до конца своей жизни, несмотря на многократные увещания с разных сторон, он строго соблюдал нейтралитет. Впрочем, он позволял свободно проповедовать крестовый поход, высшее командование которым было вручено Симону де Монфору, одному из самых искусных полководцев свое го времени. Испуганный этими приготовлениями, Раймонд VI последовательно обращался к папскому легату, который потребовал поручительств, к своему двоюродному брату Филиппу Августу, который отказался вмешаться в дело, и, на конец, к Иннокентию III. Последний благосклонно принял его оправдания, но настаивал на предоставлении поручительств, которых потребовал его легат. Раймонд вынужден был покориться: как кающийся, нагой, он подвергся бичеванию перед церковью Сен-Жилля в присутствии 20 архиепископов и епископов; он отдал ключи от своих замков, обязался поправить зло, которое он причинил церквам, и обещал наказать еретиков. На этих условиях он был прощен, и сам принял крест (18 июня 1209 г.). Но его вассал Раймонд Рожер, виконт Безьерский и Каркасонский, не выказал подобной покорности. Он отвечал на угрозы угрозами и приготовился сопротивляться. Против него Симон де Монфор и направил свои усилия. В течение нескольких месяцев он отнял у него Безье, где произошла страшная резня, Каркасон и множество замков. После это го разгрома легаты подложили его разоренные владения герцогу Бургундскому и графу Неверскому, они, однако, не приняли их, а затем Симону де Монфору, который оказался менее совестливым и принял их. Это была крупная ошибка со стороны легатов, потому что с этой минуты религиозный интерес перестает быть единственной движущей силой крестового похода. С точки зрения туземного населений, Симон Монфор воевал ради своей личной выгоды; он был уже не только бойцом за веру, но и завоевателем. Отсюда двоякая перемена в ходе экспедиции: с одной стороны, французские рыцари, как только кончился срок их службы, покидают графа Монфорского, с другой — против него поднимаются сеньоры юга. В 1210 г. из 200 замков, которые он успел покорить, под его властью оставалось лишь 8; ему приходилось сызнова завоевывать свои виконтства.
Пользуясь таким положением дел, Раймонд VI не исполнил ни одного из своих обязательств. Папские легаты снова отлучили его и наложили интердикт на Тулузское графство. Как и в первый раз, Раймонд обратился за помощью к Филиппу Августу, который оттолкнул его, и к папе, который предложил ему оправдаться перед собором, заседавшим в Сен-Жилле. Граф Тулузский отправился туда и, не успев оправдаться, получил отсрочку. В1211 г. он в Арле снова пред стал перед собором, который поставил ему слишком тяжелые условия и тем побудил его сноба взяться за оружие. Начался новый крестовый поход, который в течение двух лет заливал кровью страну и главными моментами которого были взятие Лавора крестоносцами и их поражение под Тулузой. В 1213 г. арагонский король Педро II, который толь ко что прославил себя борьбой с испанскими мусульманами, вмешался в дело альбигойцев и предложил свое посредничество. Иннокентий III, видя, что религиозный интерес начинает оттесняться политическим, хотел положить конец насилиям. Он принял предложения дона Педро, приостановил проповедование крестового похода» умерил пыл своих легатов и созвал собор в Лаворе, чтобы еще раз испытать мирные средства. Но Иннокентию III не удалось склонить к примирительной политике ни французское духовенство, ни крестоносцев. Они видели в Раймонде VI единственную опору ереси и презирали его как изменника; по этому Лаворский собор подтвердил его отлучение (1213). Раздраженный неудачей своего посредничества, дон Педро повел войско на помощь графу Тулузскому и осадил Мюре. 12 сентября 1213 года близ города произошло большое сражение, в котором дон Педро был убит и которое, благодаря ловкой тактике Симона де Монфора, окончилось блестящей победой крестоносцев. Результатом згой победы было подчинение всей страны. Побежденный Раймонд VI покинул Тулузу и принял все условия, какие были ему поставлены, после чего был освобождён от интердикта легатом Петром Беневентским. Графы Фуаский и Комминжский и большинство их вассалов также отдали себя и свое имущество в руки легатов.
После этого областной собор в Монпелье (1215) пере дал верховную власть над Лангедоком Симону де Монфору, а немного спустя четвертый Вселенский собор в Латеране, один из замечательнейших, какие когда-либо собирались, снова осудил альбигойскую ересь, обязал население Лангедока принести клятву верности католической церкви, пред писал епископам организовать следственные комиссии для преследования упорствующих, повелел светским князьям очистить их земли от еретиков и окончательно определил судьбу владений графа Тулузского. Симон де Монфор сохранил за собой почт» все Тулузское графство, герцогство Нарбоннское и виконтства Каркасон и Безье. Графы Фуасский, Комминжский и Беарнский были снова водворены в своих владениях. Графство Венессенское было присоединено к владениям Римской церкви. Наконец, остальные земли Раймонда VI, то есть Провансскнй маркизат и часть Тулузского графства, были оставлены его сыну Раймонду VII, в пользу которого он отрекся от власти.
Таким образом, религиозная война окончилась; начиналась династическая борьба между сен-жилльским домом, который не хотел примириться с потерей своих владений, и монфорским домом, который не хотел отказаться от своих завоеваний. Эта война, начавшаяся в 1216 г. и искусно веденная Раймондом VII, который сумел никогда не дать по вода к обвинений) его в ереси, продолжалась 13 лет с переменным успехов. Она будет подробно описана ниже; здесь достаточно лишь отметить, что когда идея смерти Симона де Монфора (1218)его сын Амори уступил свои права ко ролю Франции (1224), то регентша Бланка Кастильская за ставила тулузского графа подписать в Mo (1229) договор, в силу которого к королю немедленно переходило владычество над страной, расположенной между Роной и Нарбонной, а после смерти Раймонда VII — и над Тулузским графством. Кроме того, Раймонд обязался распустить своз войско, вознаградить французских рыцарей, терявших свои феоды, которые большей частью были возвращены их ста рым владельцам, и оказывать поддержку церкви в борьбе е еретиками. При этих условиях с Раймонда VII в храме Богоматери в Париже было снято отлучение, которое тяготело над ним, и война окончилась е большой выгодой для Французского королевства.
Что касается церкви, то она всегда должна была бояться возврата ереси, которую она хотела подавить. Так как война принесла католицизму больше вреда, чем пользы, то церковь решилась прибегнуть к другим средствам: она окончательно организует инквизицию.
Фрагмент из книги «Эпоха крестовых походов» Под ред. Э. Лависса и А. Рамбо

Во время Великого крестового похода, Дети Императора столкнулись с расой недочеловеков, известной как катары. Последовавший конфликт закончился трагедией для катаров, заплативших слишком высокую цену за свою независимость.

История

Катары были замкнутой цивилизацией недочеловеков, зародившейся в Эру Раздора в системе Кенуит и неизбежно отдалившейся от чистоты человеческого облика и братства людей. Говорят, что эти высокие, очень стройные существа с тонкими руками и впалыми глазами двигались с продуманной грацией и мало говорили. Их городами были протянувшиеся под поверхностью лун и планет обширные сети каменных и металлических туннелей. Катары были технических продвинутым народом, но, похоже, применяли своё искусство лишь для создания городов, звездолётов и оружия. Между родами, городами и лунами постоянно велись ритуальные войны, регулируемые сложными правилами и принципами, являвшимися основной формой общественных споров. Искусство, философия, музыка, архитектура и технология — всё было связано с войной, но войны катаров не были похожи на войны Империума. Важнее всего были способности отдельных воинов, и соответствующим был подход к бою.

Столкновение с Империумом

Когда флот Детей Императора обнаружил катаров, сначала казалось, что покорение может пройти бескровно. Катары не оказали сопротивления и не пытались задержать войска Империума. Они приняли посланников и слушали наши обещания и завуалированные угрозы со спокойной серьёзностью. Ситуация ухудшилась лишь когда командор-лейтенант Абдемон прямо спросил, покорятся ли катары Империуму. Посланники недочеловеков молча ушли. Их ответом стал боевой корабль.

Корабль катаров прибыл один. Быстрый, маленький и вооружённый радиационным оружием, он уничтожил лёгкий крейсер «Локриан», прежде чем сам получил повреждения и отступил. Спровоцированный Абдемон приказал атаковать самый крупный город-комплекс катаров, который смогут найти авгуры флота. Орбитальная бомбардировка разрушила верхние уровни, и когда высаживались Дети Императора, подгорные города уже пылали.

Ожидавшие жестокого сопротивления легионеры вместо этого встретили одиноких воинов-катаров, которые атаковали в одиночку и по очереди в нарушение всех тактических понятий и доктрин. Одетые в многослойные кольчуги из необычного металла воины сражались керамическими топорами с клинками в форме листьев, пылавшими как звёзды плазменными копьями и мечами из чёрного стекла, чей лёгкий удар мог рассечь керамит. Их владение оружием поражало даже Детей Императора. Как сказал имажист Бешиналь: «Катары сражаются так, как другие дышат и ходят. Инстинкты клинка у них в крови, а его шёпот — на губах». Каждое нападение уносило жизни как минимум одного легионера, иногда стройные мечники вырезали целые отделения, но потери не замедляли наступления, и спустя несколько часов Дети Императора уже глубоко спустились под землю.

Когда сотни воинов погибли в явно безумных ошеломительных атаках, вновь появились послы катаров и предложили Детям Императора перемирие и встречу, на что легионеры согласились. Катары предложили Детям Императора покончить с войной в бою не всех воителей, но лишь двоих. В поединке сойдутся чемпионы, один из которых будет представлять Империум, а другой — катаров. Воители сразятся не только ради себя, но и всей цивилизации. Невероятно, но Абдемон согласился и сказал, что станет чемпионом Империума.

Собрались зрители. Между армиями ждал чемпион катаров. Его звали Хамая — или так гласят хроники. Вооружённый парными чёрными топорами, покрытый тёмной кольчугой, тонкий как веретено и превосходящий ростом любого космодесантника. Навстречу Хамае вышел Абдемон в выкрашенном тирским пурпуром доспехе. В его руках был меч — «Просвещение», дар терранских оружейников с Ионического плато. Говорят, что первым ударил Хамая и пролил кровь командора. Поэт Картидимус описал все удары поединка, оба воина резали, петляли, делали выпади и контрвыпады, приходили в себя, били, кололи, рубили и двигались в жуткий унисон. Наконец, когда оба были покрыты кровью, Абдемон вонзил меч под правую руку Хамаи. Чемпион катаров дрогнул, и Абдемон вонзил кончик сабли в горло Хамаи.

Когда их чемпион рухнул на землю, послы катаров низко поклонились Абдемону. Поднявшись, они провозгласили, что их народ победил враг равной чести, но лучший в бою. Отдав приказ, лидеры катаров бросились на мечи перед Детьми Императора. И на всех планетах каждый катар последовал за своими вождями, их города стали могилами.

Судьба миров

Некоторые из воинов Империума говорили, что стоит разорить опустевшие миры и начать перезаселение. Однако Абдемон и Дети Императора провозгласили, что планета катаров станет погребальным миром. Города останутся нетронутыми, пока время не разрушит их, а тела создателей не обратятся в пыли. У мертвецов взяли реликвии, чтобы катары не остались забытыми: тело, оружие и доспехи Хамаи поместили в стазисный гроб, а с каждого убитого Детьми Императора воина взяли трофеи. Говорят, что Абдемон и легионеры его когорты научились сражаться оружием катаров и использовали его до конца Великого крестового похода.

Сам же Абдемон пал от клинка одного из своих вероломных капитанов на полях смерти Истваана III.

Катары, альбигойцы, вальденсы. Инквизиция. XIII век

XII век породил в Европе множество различных религиозно-политических учений, названных ересями. Крупнейшими из них считали учения, появившиеся и развившиеся в орденах катаров, альбигойцев и вальденсов. Их деятельность вскоре стала носить настолько массовый характер, что официальная церковь провозгласила против них крестовый поход и создала инквизицию.

Родоначальниками катаров называли павликиан и богомилов. С конца Х века орден-секта катаров распространился почти по всей Южной и Западной Европе.

Катары отрицали всю иерархию Римско-католической церкви, таинства, службы, культы святых, иконы, кресты, святую воду, индульгенции. Они осуждали десятипроцентный церковный налог, церковные вклады. Ритуалы катаров были суровы и просты. Они считали, что существуют бог добрый и бог злой, делились на «совершенных» и верующих.

Катары признавали один главный обряд-таинство, заменявший у них крещение и причащение. Принимавший этот обряд вступал в высший разряд «perfecti» – «совершенных», «друзей Божьих». Священник и другие «совершенные» возлагали на вступающего руки и призывали сойти на него дух-утешитель. Только принятие такого обряда считалось спасением. Спастись мог только «совершенный», которых были сотни, а простые верующие – катары, которых было десятки тысяч, спастись не могли. Возможно, из-за этой догмы крестовый поход против катаров достиг своей цели, а сам орден не стал массовым.

«Совершенный» катар был совершенным аскетом. Целью существования катара было достижение высшего духовного совершенства, к которому вел тяжелый путь. Катары считали преступлением уже только преступное намерение. К «ржавчине души» вело всякое обладание земными благами.

Катары никогда не клялись и не божились. Один из захваченных инквизицией катаров заявил, что никогда бы не поклялся, даже если бы эта клятва могла народы всего мира сделать катарами. Они отрицали воскрешение, делая исключение только для грешников, которые будут наказаны переселением в тела животных. Поэтому катары не ели мяса, даже яиц, молока, сыра. Они ели хлеб, рыбу, плоды, овощи. «Совершенные» не принимали институт брака, отрекались от родственных уз. Странствующие проповедники-катары в черной одежде с сумкой, в которой лежал перевод библии на народный, романский язык, шли от города до города, от селения к селению. Один из обвиненных в катарской ереси оправдался тем, что заявил в инквизиторском трибунале, что он ест мясо, клянется и лжет.

Вместо крещения водой катары проводили «крещение духом» – «consolamentum». Получивший это крещение, получал имя «Perfectus» – «совершенный». Они считали себя непосредственными преемниками апостолов, проповедниками новой веры.

«Совершенные» узнавали друг друга в странствиях по особым жестам и символическим фразам. Их дома также имели отличительные знаки. Их появление в городе или селении превращалось в праздник. На трапезе им мог прислуживать барон, владелец замка и города. Их проповеди слушали с жадностью. Внешность, походка, манера говорить «совершенных» были величественными. Их благословения считались милостью неба.

Простых катаров называли credentes – верующими, и anditores – слушающими. Они могли воевать, жениться. Однако обряд посвящения они могли пройти только перед смертью – если рядом были «совершенные».

Катары могли молиться везде – в поле, в селении, в замке, в лесу. Там, где катары являлись фактически и светской властью, у них были молитвенные дома, в которых не было ничего роскошного. Внутри стояли скамьи и простой деревянный стол, покрытый белой скатертью. На столе лежал Новый Завет, открытый на первой главе Евангелия Иоанна. Колоколов и кафедры для проповедника не было, также как статуй, икон, крестов.

Во главе нескольких катарских общин стоял епископ, при котором находились три духовных лица – старший сын, младший сын и дьякон. Епископ перед смертью сам посвящал в преемники старшего сына. Дьякониссой могла стать женщина.

Молитвенным собранием руководил старший «совершенный». Они открывались чтением Нового Завета, катары-проповедники толковали тексты. После проповеди катары брались за руки, падали на колени, делали три земных поклона и говорили проповедникам:

«Благословите нас, молите бога за нас грешных, чтобы он сделал из нас истинных христиан и даровал нам блаженную кончину». Священники отвечали: «Бог да благословит вас, да сделает из вас истинных христиан и да сподобит Вас блаженной кончиной». После этого все пели молитвы. Все верующие считали «совершенных» стоящими ближе к Богу, целью было получить у них благословение.

Инквизиция никогда не щадила катаров, прошедших обряд «consolamentum» – крещения и причастия. К нему готовились трехдневным постом и молитвой. В длинном зале зажигали множество огней, символизирующих огонь крещения. В центре стоял стол с белой скатертью и Евангелием. «Совершенные» омывали руки и становились в круг по старшинству, соблюдая глубокое молчание. Недалеко от окна стоял посвящаемый, которого наставлял священник: «Брат, твердо ли ты решился принять нашу веру?» Неофит подтверждал, становился на колени и произносил клятву:

«Я обещаю служить Богу и Его Евангелию; не убивать животных, не есть мяса, молока; ничего не делать без молитвы. А если попаду в руки неприятеля, то никакие угрозы не вынудят меня отречься от своей веры. Благословите меня».

Все собравшиеся становились на колени, священник давал посвящаемому целовать Евангелие и возлагал на него руки, остальные «совершенные» делали то же самое. Священник призывал к посвящаемому Дух Божий, потом все читали молитву, потом семнадцать глав из Евангелия от Иоанна. Новому посвященному давали шерстяную или льняную нитку, обнимали его. Собрание заканчивалось. Посвященный должен был выдержать сорокадневный пост, на хлебе и воде.

Катары посылали своих представителей в университеты Европы, богословские школы, для того, чтобы «познакомиться с силами и наукой враждебной церкви и приобрести оружие против нее».

Главного епископа у катаров не было, все епископы соединялись друг с другом «узами братства и дружбы».

В Южной Франции катары были известны под именем альбигойцев, это слово впервые упоминается в исторических документах в 1181 году. Город Альби входил в состав обширного Лангедока с главным городом Тулузой и большими, цветущими городами Монпелье, Ним, Каркассон, Безье, Норбонна. Учение катаров здесь достигло такого распространения, что в 1119 и 1132 годах римские папы Каликст II и Иннокентий II назвали альбигойцев «тулузскими еретиками». Катары в 1167 году провели торжественный съезд своего духовенства, прибывшего в Тулузу из разных стран, из Фландрии, из Кельна, Лондона. За два года до этого состоялся публичный диспут катаров и епископов католической церкви, после чего катаров опять объявили еретиками. После этого на Тулузском съезде катары и заявили о своем полном отделении от Римской церкви и создании собственной организации. Еще один съезд катаров был проведен в 1176 году близ Альби.

Причиной широкого распространения учения катаров стали разочарование, вызванное крахом Крестовых походов, а также негодование народа, вызываемое декларированием смирения и нестяжания государственной церкви и реальная жизнь, богатство и пороки многих представителей духовенства. Культ бедности сталкивался с культом богатства. Чем больше официальная церковь обосновывала свое верховенство религиозными доводами, тем больше простые люди приходили в ужас от контраста между проповедями и делами духовенства.

Движение катаров почти поколебало официальную церковь, сильно встревожило ее. Римский папа Иннокентий III считал, что эти еретики повинны в измене богу и заслуживают смерти.

На альбигойцев не действовали ни папские увещевания, ни папские буллы. Папа послал в Южную Францию особых комиссаров и уполномоченных, для проведения диспутов, для проповедования догматов католической церкви. Комиссары подчинялись Особой комиссии, ставшей прообразом инквизиции. В 1203 году в Лангедок были отправлены папские уполномоченные Пьер де Кастельно и Рауль из Сито. Они «успешно проповедовали против альбигойской ереси». 4 июня 1204 года папа назначил их своими легатами, объявив, что поручает им всю работу по искоренению ереси и обращению еретиков в истинную веру, отлучению от церкви нераскаявшихся. Первые инквизиторы могли выдавать неподчинявшихся светской власти, отбирать их имущество и подвергать изгнанию.

Пьер Кастельно был убит в Лангедоке. Владетельного графа Раймунда Тулузского тут же объявили в потворстве еретикам и обвинили в том, что в течение многих лет он грабил католическую церковь, исповедуя к тому же «еретические бредни». Несмотря на то, что Раймунд Тулузский покаялся и перенес позорное бичевание, папа Иннокентий III объявил крестовый поход на города Южной Франции, обещая за участие в нем множество земных и небесных благ. Начались Альбигойские войны, продолжавшиеся двадцать лет.

Для участия в походе на богатейший Лангедок под знамена папы собралось много сеньоров со всей Европы. В 1209 году папское войско атаковало большой город Безье. Новые крестоносцы перерезали десятки тысяч человек. Предводитель войска Симон Монфор, граф Лейчестерский, спросил у папских легатов Арнольда, Сито и Мило, как отличить от еретиков остальных жителей города. Ответ уполномоченных Иннокентия III остался в истории: «Убивайте всех, Господь отличит своих и защитит». Только в безьерской церкви Магдалины были убиты семь тысяч горожан, мужчин, стариков, женщин и детей. Монах-цистерианец Цезарий Гейстербахский писал в начале ХIII века «О ереси альбигойской»:

«Альбигойцы признают два начала: Бога доброго и Бога злого, который, говорят они, сотворил все тела, как добрый Бог – души. Воскресение тел они отрицают, смеются над всеми благодеяниями, оказываемые мертвым живыми, говоря о заупокойных службах. Ходить в церковь или молиться там они считают совершенно бесполезным, крещение отвергают. Они говорят, что ожидают славы для духа.

В год Господа нашего 1210 проповедовали по всей Германии и Франции принять крест против альбигойцев и в следующем году поднялись против них в Германии – Леопольд, герцог Австрийский, Энгельберт, архиепископ Кельнский, брат его Адольф, граф Бергский, Вильгельм, граф Юлихский и многие другие, разного чина и звания. То же произошло во Франции, в Нормандии и Пуату. Главой и проповедником этого похода был Арнольд, аббат в Сито, в последствии архиепископ Норбонны.

И пришли они к большому городу под названием Безье, в котором, говорят, было более ста тысяч человек, и стали его осаждать. У них на глазах еретики осквернили книгу святого Евангелия и сбросили ее вниз христианам, стреляя и крича: «Вот ваш закон, несчастные». Некоторые воины, разгоревшись ревностью к вере, точно львы подставили лестницы и бесстрашно вошли на стены, и, когда еретики, отступили, они открыли ворота, и город был взят.

Узнав из возгласов, что там вместе с еретиками находятся и правильно верующие, они сказали аббату: «Что нам делать, отче? Не успеем мы различить добрых от злых». И аббат, и также другие, боясь, что те еретики из страха смерти не прикинулись правильно верующими, а потом опять не вернулись к своему суеверию, сказал, как говорят: «Бейте их всех, ибо Господь познает своих».

И перебито было великое множество».

Двадцать лет в Лангедоке шла резня. Богатейшие города и селения были уничтожены. Из городов выгоняли всех жителей, оставшихся в живых, их земля и имущество передавались крестоносцам. В 1213 году, после битвы при Мюре, в которой погибли многие руководители альбигойцев, папа подарил завоеванные земли графу Симону Манфору Лейчестерскому. В 1 218 году он был убит при осаде Тулузы. Двадцать лет альбигойцы не сдавались. Когда прекрасный Лангедок был полностью разорен, а с обоих сторон погибли десятки, а может быть и сотни тысяч виновных и невиновных людей, в 1229 году был заключен мир. Граф Раймунд VII Тулузский за большую контрибуцию был освобожден от церковного отлучения. Он потерял Нарбонну и некоторые другие земли. Население возвращали в лоно католической церкви посредством самых тяжелых эпитимий. Упорствующих в своей вере альбигойцев сжигали на кострах. Многие катары бежали в другие страны. До наших дней дошла «Запись расходов по сожжению четырех еретиков в Каркассоне:

Дрова – 55су, 6 денье.

Хворост – 21су, 3 денье.

Солома – 2су, 6 денье.

4 столба – 10су, 9 денье.

Веревки – 4су, 7 денье.

Палачу – по 20су с головы, всего 80су.

Итого: 8 ливров, 14су, 7денье».

Весь XIII и XIV век инквизиция активно действовала в Лангедоке.

В 1176 году лионский купец Пьер Вальдо заказал для себя перевод с латинского языка на народный части Библии. Изучив переведенное, он решил раздать свои деньги и имущество нищим – «чтобы добровольной бедностью восстановить первоначальную чистоту христианских нравов. Он создал в Лионе общину и начал проповедовать Евангелие. Члены общины вели строго добродетельный образ жизни, считая своим идеалом идеал бедности. Его община отвергала собственность и стала называться «paupers de Lugduno» – «Леонские бедняки».

В 1170 году Пьер Вальдо провозгласил свой крестовый поход во «во имя соблюдения Христова закона». Вальденсы заявили, что следует повиноваться только хорошим священникам – таким, которые ведут апостольскую жизнь. Только такие безупречные священники имеют право отпускать грехи. Подобное учение наносило сильнейший удар всему тогдашнему устройству церкви.

Папы, поначалу поддерживающие движение, за слишком резкую критику безнравственного образа жизни духовенства, осудили последователей Пьера Вальдо на Веронском соборе 1184 года. Вальденсы объявили, что каждый праведно живущий человек сам вправе проповедовать и истолковывать Священное Писание. Они назначали своих священников, не общались с католическим духовенством. Вальденцы стали отрицать право католической церкви иметь собственность, собирать налоги, отвергали таинство.

Вальденсы распространились по всей Ламбардии, затем в Чехии, попали под крестовый поход альбигойцев и ушли в Пьемонт. Папа Иннокентий III отлучил их от церкви на Латеранском соборе 1215 года. Тем не менее вальденсы расселились по всей Франции, Италии, Богемии, по всем склонам Альп, в Пьемонте и Савое.

Несмотря на свои евангелические правила, чистоту нравов, саму жизнь, основанную на Нагорной проповеди, вальденсов жестоко преследовали половину тысячелетия, вплоть до XVIII века. Реформация XVI века в первую очередь победила в тех областях, где жили вальденсы. В 1545 году в провинции Дофине было убито до четырех тысяч вальденсов, В 1685 году французские и итальянские войска убили три тысячи вальденсов. Их детей разместили по католическим монастырям. Официальную религиозную свободу и гражданские права последователи Пьера Вальдо получили только в 1848 году, в Италии, благодаря серьезному давлению протестантских государств. К концу XIX века их было несколько десятков тысяч, во Флоренции работала вальденская теологическая школа. Некоторые общины вальденсов существовали и в XX веке, в Швейцарии. Несколько веков движение вальденсов, куда с охотой шли и крестьяне, и ремесленники, давало работу инквизиции.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Альбигойские войны
Видимо, вопрос о тайных обрядах тамплиеров, на этом можно было бы закрыть, если бы ни одно странное обстоятельство: практически все версии, выдвинутые самыми разными исследователями, связывают храмовников с катарской (альбигойской) ересью.

С начала XI века весь Юг Франции или Лангедок охватило новое учение, которое проповедовали странники в простых черных одеждах, перепоясанных грубыми веревками. Последователи называли их «совершенными» или «катарами», что по-гречески означает «чистые». Еще их называли альбигойцами — поскольку одним из основных центров катаров стал город Альби.

Мир, учили катары, является ареной борьбы двух непримиримых начал: Добра и Зла. Дух является творением Добра, а материя, осквернившая и сковавшая дух, создана Злом. Для того, чтобы победило Добро нужно преодолеть нечистую материю, отказаться от всего земного и суетного, стать бедным и целомудренным и таким образом воспринять идею Любви.

Катары считали, что человеку для того, чтобы достичь совершенства, необходим личный опыт, непосредственное общение с Богом. Новое учение отбрасывало все церковную иерархию; его последователи называли папскую церковь, погрязшую в ереси и разврате, «слугой Дьявола». Все, что от нее исходит — лживо и пагубно, а ее таинства не имеют никакой ценности.

Мирная проповедь «совершенных», которые отрицали всякое насилие и строго следовали заповеди «не убий», быстро завоевала сотни тысяч сторонников. Катарские храмы и соборы строились в Альби, Тулузе, Нарбонне, Каркассоне, Перпиньяне, Фуа, практически во всех городах и селах Лангедока. Сам граф Раймунд VI Тулузский, которого называли «королем Лангедока», поддержал новое учение. Катарский дуализм становился официальным вероучением Юга Франции, решительно вытесняя католическую церковь. Из Лангедока проповеди катаров распространялись в городах Шампани, Германии, Фландрии.

Что мог противопоставить Рим набирающему силу учению? Папа Иннокентий III направил в Тулузу одного из самых фанатичных и красноречивых проповедников католической церкви — испанского монаха Доминика Гусмана. Но катары просто высмеяли театральные пафос и показной аскетизм мрачного фанатика. Люди уже не верили ни папе, ни его посланцам. — Во что бы то ни стало необходимо покончить с гнусной ересью, — твердили папа и его советники. — Надо огнем выжечь упрямых катаров!

Союзником Рима в борьбе против «еретиков» выступил король Франции Филипп II Август, который давно мечтал прибрать к руках богатое и независимое Тулузское графство и присоединить Лангедок к королевским владениям. Хотя король был отлучен от церкви тем же Иннокентием III, однако папа нуждался во французской армии и Филипп Август тут же был объявлен «защитником христианской веры».

Долго ждать не пришлось — удобный случай подвернулся в 1209 году, когда в Тулузе был убит папский легат. В убийстве тотчас же были обвинены катары, и папа объявил крестовый поход против еретиков. На следующий год из Лиона в Лангедок и Прованс двинулась огромная армия под предводительством вассала французского короля Симона де Монфора; «идеологическим» руководителем крестоносцев папа назначил аббата Арнольда, настоятеля монастыря Сито.

«Защитники веры» опустошали города и села Лангедока, истребляя всех жителей без разбора. В городе Безье на площадь перед церковью Святого Назария было согнано 20 тысяч мужчин, женщин и детей. Многие молили о пощаде, клялись, что являются верными католиками. Рыцари обратились к аббату Арнольду с вопросом:
— Что нам делать, отче? Не умеем мы различать добрых от злых?

«И вот аббат, — пишет хронист, — боясь, чтобы те еретики из страха смерти не прикинулись правоверными…, сказал, как говорят: „Бейте их всех, господь своих узнает!“ И перебито было великое множество…»

Безье горел три дня… Вслед за Безье пали Перпиньян, Нарбонн, Каркассон… Жители Лангедока оказывали упорное сопротивление крестоносным убийцам. Походы французских войск против катаров, получившие название «Альбигойские войны», продолжались более 30 лет. За это время богатые и процветающие земли Южной Франции превратились в выжженную безлюдную пустыню. В марте 1244 года пала последняя твердыня катаров — крепость Монсегюр, а спустя несколько дней 257 ее защитников были сожжены.

Загадочный нейтралитет
…Более 30 лет папы и французские короли вели ожесточенную борьбу против катарской «ереси». Но, странное дело: самая мощная и воинственная организация рыцарей-крестоносцев — Орден Храма, в течении всех этих лет оставалась в стороне от походов в Лангедок. В ответ на призыв папы принять участие в войне против катаров руководители тамплиеров прямо заявили, что не считают вторжение французских войск в Тулузское графство «настоящим» крестовым походом и не намерены в нем участвовать.

Орден во время Альбигойских войн формально сохранял нейтралитет, однако его командорства в Лангедоке нередко предоставляли убежище катарам и даже защищали их от крестоносцев. Более того, тамплиеры с оружием в руках участвовали в битве при Мюре в 1213 году на стороне катарской армии.

Явное покровительство, которое воины Христа оказывали гонимым «еретикам», удивляло как современников, так и исследователей. До сих пор историки теряются в догадках, высказывая самые невероятные версии — вплоть до гипотезы, что Орден Храма был основан тайными катарами для подрыва католической церкви.

Однако, нам представляется, что загадочное молчание храмовников во время Альбигойских войн объясняется гораздо проще. Известно, что Орден Храма был основан в 1118 году в Иерусалиме рыцарем Гуго де Пайеном, который являлся вассалом графа Шампанского — одного из самых могущественных властителей Южной Франции. Граф Гуго Шампанский стал одним из первых покровителей рыцарской организации, а в 1124 году сам вступил в Орден. Графы Шампанские, Тулузские, Анжуйские и другие южнофранцузские феодалы щедро дарили тамплиерам замки и земли в своих владениях; ряды Ордена все время пополнялись выходцами из аристократических семей Прованса и Лангедока. Вскоре на Юге Франции возникли целые тамплиерские династии, представители которых по праву крови наследовали титулы рыцарей и командоров Храма.

Поэтому когда в 1291 году последние крепости крестоносцев в Святой земли пали под ударами мусульман, храмовники обосновались на Юге Франции, где Орден владел обширными землями и располагал поддержкой местной знати. Очень скоро тамплиеры установили самые тесные отношения с двором графа Тулузского и катарской аристократией Лангедока. Родовитые катары не только занимали командные посты в южнофранцузских орденских общинах, но и входили в высшее руководство Ордена. Так, катаром был 6-й великий магистр тамплиеров Бертран де Бланшфор, возглавлявший храмовников в 1156-1170 годах: в молодости сеньор де Бланшфор даже сражался против французских крестоносцев в армии знаменитого катарского полководца Раймона-Роже де Транкавеля.

Альбигойские походы и последования катаров, как ни странно, усилили катарское влияние среди тамплиеров. Дело в том, что еще в 1139 году папа Иннокентий II, покровительствовавший крестоносцам, даровал Ордену Храма многочисленные свободы и привилегии, в числе которых было право принимать в братство рыцарей, отлученных от церкви за святотатство, ересь, богохульство и убийство. Это право позволило тамплиерам спасать от преследования отлученных от церкви рыцарей-еретиков, принимая их в свои ряды. Особенно много катаров вступило в Орден после 1244 года, когда альбигойцы потерпели окончательное поражение и шпионы Святой Инквизиции и Французской короны рыскали по всей Южной Франции в поисках еретиков. Именно в это время в католическом ордене появились катарские обряды…

Катарские обряды
Массовый наплыв катаров в Орден Храма относится к середине XIII века. А через несколько десятилетий в тамплиерских ритуалах появляются странные и на первый взгляд труднообъяснимые обряды.

Документы следствия по делу тамплиеров, организованного Филиппом Красивым, свидетельствуют о том, что обряд отречения от Христа появился в Ордене примерно со второй половины XIII века. Во время допроса командор Жофруа де Гонвилль рассказал судьям, что «это было одним из гнусных и растленных нововведений магистра Ронселена».

Великий магистр Ронселен де Фо — одна из самых загадочных фигур Ордена Храма. По легенде он происходил из Марселя, а его владения находились недалеко от города Безье, население которого было зверски уничтожено крестоносцами Симона де Монфора. Хотя имя Ронселена не упоминается в официальном списке великих магистров, но он фигурирует в различных документах и в воспоминаниях тамплиеров, относящихся к периоду между 1267 и 1281 годами.

Роберт Амбелен полагает, что отсутствие Ронселена в списке великих магистров доказывает существование у храмовников параллельной иерархии и секретного Устава. Однако, не исключено, что имя Ронселена де Фо было просто вычеркнуто из официальной истории Ордена его преемниками, опасавшимися (вполне справедливо), что великий магистр-еретик компроментирует католическое братство, главной целью которого провозглашена защита интересов христианской церкви.

Так или иначе, появление обряда отречения не только совпадает по времени со вступлением большого числа катаров в Орден Храма, но и прямо связывалось самими тамплиерами с именем великого магистра — катара. Напомним, что при вступлении в Орден неофиты, если верить документам инквизиционного следствия, должны были отречься от Иисуса Христа и плюнуть на крест (или в его сторону). Причем многие рыцари уточняли, что их наставники-тамплиеры отрицали только божественную сущность Христа, но признавали его боговдохновленным пророком; они порицали поклонение иконам и статуям как идолопоклонство, а про крест говорили, что это не святой символ, а орудие казни.

Показания тамплиеров удивительным образом совпадают с дошедшими до нас сведениями о вероучении катаров. Хотя все священные книги и теоретические труды «совершенных» были сожжены инквизицией, по отрывочным и косвенным данным исследователи восстановили основные катарские догматы. В частности, одним из краеугольных камней этого вероучение было отрицание божественной природы Христа. По мнению катаров, бог не мог воплотиться в нечистой материи, которая, по их представлениям, была создана Сатаной. Поэтому Иисус для катаров никак не мог быть Сыном Божьим, а являлся пророком, которым руководил Святой Дух.

Иисус-пророк проповедовал божественное учение Любви, однако по наущению Сатаны его схватили и распяли на кресте. «Крест Христа, — учили катары, — не должен служить предметом поклонения, так как никто не станет поклоняться виселице, на которой был повешен его отец, родственник или друг». Также решительно «совершенные» отвергали почитание изображений Бога и Святых, ибо считали, что воплощение священных образов в проклятой материи оскорбляет Дух.

Таким образом, сравнивая тайные обряды рыцарей Храма и основные догматы катарского учения, можно со значительной долей уверенности утверждать, что так называемый обряд отречения, включавший отрицание божественной природы Иисуса и осуждение поклонения кресту и иконам, был привнесен в Орден Храма во второй половине XIII века катарами, спасшимися от преследований инквизиции.

Вся история ордена Тамплиеров: www.Beauseant.ru

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *