Еще совсем недавно в сёлах Горьковской области можно было услышать легенду о том, как пришла на волжскую землю «хохлома» и где она взяла свои огненные краски.

Рассказывают, жил в давние времена в Москве мастер — иконописец. Царь высоко ценил его мастерство и щедро наргаждал за труды. Любил мастер своё ремесло, но больше всего любил он вольную жизнь и поэтому однажды тайно покинул царский двор и перебрался в глухие керженские леса.

Срубил он себе избу и стал заниматься прежним делом. Мечтал он о таком искусстве, которое стало бы родным всем, как простая русская песня, и чтобы отразилась в нём красота родной земли. Так и появились первые хохломскеи чашки, украшенные пышными цветами и тонкими веточками.

Слава о великом мастере разнеслась по всей земле. Отовсюду приезжали люди, чтобы полюбоваться на его мастерство. Многие рубили здесь избы и селились рядом.

Наконец, дошла слава мастера и до грозного государя, и повелел он отряду стрельцов найти беглеца и привести. Но быстрее стрелецких ног летела народная молва. Узнал мастер о своей беде, собрал односельчан и раскрыл им секреты своего ремесла. А утром, когда вошли в село царские посланцы, увидели все, как горит ярким пламенем изба чудо — художника. Сгорела изба, а самого мастера как ни искали, нигде не нашли. Только остались на земле его краски, которые словно вобрали в себя и жар пламени и чернь пепелища.

Исчез мастер, но не исчезло его мастерство, и до сих пор ярким пламенем горят хохловские краски, напоминая всем и о счастье свободы, и о жаре любви к людям, и о жажде красоты. Видно, не простой была кисть мастера — кисть из солнечных лучей.

Такова легенда. Как и во всякой легенде, в ней много вымысла, но её правда в том, что большое мастерство и большое искусство сохраняются только тогда, когда передаются из рук в руки, от учителя к ученику.

_МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №05/2017 ISSN 2410-6070_

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 929

О.В. Богданова

к.и.н., доцент Факультет гуманитарного образования Самарский государственный технический университет г. Самара, Российская Федерация

КАРАМЗИН ОБ ИВАНЕ ГРОЗНОМ Аннотация

В статье анализируется некоторые главы «Истории Государства Российского Н.М.Карамзина, повествующие об одном из самых противоречивых и неоднозначных российских монархов — Иване IV Грозном. С позиций выдающегося русского историка автор пытается дать оценку личности первого русского царя: начиная с реформаторской деятельности и заканчивая установлением режима его личной власти. Вслед за Карамзиным, автор анализирует причины смены политического курса, делая вывод о воспитательной роли истории, извлечения из нее уроков.

Ключевые слова

Концепция «двух Иванов», Избранная рада, реформы, опричнина, опричный террор, компромисс.

Молодой Пушкин так писал об «Истории Государства Российского» Н.М.Карамзина: «В его «Истории» изящность, простота /Доказывают нам без всякого пристрастья,/Необходимость самовластья — /И прелести кнута»

Личность великого князя и царя Ивана Васильевича IV Грозного вызывала во все времена больше антипатий, чем симпатий, поэтому доказывать преимущества самовластного способа правления на примере его царствования чрезвычайно сложно. Тем более интересно проследить, как это делает один из величайших современников Пушкина — Н.М.Карамзин — литератор и историк, впервые открывший глаза российскому читателю на историю его отечества.

Н.М.Карамзин в предисловии в своему многотомному произведению пишет: «История передает деяния великодушных царей и в самое отдаленное потомство вселяет любовь к их священной памяти» .

Ивана IV трудно назвать великодушным царем. Какую же оценку дает его деятельности Н.М.Карамзин, посвятивший свой труд монарху — своему современнику -Александру I?

Историк пошел по пути компромисса, взяв за основу своей оценки концепцию «двух Иванов» князя А.М. Курбского. Суть ее заключается в том, что на исторической арене во второй половине XIV в. действовали как бы два Ивана: один мудрый государственный деятель, реформатор, заботящийся о благе государства — в первую половину своего царствования; другой — тиран и деспот — во второй период правления. Условной границей между двумя временными отрезками деятельности «двух Иванов» Карамзин считает смерть первой жены Ивана Грозного — царицы Анастасии. Но концепция Курбского взята лишь за основу, в нее были внесены существенные дополнения.

Если за теоретическим построением князя Курбского скрывается «личный» интерес — показать историческую значимость того периода царствования Ивана IV /1549-1560 гг./, активным участником которого был сам А.М.Курбский, то Н.М.Карамзин в этом смысле беспристрастен. Характеризуя правление молодого царя , он пишет: «Он любил показать себя царем, но не в делах мудрого правления, а в наказаниях, в необузданности прихотей, играл милостями и опалами, умножал число любимцев, еще более умножая число отверженных, своевольствовал, чтобы доказать свою независимость» .

Раздел о приближении к трону Сильвестра и Адашева Н.М.Карамзин называет в своем труде «Чудное исправление Иоанна». Когда молодой царь взирал на то, как гибла в огне пожара его столица, к нему со смелой проповедью обратился священник одного из московских монастырей, который хотел преобразований

_МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №05/2017 ISSN 2410-6070_

в стране, но не видел путей, ведущих к переменам. Сильвестр помог царю преодолеть необузданность своей натуры, призвав к раскаянию и созиданию. Он как бы направил Иоанна на путь исправления.

Другого сподвижника Ивана IV в деле проведения реформ — Алексея Адашева — историк представляет читателю в образе некоего «земного ангела», который искал милости царя не для своих личных выгод, а для пользы Отечества.

Давая общую характеристику правления Избранной рады, Н.М.Карамзин отмечает, что «здесь начинается эпоха Иоанновой славы, ознаменованная успехами и великими намерениями» . И действительно, это был самый светлый период правления Ивана IV . Были начаты серьезные реформы по преобразованию центрального и местного аппарата управления. При этом создавались приказы — отраслевые органы управления страной. Власть наместников заменялась властью выборных земских органов, отменялась ставшая тормозом на пути прогрессивного развития страны система кормлений. Были осуществлены преобразования в военной области, положившие начало созданию постоянного войска и обусловившие успехи русского оружия в середине Х^в.

Однако в 1560 г. Избранная Рада была устранена от власти, а ее деятели оказались в опале. Как это объясняет Н.М.Карамзин? Он остается верен своей монархической концепции, т.е. склонен более оправдывать царя, чем его подданных. С одной стороны, — пишет историк, — Сильвестр и Избранная рада действовали «ко благу России», а с другой стороны — «власть могла изменить чистоту их первых намерений и побуждений, могла родить в них любовь к господству и желание утвердить оное навсегда»

И в то же время исследователь отмечает, что государь возмужал, стал более самолюбив, стал менее охотно подчиняться чужой воле, хотел самостоятельности. Но этим последним — психологическим обстоятельствам — Н.М.Карамзин не придает решающего значения. Главными обстоятельствами, результатом которых было отстранение Избранной рады, он называет следующие:

— смерть царицы Анастасии («Здесь конец счастливых дней не только Иоанна, но и России») . Но не царя Ивана винит историк в нагнетении страстей, а его окружение: бояре нашептывали, что царицу извели Сильвествр и Адашев, что они сторонники возможного соперника царя — князя Владимира Андреевича Старицкого;

— влияние на Ивана IV бывшего епископа Вассиана, который настроил царя против деятелей Избранной рады. Вассиан посоветовал царю, чтобы тот не имел сторонников мудрее себя, если хочет быть истинным самодержцем, царю надлежит учить, а не учиться. Эта «злая» беседа, по мысли Н.М.Карамзина,- растлила душу юного монарха» .

Адашев и Сильвестр не одобряли войны с Ливонией, а именно с ней царь связывал осуществление своих честолюбивых планов. Они утверждали, что нужно прежде всего искоренить неверных врагов Христа, а ливонцы все-таки христиане, хотя и греческого вероисповедания. После изложения этих обстоятельств, предшествовавших отставке Избранной рады, историк делает вывод: «царь решился быть строгим, а сделался мучителем» .

H.М.Карамзин подробно описывает опричные зверства, называя шесть эпох (этапов) казней:

I. 1560 г. Казнили всех сторонников Избранной рады.

2. 1565 г. Массовые казни сразу после объявления опричнины.

3. 1567 г. Поводом к очередному этапу казней послужили письма польского короля Сигизмунда и литовского гетмана Хоткевича к высокопоставленным российским боярам — Бельскому, Мстиславскому, Воротынскому, конюшему Федорову. Бояре были обвинены в контактах с враждебной стороной и казнены.

4. 1569 г. Волна репрессий, начатая казнью Владимира Андреевича Старицкого. Разгром Новгорода и Пскова, московские казни . «Иоанн, пишет Н.М.Карамзин,- достиг высшей степени безумного тиранства, мог еще губить, но не мог изумлять Россиян никакими новыми изобретениями лютости» .

5. 1571г. Смерть третьей жены царя Марфы Васильевны Собакиной, послужившая поводом для очередных убийств.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. 1577 г. Эпизодические казни. «Тиранство казалось дремлющим, утомленным, только от времени до времени пробуждалось» — отмечает историк .

Автор «Истории Государства Российского» не мог не осудить опричный террор, он дает оценку

_МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №05/2017 ISSN 2410-6070_

опричнине как произволу монарха. «Напрасно некоторые чужеземные историки, извиняя жестокость Иоаннову, писали о заговорах, будто бы уничтоженных ею, читаем у Карамзина, — сии заговоры существовали единственно в смутном уме Царя» .

Но Карамзин бы не был Карамзиным, если бы не попытался оправдать монарха российского, сравнивая его, например, с другими жестокими правителями, среди которых были и язычники (их можно простить), но были и христиане . Таким образом российский тиран не единственный в своем роде и из правления его можно извлечь и поучение: жизнь тирана есть бедствие, но его история всегда полезна, т.к. внушает отвращение к злу. И уже одно то, что в правление одного самодержца -Александра I — можно говорить о тиранстве другого — Ивана IV — это благо, — таков вывод исследователя .

Подробно и с сочувствием описывает Н.М.Карамзин обстоятельства гибели царевича Ивана — сына Ивана Грозного. Но здесь, как и во всех оценках автора, содержится компромисс, двойственность. Карамзин-исследователь не мог не видеть того, что Россия не будет иметь ничего лучшего от наследника, он будет во всем походить на отца, т.к. уже в юности проявил ожесточение сердца и необузданность нравов. Карамзин-монархист сожалеет о судьбе Державного юноши, который мог бы жить для счастья и добродетели.

Заключительные оценки эпохи Ивана Грозного, содержащиеся в «Истории Государства Российского», столь же неоднозначны. Вот они:

— Россия должна испытать грозу самодержца-мучителя, чтобы в лучшие времена иметь лучших самодержцев;

— положительная сторона правления Ивана IV перевешивает отрицательную на символических весах истории.

Последнее утверждение иллюстрируется следующими рассуждениями историка: «…Добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; но имя Иоанново блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех царств Монгольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы Царя-завоевателя; чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы., отвергнул или забыл название Мучителя, данное ему современниками, … доныне его именуют только Грозным, не различая внука с дедом, так названным древнею Россиею более в хвалу, чем в укоризну. История злопамятнее народа!» .

Огромный труд, созданный Н.М.Карамзиным за сравнительно короткое время, имел ошеломляющий успех у русской публики XIX в. «Историей Государства Российского» зачитывалась вся просвещенная Россия, ее читали в салонах, обсуждали, вокруг нее велись жаркие споры.

Но почему же людей, даже несогласных с монархической концепцией Н.М.Карамзина, в наши дни так увлекает его исследование? Дело в том, что свой труд Н.М.Карамзин рассматривал прежде всего как литературный, он хотел создать занимательное чтение по русской истории. Н.М.Карамзин считал историю наукой, которая должна воспитывать людей, наставлять их в повседневной жизни. Он стремился создать увлекательное историческое произведение, которое должно воздействовать на воображение и чувства людей, развивая в них патриотизм и нравственную чистоту. Насколько это удалось автору — судить нам, его читателям, а также многим поколениям потомков героев его повествования, для которых оно будет несомненно представлять значительный интерес. Список использованной литературы:

1. Пушкин А.С. Собрание сочинений в шести томах. Т.1. М.:Правда, 1969, с.112.

2. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Книга первая. М.:Книга, 1988,с.5.

3. Карамзин Н.М. История Государства Российского Книга вторая. Т^Ш. Гл.Ш. М.: Книга, 1989, с.59.

4. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Книга вторая. Т. VШ. Гл. V. М.: Книга, 1989, с.127.

5. Карамзин Н.М. История государства Российского. Книга Ш. Т. IX. Гл. I. М.: Книга,1989, с.10.

6. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Книга Ш. Т. ГХ.Гл.Ш. М.: Книга, 1989, с.95.

7. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Книга П. Т. К.Гл.ГУ . М.: Книга, 1989, с.156.

8. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Книга Ш . Т. К.Гл^П. М.: Книга, 1989, с.258.

© Богданова О.В., 2017

_МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ «ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА» №05/2017 ISSN 2410-6070_

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 330

Айтходжаева Г.И., старший преподаватель Aitkhojayeva Gulraikhan Ikramovna, senior lecturer Алматинский Технологический Университет, г. Алматы, Республика Казахстан Almaty Technological University, Almaty, Republic of Kazakhstan

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РИСКИ В ЦЕНТРАЛЬНО-АЗИАТСКОМ РЕГИОНЕ ECONOMIC RISKS IN THE CENTRAL ASIA REGION

Аннотация

Финансовые рынки центрально-азиатского региона, которые были в целом стабильными в течение большей части 2016 года, стали более неустойчивыми в четвертой четверти на фоне повышенной неопределенности политики внешних (Соединенные Штаты и Европа) и внутренних факторов.

Ключевые слова

Риски, экономика, анализ, центрально-азиатский регион, нестабильность, финансовая система.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Risks, economics, analysis, Central Asian region, instability, financial system.

Экономические риски в центрально-азиатском регионе остаются достаточно важным вопросом, имеющим обратную сторону. Основные риски могут исходить от низкой цены на сырьевые товары, нарушение финансового рынка, политической неопределенности или замедления темпов роста в экономически развитых странах, в том числе в странах ЕС, а также США, и геополитической неопределенности в регионе. Риском первичного спада в регионе является ожидание восстановления мировых цен на энергоносители. Для получения энергии экспортеров (Казахстан, Туркменистан, Узбекистан), цены на энергоносители могут повлиять на макроэкономическую стабильность через поддержку других секторов, в частности таких как строительство и транспорт, давление на финансовый сектор, инфляцию или нестабильность финансовой системы. Ухудшение финансовой системы может спровоцировать проциклическое ужесточение политики для сохранения фискальных и резервных буферов, которые могли бы включать в себя сокращение государственных расходов и увеличение роли государства в экономических процессах. Более глубокий спад в экономики РФ может спровоцировать трудности для некоторых стран региона сокращение потоков денежных переводов и замедления темпов роста взаимной торговли. Если геополитические и внутренние политические напряженности задерживают осуществление необходимых реформ и препятствуют инвестициям, перспектива долгосрочного роста также будет оказывать негативное воздействие. Несмотря на недавнее восстановление, рост в странах центрально-азиатского региона остается ниже ожиданий. Основной задачей политики в регионе является улучшение макроэкономической и политической стабильности, диверсификация экономики, а также повышение устойчивости к внешним факторам.

Крайне важно использовать политику, способствующую налаживанию экономической ситуации стран региона в условиях нового периода низких цен на энергоресурсы. К ним относятся гибкость обменного курса, предсказуемость политики государства, а также благоприятная среда для развития бизнеса. Принятие структуры новой денежно-кредитной политики могло бы усилить доверие к рынкам стран региона. Обеспечение макроэкономической стабильности играет важное значение для импортеров.

Укрепление управления предприятий, находящихся в государственной собственности может помочь

Николай Михайлович Карамзин (1766 – 1826) – русский литератор, историк, издатель, основоположник русского сентиментализма. Создатель «Истории государства Российского» и ряда известных художественных произведений.

Юность

Карамзин Николай Михайлович родился 12 декабря (1 декабря) 1766 года в Симбирске (сейчас Ульяновск) в дворянской семье. Начальное образование будущий литератор получил дома. Вскоре отец отдал его в симбирский дворянский пансион, а в 1778 году – в частный пансион Москвы. Параллельно Карамзин занимался активным изучением языков, посещал лекции в Московском университете.

Военная служба

В 1781 году Николай Михайлович, по настоянию отца, поступил на военную службу в Преображенский полк. В 1783 году литератор дебютировал в печати с произведением «Деревянная нога». В 1784 году краткая биография Карамзина как военного окончилась, и он ушел в отставку в чине поручика.

Ранняя литературная деятельность

В 1785 году Карамзин, биография которого резко поменяла свое направление, переезжает из родного Симбирска в Москву. Здесь литератор знакомится с Н. И. Новиковым и семьей Плещеевых. Увлекшись масонством, Николай Михайлович вступает в московский масонский кружок, где начинает тесно общаться с И. С. Гамалеей, А. М. Кутузовым. В это же время Карамзин участвует в издании первого детского журнала в России – «Детское чтение для сердца и разума».

В 1787 году Николай Михайлович опубликовал перевод трагедии Шекспира «Юлий Цезарь», в 1788 году – перевод трагедии Лессинга «Эмилия Галотти». В 1789 году в «Детском чтении…» вышло первое оригинальное произведение писателя – «Евгений и Юлия».

Путешествие в Европу

В 1789 – 1790 годах Карамзин путешествовал по Европе. Писатель посетил Германию, Англию, Францию, Швейцарию, познакомился со многими известными личностями той эпохи – Ш.Бонне, И. Кантом, Ж. Ф. Мармонтелем, И. Г. Гердером, И. К. Лафатером, присутствовал на выступлениях М. Робеспьера, О. Г. Мирабо. Во время путешествия Николай Михайлович создал знаменитые «Письма русского путешественника», которые были изданы в 1791-1792 годах и принесли писателю широкую литературную известность.

Зрелое творчество. «История государства Российского»

По возвращению в Москву Карамзин продолжает заниматься литературной деятельностью, пишет художественные произведения, критические статьи и заметки. В 1791 году Николай Михайлович приступает к изданию литературного «Московского Журнала», в котором впервые опубликовал повести «Бедная Лиза», «Наталья, боярская дочь». Вскоре Карамзин выпустил несколько сентименталистских альманахов – «Аглая», «Аониды», «Пантеон иностранной словесности», «Мои безделки». В 1802 году публикуется повесть «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода».

В 1803 году император Александр I даровал Карамзину звание историографа, литератору были открыты все библиотеки и архивы.

До последнего дня жизни Николай Михайлович работал над самым главным своим трудом – «Историей государства Российского». Книга охватывает события от древнейших времен до Смутного времени и включает 12 томов. Первые восемь томов вышли в 1818 году, следующие три были опубликованы в 1821 – 1824 годах. Последняя часть «Истории…» увидела свет после смерти Карамзина.

Умер Николай Михайлович Карамзин 22 мая (3 июня) 1826 года в Санкт-Петербурге. Похоронен литератор на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

Другие варианты биографии

  • Вариант 2 более сжатая для доклада или сообщения в классе

Интересные факты

  • Проза и поэзия Карамзина во многом повлияли на развитие русского литературного языка, писатель первым начал использовать неологизмы, варваризмы, отошел от церковной лексики.
  • Карамзин был дважды женат. Первая жена, Е. И. Протасова, была сестрой А. И. Плещеевой. Вторая жена, Е. А. Колыванова, была внебрачной дочерью князя А. И. Вяземского.
  • Повесть «Бедная Лиза» Карамзина является наиболее ярким примером русского сентиментализма и изучается школьниками в 9 классе.
  • Карамзин был первым, кто открыл известный литературный памятник – труд Афанасия Никитина «Хождение за три моря».
  • Благодаря Карамзину в обиходе современного русского языка появились такие слова как: «моральный», «промышленность», «сцена», «катастрофа», «сосредоточить», «эстетический», «будущность», «эпоха», «гармония», «влюблённость», «занимательный», «влияние», «впечатление», «трогательный».

Тест по биографии

Попробуйте ответить на вопросы теста по краткой биографии Карамзина:

  1. Вопрос 1 из 13

    В каком из вариантов указаны годы жизни Николая Михайловича Карамзина?

    • 1765 – 1825;
    • 1766 – 1826;
    • 1770 – 1829;
    • 1770 – 1831.

Начать тест(новая вкладка)

Оценка по биографии

Слово «опричнина» знакомо практически всем, закончившим среднюю школу, но смысл его понятен далеко не каждому. Даже профессиональные историки понимают его по-разному. Для кого-то это выделенная государем в личное владение территория, для других — семилетний исторический период, третьи понимают под этим термином отряды головорезов с метлами и собачьими головами, четвертые воспринимают опричнину как особый политический режим, а пятые даже как попытку государственной реформации. Все сходятся, пожалуй, лишь в одном: царь Иоанн Васильевич, прозванный потомками Грозным, учредил опричнину 24 января лета 7072 от сотворения мира. Или, пользуясь более привычным нам григорианским календарем, 3 февраля 1565 года. «Известия» об уникальном историческом явлении, которое по сей день вызывает горячие споры.

Темные времена

Само слово «опричнина» отнюдь не было изобретением Ивана Грозного — появилось оно гораздо раньше. Уже в документах XIV века так называли часть земельного наследства, которая остается вдове в случае смерти князя, иначе она именовалась «вдовья доля». Вдова имела право пожизненно получать доходы с определенной части семейных земельных угодий, но после ее смерти имение возвращалось старшему сыну или переходило в государственную казну. То есть опричнина в XIV–XVI веках — это некий выделенный в пожизненное владение удел или часть удела. Само слово происходило от «опричь», что значит «кроме» чего-то. Согласно словарю Даля, слово означает: «вне, кроме, снаружи, за пределами чего». Отсюда «опричный» — «отдельный, выделенный, особый». Кстати, именно из-за того, что слова «опричь» и «кроме» имеют схожее значение, князь Курбский в письме царю Ивану называл его опричников кромешниками.

Напомним цепочку фактов, которые связаны с опричниной и не вызывают сомнений у историков. 3 декабря 1564 года Иван IV с семьей и ближайшим окружением выехал из столицы на богомолье в Коломенское, взяв с собой символы власти, казну, любимые иконы и даже личную библиотеку. Оттуда он направился в Александровскую слободу, предварительно несколько недель проведя в не очень понятных скитаниях по стране. Ровно через месяц, 3 января 1565 года, государь объявляет об отречении от престола в пользу старшего сына, десятилетнего Ивана Ивановича. Причиной стал гнев на бояр, высшее чиновничество и духовенство.

Фото: Global Look Press/Vladimir Boiko Царь Иван IV Васильевич, прозванный Грозным

Никоновская, или Патриаршая летопись. ПСРЛ, том XIII

«И царь и великий князь гнев свой положил на своих богомольцев, на архиепископов и епископов, и на архимандритов, и на игуменов, и на бояр своих, и на дворецкого и конюшего, и на окольничих, и на казначеев, и на дьяков, и на детей боярских, и на всех приказных людей опалу свою положил…»

Царь направил две грамоты — одна была адресована митрополиту и боярам, вторая — купцам и посадским людям, ее читали на всех площадях столицы и других городов.

Никоновская, или Патриаршая летопись. ПСРЛ, том XIII

«К гостем же их купцом и ко всему православному крестиянству града Москвы царь и великий князь прислал грамоту с Костянтином Поливановым, а велел перед гостьми и перед всеми людьми ту грамоту пронести дьяком Путилу Михайлову да Ондрею Васильеву; а в грамоте своей к ним писал, чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет»

В грамоте к посадскому населению, к которому у Ивана «ни гнева, ни опалы» нет, виновники его ухода были названы прямо. Поскольку царь как помазанник Божий был вне подозрений, в стране стал нарастать рокот недовольства против изменников-бояр. Начались стихийные волнения. Боярской думе и церковным иерархам ничего не оставалось, как отправить делегацию во главе с новгородским архиепископом Пименом и попросить Ивана вернуться. Царь возвратился в Москву и 3 февраля объявил, что вновь примет на себя правление, но только в том случае, если ему можно будет бесконтрольно казнить изменников, налагать на них опалу, лишать имущества «без докуки и печалований» со стороны духовенства и учредить в государстве его личную «опричнину» — особый удел, в котором он будет властвовать совершенно бесконтрольно. В него поначалу вошли 20 городов с волостями, в основном на северо-востоке страны, а также часть Москвы. Центром опричных земель стала Александровская слобода в нынешней Владимирской области. Остальные земли именовались земством и подчинялись как царю, так и Боярской думе.

И Боярская дума, и Освященный собор согласились с введением опричнины; видимо, у них просто не было другого выхода. Репрессии начались практически сразу: уже в феврале 1565 года были казнены видный воевода, один из покорителей Казани, князь Александр Борисович Горбатый с сыном Петром, а также ряд других бояр и дворян. Созданный царем опричный отряд численностью около тысячи человек (потом количество возрастет до 5–6 тыс.), который подчинялся исключительно ему, без суда и следствия хватал неугодных, которых бессудно убивал сразу или после недолгого «следствия» в застенках. Часто казни были публичными, причем умерщвляли весьма изощренно — поочередно отрубали конечности, забивали кнутом, сажали на кол, подвешивали за ребро, травили собаками. Многие погибали под пытками.

Фото: commons.wikimedia.org «Московский застенок. Конец XVI века (Константино-Еленинские ворота московского застенка на рубеже XVI и XVII веков)». Картина художника Аполлинария Васнецова, 1912 год

Десятки попавших в опалу были отправлены в ссылку в далекий Казанский край. Среди них было немало знатных «княжат» — представителей родов Оболенских, Ярославских, Ростовских и Стародубских князей. Высланные лишались своих старинных вотчин и поместий, а взамен должны были получить поместья (то есть ненаследуемые земельные держания, в отличие от вотчин, которые передавались потомкам) близ Казани. Конфискованные земли и богатства шли в царскую казну. Одновременно началось переселение и вовсе ни в чем не повинных земских дворян, которые, должны были покинуть опричные уезды и переехать в земские волости. В принципе, они имели право на получение в качестве компенсации наделов в земщине, но на практике так происходило далеко не всегда — даже если пустые земли имелись, на них обычно не было крестьян, посему выделение их не имело смысла. В экономической логике того времени ценность имела не сама земля, а те, кто ее обрабатывает.

Маховик беззаконных репрессий нарастал, попадали под него и знатные бояре, и дворяне, и простые люди, и духовенство, вплоть до самого митрополита Филиппа, которого лично задушил Малюта Скуратов. Апогеем опричного террора стал поход на Новгород, якобы заподозренный в крамоле и измене. Город подвергся страшному разорению, хотя никто в Новгороде и не думал сопротивляться государю. Погибли тысячи и тысячи простых жителей, Волхов был красным от крови. Следом репрессии обрушились на московское дворянство, которое уничтожалось с особой жестокостью и целыми родами.

В 1571 году Москва подверглась набегу крымчаков и ногайцев, опричное войско не смогло оказать врагу достойного сопротивления. Вскоре после этого царь не просто отменил опричнину, но запретил упоминание этого слова, заодно казнив многих ее руководителей и участников.

Исторический диагноз

Итоги опричнины очевидны — гибель огромного количества людей, повсеместное запустение (в начале 1570-х годов в Московской волости обрабатывалось лишь около 16% пахотных земель), голод, эпидемии, разрушение хозяйственных связей и структуры управления страной, падение нравов. Москва оказалась беззащитна перед набегами степняков с юга, на западе шведы захватили Нарву, Копорье и другие русские земли, войска Речи Посполитой практически вытеснили русские армии с захваченных в начале Ливонской войны областей. Боярство и служилое сословие было разделено на «опричников» и «земщиков», причем взаимные обиды будут вспоминать еще несколько поколений. Они аукнутся еще в эпоху Смуты.

Вызванные произволом ужас и шок прошли не сразу, потом началось осмысление. По горячим следам этого не произошло — слишком болезненны были нанесенные стране раны, да и бурные события последующих смутных лет не способствовали спокойному анализу. Пожалуй, первым официальную позицию сформулировал придворный историограф Николай Михайлович Карамзин — по его мнению, причиной опричного ужаса была патологическая и болезненная жестокость царя, возможно, даже его помешательство. Так же считали Николай Иванович Костомаров, Дмитрий Иванович Илловайский, отчасти Василий Осипович Ключеский.

Фото: commons.wikimedia.org «Опричники». Картина Николая Неврева. Изображает убийство царем Ивана Петровича Федорова-Челяднина

Эта точка зрения, бесспорно, имеет право на существование, поскольку психически здоровый человек вряд ли мог совершить то, что творил Иван Грозный. Современники отмечали разительные перемены, произошедшие в характере и даже внешнем облике царя за два месяца его отсутствия в Москве, после которых и началась опричнина, — он сильно похудел, почти лишился волос и бороды, глаза неестественно горели. Жестокость, с которой он казнил своих недругов (как он считал), тоже вряд ли можно назвать нормальной, причем она постепенно нарастала.

Если в первые годы опричнины осужденных все же казнили (пусть и довольно изощренно), то в 1570 году уже откровенно истязали, используя раскаленные сковороды, котлы с кипящей водой, клещи, тонкие веревки, перетирающие тело. Царь сам придумывал способы медленного и мучительного убийства, лично принимал участие в пытках и казнях, любил смотреть на страдания людей. Боярина Козаринова-Голохватова, принявшего схиму, чтобы избежать казни, царь велел взорвать на бочке пороха, объясняя, что схимники — ангелы, а потому должны лететь на небо. Новгородского епископа Леонида «обшили медведно» (зашили в медвежью шкуру) и затравили собаками, а боярина Фуникова поочередно обливали кипятком и холодной водой, пока он не умер. Дьяка Ивана Висковатого Грозный приказал буквально резать на мелкие куски — каждый опричник ножом отрезал от живого тела ломоть. Когда же дьяк скончался, нанесшего последнюю рану опричника Ивана Реутова царь приказал казнить, решив, что тот специально прекратил мучения осужденного.

Еще с XIX века неоднократно делались попытки установить возможный диагноз Грозного на основании его писем, описанных случаев поведения и иных источников. Михаил Буянов («Тяжелые люди» М., 1993) выдвигал версию, что Иван Грозный был эпилептоидным психопатом, причем психопатия сопровождалась декомпенсациями в виде бреда преследования и истероэпилептическими припадками. Андрей Личко в книге «История глазами психиатра» (1996 год) полагал, что у Грозного была паранойяльная психопатия, которая окончательно сформировалась к тридцати годам на предшествующей почве эпилептоидной акцентуации в подростковом возрасте. Отчасти это может объяснить резкий перелом, произошедший в поведении государя в начале 1560-х годов (ему как раз было около тридцати), который закончился уничтожением Избранной рады и отстранением Алексея Адашева, Сильвестра, князя Курбского, митрополита Макария и других ее членов.

В концепцию помешательства вписывается и странное отношение царя к религии — с одной стороны, он был глубоко верующим и даже богобоязненным человеком, с другой, убивал священнослужителей и демонстративно унижал иерархов церкви. Например, после новгородского разорения царь приказал облачить митрополита Пимена в скоморошью одежду, посадить на кобылу задом наперед, да еще заставил играть на волынке, и в таком виде опричники водили его по городу. О раздвоении сознания говорит и факт составления Грозным «синодика опальных» для поминовения душ им же замученных и убиенных людей.

Логика нелогичного

Но есть и другая точка зрения. Некоторые историки предпочитают видеть в действиях Ивана Грозного политический замысел — борьбу за централизацию государства, попытку сломить сопротивление и даже сепаратизм боярства и высшего духовенства. Опричнина предстает государственной реформой, а террор — лишь способом ее реализации. Первым осторожную попытку рационально подойти к опричнине сделал Сергей Михайлович Соловьев, его идеи развили Константин Николаевич Бестужев-Рюмин и его ученик Сергей Федорович Платонов. Еще радикальнее высказывался Константин Дмитриевич Кавелин, идеализировавший Ивана Васильевича и считавший его предтечей Петра Великого. С его точки зрения, русский государственник Иван IV боролся с тлетворным влиянием Запада и прежде всего Речи Посполитой с ее магнатской и шляхетской демократией. Царь не допустил распада централизованной Руси, к которому стремились бояре и высшее духовенство, а значит, «крутые меры» были оправданы.

Фото: commons.wikimedia.org «Иоанн Грозный в Александровой слободе». Картина художника Максимова А.С, 1905 год

После революции достаточно взвешенная точка зрения Платонова (который в 1930 году сам попадет под колесо репрессий) удачно вписалась в марксистские каноны, после чего ее подхватили и развили молодые советские исследователи. Грозный царь стал теперь инструментом классовой борьбы:

Милица Васильевна Нечкина. Статья об Иване Грозном в «Советской энциклопедии» 1933 года

«…Дворянская историография, стремившаяся объяснить политику Грозного качествами его характера, придавала решающее значение тем боярским притеснениям и оскорблениям, которые пришлось претерпеть Ивану-ребенку. Это объяснение, разумеется, не выдерживает критики; политика Грозного-царя руководствовалась отнюдь не детскими реминисценциями, а была обусловлена классовой борьбой эпохи»

Опричный террор представлялся теперь не ужасом и беззаконием, а необходимой мерой в борьбе за укрепление государства, царь же стал прогрессивным правителем, вынужденным сражаться с изменниками-боярами. Наиболее наглядно эта концепция была сформулирована в первой части программного фильма Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». Но во второй части фильма автор позволил себе несколько иначе взглянуть на ужасы опричного террора, и картина немедленно легла на полку. Сталин все объяснил предельно четко:

И. Сталин. Речь на встрече с кинематографистами 26 февраля 1946 года

» изобразил опричников как последних паршивцев, дегенератов, что-то вроде американского Ку-клукс-клана… Войска опричнины были прогрессивными войсками, на которые опирался Иван Грозный, чтобы собрать Россию в одно централизованное государство против феодальных князей, которые хотели раздробить и ослабить его. У него старое отношение к опричнине. Отношение старых историков к опричнине было грубо отрицательным, потому что репрессии Грозного они расценивали как репрессии Николая II и совершенно отвлекались от исторической обстановки, в которой это происходило. В наше время другой взгляд на это»

После развенчания культа личности и осуждения сталинских репрессий, Иван Грозный не воспринимался однозначно положительным героем, но поскольку в таком духе уже были написаны многие научные тома, то идея борьбы царской власти с боярством как прогрессивного явления попала практически во все советские учебники и благополучно дожила в них до 1990-х годов. Это помнят все, кто учился в советское время в школах и вузах.

Фото: Студия Алма-Ата Кадр фильма «Иван Грозный»

Но были и исключения. Еще в сталинские годы историк с дореволюционным образованием Степан Борисович Веселовский подробно проанализировал синодики, которые Грозный рассылал по монастырям для поминовения казненных, и пришел к однозначному выводу: невозможно говорить о том, что в период опричного террора погибали в основном крупные землевладельцы. Конечно, среди казненных были бояре (была уничтожена половина Боярской думы!) и члены их семей, но кроме них было убито невероятное количество служилых людей. На смерть шли лица духовного звания, государевы слуги в приказах, военачальники, мелкие чиновники, простые ратники. Наконец, погибло невероятное количество обывателей — городских, посадских людей, крестьян. По подсчетам Веселовского, на одного убитого боярина или человека из государева двора приходилось три-четыре замученных рядовых землевладельца, а на одного служилого человека — десяток простолюдинов. Следовательно, утверждение о том, что террор носил избирательный характер и был направлен только против боярской верхушки — в корне неверно. Ученый, получивший звание профессора еще до революции, скончался в 1952 году, и его работы были опубликованы лишь посмертно.

Точку зрения Веселовского разделял и Александр Александрович Зимин. В своей монографии «Опричнина Ивана Грозного», которая вышла в 1964 году, и в последующих работах он убедительно доказывал, что идея о целенаправленной борьбе царя с боярством и вотчинным землевладением (о чем писали Платонов и его последователи) не более чем миф. Исследования Зимина продолжил его ученик, профессор исторического факультета МГПИ Владимир Борисович Кобрин, на основании архивных актов составивший списки опричников. Он подтвердил и доказал тезис Веселовского о том, что «командная верхушка опричного двора в генеалогическом отношении была ничуть не ниже титулованного и нетитулованного дворянства старого государева двора» — родовитые бояре и даже «княжата» там были представлены в достаточно значительном количестве. Анализ перераспределения земель тоже демонстрировал, что никакой целенаправленной политики устранения вотчинного землевладения царь не вел, а деяния его были хаотичными. В то же время общая тенденция на централизацию власти, уничтожение остатков удельной системы и самостоятельности церкви, конечно, прослеживалась. Царь устанавливал свою личную, деспотическую, ничем не ограниченную и не контролируемую власть. По сути, тиранию.

Если Иван IV и замышлял какие-то реформы, то они провалились. Перемены должны двигать страну вперед, он же загнал Русь в тупик и разорение — 90% пахотных земель были заброшены. Никакие идеологические разногласия с боярством не могут объяснить военный поход против русского города Новгорода, в котором опричные войска вели себя, как иностранные каратели (кстати, в опричном войске действительно состоял по крайней мере один иностранец: оставивший воспоминания о своей службе царю московитов немец фон Штаден).

Фото: РИА Новости/Пекуровский «Иван Грозный у тела убитого им сына». Художник В.Г. Шварц. 1864 год. Государственная Третьяковская галерея

Запредельная жестокость по отношению к единоверным, безоружным и не оказывающим сопротивления людям (в том числе женщинам и детям) не может быть оправдана аналогиями с Варфоломеевской ночью или злодеяниями Генриха VIII, как это пытаются делать сегодня. Так же, как совершенно недоказанная крамола и измена бояр не может служить оправданием беззаконного и бессудного террора, развязанного в отношении лучших людей страны. А такие люди, как митрополит Филипп, глава посольского приказа Иван Висковатый, боярин Иван Федоров-Челяднин или князья Серебрянные-Оболенские, бесспорно, таковыми были. Репрессии начались еще до начала опричнины, но они были ограничены возможностью иерархов церкви и Боярской думы отстаивать осужденных путем печалований — принятых тогда коллективных ходатайств в защиту осужденных. Не случайно вводя опричнину, царь просил отменить печалования.

Опричнина — страшная, но важная страница нашей истории, которую нельзя забывать. Хотя сам факт ее никоим образом не бросает тень на всю страну: в условиях наследственной монархии это не раз случалось и в других государствах.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *