Хоть ты ушёл, хоть ты пропал – Он ждёт тебя, поверь.

«Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом» (2 Кор 5:20).
Пока человек был в мире с Богом, его душа пребывала в райском состоянии неразделенности. Потеряв связь с Богом, он утратил и целостность. Мир стал дуальным, поделенным на правое и левое, белое и черное.
А любая двойственность лишает человека покоя, разрушает его как личность. Внутреннее беспокойство, душевный раз-лад, война с самим собой и своими желаниями и, как следствие, неустойчивость психики — это, пожалуй, основная черта современного человечества. Итак, теряя Бога, мы теряем и душевный мир.
Как же найти согрешившему человечеству утерянный покой? Именно из любви Он приносит в жертву Своего Сына, прощает, не зачитывает людям их прегрешений и дает «слово примирения».
Попробуйте быть кристально честным и не говорить неправды хотя бы в течение недели – уже в первый день эксперимента вы поймете, что не сможете.
«Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которые гнев Божий грядет на сынов противления, в которых и вы некогда обращались, когда жили между ними» (Кол 3:5–7).
Господь сделал первый шаг примирения, придя в этот мир, поддерживая в трудных минутах. Теперь – твоя очередь. Не отвергай дар спасения и вечной жизни! Доверь свою жизнь Богу, и ты никогда не пожалеешь об этом.
Примиритесь с Богом


Примеры употребления слова примиренчество в литературе.

До октябрьского переворота стихия примиренчества, приспособленчества, соглашательства, дрябленького и дрянненького мещанства прилипала к другим силам: к либеральному культурничеству, к легальному просветительству, к патриотизму эпохи войны, к февральскому революционному оборончеству.

Быстрое пробуждение рабочего движения должно было неминуемо поставить ребром основные проблемы революции, вырывая почву из-под ног не только ликвидаторства, но и примиренчества.

Он был, как эмпирик, органическим примиренцем, но именно как эмпирик он своему примиренчеству не давал принципиального выражения.

Вот почему ЦК объявил сейчас правую опасность главной опасностью в партии, а всякое примиренчество к ней антипартийным преступлением.

Вот почему малейшее теоретическое примиренчество с нашей стороны означало бы политическое самоубийство.

Из всего этого серьезного и значительного эпизода в развитии партии и революции — я имею в виду последний левый зигзаг — наиболее скомпрометированным вышло вульгарное и безыдейное примиренчество Всякому мыслящему человеку ясно, что в партии находятся сейчас не Зиновьев, Каменев, Пятаков и компания, а мы с Вами.

Поскольку примиренчество пыталось найти для себя политическое выражение, постольку оно встречало достаточно единодушный отпор.

Некоторые критики большевизма и сейчас считают мое старое примиренчество голосом мудрости.

Но у него была ахиллесова пята: примиренчество, связанное с надеждой на революционное возрождение меньшевизма.

Жизнерадостное, но близорукое и многословное примиренчество разлилось по всей стране.

Церковь стояла на краю деревни, а за ней уж начиналась пустынность осени и вечное примиренчество природы.

Тем временем последовал июльский поворот вправо, который обнаружил полную беспочвенность примиренчества и сделал совершенно безнадежной перспективу разбить ряды оппозиции и изолировать руководящую головку.

В трудных условиях нет ничего опаснее иллюзий, при-украшивания обстановки, дешевого примиренчества, усыпляющего расчета на объективный ход вещей.

Параллельно он успел уже открыть огонь из тщательно расставленных батарей по примиренчеству думской фракции.

Но это не имеет ничего общего с иллюзиями насчет центристов, с вульгарным примиренчеством и со стремлением смазать разногласие По этой линии никакой пощады.

Источник: библиотека Максима Мошкова

ственный кадастр недвижимости. Основой для финансирования указанных работ могут быть соответствующие целевые программы.

Библиографический список

Боголюбов С. А. Земельное право. М., 2010.

Галиновская Е. А. О правовых основах образования системы особо охраняемых природных территорий в России // Журнал российского права. 2010. № 5.

Галиновская Е. А. Под особой охраной // ЭЖ-Юрист. № 41.

Кузнецова А. В. Особенности правового режима особо охраняемых природных территорий города Москвы // Экологическое право. 2008. № 4.

Семьянова А. Ю. Оборот земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности в пределах особо охраняемых природных территорий // Право и экономика. 2005. № 1.

— !>»»

Понятие и виды примирения в российском праве

Т. В. Чернышова

Примирение является одной из базовых категорий философии, религии и общественной жизни в целом во всем многообразии ее проявлений. Идея и практика примирения близка и праву. Достижение взаимного согласия в деятельности людей, их объединений, государства и мирового сообщества является по большому счету главным предназначением правового регулирования на всех его уровнях. Мирное сосуществование — это не только некий нравственный идеал, к которому нужно стремиться в неформальных межличностных отношениях, но и своего рода системообразующий ориентир в упорядочении всевозможных юридических связей, призванный сбалансировать разнообразные (зачастую противоречивые) социальные интересы.

Примирительные процедуры возникли одновременно с появлением

Ч ернышова Тамара Владимировна —

помощник судьи Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда, аспирантка Российской академии правосудия.

первых организованных человеческих сообществ — с одной стороны, как способ самосохранения внут-риобщинного мира и безопасности, а с другой — как средство цивилизованного конструктивного развития и преумножения материальных и духовных ценностей.

У разных народов зарождение и развитие примирительных процедур имело свои особенности. В литературе отмечается, например, специфика примирительных процедур в обычном уголовном праве кавказских народов: процедуру примирения осуществляли духовные, авторитетные и влиятельные люди. Само назначенное наказание имело целью в первую очередь восстановление внутриобщинного мира1. Главной задачей суда старейшин кочевых народов Северного Кавказа, представлявшего собой родовой суд, было примирение сторон. При

этом решения данного суда, основанные на нормах обычного права кочевников, считались обязательными лишь в случае признания его обеими сторонами2.

В России процедура урегулирования споров с использованием примирения с самого начала своего возникновения стала источником такого древнего обряда славян, как побратимство, направленного на ограничение применения обычая кровной мести3. В целом же, как показывает история, примирение вполне соответствует традициям российского общества.

Важно иметь в виду, что конфликты невозможно полностью исключить из общественной жизни, не всегда они имеют и отрицательный характер. Как подчеркивал Иммануил Кант, задатки антагонизма заложены в самой человеческой природе4. В целях предотвращения или уменьшения отрицательных последствий споров государство и различные общественные институты создают действенные механизмы управления конфликтами, в том числе в виде примирения сторон.

Категория примирения рассматривается в гуманитарных науках с разных точек зрения, но все существующие позиции отражают безусловный положительный потенциал корректного цивилизованного согласования разнородных социальных притязаний, погашения конфликтов и нахождения взаимоприемлемых способов разрешения спорных ситуаций.

В русском языке слово «примирение», производное от слова «мир»,

означает установление согласованности противоположных взглядов, позиций; достижение терпимого отношения к кому-либо или чему-либо; прекращение состояния ссоры, вражды, восстановление мирных взаимоотношений5. В языках англороманской группы слово «примирение» обозначается в основном лексемами, происходящими от латинского слова concilio (соединить, сдружить) или reconcilio (примирить, соединить заново): conciliation, reconciliation (в английском и французском языках), riconciliazione (в итальянском языке) и reconciliacion (в испанском языке). В немецком языке слову «примирение» соответствуют слова aussohnung (примирение врагов) и ausgleich (сглаживание противоречий). Сутью же социального явления, обозначаемого категорией «примирение», является достижение или восстановление согласия различных противоречивых взглядов, позиций, разрешение спорных ситуаций мирным путем.

Повседневная жизнь людей, многообразные социальные связи никогда не смогут стать полностью бесконфликтными. В связи с этим ученые справедливо подчеркивают, что жизнь в мире является скорее исключением, чем правилом; к миру стремятся практически все, но редко к нему приходят, а достигнутое состояние мира может быть времен-ным6. Однако это вовсе не означает, что развитие спорных ситуаций можно оставлять без должного внимания и соответствующего правового оформления. Выработанные в обществе различные примирительные процедуры призваны обеспечить

2 См.: Ширяева Ю. В. История примирительных процедур в России // Исполнительное право. 2008. № 2.

4 См.: Кант И. Сочинения: в 8 т. Т. 8. М.,

1994. С. 16.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

стабильное существование и поступательную эволюцию социальных институтов, в том числе государства и права.

Следует иметь в виду и негативную сторону примирения, обозначаемую словом «примиренчество» — беспринципная уступчивость, соглашательство, стремление любой ценой избавиться от конфлик-та7. Важно помнить, что конфликты не всегда имеют деструктивный характер, иногда они необходимы для движения вперед8. В некоторых случаях только путем конструктивных споров можно прийти к истине или к устраивающему всех решению вопроса. Стремление любой ценой уклониться от конфликта далеко не всегда может сыграть положительную роль в разрешении социальных противоречий, а иногда может их даже усугубить. В связи с этим положительный потенциал примирения состоит не в необдуманном согласии всех и вся, а именно в достижении взаимоприемлемого и оптимального решения в сложившихся условиях для выхода из спорной ситуации.

В философии категория примирения разработана достаточно детально, основным же назначением примирения признается согласование свободных воль в процессе выхода из спорной ситуации. Изначально идеи примирения возникли в философских учениях таких знаменитых мыслителей человечества, как Ж. Ж. Руссо, И. Кант, Г. Гегель, Г. Спенсер, М. Вебер и др.

Г. Гегель, например, призывал стороны обратиться к «суду совести»,

8 См.: Кузбагаров А. Причины возникновения юридического конфликта и примирение конфликтующих как способ их разрешения // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 3.

который бы «в вынесенном им решении по данному отдельному случаю не придерживался формальности судопроизводства и особенно объективных доказательств, удовлетворяющих требованиям закона, а основывался на интересе, присутствующем в отдельном случае… не руководствуясь необходимостью вынести всеобщее законное решение», поскольку «такие формальности могут быть обращены им во вред и даже превращены в неправовое орудие»9. В связи с этим интересно отметить, что философия всеединства известного русского мыслителя В. С. Соловьева заключается в органическом и логическом примирении и синтезе различных существующих в обществе идей, концепций, доктрин, культур10. Таким образом, Г. Гегель представляет своего рода «инструментальный» подход к примирению, заключающийся в его практическом использовании для разрешения конкретных спорных жизненных ситуаций. В. С. Соловьев, напротив, рассматривает примирение в глобальном масштабе — как необходимую ступень культурного и нравственного развития. Обе приведенные точки зрения по-своему справедливы и, по сути, представляют собой узкое и широкое понимание примирения. В целом же отдельные аспекты, касающиеся примирения идей, индивидов или народов, цивилизованного разрешения разнообразных конфликтов, так или иначе затрагивались в трудах философов разных времен.

В религии положения о примирении выступают как одно из оснований многих конфессий. Например, в христианстве идея примирения является сквозной. Согласно христианскому вероучению сам по себе человек не в состоянии примирить-

9Гегель Г. В. Философия права. М., 1990. С. 258—259.

ева. М., 1999.

ся с Творцом, которого он оскорбил своим грехом. Действие Бога здесь решающее: «Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою» (2 Кор. 5, 18). Примирение с Богом подразумевает обновление тех, кому оно даруется, и оно совпадает с оправданием (Рим. 5, 9) и с освящением (Кол. 1, 21). В Новом Завете говорится: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье» (Мф. 5, 25). Примирение с Богом для христианина возможно в результате покаяния, исповеди, исполнения в необходимых случаях епитимьи и отпущения грехов.

Идея примирения воспринята и исламом. Так, в Коране сказано: «Пусть клятва именем Аллаха не препятствует вам творить добро, быть богобоязненными и примирять людей (Коран, Сура 2.224); «Если две группы верующих вступают в сражение , то примирите их… по справедливости и действуйте беспристрастно» (Коран, Сура 49.9). В том или ином виде положения о примирении присутствуют и в других религиях.

Примирение как философско-нравственная категория в правовом пространстве приобретает особые характеристики. Примирением сторон в юриспруденции обычно обозначается судебное или внесудебное соглашение сторон об окончании спора миром, как правило, путем взаимных уступок. Примирительная процедура в связи с этим рассматривается в двух значениях: как часть гражданского процесса, заключающаяся в принятии судом мер к примирению сторон; как способ разрешения международного спора на основе мирного соглашения спорящих сторон11. С теоретико-правовой точки зрения примирением можно назвать процесс достижения согласия сторонами юридического конфликта, а также

11 См.: Большая советская энциклопедия. Т. 34. С. 519—521.

определенным образом оформленный результат такого согласия — примирительный акт.

Примирение предполагает наличие между двумя противостоящими сторонами неразрешенного конфликта. По мнению Ю. А. Тихомирова, юридический конфликт является высшей точкой противоречий сторон и имеет следующие признаки: законная (легальная) процедура разрешения коллизий; использование доказательств в юридическом споре; наличие органа, управомоченного разрешить коллизию; признание обязательной силы решения по данному спору как в силу достигнутого согласия, примирения сторон, так и ввиду императивных предписаний соответствующего органа; компенсация, т. е. применение санкций и восстановление прежнего юридического состояния субъектов12. Такой подход к сущности юридического конфликта предполагает широкое понимание и использование примирения как способа разрешения самых разнообразных правовых противоречий.

В современных условиях активное использование примирительных процедур в уголовном и гражданском процессе, связанное с широким применением внесудебных форм разрешения юридических конфликтов (например, переговоры, посредничество), возможностью достичь примирения с потерпевшим в процессе рассмотрения уголовных дел по преступлениям небольшой и средней тяжести, свидетельствует о востребованности процедуры мирного урегулирования спора, что соответствует и общемировой тенденции использования альтернативных (внесудебных) процедур разрешения конфликтных ситуаций.

В настоящее время отечественное правоведение насчитывает немало работ по проблемам примирения, главным образом в науках гра-

12 См.: Тихомиров Ю. А. Юридическая коллизия. М., 1994. С. 14—16.

жданского, уголовного права, гражданского, арбитражного и уголовного процесса. Подготовлен ряд диссертаций, посвященных исследованию различных сторон примирения как важнейшего средства разрешения юридических противоречий. Это прежде всего докторские диссертации А. Н. Кузбагарова13, А. Б. Зелен-цова14, Е. И. Носыревой15, а также кандидатские диссертации по международному праву16; гражданскому праву, гражданскому и арбитражному процессу17; уголовному праву и процессу18. Отдельные теоретические вопросы примирения затрагиваются в работе А. А. Брыжинского19. Указанные работы в основном посвящены

13 См.: Кузбагаров А. Н. Примирение сторон по конфликтам частноправового характера — дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2006.

14 См.: Зеленцов А. Б. Теоретические основы правового спора: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2005.

15 См.: Носырева Е. И. Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров в США: дис. … д-ра юрид. наук. Воронеж, 2001.

19 См.: Брыжинский А. А. Альтернатив-

ное разрешение правовых споров и кон-

исследованию отраслевых юридических аспектов примирения. Вместе с тем в области данной проблематики имеется обширный эмпирический материал, требующий дальнейших теоретических обобщений и выводов.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Следует отметить, что проблема примирения вызывает научный интерес не только среди правоведов, но и среди представителей других отраслей знаний: философии, истории, экономики, социологии, политологии. Это представляется вполне закономерным, так как содержание категорий примирения как особого социального явления сложно и многоаспектно, его проявление в юридической действительности является весьма важным, но не исчерпывает феномена примирения как такового. С другой стороны, данные названных выше общественных наук могут быть полезными и для правового исследования категорий примирения, так как способствуют выявлению и более глубокому пониманию его некоторых значимых с точки зрения юриспруденции характеристик.

В правовой доктрине высказывается мнение, что примирение сторон является не столько юридической категорией, сколько особым правовым институтом, который образуют нормы разных отраслей права (гражданского, гражданского процессуального и арбитражного процес-суального)20. Действительно, если примирение рассматривать не как абстрактное понятие, а как особое явление правовой действительности, то при известной доле условности данный феномен можно рассматривать и в качестве комплексного института права. Однако такое обобщение представляется несколько искусственным, так как прими-

фликтов в России: дис. … канд. юрид. наук. Саранск, 2005.

20 См.: Кузбагаров А. Н. Примирение сторон по конфликтам частноправового характера. С. 105—106.

рение в уголовном праве и процессе имеет совсем другие принципы и правила, чем в гражданском или арбитражном процессе.

В юридической литературе и в законодательстве примирение зачастую отождествляется с мировым соглашением, заключаемым в процессе разрешения гражданско-правового спора. Так, в науке гражданского процессуального права мировое соглашение обычно раскрывается как волеизъявление самих сторон, направленное на достижение определенности в отношениях между ними в целях окончания процесса путем саморегулирования правового конфликта и заключения договора об условиях разрешения гражданско-правового спора21; судебная сделка, влекущая прекращение процесса на взаимоприемлемых для спорящих сторон условиях22. Различаются мировые соглашения, заключаемые в судебном разбирательстве и направленные на ликвидацию спора без вынесения судебного решения; при этом содержание мирового соглашения строго контролируется судом23. Само понятие мирового соглашения в основном применяется в отношении судебных примирительных процедур.

Мировое соглашение составляет основное содержание мировой сделки, которая еще дореволюционными учеными понималась как «договор, в силу которого контрагенты обязываются ко взаимным уступкам ввиду сомнительности принадлежащих им в отношении друг друга прав»24.

21 См.: Зинченко А. И. Мировое соглашение в судопроизводстве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1981. С. 10.

23 См.: Елисейкин П. Судебные мировые соглашения // Советская юстиция. 1968. № 7. С. 17.

24 С отсылкой к проекту Гражданского

уложения Российской империи / Г. Ф. Шер-

При этом отмечалось, что «мировая сделка создает между тяжущимися новое договорное отношение, к которому применяются все правила относительно договоров»25. Отдельные современные исследователи предлагают возродить применение понятия «мировая сделка» как родового по отношению к видовым понятиям «внесудебная мировая сделка» и «мировое соглашение»26. Данная точка зрения в целом представляется оправданной, так как позволяет разграничить судебные и внесудебные примирительные процедуры, обозначив их при этом общим термином.

Правоведы справедливо указывают на то, что категория примирения шире, чем понятия «соглашение» и «посредничество». Сам результат примирения в материальных и в процессуальных отношениях, как правило, приобретает форму письменного соглашения27. Действительно, примирение не исчерпывается только заключением соглашения на внесудебной или судебной стадии разрешения правового конфликта, а охватывает гораздо большее число действий по выявлению и разрешению спора на разных уровнях — как на международном, так и на национальном.

Необходимость отказа от узкого цивилистического толкования термина «примирение» обусловлена и тем, что данный инструмент может применяться в совершенно разнообразных сферах общественных отношений, подпадающих под действие права: международные и межнациональные конфлик-

шеневич. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М., 2005. С. 125.

25 Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. М., 2003. С. 206.

26 См.: Рожкова М. А. Мировая сделка: использование в коммерческом обороте. М., 2005.

27 См.: Кузбагаров А. Н. Примирение сторон по конфликтам частноправового характера. С. 96.

ты; гражданско-правовые и трудовые споры; корпоративные противоречия и конфликты в образовательных и иных отношениях. Практически все области социальных интересов в той или иной степени нуждаются в использовании примирительных процедур.

Процедуру примирения можно разделить на несколько основных этапов:

осознание наличия конфликта интересов;

определение круга участников конфликта;

выбор средств разрешения спорной ситуации;

нахождение наиболее приемлемого для сторон варианта разрешения конфликта и заключение соответствующего соглашения;

прекращение состояния конфликта.

Как представляется, решающее значение имеет воля сторон к примирению — стремление к разрешению конфликта и внешнее выражение этого стремления, например в форме подачи заявлений о заключении мировой сделки. Ученые различают объект и предмет конфликта: предмет по содержанию уже, чем объект, и состоит из противоречия, лежащего в основе конфликта; объект — то, что вызывает интерес сторон28.

В связи с вышесказанным можно различать и так называемые субъективную и объективную стороны примирения. Субъективная сторона примирения подразумевает желание и стремление заинтересованного лица к заключению примирительного акта, а объективная — наличие необходимых предпосылок для примирения (дееспособность субъектов, юридически значимые обстоятельства самого факта правового спора, соблюдение установленной законом

28 См.: Кузбагаров А. Н. Примирение сторон по конфликтам частноправового характера. С. 38.

процедуры разрешения конфликта и ее соответствующего документального оформления и т. д.).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Виды примирения выделяются по разным основаниям в зависимости от социального назначения и последствий той или иной согласительной процедуры. Юридическое примирение является важнейшим, но не единственным способом урегулирования конфликтов в обществе. Вместе с тем выражение примирения именно в правовом пространстве позволяет выявить его регулятивный потенциал, направленный в соответствии с официальными нормативными положениями на достижение стабильного функционирования различных общественных институтов.

В качестве основных видов примирения в российском праве можно назвать примирение в процессе рассмотрения уголовного или гражданского дела судом общей юрисдикции или арбитражным судом либо в процессе исполнения решения. Наиболее значимы примирительные процедуры в международном праве, уголовном праве и процессе, гражданском и арбитражном процессе. Классификация примирения возможна и по другим основаниям: примирение сторон частноправовых и публично-правовых конфликтов; примирение сторон международных и внутригосударственных споров; разрешение противоречий с участием двух и более лиц; примирение сторон внутренних (внутрикорпоративных) и внешних конфликтов; разрешение конфликтов только между частными лицами, только между публичными лицами, разрешение смешанных споров.

Значение примирения в общественной жизни многообразно. Так, с экономической точки зрения к достоинствам примирения ученые относят развитие экономической свободы конфликтующих; восстановление и укрепление партнерских от-

ношений между конфликтующими и развитие этих отношений с другими участниками; возможность избежать длительности и дороговизны судебной процедуры; возможность сохранить конфиденциальность информации, ставшей известной сторонам конфликта29. Социальная же роль примирения состоит не только в восстановлении и сохранении общественного согласия, но и в культивировании чувства стабильности и уверенности участников общественных отношений в существующем правопорядке.

Таким образом, примирение в праве можно рассматривать, с одной стороны, как комплексный правовой институт, объединяющий различные, предусмотренные действующим законодательством примирительные процедуры, а с другой — как особый способ воздействия на общественные отношения, включающий психологические и юридические элементы. Проблема примирения в праве разработана в основном с позиции отраслевых юридических наук и требует дальнейших теоретических исследований.

Библиографический список

Абдуллаева Ч. С. Некоторые истори-ко-правовые аспекты процедур примирения с потерпевшим // История государства и права. 2008. № 8.

Большая советская энциклопедия / гл. ред. Б. А. Введенский. Т. 34. М., 1955.

Брыжинский А. А. Альтернативное разрешение правовых споров и конфликтов в России: дис. … канд. юрид. наук. Саранск, 2005.

Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. М., 2003.

Галушина И. Н. Посредничество как гражданско-правовая категория: дис. … канд. юрид. наук. Пермь, 2006.

Гегель Г. В. Философия права. М., 1990.

Давыденко Д. Л. Мировое соглашение как средство внесудебного урегулирования частноправовых споров: по праву России и не-

29 См.: Кузбагаров А. Н. Примирение сторон по конфликтам частноправового характера. С. 101.

которых зарубежных стран: дис. … канд. юрид. наук. М., 2004.

Давыдова Е. В. Примирение с потерпевшим в уголовном праве: дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь, 2001.

Елисейкин П. Судебные мировые соглашения // Советская юстиция. 1968. № 7.

Захарьящева И. Ю. Примирительные процедуры в арбитражном процессуальном законодательстве Российской Федерации (концептуальные основы и перспективы развития): дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2005.

Зеленцов А. Б. Теоретические основы правового спора: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2005.

Зинченко А. И. Мировое соглашение в судопроизводстве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1981.

Кант И. Сочинения: в 8 т. Т. 8. М., 1994.

Кузбагаров А. Н. Примирение сторон по конфликтам частноправового характера — дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2006.

Кузбагаров А. Причины возникновения юридического конфликта и примирение конфликтующих как способ их разрешения // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 3.

Носырева Е. И. Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров в США: дис. … д-ра юрид. наук. Воронеж, 2001.

Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1976.

Пилехина Е. В. Мировое соглашение в практике арбитражного суда и суда общей юрисдикции: дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2001.

Прокудин А. Ф. Примирение сторон в уголовном процессе России: дис. … канд. юрид. наук. Воронеж, 2006.

Рожкова М. А. Мировая сделка: использование в коммерческом обороте. М., 2005.

Роцинский С. Б. Примирение идей и идея примирения в философии всеединства Вл. Соловьева. М., 1999.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

С отсылкой к проекту Гражданского уложения Российской империи / Шерше-невич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М., 2005.

Семкина Ю. Н. Посредничество как международно-правовое средство мирного

разрешения споров: дис. … канд. юрид. наук. М., 2010.

Симонова Е. А. Примирение с потерпевшим в российском законодательстве и практике / под ред. Б. Т. Разгильдиева. Саратов, 2004.

Словарь русского языка. Т. III. П — Р / под ред. А. П. Евгеньевой. М., 1983.

Соловьев В. С. Теоретическая философия. М., 1897—1899.

Тихомиров Ю. А. Юридическая коллизия. М., 1994.

Ширяева Ю. В. История примирительных процедур в России // Исполнительное право. 2008. № 2.

Теперь на Западе все более настойчиво звучат требования не напоминать про войну, про злодейства фашистских палачей, что, мол, настал час забыть про это, так как столько лет прошло. Я не могу примириться с этим. Я обязан был сказать про то, что видел, правду, которая с движением времени кажется все более ужасной.

Если вашему соседу доставляет удовольствие нарушать священное спокойствие ночи хрюканьем нечестивого тромбона, то ваш долг примириться с этой злосчастной музыкой и ваше святое право пожалеть беднягу, которого неодолимый инстинкт заставляет находить усладу в столь нестройных звуках… Вошло в обычай и стало общепринятым проклинать бедных любителей, когда они отрывают нас от сладких сновидений какой-нибудь особенно дьявольской нотой, но, принимая во внимание, что все мы сделаны из одного теста и всем нам для развития своего музыкального таланта нужна пропасть времени, это несправедливо. Я милосерден по отношению к своему тромбонисту. Охваченный вдохновением, он иногда испускает такой хриплый вопль, что я вскакиваю с постели, обливаясь холодным потом. Сперва мне кажется, что происходит землетрясение, потом я соображаю, что это тромбон, и у меня мелькает мысль, что самоубийство и безмолвие могилы были бы желанным избавлением от этого ночного кошмара. И старый инстинкт властно влечёт меня к спичкам. Но первая же спокойная, хладнокровная мысль возвращает меня к сознанию, что тромбонист — невольник своей судьбы, несущий свой крест в страданиях и горе. И я отгоняю прочь внушённое недостойным инстинктом желание пойти и спалить его.

Важно сознавать, что нынешняя русофилия — лишь симптом общего упадка либеральной традиции Запада. Если бы Министерство информации вмешалось и категорически запретило публикацию моей книги, большая часть английской интеллигенции не увидела бы в этом никаких оснований для беспокойства. Раз безоговорочная преданность Советскому Союзу является сейчас господствующей точкой зрения, то, стало быть, там, где речь идет о возможных интересах Советского Союза, все готовы примириться не только с цензурой, но и с намеренным искажением истории.

Если он решил примириться с умирающим врагом, то лишь для того, чтобы подойти к его смертному ложу и насладиться его агонией.

Действительно, труд помогает человеку примириться с бегущим временем, даже когда оно бежит бесцельно.

Версия для печати

Любой конфликт когда-нибудь заканчивается, и стороны оказываются перед выбором: продолжить втайне ненавидеть друг друга или постепенно прийти к примирению. Сложнее всего сделать это, когда речь идет о военном конфликте между большими сообществами — государствами, народами, этническими или религиозными группами.

Но тем важнее и интереснее изучать такие процессы.

«Уроки истории» поговорили с Валери Розу — бельгийским социологом, специалистом по примирению, которая работала в Руанде, ЮАР, Колумбии и других странах со сложной историей, пытаясь понять, как сделать так, чтобы люди, которые еще вчера убивали друг друга, завтра могли вместе строить общее будущее.

Валери Розу — старший исследователь в Бельгийском национальном фонде научных исследований (FNRS). Преподает международные отношения и правосудие переходного периода в Университете Левена, с 2017 года — экстерн-исследователь в Институте им. Макса Планка (Люксембург). В 2010-2011 была старшим исследователем в Институте мира в США (Вашингтон). С 2016 года — член Королевской Академии Бельгии. Исследовательские интересы — послевоенные установки, использование памяти в послевоенных отношениях.

В тему: Африканский Нюрнберг. Культура непрощения. Уроки

— Что нужно людям, чтобы достичь примирения?

— Есть как минимум два уровня ответа на этот вопрос. Первый относится к политическому примирению, где задействованы официальные представители — что им нужно, чтобы достичь примирения? Примеры — Франция и Германия, Россия и Польша. Второй уровень более индивидуальный: что нужно выжившим для того, чтобы снова говорить с кем-то с другой стороны. Условия на двух уровнях не одинаковы.

На официальном уровне я не знаю ни одного исторического случая, (а я много работала с этим вопросом), когда примирение было бы исключительно результатом альтруизма. Я не занимаю полностью циничную позицию, я признаю, что в политике присутствуют эмоции. Но тем не менее, движущая сила в примирении — не стремление быть добрыми по отношению друг к другу. К примирению приводят очень прагматические причины.

Возьмем пример Франции и Германии после Второй Мировой войны. Сегодня это выглядит немного как сказка — бывшие враги стали союзниками и решили больше не воевать. В реальности примирение было в национальных интересах как Германии, так и Франции. Причины были и политическими, и экономическими — Германия потерпела поражение в войне, и ей нужно было восстанавливаться, как минимум, на международном уровне. Так что они принимали любую потенциальную помощь, какая возникала. Асимметрия власти была невероятной. Что касается Франции, то на тот момент она теряла колонии, например, тот же Алжир. Экономика после Второй Мировой была в упадке, и Франция в лице де Голля знала, что уже не может быть лидером Европы с большой буквы. Зато в союзе с Германией — сможет.

Но пожалуй, самым важным элементом было то, что впервые за столетия враг находился не по другую сторону Рейна, враг был общим, это был Советский Союз. И страх перед общим врагом был той настоящей причиной, по которой оказалось возможным примирение с бывшим врагом.

Я бы хотела, чтобы мы могли себе вообразить, например, на Балканах или Ближнем Востоке между Израилем и Палестиной, или в регионе Великих Африканских Озер нового общего врага. Чтобы люди смогли объединиться. Страх — это сильная мотивация в высокой политике.

Помимо этого, для примирения требуется руководство, лидеры со своим видением — представлением о чем-то получше, чем война. Но если нет национального интереса, очень трудно пойти на примирение с врагом, граждане страны этого не захотят. И если вы появляетесь, в качестве президента или министра, и говорите — окей, теперь нам нужно снова начать говорить с теми, кого вы ненавидите, то потребуется очень много энергии для того, чтобы выйти за пределы стереотипов, страхов, ненависти, сопротивления, ран всех тех людей, которые пострадали во время войны.

Пленники в концентрационном лагере ФАРК / Silvia Andrea Moreno / Flicr

— А что происходит на втором, личном уровне?

— На втором уровне, личностном, примирения нельзя достичь принудительно. У меня есть очень конкретный пример.

Однажды я встретила в Париже женщину из Колумбии, пережившую Гражданскую войну — конфликт между ФАРК и правительством. Разговор шел о примирении, и она мне сказала — «не трогай мою ненависть. Они забрали все, что у меня было, кроме моей ненависти. Это все, что у меня есть».

Это перевернуло мои представления. Я получила образование в политической науке и философии, а в философии мы иногда очень нормативны, и вроде знаем, что все просто: ненависть — негативная эмоция, а прощение — позитивная. После разговора с этой колумбийкой эти категории перестали казаться мне морально бесспорными. Я подумала: да кто я такая, чтобы говорить выжившим, какими должны быть их эмоции. И теперь я принимаю людей такими, какие они есть. Некоторые выжившие достаточно устойчивы и могут думать о примирении. А некоторые нет, и для меня это более чем нормально, это очень индивидуально.

Тем, кто может, нужны условия. И здесь есть три основных вопроса.

Первый — правда. Иногда люди не знают правды, о том, что случилось. Например, ты мать или жена, внезапно кто-то пришел в твой дом, забрал твоего сына или мужа. Это было двадцать лет назад, и ты никогда не видела его после, не знаешь, где его тело, не знаешь даже, был ли он убит. Такое происходило во многих странах в мире. Это было в СССР, это сейчас происходит в Сирии в тысячах семей. По моим ощущениям, когда я говорю с выжившими, если они не знают хотя бы минимальной правды, о примирении не может быть и речи.

Другое условие — это справедливость, ощущение справедливости. Полной абсолютной справедливости после массовых репрессий обычно достичь невозможно. Это не всегда вопрос недобросовестности — слишком дорого, законодательная система для этого не приспособлена. Но раз уж невозможно нормальное воздающее правосудие, тогда мы можем представить другую систему, дополнительную, которая не относится к наказанию, но что-то восстанавливает — реституционнное правосудие.

Первое — правда, второе — справедливость, и третье условие, вытекающее из тех свидетельств, с которыми я работаю, это какой-то инвариант раскаяния.

Я встречала такое в Южной Африке, где преподавала. Мне рассказал эту историю мужчина, жена которого погибла в церкви, в которую бросили бомбу. Он белый — в таких ситуациях не так много белых жертв, но они бывают. На встрече комиссии по выяснению истины и примирению он увидел двух детей, которые бросили эту бомбу. Цель работы комиссии была в том, чтобы всех собрать вместе, что рискованно, неоднозначно, и скользко…

Он увидел лица этих мальчиков, а они были очень юны, им было четырнадцать в тот момент. Они были полны раскаяния, полны сожаления, потому что не осознавали, что могли на самом деле кого-то убить. Они это сделали, но не понимали в тот момент, насколько это серьезно. И тут он почувствовал, как бы это сказать, — подлинное сострадание. Он их обнял. Это было очень мощно.

Примирение — завораживающий вопрос, потому что он перемещается от высокой политики, где это в большей степени вопрос властных договоренностей и переговоров, до очень приватной сферы, что невероятно трогает.

— Пока я читала один из ваших текстов, я задавалась вопросом о том, как примирение становится общественным приоритетом. Есть отрицание, замалчивание, виктимизация определенных групп… что должно произойти, чтобы общество выбрало именно примирение? Как потребность в примирении побеждает другие процессы, которые происходят с группами людей, переживших насилие?

Я пытаюсь это применить к России: сегодня есть группы, сфокусированные на политических репрессиях, на задаче узнать правду — есть то, чем давно занимается Мемориал, и это информация, которую ищут члены семей репрессированных; и есть политические группы, которые тяготеют к другим процессам.

На определенном политическом уровне события террора признаны и риторика never again существует, но на других уровнях есть другие идеи — например, «давайте не проводить параллели между сталинскими репрессиями и политическими преследованиями в России сегодня». Вместо примирения мы имеем дело с другими процессами — замалчиванием, игнорированием и виктимизацией.

— Мне кажется, примирение в России сейчас не стоит на повестке дня. В самом слове reconciliation есть приставка «re», которая предполагает, что есть остановка, и только потом перезапуск, перезагрузка. Примирение не может стоять на повестке дня, если нет чувства, что война закончена.

Или, если речь не о войне, примирение не становится повесткой дня, пока репрессивный режим продолжает существовать.

Можно задавать вопрос о том, как соотносятся худший тоталитарный режим и несколько десятков политических заключенных. Нет никакого сравнения между бесспорно тоталитарным режимом в том виде, каким он был в тридцатые-сороковые, и тем, что происходит в России сейчас. Отличие в уровне, в интенсивности. Но все же я не вижу вопрос примирения в том, что происходит сейчас в российской повестке дня. На уровне общества это скорее происходит, когда есть поворотная точка — сменяется режим, начинается мирный процесс, заканчивается война. Вот тогда возникает вопрос, как нам обращаться с прошлым — выбирать реванш или путь примирения.

Возложение цветов к могиле Сталина на Красной площади, 5 марта 2009 года / Владимир Федоренко / РИА Новости

— Так что нужно, чтобы примирение стало приоритетом? Известны ли случаи внезапного прорыва тишины, отрицания или виктимизации?

— Честно говоря, нет. Если выделять конкретные процессы, я бы выделила отрицание и переформулировала бы вопрос так: возможно ли прорвать отрицание через примирение?

Посмотрим на то, случилось в Южной Африке. Там было полное отрицание — отрицание прав, отрицание массовых казней, виктимизация и так далее. Но был ли там прорыв? Между фазой отрицания, репрессивным режимом, и примирением, инициированным Манделой, был процесс переговоров. Возьмем другой конкретный пример — Колумбию. Там за столом переговоров находились не только бывший и новый режимы, но и представители жертв.

В любом случае, не бывает такого, что вдруг ангелы спускаются с небес, говорят с бывшим режимом и всех переубеждают. Так что я думаю, вам все же нужны переговоры — так, чтобы за столом были предыдущий режим и представители новых политических сил.

Есть три переменные, которые нужно принимать во внимание, чтобы понимать, почему примирение происходит или не происходит.

Первая, о которой я уже упоминала, это руководство. Конкретные лидеры, у которых есть идеи и возможность сделать что-то, что не является осуществлением власти в чистом виде. Например, Мандела. У Манделы и де Клерка были идеи не только о том, как победить вторую сторону. Они дали старт новому политическому строю. Это получалось неидеально, и до сих пор далеко от идеала. Но тем не менее, они работали вместе, чтобы создать новую Южную Африку. Все произошло без насилия, что было огромным успехом после пятидесяти лет апартеида.

Другой пример — Де Голль и Аденауэр: оба были лидерами, способными увидеть и реализовать нечто большее, чем систематическое соперничество.

Второй элемент — это время, момент; на политическом уровне это событие, поворотная точка, экономические проблемы, новый враг. На межличностном уровне это готовность, зрелость. Зрелость связана с тем временем, которое требуется человеку, чтобы начать говорить. У переживших насилие есть латентный период, в который они не могут вынести разговора о том, что с ними произошло, потому что этот опыт будет ретравматизирующим. Этот период варьируется от человека к человеку, — психоаналитик или психиатр не могут сказать, что это, например, для всех двадцать лет или десять.

Лидеры — это первое, нужный момент — второе, и третья переменная — это институты. Если все зависит от лидеров стран, а не институтов, то процесс продолжается до того момента, пока лидеры находятся на своих местах. А потом один уходит, и ты никогда не знаешь, продолжится ли начатое им.

Если же речь идет об институтах, в которых установлены процедуры…

У нас есть Евросоюз — всеевропейская институция, невероятно детализированная рамка. И я большая поклонница такого положения дел (притом, что я вижу ограничения, которые в нем заложены). Для меня единственная цель Европейского союза в том, чтобы научиться разговаривать друг с другом. Это означает сражаться с помощью слов вместо оружия, — именно для этой задачи нужны институты.

В противном случае переговоры — настолько эмоциональный процесс, что все возвращается. Призраки прошлого всегда вокруг нас, они сидят за переговорным столом.

Трибуны стадиона в Блумфонтейне, ЮАР, разделенные на сектора для черных и белых. 1969 год / United Nations / Flicr

— Как формируется идентичность групп, ведущих переговоры?

— Идентичность? Что вы имеете в виду?

— Я приведу пример. Человек, переживший насилие или несправедливость, должен суметь описать свой опыт, и, встретив людей с похожим опытом, объединиться с ними в группу. Эта группа дальше может сформулировать свои представления и требования. В России готовность людей говорить о политических репрессиях сейчас принадлежит не тем, кто их пережил, а следующим поколениям — детям и внукам. Это очень специфическая идентичность — наследник людей, переживших политические репрессии в СССР. Как такое формируется?

— Без политической и социальной платформы люди не получат ничего. Можно сравнить, как отстаивали свои интересы после Второй Мировой евреи и цыгане. У цыган не оказалось общей платформы, они не смогли выдвинуть одного представителя, действовали маленькими группами.

Власть тех, кто слаб, состоит в групповом действии. Сплочение, солидарность, целостность — это условие номер один, если задача в том, чтобы что-то получить взамен. Если у вас есть изолированный голос, вы никогда не сможете стать услышанными.

После того, как ты идентифицируешь группу, к которой ты символически принадлежишь, важно определиться с целью. И дальше у вас должна быть команда людей или юристов, или экспертов, которые объединены в отношении конкретных требований. Если есть потребность в возмещении, а я думаю, что это абсолютно всегда так, то она может быть по-разному реализована. Символически, финансово, коллективно, индивидуально. Но все равно остается необратимость трагедии. Не все можно вернуть обратно. Есть то, что останется трагичным и глубоко несправедливым, несмотря на примирение, несмотря на прощение.

Но ваш вопрос относится к передаче памяти между поколениями. Среди психологов нет консенсуса о понятии межпоколенческой травмы. Некоторые считают, что пережитые репрессии оказывают длительное воздействие. Я это мнение разделяю.

Помимо истории о том, что произошло, передаются и эмоции. В самых трагичных случаях, которые я наблюдала в разных частях света, эмоция передавалась без истории.

Я наблюдала молодых людей, лет двадцати пяти, испытывающих эмоции, связанные с тем, что произошло два-три поколения назад. Очень сильные эмоции. Стыд. Вина. Гнев. Возмущение. Горе. Унижение.

Это были не их собственные эмоции. При этом, человек буквально находился под их воздействием, что разрушало его жизнь или препятствовало построению чего-то нового и продуктивного. Все это основывалось не на собственном опыте, а на опыте кого-то другого. Это не означает, что травма находится в ДНК человека. Но если вы выросли, будучи окруженным интенсивной эмоцией, не сопровождаемой нарративом, потому что слов не было, то присваиваете эмоцию и даже не знаете, почему.

Если известно, , то можно выстроить дистанцию. Можно сказать «я чувствую стыд снова» или «я опять чувствую гнев», но я знаю, с чем это связано. Если не знаешь, то это просто меняет твое тело. Это почти что вопрос физиологии.

— Есть какие-то конкретные примеры?

— Да, отчасти, — это моя собственная история (смеется). Поэтому я так убеждена в том, что там что-то есть. У меня нет статистики на эту тему, но я знаю наверняка.

Когда-то мне пришлось проводить очень длинное исследование в архивах в связи с событием, которое произошло сотню лет назад, в Первую Мировую. Я не знала о нем, и в моей семье никто не знал, настолько силен был стыд.

История такая.

Моя семья в Бельгии социально, экономически находится где-то посередине, посередине всего. При этом, семья была дисфункциональной. Аддикция здесь, жестокость там — сложная история. Я думала, что все семьи такие, а потом выросла и обнаружила, в других нет такого количества насилия. Это было началом длинного процесса. Я не буду здесь вдаваться в подробности, но потом я работала с психоаналитиком десять лет.

У меня был повторяющийся очень жестокий сон, мне казалось, что мое тело взрывается.

Психоаналитик предполагал, что у меня был опыт абьюза в детстве, но я была уверена, что ничего такого не было.

Я уже была ученым, и через десять лет после того, как получила свою степень (PhD), я решила поискать что-то в семейной истории.

Я начала исследование, спросив родителей, что происходило во время войны. Ответ был — ничего. Я столкнулась со стеной. Тогда я пошла в архив. И я обнаружила, что четыре поколения назад отец моего деда в буквальном смысле взорвался.

Немцы прибыли в мое поселение в самом начале войны, в августе 1914 года. Мой прадед был с тремя детьми. Немцы пришли и бросили гранату, и он взорвался, защищая детей.

Немцы использовали его тело как сообщение, чтобы показать жителям, что случится, если они будут сопротивляться.

Это очень интересно, потому что в моих снах худшим было то, что после взрыва мое тело поедали животные. То есть мое тело становилось объектом.

И в реальности это был очень теплый август в Бельгии в 1914 году, и немцы оставили тела, тел было десять, на улице, а через несколько дней их сожгли. И все. Не было никакой церемонии, ритуала, траура.

Дети выросли, и ничего с этим не сделали. Семьи были довольно бедными, они были далеки от психологии, способности говорить о сложных переживаниях.

Это произошло очень давно, да, но время сжимается, если опыт не передан. Посмотрите на случай Армении/Турции, это было столетие назад. Поговорите с потомками убитых армян — для них это вчера. Понятие времени, обычное, регулярное понятие времени, не имеет в таких случаях никакого значения, время работает по-другому.

Это была открытая глава, которая ждала чего-то, ответа. Когда я открыла архив, когда я прочла имя, у меня как будто сложился паззл… У меня было ощущение, что я всю свою жизнь шла в этом направлении. И потом я почувствовала себя гораздо лучше. я не могла иметь детей. Врачи говорили, «это невозможно для такого человека, как ты». А после это стало возможным. Эта история оказала невероятное влияние на мою жизнь.

Поэтому я верю, что нельзя обрести свободу без минимальной правды.

— Пока я читала ваши работы и книгу, которую вы редактировали, я была удивлена тем, что вы не используете концепт травмы, и говорите больше о примирении. Насколько это сознательный выбор?

— Дело в том, что я не психолог. Психологи, а я много работаю с социальными психологами, ненавидят само понятие травмы. Может быть, в социальных науках у нас есть понятие травмы, которое кажется концептуально непроблематичным. Но эксперты его ненавидят из-за борьбы школ, которая существует в Западной Европе и Америке между социальными психологами, психиатрами и психоаналитиками. Социальные психологи, например, не очень уважают представление психоаналитиков о том, что понятие травмы можно в субъективной манере распространить на что угодно без всяких замеров — притом, что социальные психологи как раз стремятся все измерить…

Я совершенно не хотела занимать позицию в этом споре, и ввязываться в такие академические войны, и работаю в результате много и с социальными психологами, и с психоаналитиками.

Если люди, которых я интервьюирую, говорят о своей травме, я буду употреблять это слово. Но я, как социолог, никогда не поставлю ярлык «травмы» на ситуацию, потому что никогда по-настоящему не знаю, где критерии.

Я приведу другой пример, который может оправдать мою позицию, даже если я и не права. Возьмем Руанду — там был геноцид, более 800 тысяч человек убиты, и после геноцида происходили репрессии в отношении граждан в Конго. Преступления происходили с обеих сторон; хотя и нельзя сказать, что это был двойной геноцид, потому что тезис о двойном геноциде банализировал бы первый.

Люди, находящиеся в бедственном положении, сегодня есть среди всех категорий населения Руанды. Там была НКО, с которой я работала. Американский парень, работавший в этой НКО, произнес однажды такую фразу: «все здесь травмированы, так что нам нужно исцеление».

В тему: Франция рассекретила документы по геноциду в Руанде

Я понимаю, исцеление и выздоровление были целью, которую ставило это НКО. Но когда он сказал, что все травматизированы, он сформулировал это так — жертвы травматизированы, да, но и преступники тоже.

Здесь мы вступаем на скользкий путь. За теми словами, которые он произносил, звучало: «мы, западные сотрудники НКО, иногда даже исследователи, мы здесь, чтобы всех спасти».

Это новая колонизация.

Мне жаль говорить, но звучит это так — «мы приехали, мы центр, и мы собираемся все наладить»! После деколонизации и после геноцида мне это кажется непорядочным.

Я тогда задумалась о том, что одна из моих главных проблем — это моя собственная позиция как бельгийки по отношению к бельгийской Руанде и бельгийскому Конго. Чтобы быть справедливыми, мы должны думать о нашей собственной роли. В противном случае мы занимаем очень высокомерную позицию. Но дело даже не в этом.

Проблема в том, что означает травма, когда речь идет о давних временах и давних приговорах? Если все травмированы, и нам просто нужно исцеление, то куда подевалась справедливость? Вопрос не только в исцелении. Люди должны предстать перед судом. Люди должны сесть в тюрьму, как минимум. Да, все ранены, но это не только вопрос ран. Здесь стоит вопрос о преступлениях, и мы должны знать кто, что и кому сделал.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *