Ямщик поскакал; но всё поглядывал на восток. Лошади бежали дружно. Ветер между тем час от часу становился сильнее. Облачко обратилось в белую тучу, которая тяжело подымалась, росла и постепенно облегала небо. Пошёл мелкий снег – и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновение тёмное небо смешалось со снежным морем. Всё исчезло. «Ну, барин, – закричал ямщик, – беда: буран!»…

Я выглянул из кибитки: всё было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностию, что казался одушевлённым; снег засыпал меня и Савельича; лошади шли шагом – и скоро стали. «Что же ты не едешь?» – спросил я ямщика с нетерпением. «Да что ехать? – отвечал он, слезая с облучка, – невесть и так куда заехали: дороги нет, и мгла кругом». Я стал было его бранить. Савельич за него заступился. «И охота было не слушаться, – говорил он сердито, – воротился бы на постоялый двор, накушался бы чаю, почивал бы себе до утра, буря б утихла, отправились бы далее. И куда спешим? Добро бы на свадьбу!» Савельич был прав. Делать было нечего. Снег так и валил. Около кибитки подымался сугроб. Лошади стояли, понуря голову и изредка вздрагивая. Ямщик ходил кругом, от нечего делать улаживая упряжь. Савельич ворчал; я глядел во все стороны, надеясь увидеть хоть признак жила или дороги, но ничего не мог различить, кроме мутного кружения метели… Вдруг увидел я что-то чёрное. «Эй, ямщик! – закричал я, – смотри: что там такое чернеется?» Ямщик стал всматриваться. «А бог знает, барин, – сказал он, садясь на своё место, – воз не воз, дерево не дерево, а кажется, что шевелится. Должно быть, или волк, или человек».

Я приказал ехать на незнакомый предмет, который тотчас и стал подвигаться нам навстречу. Через две минуты мы поравнялись с человеком.

– Гей, добрый человек! – закричал ему ямщик. – Скажи, не знаешь ли где дорога?

– Дорога-то здесь; я стою на твёрдой полосе, – отвечал дорожный, – да что толку?

– Послушай, мужичок, – сказал я ему, – знаешь ли ты эту сторону? Возьмёшься ли ты довести меня до ночлега?

– Сторона мне знакомая, – отвечал дорожный, – слава богу, исхожена и изъезжена вдоль и поперёк. Да, вишь, какая погода: как раз собьёшься с дороги. Лучше здесь остановиться да переждать, авось буран утихнет да небо прояснится: тогда найдем дорогу по звездам.

Его хладнокровие ободрило меня. Я уж решился, предав себя божией воле, ночевать посреди степи, как вдруг дорожный сел проворно на облучок и сказал ямщику: «Ну, слава богу, жило недалеко; сворачивай вправо да поезжай».

– А почему мне ехать вправо? – спросил ямщик с неудовольствием. – Где ты видишь дорогу? Небось: лошади чужие, хомут не свой, погоняй не стой. – Ямщик казался мне прав. «В самом деле, – сказал я, – почему думаешь ты, что жило недалече?» – «А потому, что ветер оттоле потянул, – отвечал дорожный, – и я слышу, дымом пахнуло; знать, деревня близко». Сметливость его и тонкость чутья меня изумили. Я велел ямщику ехать. Лошади тяжело ступали по глубокому снегу. Кибитка тихо подвигалась, то въезжая на сугроб, то обрушаясь в овраг и переваливаясь то на одну, то на другую сторону. Это похоже было на плавание судна по бурному морю. Савельич охал, поминутно толкаясь о мои бока. Я опустил циновку, закутался в шубу и задремал, убаюканный пением бури и качкою тихой езды.

Мне приснился сон, которого никогда не мог я позабыть и в котором до сих пор вижу нечто пророческое, когда соображаю с ним странные обстоятельства моей жизни. Читатель извинит меня: ибо, вероятно, знает по опыту, как сродно человеку предаваться суеверию, несмотря на всевозможное презрение к предрассудкам.

Я находился в том состоянии чувств и души, когда существенность, уступая мечтаниям, сливается с ними в неясных видениях первосония. Мне казалось, буран ещё свирепствовал и мы ещё блуждали по снежной пустыне… Вдруг увидел я вороты и въехал на барский двор нашей усадьбы. Первою мыслию моею было опасение, чтобы батюшка не прогневался на меня за невольное возвращение под кровлю родительскую и не почел бы его умышленным ослушанием. С беспокойством я выпрыгнул из кибитки и вижу: матушка встречает меня на крыльце с видом глубокого огорчения. «Тише, – говорит она мне, – отец болен при смерти и желает с тобою проститься». Поражённый страхом, я иду за нею в спальню. Вижу, комната слабо освещена; у постели стоят люди с печальными лицами. Я тихонько подхожу к постеле; матушка приподымает полог и говорит: «Андрей Петрович, Петруша приехал; он воротился, узнав о твоей болезни; благослови его». Я стал на колени и устремил глаза мои на больного. Что ж?.. Вместо отца моего вижу в постеле лежит мужик с черной бородою, весело на меня поглядывая. Я в недоумении оборотился к матушке, говоря ей: «Что это значит? Это не батюшка. И к какой мне стати просить благословения у мужика?» – «Всё равно, Петруша, – отвечала мне матушка, – это твой посажёный отец; поцелуй у него ручку, и пусть он тебя благословит…» Я не соглашался. Тогда мужик вскочил с постели, выхватил топор из-за спины и стал махать во все стороны. Я хотел бежать… и не мог; комната наполнилась мёртвыми телами; я спотыкался о тела и скользил в кровавых лужах… Страшный мужик ласково меня кликал, говоря: «Не бойсь, подойди под мое благословение…» Ужас и недоумение овладели мною… И в эту минуту я проснулся; лошади стояли; Савельич дергал меня за руку, говоря: «Выходи, сударь: приехали».

– Куда приехали? – спросил я, протирая глаза.

– На постоялый двор. Господь помог, наткнулись прямо на забор. Выходи, сударь, скорее да обогрейся.

Я вышел из кибитки. Буран ещё продолжался, хотя с меньшею силою. Было так темно, что хоть глаз выколи. Хозяин встретил нас у ворот, держа фонарь под полою, и ввел меня в горницу, тесную, но довольно чистую; лучина освещала её. На стене висела винтовка и высокая казацкая шапка.

Хозяин, родом яицкий казак, казался мужик лет шестидесяти, ещё свежий и бодрый. Савельич внёс за мною погребец, потребовал огня, чтоб готовить чай, который никогда так не казался мне нужен. Хозяин пошёл хлопотать.

– Где же вожатый? – спросил я у Савельича.

«Здесь, ваше благородие», – отвечал мне голос сверху. Я взглянул на полати и увидел чёрную бороду и два сверкающие глаза. «Что, брат, прозяб?» – «Как не прозябнуть в одном худеньком армяке! Был тулуп, да что греха таить? заложил вечор у целовальника: мороз показался не велик». В эту минуту хозяин вошел с кипящим самоваром; я предложил вожатому нашему чашку чаю; мужик слез с полатей. Наружность его показалась мне замечательна: он был лет сорока, росту среднего, худощав и широкоплеч. В чёрной бороде его показывалась проседь; живые большие глаза так и бегали. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское. Волоса были обстрижены в кружок; на нём был оборванный армяк и татарские шаровары. Я поднёс ему чашку чаю; он отведал и поморщился. «Ваше благородие, сделайте мне такую милость, – прикажите поднести стакан вина; чай не наше казацкое питье». Я с охотой исполнил его желание. Хозяин вынул из ставца штоф и стакан, подошёл к нему и, взглянув ему в лицо: «Эхе, – сказал он, – опять ты в нашем краю! Отколе бог принёс?» Вожатый мой мигнул значительно и отвечал поговоркою: «В огород летал, конопли клевал; швырнула бабушка камушком – да мимо. Ну, а что ваши?»

– Да что наши! – отвечал хозяин, продолжая иносказательный разговор. – Стали было к вечерне звонить, да попадья не велит: поп в гостях, черти на погосте.

«Молчи, дядя, – возразил мой бродяга, – будет дождик, будут и грибки; а будут грибки, будет и кузов. А теперь (тут он мигнул опять) заткни топор за спину: лесничий ходит. Ваше благородие! за ваше здоровье!» При сих словах он взял стакан, перекрестился и выпил одним духом. Потом поклонился мне и воротился на полати.

Цель урока: формирование умений: 1) определять место слов автора и прямой речи в предложении; 2) правильно ставить знаки препинания в предложениях с прямой речью и обосновывать их постановку; 3) составлять схемы предложений с прямой речью.

I. Проверка домашнего задания.

II. Тренировочные упражнения.

1. Вставьте в данные предложения слова автора, употребляя разные способы их ввода и изменяя их место в предложении. Составьте схемы предложений.

1) Копаясь в старых бумагах, я нашел интереснейшие письма. 2) Где начинается наша река? Надо обязательно добраться до ее истоков. 3) Тише! Слышите, как заливается соловей?

2. К данным словам автора подберите прямую речь. Составьте схемы предложений.

1) Увидев белку, сидящую на сучке и протирающую крошечными лапками глазки, шепчу в восторге ……. . 2) ……. удивленно сказал охотник, разглядывая на лапке птицы кольцо. 3) Остановив ребят, направляющихся в сторону болота, старик предупредил ……. .

3. Запишите предложения, подчеркните слова, обозначающие процесс речи, мысли, слова, сопровождающие речь. Составьте схемы предложений.

Домашнее задание: § 35; упр. 394; подготовиться к контрольному словарному диктанту.

  • Авторы
  • Резюме
  • Файлы
  • Ключевые слова
  • Литература

Тверская С.С. 1 1 Московский государственный областной социально-гуманитарный институт» Разработана новая технология санитарно-просветительной работы в школе. Беседы врача о здоровье были построены на материале классических литературных произведений, которые входят в школьную программу. Врачебное прочтение классики позволило выделить, например, в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка» 25 фрагментов, которые стали основой для разговора о здоровье, о профилактике болезней и здоровом образе жизни. 984 KB здоровье здоровый образ жизни классическая литература чтение санитарное просвещение 1. Билич, Г.Л. Основы валеологии / Г.Л. Билич, Л.В. Назарова. – СПб. : Водолей, 1998. – 560 с. 2. Гундаров, И.А. Почему умирают в России, как нам выжить? Духовное неблагополучие как причина демографической катастрофы / И.А. Гундаров. – М. : Б. и., 1995. – 100 с. 3. 3. Пушкин, А.С. Капитанская дочка // Пушкин А.С. Сочинения в 3 т. – М.: Госиздат. худож. лит., 1957. — Т. 3. – С. 431-538. 4. Толстой, В. Вернуть любовь… к книге / Владимир Толстой // Аргументы и факты. — 2014. — № 12. — С. 37. 5. 5. Толстой, В. На вершине пирамиды – нравственность / В. Толстой // Медицинская газета. – 1991. – № 22. – 29 мая. 6. Чтение полезно для здоровья . – URL: http://sarschool76.narod.ru/chtenie6.pdf (дата обращения: 25.03.2014). 7. Poetry is like music to the mind, scientists prove . – URL: http://www.exeter.ac.uk/news/featurednews/title_324631_en.html (дата обращения: 11.10.2013).

Много лет занимаясь санитарно-просветительной работой, я пришла к пониманию того, что информированность населения по многим медицинским вопросам в традиционной форме (беседа, санитарный бюллетень) не делает их здоровее. Более важно формировать интерес к осмысленному чтению, воспитывать потребность в самообразовании, самовоспитании здорового образа жизни. Речь идет не только и не столько о чтении специальной научно-популярной литературы, как о чтении классической литературы.

Рефлексия на хорошую литературу, литературу «для сердца и разума» (Н.И. Новиков) формирует нравственность, которая является основой здоровья .

Тезис о нравственности как обязательном компоненте здоровья был объявлен Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) почти полвека назад, в 1968 г., когда было скорректировано определение здоровья, записанное в Уставе ВОЗ, и исключено понятие «полного… социального благополучия». Поскольку новая формулировка здоровья ВОЗ не имеет должного распространения, приведем её полностью: «Здоровье – свойство человека выполнять свои биосоциальные функции в изменяющейся среде, с перегрузками и без потерь, при условии отсутствия болезней и дефектов. Здоровье бывает физическим, психическим и нравственным» (ВОЗ, 1968 г.) .

Вопрос о необходимости вернуть любовь к книге как источнику культуры и нравственности стоит сейчас в ранге государственных проблем .

Издревле известно положительное влияние чтения на здоровье людей, что получило в наши дни прямое научное доказательство.

Немецкие авторы (Манфред Гоголь и др.) установили, что в процессе чтения, которое приносит удовольствие и радость, происходит активизация деятельности головного мозга и образование новых синапсов .

Английские ученые (Адам Земан и др.), используя магнитно-резонансную томографию, впервые доказали, что при чтении определенные участки правого полушария головного мозга активизируются неоднозначно: наиболее активно мозг реагирует на поэзию, особенно на любимые поэтические произведения .

Следовательно, чтение классической литературы – не только воспитатель, источник знаний, но и лечебное средство. В связи с этим мы предприняли попытку соединить санитарное просвещение с классической литературой.

Цель исследования: изучить возможность построения санитарно-просветительной беседы на основе классических литературных произведений.

Материалы и методы исследования

В качестве материала исследования в данной работе рассматривается повесть А. С. Пушкина «Капитанская дочка» (1836) .

Метод исследования: врачебное прочтение литературной классики, выделение и комментарий медицинской информации. Последняя понимается не только как описание болезней, но как отражение понятия «здоровье» в широком его смысле.

Результаты исследования и их обсуждение

В повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка» выделено 25 фрагментов медицинского содержания. Они кратко озаглавлены, представлены последовательно, по главам произведения, с текстовым подтверждением. Это позволило использовать авторский текст и в контексте сюжета повести делать вставки медицинского комментария.

Многодетная семья.

Главный герой – Петр Андреевич Гринёв рассказывает о своей семье: «Нас было девять человек детей». (Глава I. Сержант гвардии).

2. Детская смертность.

Гринёв: «Все мои братья и сестры умерли во младенчестве». (Глава I).

3. Образ жизни детей в дворянской семье в XVIII веке.

«С пятилетнего возраста отдан был я на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте… В это время батюшка нанял для меня француза… по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам…». (Глава I).

4. Алкоголь.

В семье Гринева отношение к алкоголю было сдержанным: «… вино подавалось у нас только за обедом, и то по рюмочке». (Глава I).

5. Питание.

«Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье». В дорогу Петруше положили «погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами». (Глава I).

6. Нравственность.

«Родители благословили меня. Батюшка сказал мне: «Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду”». (Глава I).

7. Одежда.

Гринёву предстоял длинный путь в Белогорскую крепость, зимой в кибитке: «Надели на меня заячий тулуп, а сверху лисью шубу». (Глава I).

8. Приобщение к алкоголю.

Ротмистр гусарского полка 35-летний И. И. Зурин пригласил 16-тилетнего Гринева «отобедать с ним вместе чем бог послал, по-солдатски. Я с охотою согласился… Зурин пил много и потчевал и меня, говоря, что надобно привыкать ко службе; … вызвался он выучить меня играть на биллиарде. … …и, после нескольких уроков, предложил мне играть в деньги, … Я согласился и на то, а Зурин велел подать пуншу и уговорил меня попробовать, … Чем чаще прихлебывал я от моего стакана, тем становился отважнее… я проиграл сто рублей… Встав из-за стола, я чуть держался на ногах». (Глава I).

9. Следствие опьянения.

«На другой день я проснулся с головной болью. Смутно припоминая себе вчерашние происшествия. Размышления мои прерваны были Савельичем …” Человек пьющий ни на что не годен… Выпейка огуречного рассолу с медом, а лучше бы опохмелиться полстаканчиком настойки»… Я не мог не признаться в душе, что поведение мое в Симбирском трактире было глупо, и чувствовал себя виноватым перед Савельичем. Все это меня мучило». (Глава I).

10. Буран.

«Я приближался к месту моего назначения…Вдруг ямщик стал всматриваться в сторону…: «Барин, не прикажешь ли воротиться?… ветер слегка подымается; – вишь, как он сметает порошу”… Ветер между тем час от часу становился сильнее. Облачко обратилось в белую тучу… Пошел мелкий снег – и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновенье темное небо смешалось со снежным морем. Все исчезло. «Ну, барин, – закричал ямщик, – беда: буран!”…». (Глава II. Вожатый).

11. Благодарность.

Пугачев спас Гринёва во время бурана. «Я поднес ему чашку чаю; он отведал и поморщился. ”Ваше благородие, сделайте мне такую милость, – прикажите поднести стакан вина; чай не наше казацкое питье”. Лошади были запряжены… Я позвал вожатого, благодарил за оказанную помощь и велел Савельичу дать ему полтину на водку». Савельич стал возражать… «Хорошо, – сказал я хладнокровно, – если не хочешь дать полтину… Дай ему мой заячий тулуп”… Бродяга был чрезвычайно доволен моим подарком… «Век не забуду ваших милостей”». (Глава II).

12. Начало любви.

«С первого взгляда она не очень мне понравилась. Я смотрел на нее с предубеждением: Швабрин описал мне Машу, капитанскую дочку, совершенною дурочкою….Я взглянул на Марью Ивановну; она вся покраснела, и даже слезы капнули на ее тарелку. Мне стало жаль ее». (Глава III. Крепость).

13. Колотая рана.

«Спустясь по крутой тропинке, мы остановились к самой реки и обнажили шпаги. Швабрин был искуснее меня, но я сильнее и смелее… Вдруг услышал я свое имя, громко произнесенное. Я оглянулся и увидел Савельича… В это самое время меня сильно кольнуло в грудь пониже правого плеча; я упал и лишился чувств». (Глава IV. Поединок).

14. Лечение.

После ранения шпагой на дуэли со Швабриным Гринев пять дней находился без сознания. «Очнувшись, я несколько времени не мог опомниться и не понимал, что со мною сделалось. Я лежал на кровати, в незнакомой горнице, и чувствовал большую слабость… Молодость и природа ускорили мое выздоровление». (Глава V. Любовь).

15. Извинение.

«Со Швабриным я помирился в первые дни моего выздоровления… Я слишком был счастлив, чтоб хранить в сердце чувство неприязненное. Я стал просить за Швабрина… Швабрин пришел ко мне; он изъявил глубокое сожаление о том, что случилось между нами… Будучи от природы не злопамятен, я искренне простил ему и нашу ссору и рану, мною от него полученную. В клевете его видел я досаду оскорбленного самолюбия и отвергнутой любви и великодушно извинял своего несчастного соперника». (Глава V).

16. Нравственное здоровье.

«Молодой человек! Если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений». (Глава VI. Пугачёвщина).

17. Любовь.

«Тут она (Маша) взглянула на меня и с усилием улыбнулась. Я невольно стиснул рукоять моей шпаги, вспомня, что накануне получил её из её рук, как бы на защиту моей любезной. Сердце мое горело. Я воображал себя её рыцарем. Я жаждал доказать, что был достоин её доверенности, и с нетерпением стал ожидать решительной минуты. (Глава VII. Приступ).

18. Как аукнется, так и откликнется.

Пугачёв – Гринёву: «Я тотчас узнал старого хрыча (Савельича)… я помиловал тебя за твою добродетель, за то, что ты оказал мне услугу, когда принуждён я был скрываться от своих недругов». (Глава VIII. Незваный гость).

19. Горячка.

«Ночью у Марьи Ивановны открылась сильная горячка. Она лежала без памяти и в бреду… Перемена в её лице поразила меня. Больная меня не узнала». (Глава IX. Разлука).

20. Брак.

«”Милая Марья Ивановна! – сказал я наконец. – Я почитаю тебя своею женою. Чудные обстоятельства соединили нас неразрывно: ничто на свете не может нас разлучить”. Марья Ивановна выслушала меня просто, без притворной застенчивости, без затейливых отговорок. Она чувствовала, что судьба её соединена была с моею. Но она повторила, что не иначе будет моею женою, как с согласия моих родителей. Я ей и не противуречил. Мы поцеловались горячо, искренно – и таким образом всё было между нами решено». (Глава XII. Сирота).

21. Прощение.

«Через час урядник принес мне пропуск, подписанный каракульками Пугачева… У окошка комендантского дома я увидел стоящего Швабрина. Лицо его изображало мрачную злобу. Я не хотел торжествовать над уничтоженным врагом и обратил глаза в другую сторону». (Глава XII).

22. Проявление чувств.

«Марья Ивановна заплакала. «Прощайте, Петр Андреевич! – сказала она тихим голосом. – Придется ли нам увидеться или нет, Бог один это знает; но век не забуду вас; до могилы ты один останешься в моем сердце”. Я ничего не мог отвечать. Люди нас окружали. Я не хотел при них предаваться чувствам, которые меня волновали». (Глава XIII. Арест).

23. Спасение.

«Я мог быть обвинен в излишней запальчивости, а не в ослушании. Но приятельские сношения мои с Пугачёвым могли быть доказаны множеством свидетелей и должны были казаться по меньшей мере весьма подозрительными. Во всю дорогу размышлял я о допросах меня ожидающих, обдумывал свои ответы и решился перед судом объявить сущую правду, полагая сей способ оправдания самым простым, а вместе и самым надежным». (Глава XIV. Суд).

24. Молитва.

«Надели мне на ноги цепь и заковали её наглухо. Потом отвели меня в тюрьму… Таковое начало не предвещало мне ничего доброго. Однако ж я не терял ни бодрости, ни надежды. Я прибегнул к утешению всех скорбящих и, впервые вкусив сладость молитвы, излиянной из чистого, но растерзанного сердца, спокойно заснул, не заботясь о том, что со мною будет». (Глава XIV).

25. Самоуважение.

«Начался допрос… Я хотел было продолжать, как начал, и объяснить мою связь с Марьей Ивановной так же искренно, как и всё прочее. Но вдруг почувствовал непреодолимое отвращение. Мне пришло в голову, что если назову её, то комиссия потребует её к ответу; и мысль впутать имя её между гнусными изветами злодеев и её самую привести на очную с ними ставку – эта ужасная мысль так меня поразила, что я замялся и спутался». (Глава XIV).

Заключение

Таким образом, врачебное прочтение повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка» дало богатый материал для санитарно-просветительной беседы с учащимися. В порядке обобщения можно указать на фрагменты, помогающие раскрыть различные стороны культуры здоровья: физическое здоровье – №№ 1−3, 5, 7, 10, 13, 19; психическое здоровье — №№ 4, 8, 9, 14; нравственное здоровье — №№ 6, 11, 12, 15, 16−18, 20−25.

В отличие от традиционной санитарно-просветительной беседы, методика с опорой на литературную классику, ее врачебное комментированное чтение не только обеспечивает медико-гигиеническое обучение, но и повышает общий культурный уровень учащихся, мотивирует желание самостоятельно прочитать произведение, обогащает эмоционально, способствует развитию здоровой личности.

Библиографическая ссылка

Тверская С.С. САНИТАРНОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ ШКОЛЬНИКОВ СРЕДСТВАМИ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ ПОВЕСТИ А.С. ПУШКИНА «КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА») // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. – 2014. – № 5-2. – С. 74-77;
URL: https://applied-research.ru/ru/article/view?id=5340 (дата обращения: 25.09.2020).Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания» (Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления) «Современные проблемы науки и образования» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.791 «Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.074 «Современные наукоемкие технологии» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.909 «Успехи современного естествознания» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.736 «Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований» ИФ РИНЦ = 0.570 «Международный журнал экспериментального образования» ИФ РИНЦ = 0.431 «Научное Обозрение. Биологические Науки» ИФ РИНЦ = 0.303 «Научное Обозрение. Медицинские Науки» ИФ РИНЦ = 0.380 «Научное Обозрение. Экономические Науки» ИФ РИНЦ = 0.600 «Научное Обозрение. Педагогические Науки» ИФ РИНЦ = 0.308 «European journal of natural history» ИФ РИНЦ = 1.369 Издание научной и учебно-методической литературы ISBN РИНЦ DOI

А. С. Пушкин

Глава I. Сержант гвардии 286
Глава II. Вожатый 294
Глава III. Крепость 304
Глава IV. Поединок 310
Глава V. Любовь 319
Глава VI. Пугачевщина 327
Глава VII. Приступ 337
Глава VIII. Незваный Гость 344
Глава IX. Разлука 352
Глава X. Осада города 357
Глава XI. Мятежная слобода 365
Глава XII. Сирота 376
Глава XIII. Арест 383
Глава XIV. Суд 390
Приложение. Пропущенная глава 401
Полный текст

О произведении

Последняя прозаическая работа Пушкина — история любви и спасения на фоне беспощадного бунта.

Отзывы

Мысль о романе, который бы поведал простую, безыскусственную повесть пряморусской жизни, занимала его в последнее время неотступно. Он бросил стихи единственно затем, чтобы не увлечься ничем по сторонам и быть проще в описаньях, и самую прозу упростил он до того, что даже не нашли никакого достоинства в первых повестях его. Пушкин был этому рад и написал Капитанскую дочь, решительно лучшее русское произведенье в повествовательном роде. Сравнительно с Капитанской дочкой все наши романы и повести кажутся приторной размазней. Чистота и безыскуственность взошли в ней на такую высокую степень, что сама действительно кажется перед нею искусственной и карикатурной. В первый раз выступили истинно русские характеры: простой комендант крепости, капитанша, поручик; сама крепость с единственной пушкой, бестолковщина времени и простое величие простых людей, всё — не только самая правда, но еще как бы лучше ее. Так оно и быть должно: на то и призванье поэта, чтобы из нас же взять нас и нас же возвратить нам в очищенном и лучшем виде.

— Н. В. Гоголь. В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность (1847)

«Капитанская дочка» — нечто вроде «Онегина» в прозе. Поэт изображает в ней нравы русского общества в царствование Екатерины. Многие картины, по верности, истине содержания и мастерству изложения, — чудо совершенства. <…> Ничтожный, бесцветный характер героя повести и его возлюбленной Марьи Ивановны и мелодраматический характер Швабрина хотя принадлежат к резким недостаткам повести, однако ж не мешают ей быть одним из замечательных произведений русской литературы.

— В. Г. Белинский. Сочинения Александра Пушкина. Сочинения Александра Пушкина, статья одиннадцатая и последняя (1846)

«История Пугачевского бунта» по языку очень хороша, но по скудости материалов, коими мог пользоваться сочинитель, в историческом отношении недостаточна; зато картинную сценическую сторону любопытной эпохи схватил он и представил мастерски в «Капитанской дочке»; сия повесть, пусть и побочная, но все-таки родная сестра «Евгению Онегину»: одного отца дети, и во многом сходны между собою. Другие маленькие романы его не так отличны, но все умны, натуральны и приманчивы…

— П. А. Катенин. Воспоминания о Пушкине (1852)

Пушкин был историком там, где не думал быть им и где часто не удается стать им настоящему историку. «Капитанская дочка» была написана между делом, среди работ над пугачевщиной, но в ней больше истории, чем в «Истории пугачевского бунта», которая кажется длинным объяснительным примечанием к роману.

— В. О. Ключевский. Речь, произнесенная в торжественном собрании Московского университета 6 июня 1880 г., в день открытия памятника Пушкину

…историческое беспристрастие, полное отсутствие каких-либо патриотических славословий и трезвый реализм видите вы… в «Капитанской дочке» Пушкина. …здесь нет героя в том пошлом виде безукоризненно идеального молодого человека, блещущего всеми и материальными, и умственными доблестями, в каком подобный герой подвизался в то время во всех романах… Гринев… Это самый заурядный помещичий сынок 18-го века, не особенно далекий, не Бог весть как образованный, отличающийся всего на всего доброю душою и нежным сердцем. <…>

…здесь <…> Пушкин является перед нами не только реалистом вообще, но и натуралистом в том смысле, что <…> перед вами развертывается картина жизни не каких-либо идеальных и эксцентрических личностей, а самых заурядных людей; вы переноситесь в обыденную массовую жизнь 18-ого века и видите, как эта жизнь текла день за день со всеми своими мелкими будничными интересами. <…> Перенесясь за сто лет назад к его «Капитанской дочке», вы отнюдь не попадаете в какой-то сказочный мир, а видите все ту же самую жизнь, которая, катясь год, за год, докатилась и до сего дня.

Но верх художественного совершенства по строгой, трезвой реальности, историческому беспристрастию и глубине понимания бесспорно представляет собою образ самого Пугачева. <…> Ему и Пугачева удалось свести на почву осязательной и будничной действительности. Правда, является он на сцену романа не без поэтичности: словно какой-то мифический дух грозы и бури, он внезапно вырисовывается перед читателем из мутной мглы бурана, но вырисовывается вовсе не для того, чтобы сразу поразить вас, как нечто выдающееся и необыкновенное. Является он простым беглым казаком, полураздетым бродягою, только что пропившим в кабаке последний свой тулуп <…> .

Таким же является Пугачев и в дальнейшем развитии романа. Это вовсе не злодей и не герой, вовсе не человек, устрашающий и увлекающий толпу обаянием какой-нибудь грозной и бездонной мрачности своей титанической натуры, и тем более отнюдь не фанатик, сознательно стремившийся к раз намеченной цели. До самого конца романа он остается все тем же случайным степным бродягою и добродушным плутом. При иных обстоятельствах из него вышел бы самый заурядный конокрад; но исторические обстоятельства внезапно сделали из него совершенно неожиданно для него самого самозванца, и он слепо влечется силою этих обстоятельств, причем вовсе не он ведет за собою толпу, а толпа влечет его…

— А. М. Скабичевский. Наш исторический роман в его прошлом и настоящем (1886)

Знаете ли вы, что гранильщики драгоценных камней держат перед собой изумруд? Когда глаза устают, то дают им отдыхать на изумруде. Таким изумрудом для меня были всегда две вещи: «Капитанская дочка» Пушкина и «Казаки» Толстого. Хорош для этого и «Герой нашего времени».

— Письмо А. И. Куприна к Ф. Ф. Пульману. 31 августа 1924 г.

Главная русская идиллия: история любви и спасения на фоне беспощадного бунта. Обратившись к истории Пугачёвского восстания, Пушкин пишет классически ясную книгу о самом необходимом для жизни в России — о том, что любовь и милость важнее справедливого возмездия, а добрый нрав и чистое сердце спасают даже в самые жестокие времена.

— Юрий Сапрыкин. Александр Пушкин. Капитанская дочка

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *