Эта история про чудо. Есть чудеса одномоментные — например, исцеление человека или магическое исчезновение предмета. Есть чудеса растянутые во времени. Когда-то я занимался йогой и в отношении православия был полон всевозможных предрассудков. Сейчас я хожу в храм, причащаюсь и другой жизни себе не представляю. Это чудо, потому что слишком глубока была когда-то уверенность, что христианство — это нечто, к чему любой думающий современный молодой человек прийти никогда не сможет.

Вот эта история.

Йога и православие. С чего все началось

Духовные искания начались примерно в 25 лет — это конец 2000-х годов. Они начались от безысходности. Ты молод и красив, у тебя работа, много денег, но на душе пустота, она растет и ничто не может ее излечить — даже занятия творчеством. Творчество дает не только ощущение вдохновения, но и зависимость от него — от вдохновения и от творческого полета.

Йога и православие — совместимы ли они? Так вопрос не стоял. Не стояло даже выбора, поскольку я был окружен счастливыми «открытыми» молодыми людьми и девушками, которые ходили на собрания буддистов, кришнаитов и медитировали.

Еще была знакомая, которая глубоко погрузилась в китайское учение Ци-Гун. Были эзотерики — например, последователи теософского учения Кут Хуми. Другими словами, большинство моих знакомых «искали», медитировали и занимались йогой, а потому такая жизнь и для меня стала верой, поскольку попытки медитировать, заниматься йогой и искать истину дали ощущение правды и мне тоже.

Кришнаитский праздник Шествия Колесниц. 2011 год, Москва. (с) Иван Афанасьев, ivandaf.ru

С другой стороны присутствовало православие, но «искать там было нечего». Я был полон всех предрассудков в отношении христианства:

  • православие культивирует в людях самобичевание и скорбь, когда удел человека — это счастье, любовь и свобода
  • христианство говорит только о страданиях и грехе
  • в храмах все выглядят грустными и болящими
  • вообще православие — это нечто устаревшее, которое говорит с людьми не на том языке, который нужен
  • не факт, что Россия пошла по правильному пути, крестившись когда-то
  • и т.д.

(Я не буду в этом тексте заниматься апологетикой христианства, а просто хочу показать, на каких позициях был когда-то — чтобы еще очевиднее стало то изменение, которое случилось позже.)

фото (с) patriarchia.ru

Думаю, меня и всех нас можно было понять — в мире, полном грубости, агрессии и диссонанса, мы нашли свое видение восточных религий — в форме радости, ярких одежд, улыбок, — и православные храмы казались нам какой-то ошибкой нашего времени.

Короче, мы практиковали и были счастливы.

Йога: путь от счастья к апатии

Это не должен быть долгий текст, поэтому обо всем приходится писать в общих чертах. Йога, знакомство с буддизмом, индуизмом, учениями различных гуру — все это придавало сил. Во всем этом было нечто большее, чем в окружавшем нас мире, где люди озабочены деньгами и славой.

Это было познание самого себя и себя в мире. Наступал покой, наступало какое-то понимание вещей, которое расставляло все по своим местам и избавляло от гнетущего внутреннего беспокойства.

Лично у меня была возможность какое-то время не работать, и я не работал — потому что социальная суета на фоне вопросов Вечности утратила какой-либо смысл.

Отец Серафим Роуз — известный православный миссионер в Америке, который так же начинал свой путь через восточные искания, — описывал это состояние примерно так: медитации открыли жажду духовной жизни. И добавлял — но не смогли утолить ее.

Отец Серафим Роуз

Что стало происходить в моем случае?

Тут были два момента.

Первый — это идея самосовершенствования. Постепенно из некоего стержня, на котором зиждилась духовная жизнь, эта идея стала клетью.

Незаметно для себя ты перестаешь Жить, а принимаешься контролировать каждый свой шаг — продвинет ли меня это по пути совершенствования или нет? Внимательность к каждому моменту и любой мысли — это идеал всякого аскетического учения — и православного в том числе, — но в данном случае все это выливалось в постоянную заботу — «как бы все не испортить».

Любые поступки ты начинаешь рассматривать только с этой точки зрения, и даже добро (казалось бы, нечто, что должно нести в себе абсолютно бескорыстное начало), тоже совершается с оглядкой: это хорошее дело и оно «улучшит мою карму». И я думаю, это была проблема не только моя — кажется, так обстояло со всеми, потому что идея самосовершенствования, которая в состоянии гармонично «лечь» на ум восточного-индийского менталитета, в случае с умом «европейским» и даже «восточно-европейским» — подпитывает склонность к эгоизму, этому главному врагу вечности.

Эгоизм это одна сторона. Вторая сторона — идея реинкарнации, которая подпитывала и углубляла апатию. В сложившемся тогда внутреннем мире и состоянии не было диалога с Богом — все было безлично, вселенная была безличной, всё было безлично, только бесконечная череда причин и следствий. Жуткая система, которая превращала всю жизнь в цепочку событий, удаляя из нее самое главное, что есть в человеке — Живую Жизнь и внутреннее рвение.

Постепенно бессмысленной становилась не только социальная жизнь, но и любое утруждение себя.

Апатия. Говорят, это очень распространенный финал. И из него несколько выходов:

  • депрессия или психическое расстройство
  • уход от духовных поисков вообще: человек навсегда «закрывает» для себя эту сторону жизни и полностью, со всеми силами своей души, сосредотачивается, допустим, на бизнесе.
  • воцерковление

Йога и православие: попытка их совмещения

Собственно, православие возникло в этот момент тоже от безысходности, как от безысходности возникла когда-то йога.

Рассредоточенный, я заходил в монастыри и храмы и тоже начал улавливать какой-то покой в их атмосфере. Постепенно все начало сформировываться в идею, что православие — это вид духовного пути, к которому тоже нужно относиться с уважением, потому что за тысячелетия — и века в нашей стране, — в этом учении накоплена мощная энергетика, и действительно миру были явлены сотни святых, которые так же, как и йоги, творили чудеса.

Поэтому я охотно представлял себе, что можно жить примерно так: и заниматься йогой и стоять перед иконами в храме или на службах в монастыре — стараясь при этом не потерять свою «восточную волну».

Как-то так.

Но пустота в душе продолжала расти, и в какой-то момент ее уже нельзя было игнорировать. С одной стороны была апатия и бессмысленность бытия — потому что бытие социальное на самом деле бессмысленно, а с другой —восточные учения не давали никаких ответов, кроме учений, которые вообще непонятно, как было употребить в жизнь, кроме как сидеть и медитировать. Все же остальное, ведь, бессмысленно.

Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры — на станции метро Цветной Бульвар. Это то место, которое вернуло меня к жизни. Причем все происходило в движение постепенно.

Сначала я просто проходя мимо, поддался зову и пошел на исповедь.

Затем мне показалось, что это помогло и я начал ходить в храм чаще, а затем — поскольку все равно делать было нечего, — устроился на Подворье работать. А перед работой и после нее — ходить на службы.

Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в Москве

Я не хочу сказать, что было какое-то совмещение йоги и православия — его не было, но отношение к христианству тем не менее было довольно расчетливым:

«ОКей, я буду выполнять ваши православные правила и постараюсь погрузиться в христианскую традицию, а вы мне в ответ — мир и благодать».

Православие без йоги

И начало происходить чудо. Все менялось постепенно и на всех фронтах.

И сама традиция становилась ближе.

И многие взгляды на христианство, которые были у меня прежде, распадались, потому что основывались, как оказалось, на предрассудках, незнании и банальной необразованности.

И само учение постепенно раскрывалось: из набора внешних правил и установлений до целой системы познания человеческой души, ее природы и процессов в нем.

К тому же — лишившись метаний и под руководством священников-монахов на Подворье, — удавалось все лучше видеть самого себя. Очевидным становилось несоответствие Замысла, который был в тебя заложен Богом, и твоих действий: и это еще ближе делало то, что когда-то вызывало отторжение — например, слова о грехе и греховности.

И ты понимал, в числе прочего, что православные не грустные и скорбные, а — внимательные к себе.

Преподобный Силуан Афонский — один из самых известных святых подвижников XX века.

И они свободные внутренне и радостные — просто не поддаются веселью, которое в отличие от радости — иссушает душу, а не наполняет ее.

И то, что покаяние — это не самокопание в прошлых проступках, а наоборот — устремление ума в будущее, в которым ты желаешь или полон решимости жить во Христе.

И понимаешь, что покаяние есть преображение природы человеческой, — и оно приходит не только от решимости человека, но и суть дар Божий, который человек обретает молитвой и жизнью во Христовой Церкви.

Укреплялось понимание, что без этого — без православного учения и Церкви — жизнь больше невозможна, что по сути — «Душа человеческая — христианка». Что все прочее — или бессмысленно, или в лучшем случае ошибочно, или попросту опасно.

Я понял, что Христос — это не только человек, который ходил когда-то по земле, — это ипостась Бога, которая существует в нас, которая дает нам жизнь, которая была всегда — еще до начала времен и до времен Нового Завета.

И я понял, что всё движение к жизни, которое во мне есть, это и есть Христос, и только разговор с Ним — назови его или молитвой или просто созерцанием мысли о Нем, — дает силу жить и смысл жить.

И что именно ради Него и есть смысл жить: возвращаться в социум и исполнять в нем тот свой долг, который возложил промыслительно на меня Господь.

И больше ничего не нужно — кроме как идти к Нему с Его помощью вопреки всему, что окружает человека вокруг — особенно в таком безумном большом городе, как Москва.

Я обрел Христа. И обрел всё то, чего недоставало.

Что это было?

Не думаю, что нужно как-то аргументировать написанные в этом тексте слова, потому что аргументировать духовный путь невозможно. В данном случае можно лишь констатировать, что, когда-то будучи убежденным противником православия, я в итоге сам стал вести по мере сил Церковную жизнь.

Я прекрасно понимаю, что переубедить того, кто уверен, что Церковь это нечто устаревшее, этим текстом невозможно. Поэтому я просто говорю:

  • Сначала было увлечение восточными учениями и они помогли вырваться от привязанности к вещам действительно ненужным. Они по большей части были бессистемными (немного от одного, что-то от другого, и еще что-то по наитию, еще что-то — по собственному представлению), но они были искренними.
  • Потом наступила апатия, потому что «успокоив дух», эти практики продолжали успокаивать его и дальше, в результате почти лишив какого-либо движения вообще.
  • И новая жизнь началась в православной Церкви, — во Христе, которая, как открылось мне — обладает всеобъемлющим учением, полным мудрости, глубинного познания человеческом природы, и ничего общего не имеет с теми предрассудками, которые сложились в обществе.

Я расцениваю это как дар, и как чудо, которое, — когда я думаю о нем, — еще более утверждает во мне веру во Христа.

Йога и православие — совместимы ли они на самом деле?

Нет, йога и православие несовместимы.

Йога безотрывна от того или иного духовного учения в целом и всех его прочих сторон: богосозерцания, аскезы, каждодневного внутреннего труда над собой. В противном случае — и чаще всего, — йога становится просто зарядкой с некоторым восточным антуражем.

Религии же в целом — несовместимы друг с другом вообще.

На первый взгляд — да, до определенной глубины многие религии говорят об одном: о вечности, любви, аскезе. И потому кажется, что можно сделать некоторое собрание учений, взять из них что-то свое нужное тебе и совместить.

Однако на глубине еще большей — там, где слова перестают быть словами и остается одно только «направление ума», — на этой глубине все учения различны, потому что каждое несет в себе разное умонастроение и разную сердцевину.

Я не буду здесь говорить, какая сердцевина и умонастроение в православии, а какая в йоге. Но они абсолютно разные, а потому «салат» из разных практик — бессмысленен. Я бы, даже, сказал — опасен.

В заключение короткая история, которую рассказывал преподобный Паисий Святогорец — один из величайших святых XX века.

История про йога и юношу

В Греции (а это тоже православная страна) жил юноша, который много лет занимался восточными практиками и наконец собрал деньги на поездку к гуру, учению которого он следовал.

И как он был удивлен, когда индийский йог не только не обрадовался юноше, но посоветовал ему вернуться домой. Со словами: «Зачем ты ищешь святости здесь, если путь к ней есть у тебя под боком», — имея в виду множество православных монастырей и святую гору Афон, которая располагается на территории Греции…

Преподобный Паисий Святогорец, афонский старец.

Это очень хороший пример!

Я глубоко убежден, что каждый человек вокруг нас, который «ищет свой духовный путь», осознавая или нет, ищет в себе христианина.

И даже тот, кто ходит на практики в буддийские центры или ездит на встречи с гуру — на самом деле тоже ищет в себе христианина и Христа.

Ибо он ищет Жизнь, а Христос — это и есть сама Жизнь. И наша душа тянется к Нему, и находит утешение, когда оказывается с Ним — даже если сам человек до конца не осознает всего этого.

А погружаясь во многовековую традицию Православной Церкви — или Восточного христианства, как ее еще называют, — человек в церковных Таинствах, церковной и молитвенной жизни, в церковном предании, в предстоянии перед Христом и сонмом его святых, в любви к ближнему и доверию Божиему промыслу — во всем этом он обретает истинную полноту!

Слава Тебе, Боже, за это — слава Тебе!

Чтобы убедиться, что йога ныне – весьма модное и широко распространенное явление, достаточно прогуляться по улице где-нибудь в Москве, Санкт-Петербурге, Волгограде, Калуге или любом другом крупном городе. Вам обязательно попадутся на глаза если не сами вывески йога-центров, то их реклама. Можно выйти не на улицу, а в интернет. «Яндекс» по запросу «йога» выдаст вам более 850 млн. результатов, а по запросу «Православие» – 474 млн. – почти вдвое меньше.

После того как был разрушен Советский Союз с его безбожной идеологией, ей на смену не пришла никакая иная. Наоборот: государство объявило, что отныне не станет поддерживать никакую идеологию. Но так не бывает. Отсутствие идеологии – это тоже определенная идеологическая установка, и она способствовала невиданному размножению всего того, что десятилетиями подавлялось и сдерживалось государственным прессингом. Из подполья вышла и Церковь. Но умы и сердца большой части бывших советских граждан пленили иные явления и учения, представители которых также выбрались на поверхность и сразу начали заявлять и рассказывать о себе на телевидении, в интернете, печатных и иных СМИ: экстрасенсы, маги, астрологи, гадалки, приверженцы нетрадиционной медицины и, конечно, йоги…

Что общего между йогой и материализмом

Что приводит людей в йогу? В моем случае это была тяга к чему-то таинственному, к учению, показывающему путь к овладению сверхспособностями: телепатией, задержкой дыхания и т.п. Первое знакомство с йогой у меня состоялось еще в начальной школе благодаря старшему двоюродному брату. Уже тогда, в начале 1980-х, я сидел на занятиях в позе лотоса, а учительница делала мне замечания и просила сесть «по-человечески». Последним моим наставником был инструктор фитнес-йоги, с которым еще в 2008–2009 годах мы интенсивно восстанавливали порядком забытые за время моей офисной деятельности азы аштанга-йоги. Между этими двумя «учителями» было множество книг, групп, семинаров и преподавателей.

После тридцати мне стало интересно докопаться до сути йоги, а место физических упражнений – асан – стали всё больше занимать медитативные практики. Дело в том, что если человек занялся йогой и не бросил, то рано или поздно он обнаружит, что сидеть в одних и тех же позах изо дня в день, выполнять одни и те же упражнения – скучно. Однажды перед ним неизбежно встанет вопрос: а зачем всё это нужно? Так было и со мной: я стал искать смысл. И однажды узнал, что в индуизме есть такое понятие – пралайя, которое означает (несколько упрощая) циклическое разрушение всего мироздания. Неважно, чем ты занимался (йогой или чем-то другим), к чему стремился, сколько раз рождался и к какому сословию или касте принадлежал, – в конце концов все души, хотят они того или нет, соединятся в некоем «золотом яйце», в которое свернется всё мироздание, когда в очередной раз «день Брамы» сменится «ночью Брамы». Произойдет конец вселенной, и всё исчезнет. С точки зрения йога, бессмертия индивидуальной души не существует – с началом нового «дня Брамы» души вновь возникнут, но уже совсем другие, не те, которые были уничтожены. Бессмертен только безличный абсолют – Брахман.

С точки зрения йоги, человека в любом случае ожидает смерть, причем и физическая, и смерть души

Всё это имеет очень много схожих черт с материалистической картиной мира, «теорией пульсирующей вселенной» и т.п. Хотя в индуизме, частью которого является и йога, много направлений – от почти атеистических и агностических до пантеистических, признающих множество богов и близких к язычеству.

Тогда какую цель преследует йог? Он стремится достигнуть состояния самадхи и мокши – «освобождения». Это освобождение от существования, от самого бытия, которое йог понимает как сплошное страдание. Йог верит в реинкарнацию, в многочисленные перерождения, но он вовсе не стремится к ним, а, напротив, всячески старается избежать, потому что всё это для него – лишь умножение страданий.

Когда я осознал, что, с точки зрения йоги, человека в любом случае ожидает смерть, причем не только физическая, но и смерть души (прекращение ее перерождений и слияние с индифферентным абсолютом), – мне это перестало быть интересным. Еще несколько позже, летом 2010 года, я впервые «случайно» попал в Свято-Пафнутьев Боровский монастырь, и с тех пор моя жизнь начала изменяться.

Почему йога не может быть внерелигиозной

Почему бы не заниматься йогой просто как гимнастикой, не погружаясь в ее мистические и оккультные глубины? Я глубоко убежден, что это невозможно (разве что кому-то «повезет» и увлечение йогой окажется мимолетным). Йога – это часть религии индуизма, и никуда от этого не денешься. Само слово yoga происходит от санскритского yuj, что значит «сопрягать, связывать». А «религия» – от латинского religare: «связывать, соединять». В обоих случаях имеется в виду, что человек устанавливает связь с Богом – или с какими-то иными силами, невидимыми, но способными взаимодействовать с ним. Таким образом, говорить, что йога внерелигиозна, по меньшей мере нелогично: «йога» и «религия» – практически синонимы. Другое дело, что люди редко вникают в смысл слов.

На сайтах, посвященных йоге, можно встретить цитаты из Евангелия, утверждения о том, что будто бы Сам Христос был йогом, и тому подобное. Это говорится в расчете на тех «православных», но не воцерковленных людей, которых в России подавляющее большинство. Статистика тут известная: православными себя официально считают 70–80% россиян. Однако тех, кто причащается хотя бы один раз в год, – менее 30%. А истинных чад Церкви, знающих Символ веры, ведущих активную церковную жизнь и регулярно причащающихся, – менее 5%. И, конечно, йоги используют определенные элементы схожести своего учения с христианским, чтобы привлечь в свой стан этих «либеральных верующих», которые признают себя христианами и, может быть, даже искренне хотят ими быть, носят крестики, но практически ничего не знают ни о Христе, ни о Его Церкви.

Вопрос о том, в чем принципиальная разница между Православием и йогой, начал волновать меня после посещения Свято-Пафнутьева Боровского монастыря. Я всё спрашивал тогда у духовных наставников: «А можно йогой заниматься? А почему нельзя?» И если на первый вопрос мне уверенно отвечали, то от ответа на второй как-то уклонялись. Мне захотелось во всём этом разобраться, прежде всего – для самого себя. Со временем это превратилось в тему семинарской работы, а теперь и в книгу под названием «Йога. Православный взгляд», которую совсем недавно выпустило издательство «Символик» (гриф Издательского совета Русской Православной Церкви Р18-812-0445 предоставлен 9 августа 2018 года).

О сверхспособностях и смирении

На первый взгляд, этические принципы йоги очень похожи на библейские заповеди. Принцип Ахимса (ненасилие), кажется, эквивалентен заповеди «Не убий». Брахмачарья (половое воздержание) – почти то же самое, что «Не прелюбодействуй». Астея (неприсвоение чужого) – всё равно что «Не укради». Но вот что говорил о подобной схожести святитель Григорий Палама: «Ложь, недалеко отстоящая от истины, создает двойное заблуждение: поскольку крошечное различие ускользает от большинства, либо ложь принимают за истину, либо истину, по ее близкому соседству с ложью, – за ложь, в обоих случаях совершенно отпадая от истины». Эти слова точно описывают и ситуацию с христианством и йогой: разница становится заметна, когда начинаешь всё «раскладывать по полочкам».

В йоге нет заповеди о смирении, а гордыня воспринимается как хорошая мотивация для «духовного восхождения»

На это не сразу обращаешь внимание, но в йоге нет заповеди о смирении. Нет вообще. Может быть, сами йоги начнут с этим спорить, но есть факт: в ключевом источнике по йоге – «Йога-сутрах», в их этическом разделе, – о смирении не сказано ни слова. А в христианстве заповедь о смирении – основополагающая. Блаженны нищие духом (Мф. 5: 3) – с этих слов начинается Нагорная проповедь Спасителя. И без смирения ни одна добродетель не имеет ценности.

Из личного общения с некоторыми уважаемыми мной адептами йоги я вынес такую мысль, что для них отсутствие гордыни – это, конечно, здорово, но оно нужно уже на самой вершине «духовного восхождения». А пока ты в пути, чтобы твой прогресс был более быстрым, нужна мотивация, которую задает в том числе и гордыня. Эго становится «двигателем прогресса». А смирение вроде бы и нужно, но – не сейчас: сначала мы пройдем все остальные этапы пути к «святости», а напоследок и от гордыни избавимся. Только вот удастся ли?

Поэтому христиане со смирения начинают – с самого начала полагаются на волю Божию, а не на свою.

Кто-то возразит: гордыня мотивирует человека добиваться всё большего и большего, а йог (по крайней мере, в классическом варианте) стремится к прекращению существования – цель, с гордыней вроде бы не согласующаяся. Тут надо ответить, во-первых, что сейчас «классической» йоги как таковой не существует не только в Европе, но даже на ее родине, в Индии. Допускаю (хотя не очень в это верю), что где-нибудь в Гималаях сохранились два-три гуру, которые практикуют «истинную» йогу. Но вообще йога – это довольно пестрый набор разных школ и направлений. У некоторых из них есть понимание, что овладение сверхспособностями питает гордыню и не помогает, а скорее даже мешает в духовном продвижении. Правда, тогда рождается вопрос: зачем те же «Йога-сутры» уделяют этим сверхспособностям такое внимание, целый раздел?

И не только «Йога-сутры»

Грехопадение Адама и Евы

В 1960-е годы на экраны нашей страны вышел фильм «Индийские йоги: кто они?». Йога преподносилась его авторами как философия, нравственное учение и оздоровительная гимнастика. Этот фильм внес свой вклад в популяризацию йоги в советском обществе – как и вдохновенные публикации о йоге в советских научно-популярных журналах, роман «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова и некоторые другие события советской культуры и искусства. Но вот что интересно: в современном продолжении этого фильма, вышедшем под названием «Индийские йоги: кто они? 40 лет спустя», говорится уже напрямик: йога – это инструмент «пробуждения энергии и обретения сверхспособностей». Раньше эта сторона йоги так не акцентировалась. А сегодня, очевидно, именно такая реклама йоги и работает.

Человек хочет уподобиться Богу, и это нормально. Вопрос только в том, каким путем он идет. Адам, исполняя заповедь Божию, мог оставаться бессмертным и со временем стать подобным Богу, возделывая вверенный ему Богом мир и совершенствуясь в любви. Но он предпочел легкий путь – стать «как боги», вкусив плод с древа познания добра и зла. Совершив нечто «магическое», не благословленное Богом, то, что «помимо Бога». И йогу многие воспринимают так же – как вход в духовный мир «с заднего двора». В христианстве я должен нравственные заповеди исполнять, соблюдать пост, ходить в храм – а зачем? Пойду-ка я лучше в йога-центр, поделаю асаны и пранаямы, помедитирую и получу всё, чего мне не хватает!

Тем не менее, я надеюсь, что тех йогов, которые искренне ищут Бога, Господь так или иначе всё же приведет в Свою Церковь – единственный «корабль спасения». Я верю, что даже убежденные адепты йоги просто сбились с пути в поисках истинного Бога. Мне кажется, среди них может оказаться большое число будущих преданных чад Церкви. Они ведь ищут, а не являются «теплохладными» (см.: Откр. 3: 15–16).

Главное поле расхождений между христианством и йогой – это догматы. Что такое догма с точки зрения большинства? Это что-то, во что меня Церковь призывает верить, ничего не доказывая и не обосновывая. Но и у йогов есть свои догматы, то, во что они верят безусловно. И вот эти-то основополагающие установки у йогов – совсем иные, чем у христиан.

Христиане верят в Личного Бога

Это довольно сложно для восприятия: христиане исповедают веру в единого по существу, но троичного в Лицах Бога: Отца, Сына и Святого Духа – Троицу единосущную и нераздельную. В Триипостасного и притом Единого Личного Бога. Это трудно даже для христианского рассуждения, а с точки зрения большинства йогов и индуистов высшее начало в принципе не является личностью. Индуисты признают существование разумных духовных существ, некоторых из них они даже называют богами, но высшее начало – Брахман – они мыслят как нечто безличное.

Христиане исходят из того, что жизнь – одна

Лоно Авраамово

Широко распространенная в йогической среде идея реинкарнации противоречит всем христологическим догматам и находится в оппозиции христианским представлениям о том, что жизнь дается человеку только один раз, а потом смерть, последующее воскресение и суд (см.: Евр. 9: 27).

Это важнейшая мысль, которую Церковь даже не утверждала в качестве догмата – просто потому, что никому из христиан никогда не приходило в голову в этом сомневаться. Среди первых аргументов, которые традиционно приводят защитники учения о перевоплощении душ, – его якобы широчайшая распространенность и мнимая древность. Христианство, мол, возникло «всего» 2000 лет назад, а в переселение душ люди верили еще за тысячи лет до рождества Иисуса Христа.

Но ни древние греки, ни тем более латиняне, насколько можно судить по сохранившимся памятникам, не имели таких представлений в своей исконной традиции. Каковы были их реальные взгляды на посмертное существование, видно из мифологии, наиболее древние образцы которой восходят к Гомеру и Гесиоду: по смерти человека его душа сходит в мрачное подземное царство (Аид, Эреб, Тартар), где влачит безрадостное полупризрачное существование. Идеи метемпсихоза (греч. «переселение душ») возникли только во времена Пифагора и Платона (то есть в VI–IV вв. до н.э.), и разделяли их лишь приверженцы отдельных философских школ.

В «Ригведе» (1700–1100 до н.э.) никаких следов учения о перерождении (реинкарнации) нет

Древние египтяне мумифицировали тела умерших в надежде на будущее соединение их душ с плотью. Вера в грядущее воскресение тел имелась и у древних евреев, о чем свидетельствуют знаменитые пророчества Иезекииля о воссоединении и оживлении сухих костей (см.: Иез. 37: 1–14), Исаии – о восстании мертвых тел (см.: Ис. 26: 19), книги Иова – о возрождении из праха в последний день (см.: Иов 19: 25–27). Никаких упоминаний о переселении душ нет ни в египетских, ни в ветхозаветных книгах.

Об отношении христианства к теории перевоплощения можно судить уже по евангельской притче о богаче и Лазаре: Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его (Лк. 16: 22–23). Рассказчик этой притчи – Господь Иисус Христос – ясно свидетельствует, что после смерти человеческие души не переселяются из тела в тело, но, как замечает святитель Николай Сербский, «переходят в ту обитель, какую заслужили земными делами».

Интересно, что идеи переселения душ изначально не были свойственны и предкам ариев. По крайней мере в «Ригведе» (1700–1100 до н.э.) никаких следов учения о перерождении еще нет.

Христиане стремятся к вечной жизни в Царствии Небесном

Фото: Анатолий Горяинов / Православие.Ru

И вновь вернемся к представлениям о цели жизни человека. Индуисты стремятся перестать страдать, а христиане – к тому, чтобы жить счастливо вместе с Богом и чтобы эта счастливая жизнь была бесконечной. Важнейшая христианская идея обожения – единения человека с Богом – основывается на осознании того, что и человек, и Бог – личности. А раз так, то, соединяясь с Богом, мы не становимся какой-то частью Его тела или клеткой в Его организме, совсем нет. Мы получаем потенциальную возможность созерцать Бога и вступать с Ним в общение.

Йога «без заморочек»

Практика йоги подразумевает обязательную медитацию

И все-таки обязательно найдется кто-нибудь, кто воскликнет: «Да нет мне никакого дела ни до философии, ни до религиозных представлений, ни до прочих премудростей и заморочек! Йога интересует меня исключительно как комплекс физических упражнений, дающих практический результат. Как эффективная система тренировок. Что, разве нельзя заниматься йогой «просто так”?»

Но в том-то и дело, что к физическим упражнениям йога никак не сводится. Если вы пришли заниматься в йога-студию, то будьте готовы к тому, что вам предстоит не только тренировать тело, осваивая различные позы, но и выполнять различные упражнения на «расширение сознания», практикуя специальную дыхательную гимнастику и медитируя. Практика йоги подразумевает обязательную медитацию!

Неужели совсем не бывает йоги без всей этой «духовности»? Бывает, только это уже не йога. Существует множество похожих систем упражнений, направленных на повышение гибкости, силы, устойчивости организма к возбудителям заболеваний – словом, на оздоровление. Пилатес, стретчинг и так далее. И если вас интересуют сугубо физические тренировки, то лучше среди этих направлений и искать. А не соблазняться йогой с ее «духовностью», от которой пахнет серой.

В наше время здоровый образ жизни становится настоящим культом, особенно среди жителей развитых государств. И одной из быстро распространяющихся практик, нацеленных на поддержание здоровья, становится йога. Эта восточная практика вышла из религиозной традиции и прочно осела на секуляризованном Западе. Остается открытым вопрос: рассталась ли йога со своим религиозным багажом или продолжает исподволь приобщать людей к духовным традициям, ее сформировавшим? И как реагировать православному христианину на это явление претендующее на повседневность в нашей жизни?

Нередко, проезжая по Москве, можно увидеть рекламные плакаты, с которых «дышащие» здоровьем молодые мужчины и женщины предлагают заняться йогой. «Присоединяйтесь», — их строгий императив и решительный внешний вид не дают шанса усомниться в жизненной необходимости рекламируемой практики. «Здоровье, здоровье и еще раз здоровье. Развитие и поддержание новых качеств», — читаем мы на сайте рекламируемой московской «Федерации Йоги». И доверяя такой рекламе, многие начинают думать, что йога — это восточная разновидность фитнесса. Такое мнение можно встретить и среди православных. Однако на самом деле все обстоит иначе.

Йога представляет собой учение, использующее систему упражнений, нацеленных на управление психикой и психофизиологией человека ради достижения более высокого психического и духовного состояния. И думать, что йогой можно заниматься исключительно ради телесного здоровья, по меньшей мере, неверно. Йога — это, прежде всего система духовных воззрений, и цели йоги — духовные, а не физические. Известный православный подвижник иеромонах Серафим (Роуз) писал: «Человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается». Надо отметить, что о. Серафим знал не понаслышке что такое йога, поскольку в молодости (до своего прихода к православию) активно увлекался ею.

Не физические упражнения, различные позы и движения являются сущностью йоги. В ее центре стоит медитация. Тело здесь лишь помогает сконцентрировать ум. Отец Серафим пишет: «Цель йоговских приемов — сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям». Занимаясь йогой даже всего несколько недель, человек уже может обнаружить, что он стал более спокойным, мягким, уравновешенным, понимающим, испытывать духовный подъем. «В конечном счёте, медитация — это «сольное внутреннее путешествие», и все виды внешних зависимостей должны быть отброшены с целью нахождения внутреннего Источника», — снова читаем мы на сайте «ФЙ». Но кажущееся благополучие обманчиво. Состояние, достигнутое человеком, делает его более восприимчивым к той «духовности», которая содержится в йоге. И «сольное путешествие» может закончиться очень плачевно.

Дело в том, что всякий духовный опыт в йоге считается положительным, лишь бы он был. В ней не существует различения духов, к которому призван каждый христианин. И опыт с точки зрения христианина понимаемый, как прелестный, может приниматься и рекомендоваться йогой. Приведем пример из довольно популярной сейчас кундалини-йоги. Она говорит о раскрытии путем различных психотехник некой энергии «кундалини», которая концентрируется в «спящем» состоянии в основании позвоночника. Йогин «пробуждает» эту энергию — человек чувствует тепло, берущее свое начало у основания позвоночника. Однако святые отцы-аскеты однозначно пишут, что любые ощущения при молитве идущие из областей, располагающихся ниже сердца надо отвергать. Христианин не знающий православного учения о молитве легко может поддаться той «духовности», которая им овладеет.

Разница между молитвой и медитацией существенна. «Медитация, как отвлечение нашего ума от всяких образов, может давать нам ощущение успокоения, мира, исхода из условий времени и пространства, но в ней отсутствует сознательное предстояние Богу личному; в ней нет действительной молитвы, т. е. лицом к Лицу», — пишет другой выдающийся православный богослов и подвижник архимандрит Софроний (Сахаров). Молитва, напротив, выражает решительную веру в Бога, она борется, стучится к Богу, в ней нет места безличному — она всегда диалог. Здесь можно вспомнить слова старца Силуана Афонского: «Молиться за людей — кровь проливать».

К чему же приводит медитация? Отец Софроний, также как и иеромонах Серафим в молодости увлекавшийся восточными медитациями, нам отвечает: «Она может привести к тому, что увлеченный медитацией удовлетворится психическими результатами подобных экспериментов, и, что хуже всего, восприятие Живого Бога, Абсолюта Персонального станет для него чуждым». Стать чуждым Богу — что может быть страшнее для христианина?

При отсутствии личной встречи с Богом человек, практикующий йогу, обращает свой взор на самого себя. «Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие. Отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека — божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать», — читаем мы в книге монаха-бенедиктинца Ж.-М.Дешане, который полвека назад пытался показать совместимость христианского учения и йоги. Но даже в словах этого человека можно увидеть принципиальную несовместимость учения йоги с христианством.

Обращая взгляд лишь на свою сущность и обожествляя её, человек в йоге повторяет грех Адама, который пожелал стать богом и выйти за пределы того, что определил ему Господь. Но «спасение совершается не «в себе и через себя», но в Боге», — пишет православный богослов митрополит Иерофей (Влахос). А известный московский мастер дзен-йоги Борис Орион открыто говорит: «Что же такое дзэн? Это религия, где нет понятия «Бога» или «Творца», где главным является не молитва, а обращение к своему сознанию».

Кроме того, современная широко популяризируемая йога обещает своим адептам быстрое достижение «духовных плодов». А это настраивает многих на потребительский лад, вводит в эйфорию и одновременно в состояние гордыни, связанное с высоким мнением о себе и своих способностях. Архимандрит Софроний предупреждает: «Путь наших отцов требует крепкой веры и долготерпения, тогда как наши современники пытаются схватить все духовные дары, включая даже непосредственное созерцание Абсолютного Бога, нажимом и в короткий срок». А современные «гуру» предлагают «просветление» всего за несколько сеансов и умеренную плату, конечно же.

Что же может искать православный христианин в йоге? Покоя, гармонии с собой, духовного комфорта, физического здоровья, совершенства? Все это так желанно и так притягательно, а главное очень приятно. Но жития святых подвижников показывают нам совсем другой идеал жизни — не достижение гармоничного и комфортного сосуществования с миром и самим собой, а добровольное мученичество за Христа. Через него достигается совершенство, через него человек восходит к Богу. Присоединяйтесь.

Несмотря на одобрение церковью физических упражнений, йога и православие не находят точек соприкосновения. Медитирующий человек дистанцируется от мирской суеты и уходит в себя с целью единения со Всевышним. А христианская молитва предполагает общение с Богом.

Занятие йогой.

Цель йоги в духовной сфере

Йога предполагает осуществление духовных усилий человека с целью достижения единства с Высшим Существом.

Физические и дыхательные упражнения (хатха) помогают медитирующему обрести покой, освободиться от посторонних мыслей, не реагировать на внешние раздражители. Человек очищает свое тело от негатива, энергетических засоров. Выполненные приемы предположительно увеличивают энергетику тела, укрепляют нервную систему.

Следующая стадия — кундалини — направлена на подъем жизненной силы от позвоночника к голове.

Тот, кто прошел физический этап, начинает осознавать, что он уже не материальное тело. С таким религиозным багажом человек ощущает себя душой в материи и неотъемлемой частицей Верховной души, Бога (стадия гьяна).

Наивысшим достижением практикующего йогу является совершенство, т.е. единение с Богом (бхакти).

Такое состояние предполагает безвозмездное служение Богу из любви и преданности, обретение в этом счастья, что и является истинной целью учения.

Отношение православия к задаче индийского учения

Православие относится к йоге негативно. Христианство прокладывает путь к Богу через тяжелое преодоление страстей. Индуизм же предполагает, что в человеке уже заложено божественное совершенство, которое раскрывается в результате занятия йогой. Нужно только развить это качество.

Практикующий находится в эйфории, осознавая себя самодостаточным. Христианская аскетика считает такое состояние самообольщением. Человек думает, что он божественен. С этой мыслью он остается без Бога, поскольку его «божественное совершенство» имитируют темные силы.

Йога в Индии.

Повторение древнего соблазна стать похожим на богов и есть ответ на вопрос, почему православным нельзя заниматься йогой.

Основные причины неприятия церковью

С точки зрения православной церкви, спортивные занятия направлены на улучшение физического состояния человека и не должны затрагивать душу. В то время как упражнения йоги завлекают тело, чтобы разрушить существующий духовный мир, заменить его другим состоянием. Если молящийся обращается к Богу, то медитирующий — к самому себе, что по смыслу является самогипнозом.

Выделяют ряд причин, по которым православие и йога несовместимы:

  • практика самопознания расходится с основами христианства в познании Бога;
  • учение не предусматривает раскаяния в поступках и покаяния;
  • всепрощение подменяется равнодушием ко всему происходящему и становится привычкой;
  • в ходе достижения наивысшего состояния медитации у человека постепенно останавливаются психические процессы;
  • происходит исчезновение личности, способностей переживать;
  • достижение душевного комфорта позволяет забыть о грехе.

Возможно ли обойти запрет

Существует такое учение, как христианская йога, последователи которого утверждают, что оно состоит в полном безмолвии, уходе от мыслей и иллюзий для понимания одной истины — человек божественен. А целью приемов учения является раскрепощение и удовлетворение человека. Эйфория позволяет ему совершать хорошие поступки на человеческом уровне, а затем — на духовном, христианском.

Сами последователи йоги ссылаются на заповедь Христа: «Возлюби Верховного Господа всем сердцем, разумом, всем своим существом и выполняй Его волю».

Патриарх Московский Кирилл, отзываясь о йоге, отметил, что православным нужно воздержаться от подобных занятий. Для укрепления здоровья существуют другие виды спорта без психологического подтекста. Он уточнил, что эта практика относится к языческим.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *