КАНОНИЗАЦИЯ — в христианстве причтение Церковью почившего подвижника к лику святых.

Ка­но­ни­за­ци­ей Цер­ковь удо­сто­ве­ря­ет свя­тость под­виж­ни­ка и оп­ре­де­ля­ет его дея­ния в ка­че­ст­ве при­ме­ра для хри­сти­ан. Канонизация яв­ля­ет­ся ос­но­ва­ни­ем для вне­се­ния име­ни свя­то­го в цер­ков­ный ка­лен­дарь и со­вер­ше­ния бо­го­слу­же­ний в его честь (ус­та­нов­ле­ние празд­но­ва­ния), по­чи­та­ния его мо­щей, на­пи­са­ния икон и со­став­ле­ния жи­тия. Ве­рую­щие об­ра­ща­ют­ся с мо­лит­вой о за­ступ­ни­че­ст­ве к свя­тым как пред­стоя­щим пе­ред Бо­гом.

В пер­вые ве­ка хри­сти­ан­ст­ва по­чи­та­ние свя­тых воз­ни­ка­ло сти­хий­но в тех ме­ст­но­стях, где они жи­ли. Обыч­но это про­ис­хо­ди­ло сра­зу по­сле их смер­ти, т. к. их свя­тость бы­ла оче­вид­на для ве­рую­щих. По­сте­пен­но вы­ра­ба­ты­ва­лись прин­ци­пы сис­те­ма­ти­за­ции это­го про­цес­са. В восточной Церк­ви при­зна­ни­ем свя­то­сти на мно­гие ве­ка ос­та­ва­лось ус­та­нов­ле­ние празд­но­ва­ния свя­то­му, в западной Церк­ви со вре­ме­нем раз­ви­ва­лись раз­ные фор­мы и сте­пе­ни по­чи­та­ния свя­тых.

Ос­нов­ным ус­ло­ви­ем про­слав­ле­ния во все вре­ме­на бы­ло про­яв­ле­ние свя­то­сти пра­вед­ни­ка. Со­глас­но пат­ри­ар­ху Ие­ру­са­лим­ско­му Нек­та­рию (XVII век), об ис­тин­ной свя­то­сти че­ло­ве­ка сви­де­тель­ст­ву­ют: без­уко­риз­нен­ное ис­по­ве­да­ние им пра­вослав­ной ве­ры (не ук­ло­не­ние в ере­си и рас­ко­лы), «со­вер­ше­ние всех доб­ро­де­те­лей», стоя­ние за ве­ру «да­же до кро­ви»; про­яв­ле­ние Бо­гом (че­рез под­виж­ни­ка или в от­но­ше­нии не­го) сверхъ­ес­те­ст­вен­ных зна­ме­ний и чу­дес (смотрите Чу­до); не­тле­ние мо­щей или бла­го­уха­ние кос­тей. При этом не­под­вер­жен­ность те­ла тле­нию не яв­ля­ет­ся ни дос­та­точ­ным, ни не­об­хо­ди­мым ос­но­ва­ни­ем для канонизации умер­ше­го.

В пра­во­слав­ной Церк­ви не бы­ло жё­ст­кой рег­ла­мен­та­ции канонизации, но тра­ди­ци­он­но со­блю­да­лись оп­ре­де­лён­ные ус­ло­вия. Русский цер­ков­ный ис­то­рик Е. Е. Го­лу­бин­ский, рас­смат­ри­вая во­прос об ус­ло­ви­ях при­чте­ния к ли­ку свя­тых в древ­ней Церк­ви, раз­де­лял древ­них свя­тых на 3 раз­ря­да: вет­хо­за­вет­ные пат­ри­ар­хи и про­ро­ки (смотрите Про­ро­ки биб­лей­ские) и но­во­за­вет­ные апо­сто­лы; му­че­ни­ки; свя­тые из под­виж­ни­ков (ас­ке­тов). Епи­ско­пы (свя­ти­те­ли), по мне­нию Го­лу­бин­ско­го, вна­ча­ле от­но­си­лись к 1-му раз­ря­ду, т. е. при­чис­ля­лись к ли­ку свя­тых на­рав­не с апо­сто­ла­ми — уже по при­над­леж­но­сти их к цер­ков­ной ие­рар­хии, но за­тем ста­ли про­слав­лять­ся на­рав­не с под­виж­ни­ка­ми — за лич­ные дос­то­ин­ст­ва. Со вре­ме­нем в цер­ков­ной прак­ти­ке вы­ра­бо­та­лись ли­ки (чи­ны) свя­то­сти — ка­те­го­рии свя­тых в за­ви­си­мо­сти от их при­жиз­нен­ных тру­дов: пра­от­цы, про­ро­ки, апо­сто­лы, рав­но­апо­столь­ные, ве­ли­ко­му­че­ни­ки, му­че­ни­ки, свя­щен­но­му­че­ни­ки, пре­по­доб­но­му­че­ни­ки, свя­ти­те­ли, бла­го­вер­ные (смотрите Бла­го­вер­ный князь), пре­по­доб­ные, пра­вед­ные, бес­среб­ре­ни­ки, бла­жен­ные, юро­ди­вые Хри­ста ра­ди.

Свя­тые пра­во­слав­ной Церк­ви раз­де­ля­ют­ся на об­ще­чти­мых и ме­ст­ноч­ти­мых. Сре­ди об­ще­чти­мых свя­тых вы­де­ля­ют свя­тых все­лен­ской Церк­ви и свя­тых, че­ст­вуе­мых лишь в од­ной или не­сколь­ких по­ме­ст­ных церк­вах. Сре­ди ме­ст­ноч­ти­мых свя­тых раз­ли­ча­ют­ся чти­мые в пре­де­лах епар­хии или в од­ном мо­на­сты­ре. Но ха­рак­тер по­чи­та­ния оди­на­ков и для ме­ст­ноч­ти­мых свя­тых, и для свя­тых все­лен­ской Церк­ви.

В русской Церк­ви в ис­то­рии канонизации вы­де­ля­ют 5 пе­рио­дов: от Кре­ще­ния Ру­си до середины XVI века; со­бо­ры 1547 и 1549 годов; от со­бо­ров XVI века до уч­ре­ж­де­ния Свя­тей­ше­го Си­но­да; си­но­даль­ный пе­ри­од; современный пе­ри­од. Пра­во канонизации ме­ст­нох­ра­мо­вых и ме­ст­но­епар­хи­аль­ных свя­тых при­над­ле­жа­ло пра­вя­ще­му ар­хие­рею с ве­до­ма ми­тро­по­ли­та (позд­нее — пат­ри­ар­ха) и мог­ло ог­ра­ни­чить­ся уст­ным бла­го­сло­ве­ни­ем на ме­ст­ное по­чи­та­ние. Пра­во канонизации об­ще­чти­мых свя­тых при­над­ле­жа­ло ми­тро­по­ли­ту (пат­ри­ар­ху) при уча­стии со­бо­ра русских ие­рар­хов. В мо­на­сты­ре по­чи­та­ние под­виж­ни­ка мог­ло на­чать­ся по ре­ше­нию со­ве­та мо­на­стыр­ских стар­цев, ко­то­рые позд­нее пред­став­ля­ли де­ло на ут­вер­жде­ние епи­ско­па. Епар­хи­аль­ная власть про­во­ди­ла ра­бо­ту по удо­сто­ве­ре­нию под­лин­но­сти чу­дес при гро­бе по­чив­ше­го, не­тлен­но­сти мо­щей, за­тем ус­та­нав­ли­ва­лось тор­же­ст­вен­ное бо­го­слу­же­ние в ме­ст­ном хра­ме, на­зна­чал­ся день празд­но­ва­ния свя­то­му, соз­да­ва­лась служ­ба, пи­са­лась ико­на, со­став­ля­лось жи­тие.

В пер­вый пе­ри­од канонизации ос­но­ва­ни­ем для про­слав­ле­ния под­виж­ни­ка яв­лял­ся пре­ж­де все­го дар чу­до­тво­ре­ний от его мо­щей. Бы­ли от­кры­ты и про­сла­ви­лись чудо­тво­ре­ния­ми мо­щи кня­зей стра­сто­терп­цев Бо­ри­са и Гле­ба, ко­то­рые бы­ли пер­вы­ми ка­но­ни­зи­ро­ва­ны в русской Церк­ви, княгини Оль­ги, преподобного Фео­до­сия Пе­чер­ско­го и др. В це­лом за пе­ри­од от Кре­ще­ния Ру­си до середины XVI века бы­ло ус­та­нов­ле­но об­ще­цер­ков­ное или ме­ст­ное по­чи­та­ние 68 свя­тых. В ис­то­рии канонизации на Ру­си осо­бую эпо­ху со­ста­ви­ли со­зван­ные по ини­циа­ти­ве ца­ря Ива­на IV Ва­силь­е­ви­ча и митрополита Мо­с­ков­ско­го святого Ма­ка­рия со­бо­ры 1547 и 1549 годов. Пло­дом их дея­тель­но­сти яви­лась канонизация 39 свя­тых. Во 2-й половине XVI века и в те­че­ние XVII века в русские ме­ся­це­сло­вы бы­ло вне­се­но около 150 имён но­во­про­слав­лен­ных свя­тых для об­ще­цер­ков­но­го и ме­ст­но­го по­чи­та­ния. Поч­ти по­ло­ви­ну всех ка­но­ни­зи­ро­ван­ных в этот пе­ри­од со­став­ля­ют пре­по­доб­ные от­цы — ос­но­ва­те­ли мо­на­сты­рей и их по­сле­до­ва­те­ли.

Си­но­даль­ный пе­ри­од в русской Церк­ви ха­рак­те­ри­зу­ет­ся зна­чи­тель­но мень­шим ко­ли­че­ст­вом ак­тов канонизации: от уч­ре­ж­де­ния Си­но­да до вос­ста­нов­ле­ния пат­ри­ар­ше­ст­ва в 1917 году ка­но­ни­зи­ро­ва­но 10 об­ще­чти­мых и 15 ме­ст­но­чти­мых свя­тых. При этом б. ч. канонизаций при­хо­дит­ся на цар­ст­во­ва­ние императора Ни­ко­лая II.

По­ме­ст­ный со­бор Пра­во­слав­ной российской церк­ви, со­сто­яв­ший­ся в 1917-1918 годах, при­нял по­ста­нов­ле­ние о канонизации святителя Соф­ро­ния Ир­кут­ско­го и священномученика Ио­си­фа Ас­т­ра­хан­ско­го (1597-1672 годы). В по­сле­дую­щий пе­ри­од канонизация на­дол­го пре­кра­ща­ет­ся и во­зоб­нов­ля­ет­ся толь­ко в 1970 году. По­ми­мо тех свя­тых, ко­то­рые про­слав­ле­ны са­мой русской Цер­ко­вью, в её ме­ся­це­сло­вы во 2-й половине XX века бы­ли вне­се­ны име­на рус­ских по про­ис­хо­ж­де­нию угод­ни­ков Бо­жи­их, ко­то­рые бы­ли ка­но­ни­зи­ро­ва­ны др. по­ме­ст­ны­ми церк­ва­ми .

Но­вая эпо­ха в ис­то­рии канонизации в русской Церк­ви на­ча­лась с празд­но­ва­ния 1000-ле­тия Кре­ще­ния Ру­си в 1988 году, ко­гда на По­ме­ст­ном со­бо­ре бы­ло про­слав­ле­но 9 свя­тых, сре­ди них осо­бо по­чи­тав­шая­ся пра­во­слав­ным на­ро­дом блаженная Ксе­ния Пе­тер­бург­ская, со­вер­шав­шая под­виг юрод­ст­ва в XVIII веке. Ар­хие­рей­ский со­бор 1989 года про­сла­вил пред­стоя­те­лей русской Церк­ви пат­ри­ар­хов Ио­ва и Ти­хо­на. По­ме­ст­ный со­бор 1990 года ка­но­ни­зи­ро­вал святого пра­вед­но­го Ио­ан­на Крон­штадт­ско­го.

В 1990-х годах са­мым ак­ту­аль­ным в сфе­ре канонизации стал во­прос о про­слав­ле­нии по­стра­дав­ших в XX веке в го­ды го­не­ний епи­ско­пов, кли­ри­ков и ми­рян. Ар­хие­рей­ски­ми со­бо­ра­ми 1992 и 1994 годов бы­ли про­слав­ле­ны 9 му­че­ни­ков; Ар­хие­рей­ский со­бор 1997 года ка­но­ни­зо­вал 3 свя­щен­но­му­че­ни­ков, ещё несколько му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков бы­ли про­слав­ле­ны как ме­ст­ноч­ти­мые свя­тые в отдельных епар­хи­ях. Юби­лей­ный Ар­хие­рей­ский со­бор, со­сто­яв­ший­ся в августе 2000 года, при­нял ре­ше­ние про­сла­вить для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния в ли­ке свя­тых но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских бо­лее 1200 под­виж­ни­ков ве­ры, вклю­чая тех, кто ра­нее был про­слав­лен для ме­ст­но­го по­чи­та­ния. В ча­ст­но­сти, как стра­сто­терп­цы со­бо­ром про­слав­ле­ны император Ни­ко­лай II и чле­ны цар­ской се­мьи. От­ны­не канонизации со­вер­ша­ют­ся ре­гу­ляр­но. Русской пра­во­слав­ной цер­ко­вью за гра­ни­цей канонизации про­во­ди­лись не­за­ви­си­мо от Мо­сков­ско­го пат­ри­ар­ха­та.

В 1989 году Си­нод об­ра­зо­вал Ко­мис­сию по ка­но­ни­за­ции свя­тых; со­труд­ни­чая с епи­ско­па­том, кли­ром и ми­ря­на­ми, она осу­ще­ст­в­ля­ет ко­ор­ди­ни­рую­щую роль в под­го­тов­ке про­слав­ле­ния под­виж­ни­ков ве­ры. Ко­мис­сия пред­став­ля­ет свои за­клю­че­ния пат­ри­ар­ху и Си­но­ду, Ар­хие­рей­ско­му или По­ме­ст­но­му со­бо­ру. Со­глас­но Ус­та­ву РПЦ, про­слав­ле­ние под­виж­ни­ка как ме­ст­ноч­ти­мо­го свя­то­го осу­ще­ст­в­ля­ет­ся с бла­го­сло­ве­ния пат­ри­ар­ха, как об­ще­чти­мо­го свя­то­го — ре­ше­ни­ем Ар­хие­рей­ско­го или По­ме­ст­но­го со­бо­ра.

В ка­то­ли­че­ской Церк­ви канонизация — юри­дический акт, по­сред­ст­вом ко­то­ро­го Цер­ковь в ли­це па­пы Рим­ско­го тор­же­ст­вен­но про­воз­гла­ша­ет свя­тым умер­ше­го чле­на Церк­ви, из­вест­но­го сво­ей доб­ро­де­тель­ной жиз­нью или му­че­ни­че­ст­вом за Хри­ста. Канонизация яв­ля­ет­ся ос­но­ва­ни­ем для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния свя­то­го. Про­цесс канонизации вклю­ча­ет беа­ти­фи­ка­цию (при­чис­ле­ния под­виж­ни­ка к ли­ку бла­жен­ных) и соб­ст­вен­но канонизацию. Беа­ти­фи­ка­ция лишь доз­во­ля­ет по­чи­та­ние свя­то­го, при­чём в пре­де­лах кон­крет­но­го го­ро­да, дио­це­за, мо­на­ше­ской кон­гре­га­ции и т. д. По­сле канонизации в уз­ком смыс­ле по­чи­та­ние свя­то­го ста­но­вит­ся обя­за­тель­ным для всей Церк­ви. Ре­ше­ния па­пы о канонизации счи­та­ют­ся не­по­гре­ши­мы­ми.

В ран­нем Сред­не­ве­ко­вье канонизация со­стоя­ла в том, что с раз­ре­ше­ния епи­ско­па мо­щи свя­то­го тор­же­ст­вен­но по­ме­ща­лись в но­вую гроб­ни­цу и вы­став­ля­лись для по­кло­не­ния (elevatio corporis). При этом ус­та­нав­ли­ва­лось цер­ков­ное празд­но­ва­ние в честь свя­то­го, и в со­от­вет­ст­вую­щие дни его жи­тие чи­та­лось за бо­го­слу­же­ни­ем. Уси­ле­ние кон­тро­ля епи­ско­пов и ми­тро­по­ли­тов за по­чи­та­ни­ем свя­тых про­ис­хо­дит в эпо­ху Ка­ро­лин­гов. 23.03.789 года Карл I Ве­ли­кий по­ста­но­вил, что не до­пус­ка­ет­ся празд­но­вать па­мять «не­из­вест­ных» (incertae) свя­тых и лже­му­че­ни­ков. Франк­фурт­ский со­бор 794 года оп­ре­де­лил, что цер­ков­ное по­чи­та­ние долж­но ока­зы­вать­ся лишь тем ли­цам, ко­то­рые бы­ли из­вест­ны свои­ми стра­да­ния­ми за Хри­ста или бла­го­чес­ти­вой жиз­нью. Со­бор в Майн­це 813 года ре­шил, что пе­ре­не­се­ния мо­щей свя­тых мо­гут со­вер­шать­ся толь­ко по со­ве­ту ко­ро­ля или епи­ско­пов и с раз­ре­ше­ния ме­ст­но­го со­бо­ра.

Пер­вая фор­маль­ная канонизация бы­ла со­вер­ше­на па­пой Ио­ан­ном XV 31.01.993 года, ко­гда по ре­ше­нию Рим­ско­го со­бо­ра был объ­яв­лен свя­тым Уль­рих Аугс­бург­ский (890-973 годы). Од­на­ко в X-XI и да­же в XII веках епи­ско­пы со­хра­ня­ли пра­во са­мо­стоя­тель­но со­вер­шать канонизации в пре­де­лах сво­их епар­хий. В то же вре­мя в ре­зуль­та­те уси­ле­ния пап­ской вла­сти канонизация к началу XIII века ста­но­вит­ся ис­клю­чи­тель­ным пра­вом пап. Пап­ские ре­ше­ния о канонизации из­да­ют­ся в фор­ме пап­ских булл и офи­ци­аль­но ад­ре­су­ют­ся всей Церк­ви. Пер­во­на­чаль­но па­пы при­ни­ма­ли ре­ше­ния о канонизации по­сле об­су­ж­де­ния кан­ди­да­тур свя­тых на со­бо­ре; Ев­гений III (1145-1153 годы) и Алек­сандр III на­ча­ли рас­смат­ри­вать по­доб­ные де­ла при уча­стии кол­ле­гии кар­ди­на­лов. Ис­сле­до­ва­ния жиз­ни и чу­дес кан­ди­да­тов ста­ли про­во­дить­ся на мес­тах ко­мис­сия­ми, чле­ны ко­то­рых на­зна­ча­лись епар­хи­аль­ны­ми епи­ско­па­ми и ут­вер­жда­лись па­пой или на­зна­ча­лись по­след­ним. В по­сла­нии к ко­ро­лю Шве­ции Кну­ту I от 06.07.1170 года Алек­сандр III про­воз­гла­сил, что па­пы об­ла­да­ют пре­ро­га­ти­вой на канонизацию. Со­от­вет­ст­вую­щий фраг­мент из это­го по­сла­ния (Audi­vi­mus) был вклю­чён в дек­ре­та­лии па­пы Гри­го­рия IX, об­на­ро­до­ван­ные 05.09.1234 года. Ещё рань­ше, в 1215 году, 4-й Ла­те­ран­ский со­бор 62-м пра­ви­лом под­твер­дил ис­клю­чи­тель­ное пра­во пап на канонизацию (Conciliorum oecu­menicorum decreta / Ed. J. Alberigo. Bologna, 1973. P. 263–264).

С XIII века про­цесс канонизации на­чи­нал­ся, ко­гда в Ри­ме ста­но­ви­лось из­вест­но о на­родном по­чи­та­нии умер­ше­го под­виж­ни­ка. Па­па на­зна­чал ко­мис­сию для изу­че­ния его жиз­ни и чу­дес. Ко­мис­сия со­об­ща­ла свои вы­во­ды кол­ле­гии из 3 кар­ди­на­лов, ко­то­рая за­тем пред­став­ля­ла док­лад па­пе для при­ня­тия окон­чательного ре­ше­ния. Па­па Сикст V пе­ре­дал де­ла о канонизации в Кон­гре­га­цию об­ря­дов, соз­дан­ную со­глас­но пап­ской кон­сти­ту­ции «Immensa aeterni Dei» (22.01.1588 года). Па­па Ур­бан VIII (1623-1644 годы) ко­ди­фи­ци­ро­вал 12.03.1642 года нор­мы о канонизации: ввёл чёт­кое раз­ли­чие ме­ж­ду беа­ти­фи­ка­ци­ей и канонизацией в уз­ком смыс­ле и по­ста­но­вил, что де­ло о канонизации сле­ду­ет на­чи­нать не ра­нее чем че­рез 50 лет по­сле смер­ти под­виж­ни­ка. В сочинении «De servorum Dei beatifi­ca­tione et Beatorum canonisatione» («О беа­ти­фи­ка­ции слуг Бо­жи­их и ка­но­ни­за­ции бла­жен­ных», т. 1-4, 1734-1738 годы) бу­ду­ще­го па­пы Бе­не­дик­та XIV (1740-1758 годы) де­таль­но опи­са­ны про­це­ду­ры беа­ти­фи­ка­ции и соб­ст­вен­но канонизации. В 1913 году на­ча­лось ре­фор­ми­ро­ва­ние по­ряд­ка канонизации, свя­зан­ное с по­сте­пен­ным вы­де­ле­ни­ем из со­ста­ва Кон­гре­га­ции об­ря­дов спе­ци­аль­но­го ор­га­на по канонизации. В со­от­вет­ст­вии с апо­столь­ской кон­сти­ту­ци­ей «Sacra Rituum Con­gre­ga­tio» па­пы Пав­ла VI 08.05.1969 года бы­ла соз­да­на Кон­гре­га­ция по де­лам свя­тых. Па­па Ио­анн Па­вел II в апо­столь­ском по­сла­нии «Di­vinus perfectionis magister» (25.01.1983 года) из­ло­жил но­вые нор­мы в ор­га­ни­за­ции и дея­тель­но­сти этой Кон­гре­га­ции и в про­це­ду­ре рас­смот­ре­ния дел. Кон­гре­га­ция из­да­ла 07.02.1983 года пра­ви­ла про­ве­де­ния ис­сле­до­ва­ний по де­лам о канонизации (Normae ser­vandae in inquisitionibus). К этим ак­там от­сы­ла­ет ка­нон 1403 года Ко­дек­са ка­но­нического пра­ва 1983 года, со­глас­но ко­то­ро­му де­ла по канонизации рас­смат­ри­ва­ют­ся в со­от­вет­ст­вии с осо­бым за­ко­ном. Ра­нее нор­мы о канонизации вхо­ди­ли в Ко­декс 1917 года (can. 1199–2141).

Современный про­цесс канонизации име­ет 2 ста­дии: епар­хи­аль­ную и рим­скую (апо­столь­скую). Фак­тическим ос­но­ва­ни­ем для его на­ча­ла яв­ля­ет­ся сти­хий­но воз­ник­шая и ши­ро­ко рас­про­стра­нив­шая­ся из­вест­ность умер­ше­го в ка­че­ст­ве под­виж­ни­ка. Лю­бой ка­то­лик впра­ве воз­бу­дить де­ло о канонизации. Де­ло рас­смат­ри­ва­ет­ся епи­ско­пом той епар­хии, где умер под­виж­ник. Де­ла де­лят­ся на «со­вре­мен­ные» (ко­гда име­ют­ся сви­де­те­ли-оче­вид­цы под­ви­гов кан­ди­да­та; мо­гут быть на­ча­ты не ра­нее чем че­рез 5 лет по­сле его смер­ти) и «древ­ние», или «ис­то­ри­че­ские» (име­ют­ся толь­ко письменные ис­точ­ни­ки о жиз­ни кан­ди­да­та; мо­гут быть на­ча­ты в лю­бое вре­мя). По­сле рас­смот­ре­ния де­ла в специальном три­бу­на­ле под пред­се­да­тель­ст­вом епи­ско­па ма­те­риа­лы пе­ре­да­ют­ся в Кон­гре­га­цию по де­лам свя­тых, ко­то­рая пред­став­ля­ет свои вы­во­ды па­пе. В слу­чае со­гла­сия па­па из­да­ёт дек­рет о му­че­ни­че­ст­ве или о доб­ро­де­тель­но­сти кан­ди­да­та. Для му­че­ни­ков этот дек­рет рав­но­си­лен беа­ти­фи­ка­ции. Ус­ло­ви­ем беа­ти­фи­ка­ции не­му­че­ни­ка яв­ля­ет­ся свер­шив­шее­ся чу­до. Для канонизации беа­ти­фи­ци­ро­ван­но­го под­виж­ни­ка не­об­хо­ди­мо, что­бы по­сле беа­ти­фи­ка­ции про­изош­ло ещё од­но чу­до.

Ис­точники:

Lambertini P. De servorum Dei bea­tificatione et beatorum canonisatione… Bo­l­o­g­niae, 1734–1738. Vol. 1–4;

Divinus per­fec­tionis magister // Acta Apostolicae Sedis. 1983. Vol. 75. P. 349–355;

ロイター編集, Рейтер

2 分で読む

Человек держит фотографию папы Иоанна Павла II во время чтения молитвы Ангел Господень папой Бенедиктом XVI в летней резиденции в Кастель Гандольфо 29 июля 2012 года. Скончавшийся в 2005 году папа римский Иоанн Павел II будет причислен к лику святых, сообщил в пятницу Ватикан. REUTERS/Alessandro Bianchi

ВАТИКАН (Рейтер) — Скончавшийся в 2005 году папа римский Иоанн Павел II будет причислен к лику святых, сообщил в пятницу Ватикан.

Точная дата канонизации не называется, но Ватикан ожидает, что церемония состоится до конца нынешнего года.

Причисление к лику святых стало возможным после того, как Святой Престол подтвердил факт второго чуда, которое совершил Иоанн Павел II — необъяснимое исцеление женщины из Коста-Рики, которая обратилась к нему с молитвой помочь ей избавиться от болезни в день его беатификации — причисления к лику блаженных — в 2011 году.

Ранее церковь признала первое чудо Кароля Войтылы, как в миру звали Иоанна Павла II, — излечение французской монахини Мари Симон-Пьер Норман от болезни Паркинсона.

Причисление к лику святых обычно происходит после того, как Ватикан подтверждает совершение двух чудес.

Ватикан также объявил, что к лику святых будет причислен папа Иоанн XXIII, глава Римско-католической церкви с 1958 по 1963 год, который был инициатором проведения Второго Ватиканского собора, санкционировавшего масштабное реформирование Церкви.

Филипп Пулелла, перевел Антон Колодяжный

Алексей Владимирович Макаркин (р. 1971) – первый вице-президент Центра политических технологий.

«В русских святых мы чтим не только небесных покровителей святой и грешной России: в них мы ищем откровения нашего собственного духовного пути», – писал в эмиграции Георгий Федотов. Канонизация святых в Русской православной церкви (РПЦ) всегда выходила за рамки сугубо церковных дел: она была не только признанием святости почивших праведников и мучеников, но и своеобразным посланием обществу, из которого предлагалось делать соответствующие выводы.

Редкость канонизаций

На протяжении всей своей истории РПЦ крайне осторожно относилась к прославлению святых, опасаясь совершить ошибку, которая могла бы дискредитировать ее в глазах верующих и государства. Кроме того, согласно церковному учению, святость подвижников к моменту канонизации уже определяется Богом, а задача церкви заключается в том, чтобы правильно определить его волю. Если сделать этого не удается, то молитвы новопрославленному святому окажутся не только бесполезными, но и вредными. Выступая на Поместном соборе 1988 года, митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий отмечал:

» канонизация святых являлась подтверждением и благословением уже имевших место фактов церковно-народных почитаний усопших подвижников благочестия: церковная же власть освящала это почитание и торжественно провозглашала подвижника веры и благочестия святым».

Именно поэтому, решая вопрос о канонизации, церковные власти в качестве основного критерия прославления старались рассматривать совершение чудес в связи с молитвами праведнику, отодвигая прочие факторы на второй план.

Уже с петровского времени осторожность церковных инстанций в данном вопросе усугублялась скептическим отношением государственной власти к «суевериям». В синодальный период русское государство стремилось максимально ограничить возможности церкви, не позволяя ей не только самостоятельного, но и даже минимально автономного существования. Православная паства, верящая в чудеса и знамения, представлялась петербургским рационалистам темной массой, находящейся в скрытой оппозиции регулярному государству, созданному Петром Великим. Пропагандируемые церковью сверхъестественные события всегда вызывали нескрываемый скепсис у имперских чиновников, несмотря на их формальную принадлежность к государственной церкви.

Неудивительно, что за два столетия существования Российской империи к лику святых для общероссийского почитания были причислены всего десять человек. Кроме того, было восстановлено почитание Анны Кашинской, прекращенное во второй половине XVII века из-за того, что она лежала в гробу с пальцами, сложенными двуперстно, как бы подтверждая тем самым правоту старообрядцев. Причем пять из этих прославлений, как и повторная канонизация Анны, состоялись в царствование Николая II, который в целях легитимации императорской власти особенно широко обращался к патриархальной традиции и русской истории: торжества по случаю канонизаций сочетались с празднованием светских годовщин – Полтавской битвы, Бородинского сражения, 300-летия династии Романовых. На Поместном соборе 1917–1918 годов состоялись еще две канонизации, материалы для которых были подготовлены еще в дореволюционный период.

Но до революции церковь старалась проявлять осторожность, подчеркивая необходимость тщательной подготовки канонизаций. Во время Первой мировой войны это привело даже к спору между царской властью и Святейшим Синодом по поводу причисления к лику святых тобольского митрополита Иоанна (Максимовича). Синод считал нежелательным форсирование этого процесса, тогда как местный епископ Варнава, пользуясь связями с Григорием Распутиным, добился принятия решения о канонизации. Николай II занял компромиссную позицию, разрешив епископу пропеть величание Иоанну, не прославляя его, хотя величание в церкви поют только святым. Заступничество царя позволило Варнаве не только сохранить свой пост, несмотря на то, что Синод был разгневан своеволием тобольского владыки, апеллировавшего к императору в обход церковных властей, но и получить сан архиепископа. А через год прошла официальная, с синодальной санкции, церемония прославления, оказавшаяся последней в истории императорской России.

Советские канонизации

В советское время канонизации святых были фактически запрещены: если имперский истеблишмент считал церковь слишком «суеверной», но все же официально оказывал знаки внимания господствующему вероисповеданию, то для коммунистической власти она была идеологическим противником. Даже в годы послевоенного «потепления» церковно-государственных отношений о новых святых не было и речи. После кончины Сталина, однако, церковь стала находить возможности для того, чтобы осуществлять канонизации даже в неблагоприятной ситуации. Для этого использовались несколько способов.

Первый из них предполагал внесение в святцы имени святого, канонизированного в другой поместной церкви. (Дело в том, что канонизация, проведенная, например, Константинопольским патриархатом, не признается в Москве, Бухаресте или Белграде автоматически.) Именно так в 1962 году церковный календарь Московской патриархии впервые пополнился новым святым – Иоанном Русским, канонизированным ранее Константинопольской и Элладской церквями. А восемью годами позже в святцы таким же образом было внесено имя Германа Аляскинского, причисленного к лику святых Православной церковью в Америке, только что получившей автокефалию в силу решения РПЦ. Такой шаг был обусловлен, в частности, необходимостью повысить легитимность новой церкви, автокефальный статус которой не признавался рядом церквей, в том числе Константинопольским патриархатом. При этом формально новой канонизации как бы и не было, что очень устраивало власти.

Во втором способе также задействовались внешние факторы. Так, в 1970-м и 1977 годах по просьбам, соответственно, японских и американских православных были канонизированы святители Николай (Касаткин) Японский и Иннокентий (Вениаминов), просветитель Америки. Эти события совпали с началом «разрядки», которую РПЦ использовала для получения у государства санкции на эти канонизации. Внешнеполитические аргументы представители церкви привлекали и в других случаях. Например, когда надо было спасти от закрытия Ленинградские духовные школы, там срочно создали факультет, готовящий православных священников для стран Африки. А закрытие Пюхтицкого монастыря предотвращали, приглашая в обитель представительные иностранные делегации. Впрочем, использование «международного» ресурса имело и оборотную сторону: РПЦ приходилось полностью солидаризироваться с советской внешней политикой.

Наконец, третий способ можно назвать «тихой» канонизацией. В 1978 году Синод принял решение утвердить службу и акафист святому Мелетию (Леонтовичу), архиепископу Харьковскому. Это означало канонизацию, хотя сам термин не употреблялся, чтобы не осложнять отношений с государством. Впрочем, такой опыт больше не повторялся; не исключено, что власти все же обратили внимание на «хитрость» священников. Более перспективным сочли другой путь, предполагавший причисление того или иного персонажа к «местночтимым», то есть почитаемым на территории одной епархии, святым. Для этого использовалось введение новых праздников, так называемых «соборов святых», происходившее по отдельным епархиям. Формально речь шла не о новых канонизациях, а лишь об установлении новых праздников, посвященных уже канонизированным святым: их как бы объединяли по территориальному признаку. Однако в ряде случаев в списки включались и подвижники, ранее не причислявшиеся к лику святых, – например, знаменитый сибирский старец Федор Кузьмич, которого некоторые до сих пор идентифицируют с императором Александром I.

При этом «имя каждого подвижника благочестия отдельно не обсуждалось и ни житий, ни служб им не составлялось». Списки имен, включенных в каждый собор, утверждались Синодом, который мог и не пропустить спорные фигуры. Например, несмотря на многовековое почитание в Рязанской епархии, так и не был официально канонизирован князь Олег Рязанский: этому помешала его репутация «предателя» и союзника Мамая. Несмотря на это, в рязанских храмах можно приобрести иконы святого Олега. Более того, его культ в последние десятилетия становится еще более популярным: возобновлены богослужения в Солотчинском монастыре, где он похоронен, рязанский герб украшен изображением князя, который прочно идентифицируется с Олегом, а на одной из центральных площадей Рязани ему установлен памятник. Советская власть, насколько можно судить, не препятствовала этим процессам, поскольку они не вызывали заметного резонанса.

Перестройка сделала возможным празднование в 1988 году Тысячелетия крещения Руси как торжества общенационального масштаба. В связи с этим на Поместном соборе состоялась канонизация девяти новых святых – событие, беспрецедентное для русской церковной истории последних столетий. Список канонизированных тщательно готовился: в него вошли как консервативные богословы XIX века Феофан Затворник и Игнатий (Брянчанинов), вдохновлявшие церковных интеллектуалов, так и почитаемая в народе Ксения Петербургская, с именем которой связывались многочисленные чудеса. Для нецерковных людей знаковыми стали имена Андрея Рублева и, особенно, князя Димитрия Донского, хотя канонизация последнего вызывала вопросы в связи с его непростыми отношениями со священноначалием и отсутствием традиции почитания именно как святого, а не как полководца (в отличие от его оппонента Олега Рязанского). Разумеется, здесь можно вспомнить танковую колонну «Димитрий Донской», средства на которую, наряду с эскадрильей «Александр Невский», собирались верующими в годы Великой Отечественной войны. Но тогда речь шла о стремлении церкви встроиться в провозглашенный Сталиным патриотический дискурс, в котором фигурировали имена знаменитых князей-патриотов, то есть приоритет все же оставался за светскими мотивами.

В 1988 году было еще политически невозможно канонизировать кого-либо из святых, живших в ХХ столетии, однако жизнь менялась все стремительнее, и первая канонизация деятеля церкви, входящего ныне в Собор новомучеников, стала возможна уже в следующем, 1989, году: речь шла о патриархе Тихоне. Тогда же была создана и постоянно действующая Синодальная комиссия по канонизации святых во главе с митрополитом Ювеналием, руководившим ею до 2011 года, когда его преемником стал епископ Троицкий – Панкратий. Этот орган получил широкие полномочия по рассмотрению кандидатур как «общецерковных», так и «местночтимых» святых, хотя к его решениям прислушивались не всегда. Так, в октябре 1996 года комиссия отклонила запрос о канонизации митрополита Петра (Могилы), виднейшего деятеля украинского православия XVII века, которого некоторые российские богословы обвиняли в симпатиях к католицизму. Однако Украинская православная церковь Московского патриархата все же провела местную канонизацию, чтобы не позволить конкурирующим с ней религиозным организациям в лице Киевского патриархата и Украинской автокефальной церкви монополизировать роль «наследников» знаменитого митрополита. А в 2005 году патриарх Алексий II благословил внесение имени Петра Могилы в святцы всей РПЦ.

Новомученики: проблемы канонизации

Однако главной задачей комиссии стала подготовка к канонизации новомучеников, которая была связана с рядом особенностей.

Во-первых, Московскому патриархату в конце 1980-х годов надо было реагировать на вызов со стороны Зарубежной церкви, которая, находясь тогда с ним в конфликтных отношениях, в условиях политической демократизации смогла легализовать свое присутствие на территории СССР и даже претендовала на роль центра притяжения для недовольных священнослужителей. К тому времени «зарубежники» уже провели ряд канонизаций: первая из них состоялась в 1964 году, когда после 14-летней подготовительной работы к лику святых был причислен Иоанн Кронштадтский, деятель, которого было запрещено даже упоминать в «Журнале Московской Патриархии» (РПЦ канонизировала его только в 1990-м). Далее, в 1981 году были канонизированы новомученики, включая царскую семью. Эти канонизации, разумеется, были проигнорированы Московской патриархией, но причисление к лику святых Николая II и других погибших от рук большевиков членов дома Романовых вызвало споры и в самом русском зарубежье. Речь шла как о противоречивой личности самого царя, которого критиковали «слева» (за консервативный политический курс и феномен Распутина) и «справа» (за отречение от престола), так и о политизированном характере самой канонизации. Кроме того, возникали и непредвиденные «технические» вопросы: например, канонизация приближенных Николая, сохранивших верность монарху, привела к тому, что в списках православных святых, по версии «зарубежников», оказались католик Алоизий Трупп и лютеранка Екатерина Шнейдер – и это на фоне жесткой борьбы с экуменизмом, всегда отличавшей Зарубежную церковь.

Во-вторых, некоторые новомученики почитались в православной среде задолго до 1989 года, но подобной практике мешала не только цензура, но и дефицит информации в условиях недоступности архивов. Биографии многих священнослужителей и мирян, погибших в годы советской власти, были недостаточно изучены. Это приводило к казусам, может быть, еще более драматичным, чем в случае с канонизированными иноверцами. Например, среди святых, почитаемых Зарубежной церковью, оказались люди, которые на допросах подписали подробные показания против своих «подельников». Согласно же критериям, принятым комиссией митрополита Ювеналия, канонизация допустима даже в отношении лиц, признавших свою «вину», но святыми нельзя считать тех, кто стал виновником (пусть и невольным, под пытками) гибели других людей. Интересно, что воссоединение церквей не привело к автоматическому включению в святцы РПЦ «зарубежных» святых, хотя и деканонизации не произошло: они фактически остались местночтимыми. Кстати, до сих пор ведутся дискуссии по поводу того, насколько можно доверять следственным документам при решении вопроса о причислении к лику святых.

В-третьих, руководство епархий и отдельных монастырей всеми силами добивалось скорейшей канонизации «своих» святых, что порой расходилось с приоритетами комиссии по канонизации, настаивавшей на предоставлении исчерпывающей информации о кандидатах. Например, расстрелянный в 1937 году архиепископ Феодор (Поздеевский) особо почитался в московском Свято-Даниловом монастыре, однако его признательные показания не позволили принять положительного решения о канонизации. Еще более драматичная история произошла с церковным историком, митрополитом Мануилом (Лемешевским), который долгие годы провел в лагерях, но потом оказался агентом советских спецслужб с большим стажем.

Несмотря на все затруднения, на юбилейном Архиерейском соборе 2000 года состоялась массовая, включавшая более тысячи человек, канонизация новомучеников. Это было необходимо для поддержания диалога с «зарубежниками», который в 2007 году увенчался воссоединением церквей. В последующем канонизации продолжились, уже решениями Синода. В постсоветских условиях привычная осторожность пошла на спад, и потому спорных решений, а то и ошибок, РПЦ избежать не удалось. Так, ярославский священник Александр Смирнов, якобы расстрелянный в 1918 году, по данным исследователей, мирно скончался тремя годами раньше. Еще более запутанная ситуация возникла с епископом Кинешемским Василием (Преображенским). В 2003 году известный церковный историк Павел Проценко обратил внимание на то, что именно по его показаниям была арестована учительница и регент храма Ираида Титова, так же сейчас причисленная к лику святых:

«Если обществу будут явлены «иконы” ложных святых, то тогда его ждет тупик. Самый безвыходный из тупиков – духовный. Избежать этого можно лишь в соборном гласном труде, а если случаются ошибки, то и в честном их признании и исправлении».

Реакции священноначалия на это заявление не последовало. Но в 2012 году произошли неожиданные события: из церковного календаря были изъяты имена тридцати шести святых, включая и о. Александра Смирнова, и епископа Василия. Официально при этом была сделана ссылка на комиссию по канонизации, которая не передала имен в издательство Московской патриархии. Однако на православных форумах заговорили о возможной деканонизации, тем более что в июне 2012 года секретарь комиссии по канонизации, игумен Дамаскин (Орловский), увез мощи епископа Василия из Ивановской епархии, где тот пользуется широким почитанием. (Во многом это связано как раз с самим наличием мощей, поскольку большинство новомучеников похоронено в безвестных могилах.) Вместо них, в епархию были доставлены мощи некого священника, выходца из Ивановской области, умершего на Соловках. Внятного объяснения по этому поводу не было; тем не менее, в августе того же года в Кинешме в день памяти святого Василия прошли торжества с участием правящего архиерея.

В-четвертых, возникли вопросы внутренней церковной юрисдикции. Дело в том, что жертвами репрессий стали представители всех церковных течений, особенно во второй половине 1930-х годов, когда жестоким гонениям подверглись даже обновленцы, которые ранее использовались властями для организации церковного раскола. В то же время среди жертв были и представители церковных консерваторов, которые отказывались поддерживать линию митрополита Сергия (Страгородского) на сотрудничество с советской властью. В результате было принято принципиальное решение о возможности причисления к лику святых как сторонников Сергия, так и тех, кого ранее официальные церковные историки причисляли к «раскольникам».

И, наконец, в-пятых, РПЦ надо было определиться с расходящимися воззрениями новомучеников на общественные проблемы. Означает ли причисление к лику святых «канонизацию» их политических взглядов? Официально на этот вопрос давался отрицательный ответ: так, Николай II был канонизирован не как государственный деятель, а как страстотерпец, который принял христианскую кончину. Именно поэтому среди новых святых оказались люди разных политических ориентаций. Например, митрополит Серафим (Чичагов), епископ Гермоген (Долганев) и протоиерей Иоанн Восторгов были монархистами. А протоиереи Илия Громогласов и Иоанн Артоболевский были сторонниками либеральных взглядов. В число новомучеников-либералов попал даже деятель кадетской партии Константин Минятов, который в качестве адвоката был включен в состав епархиальной делегации, направившейся к большевистским властям вызволять «черносотенного» епископа Гермогена, и погибший. Впрочем, сегодня именно правые силы наиболее активно апеллируют к авторитету новомучеников для защиты своих взглядов.

Как раз с влиянием крайне правых стоит связывать нежелание церкви включить в святцы имена нескольких мучеников, участвовавших в спасении евреев во время нацистской оккупации Франции, погибших в концлагерях и канонизированных Константинопольским патриархатом. Среди них, в частности, знаменитая мать Мария (Скобцова), критикуемая православными консерваторами за неприятие традиционных форм православной церковности. Даже мученическая смерть, пусть не за веру, а за ближних, не стала в их глазах основанием для того, чтобы смягчить позицию.

Чудеса или заслуги?

С прославлением новомучеников связана еще одна проблема: несмотря на народное почитание некоторых из них (например, Николая II в общероссийском масштабе или того же Василия Кинешемского в Ивановской епархии) и обилие житийной литературы, появившейся в последнее время, они мало известны верующим. Вот слова члена комиссии по канонизации, протоиерея Георгия Митрофанова:

«Даже простое отдание дани почитания новомученикам, увы, не стало нормой нашей церковной жизни. Мы вспоминаем о новомучениках в положенные календарные дни, иногда, желая показать миру и самим себе наше высокое духовное достоинство, не стесняемся бахвалиться тем, что именно в нашей стране было прославлено такое количество новомучеников, забывая при этом, что еще большее число заблудших православных христиан их таковыми новомучениками делали».

Иными словами, если признать поведение новых святых «нормативным», то аномалией станут не только действия непосредственных участников репрессий, но и молчание тех, кто не вмешивался в происходящее; а это не просто абстрактное большинство населения страны, но и конкретные отцы и матери, деды и бабушки нынешних прихожан РПЦ.

Есть и другая причина прохладного отношения к новомученикам. Это проблема чудес: верующие в большинстве своем хотят видеть в святых не заслуженных героев, дающих высокие образцы для подражания, а помощников в решении конкретных жизненных проблем, способных вершить чудеса. Отсюда «народное прославление» Ксении Петербургской, а затем и Матроны Никоновой, которое предшествовало официальной канонизации. Причем причисление к лику святых Матроны состоялось вопреки скептическому отношению со стороны ряда церковных деятелей, в частности, диакона Андрея Кураева. Именно «Матронушка» стала самой популярной святой в ряду тех, кто был канонизирован в последние десятилетия, – несмотря на то, что она не была репрессирована, а апокрифические варианты ее жизнеописания повествуют даже о встрече со Сталиным. «Народное» влияние очевидно и в других канонизациях. Так, Илья Семененко-Басин, анализируя причисление к лику святых украинских подвижников, отмечал, что канонизация некоторых местных юродивых, в частности Феофила и Паисия, была бы невозможна в дореволюционное время:

«Епископы, быть может, и понимали, что канонизация Феофила и Паисия будет позднее названа поступком необдуманным, но в виду расколов и раздробления паствы на Украине сочли за благо молча скрепить своей подписью vox populi».

Бывают и куда более сложные проблемы. Например, ставропольский митрополит Гедеон, несмотря на негативную позицию комиссии по канонизации, благословил местное почитание популярного старца Феодосия Кавказского, в жизнеописании которого есть немало противоречий. Более того, выявленные позднее документы также свидетельствуют против канонизации: так, будучи монахом на Афоне, он пытался провезти туда женщину, что строжайше запрещено, – за это его изгнали со Святой горы. После кончины Гедеона местное почитание старца формально отменено не было, но на практике его свернули. Почитатели Феодосия в 2007 году писали Алексию II:

«Газеты «Ставропольский благовест” и «Живоносный источник” будто наложили запрет на любое упоминание о Старце. Из церковных лавок исчезли иконы и жития святого, в литургиях не всеми священниками прославляется преподобный Феодосий».

Впрочем, в ряде случаев церковь целенаправленно блокирует попытки превращения народного почитания в официальное прославление. Можно перечислить немало имен «кандидатов в святые», которым отказано в прославлении. Это, например, погибший в Чечне солдат Евгений Родионов, в поддержку канонизации которого выступали многие священнослужители (например, глава Синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами, протоиерей Димитрий Смирнов). Секретарь комиссии по канонизации святых, протоиерей Максим Максимов, проводивший официальное исследование этого вопроса, заявил:

«Нет никаких документальных сведений об обстоятельствах смерти этого человека. Все рассказы, которые существуют в развернутом или сжатом виде, есть всего лишь умопредставление людей на эту тему».

Другим подобным примером может служить фигура иеросхимонаха Сампсона (Сиверса), которого одни считают великим подвижником, а другие полагают, что его жизнеописание переполнено мифами (последнее мнение разделяет и комиссия по канонизации).

Конкуренция «официального» и «народного» почитания будет, видимо, продолжаться и в дальнейшем, что не исключает и компромиссов – таких, как прославление святой Матроны. Впрочем, количество канонизаций сейчас уменьшается, что связано не только с сокращением числа непрославленных подвижников, но и с приоритетами патриарха Кирилла, который не склонен стимулировать новые прославления:

«Многочисленные канонизации, осуществленные в последние десятилетия, дали повод к превратному пониманию этого благодатного процесса церковной жизни, который воспринимается некоторыми не как констатация сложившегося в церковном народе почитания подвижника веры, засвидетельствованного Богом чудесами, а как посмертная награда за труды. Речь идет не о наградах, которые Церковь как бы посмертно выдает заслуженным людям».

Таким образом, на высшем уровне в очередной раз подтверждается традиционная для православия концепция приоритета чудес над заслугами.

Федотов Г.П. Святые Древней Руси. М.: Московский рабочий, 1991. С. 27.

Подробнее об этом см.: Фомин С.В. Последний царский святой. СПб.: Общество св. Василия Великого, 2003.

Великий князь Олег Рязанский (http://cnacck.ru/2012/02/20/556).

См.: Канонизация святых в ХХ веке. Комиссия Священного Синода Русской Православной Церкви по канонизации святых. М.: Издательство Сретенского монастыря, 1999. С. 232–233.

См.: Последнее следственное дело архиепископа Феодора (Поздеевского). М.: Даниловский благовестник, 2010.

Там же.

См., например: http://ustav.livejournal.com/1082825.html.

Официальный представитель епархии заявил, что мощи будут доставлены «в то место, которое будет определено Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом» (www.1000inf.ru/news.aspx?id=11610).

См.: Святые черносотенцы. Священный Союз Русского Народа. М.: Институт русской цивилизации, 2011.

См.: Благодатный огонь. 2000. № 5. С. 51–57.

См.: Тюренкова П. Моя Матронушка (www.pravmir.ru/moya-matronushka).

В РПЦ есть маргинальные группы, которые Сталина считают праведником, а Ивана Грозного и Григория Распутина – святыми. Подробнее об этом см. капитальное исследование: Фирсов С.Л. На весах веры. От коммунистической религии к новым «святым» посткоммунистической России. СПб.: Вита Нова, 2011.

МОСКВА. ИНТЕРСАКС. Русская православная церковь причислила к лику святых вратаря российской сборной по футболу Игоря Акинфеева. Решение о канонизации было принято на экстренном заседании Архиерейского собора РПЦ в понедельник, 2 июля.

— Я думаю, это давно желанное решение, потому что это один из святых, который почитается не только в России, но и теперь во многих епархиях Русской православной церкви за рубежом, — заявил глава синодального Отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион.

По его словам, выигранный благодаря Акинфееву матч Россия-Испания – это победа православия над католицизмом. «Если хотите – Игорь-победоносец пронзил латинского змея, который веками прикидывался Богом, а на святой русской земле обнажил свою истинную сущность», — заметил Илларион.

Митрополит также рассказал, что церковь сейчас изучает жития других футболистов сборной РФ и особенно ее тренера Станислава Черчесова. «Посмотрим по итогам четвертьфинала, что мы еще можем сделать для нашей сборной», – сказал иерарх.

P. S. Друзья, кликайте, пожалуйста, по РЕКЛАМНЫМ БЛОКАМ на сайте. Каждый клик – Ваше «Спасибо» за нашу работу. Вместе победим!

Да и следите за нашими новостями в Telegram:

РПЦ причислила Акинфеева к лику святых обновлено: Октябрь 3, 2018 автором: Главред Поделиться
[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *