Содержание

Что делать, если близкий человек — в реанимации?

Что делать, если близкий человек — в реанимации?

Алексей Кащеев
31 марта 2016
dislife.ru

Фото: Андрей Малов / Фотобанк Лори

Доктор Алексей Кащеев — специально для DISLIFE
Инструкция:

1

«Он умрет?»

У вашего близкого возникли серьезные проблемы со здоровьем. Это может быть следствием заболевания, травмы, операции или других причин. Его проблемы со здоровьем требуют специализированной медицинской помощи, так называемой «интенсивной терапии» (в просторечии — “реанимации”). Отделение реанимации и интенсивной терапии на птичьем медицинском языке часто сокращенно именуется ОРИТ.

Важно! Само попадание в ОРИТ не значит, что ваш близкий умрет.

После успешной интенсивной терапии в ОРИТ пациента обычно переводят продолжать лечение в другое отделение стационара, например, в хирургию или кардиологию.

Прогноз зависит от тяжести состояния пациента, его возраста, сопутствующих заболеваний, действий и квалификации врачей, оснащения клиники, а также многочисленных случайных факторов, иными словами — удачи.

  2

Что вам делать?

Успокоиться, сконцентрироваться и в первую очередь позаботиться о собственном психическом и физическом состоянии. Например, не следует впадать в отчаяние, заглушать страх и панику алкоголем, обращаться к гадалкам и экстрасенсам. Если вы будете действовать рационально, вы сможете увеличить шанс на выживание и ускорить выздоровление своего близкого. Узнав, что ваш родственник в реанимации, оповестите максимальное количество близких, особенно имеющих отношение к медицине и здравоохранению, а также оцените, сколько у вас денег и сколько при необходимости вы сможете найти дополнительно.

  3

Могут ли вас не пустить в реанимацию?

Да, могут. Федеральный закон №323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» довольно противоречив. Он гарантирует свободное посещение больных их родственниками и законными представителями, но при этом категорично требует соблюдать требования, установленные внутренними распорядками клиники. Причины для запрета на допуск родственника в реанимационное отделение у клиники могут быть вполне понятные: наличие инфекции, неадекватное поведение, занятость персонала при проведении реанимационных мероприятий.

Если вам кажется, что ваше право на общение с родственником в ОРИТ нарушается, конфликтовать по этому поводу с охранниками, медицинскими сестрами, санитарками или дежурными врачами, как правило, бесполезно и даже вредно. Для разрешения конфликтных ситуаций целесообразнее обратиться к руководителю отделения или администрации клиники. Хорошая новость —сотрудники большинства реанимационных отделений ведут себя приветливей, если продемонстрировать желание сотрудничать и адекватность.

  4

Что полезно спросить у врачей?

Задавайте эти вопросы.

— Есть ли необходимость в приобретении каких-то препаратов, которые отсутствуют (например, дорогостоящие антибиотики)?

— Нужно ли купить дополнительные средства ухода? Например, «утку» из синтетического материала, а не металла, противопролежневый матрас, подгузники.

— Стоит ли нанять индивидуальную сиделку? Если да, то необходимо ли договариваться с младшим персоналом отделения или нужно привести человека со стороны (например, из патронажной службы)? Помните, что при некоторых заболеваниях от ухода напрямую зависит жизнь пациента. Не жалейте денег на сиделку, если она необходима.

— Как организовано питание и есть ли необходимость в покупке специального питания для тяжелобольных?

— Нужны ли консультации специалистов со стороны? Предположим, в клинике отсутствует штатный нейрохирург, а его консультация при заболевании вашего близкого целесообразна. Формально, врачи сами обязаны позаботиться о подобном, на практике — это часто организуют родственники.

Напоследок спросите, что еще вы можете принести близкому человеку. Какие-то привычные вещи: игрушки ребенку, личные лекарства, предметы гигиены и обихода. Иногда — телефон, планшет и, даже, телевизор.

  5

Как вести себя в реанимации?

Оденьтесь так, как вам скажут. Как правило, это одежда из синтетических тканей (никакой шерсти), удобная сменная обувь, одноразовый халат, шапочка, маска (можно купить в аптеке). Если у вас длинные волосы, соберите их в пучок. Имейте с собой антисептическую жидкость и обрабатывайте руки. Иногда даже имеет смысл завести собственный сменный хирургический костюм (можно купить в магазине медицинской одежды).

Умерьте свои эмоции.

Один день в операционной (фото не для слабонервных)

Вы попадете в крайне непривычную обстановку, вокруг будут тяжелобольные люди, будет много запахов и звуков. Не мешайте персоналу. Для вас это стресс, для сотрудников — повседневность. Ваш близкий может не говорить, либо говорить не так и не то, из него могут торчать многочисленные трубки, на нем могут быть повязки, наклейки. Он может быть странного цвета, отечный, пахнуть необычно.

Не пугайтесь, это не навсегда. Он просто болеет.

  6

Как вы можете ему помочь?

Никто не знает, как это работает, но опытные врачи-практики еще при первом разговоре с больным могут определить вероятность выживания больного при осложнениях. От психологического состояния пациента зависит очень многое. А это состояние почти полностью зависит от близких, то есть от вас.

По возможности, говорите с больным, как со здоровым. Ни в коем случае не рыдайте, не истерите, не смотрите на него с отчаянием и болью, даже если вы их испытываете, не заламывайте руки, не кричите: «Ах что же, что с тобой?!». Не обсуждайте по своей инициативе обстоятельства травмы, если дело в травме. Не обсуждайте негативное. Говорите о максимально практических вещах, как связанных с заболеванием, так и чисто бытовых, семейных.

Помните: пока ваш близкий болен, но жив, он может и должен участвовать в жизни своей семьи.

  7

А что говорить, если он боится смерти?

Я не знаю, решать вам. Но, во всяком случае, выслушать. Если близкий просит о встрече со священником, организуйте ее. Как правило, тех пускают в реанимацию даже к терминальным пациентам. Если близкий имеет хроническое нарушение сознания (например, находится в коме), уделяйте много времени вербальному и невербальному (прикосновение, массаж, привычные для него вещи в зоне доступности) общению с ним. Последние научные работы показывают, что это положительно влияет на процесс реабилитации. Многие пациенты, кажущиеся неспециалисту «коматозными», на самом деле видят и слышат все происходящее вокруг.

Если вам приходится выхаживать своего близкого долгими неделями, месяцами или годами, реанимация становится значимой частью жизни. Вам потребуется выдержка и хладнокровие. Помогайте персоналу, как только почувствуете, что овладели основными навыками. Мне известны случаи, когда родственники реанимационных больных впоследствии меняли свой жизненный путь и становились медсестрами, врачами.

Для родственников своих пациентов написал практикующий нейрохирург Алексей Кащеев.

О поиске ответов на сложные вопросы

Что такое человеческая жизнь? Почему мы приходим в этот мир и уходим из него? Почему жизнь одного человека непостижимо коротка, а другого — длинна и иногда даже мучительно? Почему кто-то живет в роскоши, а кому-то приходится едва сводить концы с концами? Почему в этом мире столько несправедливости? Почему есть болезни и смерть? Почему…

Написано на роду?

На самом деле все эти вопросы не новы, они задавались, и будут задаваться всегда, потому что ничего нового в этом мире, к сожалению, нет. Меняются поколения, возможности людей, скорости и технические средства, но люди в целом не становятся другими.

В Сети, у мониторов, спорят о многодетности и политике, грызутся между собой либералы и патриоты, взрываются памятники тысячелетней давности, а на панических новостях с нефтяных рынков кто-то сметает в магазинах гречку. Кому-то грустно оттого, что в этом месяце он не купил себе последний айфон, а кто-то вынужден прислушиваться к звукам артиллерийских залпов, выгадывая, с какой стороны они в этот раз раздались. Эти люди могут говорить на одном языке и даже жить друг от друга в какой-то сотне километров. Просто печали у них не похожие. И ценности в жизни несколько различаются.

Человек родился. Несколько лет он находится в атмосфере абсолютной радости и заботы, его кормят, одевают, купают, его любят, любят не за что-то, просто так. С этого начинали почти все. Что же с нами происходит, когда наша жизнь становится более самостоятельной? Почему два мальчика из одного подъезда и от родителей с примерно одинаковым достатком имеют такие разные судьбы? Неужели в этом мире что-то без их ведома поворачивается так, что одному открываются большие возможности, а другого еще до 30-летия увозят в похоронном «пазике» куда-то за город? Неужели все это случилось, потому что так было «написано на роду»?

А может быть, иначе задать вопрос? Может, дело в нас самих?

Что делать, если ваш родственник попал в реанимацию

И если жизнь – это дар, который дается только однажды, то как мы сами распоряжаемся этим даром? Вот самое важное…

Хитрее Адама

Мы не просто живем, кроме самой жизни мы обладаем еще одним удивительным подарком. Мы абсолютно свободны. Мы имеем возможность принимать те или иные решения, говорить или молчать, верить или не верить, прощать или не прощать, бороться или сдаваться. Нет никаких условий или обстоятельств, кроме, пожалуй, смерти, что отнимали бы у нас возможность совершить волевое действие, принять решение или же совершить поступок.

В своей пастырской деятельности, в беседе с людьми, которые приходят и очень часто сетуют на то, что жизнь ломается, что ничего не выходит, что все пропало, и ничего не вернуть, я вспоминаю притчу об одном богатом человеке, который пришел к старцу за советом.

Ничего нового человек не рассказал: его жизнь сломалась, жена ушла, дочь безнадежно больна, сын не общается с ним, а дело всей его жизни в связи с экономическими трудностями пришло в упадок. Старец посоветовал ему успокоиться, привести в порядок самого себя, жить так, как он живет, молиться и не впадать в отчаяние. А на двери своего уже почти пустого дома повесить надпись: «Все это скоро пройдет».Человек послушался старца и сделал так, как он велел. А через некоторое время вернулся к нему с радостью, поблагодарил и рассказал, что в его жизни все чудесным образом изменилось к лучшему. Старец благословил его и сказал: «Живи, благодаря Бога, но надпись с двери не снимай».

Бог. Есть ли Он в нашей жизни? Каждый ответит на этот вопрос по-разному, и это разнообразие — тоже результат того великого дара свободы, который был нам однажды дан. Быть рядом с Ним, жить по Его заповедям, или не быть и не жить – это право и выбор каждого. Люди все очень разные, но во всем мире и в веках нашего земного бытия не было ни одного человека, которого бы Бог не любил. Не любил бы так, как если бы он был единственным во Вселенной.

И хотя нет ничего нового под солнцем, и из поколения в поколение мы торжественно несем себе самим и своим внукам одни и те же грабли, в этом мире не повторился ни один человек. Как некогда был только один Адам, так в своей удивительной неповторимости живет, рождается и умирает каждый пришедший в этот мир.

Мы живем со своей мудростью, гласящей, что «что-то там во Вселенной есть», некий «разум», «высшая сила», «абсолют» и прочее. Мы живем, оправдываясь, что Бог должен быть в душе, все остальное не важно. Но эти мудрствования есть не что иное, как повторение ошибки самого Адама, который в тени деревьев постарался спрятаться от Бога. Мы прячемся от Него тоже, просто мы уже хитрее Адама, так как тот спрятался от стыда своего и страха, а нам порой просто неудобно жить, зная Бога, зная, что многие наши поступки обличаются совестью, которая свидетельствует нам о нашей неправоте. А совесть — это не просто «нечто в психике», это – то, очень часто незаметное нами, место в нас самих, где еще иногда ютится Бог.

Но нам больше нравится успокаивать себя тем, что Бога никто нигде не видел, а остальное «от человеков».

Луна в Козероге, каша – в голове

А вот гадать на обитателях зоопарка и прочей твари, по какой-то логике приуроченной к тому или иному году, – это нам нравится и сомнений не вызывает. Искать ответа у погасших звезд, золотить ручку шарлатану или начинать опасную игру с оккультизмом – это легко. Это легче, чем открыть Библию. Это легче, чем постичь, почему Сын Божий пришел в этот мир в нищете и сделал это так незаметно? Почему Он не взял и не явился грозным царем и судией, почему не навел в одну секунду порядок, и вообще – «почему не собрались все добрые и не убили всех злых?!».

Но есть одна очень верная и тоже почти незаметная мысль. Все то, что написано в самой главной для нас, христиан, Книге, — все это о том, как Небесный Отец сквозь мрак веков и тысячелетий ищет всех нас, разбредшихся во времени и пространстве. О том, что человек ушел из радости и полноты жизни во мрак и смерть, но его Создатель отправился вслед за ним, чтобы найти свое создание, и не просто найти, но и сделать его сыном или дочерью Света. И настолько сильна была Его любовь к каждому из нас, что прежде времени и всего, что совершилось, и еще будет совершаться, Его единородному Сыну надлежало стать одним из нас. И умереть.

Бог, вышедший на поиск человека, — разве это не любовь настоящего Отца? Отчего-то человеку «разумному» проще верить в безликий абсолют, чем принять простую и важную мысль об Отце, радеющем о Своих детях.

Но, даже приняв, мы продолжаем недоумевать. Если у нас есть всемогущий Отец, почему не взять и не начать все заново? Почему нас, грешных и дурных, не сделать идеальными и чистыми и не поселить в правильный и прекрасный мир, где и следа не будет от воспоминаний о грехе и смерти? Да потому, что этого не хочет сам человек!

Люди спрашивают: отчего же Бог не останавливает беззаконие и тиранию, почему он терпит несправедливость и зло? «Вот поверю, если все изменится и будет прекрасно…» Но из этого следует другой вопрос: а отчего вы сами себя не останавливаете, когда злитесь, мстите, ненавидите, оскорбляете, унижаете и лжете? Не имеете ли вы свободу поступать иначе? Так не правильнее ли искать причины зла и несправедливости не в небесах, а в своем собственном устроении?

Тревожные сигналы

Что в сердце человека? Не получил же он его, как служебную квартиру с мебелью, сам же все «устраивал», сам распоряжался. Не сами ли мы выбираем свой путь? Не в результате ли наших собственных идей, мыслей и решений мы становимся нами? Какая же тогда судьба? Что там еще и где написано?

А вопросы остаются. Почему нам так плохо? Почему трудно принимать то, что приходит в жизнь горькой чашей и тяжким испытанием? Как сделать так, чтобы стало легче?

Если Бог последовал за нами и в поисках нас, то идти Ему приходится по непростой и запутанной дороге, и исправлять ее односекундно будет, наверное, неправильно по отношению к нам самим. Потому что против воли. Исправить пройденное нельзя, но можно скорректировать дорогу впереди. Правда, если этого захочет сам идущий.

Иногда мне кажется, что все неприятности в нашей повседневности есть некий тревожный сигнал о том, что мы стремительно приближаемся к чему-то очень плохому, что может быть еще хуже и тяжелее. Что это как красная лампочка, как повышенная температура. Без нее нельзя узнать, что организм инфицирован. Высокая температура есть признак борьбы организма с инфекцией. Страшнее, если ее нет. Неприятно, да, но если она есть, значит, надо лечиться.

Так и в нашей жизни. Человек жалуется, что у него все плохо. Может, пора навести порядок в себе самом? Грязи не свойственно исчезать самой по себе, зато умножаться и каменеть она очень любит.

Мы задаем очень много вопросов к жизни. К Богу. К другим людям. И очень редко — самим себе. Чаще всего в темной комнате выключатель может быть гораздо ближе, чем нам кажется. Не лучше ли поискать его ближе к выходу?

Справедлив ли Бог? К счастью, нет. Бог милостив. Да, скорее всего, завтра не прекратятся бомбежки Пальмиры или же бои под Донецком. Но, возможно, если кто-то из нас сдержится в эмоциях, когда его кто-то «подрежет» на дороге или нахамит в магазине, если мы сможем простить, не отомстить и быть милосерднее, — то зла в мире станет меньше, и всякой страшной войне придет конец.

Газета «Саратовская панорама» № 03 (1084)

В реанимации свидания разрешаются

Недавно из Ивацевичей пришла плохая новость. Как сообщает ОНТ, по делу о смерти ребенка перед судом предстанут три врача. Их обвиняют в ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей в отношении полуторогодовалого мальчика, поступившего с острым бронхитом и дыхательной недостаточностью. В реанимации его подключили к аппарату искусственного дыхания. Как позже установило следствие, три смены врачей не заметили неправильные параметры аппарата. В результате через сутки ребенок скончался от баротравмы легких.

Человеческий фактор

Минздрав Беларуси успокаивает: человеческий фактор со временем будет минимизироваться. Серийное производство отечественных мониторов для службы анестезиологии и реаниматологии Беларуси начнется в нынешнем году. Об этом 19 марта на пресс-конференции сообщил главный внештатный анестезиолог и реаниматолог Минздрава, заведующий кафедрой анестезиологии и реаниматологии БелМАПО профессор Георгий Илюкевич.

–– Первую партию — 80 мониторов — уже выпустили в прошлом году. Причем на отечественном оборудовании удалось сэкономить около 500 тыс. долларов, — сказал специалист.

Что делать, если близкий человек — в реанимации?

На 2009 год запланирован выпуск шприцевых дозаторов-насосов, с помощью которых лекарство автоматически подается пациенту, исключаются ошибки персонала по неправильному дозированию препарата.

Мужчины и женщины –– вместе в чем мать родила

Реанимация для многих становится тем местом, где спасают жизнь в самых тяжелых случаях. При этом мало кто хочет вспоминать о времени, проведенном в реанимации, выбравшись оттуда живым. Не только потому, что было плохо и больно. У большинства благодарность к медикам смешивается со сложным чувством, суть которого сводится к тому, что не все, что довелось пережить там, нужно было переживать, чтобы выздороветь. К нему подмешивается ощущение, что право человека на сохранение достоинства в реанимации нарушается повсеместно.

Человек в реанимации лежит голый под простыней на простыне, под которой клеенка. Когда находишься без сознания или страдаешь от боли, все это неважно. Однако в реанимации лечат. Человек приходит в сознание, у него, спасибо медикам, улучшаются жизненно важные показатели, он сам дышит. И понимает, что находится в полной зависимости от медперсонала в смысле получения пищи, исправления естественных нужд.

При этом если человек может воспользоваться уткой, делать это приходится публично –– мужчинам перед женщинами, женщинам –– перед мужчинами. В палатах нет разделения по полу. Туалета для пациентов в реанимации также нет. Заведующий отделением анестезиологии 9-й городской клинической больницы Минска, главный внештатный анестезиолог-реаниматолог комитета по здравоохранению Мингорисполкома Александр Дзядзько на этот счет говорит:

–– Тот факт, что пациенты находятся в отделениях без одежды, –– общее правило для всех реанимаций в мире. Если нужен экстренный доступ к телу пациента, одежда может помешать медикам в оказании помощи больному. Однако на стадии обсуждения находится вопрос о заказе для пациентов реанимаций специальных накидок, подобных тем, что используются на Западе.

Разделение больных по полу в залах реанимации также только обсуждается. Корреспондент «Завтра твоей страны» выяснил, что из самых простых процедур, которые сложно пережить больному, но вменяемому мужчине в реанимации в присутствии женщин –– смена постельного белья, проведение медперсоналом противпролежневых процедур.

По словам главного внештатного анестезиолога-реаниматолога Министерства здравоохранения Беларуси профессора Георгия Илюкевича, этические моменты при необходимости оказания экстренной помощи больному часто уходят на второй план. Хотя эти моменты надо учитывать, говорит он, для этого нет возможностей. Родственники и больные при этом молчат. У кого поднимется язык высказывать претензии по такому «мелкому» поводу, когда на кону жизнь? Александр Дзядзько замечает на этот счет:

–– Так сложилось исторически, что для разнополых пациентов с нарушениями жизненно важных функций всегда были общие реанимационные залы. Теперь появилась идея создать отделения закрытого типа, что, кроме положительных этических моментов, позволило бы более жестко контролировать ситуацию с инфекциями в отделениях. Но для этого потребуется строительство новых больниц с такими отделениями.

Что происходит за дверями реанимаций

Когда человек попадает в реанимацию, его контакты с внешним миром практически прекращаются. Что с больным происходит на самом деле, чем его лечат, не знают ни он сам, ни родственники. Остается уповать на Бога, протоколы лечения и добросовестность врачей.

В реанимационное отделение посетителей не пускают. Они раздражают персонал и являются источником инфекции. Действительно, представить, что посетители ходят в реанимацию толпами, невозможно. Это закрытый мир. Но почему бы не выделить для посещений полчаса днем и вечером? При этом белорусские врачи говорят, что в принципе посещения возможны, если в зале реанимации никто не находится в агонизирующем состоянии. Проблема в том, что всегда кто-то находится в таком состоянии, потому что речь идет об отделении интенсивной терапии.

Между тем во многих странах ситуация иная. Кому повезло не видеть реанимацию воочию, вспомните «Доктора Хауса». Там что, меньше микробов? Вот что рассказал «Завтра твоей страны» врач-реаниматолог одной из минских больниц, не пожелавший, чтобы его называли:

–– В больницах Западной Европы легче соблюдать санитарный режим, там хорошие системы воздухоочистки с обменом воздуха, бактериальными фильтрами, антибактериальное покрытие пола. В наших реанимациях о санпропускниках для посетителей речи не идет. Также не хватает персонала, чтобы помимо больных заниматься еще и посетителями. Представьте –– вы приходите к больному, а он, например, лежит в луже мочи и так далее. Его бы в любом случае позже привели в порядок, и при этом не имели бы лишних расспросов.

Проще не пускать посетителей — это лишняя инфекция и контроль. О состоянии больного врачи рассказывают по телефону и в личных беседах с родственниками, которые приходят в больницу.

И все же, возвращаясь к трагедии, произошедшей в Ивацевичах, заметим, что если взрослый человек может каким-то образом пережить все, что выпало в реанимации, страшно представить, что происходит в душе у ребенка. Дети страдают физически и зовут маму. Мамы стоят под дверьми реанимации и ждут, пока наступит момент, когда смилостивится сестричка и можно будет, вытерев слезы, подойти к ребенку. При том что никто не может ухаживать за ребенком лучше близких, в детских реанимациях это тоже не предусмотрено.

Самая высокая зарплата среди медиков в Беларуси у анестезиологов –– около 436 долларов

Серьезной проблемой анестезиолого-реанимационной службы Беларуси является неукомплектованность кадрами. Должности анестезиологов-реаниматологов в Беларуси укомплектованы кадрами на 67,4%. В Минске этот показатель составляет 58,7%, в Минской области — 59,7%, Витебской — 62%, Брестской — 73,8%, Гродненской — 74%. По словам Георгия Илюкевича, средняя зарплата анестезиолога около 1 млн. 200 тыс. рублей (около 436 долларов).

Зарплата анестезиологов –– самая высокая среди медиков в Беларуси. Чтобы заработать эти деньги, врач отрабатывает 1,5—2 ставки! Это означает, что в среднем врач имеет по 8-10 дежурств в месяц, то есть, отдежурив сутки, он остается работать еще на целый день. Понятно, что в Беларуси речь идет о перегрузке врачей-реаниматологов. Коэффициент совместимости составляет 1,68. Из-за нехватки кадров совместительством вынуждены заниматься почти все специалисты. Александр Дзядзько называет еще одну причину нехватки кадров:

–– Существует противоречие между значительными нагрузками, высокими требованиями к специалистам этого профиля и социальным статусом врача. Так, анестезиолог-реаниматолог, как правило, находится в тени хирурга.

До прав ли пациентов при такой нагрузке, таких зарплатах и таком социальном самоощущении?

Справка «Завтра твоей страны»

В 2008 году в отделениях реанимации и интенсивной терапии Беларуси лечились 179 тысяч 691 человек. Это более чем на 12 тысяч больше, чем в 2007 году. Все больные были в тяжелом и крайне тяжелом состоянии и требовали проведения неотложных методов интенсивной терапии. Каждый пятый пациент находился на искусственной вентиляции легких.

В отрасли работают более 2 тысяч врачей (73% имеют квалификационные категории, более 50% из них — высшую и первую) и около 600 медсестер-анестезистов.

Реанимация — психологический и физический дискомфорт для пациента?


Лечение в реанимации

Непонимание пациентами особенностей лечебного режима отделения реанимации не так редко становится причиной возникновения серьезных осложнений, представляющих порой большую опасность для их жизни.

Избитый продюсером Иззета Багырова человек находится в реанимации – ФОТО

Кроме того, лечение в реанимации является большим психологическим стрессом для пациентов. Уменьшение уровня тревожности и беспокойства, а также предупреждение развития тяжелых осложнений, связанных с нарушением пациентами лечебного режима реанимации являются главными целями данной образовательной статьи. Эта статья будет особенно полезна пациентам, готовящимся к большим операциям, после которых предполагается дальнейшее лечение в условиях отделения реанимации.

Отделение реанимации является узкоспециализированным подразделением стационара. Основной контингент пациентов реанимации – это больные, находящиеся в критических состояниях, с тяжелыми заболеваниями и травмами, а также тяжелые пациенты после сложных оперативных вмешательств и анестезии.

Тяжесть состояние больных отделения реанимации обуславливает необходимость проведения круглосуточного мониторинга (наблюдения) за работой жизненноважных органов и систем организма – уровнем артериального давления, частотой сердечных сокращений, частотой дыхания, уровнем насыщения крови кислородом и др. Для этих целей в реанимации используется большое количество специального оборудования, непосредственно подключаемого к пациенту. Кроме того, пациентам реанимации постоянно на протяжении 24 часов в сутки проводится введение лекарственных средств через сосудистый доступ, для которого используются вены руки, шеи или подключичной области груди. Также достаточно часто у пациентов в области проведенного оперативного вмешательства временно оставляются специальные дренажные трубки, необходимые для слежения за процессом заживления послеоперационной раны.

Крайне тяжелое состояние находящихся в реанимации больных является причиной присоединения к ним большого количества следящей аппаратуры, а также других медицинских приспособлений, являющихся обязательными компонентами проводимой в реанимации интенсивной терапии («капельницы», мочевой катетер, кислородная маска и другое). Всё это резко ограничивает объем двигательной активности пациентов реанимации, делает невозможным их вставание с кровати. С другой стороны, чрезмерная двигательная активность больного может стать причиной возникновения критического состояния и катастрофы (к примеру, «отсоединение капельницы», вызывыющее кровотечение или «смещение» кардиостимулятора, приводящее к остановке сердца).

Учитывая все перечисленные выше причины, находящиеся в реанимации больные должны соблюдать строгий постельный режим. Соблюдение строгого постельного режима – одно из важнейших условий безопасного пребывания в отделении реанимации.

В реанимации справлять физиологическую потребность (нужду) возможно только лишь в пределах койки. Если пациент не может самостоятельно справить нужду «по маленькому», то для облегчения мочеиспускания в мочевой пузырь устанавливают тоненькую трубочку – мочевой катетер. Если же возникает затруднение со справлением нужды «по большому», то используются слабительные лекарственные препараты или клизма. На самом деле, эти, казалось бы, интимные моменты жизни человека, в работе отделения реанимации являются рутинными каждодневными процедурами, такими же естественными, как, к примеру, установка медицинской сестрой «капельницы», поэтому они ни в коем случае не должны быть поводом для Вашего беспокойства и волнения.

Медицинский персонал реанимации должен иметь постоянную возможность быстрого доступа ко всему телу пациента на случай возникновения остановки сердца или дыхания. Реаниматологи должны иметь возможность быстро и беспрепятственно начать проведение сердечно-легочной реанимации. Это одна из причин, по которой пациенты реанимации находятся без нательного белья. С другой стороны, наличие на пациенте одежды значительно затрудняет проведение гигиенической обработки кожных покровов, увеличивая тем самым риск развития инфекционных осложнений.

Учитывая определенные особенности организации лечебного процесса, одной из специфик размещения пациентов в реанимации является наличие совместных палат, то есть как мужчины, так и женщины располагаются в одной палате. Этот факт также не должен быть поводом для беспокойства, так как в случае какой-либо необходимости (например, справить нужду) всегда можно попросить медицинский персонал поставить между кроватями разделяющую ширму.

Все перечисленные выше особенности лечебного режима реанимации конечно не являются психологически и физически комфортными, однако все они преследует одну благородную цель – достижение скорейшего выздоровления наших пациентов.

Я училась в медицинском колледже, и, как водится, в таких учебных учреждениях всегда есть практика, т.е. «отрабатывали» все на живых людях, а бывало и не на живых.

Так вот, проходила я практику в Инфекционной больнице во взрослой реанимации, честно скажу — зрелище не для слабонервных.

Пациенты были разные, кто с менингитом, кто с гепатитом, кто с клещевым энцефалитом, а кто и ВИЧ-инфецированный.
Как сейчас помню — в 5-ом боксе лежала Оксана, 24 года — ВИЧ инфекция + 2-ух стороннее воспаление легких, по времени ей пора ставить укол, захожу, а вокруг врачи вьются, смотрю — Оксана умирает… Прошло 10 минут, девушки не стало, мы с медсестрой ее раздели и уложили на каталку в коридор. Ждали труповозку. Мне поручили «убрать» бокс (вымыть и т.п.), значит, мою я кровать, где лежала Оксана, она была прорезиненная (на тот случай если пациент не сдержится) резиновая скатерть была мокрая, отворачиваюсь, чтобы прополоскать ветошь, на уме Оксана — хорошая девушка была, общительная такая, только поворачиваюсь, и я замерла оттого, что на простыне (напомню резиновой и мокрой!) следы того, что кто-то сидел, опираясь на руки, оцепенение… Тут же падает 400 милилитровая бутыль физраствора со стола… Через 5 секунд меня не было в боксе… Стою, значит, вся никакая в коридоре с ветошью в руках, а из 4-го бокса выходит 2-я медсестра и уставившись на меня спрашивает: «Ты чего?»

Запинаясь, я ей все рассказала, а она….

ДТП в Ижевске: водитель «Ижа» столкнулся с «Фольксвагеном», один человек в реанимации ФОТО

всего лишь захохотала и сказала: «Плюнь! Это же реанимация, тут такое частенько, приходят умершие за «новенькими», так что мы привыкли, вот была бы ты на ночном дежурстве…»

После этого, сидя вечером в сестринской, пили чай, и медсестры начали рассказывать, что тут бывает…

Так вот, медсестры реанимации рассказывали, что ночью, когда кто-то умирает, могут резко все двери пооткрываться или же наоборот — позакрываться, свет включаться или выключаться, окна открываться. Пытались даже во время «ухода» человека фотографировать, но тщетно, никаких следов… Вещи умерших, которые находятся в сейфе, то пропадают, то появляются вновь, падают предметы, иногда слышны тихие голоса. Рассказывали что, когда спишь в ночную смену, ощущаешь, что на тебя кто-то смотрит или дышит… А в детской реанимации порой слышишь смех ребенка, который умер пару часов назад от минингита или какой-нибудь другой инфекции. Или та же игрушка качнется на полочке….

Комментарии

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *