Биография

О жизни Сергия Радонежского, иеромонаха Русской церкви, реформатора монашества на севере Руси и основателя Свято-Троицкого монастыря, известно немногое. Все, что мы знаем о «великом старце», причисленному к лику святых, написано его учеником монахом Епифанием Премудрым.

Сергий Радонежский

Позже житие Сергия Радонежского было отредактировано Пахомием Сербом (Логофетом). Из него наши современники черпают информацию об основных вехах биографии церковного деятеля. В своем жизнеописании Епифаний сумел донести до читателя суть личности учителя, его величие и обаяние. Воссозданная им земная стезя Сергия дает возможность понять истоки его славы. Его жизненный путь показателен тем, что дает понять, как легко преодолеваются любые жизненные трудности с верой в Бога.

Дата рождения будущего подвижника точно не известна, одни источники называют 1314 г., другие – 1322 г, третьи склоняются к тому, что Сергий Радонежский появился на свет 3 мая 1319 г. При крещении младенец получил имя Варфоломей. По древнему преданию, родителями Сергия были боярин Кирилл и его жена Мария, проживавшие в селе Варницы в окрестностях Ростова.

Памятник семье Сергия Радонежского

Их усадьба располагалась недалеко от города – в местах, где впоследствии был возведен Троицкий Варницкий монастырь. У Варфоломея было еще два брата, он был средним. В семь лет мальчика отдали учиться. В отличие от смышленых, быстро схватывающих грамоту братьев, обучение будущему святому давалось с трудом. Но случилось чудо: удивительным образом отрок познал грамоту.

Епифаний Премудрый

Это событие описывает в своей книге Епифаний Премудрый. Варфоломей, желая научиться читать и писать, подолгу и с усердием молился, просил Господа вразумить его. Однажды перед ним явился старец в черной ризе, которому мальчик поведал о своей беде и попросил, чтобы тот помолился за него и попросил помощи у Бога. Старец пообещал, что с этой минуты отрок будет писать и читать и превзойдет своих братьев.

Они вошли в часовню, где Варфоломей уверенно и без запинки прочитал псалом. Затем они оправились к родителям. Старец рассказал, что их сын отмечен Богом еще перед родами, когда она пришла в церковь на службу. Во время пения литургии ребенок, находясь во чреве матери, три раза прокричал. На этот сюжет из жития святого живописец Нестеров написал картину «Видение отроку Варфоломею».

Картина «Видение отроку Варфоломею». Художник Михаил Нестеров

С этого момента Варфоломею стали доступны книги о житии святых. При изучении Святого писания у отрока появился интерес к церкви. С двенадцати лет Варфоломей много времени посвящает молитве и соблюдает строгий пост. По средам и пятницам он голодает, в остальные дни ест хлеб и пьет воду, молится ночами. Марию беспокоит поведение сына. Это становится предметом споров и разногласий между отцом и матерью.

В 1328-1330 годах семья столкнулась с серьезными материальными проблемами, обеднела. Это стало причиной того, что Кирилл и Мария с детьми перебрались в Радонеж – поселение на окраине княжества Московского. Это были нелегкие, смутные времена. На Руси властвовала Золотая орда, творилось беззаконие. Население подвергалось регулярным набегам и облагалось непосильной данью. Княжествами управляли князья, назначенные татаро-монгольскими ханами. Все это стало причиной переезда семьи из Ростова.

Монашество

В 12-летнем возрасте Варфоломей принимает решение постричься в монахи. Его родители не стали препятствовать, но выставили условие, что монахом он сможет стать только тогда, когда их не станет. Варфоломей был их единственной опорой, так как другие братья проживали отдельно со своими детьми и женами. В скором времени родители скончались, поэтому ждать пришлось недолго.

Монах Сергий Радонежский

По традиции тех времен перед кончиной они приняли иноческий постриг и схиму. Варфоломей отправляется в Хотьково-Покровский монастырь, в котором находится его брат Стефан. Он овдовел и принял постриг раньше брата. Стремление к строгой монашеской жизни привело братьев на берег реки Кончуры в урочище Маковец, где ими была основана пустынь.

В глухом бору братья построили деревянную келью из бревен и маленькую церквушку, на месте которой в настоящее время стоит собор Святой Троицы. Брат не выдерживает отшельнической жизни в лесу и перебирается в Богоявленский монастырь. Варфоломей, которому было всего 23 года, принимает постриг, становится отцом Сергием и остается жить в урочище в полном одиночестве.

Картина «Преподобный Сергий Радонежский. (Благословение)». Художник Сергей Кириллов

Прошло немного времени, и в Маковец потянулись иноки, образовалась обитель, по прошествии лет ставшая Троице-Сергиевой лаврой, существующей и поныне. Ее первым игуменом был некий Митрофан, вторым игуменом – отец Сергий. Настоятели обители и ученики не брали подаяний от верующих, живя плодами своего труда. Община разрасталась, вокруг монастыря селились крестьяне, осваивались поля и луга, а прежняя заброшенная глухомань превратилась в обжитую территорию.

Картина «Труды Сергия Радонежского». Художник Михаил Нестеров

Подвиги и слава монахов стали известны в Царьграде. От Патриарха вселенского Филофея преподобному Сергию был послан крест, схима, параман и грамота. По совету Патриарха в монастыре вводится киновия – общинножительный устав, принятый впоследствии многими обителями Руси. Это было смелое нововведение, так как в то время монастыри жили по особножительному уставу, по которому иноки обустраивали свою жизнь так, как им позволяли средства.

Киновия предполагала имущественное равенство, питание из одного котла в общей трапезной, одинаковую одежду и обувь, повиновение игумену и «старцам». Такой способ жизни был идеальным образцом отношений среди верующих. Монастырь превратился в самостоятельную общину, жители которой занимались прозаическими крестьянскими работами, молились о спасении души и всего мира. Утвердив устав «общего жития» в Маковце, Сергий стал внедрять животворную реформу в других монастырях.

Монастыри, основанные Сергием Радонежским

  • Троице-Сергиевая Лавра;
  • Старо-Голутвин близ Коломны в Московской обл;
  • Высоцкий монастырь в Серпухове;
  • Благовещенский монастырь в г. Киржач, Владимирской обл;
  • Георгиевский монастырь на р. Клязьме.

Троице-Сергиева лавра в Сергиев Посаде

Последователи учений святого основали еще более сорока монастырей на территории Руси. Большая их часть строилась в лесной глуши. Со временем вокруг них появились деревни. «Монастырская колонизация”, начатая Радонежским, позволила создать опорные пункты для освоения земель и развития Русского Севера и Заволжья.

Куликовская битва

Сергий Радонежский был великим миротворцем, внесшим неоценимый вклад в единение народа. Тихими и кроткими речами он находил дорогу к сердцам людей, призывая к послушанию и миру. Он примирял враждующие стороны, призывая к подчинению князю московскому и объединению всех земель русских. Впоследствии это создало благоприятные условия для освобождения от татаро-монголов.

Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского

Велика роль Сергия Радонежского в битве на Куликовском поле. Перед боем Великий князь Дмитрий Донской пришел к святому помолиться и попросить совета, богоугодное ли дело воевать русскому человеку против безбожников. Хан Мамай и его громадное войско хотели поработить свободолюбивый, но охваченный страхом, русский народ. Преподобный Сергий дал князю благословение на битву и предрек победу над татарской ордой.

Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на Куликовскую битву

Вместе с князем он отправляет и двух иноков, нарушая тем самым церковные каноны, запрещавшие монахам воевать. Сергий был готов пожертвовать спасением своей души ради Отечества. Русское войско одержало поеду в Куликовской битве в день Рождества Пресвятой Богородицы. Это стало еще одним свидетельством особой любви и покровительства Божьей матери на Русской земле. Молитва Пречистой сопровождала всю жизнь святого, его любимой келейной иконой была «Богоматерь Одигитрия” (Путеводительница). Не проходило дня без пения акафиста – хвалебного песнопения, посвященного Богородице.

Чудеса

Восхождение по пути духовного совершенствования подвижника сопровождалось мистическими видениями. Ему виделись ангелы и райские птицы, небесный огонь и божественное сияние. С именем святого связывают чудеса, которые начались еще до рождения. Первое чудо, о котором упоминалось выше, произошло во чреве матери. Крик младенца слышали все, кто находился в церкви. Второе чудо связано с неожиданно раскрывшимися способностями к знаниям.

Сергий Радонежский и медведь

Вершиной духовного созерцания стало явление Пресвятой Богородицы, которого удостоился святой старец. Однажды, после самозабвенной молитвы перед иконой, его озарил ослепительный свет, в лучах которого он увидел Пречистую Богородицу в сопровождении двух апостолов – Петра и Иоанна. Монах упал на колени, а Пречистая прикоснулась к нему и сказала, что услышала молитвы и будет впредь помогать. После этих слов она вновь стала невидимой.

Явление Пресвятой Богородицы Сергию Радонежскому

Явление Пресвятой Богородицы было хорошим предзнаменованием для монастыря и всей Руси. Предстояла большая война с татарами, люди находилиь в состоянии тревожного ожидания. Видение стало пророчеством, доброй вестью о благополучном исходе и грядущей победе над ордой. Тема явления Богородицы игумену стала одной из самых популярных в иконописи.

Смерть

Жизненный закат Сергия, который дожил до глубокой старости, был ясным и тихим. Его окружали многочисленные ученики, он был почитаем великими князьями и последними нищими. За полгода до смерти Сергий передал игуменство ученику Никону и отрешился от всего мирского, «начал безмолствовать», готовясь к смерти.

Памятник Сергию Радонежскому

Когда недуг стал одолевать все сильней, в предчувствии ухода он собирает монашескую братию и обращается к ним с наставлением. Просит «иметь страх Божий», хранить единомыслие, чистоту души и тела, любовь, смирение и страннолюбие, выражающееся в заботе о нищих и бездомных. В мир иной старец отошел 25 сентября 1392 г.

Память

После кончины троицкие монахи возвели его в ранг святых, называя преподобным, чудотворцем и святителем. Над могилой святого был построен каменный собор, названный Троицким. Стены собора и иконостас расписывала артель под руководством Андрея Рублёва. Старинные росписи не сохранились, на их месте в 1635 г. были созданы новые.

Иконы Сергия Радонежского

По другой версии канонизация Радонежского состоялась позже, 5 (18) июля, когда были обретены мощи святого. Мощи по сей день находятся в Троицком соборе. Его стены они покидали только при сильнейшей угрозе – во время пожаров и наполеоновского нашествия. С приходом к власти большевиков мощи были вскрыты, а останки хранились в Сергиевском историко-художественном музее.

Скромный радонежский игумен обрел бессмертие в памяти последователей, всех верующих и в истории государства. Святого считали своим заступником и покровителем московские цари, посещавшие богомолья в Троицком монастыре. К его образу обращались в тяжелые для русского народа времена. Его имя стало символом духовного богатства России и народа.

Иконы Сергия Радонежского

Датами памяти святого является день его кончины 25 сентября (8 октября) и день прославления святых иноков Троице-Сергиевой Лавры 6 (19) июля. В биографии святого есть множество фактов самоотверженного служения Богу. В его честь построено множество монастырей, храмов и памятников. Только в столице 67 храмов, многие строились в XVII-XVIII в. Есть они и за границей. Написано множество икон и картин с его образом.

Чудотворная икона «Сергий Радонежский» помогает родителям, когда они молятся о своих детях, чтобы те хорошо учились. В доме, где есть икона, детки находятся под его покровительством. К помощи святого прибегают школьники и студенты, когда испытывают трудности в учебе и во время сдачи экзаменов. Молитва перед иконой помогает в судебных делах, защищает от ошибок и обидчиков.

Радонежский Сергий (май 1314 или 1322 – 25.09.1392) – русский иеромонах, основатель нескольких монастырей, в том числе крупнейшего в России –Троице-Сергиевой Лавры.

Известен как духовный наставник русского народа, основоположник его духовной культуры. Отнесен к лику святых.

Ранние годы

Сергий не оставил письменного наследия, основные сведения о нем изложены в житии Епифания – ученика Радонежского. Епифаний Премудрый ответственно подошел к написанию жития, использовал разные источники, в том числе рассказы брата Сергия. Для писания характерны упоминания о чудесах. В то же время в нем отсутствуют сведения о годе рождения Сергия, вместо даты указана витиеватая формулировка, из-за которой возникло много споров среди исследователей.

При рождении Радонежский был назван Варфоломеем, появился на свет он в деревне Варницы под Ростовом. В семье было трое сыновей, Варфоломей – средний. В детстве посещал школу, хотя в те времена это было редкостью. Предполагается, что изучил там греческий язык. Учеба давалась мальчику с трудом, поначалу, однако позже он стал преуспевающим учеником. С юных лет соблюдал пост, много молился.

Испытывая материальные трудности, его семья перебралась в Радонеж. Похоронив родителей, Варфоломей передал свое наследство младшему брату и отправился к старшему Стефану в Хотьково. Братья покинули деревню и стали искать пустынное место, где поставили келью, позже построили маленькую церковь. Вскоре Стефан устал от изолированной жизни и отправился в московский монастырь, где за свои благодетели получил сан священника, позже стал игуменом.


Первое сохранившееся изображение Радонежского, 1420-е годы

Основные вехи жизни

Варфоломей в возрасте 20 (23) лет принял постриг, получил имя Сергий и продолжил жизнь в одиночестве. Постепенно вокруг него стали селиться ученики. В 1342 году был основан Троицкий монастырь, в котором Радонежский стал игуменом. Условия существования монахов были тяжелыми, они часто голодали. Сергий на своем примере показывал, что нужно жить своим трудом, запрещал инокам просить милостыню. После того, как монастырь перешел в удел князя Владимира, который регулярно оказывал поддержку, жизнь в нем изменилась к лучшему.

После введения в обители нового устройства – общежития – Сергий во избежание конфликта ушел из монастыря и создал на берегу реки Киржач новую обитель, ставшую впоследствии Благовещенским монастырем. Позже основал еще несколько монастырей: под Коломной, на Клязьме, в Серпухове. Везде настоятелями оставил своих учеников.

Радонежский был духовным наставником большого числа учеников, которые открыли в общей сложности около сорока монастырей, а их последователи в свою очередь – около пятидесяти. Сергий пользовался глубоким уважением митрополита Алексея и имел возможность стать его преемником, но не захотел.

Преподобный обладал удивительной способностью к примирению враждующих, убедил многих князей подчиниться московскому князю, укрепив тем самым русские земли. Повлиял на отказ заключения торгового соглашения Московского княжества с Мамаем, а затем благословил князя Дмитрия на Куликовскую битву. Сергий скончался глубоким стариком, передав игуменство одному из ближайших своих учеников Никону. Перед смертью дал братии последнее наставление. Погребен был в церкви.

Триптих М. Нестерова «Труды Сергия Радонежского»

С жизнью преподобного Сергия связывают много чудес, которые упоминаются в повествовании Епифания, работе церковного историка Е. Голубинского.

  • Будучи в материнской утробе, он трижды закричал во время службы в церкви.
  • В детстве Варфоломей встретил старца, который угостил мальчика просфорой. После этого Варфоломей стал лучшим учеником в школе.
  • Однажды, после молитвы Радонежского над ручьем близ обители, открылся большой источник.
  • Исцелил страдающего продолжительной бессонницей больного, а также бесноватого богача. Молитвой воскресил умершего от болезни мальчика.
  • Наказал обидчика одного бедного человека, отобравшего у того свинью. Лихоимец не смог воспользоваться присвоенным мясом, оно испортилось и было поедено червями, несмотря на зимний период.
  • Один греческий священник отказывался верить в чудеса преподобного. При встрече с Сергием он внезапно ослеп, Радонежский после исповеди вернул священнику способность видеть.
  • Сергию было два чудесных видения: ему являлась Богородица с апостолами, а также голос, сопровождаемый стаей красивейших птиц, предрек ему большое количество учеников.

Почитание преподобного Сергия

Радонежский оказал значительное благотворное воздействие на многие поколения вперед. Целью его жизни и деятельности было нравственное воспитание людей. Известный историк Ключевский считает чудом его влияние на народ. Описанию жизни преподобного посвящали себя его ученики, исследователи, историки во все времена.

Троице-Сергиева лавра, Сергиев Посад

По свидетельству Пахомия Логофета, спустя тридцать лет после смерти преподобного его мощи остались нетленными. В 1919 году советские власти подвергли мощи вскрытию и передали их в музей, располагавшийся в Троице-Сергиевой Лавре. Во время войны музейный фонд был эвакуирован в Соликамск. В 1946 году мощи были переданы церкви, теперь покоятся в Троицком соборе.

Причисление Сергия к лику святых относят к 1452 году. Радонежский также почитается как святой в католицизме. Ему посвящено более семисот храмов в мире. До появления русской живописи преподобный изображался на иконах. Позже его образ вдохновил многих художников: М. Нестерова, В. Васнецова, Н. Рериха и др. Также есть и скульптуры с образом Радонежского. Святому установлены памятники во многих российских городах, о нем написано не одно художественное произведение, снят документальный фильм.

При этом, как правило, мало кто задумывается, почему Дмитрий Донской, торопившийся навстречу врагу, чтобы предупредить объединение отрядов Мамая с войском литовского князя Ягайло, направился в диаметрально противоположном направлении. Алогичность таких действий Дмитрия Ивановича очевидна: от Москвы до Коломны (где была назначена встреча отрядов, выступивших на Куликово поле) по прямой 103 километра; от Москвы же до Троицкого монастыря — 70 километров, а от Троицы до Коломны — ещё 140 километров. Таким образом, «спешащий» великий князь Московский решил более чем вдвое увеличить свой путь, который теперь, по меркам того времени, должен был составить не менее двух недель! Логически объяснить это трудно. Конечно, можно принять точку зрения знаменитого в своё время учителя-новатора Виктора Фёдоровича Шаталова, который когда-то убеждал школьников, будто тем самым Дмитрий хотел ввести в заблуждение противника. Но тогда надо, по меньшей мере, придумать способ, с помощью которого в XIV веке Мамай и Ягайло могли своевременно получить весть о странных передвижениях московского князя. А это уж совсем трудно…

Странности, однако, на этом не заканчиваются. Остаётся непонятным и то, что заставило Дмитрия Ивановича стремиться получить благословение именно Сергия, а не его племянника Феодора, настоятеля Симонова монастыря, который располагался совсем рядом (рядом с современной станцией метро «Автозаводская»)? Да и как можно было надеяться на благословение Сергия или Феодора, если всего за два года до этого они, судя, по всему, поддержали митрополита Алексея, конфликтовавшего с Дмитрием из-за стремления последнего во что бы то ни стало поставить на митрополию своего приближённого Митяя-Михаила? Ведь именно к ним, к Сергию и Феодору, обращался и следующий, «законный» митрополит Киприан: «Не утаилось от вас и от всего рода христианского, как обошлись со мной, — как не обходились ни с одним святителем с тех пор, как Русская земля стала. Я, Божиим изволением и избранием великого и святого собора и поставлением вселенского патриарха, поставлен митрополитом на всю Русскую землю, о чём вся вселенная ведает. И ныне поехал было со всем чистосердечием и доброжелательством к князю великому (Дмитрию Ивановичу. — И. Д.). и он послов ваших разослал, чтобы меня не пропустить, и ещё заставил заставы, отряды собрав и воевод перед ними поставив; и какое зло мне сделать, а сверх того и смерти предать нас без милости, — тех научил и приказал. Я же, о его бесчестии и душе больше тревожась, иным путем прошёл, на своё чистосердечие надеясь и на свою любовь, какую питал к князю великому, и к его княгине, и к его детям. Он же приставил ко мне мучителя, проклятого Никифора. И осталось ли такое зло, какого тот не причинил мне! Хулы и надругательства, насмешки, грабёж, голод! Меня ночью заточил нагого и голодного. И после той ночи холодной и ныне страдаю. Слуг же моих — сверх многого и злого, что им причинили, отпуская их на клячах разбитых без сёдел, в одежде из лыка, — из города вывели ограбленных и до сорочки, и до штанов, и до подштанников; и сапог, и шапок не оставили на них!

Заключается это послание, датированное 23 июня 1378 года, проклятием: «Но раз меня и моё святительство подвергли такому бесчестию, — силою благодати, данной мне от Пресвятой и Живоначальной Троицы, по правилам святых отцов и божественных апостолов, те, кто причастен моему задержанию, заточению, бесчестию и поруганию, и те, кто на то совет давали, да будут отлучены и неблагословенны мною, Киприаном, митрополитом всея Руси, и прокляты, по правилам святых отцов!»1 Другими словами, как считает большинство исследователей, Дмитрий Иванович тогда был отлучён от церкви и проклят2. Правда, ни Сергий, ни Феодор Киприана в тот момент не поддержали. Как отмечает В. А. Кучкин, «в момент решительного столкновения между московским великим князем и поставленным в Константинополе митрополитом у них не хватило мужества заступиться за своего духовного владыку и осудить владыку светского, но своей принципиальной линии Сергий (в отличие от Фёдора) не изменил, через несколько месяцев поручившись за Дионисия»3. Тем не менее всё это делает проблематичным благословение Дмитрия игуменом Сергием.

Что же на самом деле происходило в конце лета 1380 года? Можем ли мы это установить? И, главное, понять, действительно ли Сергий Радонежский сыграл едва ли не решающую роль в выступлении Дмитрия Московского против Мамая?

Для ответов на эти вопросы мы должны обратиться к историческим источникам, которые донесли до нас информацию о тех событиях.

На протяжении многих десятилетий древнерусские книжники неоднократно обращались к сражению, произошедшему в 1380 году на Куликовом поле. Его описания со временем обрастали всё новыми подробностями, чтобы приблизительно к середине XV века приобрести тот вид, который вполне соответствует нынешним «средним» представлениям о Мамаевом побоище. К числу источников, объединяемых в так называемые памятники Куликовского цикла,относятся летописные повести, «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище», а также «Слово о житии и преставлении Дмитрия Ивановича».

История этих памятников выстраивается, по большей части, на основании текстологических наблюдений. Однако взаимоотношения текстов данных источников столь сложны, что не позволяют прийти к однозначным выводам. Поэтому датировки отдельных произведений этого цикла носят приблизительный характер.

Наиболее ранними являются тексты летописной повести о Куликовской битве. Они сохранились в двух редакциях: краткой (в составе Симеоновской летописи, Рогожского летописца и Московско-Академического списка Суздальской летописи) и пространной (в составе Софийской первой и Новгородской четвёртой летописей). Ныне общепринятым является представление, что краткая редакция, появившаяся приблизительно в конце XIV — начале XV века, предшествовала всем прочим повествованиям о Куликовской битве. Пространная же редакция летописного повествования, которая, по мнению большинства исследователей, могла появиться не ранее 1440-х годов4, испытала на себе явное влияние более поздних текстов. К их числу относится, в частности, «Задонщина». В число аргументов, на которые ссылаются исследователи, пытающиеся определить время появления этого поэтического описания Мамаева побоища, входят все мыслимые доводы, вплоть до признания «эмоциональности восприятия событий» свидетельством в пользу создания её «современником, а, возможно, участником» битвы5. С другой стороны, наиболее поздние датировки относят её текст к середине — второй половине XV века.

Самым поздним и одновременно наиболее обширным памятником Куликовского цикла является, по общему мнению, «Сказание о Мамаевом побоище». Оно известно приблизительно в полутораста списках, ни один из которых не сохранил первоначального текста. Датировки «Сказания» имеют «разброс» от конца XIV — первой половины XV века6 до 1530-1540-х годов7. Судя по всему, наиболее доказательна датировка, предложенная В. А. Кучкиным и уточнённая Б. М. Клоссом. По ней, «Сказание» появилось не ранее 1485 года, скорее всего — во втором десятилетии XVI века8. Соответственно, достоверность сведений, приводимых в «Сказании», вызывает серьёзные споры.

Обращение к этим источникам даёт достаточно полное представление о том, когда и почему древнерусские книжники «вспомнили» о том, что именно Сергий Радонежский вдохновил Дмитрия Донского на борьбу с «безбожным злочестивым ординскым князем» Мамаем.

В самом раннем повествовании «о воинҌ и о побоищҌ иже на Дону» никаких упоминаний имени Сергия мы не находим. <…> Вместе с тем, в числе павших на поле боя упоминается «Александръ ПересвҌть», хотя пока нет никаких указаний, что он был монахом. Да и вряд ли инок упоминался бы с некалендарным именем Пересвет.

Текст поэтической повести о Мамаевом побоище, обычно именуемой «Задонщиной», гораздо реже используется для реконструкции обстоятельств сражения в устье Непрядвы. Но именно здесь впервые Пересвет называется «чернецом» и «старцем» — впрочем, только в поздних списках XVII века, очевидно, испытавших на себе влияние «Сказания о Мамаевом побоище»; до этого он — просто «бряньский боярин». Рядом с ним появляется Ослябя — и тоже с языческим, некалендарным именем, которым монах называться не мог. <…> По справедливому замечанию публикаторов, обращение Осляби к Пересвету как к брату подчёркивает, что оба они — монахи. Однако монастырь, пострижениками которого они якобы являлись, здесь не называется.

Первое упоминание Сергия Радонежского в связи с Куликовской битвой встречается в пространной летописной повести: за два дня до сражения Дмитрию Ивановичу якобы «приспҌла грамота отъ преподобнаго игумена Сергиа и от святаго старца благословение; в неиже написано благословение таково, веля ему битися с Тотары: «Чтобы еси, господине, таки пошелъ, а поможеть ти Богъ и святаа Богородица»11. Находим мы в этой повести и имя Александра Пересвета с новым уточнением: «бывыи преже боляринъ Бряньский»12. А вот имени Осляби здесь нет, как нет и упоминания о том, что Пересвет — теперь — монах.

Остаётся лишь гадать, как послание Сергия, о котором идет здесь речь, попало в руки Дмитрия Донского. Ярким примером таких догадок, опирающихся, очевидно, лишь на «чутьё сердца», к которому прибегают некоторые авторы, которые пытаются «угадать то, на что не дают ответа соображения рассудка»13, являются рассуждения А. Л. Никитина. По его мнению, единственным посланником, который мог доставить великому князю грамоту Сергия, был Александр Пересвет. Основанием для такой догадки является целый ряд допущений и предположений, ни одно из которых не опирается на известные нам источники: тут и предположение о том, что Дмитриевский Ряжский мужской монастырь мог быть основан именно на том месте, где московского князя догнало послание Сергия Радонежского, и то, что в этом месте сам Дмитрий Иванович мог оказаться, поскольку «следовал первоначальному сообщению разведчиков, что ордынцы находятся в верховьях Цны», и то, что Пересвета мог послать князь Дмитрий Ольгердович, а сам Пересвет мог ехать из Переславля, а по дороге он «не мог не ночевать» в Троицком монастыре, где ему — «вполне естественно» — игумен «мог передать… «грамотку» московскому князю»… Впрочем, заключает сам автор этих умозрительных построений, «я не настаиваю на том, что всё так именно и происходило, однако это единственное возможное объяснение того факта, что Пересвет оказался столь тесно связан традицией с преподобным Сергием, а ратный подвиг брянского боярина приобрёл поистине эпические размеры». Только так, по мнению этого автора, «становятся понятны колебания авторов и редакторов повествований о Куликовской битве между «иноком», «чернецом» и «боярином», поскольку — следуя логике — кого, как не своего инока, Сергий мог послать к великому князю»14. Однако такие построения вряд ли имеют какое-то отношение к науке: количество «возможностей» здесь обратно пропорционально степени достоверности полученных результатов.

Привычный же нам развёрнутый рассказ о визите Дмитрия Ивановича к Троицкому игумену появляется лишь в «Сказании о Мамаевом побоище», через сто с лишним лет после знаменитого сражения <…> В этом рассказе Сергий оправдывает и задержку Дмитрия, связанную с заездом в монастырь, и предсказывает скорую победу над врагом, которым — неожиданно — оказываются некие «половцы». А Пересвет и Ослябя — уже не просто монахи, но схимники, принявшие «третий постриг» — великую схиму (что, между прочим, запрещало им брать в руки оружие). Дмитрий Иванович, согласно «Сказанию», не сразу направляется в Коломну, а предварительно заезжает в Москву, чтобы сообщить митрополиту Киприану (которого на самом деле в Москве в это время быть не могло) о благословении Сергия Радонежского — чем ещё больше задерживает своё выступление на приближающегося врага. Мало того, из дальнейшего повествования следует, что уже на Куликовом поле князя догнал некий «посолъ с книгами» от Сергия Радонежского. Что же заставило автора «Сказания» отступить от того, что мы называем достоверным рассказом, и столь большую роль отвести Сергию Радонежскому (а заодно и митрополиту Киприану)?

Судя по всему, все эти дополнения связаны прежде всего с тем временем, когда было написано «Сказание» — когда после ликвидации независимости Новгорода в 1478 году Иван III присоединил не только земли новгородских бояр, но и часть земельных владений новгородской церкви. Эти действия московского князя насторожили представителей церкви. В том же году между Иваном III и митрополитом Геронтием произошёл конфликт по поводу управления Кирилло-Белозерским монастырем. В 1479 году великий князь обвинил митрополита в том, что тот неверно совершил крестный ход при освящении Успенского собора (пошёл против движения солнца), но митрополит не признал своей ошибки. Тогда Иван III запретил ему освящать новые церкви в Москве. Геронтий уехал в Симонов монастырь и пригрозил, что не вернётся, если великий князь ему не «добьёт челом». Великому князю, только что с трудом ликвидировавшему мятеж братьев — удельных князей, приходилось лавировать. Он нуждался в поддержке церкви, а потому был вынужден послать своего сына на переговоры к митрополиту. Геронтий, однако, был твёрд в своей позиции. Ивану III пришлось отступить: он обещал впредь слушать митрополита и не вмешиваться в дела церкви.

Идеологическим основанием для выстраивания новых отношений с государством для церкви стал прецедент с попыткой Дмитрия Донского поставить на митрополичью кафедру своего ставленника — Митяя-Михаила, из-за чего и произошёл конфликт с Киприаном, о котором мы упоминали в самом начале статьи. С этой целью в летописание 1470-1480-х годов была включена «Повесть о Митяе», в которой осуждалось вмешательство светских властей в вопросы, составлявшие прерогативу церкви. Вместе с тем церковь приложила все усилия, чтобы в глазах современников и потомков подчеркнуть свою роль в борьбе с Ордой. Именно поэтому в «Сказание о Мамаевом побоище» и были вставлены легендарные эпизоды о бла-гословлении Дмитрия Донского Сергием Радонежским и о посылке на брань двух «иноков»: Осляби и Пересвета. Так Сергий Радонежский стал не только организатором монастырской реформы, которая сыграла громадную роль в подъёме авторитета церкви в целом и монастырей в частности, но и вдохновителем победы московского князя на Куликовом поле.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *