Одной из самых зловещих и отталкивающих фигур Нового Завета является первосвященник Каиафа. В то жестокое время многие прибегали к подкупу и насилиям для достижения своих целей. Но мало кто умел, подобно этому человеку, творить зло с видом благочестия и святости. Каиафа был первосвященником Иерусалимского Храма в течение 18 лет, с 18 по 37 год. Его назначил на этот пост римский прокуратор Валерий Грат, предшественник Пилата.

Каиафа был саддукеем (прим. – саддукеи не верили в воскресение мертвых), зятем первосвященника Анны (Ханнана), и послушным орудием в руках своего тестя. Даже уйдя с поста, и не занимая официально первосвященнического кресла, Анна фактически оставался «невидимой, теневой властью». Он продолжал цепко держать в руках власть и по сути дела единолично распоряжался храмовыми должностями и казной. По мнению некоторых историков, именно Анна через своего зятя принял решение о казни Иисуса Христа.

Первоначально саддукеи не были настолько сильно озлоблены на Христа, как фарисеи. Но после воскрешения Четверодневного Лазаря, и они встревожились. Ведь они не верили в воскресение мертвых. Занимаясь так называемой наукой, они пришли к выводу, что невозможно вернуть к жизни умершего. Однако Христос ниспроверг их догмы, показав, что они не знают ни Писаний, ни силы Божьей. Христос показал Свою власть над смертью. Это великое чудо являлось самым убедительным доказательством того, что Бог послал Своего Сына в мир для спасения людей. Это чудо было достаточным, чтобы убедить каждого разумного, непредубежденного человека. Многих свидетелей воскрешения Лазаря это чудо побудило поверить в Иисуса. Но священники еще сильнее возненавидели Его. Они отвергли все менее значимые свидетельства Его Божественности, а от этого нового чуда только пришли в ярость… Мертвый воскрес среди бела дня, на глазах у толпы свидетелей… Воскрешение Лазаря невозможно было отрицать, а как принизить значение этого чуда, священники не знали. До сих пор саддукеи не поддерживали планов убийства Христа, но после воскрешения Лазаря они решили, что только смерть Его положит конец бесстрашным разоблачениям. Как никогда раньше, они были полны решимости положить конец деятельности Христа. Фарисеи и саддукеи сблизились между собою. До сих пор между ними не было согласия, но теперь их сплотила ненависть ко Христу. Но сначала нужно было подыскать обвинение. Пока это не удавалось.

Поэтому Каиафа сделал со своей стороны все от него зависящее, чтобы уничтожить Христа. Каиафа был обязан своим положением римской власти и выше всего ценил свои личные интересы; поэтому он выступил ярым врагом Христа, в котором видел опасного возмутителя. Он первый подал совет пожертвовать Иисусом Христом, чтобы «не погиб весь народ», т. е. чтобы не произошло возмущения, которое повлекло бы жестокую расправу со стороны римлян (Ин. 11:49-50).

Даже если Иисус невиновен, считали священники, от Него нужно избавиться. Он причиняет много хлопот, привлекает к Себе народ и ослабляет власть старейшин. И ведь речь идет всего лишь об одном Человеке. Так не лучше ли, чтобы Он умер, чем ослабеет власть старейшин? Если народ потеряет доверие к своим вождям, то национальной власти придет конец. Каиафа утверждал, что после чуда с Лазарем последователи Иисуса непременно поднимут восстание, и тогда придут римляне, говорил он, закроют храм, упразднят наши законы, и как нация мы погибнем. Так чего же стоит жизнь этого Галилеянина по сравнению с жизнью всего народа? Если Он – преграда на пути благополучия Израиля, разве это не богоугодное дело – устранить Его? «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб».

Сразу же после взятия Иисуса Христа под стражу в Гефсимансом саду, Его предварительный допрос совершил сначала Анна, после чего он отправил Его к Каиафе. Утро еще не наступило, на улице было темно. При свете факелов и фонарей вооруженная толпа вместе с узником направилась к дворцу первосвященника. Здесь Анна и Каиафа снова допросили Иисуса, но не добились успеха.

Христос перед Каиафой. Маттиас Стом, 1630-е

Официально осудить Христа должен был синедрион. Но синедрион в те времена не имел достаточных правомочий – он существовал только благодаря терпимости римских властей. Синедрион не имел права приводить в исполнение смертный приговор. Там могли только допрашивать узников, выносить приговор, а затем его отправляли на утверждение римским властям. Вот почему Христа надо было обвинить в таких деяниях, которые показались бы римлянам преступлениями. Нужно было также подобрать обвинение, которое выглядело бы достаточно серьезным в глазах иудеев.

Среди священников было немало убежденных сторонников Христа, и только страх перед отлучением мешал им исповедовать Его. Священники хорошо помнили вопрос Никодима: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?” Этот вопрос заставил их тогда закрыть заседание синедриона и на некоторое время помешал осуществлению их планов. На этот раз Иосифа из Аримафеи и Никодима не пригласили на совет. Суд нужно было провести так, чтобы все члены синедриона выступили против Христа.

Священники хотели выдвинуть два обвинения: богохульство (тогда Его осудили бы иудеи) и подстрекательство к бунту (тогда бы его, наверняка, осудили и римляне). Начальствующие старались ускорить суд. Они знали, как почитает народ Иисуса, и опасались, что если об аресте станет известно, то, возможно, Его попытаются освободить. Кроме того, если суд и исполнение приговора не будут произведены немедленно, придется ждать неделю из-за празднования Пасхи. А это могло вновь нарушить их планы. Чтобы добиться осуждения Иисуса, им нужна была поддержка озлобленной толпы, большую часть которой составляла иерусалимская чернь. Если суд отложить на неделю, возбуждение улеглось бы, и положение могло полностью измениться. Лучшая часть народа приняла бы сторону Христа, многие выступили бы со свидетельствами в Его оправдание, рассказывая о великих делах, которые Он сотворил. И это возбудило бы в народе гнев против синедриона. Тогда осудили бы членов синедриона, а Иисус был бы освобожден и вновь принимал бы поклонение толпы. И поэтому священники и правители решили: прежде чем их замыслы станут всем известны, предать Иисуса в руки римлян.

Первое заседание синедриона, начатое в доме Каиафы в четверг ночью, закончилось в пятницу рано утром. У Каиафы собрались старейшины, книжники, именитые фарисеи и почти весь синедрион. Несмотря на позднее время, они спешили скорее собрать свидетельства против Иисуса, чтобы приготовить все необходимое для другого, утреннего полного заседания синедриона, на котором они могли бы официально вынести Ему смертный приговор.

Христос перед Каиафой. Худ. Н. П. Шаховской. Мозаика храма Воскресения Христова (Спаса на крови), Санкт-Петербург

Для сбора обвинений они пригласили лжесвидетелей, которые начали обвинять Христа в разных нарушениях закона (например, в нарушении субботнего покоя). Наконец пришли два лжесвидетеля, которые указали на слова, произнесенные Господом при изгнании торгующих из храма. При этом они злонамеренно переиначили слова Христа, вложив в них другой смысл. В начале Своего служения Христос сказал: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его”. Так Он образным языком пророчески предсказал Свою смерть и воскресение. «Он говорил о храме Тела Своего” (Ин. 2:19, 21). Иудеи же поняли эти слова буквально и отнесли их к Иерусалимскому храму. Кроме этого выражения, священники не могли найти в словах Христа ничего, что можно было бы использовать против Него. Исказив Его мысль, они надеялись извлечь для себя выгоду. Они обвинили Иисуса в подстрекательстве к восстанию и в стремлении установить Свое царство. «Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его”. Но и такое приписанное Христу обвинение не было достаточным для серьезного наказания.

Иисус не произнес ни единого слова в Свою защиту. Наконец Его обвинители запутались, смутились и разъярились. Суд не мог продолжаться дальше. Казалось, весь заговор расстроился. Каиафа был в отчаянии. Оставалось последнее средство: заставить Христа судить Самого Себя. С искаженным от гнева лицом первосвященник вскочил со своего судейского места. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: будь это в его власти, он набросился бы на стоявшего перед ним узника. «Что же ничего не отвечаешь?” – воскликнул он. – «Что они против Тебя свидетельствуют?”

Иисус перед Каиафой. Юлиус Шнорр фон Карольсфельд.

Молчание Христа раздражало Каиафу, и он решил вынудить у Господа такое признание, которое дало бы повод осудить Его на смерть, как богохульника. Каиафа поднял правую руку к небу и торжественно обратился к Иисусу: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос – Сын Божий?” Христос не мог не отозваться на эти слова. Есть время молчать, и есть время говорить. Он молчал до тех пор, пока Ему не задали прямой вопрос. Он знал, что, ответив на него. Он обрекает Себя на верную смерть. Не скрывая более Своего Мессианского и Божественного достоинства, Христос ответил: «Ты сказал!” то есть: «Да, ты верно сказал, что Я – обещанный Мессия, и прибавил: «Отныне увидите Сына Человеческого, сидящего одесную Силы и грядущего на облаках небесных.” Здесь ссылка на 109-ый псалом и на видение пророка Даниила. В указанном псалме Мессия изображается сидящим одесную Бога. Пророк же Даниил видел Мессию в образе «Сына Человеческого,” грядущего на облаках небесных.

Слова Христа разозлили первосвященника. И разодрав свои одежды, он потребовал, чтобы узника тотчас же, без промедления, осудили за богохульство. «На что еще нам свидетелей, – сказал он, – вот, теперь вы слышали богохульство Его! как вам кажется?” И все осудили Иисуса. Синедрион приговорил Иисуса к смерти. Но по иудейскому закону узника нельзя было судить ночью. По закону осуждение могло состояться только днем и при полном составе совета.

Когда настал день, синедрион собрался еще раз, и Иисус снова был приведен в зал заседаний. Он назвал Себя Сыном Божьим, и на основании этих слов судьи уже подготовили обвинение против Него. «Ты ли Христос? – спросили они. – Скажи нам”. Но Христос продолжал молчать. И они начали засыпать Его вопросами. Наконец с глубокой скорбью в голосе Он отвечал: «Если скажу вам, вы не поверите; если же я спрошу вас, не будете отвечать Мне и не отпустите Меня”. «Итак, Ты Сын Божий?” – спросили они Его в один голос. И Он сказал им: «Вы говорите, что Я”. Они закричали: «Какое еще нужно нам свидетельство? ибо мы сами слышали из уст Его”. Итак, осужденный иудейскими правителями в третий раз, Иисус должен был умереть. Теперь, думали они, у них есть все необходимое, чтобы римляне утвердили этот приговор и предали Его в их руки.

Дуччо. Джотто. Христос перед Каиафой (1304—1306). Падуя. Капелла Скровеньи

Еще четыре года после смерти и воскресения Христа Каиафа занимал пост первосвященника, бессовестно продолжая грабить людей. Но все возрастающая к нему ненависть народа наконец дошла до римских властей, которые не меньше иудеев были возмущенны деяниями Каиафы. Разобрав его дело, римский консул Вителлий отстраняет Каиафу от должности первосвященника. Гордец Каиафа заканчивает свою жизнь в безвестности.

Сейчас на месте дома Каиафа стоит Церковь Св.Петра.

Церковь построена монахами ордена ассумпционистов. Внутри церкви – подземелья древнего дворца и тюрьма,в которой Иисус провел остаток ночи перед тем, как Его повели на суд к Понтию Пилату.

Мы свободны менять свои решения — до тех пор, пока живы, —и Бог смиренно ждет, что мы решим. Но однажды приходит пора сделать окончательный выбор. Для многих людей, окружавших Христа в дни Его земной жизни, это время наступило накануне Его страданий. Каждому пришлось решать, с Христом ли он или с противниками Христа.

О том, кто какое решение принял и как оно ему далось, читайте в проекте «Фомы» «Герои и антигерои Страстной недели».

По закону Моисееву израильский народ мог иметь только одного первосвященника. Он стоял во главе всех прочих служителей Иерусалимского храма и решал ключевые вопросы, связанные с религиозной жизнью народа. Это было очень важное и пожизненное служение.

В Евангелии мы неоднократно встречаем упоминания о первосвященниках. Но во времена земной жизни Иисуса Христа иудейский народ — наследник древнего Израиля — заботился уже о соблюдении не столько закона, сколько внешних обрядов.

Де-факто в Иерусалиме тогда их было два — Анна (сокращенно от Анан, по-еврейски «милость») и его зять Иосиф Каиафа. Хотя, строго говоря, Анна служил первосвященником только девять лет — с 6 по 15 годы по Р. Х., а потом его отстранил от должности новый префект (римский наместник) Иудеи Валерий Грат, предшественник Понтия Пилата. Но и уйдя в отставку Анна сохранил огромное влияние — возможно, не в последнюю очередь потому, что контролировал храмовую торговлю жертвенными животными, был весьма богат и нередко ссужал деньгами живших в Иерусалиме римлян.

Христос перед первосвященником Анной. Дуччо ди Буонинсенья. 1311

Каиафа исполнял обязанности первосвященника дольше — с 18 до 36 года по Р. Х., но, кажется, во всем подчинялся своему могущественному тестю. Поэтому Христа, взятого в Гефсиманском саду, и привели сперва к Анне. А уж тот сам отправил Его к Каиафе, чтобы соблюсти видимость порядка и законности.

И Анна, и Каиафа принадлежали к религиозной партии саддукеев: в Бога они, разумеется, верили, а вот в посмертную жизнь души — нет. Да и в самом существовании души, кажется, сомневались. Именно саддукеи иронично спрашивали Христа, чьей женой будет после смерти женщина, сменившая семь мужей и оставшаяся бездетной.

Свести счеты с Иисусом первосвященникам хотелось давно, недаром они постоянно подсылали к Нему провокаторов, пытавшихся подловить Его на чем-нибудь противозаконном.

Во-первых, им не нравилось, чтó Он говорит. Ведь Христос не только наполнял исконным смыслом традиционные обряды и установления закона — Он открыто обличал вождей иудейского народа, которые сели на Моисеевом седалище, возлагают на плечи людям бремена тяжелые и неудобоносимые, а сами не хотят и перстом двинуть их (Мф 23:2, 4)!

Во-вторых, им не нравилось, как Он говорит — как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф 7:29).

Но больше всего им не нравилось, впечатление, которое Иисус производит на народ. Мнения о Нем среди людей ходили разные: одни почитали Его великим учителем мудрости, другие — пророком (или даже кем-то из великих пророков, восставшим из мертвых), третьи — долгожданным Мессией, Христом, Помазанником Божиим. Но для всех было очевидно одно: Никогда человек не говорил так, как Этот Человек (Ин 7:46).

Вот и терзали первосвященников банальные страсти — зависть и злоба.

Но в глазах народа им вовсе не хотелось выглядеть завистливыми и мстительными, поэтому они боялись прилюдно обличать такого авторитетного Учителя, как Христос, не говоря уже о том, чтобы арестовать Его. Им нужен был повод — а повода всë не находилось…

А тут еще, как нарочно, через несколько дней Пасха, Иерусалим будет полон людьми, вокруг Иисуса привычно соберется толпа и к Нему уже не подступишься. Значит, нужно поторопиться и «решить вопрос» до Пасхи, как можно тише и незаметнее, решили первосвященники.

И тогда Каиафа произнес удивительную фразу: нужно, чтобы Иисус умер за народ (Ин 11:50–51). Человеком Каиафа был, конечно, негодным, но все-таки он был первосвященником и, сам того не осознавая, произнес пророчество. Христос действительно умер за всех людей, добровольно взяв на Себя ответственность за грехи каждого.

Однако планы Анны и Каиафы реализовались только отчасти. Казнить Христа «по-тихому» не вышло — на суд Пилата собралась огромная толпа, которую первосвященникам пришлось специально настраивать против Иисуса. И казнь на Голгофе тоже собрала зрителей. А вот управиться до наступления праздника пасхи, которая в тот год выпала на субботу, получилось, только это было уже не важно. На следующий день после наступления иудейской пасхи Христос воскрес — и праздник приобрел новый смысл и новое содержание.

Решив казнить Иисуса, первосвященники действовали по намеченному плану и стремились поскорее подвести дело к развязке. Поэтому во время суда Иисус и не отвечал на их вопросы: они, как и весь судебный процесс, были чистой формальностью, инсценировкой.

И все-таки нельзя сказать, что у Анны и Каиафы не было возможности повернуть назад. Суд над Спасителем можно было провести по закону: нормально, в дневное время, созвать всех членов синедриона (верховного судилища), предварительно выслушать свидетелей (реальных, а не наспех подготовленных), не торопиться с вынесением приговора. Можно было хотя бы задуматься, когда на прямой вопрос: «Ты ли Христос, Сын Божий?» обвиняемый дал по сути утвердительный ответ. А Пилата, готового отпустить невиновного, можно было не шантажировать, говоря: «Если отпустишь его, ты не друг кесарю».

Но ни одной из этих возможностей первосвященники не воспользовались. Так бывает, когда человек твердо решил не слушать голоса совести и, зажмурив глаза, бросается навстречу собственной гибели.

…В 1990 году археологи нашли в Иерусалиме захоронение некоего Каиафы и членов его семейства. В одном из черепов обнаружили монетку. Вкладывать такую монетку в рот покойнику было в обычае у язычников: считалось, что умерший расплатится ею с паромщиком Хароном за переправу через реку, отделяющую мир живых от мира мертвых. Если это тот самый Каиафа (а у простых людей именных гробниц, понятно, не было), то смерть его оказалась вполне достойной его жизни.

Каиафа как первосвященник, по закону возглавлявший синедрион, созвал заседание. Синедрион искал лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать Его смерти, но не находил. Наконец пришли два лжесвидетеля, которые рассказывали, что Иисус говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его. Так клеветники исказили слова Господа, когда Он некоторое время назад на Пасху говорил: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его. При этом Господь, конечно, не говорил, что Сам разрушит храм, ведь так Он прикровенно говорил о Своей смерти и тридневном воскресении.

На этом суде над Господом не вспоминались прошлые обвинения в изгнании бесов силой сатаны и в совершении чудес в субботу. Это и понятно: чудеса и исцеления явно свидетельствовали об Иисусе, что Он истинный Христос, но судьям нужно было найти обвинения против Него. И тогда, встав, первосвященник Каиафа сказал Ему: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» Иисус ответил ему: «Да, Я. И вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных». Тогда первосвященник, в знак глубокой скорби и негодования, разодрал одежды свои и сказал: «Он богохульствует! на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его, как вам кажется?» И члены синедриона сказали в ответ: «Он повинен смерти». Тогда присутствующие стали плевать Иисусу в лицо и бить Его по щекам, говоря: «прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?»

Иудейский порядок суда запрещал выносить смертный приговор ночью. Чтобы формально соблюсти это требование, рано поутру синедрион вновь собрался и постановил предать Господа Иисуса Христа на смерть.

Отречение Петра

(см.: Мф 26, 58–75; Мк 14, 66–72; Лк 22, 54–62; Ин 18, 15–27)

Когда Господа еще только схватили в саду и повели на суд к первосвященникам, Петр и Иоанн решились последовать за своим Учителем. Иоанн Зеведеев был знаком с первосвященником, он вошел вместе с Господом во двор к первосвященнику и смог провести с собой Петра. Когда Петр входил во двор, рабыня-придверница спросила его: «Ты не из учеников ли Этого Человека?» Петр сказал: «Нет». Войдя во двор, он сел со служителями, чтобы увидеть, чем все кончится. Было холодно. Рабы и слуги развели огонь и грелись. Петр также подошел к ним погреться. И тут его узнали второй раз: «И ты из них», — но Петр вновь отрекся. Спустя некоторое время один из рабов, родственник того, которому Петр отсек ухо, подойдя к огню, сказал: «Не я ли видел тебя с Ним в саду?» Другие присутствующие также стали говорить: «Точно, и ты из них. Ведь ты галилеянин, это видно по твоей речи». Тогда Петр начал клясться и божиться, что не знает Этого Человека. И вдруг запел петух. Тогда Петр вспомнил, что сказал ему Господь: «Прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня». И, выйдя вон, он горько заплакал.

Гибель Иуды

(см.: Мф 27, 3–10)

Иуда. Худ. Ф. Йеневайн

Когда Иуда, предавший Иисуса Христа, узнал, что синедрион осудил Господа на смерть, он раскаялся, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, сказав: «Согрешил я, предав кровь невинную». Но они сказали ему: «А нам что до того?» В отчаянии, не веря в прощение и милосердие Божие, он, бросив деньги в храме, вышел вон и удавился.

Суд Пилата и Ирода

(см.: Мф 27, 2–30; Мк 15, 1–19; Лк 23, 1–25; Ин 18, 28-19, 16).

Осудив Господа на смерть, иудеи тут же повели Его к римскому наместнику Иудеи Понтию Пилату. Пилат, не любивший и презиравший иудеев, все же вышел к ним. Поскольку обвинения в кощунстве не могли интересовать Пилата, иудеи обвинили Господа в том, что Он развращает народ, запрещает давать подать кесарю и называет Себя Царем. Пилат, удалившись с Иисусом, стал допрашивать Его: Ты Царь Иудейский? Господь ответил ему: Царство Мое не от мира сего. Если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои не допустили бы, чтобы Я был предан иудеям». Пилат сказал Ему: «Итак, Ты Царь?» Иисус отвечал: «Да, Я Царь. Я на то родился и для того пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине». Пилат понял, что Иисус не претендует на земное господство. Спросив: что есть истина? — он, не дожидаясь ответа, вышел к ожидавшим его иудеям. «Я никакой вины в Нем не нахожу», — объявил он им.

Враги Господа продолжали стоять на своем, говоря, что Иисус возмущал народ, уча повсюду, от Галилеи до Иерусалима. Пилат, услышав, что Господь из Галилеи, области, где правил Ирод Антипа, послал Его к Ироду, который в эти дни был также в Иерусалиме. Ирод давно желал видеть Иисуса, потому что много слышал о Нем и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо. Он задавал Ему многие вопросы, но Господь не удовлетворил его досужее любопытство и ничего не ответил ему. Тогда Ирод и его воины, посмеявшись и поиздевавшись над Господом, надели на Него светлую одежду и отослали обратно к Пилату.

Пилат же, созвав первосвященников, старейшин и народ, сказал им: «Вы привели ко мне Этого Человека, но ни я, ни Ирод не нашли в Нем вины, достойной смерти. Поэтому, наказав, я отпущу Его». На праздник Пасхи правитель имел обычай отпускать одного узника, кого выберет народ. В тюрьме содержался тогда разбойник по имени Варавва, убийца и мятежник. Пилат спросил собравшихся: «Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву или Иисуса, называемого Христом?» Народ, подстрекаемый первосвященниками, стал кричать, чтобы Пилат отпустил Варавву. Люди, пять дней назад кричавшие Иисусу «осанна, Сын Давидов!», связывали с Господом исключительно земные ожидания мирской власти и благополучия. Видя, как Он добровольно и безропотно предает себя на суд язычникам, люди преклонение перед Ним сменили на досаду и раздражение. Пилат снова спросил их: «А что же вы хотите, чтобы я сделал с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским?» И толпа закричала: «Распни Его». Пилат сказал: «Какое же зло сделал Он?» Но народ, не слушая его, кричал еще громче: «Распни Его».

Пилат, отдав Иисуса воинам, велел Его бить. Долго продолжалось жестокое бичевание. После этого собрался весь полк, и воины, раздев Господа, одели Его в багряную одежду, будто бы изображающую царскую мантию, на голову Ему они возложили венец из колючего терна, а в правую руку Ему дали трость, как скипетр. Становясь пред Ним на колени, насмехались, говорили: радуйся, Царь Иудейский! А потом плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове.

Затем Пилат снова вывел Господа к иудеям. Возможно, он надеялся, что вид избитого и поруганного Иисуса в терновом венце и в багрянице утолит жестокость врагов Господа. Показав на Него, он сказал: се, Человек! Но первосвященникам и старейшинам была нужна только смерть Иисуса Христа. Увидев Его, они снова закричали: распни, распни Его! Видя нерешительность Пилата, иудеи пригрозили ему: «если отпустишь Его, ты не друг кесарю. Всякий, делающий себя царем, противник кесарю». Пилат понимал, что иудеи пошлют на него донос императору и это может стоить ему карьеры или даже жизни. Желая унизить иудеев, Пилат сказал: Царя ли вашего распну? Тогда первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря.

Пилат осудил Иисуса Христа на распятие. Перед тем как вынести смертный приговор, Пилат потребовал воды и умыл руки перед народом, сказав: невиновен я в крови Праведника Сего. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших.

Каифа: От лица народа Ершалаимского приветствую я Пилата Понтийского!
Пилат: Прошу, Каифа, спаси невиновного Га-Ноцри от наказания сурового!
Каифа: Синедрионом указ уже дан.
Пилат: Но я за него прошу тебя сам!
Каифа: Так ты утвердил наказание преступнику, а хочешь выступить в роли заступника?
Пилат: Помилуй Га-Ноцри, прошу, в честь праздника в нет … — слово римского всадника!
Каифа: Синедрионом указ уже дан.
Пилат: Милости не заслужил Вар-равван!
Каифа: Нет оправдания поступкам предателя,
вероотступника и подстрекателя!
Пилат: Неужто, Каифа, и вправду, слепы мы? Разве смутит нас речами нелепыми?
Каифа: Синедрионом указ уже дан!
Пилат: Нас Боги накажут за этот обман!
Каифа: Слышишь, возмущённо толпа ревёт — это твой бродяга смутил народ.
Он против Кесаря призывал!
Пилат: Только зла никому не желал!
Каифа: Хочешь, прокуратор, навлечь беду?
Пилат: Вместе нам, Каифа, гореть в аду!
Каифа: Я от Га-Ноцри спасу народ!
Пилат: Так и знай, невиновный умрёт!
Каифа: Бунтовщику ищешь ты оправдание? Иешуа понесёт наказание!
Пилат: Ты что, не слышишь меня, прокуратора?
Ты отпускаешь убийцу проклятого?
Каифа: Синедрионом указ уже дан!
Пилат: Милости не заслужил Вар-равван!
Каифа: Бог мой, неужели Пилат забыл?
Ты же его лично приговорил! А вдруг кто услышит, что говоришь?
Пилат: Нет никого!
Каифа: Не проникнет и мышь?
Пилат: Тесно мне Каифа теперь с тобой,
скоро позабудешь ты свой покой!
Каифа: Вар-равван повторю в третий раз!
Пилат: Берегись, не смыкай ночью глаз!
О Боги, за что мне эти муки? Я сделал что мог, умываю руки.
Другие тексты песен «Мюзикл «Мастер и Маргарита»»
Другие названия этого текста

  • Мюзикл «Мастер и Маргарита» — Пилат и Каифа (1)
  • Пилат и Каифа — Синедрионом указ уже дан (0)

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *