Как научиться любить людей?

Тим Том 561 год назад Обнажённый натурщик, автопортреты

Я могу сказать, как перестать их не любить. Тут две основополагающие. Первое попроще, привет от Булгакова: злые люди не злые, а просто несчастные. Нелюбимая работа, проблемы в семье, с деньгами, с соседями, с государством — мы, в конце концов, в России живём, проблем у каждого масса. Злыми и подлыми люди могут быть только от большого несчастья, произошедшего с ними когда-то давно. Иногда это от мести, иногда это от разочарования – причины, по сути, для вас неважны. Многое, мне кажется, идёт из детства. Люди не злые — они несчастные и несчастливые. Второе сложнее, привет от Достоевского: в каждом грехе причинившего вам зло человека виноваты вы сами. Воровство от нищеты – вы не поделились с нуждающимся. Подлость от отчаяния – вы не помогли в нужный момент. Месть от обиды — вы не подумали о другом. Это очень хорошо просматривается, когда речь идёт о близких людях, когда на вас злятся они. С посторонними сложнее, но понять возможно. Осознав эти две вещи, вы не станете заходить в метро в час пик со словами: «ну здравствуйте, дорогие, как же я скучал по вам!», но и злиться, возможно, будете меньше. А всех любить, мне кажется, невозможно, вы же не Иисус.

Как научиться любить людей вокруг себя и что в этом поможет?

Еще с раннего детства, ребенку прививают понятие, что он является частью социума. На жизненном пути каждый день встречаются разные люди и не всегда легко воспринимать их такими, какие они есть на самом деле. Именно поэтому, одних людей, взгляды которых совпадают с нашими, можно любить, а к другим относиться неприветливо. Но нужно знать, как научиться любить людей всех, без исключения, понимая, что каждый имеет право жить так, как ему комфортно.

Да, порой непросто мириться с привычками других, которые нам не по вкусу или даже раздражают, но просто нужно научиться воспринимать вещи такими, какие они есть на самом деле и тогда все будет отлично.

Чтобы научиться действительно любить людей и воспринимать их такими, какие они есть на самом деле, нужно научиться действовать по следующей схеме:

  • начать регулярно благодарить жизнь за все то хорошее, что она давала и дает;
  • чаще признаваться в любви своим родным и близким людям;
  • не выплескивать на окружающих людей злость, которая их никаким образом не касается;
  • не пытаться поставить окружающих в какие-то определенные рамки, ведь у каждого свое понимание;
  • реагировать на конфликтные ситуации более спокойно, воспринимая человека, как ребенка, который всего лишь немного ошибается;
  • научиться по-дружески обнимать окружающих людей и выражать свои искренние чувства;
  • улыбаться при встрече даже незнакомцам.

Да, порой научиться всему этому бывает достаточно сложно, но все таки возможно. Главное, нужно запомнить, чтобы научиться любить кого-то, стоит, в первую очередь, полюбить себя и тогда все будет просто отлично.

Правильный настрой

Чтобы научиться любить кого-то, нужно дать себе правильную установку. На минутку оградившись от всего мира, стоит задуматься о том, что каждый из нас индивидуальность, имеющая свои достоинства и недостатки.

Стоит попробовать посмотреть на себе со стороны, понять то, что не все наши действия тоже кому-то нравятся, но при этом же хочется получить любовь и уважение. Нужно понять, что не только наше «Я» требует подобного к себе отношения, а и другие люди его заслуживают. Дав себе такую действенную установку, вполне можно научиться любить людей, которые нас окружают.

Совет! Чтобы научиться любить людей и относиться к ним, как к личностям, стоит сперва разобраться в себе. Порой дать объективную оценку собственной жизни и действиям сложно, но это крайне необходимо.

Работающие аффирмации

Аффирмациями называются утверждения, которые заставляют психику человека срабатывать в определенном направлении, запускают конкретную установку. Нужно запастись важными фразами, которые программирую подсознание и говорят о том, что конкретная личность любит окружающих и хорошо к ним относится, записать эти фразы на листе бумаги, после чего выполнять следующие действия:

  • повторять фразы о любви к людям по несколько раз в день (желательно делать это в голос);
  • сочетать эти фразы с использованием других психологических методик;
  • регулярно работать над собой, не упуская ни одного момента из жизни.

Умеете ли Вы быть счастливым? ДаНет

Если правильно пользоваться фразами, которые имеют способность кодировать сознание на конкретные действия, то можно научиться любить окружающих людей.

Некоторые техники

Чтобы научиться любить людей, в первую очередь стоит понять, что у нас тоже есть какие-то определенные недостатки, с которыми не все готовы и хотят мириться. Стоит стремиться изменить к лучшему себя, а потом уже начнет меняться отношение и ко всем, кто нас окружает. Научиться по-настоящему любить людей помогут следующие техники:

  • развитие восприятие каждого человека, как личности;
  • осознание того, что никто не идеален;
  • отказ от восприятия всего в определенных рамках и стандартах и осведомление, что мир разносторонний и люди в нем тоже;
  • умение относиться хорошо к самому себе;
  • повторение фраз, которые программируют и мотивируют сознание.

На самом деле, все не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Правильная мотивация и нормальная самооценка – это факторы, которые способны решить многие проблемы.

Совет! Если самостоятельно не получается дать себе правильную установку, стоит обратиться к опытному психологу. В этом нет ничего страшного, такая практика может стать прекрасным толчком к лучшим переменам.

Пролог

12 декабря 2013
Как полюбить ближнего?

Конечно, мы все с вами знаем притчу о милосердном самарянине и знаем, что Господь этой притчей дает нам понять, что ближний – это любой человек, который нуждается в нашей помощи. Даже если он нам совсем чужой, принадлежит другой национальности, исповедует другую религию. Этот человек может быть неприятен внешне, мы можем не испытывать к нему никакого расположения, но всё равно любой, кто нуждается в помощи, является нашим ближним. Именно его Господь заповедал нам любить.

И, конечно, таким человеком является тот, кто беднее нас. Беднее здоровьем или материально, беднее способностями. Хотя любовь по природе одна, но все же одно дело — любить и восхищаться тем, кто красивее и лучше тебя, с благодарностью любить того, кто сам дарит тебе любовь, кто помогает тебе, и другое — любить того, кто ничем тебе не сможет ответить на твою заботу о нем, кто жалок в своем убожестве и бедности. Его Господь заповедует любить как самого себя. Любить, а не снисходительно жалеть, уделяя малую толику от своих средств, сил и времени.

Конечно, нельзя четко определить, кто абсолютно беден и нуждается в нашей заботе, а кто абсолютно богат и не нуждается в помощи. Бедность, конечно, понятие относительное. Мы призваны особенно любить тех и заботиться о тех, кто беднее нас. Святой пророк Иоанн Предтеча, когда призывал к покаянию, говорил, что именно является плодом покаяния и какие плоды покаяния мы должны принести, если хотим избежать будущего гнева. К сожалению, эти слова нечасто цитируются и, к сожалению, не все слова эти помнят. «У кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же» (Лк.3:11). Я думаю, что речь здесь идет не только о том, чтобы спасать погибающих от холода и голода, но вообще — о том, чтобы обязательно помогать тем, кому хуже, чем тебе.

В Евангелии есть и заповедь о любви к врагам. Мы призваны Богом любить не только тех наших ближних, которые живут беднее нас, которым хуже, чем нам, но и тех, кто приносит нам вред, кто делает нам больно, кто является нашим врагом. Исполняем ли мы эту заповедь? Или мы считаем, что исполнить эту заповедь о любви к врагам могут только святые, а нам, грешным, нечего и пытаться?

И тут возникает вопрос: неужели премудрый и премилосердный Господь, Сам укорявший фарисеев за то, что они возлагают на людей бремена неудобоносимые, этими заповедями возлагает на нас непосильное бремя?

Если Господь дал нам такие заповеди, значит, Он вложил в нас способность к любви. И наверное, любить у нас не получается не потому, что это сверх наших сил, а потому что мы испорчены грехом и слишком любим самих себя.

Любовь вложена в наше естество Богом. Мы созданы Им, чтобы быть любовью. Человек создан как подобие Божие, а Бог в Своем существе есть Любовь. По слову преподобного Максима Исповедника, Божественные Ипостаси Святой Троицы пребывают между Собой в «вечном движении любви». Существо Бога – любовь — должна быть, по замыслу Творца, и нашим существом. Все люди по природе едины и каждый из нас является ипостасью этой единой природы. И отношение между людьми-ипостасями, так же, как отношение между Ипостасями Святой Троицы, должно быть отношением любви.

Любовь вложена в наше естество Богом. И поэтому странно не то, что нужно полюбить ближних, а то, что мы не любим их. Почему мы считаем, что любить ближнего – трудно? Ведь это должно быть естественно и радостно для нас.

Конечно, мы знаем, что первопричина искажения, утраты любви коренится в первородном грехе. Любовь, по учению преп. Максима Исповедника, искажается и становится самолюбием. Он определяет самолюбие как неразумную любовь к чувственности, и самолюбие становится корнем греховных страстей. Сластолюбие, сребролюбие, славолюбие — три главных ветви безобразного древа смерти, выращенного нами, — в нашей душе имеют своим корнем самолюбие. Эти греховные страсти появились в душе Евы, когда она, вняв словам искусителя, посмотрела на древо познания добра и зла и «увидела …, что дерево хорошо для пищи (так появилась страсть чревоугодия), и что оно приятно для глаз (появилась страсть сребролюбия как любовь к удовлетворению своих желаний с помощью внешних предметов) и вожделенно, потому что дает знание (знание часто для человека предмет гордости и славолюбия)» (Быт. 3;6). Эти три главных соблазна препобедил Господь в трех искушениях в пустыне. Эти три страсти являются основой современного падшего мира: похоть плоти (чревоугодие), похоть очес (сребролюбие) и гордость житейская (славолюбие) (1Ин.2:16).

Естественная любовь, которой всегда жили люди: любовь между родителями и детьми, между супругами, перестает быть нормой, встречается сейчас всё реже. Если матери сложно любить своего новорожденного младенца настолько, что она отказывается от него, бросает его, если муж и жена, являющиеся одним существом, разводятся без всяких оснований, изменяют друг другу, если дети забывают о своих родителях, где уж тут говорить о любви к людям, которые от нас отличаются, – к бездомным, которых мы презрительно называем «бомжами», к гастарбайтерам, мигрантам?

Не имея любви, мы могли бы оправдаться грехом Адама и Евы, сказав, что мы принадлежим к падшему человечеству, но ведь сама Любовь сошла на землю… Сошёл на землю Бог, Который, по слову Апостола Иоанна Богослова, и есть Любовь (1Ин.4:16). Он сошёл к нам для того, чтобы мы научились от Него и чтобы любовь вновь стала нашим существом. Возносясь на небо, Господь сказал, что остается с нами. Зачем? Думаю, именно для того, чтобы в школе любви сопровождать нас из класса в класс.

В чём выражается эта помощь Божия? Конечно, в первую очередь, в Церковных Таинствах. Мы можем говорить о семи таинствах, но можно сказать и о том, что эти семь таинств являются составными частями одного Таинства Любви.

В это Таинство Любви, Таинство жизни с Богом и в Боге, кроме семи церковных таинств, вероятно, входят и все остальные священнодействия, и таинство дел милосердия, и таинство Слова – Евангелие, таинство молитвы – общей и индивидуальной. Человек призван всеми доступными ему способами принимать участие в великом и радостном Таинстве Любви.

Большинство нашего народа — крещеные люди и должны знать, что в крещении нам дан дар любви сверхъестественной. Каждый православный крещен во имя Отца, Сына и Святого Духа, как и наши западные братья, во имя Троицы, Которая в Своем существе есть Любовь. И каждый крещеный человек помазан святым миром, и в этом помазании ему дан дар Святого Духа — дар любви, дар владеть собой, дар знать волю Божию, участвовать в священнодействиях. Почему же этот дар в нас не реализуется? В крещении в нас влагается малое семя вечной жизни, небесной радости, но оно не распускается, не растет. А ведь это семя может стать деревом, под тенью которого могут укрываться птицы небесные (Мк.4:32).

В крещении, в миропомазании нам дается залог любви. Господь в последней беседе с учениками показал нам ту высоту любви, к которой мы призваны: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17:21)

К сожалению, христиане включены в некий механизм жизни ХХI века, в котором нет места любви. В этой жизни есть карьера, деньги, удовольствия, есть договорные отношения, политика, искусство, есть психология (когда трудно, можно сходить к психологу), есть лекарства, чтобы долго жить, есть развлечения, а вот для любви места как бы нет. Любовь у нас – на втором плане, на третьем, на четвертом, на десятом. И Бога в этом механизме тоже нет.

И поэтому, чтобы научиться любить ближнего, нужно выйти из этого мира, не стесняться быть людьми не от мира сего (Ин.15:19). Именно к этому нас призывает Господь. Выйти из русла, которое несет нас вниз, и в конце концов, может унести нас в адские глубины. Сойти с рельсов, по которым перемещаются люди, больше похожие на трамваи, чем на людей.

Конечно, это возможно только с помощью Божией… Нельзя исполнить вторую заповедь, забывая о первой. Конечно, нужно, прежде всего, полюбить Бога всем сердцем, всей душой, всеми мыслями и чувствами. Без этого нельзя научиться любить ближнего, нельзя исправить свою испорченную грехом природу, нельзя преобразиться, нельзя воспринять во всей полноте дары, которые Господь нам дал.

Нужно вспомнить о Боге и помнить о Нем всегда, нужно искать Бога, искать соединения со Христом. В молитве, усердной и постоянной, в чтении правил, но не ограничиваясь правилами. Искать Его, участвуя в церковных таинствах, каясь в грехах. Без этого нельзя научиться любить Бога и ближнего. Евангелие нужно не просто читать, как обычную книгу, а читать с верой в то, что через эти слова Господь может открыть нам Свою волю, подсказать каждому, что он должен делать. Вот что нужно сделать, чтобы научиться любви. Научиться любви — это значит научиться всегда радоваться (1 Фес. 5:16). Не научившись этой радости, мы зря проживем жизнь.

Главная задача нашей земной жизни — преумножить тот талант любви (Мф.25:14-30), который дан нам Богом. Не скрыть его, не попрать, не затоптать то малое семя, которое при крещении вложил в нас Бог.

Если, невзирая на наши грехи, Господь сподобит нас войти в Его Небесное Царство, там уже не нужно будет напрягать себя, усердствовать, чтобы полюбить того, кто тебе неприятен. Там в этом не будет заслуги. Там уже нельзя будет преумножать любовь подвигом своей жизни. Это можно сделать только на земле. Только здесь мы можем что-то взять у себя и дать другому, явив ему свою любовь, уступить другому, помочь другому. В Царствии Небесном у всех будет всего достаточно. Там не нужно будет ухаживать за больными, заботиться о бездомных, отдавать часть своих денег какой-нибудь вдове с ребенком, там Господь все восполнит. Поэтому дела милосердия надо совершать здесь, на земле.

Сам Господь говорит: «блаженнее давать, чем принимать» (Деян.20:35). И конечно, отдавая свои силы, средства и время, мы собираем себе сокровище на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут (Мф.6:20). Если мы этого не делаем, мы можем лишиться радости Царства Божьего.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский сказал праведному Алексею Мечеву, когда тот потерял жену и пришел к нему, ища утешения в своем горе: «Ты жалуешься на скорби и думаешь — нет на свете горя больше твоего, так оно тебе тяжело, а ты будь с народом, — сказал ему святой праведный Иоанн Кронштадтский, — войди в чужое горе, возьми его горе на себя и тогда увидишь, что твое несчастие мало, незначительно в сравнении с общим горем; и легче тебе станет».

И каждый, кто помогает ближнему, знает, какая радость наступает в душе от совершения добрых дел, от того, что в сердце есть любовь.

Пантелеимон, епископ Смоленский и Вяземский, председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению

Это только кажется, что любить ближнего легко. На самом деле все не так-то просто. Если мы думаем о себе, что умеем любить ближнего, то самообольщаемся. Постоянно убеждаюсь в этом на себе.
Вот есть люди жалостливые, сентиментальные, вроде меня. Таким людям от природы легко кого-то пожалеть, приласкать, кому-то помочь, о ком-то позаботиться. Для этого мне лично не надо прикладывать никаких усилий. Некоторые христиане считают, что это и есть заповеданная любовь. Увы, это еще далеко не любовь. Во всяком случае, совсем не та любовь, которую заповедал Христос.
Потому что эта любовь — половинчатая, себялюбивая. Мне нравится любить, и я люблю. Причем, люблю лишь до тех пор, пока мое собственное себялюбие и мои собственные интересы не ущемляются. А когда меня задевают, либо мне что-то не нравится в человеке, то я уже способна возмущаться, сердиться, обижаться на этого ближнего, высказывать свое недовольство, упрекать, и т.д. Куда только вся моя любовь девается? И тогда у меня так легко получается обидеть человека…
Вот, я только за последнюю неделю два раза обидела людей. Причем, совсем ненароком, вовсе не желая того. Ведь чтобы обидеть человека, задеть его самолюбие, много не надо: человек — легко ранимое существо.
Что-то во мне пробудилось плохое… На одного я вдруг рассердилась, эмоционально высказала свое недовольство, упрекнула. Неважно, что было, за что. Он-то этого не понял. Воспринял, как несправедливую агрессию в свой адрес. Обиделся…
Самолюбие другого я задела иронией. Совсем небольшую высказала иронию, уж очень смешными мне показались его опасения. Но человеку оказалось не смешно. Задела и его самолюбие, и он тоже обиделся.
Вот тебе и вся любовь! И ведь мне самой от этого плохо. И не всегда помогают даже извинения…
Сколько же во мне сидит еще этой нечистоты; сколько гордыни, страстей гнездится в самых глубинах души!
А ведь я хорошо помню слова святителя Игнатия (Брянчанинова):
«Святой Дух научает любить ближнего свято… Следующим образом возлюби ближнего своего:
«…Не позволяй себе говорить ему никаких укорительных, бранных, насмешливых слов, сохраняй с ним мир по возможности своей…»
Ну вот, а я позволила себе, не сдержалась…
И еще у него есть такие слова:
«В каком падении наше естество! Тот, кто по естеству способен с горячностью любить ближнего, должен делать себе необыкновенное принуждение, чтобы любить так, как повелевает Евангелие».
Как же все-таки надо следить за собой, постоянно прикладывать усилия, контролировать свои слова, эмоции, поведение, если хочешь научиться любить ближнего свято, по-христиански!
ibt uy

Настройка души. Можно ли научиться любить ближнего, если не знаешь, что такое любовь?

Три банкрота

Как это ни печально признавать, но неспособность любить является общим диагнозом для всего человечества. Чтобы убедиться в этом, совсем не обязательно заглядывать в душу всем и каждому. Даже самый поверхностный взгляд на историю любого народа, да и на мировую историю в целом, приводит к неутешительному выводу: люди гораздо более склонны обижать и мучить друг друга, чем — любить. Войны, революции, кровавые междоусобицы, убийства, насилие… На этом историческом фоне сам разговор о любви к ближнему может показаться возвышенной идеей, так и не осуществленной на практике.

Но не одна только история дает повод к подобному пессимизму. Литература также представляет нам целый ряд героев, чья неспособность любить является их главной художественной характеристикой. Тут и молодой повеса Евгений Онегин, с холодной легкостью отвергший искреннее и чистое чувство провинциальной девушки, а после невесть с чего вдруг застреливший своего лучшего друга. Тут и отважный Григорий Александрович Печорин, с помощью нехитрой, но подлой интриги похитивший несчастную черкесскую княжну, которая надоела ему спустя четыре месяца и вынуждена была жизнью заплатить за романтические забавы скучающего искателя приключений.

Но если отсутствие способности к любви у этих двух героев русской литературы еще можно как-то попытаться объяснить схожестью их характеров и общей наклонностью к скуке, то третий персонаж, которого бы хотелось упомянуть в этой связи, напрочь вываливается из подобного объяснения. Жизнерадостный прохиндей Остап Бендер — кипучий, деятельный и не склонный к рефлексии — в отношениях с женщинами, как это ни странно, в точности повторяет «подвиги» своих литературных предшественников, упомянутых выше. Сначала, подобно Печорину (влюбившему в себя Мери, а затем бросившему ее), великий комбинатор позорно убегает от полюбившей его дочери старого ребусника,

а после (как и опомнившийся к концу романа Онегин) безуспешно пытается напомнить оставленной им девушке

о ее былой любви.

Два самых известных литературных меланхолика и веселый жулик оказались удивительно похожи в своей неспособности любить. В чем же тут дело? Почему столь разные типы людей в важнейшей сфере своего бытия оказываются так одинаково и фатально несостоятельными?

Рассуждать об этом с различных точек зрения можно довольно долго. Однако если обратиться к христианству, ответ на такой вопрос найти совсем несложно.

Как теряют любовь

В Евангелии Христос ясно говорит, что потеря любви является прямым следствием уклонения человека от исполнения заповедей Божиих: по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Мф 24:12). Очень важно понять, что само слово «беззаконие» в отношении заповедей имеет не юридический смысл по принципу: ты нарушил закон, Бог тебя за это накажет. Христианство говорит совсем о другом, духовном законе, который правильнее было бы сопоставить

с законами физики, химии, биологии и любой другой естественной науки. Ведь если человек, нарушая законы собственной природы, попытается сесть на раскаленную плиту, лизнуть железо на морозе или выпить серной кислоты, то вряд ли кому-либо придет в голову назвать печальные, но вполне естественные последствия такого беззакония — наказанием Божиим. То же самое происходит, когда человек пренебрегает духовными законами своего бытия. В сущности, все заповеди Евангелия как раз и являются такими законами, а вовсе не какими-то формальными и внешними по отношению к человеку требованиями. Нет,

в заповедях Господь лишь открывает нам принципы здорового существования нашей духовной природы, некую норму человечности, при соблюдении которой человек не будет вредить собственному естеству. Ну, в самом деле, разве вызовет у кого-то протест утверждение о том, например, что зависть или обида наносят вред, и прежде всего — самому завистнику или обиженному? Или что гневливый человек сам себе укорачивает жизнь? Да любая, даже самая далекая от христианства психологическая школа безоговорочно подтвердит сегодня истинность этих мыслей! Поэтому слова «грех» и «беззаконие» в Евангелии означают нарушение принципов нормального человеческого существования, которое неизбежно влечет за собой страдание, разрушение, смерть.

В общем-то, все заповеди лишь выявляют различные грани главного призыва Евангелия, который, наверное, известен любому культурному человеку — любите друг друга (Ин 34:13). Ведь на того, кого любишь, не станешь гневаться, ему не будешь завидовать, простишь ему любую обиду и никогда не станешь его осуждать. Таким образом, в заповедях изложены не какие-то отвлеченные истины — пускай и возвышенные, — а принципы деятельного проявления той самой любви, которой нам так не хватает в нашей жизни. Но что же происходит, если человек нарушает эти принципы? Об этом нетрудно догадаться по нехитрой аналогии: а что бывает, когда человек нарушает законы физики и пытается разжечь костер посильнее, усердно поливая его водой? Ответ очевиден: огонь погаснет. Ровно то же самое происходит и с любовью в сердцах тех людей, которые нормой своей жизни сделали нарушение закона любви, то есть — грех.

И если внимательно рассмотреть литературные истории жизни Онегина, Печорина и Остапа Бендера, то причину их неспособности к любви увидеть совсем несложно.

Так, по словам Пушкина, бедный Евгений самые чистые и естественные порывы молодости потратил на сомнительные похождения и бесконечные любовные интрижки:

Он в первой юности своей
Был жертвой бурных заблуждений
И необузданных страстей.

За восемь лет такой беспорядочной жизни Онегин довел себя до весьма печального состояния, когда женщина перестала быть для него тайной, желанной целью и радостным открытием:

В красавиц он уж не влюблялся,
А волочился как-нибудь;
Откажут — мигом утешался;
Изменят — рад был отдохнуть.
Он их искал без упоенья,
А оставлял без сожаленья,
Чуть помня их любовь и злость.

Еще страшнее выглядит внутренняя жизнь Печорина, вернее, то, что он сам сделал с этой своей жизнью. Ведь не так уж и лицемерит Григорий Александрович, когда, рисуясь перед княжной Мери, проговаривает свое жизненное кредо: «Я был готов любить весь мир, — никто меня не понял: и я выучился ненавидеть». Здесь герой честно признает любовь ко всему миру — нормальным состоянием здорового, неиспорченного человека. Правда, вину за утрату этого своего здорового состояния Печорин пытается полностью переложить на окружающих. Но путь этот тупиковый и бесплодный. Ведь если мою душу искалечили другие люди, то, значит, и приводить ее в порядок должен не я, а они. Собственно, именно такой вывод и делает лермонтовский герой: «…если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечные источники любви». Поставив способность к любви в зависимость от нравственности окружающих, «герой нашего времени» полностью отсек для себя возможность исцеления и пришел в поистине ужасное состояние, когда страдания другого человека, да и сама жизнь его становятся лишь забавой, топливом для эмоций, хоть как-то теребящих его ледяное сердце: «А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет! Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы. Сам я больше не способен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти? Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастье? Насыщенная гордость».

Счастье — как насыщенная гордость! Бедный Печорин… Если бы он только знал, что гордость в принципе ненасыщаема и никогда не удовлетворится тем состоянием, в котором находится человек, сколь бы высоко он ни вознесся! По учению Церкви, нет более страшного нарушения закона любви, чем гордость, медной стеной отделяющая человека от всего мира, от других людей и от Самого Бога. Чтобы убедиться в истинности этого утверждения, достаточно просто перечитать страшные строки из дневника Печорина, приведенные выше.

Ну а неутомимый охотник за денежными знаками Остап Бендер лишил себя способности к любви иным методом, не менее разрушительным, чем блуд или гордость. На что же этот симпатичный литературный герой потратил весь пыл своей энергичной натуры, куда употребил таланты, которыми так щедро наделили его авторы? Об этом лучше всего сказал сам великий комбинатор в претенциозной эпитафии самому себе: «Он любил и страдал. Любил деньги и страдал от их недостатка». Вполне откровенный и точный диагноз. Любовь к деньгам в христианской традиции носит название сребролюбия. А о том, какую разруху производит сребролюбие в душе человека, прямо сказано в одном из посланий апостола Павла: А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые… сами себя подвергли многим скорбям (1 Тим 6:9–10).

В эту короткую цитату полностью укладывается вся трагикомическая история не только Остапа Бендера, но и многих других. История людей, которые в погоне за деньгами растратили свои многочисленные способности и энергию молодости, не создали семьи, не приобрели друзей… Ведь даже деньги, которые Бендер в конце концов сумел получить, не согрели его душу и не принесли счастья. Потому что не может стать счастливым тот, кто не способен любить.

Конечно, все эти герои не более чем плод писательской фантазии. Но ведь в том и притягательность настоящей литературы, что в образах вымышленных героев она показывает нам такие состояния человеческой души, на которые уже вполне реально отзывается наше сердце, наша совесть, наш жизненный опыт. И если быть с собой до конца честным, то многое из того, что лишило любви Онегина, Печорина и Остапа Бендера, мы в той или иной мере найдем и в своей жизни.

Как животное или — как Бог?

«Нет попутного ветра для того, кто не знает, в какую гавань он хочет приплыть», — когда-то сказал Монтень. К сожалению, этот тезис как нельзя более уместен в разговоре о любви в случаях, когда под этим словом подразумевается все что угодно: бурная страсть, физическое влечение, мимолетная симпатия или просто какое-то неопределенное томление в душе. Учиться любви, имея о ней столь смутные представления, — столь же неблагодарный труд, как разгадывать кроссворд, в котором отсутствуют не только ответы, но и вопросы.

В целом слово «любовь» ассоциируется у современного человека с некими бурными переживаниями, радостью или слезами, трепетом и замиранием сердца, одним словом — с сильным эмоциональным волнением. И действительно, тот, кто хоть однажды был влюблен, знает это состояние, когда в любимом человеке вдруг сосредотачивается весь смысл твоего существования. Но куда же девается это волнение страстей спустя некоторое, иногда совсем непродолжительное время? Почему так часто со скандалом делят имущество муж и жена, которые еще совсем недавно жить не могли друг без друга?

Жизнь очень сложная штука, но все же, наверное, не последнюю роль в таких разочарованиях и семейных драмах играет как раз неправильное понимание людьми важнейшего вопроса: что такое любовь? Ведь если понимать любовь как эмоцию, то неизбежно придется признать, что, подобно всем прочим чувствам, она очень изменчива, неустойчива и зависима от множества внешних и внутренних факторов нашей жизни. Не выспался — и уже не до чувств. Переел — снова не до них. Пасмурная погода за окном, больной зуб, случайно сказанное слово, косой взгляд, падение уровня сахара в крови — все эти вещи, как и великое множество других, здесь не названных, постоянно влияют на наши чувства. И если ставить свою любовь к ближнему в зависимость от многообразных обстоятельств жизни, то сохранить такую любовь-эмоцию окажется невероятно трудной задачей.

К тому же эта любовь обладает одной не очень симпатичной характеристикой: нам свойственно испытывать ее либо к тем, с кем хорошо нам, либо к тем, кому хорошо с нами. Но стоит даже приятному нам человеку выразить хотя бы легкое недовольство в наш адрес, как сразу же вместо любви к нему в душе вспыхивают совсем другие эмоции. А уж если мы узнаем, будто этот человек сделал нам какую-нибудь откровенную гадость — тут уж только держись! Тогда начинается такая «любовь», которая для несчастной бесприданницы Ларисы Огудаловой заканчивается приговором: «Так не доставайся ж ты никому!» и пулей в сердце, для пылкой Кармен — ножом в груди, а для Дездемоны — смертью от рук ревнивого мужа. В общем, с любимыми, которые вместо удовольствия начали доставлять неудобства, очень часто все происходит по схеме известной фольклорной истории, когда некий хозяин любил свою собаку лишь до тех пор, пока она не съела у него кусок мяса. Можно было бы, конечно, списать все эти печальные события на бурную фантазию драматургов, да вот беда — реальные уголовные хроники всех газет мира во все времена переполнены подобными трагедиями.

Именно такую любовь, сведенную к эмоции, Христос решительно отвергает, говоря ученикам: …если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? (Мф 5:46).

Любовь-эмоция почти не отличается от инстинктов животного. Поэтому нормой человеческой любви Христос объявляет нечто неизмеримо более высокое и требующее от людей существенного волевого и нравственного усилия: Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф 5:43-45).

Но любить своего врага, руководствуясь эмоциями и чувствами, уже не получится, поскольку чувства эти будут прямо противоположными любви. И здесь кроется одно из главных отличий любви христианской от всех прочих ее пониманий и трактовок: евангельская любовь обязательно предполагает жертвенность. А жертвой в данном случае должен стать отказ от таких естественных человеческих чувств, как неприязнь и отвращение, которые мы обычно испытываем к своим врагам. Занятие это нелегкое и даже болезненное, но ведь и цель его безмерно высока: уподобиться в любви уже не животному, но — Богу.

«Проблема расширенного эгоизма»

Ну вот, похоже, и найдены нужные слова: любовь — как жертвенность, способность к самоотдаче. Казалось бы, вот оно — христианское понимание любви! Но и тут нас подстерегают скрытые опасности. Оказывается, жертвенность вполне возможна и при отсутствии любви к ближнему. Не зря ведь апостол Павел предостерегает христиан от подобного перекоса в восприятии Евангелия: если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор 13:3).

Возникает закономерный вопрос: а что же, собственно, может стать для меня причиной самопожертвования, если не моя любовь к ближнему? Ответ на это — тема для отдельного большого разговора, поэтому ограничимся здесь лишь одним его аспектом, который можно было бы условно назвать «проблемой расширенного эгоизма».

Дело в том, что, вкладываясь в объект своей любви, отдавая ему силы, время, жертвуя ради него какими-то удовольствиями, человек потихоньку начинает любить в нем именно этот свой вклад, а точнее — себя самого в любимом. В итоге получается такая вот расширенная любовь к себе, пусть даже в нее будут включены мой муж или моя жена, мои дети, моя собака. Но в центре подобного отношения всегда будет этот злосчастный общий знаменатель — «мое». Такая любовь может превратиться в гордость, отделяющую нас и наших любимых от остального мира и уничижающую все, что находится за этой границей.

Убедительный пример такого расширенного эгоизма, принимаемого за любовь, можно увидеть в знаменитой сказке французского писателя Экзюпери, когда Маленький принц объяснял ничейным розам, в чем их отличие от его любимого цветка: «Вы ничуть не похожи на мою розу. Вы еще ничто… Вы красивые, но пустые. Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она дороже всех вас. Ведь это ее, а не вас я поливал каждый день. Ее, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Ее загораживал ширмой, оберегая от ветра… Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она — моя».

Логика Маленького принца здесь предельно ясна: чем больше самого себя вкладываешь в то, что любишь, тем больше оснований считать это своим. А все остальное можно спокойно считать «ничем», поскольку оно ведь еще ничье. Неудивительно, что бедные розы смутились, услышав эту декларацию любви-собственности. Конечно, Маленький принц — удивительно светлый и добрый герой, пожалуй, даже один из самых светлых во всей мировой литературе. Но в данном случае его понимание любви, к сожалению, не очень сильно отличается от жизненной философии генеральского денщика — персонажа одного из очерков Н. Лескова. Этот денщик делил все человечество на две неравные части: к одной он относил себя и своего барина, к другой — всю прочую «сволочь». Подобным образом и любовь-собственность заставляет человека автоматически делить весь мир на «мы» и «они». И тогда, чем бы он ни жертвовал во имя подобной любви, эта жертва неизбежно будет принесена им лишь себе самому.

Христианство предполагает совершенно иной принцип отношения к окружающим, когда основанием для любви к ближнему является вовсе не наша собственная мера жертвенности по отношению к нему, а безмерность жертвы Христа за все человечество. Чтобы эта мысль стала более понятной, можно рассмотреть ее на примере отношения героя сказки Экзюпери к чужим розам. Маленький принц по-детски наивно определил их как «ничто», поставив ничьим цветам в упрек тот факт, что ради них еще никто ничем не пожертвовал. Но христиане знают, что Христос пострадал за каждого человека, а следовательно: каждый из людей — Его, потому что для Бога нет беспризорных цветов. Христиане призваны в каждом человеке видеть Христа и почитать в любом случайном встречном образ Божий. При таком мировоззрении разделение людей на своих и чужих по какому-либо признаку становится попросту невозможным. Вот как пишет об этой «неразборчивости» христианской любви святитель Игнатий Брянчанинов: «И слепому, и прокаженному, и поврежденному рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажи почтение как образу Божию. Что тебе до их немощей и недостатков! Наблюдай за собою, чтобы тебе не иметь недостатка в любви».

Любовь — не эмоция

На расстроенном рояле даже самый выдающийся исполнитель всех времен и народов не сможет толком сыграть и банального «Чижика-пыжика». Все его мастерство, весь обширный репертуар, экспрессия и выразительность игры окажутся бесполезными, если инструмент не будет должным образом настроен. То же самое вполне справедливо и в отношении человеческой души: она тоже нуждается в правильной настройке, без которой все наши мысли, слова и действия могут оказаться фальшивыми.

Христианская любовь к ближнему — это не чувство, и даже не действие, а именно такая настройка, а вернее, устроение человеческой души, когда в ней живет постоянная готовность отнестись к любому человеку, как к Самому Христу. Ведь в христианстве дистанция между этикой в отношениях с Богом и этикой межчеловеческих отношений практически сведена к нулю словами Христа: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25:40). Каждый человек, как бы ни был он плох и неприятен нам, призван к бытию Богом, любим Им, несет в себе Его образ. И для желающих исполнить христианскую заповедь о любви к ближнему прежде всего необходимо так настроить свои ум и сердце, чтобы в любом человеке за всеми его индивидуальными несовершенствами видеть этот образ Божий, помнить о том, что он — такое же любимое Богом создание, как и ты сам. Лишь на почве подобного устроения души способна прорасти та любовь, о которой говорит Евангелие. Практический же рецепт такой настройки можно увидеть в творениях святых отцов, всю свою жизнь употребивших на освоение этой непростой науки — любить ближнего.

«Воздавай почтение ближнему как образу Божию — почтение в душе твоей, невидимое для других, явное лишь для совести твоей. Деятельность твоя да будет таинственно сообразна твоему душевному настроению. Воздавай почтение ближнему, не различая возраста, пола, сословия, — и постепенно начнет являться в сердце твоем святая любовь. Причина этой святой любви — не плоть и кровь, не влечение чувств, — Бог», — говорит святитель Игнатий (Брянчанинов).

В чем же на деле должно быть выражено такое душевное устроение, объясняет другой святой — авва Дорофей: «Не делай зла ближнему, не огорчай его, не клевещи, не злословь, не уничижай, не укоряй, и таким образом начнешь после мало-помалу и добро делать брату своему, утешая его словами, сострадая ему или давая ему то, в чем он нуждается; и так, поднимаясь с одной ступени на другую, достигнешь с помощью Божией и верха лестницы. Ибо, мало-помалу помогая ближнему, ты дойдешь до того, что станешь желать и пользы его, как своей собственной, и его успеха, как своего собственного. Сие и значит возлюбить ближнего своего, как самого себя».

Вот, собственно, и все. Нетрудно увидеть, что никаких сверхъестественных ухищрений и неисполнимых требований здесь нет. И прежде всего нужно научиться так любить самых близких своих людей — мужа, жену, детей, родителей… Не потому, конечно, что они — наши родственники. Просто именно с ними мы общаемся гораздо больше, чем с остальным человечеством, и где же еще осваивать христианскую любовь к ближнему, как не в собственной семье? Глупо учиться любви к врагам, так и не научившись любить свою бабушку.

Конечно, в приведенных здесь цитатах отцов описано лишь самое начало стяжания любви к ближнему. Путь же ее совершенствования бесконечен, поскольку человек призван уподобиться в ней Самому Богу. Но без этого драгоценного начала весь остальной путь окажется для нас безнадежно закрыт.

Мы понимаем, что такая трактовка образа Маленького Принца может вызвать неоднозначную реакцию и многим не понравиться. Однако из уважения к позиции автора мы не стали подвергать текст редактуре и убирать из него это сравнение, что не означает, что редакция разделяет данную позицию. — Ред.

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *