Содержание

Продолжение повествования о том, как с минимальными потерями попроситься на ночлег в монастырь или церковь. В предыдущем начальном выпуске рассказывалось о некоторых философских моментах данной темы, некоторых терминах (и их разъяснений) и о том, что увеличивает шансы на предоставление ночлега в христианских заведениях.

Также в наличии доклады о возможности обретения ночёвки в учреждениях мусульманского толка (в первую очередь, в мечетях) и в буддистских монастырях (особенно касается храмов Ю-В Азии).

  • Кто живёт в православном монастыре.
  • Устав монастыря.
  • Кто и как в монастыре даёт благословение на постой/ночлег.
  • Вечерние/утренние молитвы (обязательные и не очень).
    • Крестный ход.
  • Насколько обязательно присутствовать на вечерней/утренней молитве и службе?
  • Поцелуй руки священника.

Кто живёт в православном монастыре

(хотя, предполагаю, что в католических монастырях картина подобная). Для тех, кто ещё не в курсе, сообщим, что монастыри (христианские, а также буддистские) возникли с той целью, чтобы ушедшие в них люди могли уединиться и больше посвятить себя молитвам и медитациям. Ну все люди разные, и у всех свой взгляд на жизнь. Кто-то считает, что в жизни надо отрываться по полной, а кто-то наоборот — что надо больше времени уделять более духовным ценностям.

В русских православных монастырях есть устоявшаяся иерархия живущих там людей (в православных/ортодоксальных монастырях других стран иерархия такая же, либо с минимальными отличиями), которая описана в нескольких абзацах ниже.

Вот так «на крест» закрыта дверь в одну из церквей в Местиа (столице вышеупомянутой Верхней Сванетии). Это весьма символично.

  • Настоятель монастыря. Он же игумен… Он же — главный священник монастыря. Отличие его от священника обычной городской/сельской церкви в том, что первый — даёт всякие монашеские обеты, из коих едва ли не главный — обет безбрачия (и тем более, отсутствия секса вообще), а второй — может жениться и распространять свои гены (но только через законную супругу).
    Ну и настоятель монастыря является как бы директором сего учреждения (а хозяином практически любого действующего православного монастыря в России является РПЦ, в других странах — аналог РПЦ).

Настоятель даёт указания всем остальным жителям монастыря, благословляя их на то, что им надо делать и что не надо (в том числе, и младшим священникам). Директор, одним словом. Практически все эти директора прошли путь от трудника-послушника до настоятеля.
Возможно, в начале 90-х годов, когда наспех возрождалось религиозное и монастырское движение в пост-советском пространстве, не было особого времени ждать, пока все кандидаты пройдут нормальный экзамен временем. И многих, наверно, миновала участь ступени трудника, либо у ког-то она была слишком короткой.

Вот такой маленький монастырь в селе Ушгули на высоте 2200 метров, расположенном в Верхней Сванетии в Грузии.

  • Другие священники монастыря. По рангу ниже настоятеля, но выше монахов, могут вести службу, и порой давать указания, что кому делать или кого пускать на ночлег или в трапезную на обед. Все эти деяния совершают по благословению настоятеля.
    Монастырский (то бишь, монашествующий) священник называется также иеромонахом (то есть, старшим монахом), насколько знаю.

Также такие монашествующие священники могут называться «чёрным духовенством» (ибо, облачены в чёрные одеяния), а мирские священники — «белым духовенством».

  • Монахи. Скажем так, средний класс жителей монастыря. Благословляются на работы наравне с послушниками и трудниками, но обычно на более чистые работы и более ответственные. Например — звонарь, библиотекарь, водитель, кухонный работник.
    Иеромонахи — это более старшие по чину монахи. Они же могут быть и священниками в этом монастыре (но ниже настоятеля).
    Есть ещё одна интересная категория православных монахов — схимник. Это такой монах, который ушёл в затворничество или принял очень строгие обеты (на ихнем слэнге — принял схиму).

В церкви монастыря Самтавро в очень интересном грузинском городе Мцхета… Монашки Монахини совершают молитву с низким поклоном, как в мусульманском намазе.

  • Послушники. Это те, что уже поднялися со ступени трудника и собираются стать монахами (а там, глядишь, и до высших чинов дослужатся — ведь как говорится, «плох тот послушник, кто не хочет быть настоятелем»)… Многие из них (или даже большинство) взошли на сию ступень из трудников.
  • Трудники. Самая низшая каста категория жителей монастыря. По моим наблюдениям, среди них — как минимум половина таких, что пришли в монастырь оттого, что им некуда больше податься, и в то же время не хотят совсем уж скатываться в бомжи… В каких-то монастырях таких бывших бездомных абсолютное большинство, в каких-то меньше половины.

Спасо-Яковлевский монастырь в городке Ростов Великий Ярославской области. А одноэтажный «барак» справа — это общежитие «трудников» (многие из коих бывшие алкоголики и прочие «не высокого ранга» личности).

Но есть и такие трудники, что стали таковыми с целью подняться в дальнейшем по карьерной духовной лестнице до послушника, а затем и до монаха. То бишь, они хотят посвятить свою жизнь (или её часть) Богу и молитвам в Его адрес. Или по крайней мере, попробовать это сделать (поскольку ведь одному Богу известно, как оно сложится).
Некоторые прибывают в монастырь просто «поработать во славу Божию» на некоторое время — на неделю, на месяц, и их тоже селят в номера келии к трудникам.
Путников обычно тоже селят в келии к трудникам.

Как правило, трудников в монастыре деньгами не одаривают, но бывает, что например, могут дать денег на билет до куда-нибудь (ибо, некоторые кочуют из одного монастыря в другой монастырь, и иногда на тысячи км).

Женщины как правило (примерно в 99% случаев) в мужском монастыре не проживают. Иногда днём приходят какие-нибудь работницы (кухарки), но на ночь им оставаться не дозволяется.

Это пространство между двумя вагонами, являющимися общежитием для «трудников» мужского монастыря в городке Ростов Великий Ярославской области.

Это бывший вагон ныне служит общежитием для «трудников» мужского монастыря в городке Ростов Великий. В это трудно поверить, но оба вагона упакованы в одноэтажный барак, изображённый на следующем снимке.

Внутри барака упакованы два вагона-общежития, изображённые на двух предыдущих кадрах. А из барака только что вышел один из «трудников».

В женских монастырях

  • В них такая же система, но окромя священников. Ибо, в православии женщина не может быть священником. В церквях женских монастырей службу ведут мирские священники, заказываемые из города или ближайшего населённого пункта. Так иногда и говорят — «мы заказываем священника из города». Заказ, видимо, как-то оплачивается. Не узнавал.
  • В женском монастыре настоятельница тоже есть. Она же игумена.
    А также есть иеромонахини, монахини (не монашки!!!), послушницы и трудницы.
  • Также при некоторых женских монастырях (чаще снаружи, чем внутри них) живут мужчины, чем-то помогающие монастырю — обычно физической силой. Как правило, такие мужчины не курят, не пьют (в противном случае их вряд ли бы держали). Некоторым таким хорошо платят за работу (особенно, если монастырь финансово богат), некоторым чуток — в зависимости от монастыря и ситуации.
    Порой в женском монастыре днём работают какие-то мужчины (в том числе, наёмные за нормальную плату), но на ночь почти всегда они изгоняются.

Францисканский католический монастырь в селе Kraljeva Sutjeska (Царское Ущелье) в стране Босния и Герцеговина. В этом же монастыре есть интересный музей.

Устав монастыря

Монастырь обычно имеет свой определённый устав, коий так или иначе отличается от уставов прочих монастырей. Где-то бывает очень строгий режим (встречались несколько раз и такие монастыри, где не пускали даже местных сельчан на молитву в монастырской церкви, не говоря уж про каких-то путников, жаждущих посмотреть на старинную архитектуру сего режимного учреждения).
А где-то бывает наоборот — вольготно живётся всем живущим в заведении, особенно трудникам, которые в абсолютном большинстве приходят в монастырь НЕ «поработать-во-славу-Божию-и-помолиться», а от того, что просто не имеют своего жилья, то бишь — бездомные.

Разумеется, почти все такие трудники имеют так называемые «вредные привычки» — сигареты, алкоголь, азартные игры, девочки (правда, обычно не все сразу), от коих в монастыре могут отучить, но это очень редко удаётся на 100%. А вот если человек уверует в Бога, то избавиться от оных привычек будет проще.
Однако, мне ни разу не доводилось видеть (по крайней мере, не припомню такого) в православных монастырях даже намёка на некоторые сексуальные или гомосексуальные связи (хотя, например, такое не раз встречалось в буддистских монастырях). Но встречалось среди прихожан церквей.

Почти ни в одном православном монастыре (а речь о них в данном параграфе) официально нельзя курить на территории монастыря, но примерно в половине случаев живущие там трудники курят где-то за туалетом, или за другим укромным углом, где их не настигнет глаз надзирателя настоятеля или какого-нибудь старшего монаха.
Бывают и специальные «курилки», едва ли не официальные — либо за стенами монастыря, либо где-то в дальнем углу или близ туалета.

А вот «правила проживания» в «доме паломника» мужского монастыря в городке Кириллов Вологодской области.

Помню, как в одном монастыре в 2004 году (в год моего первого паломничества) сразу после утренней всеобщей обязательной молитвы (подробнее о таких обязаловках будет сказано чуть ниже в разделе «(полу) обязательные вечерние/утренние молитвы») настоятель сказал в адрес некоторых трудников — «Ещё раз учую запах табака, выгоню из монастыря».
Я не мог проверить дальнейшее развитие событий, ибо в то утро я покинул эту обитель с Божьей помощью.

Не знаю насчёт того, часто ли выпивают алкоголь в монастырях, но как-то не припомню таких случаев.

Комната для паломников и «трудников» мужского монастыря в городке Кириллов. В комнате заметны иконы на стене. На верёвке сушится бельё. Достаточно добротная общага для постояльцев монастыря.

Если в монастыре достаточно много монахов, послушников, то бывает так, что во время общих трапез кто-то один из них стоит перед вкушающими и читает какие-нибудь страницы из Библии (возможно, ещё каких-то церковных книг), дабы вместе с кушаньем поступала и Благодать Божья. Когда все потрапезничают, этот читающий сам сядет и будет догонять своих братьев в утолении голода.

Монастырь Гелати 6-8 веков около Кутаиси в Грузии. Один из самых известных и посещаемых там.

Работа в монастыре

Трудники работают по 3-6 часов в день (по 5-6 дней в неделю, воскресенье всегда отходной) в самом монастыре или иногда на работах, куда отправит настоятель или его правая рука. Им за это дают кров, еду, душ, изредка какие-то деньги (в основном, особо заслуженным и благочестивым работникам). Ну и конечно же, даётся тот душевный покой, за которым (как подразумевается) трудники сюда в монастырь и припёрлись.
Стоящие на более высокой ступени (монахи, послушники), наверняка, имеют больше плюшек и других дивидендов. За выслугу лет, так сказать.

Иногда настоятель или монахи сего монастыря могут попросить остановившегося у них паломника помочь им чем-то по хозяйству. Бывает так, что могут спросить (напрямую иль намёком) «Если останавливаешься у нас на ночь-две-три, то надо бы чем-то нам помочь.»
Иногда это означает, что если паломник не согласится отработать, то на вторую ночь его не очень-то захотят видеть (а тем более, и на третью). Но всё зависит от монастыря и настоятеля. Ситуации бывают разные.

Если монастырь и его жители мне более-менее нравились (например, тем, что им можно признаться в своей «НЕправославности», и они не будут за это журить), то я мог и согласиться на работы. Но обычно, всё-таки, случалось наоборот (кстати, в Грузии часто попадались достаточно лояльные священники, но Грузия — это отдельный разговор). Ну на всё и воля Божья.

Монастырь Нораванк 13 века в провинции Вайоц Дзор в Армении… Однако, в этой стране очень плохо с монахами и священниками. Их мало на душу населения, да и многие старинные церкви действуют как бы наполовину, то есть, священника там обычно не видно, да и службу застать в армянской церкви — это большая удача… И это является большим контрастом по сравнению с соседней Грузией, где монахов очень много.

Благословение на постой/ночлег

В абсолютном большинстве монастырей благословение на постой/ночлег даёт только настоятель монастыря (либо главный священник церкви, куда вы припёрлись в поисках ночлега). Если паломника внезапно принесло на ночлег, а настоятель куда-то уехал (ну а что, у командира тоже бывают свои дела), то обычно без его ведома НЕ позволят оставаться.

В случае отъезда владыки возможны три основных варианта (ну окромя того, что просто скажут «У нас не принимают на ночь»):

  • Либо могут позвонить начальнику и доложить ему о прибытии странника (если настоятель взял-таки трубку, то обычно он даёт добро, иногда может спросить вопрос типа «А у путника то есть крестик?»)… Но звонят не так уж и часто. И в половине случаев беспокоят настоятеля по настойчивой (и одновременно скромной) просьбе пришельца.
  • Либо в монастыре есть ещё кто-то, имеющий право дать благословение на постой (такой зам начальника может называться «благочинный»).
  • Либо просто скажут «настоятель в отъезде, а мы без его ведома не посмеем решать сей вопрос».
  • Либо ещё какой вариант возможен, но мне встречались именно эти три вышеописанные варианты… Обычно же настоятель находится в монастыре. В женских монастырях всё примерно так же.

Памятка для постояльцев мужского монастыря в городке Кириллов Вологодской области. Слова взяты, видимо, из Библии.

В женских монастырях обычно не разрешат ночевать мужчине, будь он даже трижды заслуженный паломник. Исключение, как правило, в тех случаях, если в монастыре есть помещения для размещения паломников, или есть какое-то свободное помещение подальше от покоев монашек.
В большинстве случаев в женских монастырях мне доводилось ночевать в 2004-05 годах — в два своих первых года паломничеств и связанных с ними путешествий. По ощущениям из последних 5-6 лет — нынче стало построже с приёмом на ночлег как в женских, так ив мужских монастырях.

То же самое и в мужском монастыре — если там имеются отдельные помещения для паломников, то женщину могут поселить. Если не имеются, то шансы для странствующей женщины будут весьма маловаты.
В некоторых особо святых и посещаемых монастырях есть большие апартаменты для этих целей — на 100 человек и более.

  • Разумеется, что далеко не всегда и не везде устав монастыря или церкви соблюдается на все 100%. Порой в монастыре (или в городской церкви) можно отобедать и так, лишь постучав в дверь трапезной со словами «извините, мы не местные, давно в пути, не покормите ли опухших и уставших нас». Но как правило, даже на оное действо требуется благословение священника или ещё кого, имеющего право на выдачу разрешения.

В огромной трапезной древнего монастыря Алаверди в Грузии. Это во время ежегодного праздника Алавердоба (в честь этого монастыря)… На столах стоят как угощения самих паломников, так и дары монастыря.

В сельских церквях с кормёжкой бывает попроще (если есть такие условия). Там порой опосля обхода икон и некоторых нехитрых телодвижений в сторону оных святынь работница в церкви (например, продавщица свечек и разных приложений) может сама предложить попить чаю или отобедать в их трапезной — со мной такое случалось неоднократно.
Но!!! Вам едва ли это предложат, ежели не заподозрят в вас православного паломника, поскольку к братьям по разуму отношение куда более тёплое, нежели к инакомыслящим.

Но на ночлег без благословения настоятеля (или священника церкви) обычно не пущают, поцелуй паломник хоть 315 икон и сделайте 820 телодвижений в православном стиле… Но и тут есть свои нюансы, о коих дополнительно написано в параграфе «ночлег в церквях» (православных, католических, баптистских, и т.д.).

На куполе этой церкви в южной Грузии оригинальный крест, в который вписан круг (у буддистов символ колеса перерождений)… Уникально. Однако, круг, как сказали мне близ церкви, — это штурвал, а церковь построена моряками, сосланными сюда в царское время.

(Полу) обязательные утренние/вечерние молитвы

Не всегда, но обычно в православных монастырях бывают утренние (часов в 6-6.30) и/или вечерние молитвы (обычно после ужина). Также они могут называться «вечерние/утренние правила»… Сей аспект касается только православных монастырей (возможно, есть и в католических монастырях, но в них я гостил лишь 2-3 раза в отличие от католических церквей).

Сложилось такое впечатление, что утренние молитвы/»правила» есть почти всегда, а вот вечерние не всегда — наверно, лишь в учреждениях более-менее строгого режима. Данные молитвы/»правила» — это не те обычные службы, которые проходят в церквях. Это молитвы для монахов и живущих там же послушников и трудников. Проходят они тоже в церкви.

Для человека, не привыкшего к таким истязаниям своего духа, будет не так просто смириться с тем, что надо отстоять такую молитву, ибо многим может показаться бессмысленность сего действа. Но обычно такие молитвы не такие длинные, как церковные службы — минут по 30-60, и туда не приглашаются миряне (хотя, миряне могут и приходить на такие молитвы, если ворота монастыря ещё или уже открыты).

На таких молитвах/правилах каждый молится сам, а не в такт звукам и движениям ведущего службу священника (ибо, он не ходит с кадилом, не трясёт им пред собравшимися прихожанами,которые не приглашаются на такие действа). А также каждый подходит к иконам, целует их и совершает другие традиционные телодвижения (ну конечно, если он в курсе, что надо делать, ну а коли не знает, то посмотрит на окружающих братьев и сообразит).

Во многих церквях есть мощи некоторых святых людей (для христиан святых), когда-то очень хорошо молившихся, оттого почитавшимися другими христианами и заслуживших того, что их кости (либо другие части тела) будут служить объектом поклонения. Христианин должен подойти к этому объекту и поцеловать его (либо приложиться руками и лбом)… В данном случае тут мощи разных святых, и надписи к мощам, чьи это.

Крестный ход

Опосля вечерней/утренней молитвы в некоторых монастырях (далеко не во всех!!!) бывает крестный ход, когда каждый присутствующий на этой молитве берёт икону (выбирает сам — обычно из того ряда, откуда все берут), и потом все участники выдвигаются на свежий воздух нарезать круги вокруг этой же церкви и вокруг прочих монастырских построек. Такие ходы бывают не только на территории монастырей и церквей, но даже по улицам города.

В голове всей процессии идут старшины (священники монастыря) и несут кресты. Могут подходить к некоторым особым местам монастыря (например, могилам предыдущих настоятелей), останавливаться там, делать интересные движения, и далее продолжать процессию. Обычно кругов либо один, либо три.

Если в этот день какой-то особый праздник (или его канун), то наверно, кругов может нарезаться и больше. В целом это довольно интересно, и один раз поучаствовать в таком фестивале вам будет, наверно, очень интересно. А может быть, Вы настолько пропитаетесь благостью сего действа, что в итоге станете нормальным православным христианином. Аминь.

Однажды я застал крестный ход по улицам городка Телави в Грузии. Привезли в город икону какую-то святую. И ходили с ней по улицам. Останавливались около государевых заведений, откуда выходили люди и поклонялись иконе.

Обязательно ли присутствовать на вечерней/утренней молитве и службе

Тут тоже зависит от строгости учреждения. Можно аккуратненько спросить у трудников насчёт обязаловки, и возможно, они вам скажут. Но могут и не сказать много, а отделаться фразами «ну как сам знаешь, тебе решать».

Некоторые трудники сами отлынивают от походов на такие молитвы (да и на службы тоже, которые аналогично бывают ежевечерние и ежеутренние, иногда бывают те или другие, но обычно в каждом монастыре есть как минимум одна служба в день). Могут проспать утреннюю молитву, или прийти лишь на часть службы (потом выйти покурить в укромном месте, где-то погулять и снова зайти молиться). По таким действиям обычно понятно, зачем сей трудник подался в монастырь.

Если в русских православных церквях во время службы сидеть не принято, то в православных церквях на Балканах это вполне допускается и почти во всех тамошних церквях установлены ряды подобных скамеек, эдакий балканский стиль.

Коли вы хотите остаться НЕ на одну ночь, а подольше, то лучше посещать такие молитвы и службы, дабы местные поняли, что вы не просто проходимец, а действительно паломник. Хотя бы постоять 5-10 минут. А чтобы время зря не терялось, то не стойте как истукан, а делайте примерно такие же упражнения, что делают окружающие вас люди. Да и к иконам приложитесь. И монастырским приятно, и с вас не убудет. А скорее всего, прибудет.

Ну а попробовав, возможно, вам понравится, и может быть, станете уже настоящим православным христианином. И тогда себе в карман рюкзака загрузите мобильное приложение в виде иконки какой-нибудь, и в вашей дальнейшей мобильной жизни она будет вас охранять да силы сберегать… Аминь.

  • Кстати, путникам рекомендуется загружать приложение Николая Чудотворца, образы коего есть почти в каждой православной церкви. Николай не только путникам подсобляет, но и от недугов исцеляет.

Маленький монастырь Хор Вирап в Армении.

Поцелуй руки священника

Зачастую в процессе службы/молитвы (обычно в их оконцовке) надо поцеловать руку священника, когда все присутствующие в церкви идут на финальный обход главных икон. И вот, опосля прикладывания своих уст к святыням идёт очередь руки священника, держащую крест.
Насколько я понял, попасть надо в руку, а не в крест (ну куда все прихожане прикладывались, туда и я целился). Не знаю, какие санкции применят к промахнувшемуся.

Возможно, в первый раз вам будет сложно поцеловать руку какого-то дяди (пусть даже и священствующего), однако опосля первой пробы вы наверняка поймёте/почувствуете, что от сего контакта снизошедшая на вас благость затмевает тот страх и смущение, испытываемые пред этим актом.
Ноги целовать и мыть не предложат. Это для особо избранных только.

Две старинных церкви (а чуть правее в отдалении — крепость на небольшой скале) в посёлке Сурами в Грузии (на пути из Гори в Кутаиси).

  • Вообще, на заре моей «паломнической» карьеры (в 2005 году) мне довелось побывать в Баку, столице Азербайджана. Там я пошёл проситься на ночлег в церковь (всего в Азербайджане тогда было аж 5 православных церквей).

Сначала один из помощников главного священника предупредил, что при подходе к батюшке с моей просьбой желательно поцеловать ему руку (подразумевается, что человек становится несколько менее гордым при такой операции, даже если он НЕвоцерковлённый или не дай Господь, представитель какого-нибудь другого культа).

Через 15 минут батюшка вышел из-за кулис, и когда я подошёл к нему проситься на ночлег, то немного замешкался. Помощник шептал «Целуй руку». Ну в итоге поцеловал, однако, это не помогло устроиться на ночлег. Священник сказал, что у них нет места. Хотя, и угостили ужином.
Если бы без замешательств совершил эту операцию (тем самым позиционируя себя как идущий их же курсом), то, наверно (или возможно), приняли бы.

Однако, при дальнейших попытках прошения на ночлег в церкви не было подобных ситуаций, когда предлагали бы целовать руку. Возможно, я не правильно (или наоборот правильно) себя вёл.

***

Последняя часть этой монастырско-церковной трилогии повествует о прочих вариантах получения помощи в христианских религиозных заведениях — о разновидностях кормёжки в монастырях и церквях, помывке в душе, ночлеге в церквях различных деноминаций (католических, протестантских и т.п.), и о вариантах получения бесплатной одежды в церквях и монастырях.

Также имеется сборник трактатов о способах малобюджетных паломничеств и путешествий (в том числе, о других вариантах ночлега).

Спасибо за внимание к этому мало кому нужному сайту!

Для использования в других целях, см Монах (значения) . «Монахи» перенаправляются сюда. Для использования в других целях, см Монахи (значения) .Лютеранский монастырь Святого Августина в Оксфорде, штат Мичиган

Монах ( / м ʌ ŋ к / от греческого : μοναχός , monachos , «сингл, уединенный» с помощью латинского Monachus ) является человеком , который практикует религиозный аскетизм по монашеской жизни, либо в одиночку или с любым количеством других монахов. Монахом может быть человек, решивший посвятить свою жизнь служению всем другим живым существам, или аскет, добровольно решивший покинуть основное общество и прожить свою жизнь в молитве и созерцании. Эта концепция древняя, и ее можно увидеть во многих религиях и в философии.

В греческом языке этот термин может относиться к женщинам, но в современном английском он в основном используется для мужчин. Слово монахиня обычно используется для женщин-монахов.

Хотя термин » монахос» имеет христианское происхождение, в английском языке » монах», как правило, используется свободно как для мужчин, так и для женщин-аскетов из других религиозных или философских взглядов. Однако, будучи общим, он не является взаимозаменяемым с терминами, которые обозначают определенные виды монахов, такие как сенобит , отшельник , отшельник , исихаст или уединенный.

Традиции христианского монашества существуют в основных христианских конфессиях, с религиозными орденами , присутствующими в католицизме, лютеранстве, восточном православии, восточном православии, реформатском христианстве, англиканстве и методизме. Индийские религии, включая индуизм, буддизм и джайнизм, также имеют монашеские традиции.

Наталья Мухина, бывшая монахиня, а сегодня кондитер. В середине 90-х, когда Наташа была подростком, ее отдали в монастырь. Родная семья. Почему ей не позволили вернуться домой? Насколько сложной была жизнь в заточении? И как монахини вымещали свою злобу и жестокость на тех, кто был слабее?

Наталья, расскажите, сколько вам было лет, когда вы оказались в монастыре? И как вообще возникла мысль уйти туда жить?

Мне было 15-16 лет. Я жила в обычной семье: папа, мама, двое братьев. После перестройки моя мама вдруг резко стала верующей. Они продали с отцом квартиру и отдали деньги церкви, оставшись, по сути, без ничего. А еще она решила пожертвовать самым дорогим, что у нее было, — дочерью.

Меня повезли к старцу в Сергиев Посад в Подмосковье, который считал, что может решать судьбу всего человечества. Это был 1997-й год, и всех, кто к нему приходил, он поголовно отправлял в монастырь. Некоторые девушки были постарше меня, с мужьями, парнями, семьями. Они так хотели жить, но он говорил, что они не спасутся, и рассказывал страшные истории. Я сама родом из Алма-Аты, и мечтала туда поехать, но знаете, что он сказал мне? Что меня там расчленят и сожрут вороны. А представьте, мне 15-16 лет! Последствия русско-чеченской войны ярко стоят перед глазами. Конечно, мне было страшно. Я боялась, что все, что он говорит, исполнится.

То есть, по сути, с вами не советовались, а поставили перед фактом, что отныне вы будете жить в монастыре? Это было против вашей воли?

Мне сказали: «Не хочешь ли ты временно посмотреть на то, как выглядит монастырь?» Посмотреть-то я хотела, но и все. А потом спустя пару месяцев, когда я уже стала говорить о том, что меня нужно забирать, оказалось, что мои документы просто куда-то исчезли. Мне так и сказали: «У тебя нет документов, ты никто, вот сиди на месте и работай».

Помните свои чувства, когда вы, совсем еще юная девушка, поняли, что оказались в заточении?

Мне казалось, что моя жизнь прервалась. Когда меня туда отвезли, я была очень хрупкой — при росте 1 м 68 см я весила 50 кг. На нервной почве буквально за два месяца я стала весить 80 кг. Не знаю, что это было, не сказала бы, что я налегала на еду. Видимо, так проявился стресс. Я по натуре очень оптимистичный человек и люблю радоваться жизни, но тогда я поняла, что попала в какой-то туннель, конца которому не видно.

То, что случилось со мной, тоже было похоже на тюрьму. Только люди, получившие срок, знают, когда выйдут приблизительно. А я будто самый страшный преступник — пожизненное получила.

Помните в сериале «Черное зеркало» был эпизод, в котором военных натравливали на обычных людей? Они относились к ним, как к тараканам. В монастыре я видела подобное отношение.

Было такое опустошение внутри. Временами ощущала какую-то богооставленность, было тяжело, но меня спасало то, что рядом с монастырем находилось подворье, куда я часто ездила и наблюдала за природой. Там гуляли кабаны, лисички тявкали, мне все это так нравилось. Я умела наслаждаться тем, что меня окружало, но при этом я еще умудрялась поддерживать других девушек, которые уходили полностью в себя.

Много вас было?

Около 400, причем по своей воле там находилось человек 20. Этот старец, о котором я упоминала выше, был наставником для многих священников. Я не знаю, что они ему говорили, нужны ли им были послушники или просто рабы, но нас привозили в монастырь из самых разных уголков — из Украины, Мордовии, Узбекистана, Татарстана. Там были девушки и женщины отовсюду.

Что вы там делали?

Да все! Зимой мы валили лес, летом траву косили… Я коров доила, отелы принимала… Я все умею делать! Я умею работать пилой, меня ничем не напугать! Мы и траншеи копали для света и водопровода. Дождь — неважно, снег — все равно, мы стояли и копали. И представляете, это же все делали маленькие хрупкие девушки! И только попробуй сделать шаг влево или вправо. Тяжело физически было нереально! Мы срывали позвоночники, месячные шли не по пять, а по 25 дней! Потом перерыв в пять дней и опять все сначала. Прокладки, кстати, запрещались, приходилось по старинке все делать, если родственники не передавали нормальные средства гигиены.

Опишите ваш быт. Что находилось в кельях?

В кельях нас жило по три-четыре человека. Только самые уважаемые монахини жили отдельно. И вот психологически это было тяжело: ты обедаешь с одними и теми же, находишься на послушаниях, приходишь в келью — и опять их видишь. В кельях был хороший евроремонт, но все скромно: шифоньер, стол, лампа, книжный шкаф, лично у каждой — кровать и тумбочка.

А что насчет одежды?

Носили мы подрясники, — такие широкие платья до пола, подпоясанные ремешками. Конечно же, никакого макияжа, волосы должны были быть убраны. Летом носили ситцевые платья, если удастся выпросить — штапельные.

Как выглядел ваш обычный день в монастыре?

Так как я хорошо знала устав и пела, то была регентом — управляла хором. На подворье был строгий режим. Просыпались мы в час ночи и молились до четырех утра. Потом вставали в 8 утра на молитву и завтрак, и на работу. В час — обед и снова работать, в четыре — ужин и опять работать. А работа — это поля, скотина, лесоповал, сенокос. В самом монастыре было более разнообразно: просфорня, богадельня, детский приют, куда сдавали маленьких девочек, над которыми очень издевались.

Кто? Монахини?

Да. Я помню, как две девчушки 5 и 7 лет бегали и веселились. Просто шалили, обнимались, — дети ведь! Это увидели злобные монахини. Они раздели тех догола, привязали веревками лицом к лицу и написали на телах «блудницы». Дети ходили так весь день! И вот представьте, что могут почувствовать маленькие девочки, смотря на все это? Думаете, они бы захотели давать вам интервью? Да они жить после такого не хотят!

И вы все с этим мирились?

Часть — да, а часть находилась в сопротивлении, и это, конечно, мешало им жить. Понимаете, одно дело, что пишется святыми отцами и в Библии, а другое — то, что мы видели своими глазами. Такое было внутреннее разногласие.

Да, я верю, что Бог — это любовь. Но не церковь, не священники и не монахини.

А ведь среди нас были и девушки больные раком. У одной рак груди начался, она гнить заживо стала. Тот старец говорил, что болезнь за грехи дана и лечиться не надо. Если зубы болели, то тоже от греха! Скольких людей мы перехоронили! Я сама могилы копала…

Как думаете, почему эти взрослые женщины — монахини так себя вели? Что это такое — мизогиния? Женоненавистничество?

Я не знаю. Это было похоже на дедовщину в армии. Почему люди так себя ведут? Почему им нравится унижать других? Избивать? Но ладно армия. Это же мирское учреждение, а монастырь-то — духовное. Это же надо было так все исказить и забыть саму суть веры.

Какую?

То, что она держится на любви. И к Богу, и к людям.

Возможно, эти монахини вымещали на вас какие-то свои психологические травмы?

Вероятно. По некоторым было видно, что они душевнобольные. Но и тогда, и сейчас я понимаю: это от того, что они несчастны. Почему собака лает? Потому что она маленькая, беспомощная, и она боится. Вот то же самое и с людьми.

Однажды игуменья нам рассказала, что когда она находилась в рижском монастыре, умирала ее мать. Но настоятельница не пустила ее попрощаться и сказала: «Ты никуда не поедешь, ты находишься на послушании, а про остальное забудь. У тебя нет ни мамы, ни папы, только послушание. Мы должны спасаться, иначе попадем в ад». Ее мать умерла и пролежала в жару несколько дней в закрытой квартире. Возможно, для игуменьи это и стало травмой, потому что и нам она не давала видеться с родственниками. Она тоже говорила, что мы должны любить не Бога, а послушание.

В моих интервью бывшие монах и пономарь рассказывали мне о том, что в мужских монастырях священники выше по сану приставали сексуально к тем, кто был младше. Вы сталкивались с подобным?

Нет, у нас в монастыре все было строго и всех контролировали страхом. Но о том, что владыки и иподиаконы практикуют подобные отношения с монахами, мы слышали.

Читайте также: О чем молчат люди, ушедшие из монастыря

По отношению к вам применялось насилие?

Моральное. Меня там всячески хотели задавить. Из-за того, что я вкусно готовила, меня обвиняли в грехе, мол, я сестер «заставляю» объедаться, и из-за этого мы все попадем в ад. Из-за того, что я красиво пела, меня тоже обвиняли в грехе, ведь таким образом я «заставляла» людей наслаждаться музыкой.

А физическое насилие было?

По отношению к детям и тем, кто был слабее. Меня не били. Я могла и сама дать сдачи, так что мало бы не показалось. Кстати, постоянно ходила на исповедь и каялась, что хочу кого-то ударить.

Вам было 16 лет, нужно же было продолжать образование…

Вот это было самое обидное. В монастыре некоторым давали возможность учиться. И я настаивала, что должна получить образование. Но моя мама была настолько религиозной, что когда я просила вернуться домой, она говорила: «Это благословение старца, если ты вернешься, я тебя прокляну. Ты больше не будешь моей дочерью. Я тебя домой не пущу». Поэтому я просила дать мне возможность развиваться, но мне говорили: «Наташа, ты и так умная, еще и учиться хочешь? Нет». При этом продолжали вдалбливать мысль, что я ничтожество.

И сколько лет вы прожили в этом дне сурка?

Вы упомянули, что среди монахинь было разделение. Как именно оно проявлялось?

Среди нас были те, кого действительно можно было назвать благочестивыми. Они искренне молились, соблюдали устав, но когда они не выполняли указаний игуменьи и отказывались издеваться над нами, то она срывалась на них. А те, кто выполняли, были любимицами.

То есть если ты выбирал благочестивый путь, ты все равно был гоним, правда, не Богом, а человеком, если нет — ты становился заразой.

Хоть что-то хорошее вспомнить можете?

Там все было лживое. Там не было любви. Ничего. Но вы знаете, я всегда смотрю не на начало, а на конец. Самое лучшее, что со мной произошло, это то, что мне удалось вырваться из монастыря.

Как это произошло?

Владыка из Таджикистана выпросил меня и еще одну девушку у игуменьи. Там я преподавала в воскресной школе, готовила, убирала в трапезной, делала закупки и пела на службах.

В это время мой будущий муж работал в Таджикистане в одной фармкомпании. Как русскоязычный человек он приходил в нашу церковь и там заметил меня. Он потом рассказывал, что я ему солнечного зайчика напомнила. Собственно, он меня и вытащил. Я советовалась с ним, как мне быть. Это он мне сказал: «Раз ты тут против своей воли, так уходи!» Но вы понимаете, я же была настолько запугана, что даже боялась пойти и забрать свои документы. Перед каждым своим шагом, я созванивалась с Володей (муж, — прим.) и советовалась с ним.

Почему вы так боялись сделать то, на что у вас было полное право?

Я не могу это объяснить, но в церкви людей просто зомбировали. Нет, никто к столбу меня не привязывал и розгами не бил. Но психологическое давление и внушение изо дня в день сделали свое дело. Я чувствую эти последствия до сих пор, очень боюсь одиночества и оставленности.

В чем проявлялось это зомбирование? Как оно происходило?

Чаще всего запугивали нас адом, что мы не спасемся. Нас заставляли постоянно повторять одну и ту же фразу: «Я свинья блудная, пес смердящий, калом я набитая, в гробу мне лежать, огня не избежать». И этому нас учили вместо Иисусовой молитвы.

Во время трапез, как правило, читают вслух, и почему-то монахини всегда находили жуткие тексты. В общем нас не вдохновляли на добрые дела — что мы помогаем сиротам или пожилым людям, а устрашали тем, что мы будем гореть в аду за наши деяния и помыслы. И постепенно мы уже сами стали задавать себе вопрос: а можно ли мне думать об этом вообще или нельзя?

По-вашему, сами монахини верили в эти страшные сказки про ад? Или почему они так себя вели — упивались властью?

Мне сложно ответить. Понимаете, вся церковная система такая лицемерная. Вот в фильме «Левиафан» все хорошо отображено. Ведь патриархи часто — бывшие чекисты, игуменьи многие тоже работают на разведку. Одна моя знакомая, мать Евгения, попала в патриархию. Когда она приезжала и я хотела с ней поговорить, она сначала уходила в ванную, все снимала с себя, потому что на ней был жучок, купалась, надевала мою одежду и только тогда мы разговаривали. Звонки, письма — все прослушивалось и прочитывалось. И ей сказали, что если она хоть слово пикнет, ее никто не найдет.

Вообще, знаете, такое ощущение было, что им кто-то сверху давал указание собирать людей, как овец, и ими руководить. Ведь мы же были бесплатной рабочей силой, которую не лечили, не учили, ну только кормили и одевали. Зато прибыли мы давали на миллионы! И уходили они в патриархию.

Как вы адаптировались к жизни после монастыря?

Я около полугода приходила в себя. Мой муж меня поставил на ноги. Занимался моим физическим и психологическим здоровьем. Сейчас я пошла работать, поняла, чего хочу. Я — кондитер, руковожу производством. Мне нравится то, какой стала моя жизнь сейчас.

Бывает, что мне до сих пор снится монастырь. Понимаю, что уже все в прошлом. Но оно как будто бы меня не отпускает.

Вы в бога по-прежнему верите?

Я верю в Бога. Я знаю, что он меня любит. А иначе как бы мне удалось уйти из монастыря, как бы я встретила своего мужа любимого, если бы не было Господа? Но церковь вызывает у меня сложные чувства. Вот, например, иду писать записку об упокоении души, а мне говорят: «Вы должны принести бутылку масла и т. д.» Кому и что я должна? Покажите мне это в догматах! Нигде же такого нет.

У вас есть братья и отец. Что они вам сказали, узнав, что вы ушли из монастыря?

Папа меня принял очень сухо, сказал, что я опозорила семью.

Вы спрашивали его, почему вас отдали в монастырь, а ваших братьев нет?

Да, вот именно! Мой старший брат говорил мне, что я должна была остаться в монастыре: «Нам старец сказал, что ты нас всех спасешь и введешь в рай». Я ему ответила: «У тебя ведь есть жена, трое детей. Так почему же я?» Одним словом, отношений мы не поддерживаем.

С монахинями, которым тоже удалось уйти, общаетесь?

Какое-то время общалась с несколькими девушками. Но они находились в таком подавленном состоянии. Одна не могла себя в жизни найти, другая в Бога перестала верить… Мне с ними стало очень тяжело. Я пыталась им объяснить, что жизнь прекрасна и нужно двигаться дальше, но они меня не слышали. Невозможно помочь человеку, который сам этой помощи не хочет. Ради своего психического здоровья я перестала общаться.

Почему вы не молчите и сегодня рассказываете мне свою историю?

Я долго переживала этот опыт. Носила все в себе. Какое-то время я вообще не могла ничего говорить о том, что со мной случилось. Только плакала. Сейчас я хочу, чтобы мою историю узнали. Мне есть что рассказать, хоть вспоминать все становится труднее.

Беседовала Таня Касьян. Иллюстрации Алины Борисовой

Читайте также: О чем молчат люди, побывавшие в тюремном заключении

Быть в курсе самого интересного с ZZA! — можно, подписавшись наш Telegram!

Вчера на портале «Православие и мир» была опубликована статья о Богородице-Рождественской девичьей пустыни из свежего выпуска журнала «Нескучный сад». Предлагаем сегодня вашему вниманию интервью с настоятельницей этого монастыря.

Игуменья Феофила (Лепешинская) считает, что в хорошем монастыре секретов быть не должно.

— Какой паломник, по-вашему, «правильный»? В чем вообще смысл паломничества в монастырь?

— Правильный тот паломник, кто приезжает помолиться. Именно сосредоточиться на этой жизни. Я убеждена, что христианин, который любит Бога, непременно любит монашество и втайне по монашеству сохнет. Я знаю много замужних женщин, которые хотели бы уйти в монастырь. Ясно, что это никогда не сбудется, хотя Господь все наши помыслы видит и целует. Паломника должно привлекать именно это — пожить в полноте Божественного присутствия, монашеской жизнью.

Но все же чаще в монастырь приезжают просто благочестиво и бесплатно отдохнуть на свежем воздухе. Или просто из любопытства.

— Что может паломник за короткое время узнать о монастырской жизни?

— В монастырях часто бывает так: монашки ходят по своим дорожкам и ни с кем не общаются. Мы же намеренно паломниц от сестер не отделяем. У нас нет отдельной трапезной, отдельных продуктов. Монахи живут не для того, чтобы спасать себя, а для того, чтобы светить миру. Сами мы не выходим в мир, но если мир приходит к нам — он от нас должен что-то получать. Поэтому у нас паломник, если ему это действительно интересно, может понять все. Мы не запрещаем никакого общения, не запрещаем передвигаться по территории, у нас общая трапеза, одни и те же послушания. Благочинная не разбирает, на какую работу ставить сестру, на какую — паломницу. У нас нет никаких секретов — их не должно быть в христианстве. Тайна есть — это Христос, а секретов быть не может.

— Могут ли монахи заниматься любимым делом или они обязательно должны пройти через «коровник»?

— Если говорить о коровнике, то у нас это послушание от первого дня несет одна и та же сестра. Я уже много раз пыталась ее заменить, но она не хочет. Во-первых, она это любит, во-вторых, ей очень нравится, что ее там никто не трогает, она живет «по своему уставу». Так что вы напрасно относитесь к коровнику пренебрежительно.

У нас нет цели провести монаха через все послушания. Хорошо бы так было, но сейчас в монастырь приходят городские люди, часто уже больные. Есть сестры, которые могут делать все, но есть и те, кому многие послушания не по силам. Наверно, мне бы хотелось всех пропускать через кухню, потому что кухня — это простое дело, женское, каждая должна уметь. Но и это не всегда получается. Современный человек мало что может. А послушание в монастыре найдется любому. Псалтырь, например, могут читать даже самые больные. Чтение у нас круглосуточное.

В нашем монастыре на работу отводится четыре часа в день, и я прошу всех работать на совесть, как для Господа. С обеда до вечерней службы у сестер свободное время, все расходятся по кельям — кто-то читает, кто-то молится, кто-то отдыхает. Это важно. Во всем должна быть мера.

— Чем еще кроме молитвы и послушаний занимаются монахи?

— Обязательно нужно учиться. Монастыри должны быть светочами, образцами. Есть такая тенденция в женских монастырях — не читать больше того, что дается на трапезе. Считается, что, если у тебя есть силы читать, значит, тебя недогрузили — иди поработай! Но, на мой взгляд, человек должен работать столько, чтобы у него была еще возможность молиться, учиться и просто оставаться человеком. Сильно уставший человек ни к чему не способен.

По воскресным дням мы все учимся, с сентября до Пасхи, по семинарской программе. Собираемся вечером, распределяем темы докладов, готовим рефераты, выступаем. Иногда приглашаем лекторов. Мы уже прошли литургику, нравственное богословие, Библейскую историю, греческий язык, христианскую психологию. В этом году начнем изучать патристику — святых отцов. У меня также есть план организовать для сестер курс лекций по мировой литературе, по русской литературе, по истории живописи и по истории музыки. Литература — это возможность увидеть на живых примерах то, что мы читаем в катехизисе.

Святой Василий Великий написал в замечательной статье «О пользе для юношества языческих сочинений», что чтение душу расширяет. Душа должна быть сочной, напитанной соками от культуры. В нашей библиотеке много художественной литературы. Я даже Джойса купила. Не думаю, честно говоря, что сестры будут его читать, но пусть у них будет такая возможность. У нас и «Илиаду» сестры читают. Даже какой-нибудь постмодернизм, эта тоска по Богу, — тоже интересно.

— Чего не должно быть в хорошем монастыре?

— То монашество, которого мы лишились в XIX веке, было гораздо хуже того, что есть сейчас. Было социальное расслоение — бедные монахи работали на богатых монахов. Чтобы «купить» келью, нужно было внести большой вклад. А кто не мог сделать вклад, те работали у состоятельных монахов горничными. Такого в монастыре быть не должно. Может, и неплохо, что мы теперь начали с нуля.

В нас во всех сидят советские гены — мы совершенно лишены уважения к личности. Когда только началось возрождение обителей, ставить начальниками было некого, и так получилось, что во главе монастырей оказались люди весьма незрелые духовно. И вот какая-то мирская женщина становится игуменьей, ей все подают, за ней стирают, у нее три келейницы, а она только всех смиряет и воспитывает. Почему-то считается, что начальник должен монахов смирять, что человеку полезно быть угнетенным, растоптанным, униженным. На самом деле это никому не полезно. Человек устроен так, что, если его ломать, он будет изворачиваться, а это и есть самое страшное для монашеской души. Она должна быть простой, правдивой.

— Что должно быть в хорошем монастыре?

— Я думаю, хороший монастырь — это где люди улыбаются, где они радуются. Господь нас всех на помойке нашел, вымыл, вычистил и положил к Себе за пазуху. Мы живем у Христа за пазухой. У нас все есть. Даже много лишнего. Вот мы сгорели, и даже это оказалось к лучшему. Как же нам не радоваться?

Еще один признак хорошего монастыря — если из него никто не хочет уезжать. Есть монастыри, где монахи все время в разъездах — то в Греции, то в Италии, то на святых источниках. Наших же сестер никуда не вытащишь из обители. Я сама тоже нигде не была. У нас и отпусков нет — какой отпуск может быть у монаха? От чего ему отдыхать — от молитвы? В этом нет никакого принуждения — так само получается. Сестры даже домой не стремятся. И это хороший признак!

См. также: Семь закатов в Барятино, или Зачем мирянину ехать в монастырь
Подробный фоторепортаж из монастыря можно посмотреть на сайте Милосердие.ru

Словарь Правмира — Монастырь, монашество

Кто эти люди, которые добровольно отрешаются от внешнего мира? Все ли монахи действительно праведны? Как выглядит церковный бизнес? Об этом на правах анонимности рассказала нашему иностранному корреспонденту Сергею Поживилко монахиня сербской православной церкви.

Сегодня трудно представить жизнь без мобильника, компьютера, радио и телевидения. Но уходящий в монастырь должен от всего этого отказаться. Мобильный телефон есть только у тех, кто исполняет управленческие и хозяйственные функции. Как правило, лишь у настоятеля или того, кто его замещает на время отсутствия. Строгие правила распространяются и на семинаристов. У них были проблемы из-за просмотра спортивных соревнований по телику. Самим спортом заниматься можно, но времени на него остаётся не много.

В среднем в день в молитвах и заботах проводишь до 20 часов. Сколько требуется – столько и трудишься. Жить приходится в тяжёлых условиях. Несколько лет я спала у отсыревшей стенки. Храмы не отапливаются, поэтому женские болезни среди монахинь не редкость. Сербия – страна религиозная. В маленьком селе может быть несколько храмов. А монастырей в своё время насчитывалось больше 2 тысяч. Их строили с таким расчётом, чтобы за день можно было пешком добраться от одного до другого. Но войны и коммунистический режим нанесли церкви серьёзный урон. Сейчас идёт восстановление храмов, но с трудом.

В восстановленных монастырях не всегда есть средства на отопление. И монахов не хватает. Несколько десятков – уже большой монастырь, а бывает и так, что есть только настоятель и один монах.

У нас нет воинствующих атеистов, вандализма и надругательства. Монастыри и церкви не охраняются, часто в них нет служителей, открыто лежат пожертвования, свечи. Святое место само себя бережёт

Дисциплина в монастыре жёсткая, даже с армейской не сравнить. Ни оспорить, ни обжаловать распоряжение нельзя. Мне, например, настоятельница сказала бюстгальтер не надевать, хотя в других монастырях такого нет. Но это касается уклада. Вопросы веры обсуждаемы. Недавно несколько епископов покритиковали публично действия патриарха по косовской проблеме. В остальных случаях – послушание абсолютное. Это серьёзное испытание, особенно когда видишь, что что-то делается абсолютно неправильно. С этим сложно мириться, но приходится. Также неверно мнение, что монастырь автоматически смиряет плоть. Во всяком случае, у женщин усталость этого не гарантирует. Тоже испытание.

Святые и грешные

Разные люди приходят в монастыри. И те, кто открыл для себя Бога, и те, кто надеется его обрести, и разочаровавшиеся в миру, потерпевшие в нём неудачу. В бедных странах нельзя исключить и вероятность обретения стабильного быта, возможности духовного развития без оглядки на хлеб насущный. Кстати, в монастырях немало людей с высшим образованием, а то и не с одним. Монашество вовсе не исключает получения диплома, причём не только по теологии. В одном греческом монастыре четверть монахинь обучаются на фармацевтов, технологов и других специалистов, необходимых для развития подсобного производства.

Православная церковь едина. Поэтому есть у нас послушники, монахи, а порой и настоятели из Греции, России и с Украины. Думаю, это всем идёт на пользу, ведь все мы братья и сёстры.

По теме 2090

Двумя днями ранее медики из «Шарите» сообщили новости о состоянии блогера Алексея Навального. Его вывели из искусственной комы.

Все ли служат одинаково ревностно и избегают мирских искушений? У каждого – личный ответ перед Богом, и не нам судить ближних. Довелось видеть и корыстолюбие, и узнавать о сексуальных проявлениях – церковный «телеграф» работает хорошо. Но всё же несравненно больше подвижников, людей высокой образованности и духовности, а то и просто святых. Мне судьба подарила счастье служить патриарху Сербскому Павлу. Он ликвидировал автопарк в патриархии, ездил общественным транспортом, сам чинил двери и электропроводку. Половина яблока или стакан томатного сока были его дневным рационом. Когда он был епископом в Косово, албанцы отнимали у него деньги в автобусе, избивали, издевались как могли, а он сносил всё это безропотно. Он не признан пока святым, но люди называли его так уже при жизни.

Бизнес и пожертвования

Церковь у нас бедная, государство ей не помогает. Деньги даются только приходам в Косово. Причём у нас считается, что церковь не только должна восстанавливать и строить храмы, но и помогать нуждающимся. Источника доходов два – благотворительность и бизнес. Богатые помогают деньгами, бедные дают копеечку и трудятся без оплаты. Жертвуют даже особы королевских кровей, часто других конфессий. Например, принц Чарльз… Но это такое дело: дали – хорошо, не дали – тоже хорошо.

Свой труд надёжнее. Кроме предметов культа в монастырях производятся продукты, лекарства, косметика. Чем только не приходится заниматься – пасека, сад, виноделие, цветоводство. Сама я могу ездить на всех видах транспорта, включая трактор, фельдшерить, шить-вышивать, работать парикмахером. Так что церковь бизнес ведёт вовсю. Только прибыль отдаётся полностью другим.

Любовь, а не страх

Церковь у нас в стране – уважаемый институт. Хотя далеко не все воцерковлены и глубоко знают веру. В часовне Георгия Победоносца видела следы поцелуев на иконе – змею больше досталось, чем святому. Иного и ждать не приходится после стольких лет истребления веры. Настоящее чудо, что большинство предков религию всё же не утратили и пусть по праздникам или в тяжёлую минуту, но в храмы приходят.

Зато у нас нет воинствующих атеистов, вандализма и надругательства. Монастыри и церкви не охраняются, часто в них нет служителей, открыто лежат пожертвования, свечи. Святое место само себя бережёт. Нет и агрессии к безбожникам. Их надо жалеть и любить, а не наказывать: ты с Богом душой богат, а он беден… И страхами в храмы не надо затягивать. Чего адом в загробной жизни пугать, если и в этой в нём живут? Бог – это любовь. Где её нет – там и Его нет.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *