УДК 322.2 Катин Виктор Ильич кандидат культурологи,

доцент кафедры общих гуманитарных дисциплин Балаковского института экономики и бизнеса dom-hors@mail.ru

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ЦЕРКВИ И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА: СТАТУС-КВО И ПЕРСПЕКТИВЫ

Katin Viktor Ilyich

RELATIONSHIP OF THE CHURCH AND THE RUSSIAN STATE: STATUS QUO AND PROSPECTS

Аннотация:

Данная статья посвящена проблемам российских церковно-государственных отношений. Автор с позиций политологии кратко раскрывает их генезис и диалектику, анализирует современное состояния, показывает российскую специфику взаимодействия церкви и государства, выделяет принципы, на которые они опираются сегодня. Излагаются перспективы дальнейшего развития взаимоотношений Русской Православной Церкви и государства.

Ключевые слова:

церковь, государство, власть, партнерство, политика, Русская Православная Церковь, конфессия, модели церковно-государственных отношений, социальное государство, гражданское общество, политическая коммуникация.

За последнее уже довольно продолжительное время в поле зрения таких гуманитарных наук, как философия, история, социология, религиоведение, теология, юриспруденция и некоторых других стабильно находятся отношения, складывающиеся между религиозными объединениями и современным Российским государством. Они становятся также объектом исследований и пока еще новой для России науки — политологии. Политологи обращают внимание на возросшую амплитуду взаимоотношений между религиозными организациями, государством и властью. Это, прежде всего, относится к Русской Православной Церкви (далее РПЦ), как наиболее крупной по численности своих адептов конфессии, влиятельном субъекте политики и светской по своей конституционной природе российской властью. Можно констатировать, что эти взаимоотношения сегодня вошли в стадию интеракции. Президент РФ В.В. Путин об этом прямолинейно заявил на одной из встреч с лидерами традиционных конфессий России: «Если мы говорим об отделении Церкви от государства, то в современных условиях мы должны говорить о другом содержании этой светскости, и она должна заключаться в том, что между государством и религиозными организациями должен установиться совершенно другой режим взаимоотношений — режим партнерства, взаимной помощи и поддержки» . Таким образом, глава государства ясно дает понять, что модель современных церковно-государственных отношений должна базироваться на основе обозначенной им триады — партнерстве, взаимной помощи и поддержке. Но эти вопросы настоятельно требуют своей дальнейшей и детальной проработки, конкретизации, правового регулирования. Иначе они становятся ничем иным как обыкновенной декларацией, не обязывающей никого и ничему. Ни в одном нормативно-правовом акте, принятым от лица государства (РФ), пока о них не говорится ни слова. Это означает, что без принятия в установленном порядке и промульгации таких документов, юридически нельзя будет реализовывать партнерские отношения между церковью и государством. Без этого они всегда будут ничтожны.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в одном из своих обращений подчеркнул: «Мы все наслаждаемся свободой — такой, какой не было за всю историю Русской Церкви. Мы сами определяем то, что нужно Церкви, и никто не вмешивается в принятие решений церковными Соборами, Синодами или иерархами. Эта свобода дана нам как некая передышка — мы должны быть готовы к тому, что в будущем что-то может измениться» . Последняя фраза особенно примечательна. Глава РПЦ предполагает, и не без оснований, что в перспективе в церковно-государственных отношениях могут произойти изменения, которые легитимно расширят и закрепят новые сферы влияния церкви на общество или, может быть, даже повысят ее политический и юридический статус.

Попытаемся разобраться, почему это произошло и происходит, учитывая методы и подходы политической науки.

Церковь как духовная и институциональная структура вошла в контакт с государством (властью) практически с момента своего возникновения. Церковно-государственные отношения на протяжении их длительного существования прошли различные периоды. Каждый из них мы определяем как «нулевой»,

«отрицание», «установление контактов», «признание», «сотрудничество», «огосударствление церкви» и другие. Эти периоды характеризовались то усилением контактов церкви и государства, то их ослаблением. Но никогда между ними не возникало полного разрыва и абсолютной изоляции. Им соответствовали модели взаимоотношений, получившие у теологов и светских специалистов такие наименования, как «симфония», «доктрина «двух мечей», «принцип территориализма», «государственная церковность», «отделение церкви от государства», «церковь как корпорация публичного права», «соработничество» («партнерство») . Некоторые из них остались в прошлом, другие продолжают свое существование.

В России христианство распространялось «сверху» — от княжеской власти на подвластный ей народ. Именно княжеская власть в своих государственных интересах активно проводила миссионерскую политику, крестила и воцерковляла народ. В свою очередь церковь в ответ на такую явно прохристиан-скую политику преданно поддерживала государственную власть.

Длительное время в России господствовала модель симфонических отношений между церковью и государственной властью. В политической истории страны этого периода были два момента, когда импульсы напряженности в отношениях между церковью и государством инициировались попеременно обеими сторонами. Первый раз, когда верх над светской властью пыталась взять церковь в лице патриарха Никона и его окружения. Второй раз, когда Петр I, проводя политику секуляризации, обезглавил церковь (ликвидировал патриаршество), сделал ее придатком государства, осуществил ее полное огосударствление. Как видим оба этих процесса каждый раз заканчивались не в пользу церковной власти. Но при этом церковь продолжала прочно удерживать свои духовные (идеологические) позиции. «Православие, самодержавие, народность» — официальная политическая доктрина Российской империи сохраняла свою актуальность и действенность вплоть до Февральской революции.

Новая российская власть в лице большевиков, руководствуясь философией атеизма, марксистско-ленинским материалистическим учением об отмирании в будущем государства, других надстроечных институтов, включая церковь, попыталась изолировать религиозные организации от общества, а затем и полностью освободить сознание людей от «религиозного дурмана». Началась полоса изуверских гонений на церковь. Волна репрессий то нарастала, то ослабевала. Наибольший ее пик приходился на 20-30-е гг. прошлого века. В годы Второй мировой войны и небольшого послевоенного восстановительного периода советская власть, конъюнктурно используя духовный авторитет Русской Православной Церкви и оставшееся от былых времен ее традиционное влияние на ментальность народа, несколько снизила накал своих антицерковных (антирелигиозных) мер и акций, осуществила в отношении церкви определенные послабления. Впоследствии, когда власть, что называется, окрепла, с ее стороны вновь возобновилась политика «закручивания гаек» в отношении церкви и политически чуждых для нее элементов. Так продолжалось вплоть до перестроечного периода. Половинчатая политика демократизации общественной жизни, проводимая во времена «перестройки» в силу объективно происходящих в стране процессов «сверху» под давлением «низов», несколько ослабила жесткий режим «содержания» церкви и позволила ей выйти из духовного подполья. Но реальную свободу, в рамках действующего правового поля, она приобрела лишь в условиях политического режима, установившегося в постсоветской России после прихода к власти либерально-демократической элиты. Церковь становится, наряду с другими элементами гражданского общества, активным субъектом политики.

Таким образом, вполне можно сказать, что между церковью и государством (властью) осуществляется коммуникация, то есть специфическая форма их взаимодействия (общения) в процессе решения вопросов, лежащих в сфере взаимных интересов. Эта коммуникация носит разнообразный характер, имеет различные уровни. Современные взаимоотношения церкви и государства в Российской Федерации основываются на Конституции РФ, текущем законодательстве о свободе совести и религиозных организациях. Этим опосредуется их характер. Что касается структуры коммуникации власти и церкви, то она строится на муниципальном, региональном и федеральном уровне.

Со стороны государства данная коммуникация, как правило, носит политический характер. Она отражает суть любой политической коммуникации, исходящей от государства.

Со всей очевидностью, по крайней мере в политических условиях России, отчетливо проступает тенденция доминанты государства (власти) над церковью. Власть стремиться вовлечь церковь (как и другие общественные институты) в орбиту своих политических интересов, когда ей это выгодно с политической точки зрения. Или, наоборот, когда это противоречит ее политическим интересам, — отделить церковь от себя и общества, нейтрализовать или подавить ее активную деятельность. Таким образом, действия власти по отношению церкви носят открытый (явный) конъюнктурный характер (политически «выгодно», «невыгодно» для власти).

Церковь «связана» своими догматами и канонами. Она менее мобильна в выборе средств в сфере взаимодействия с властью. Если власть «богоборческая», антицерковная, радикально секуляризована, то поле деятельности и влияние церкви сокращается (сужается). В этой обстановке церковь смиряется со своей участью. Выход у нее один — либо погибнуть под ударами гонений (в лучшем случае приобрести статус андерграундной организации, общины), либо стать лояльной по отношению к власти. Со стороны церкви тоже имеет место конъюнктурное поведение, но оно носит вынужденный (компромиссный) характер (под давлением политических обстоятельств), который вытекает из ее соображений о самосохранении. Если власть относится к церкви лояльно, придерживается либерального секуляризма, заинтересована в развитии своих демократических устоев, гражданского общества, приглашает церковь к сотрудничеству, то поле церковной деятельности расширяется, но, естественно, в рамках правового поля.

В церковно-государственных отношениях обнаруживается действие некого закона прямо пропорциональной зависимости: «если больше…, то и больше…». Но с той лишь поправкой, что он может быть принят только в качестве определенной модели на определенном векторе времени. Ведь церковногосударственные отношения подвижны, диалектичны, многообразны и их нельзя «загнать» в «прокрустово ложе» раз и навсегда установленных правил. Правила эти меняются. Они отражают тактические и стратегические задачи, которые ставят перед собой общество и государство с целью решения тех или иных политических, социальных, экономических и других проблем.

Претерпевает свои изменения церковная тактика и стратегия, которые перестраиваются на ходу в унисон движения государства. При этом церковь не меняет своей догматической и канонической сущности. Суживаются или расширяются сферы ее влияния на общество, государство, политику.

Говоря о современном положении Русской Православной Церкви, необходимо выделить его основную черту — ее автономность. Одновременно эта особенность является и принципом, на котором церковь основывает свои отношения с современным российским государством.

Исходя из институциональной природы церкви (с точки зрения теологии — богочеловеческого организма ), ее правового положения в светском государстве, патриарх Московский и всея Руси Кирилл подчеркивает: «Церковь должна сохранять автономность по отношению к государству, не должна становиться частью государственной машины или государственной политики. Она должна оставаться свободной, чтобы иметь возможность давать нравственную оценку, в том числе, и деятельности власти» .

Кроме чисто канонической деятельности (духовное окормление прихожан, совершение таинств и т. д.), РПЦ в последние десятилетия активно осуществляет практики, ранее запрещенные в советском тоталитарном государстве, и расширенные в условиях постсоветской России (то есть те, которые вынесены за пределы церковной ограды), а именно: освящение церковным клиром светских объектов материального и духовного мира (промышленные предприятия, гостиницы, воздушные, морские и речные суда, космодромы, космические корабли, библиотеки, жилые дома, вновь создаваемые памятники культуры светской тематики и прочие); создание института капелланов в Вооруженных Силах РФ, проникновение на площадки пенитенциарной системы, системы высшего, среднего, начального профессионального и школьного образования (церковные храмы, богословские факультеты и отделения в светских университетах), медицинских учреждений (госпитали, больницы, хосписы); функционирование церковных средств массовой информации (телевидение, радио, печать); свободное распространение духовной литературы, проведение церковных шествий и церемоний, небывалое строительство культовых зданий и сооружений (при этом государство инвестирует в их реставрацию достаточно большие денежные средства); появление в более массовом масштабе священноцерковно-служителей в быту российских граждан для осуществления церковных треб; создание своих собственных предприятий и т.д.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В современных политических условиях РПЦ представляет значительную общественную силу, с которой считаются российские власти. «Причем постсоветское государство, — отмечает К.Н. Костюк, — подчеркнуто корректно ведет себя с Церковью… Размеры этой поддержки порождают разговоры о воссоздании «полугосударственной Церкви» .

Так, применительно к современной России М.Е. Добрускин отмечает: «Следует признать, что социально-политические действия РПЦ, поддержанные властью, привели к созданию особого привилегированного положения церкви, и не только в соответствии с законодательством, но и в его нарушение. Перечислим достижения РПЦ: признание РПЦ приоритетной среди всех других конфессий России, что вызвало серьезные возражения на Западе, где превалируют протестантское и католическое вероисповедание; признание главным православным праздникам статуса государственных и проведение религиозных торжеств на государственном уровне; допущение религиозных церемоний в государственных и общественных организациях, что противоречит закону. выход церкви на светские каналы массовой информации; подавление атеизма в угоду церкви для укрепления ее позиции в духовной жизни общества. получение значительных налоговых и таможенных льгот в коммерческой деятельности церкви» . К слову сказать, большинство вышеперечисленных действий церковь совершает в рамках текущего законодательства.

Ему фактически вторят Г.С. Широкалова и А.В. Аникина: «Статистически фиксируемые факты служат аргументом для дальнейшего укрепления отношений государства и РПЦ в двух плоскостях: увеличение поддержки (материальной, законодательной, организационной) государством церкви, и в ответ — обещание церкви выполнять государственный заказ на поддержание социального мира» .

В России правовой статус РПЦ определен как религиозной организации с правом юридического лица. Она создается и осуществляет свою деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и институциональной структурой, выбирает, назначает и заменяет свой персонал согласно своим собственным установлениям. Согласно действующему законодательству РФ: «Религиозные организации вправе проводить религиозные обряды в лечебно-профилактических и больничных учреждениях, детских домах, домах-интернатах для престарелых и инвалидов, в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, по просьбам находящихся в них граждан в помещениях, специально выделяемых администрацией для этих целей. Командование воинских частей не препятствует участию военнослужащих в богослужениях, других религиозных обрядах и церемониях» .

«Россия — одна из самых секуляризированных европейских стран, — отмечает патриарх Кирилл. -То, что в других странах Старого Света практически является само собой разумеющимся, как например: кафедры теологии в вузах, капелланы в армии, выходные дни в большие религиозные праздники, обучение религии в школах и многое другое, в частности, касающееся проявлений религиозной культуры, — в нашу жизнь входит с трудом и под зубовный скрежет тех, кто представляет себе «светское государство» исключительно в виде государства атеистического, исключающего присутствие религии в общественных

процессах. Но время атеистической диктатуры, надеемся, прошло. Присутствие Церкви в публичной сфере — это совершенно нормальное для свободного общества явление» .

Нельзя, например, пройти мимо вопроса о роли, которую может сыграть да и играет РПЦ в строительстве социального государства. Одной из его сущностей является соединение всех социальных групп населения, наций и народов в единое общество, которое в социальном отношении заведомо является неоднородным. В нем есть и будут «богатые» и «бедные», «средний класс» и т.д. В экономически развитых странах Запада имущественный барьер между обеспеченными слоями общества и менее обеспеченными до сих пор не преодолен. Да и, по всей вероятности, никогда не будет преодолен. Люди неравны: одни трудятся, другие не любят этого делать, одни творчески одаренные, другие нет. Между ними возникает антагонизм за обладание материальными благами. Дело доходит до столкновений и физической борьбы на бытовом и общественном уровне. Электорат и политики осознали, что время революций прошло. Задача социального государства состоит в том, чтобы снизить накал этого противоборства, ему необходимо беспрестанно работать над укреплением социального мира между гражданами. Российскому государству в одиночку не справиться с этой проблемой. Оно начинает покидать многие сферы общества. Ушло из идеологии, уходит из экономики, снижает свое присутствие в социальной сфере и сосредотачивается в основном на управленческих функциях.

Так делается во всех цивилизованных странах. Церковь с ее колоссальным опытом проповеди «классового мира», утешения обездоленных, примирения «богатого» и «бедного» может взять на себя эту социально-миротворческую миссию. Тем более, что это вполне согласуется с ее вероучением. «Христианство, — писал Н.А. Бердяев, — никогда не примирится с угашением личной совести, личного разума, личной свободы человека, несущего в себе образ и подобие Бога, с заменой ее совестью, разумом, свободой классовой. Она знает разум соборный, но не классовый. Человек глубже и выше класса. Эта истина должна утверждаться против всех классов, против всех классовых интересов, против всякой классовой ярости. Безбожно и безнравственно определять свое отношение к человеку исключительно, как к представителю класса, как к классовому человеку, представляющего классовые интересы» . Он подчеркивал, что буржуа и дворянин тоже люди.

Церковь является составной и неотъемлемой частью создаваемого в России гражданского общества. Она становится важнейшим элементом его духовной сферы. Используя присущие церкви методы и средства, она оказывает влияние на формирование и функционирование политических институтов и процессов социума.

Церковь на фоне политических разногласий и борьбы, происходящих в обществе, призывает к миру и сотрудничеству людей, придерживающихся различных политических взглядов. Она допускает наличие разных политических убеждений среди ее епископата, клира и мирян, за исключением таких, которые явно ведут к действиям, противоречащим православному вероучению и христианским нравственным нормам.

Не участвуя непосредственно в политической деятельности (политические партии, движения, блоки, союзы, предвыборная агитация и прочие), церковный клир наряду с мирянами и другими гражданами, принимает активное участие в проведении народных волеизъявлениях путем голосования (выборы, референдумы, сходы).

Неучастие церкви в политической деятельности не означает ее отказа от публичного выражения позиции по общественно значимым вопросам, от доведения этой позиции до сведения органов власти любой страны и на любом уровне. Но такая позиция выражается исключительно церковными Соборами, священноначалием и уполномоченными им лицами. Право на ее выражение не может быть передано никаким, кроме церкви, государственным учреждениям, политическим или иным светским организациям.

Ничто не препятствует участию православных мирян в деятельности органов законодательной, исполнительной и судебной власти, политических организаций. Однако, участвуя в управлении государством и в политических процессах, православный мирянин, подчеркивается в «Основах социальной концепции РПЦ» (далее «Основах»), призван основывать свою деятельность на нормах евангельской морали. При этом надо учитывать, что данное положение и ему подобные не носят статуса некого аморфного пожелания. В Определении Архиерейского Собора РПЦ (2000 г.) постановляется о необходимости руководствоваться (!) синодальным учреждениям, епархиям, монастырям, приходам и другим каноническим церковным подразделениям, а также клириками и мирянам «Основами» во взаимоотношениях с государственной властью, различными светскими объединениями и организациями, внецерковными средствами массовой информации . Правда, миряне, занимаясь государственной или политической деятельностью, могут это делать самостоятельно, не отождествляя свою политическую работу с позицией церкви.

Кроме того, в соответствии с «Основами» участие православных мирян в деятельности органов власти и политических процессах может быть как индивидуальным, так и в рамках особых христианских (православных) политических организаций или христианских (православных) составных частей более крупных политических объединений. Из среды церковных иерархов уже поступают предложения о создании в России христианских (политических) партий. Некоторые ученые уже говорят о появлении в России первых признаков клерикализма . Пока еще как фантома, а не реальности.

Церковь сохраняет лояльность по отношению к государству и его власти. Но она имеет определенные границы. Если власть принуждает православных верующих к отступлению от веры и своей церкви, а также к «греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в подчинении. В случае невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты церковное Священноначалие. может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции и к

мировому общественному мнению; обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению» .

Разъясняя позицию церкви по отношению к государству и власти, ее роли в обществе глава РПЦ, патриарх Кирилл заявил: «Церковь не стремится к государственной власти, не собирается усваивать себе государственных функций. Требовать от Церкви, чтобы она «не сливалась с государством» — значит ломиться в открытую дверь. Однако часто за этими требованиями стоит другое: попытки заставить Церковь отказаться от ее пастырской ответственности за своих членов, а православных людей — от их гражданских прав и обязанностей. Члены Церкви являются также и гражданами государства, и членами общества. Они призваны руководствоваться в исполнении своих гражданских обязанностей христианской совестью. Это относится и к рядовым гражданам, и к тем, кто занимает ответственные посты в государстве. Церковь не формирует органы государственного управления и не издает государственных законов. Она формирует души людей, призванных к братскому служению друг другу и общему благу. Она утверждает непреложность нравственного закона, на котором только и может быть воздвигнуто справедливое общество и государство» .

Российское государство, несмотря на то, что в сфере его взаимоотношений с религиозными организациями (включая РПЦ) за последние десятилетия произошли существенные изменения, до настоящего времени не сформулировало и не приняло своей концепции, определяющей его взаимодействие с церковью, и пока ограничивается действующим законодательством в этой области.

На основании изложенного можно сделать следующие выводы.

Во-первых, по нашему мнению, современные церковно-государственные отношения в Российской Федерации можно определить как партнерские взаимодействия Русской Православной Церкви и публичной власти на базе действующего светского законодательства, церковных канонов и догматов, «Основ социальной концепции РПЦ», автономности, невмешательства в дела друг друга с целью обеспечения политической стабильности общества, укрепления его духовно-нравственного здоровья, сбережения всего российского народа.

Во-вторых, анализ российских церковно-государственных отношений показывает, что церковь и государство в ближайшей и обозримой перспективе будут опираться на автономность и партнерство как на базовые принципы своей совместной деятельности.

В-третьих, решить многие проблемы взаимоотношений церкви с обществом и государством становится потенциально возможным в условиях экономического и политического развития постсоветской России. Страна, находясь в самом начале своего пути по формированию демократических основ, в которой только еще набирает силу гражданское общество, не могла не избрать единственно правильного направления в своем движении как обеспечение всем здоровым силам общества, в том числе и церкви, равных и свободных возможностей для участия в созидательной работе.

Ссылки:

3. См.: Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2008.

4. Там же.

5. Выступление патриарха Московского и всея Руси Кирилла перед участниками Г руппы глобального лидерства Всемирного экономического форума 12 марта 2011 г. в Москве. URL: http://www.sunhome.ru/journal/135592 (дата обращения: 23.12.2012).

6. Костюк К.Н. Русская православная церковь и общество: нравственное сотрудничество или этический конфликт // Политические исследования. 2002. № 1.

7. Добрускин М.Е. О социальных функциях церкви (на материалах Русской православной церкви) // Социологические исследования. 2002. № 4.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8. Широкалова Г.С., Аникина А.В. Политический выбор Русской православной церкви как фактор, определяющий ее будущее // Социологические исследования. 2007. № 10.

11. Бердяев Н.А. Христианство и классовая борьба. Книгоиздательство YMCA-PRESS XV. Издание 1931 г.

12. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви.

13. См.: Тощенко Ж.Т. Теократия: фантом или реальность? М., 2007.

14. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви.

15. Там же.

16. Речь Святейшего Патриарха Кирилла …

References (transliterated):

3. See: Osnovy sotsial’noy kontseptsii Russkoy Pravoslavnoy Tserkvi. M., 2008.

4. Ibid.

УДК 1:316.0

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ГОСУДАРСТВА И РЕЛИГИИ: ОСНОВНЫЕ ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ

© Багаева Ксения Анатольевна, кандидат философских наук, старший преподаватель, докторант кафедры философии Бурятского государственного университета. Россия, 670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24а. E-mail: ksyusha.81@mail.ru

Статья посвящена анализу основных методологических подходов к исследованию проблемы взаимоотношений государства и религии в обществе. Задача данной статьи состоит в уточнении категориального аппарата, а также в последующем обобщении и классификации существующих типологий. Приведены основные теоретические подходы и взгляды на систематизацию государственно-религиозных отношений, выявлены основные критерии их определения. Отмечается, что с разными конфессиями у государства могут складываться и разные типы взаимоотношений. Все эти факты позволяют автору сделать вывод о необходимости создания определенных направлений в построении государственно -религиозных отношений, которые будут учитывать религию как весьма противоречивое явление в жизни российского общества. Важную роль в решении данной задачи играют систематизация и классификация теоретико-методологических подходов. Ключевые слова: религия, государство, общество, методология, отношения, конфессия, церковь.

INTERRELATIONSHIP BETWEEN STATE AND RELIGION:

THE MAIN THEORETICAL AND METHODOLOGICAL APPROACHES

Bagaeva Kseniya A., PhD in Philosophy, Senior lecturer, Doctoral, department of philosophy, Buryat State University.

24a, Smolina, Ulan-Ude, 670000, Russia.

Каждый культурно-исторический период в развитии общества имеет свои особенности взаимодействия между государством и религией, возникающие под влиянием экономической, социальной и политической ситуации. Можно выделить ряд критериев к определению таких отношений, ведь «вопрос об отношении государства к церкви не может получить одного общего ответа, а должен быть различно решаем сообразно со временем, со средою… и с прочими сопровождающими условиями» . Поэтому перед нами стоит задача провести анализ существующих моделей взаимоотношений государства и религии, а также выявить основные аспекты современных классификаций.

Прежде всего необходимо уточнить использование такого понятия, как «взаимоотношения государства и религии». Сегодня можно заметить частое употребление таких терминов, как «государственно-церковные отношения», «государственно-конфессиональные отношения». На наш взгляд, наиболее оптимальным и адекватным для исследований в данной области является термин «взаимоотношения государства и религии», что говорит об их совместном изменении и влиянии на общество. Известный исследователь в области теории государственно-религиозных отношений М. О. Шахов определяет взаимоотношения государства и религии как «совокупность исторически складывающихся и изменяющихся форм взаимосвязей и взаимоотношений институтов государства, с одной стороны, и институциональных образований конфессий (религиозных объединений, духовно-административных центров, конфессиональных учреждений), с другой стороны. В основе этих отношений лежат законодательно закрепленные представления о месте религии и религиозных объедине-

ний в жизни общества, об их функциях, о сферах деятельности и компетенции всех субъектов данных отношений» .

В современной литературе выделяется от двух до нескольких десятков основных типов взаимоотношений государства и религии, поскольку государство само как субъект этих отношений может реализовывать определенную вероисповедную политику. Во-первых, дескриптивная классификация на государства «светского» и «конфессионального» типов. Как отмечает М. О. Шахов, «все государства, где обеспечена свобода совести и отсутствует государственная «обязательная» религия можно отнести к «светскому типу»» . «В конфессиональном государстве одна из церквей (конфессий) либо сама руководит страной (теократия), либо включена в систему органов власти и управления (государственная религия) . Данный подход к определению взаимоотношений государства и религии наиболее прост, его суть состоит в признании принципа отделения государства от религии. Он разрабатывается в трудах таких исследователей, как С. В. Джораева, Л. А. Морозова, А. О. Протопопов, М. И. Одинцов.

Для наиболее полного освещения проблемы взаимоотношений государства и религии следует обратиться к проблеме терминологического соответствия и условий адекватного использования понятий. Далее мы будем использовать термин, введенный в оборот исследователями М. О. Шаховым и О. С. Шутовой, — таксономическое деление, то есть деление в связи с видообразующими признаками. Это связано с тем, что четко провести классификацию и типологию отношений религии и государства представляется сложным; кроме того, особую трудность создает то, что исследователи используют схожие термины, наделяя их разными характеристиками.

Наиболее распространенным является так называемое трехтаксонное деление, авторами которого являются исследователи В. Г. Фуров и Ю. А. Розенбаум. Согласно положениям этой концепции, можно выделить, во-первых, государства, в которых узаконена господствующая религия (государственная церковь), во-вторых, узаконено равенство религий и, в-третьих, узаконено отделение церкви от государства и школы от церкви.

Сюда же можно отнести и классификацию А. В. Щипкова, которая рассматривает независимость и зависимость отношений государства и церкви от формы правления. Представлены следующие модели: сепарационная, подразумевающая самостоятельное, независимое существование государства и религиозных организаций; авторитарная, где государство целиком и полностью финансирует церковь и подчиняет ее своим интересам; кооперационная, независимая от политического устройства общества, ведь государство и церковь являются равными партнерами .

По мнению С. И. Самыгина, можно выделить такие формы взаимоотношений государства и религии в рамках христианства, как: автономия церкви от государства, теократическая монархия, где государственная власть и церковь объединены, и, наконец, атеизм, характерный для общества XX в. . Такое деление на три основных модели взаимоотношений государства и религии получило наименования: кооперационная, базирующаяся на сотрудничестве церкви и государства, сепарационная — на отделении, и протекционистская — на подчинении церкви государству.

Также три модели взаимоотношений государства и религии проанализированы в работах исследователя А. Ю. Григоренко. По его мнению, такие отношения представлены сегрегационной, се-парационной и интегративной моделью. Суть первой модели заключается в том, что в государстве главенствующим является атеистическое мировоззрение, при котором все духовное и религиозное находится под запретом и обречено на полнейшее исчезновение. Ярким примером такой модели являются СССР и Кампучия. Вторая модель, сепарационная, означает, что общество следует идеалам демократии, свободы личности и свободы совести, поэтому государство никоим образом не противостоит религии. Наконец, во взаимоотношениях между государством и религией, которые соответствуют интегративной модели, существуют союзнические отношения. Причем характерной особенностью данных отношений является то, что государство активно привлекает к общественно-политическим делам церковь. Следует отметить, что А. Ю. Григоренко указывает на распространенность таких отношений, что проявляется во множестве культурно-исторических форм религии .

Обращаясь к зарубежному опыту исследований в области взаимоотношений государства и религии, можно выделить работы испанского автора Г. Моран, которая также обращается к трем типам отношений, особо выделяя антицерковное направление, где церковь представлена государством как некий притеснитель человека, в качестве примера можно назвать государства Восточной Европы при коммунистических режимах. Также Г. Моран высказывает мнение о наличии сепаратистского типа отношений, когда церковь и государство взаимно отгораживаются друг от друга. Кроме того, взаимо-

отношения, в которых государство официально поддерживает одну церковь, именуются координационным типом отношений; они существовали в большинстве стран Западной Европы XIX — начала XX вв. .

Четырехтаксонное деление взаимоотношений религии и государства можно рассмотреть на основе работ исследователей В. В. Пьянкова, П. Мойзес и М. Г. Писманик.

У В. В.Пьянкова классификация отношений государства и религии представлена в таких формах:

— теократия, которая существует в Иране, где произошло слияние духовной и государственной власти, при этом церковная иерархия выполняет функции государственного аппарата;

— государственная церковь означает, что за определенной религией закреплен статус официальной. Такое положение дает ряд преимуществ, как то: выполнение разных общественных и государственных функций, экономические и правовые преимущества (Великобритания);

— частичное отделение церкви от государства, или «народная церковь», предполагает, что официально существует равенство всех конфессий перед законом, однако признается доминирующее положение одной. К примеру, в Испании и Польше закреплено преимущественное положение католичества;

— отделение церкви от государства. Признается равенство всех конфессий, церковь отделена от государства, которое не вправе контролировать ее и оказывать влияние на общество в области свободы совести. Такой тип представлен в США и Франции .

Интересен с точки зрения методологии исследования подход П. Мойзеса к типологии отношений государства и религии, в котором основным принципом выступают религиозные права человека. Согласно этой типологии отношения выглядят таким образом: тип А — церковный абсолютизм, где отдается предпочтение одной религии. Тип В — религиозная толерантность, где государство терпимо относится ко всем религия, но доминирует все же одна конкретная церковь. Тип С — светский абсолютизм, который предполагает отрицание всех религий. Наконец, тип D, так называемая плюралистическая свобода, что говорит о нейтральном отношении государства к религии . Также к четы-рехтаксонному делению в своей типологии отношений государства и религии прибегает М. Г. Писманик. Основываясь, прежде всего, на опыте политической истории конкретных стран, он выделяет наиболее характерные черты положения религии в обществе: тоталитарный режим государства деспотически подавляет религию, далее теократия, затем государственная церковь, которая немногим отличается от предыдущего типа; последняя ситуация — это правовое равенство всех конфессий .

Наконец, последняя группа ученых в своих исследованиях прибегает к использованию пяти- и более таксонного деления.

В такой интерпретации отношения государства и религии в посткоммунистических странах Центральной и Восточной Европы у В. Еленского приобретает следующий вид: секуляристкий абсолютизм, радикально жесткое и антагонистическое отделение Церкви от государства, неравноправный союз с Церковью большинства, либерально-коммунистическая модель, польская модель .

Американский ученый К. Дурэм в качестве критерия классификации отношений религии и государства выделяет степень религиозной свободы в обществе, которая может быть рассмотрена через влияние государства на поведение верующих и религиозную веру. В связи с этим К. Дурэм в своих работах ведет речь о таких типах, как: абсолютная теократия, государственная церковь, при этом данный тип охватывает множество вариаций с разным отношением к религиозной свободе. В некоторых странах присутствует так называемая официальная государственная церковь, обладающая монополией во многих делах. Также сюда относятся страны с терпимым отношением к определенному кругу конфессий, и те страны, в которых присутствует доминирующая церковь, но при этом толерантное отношение ко всем другим. Третий тип отношений, характеризуется признанием церкви государством, при котором светская власть не может признать факт того, что одна церковь является государственной, но согласна с ее особой позицией в обществе. Следующий тип — это сотрудничающие режимы, не предусматривающие специального статуса конкретной религии, поэтому государство ровно относится ко всем конфессиям. Тип отношений, в котором государство стремится к отделению церкви при условии сохранения благожелательного отношения к религии, называется приспосабливающимся. Еще один тип — это режим отделения, изучая который, К. Дурэм настаивает на том, что в этих государствах религиозное было вытеснено из всех сфер общества государством, для чего были использованы самые крайние меры. В некоторой степени схожим с предыдущим типом является тип непреднамеренного безразличия, главная особенность — это безразличие государства к церкви и ее нуждам. Последний тип, название которого говорит само за себя — враждебность и неприкрытое пре-

следование . Кстати, исследователь утверждает, что тип отношений, обеспечивающий религиозную свободу — это «режим приспособления, который является лучшей гарантией того, что достоинству людей с разными религиозными верованиями будет оказано равное уважение» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

И. В. Понкин рассматривает государственно-религиозные отношения через критерий светскости, который характеризует наличие или отсутствие отделения церкви от государства, и выделяет шесть моделей. Первой моделью И. В. Понкин называет теократическую, вторая модель — секулярная квазирелигия, предполагающая полное отчуждение религии от общества и насаждение секулярной квазирелигии, сюда он относит СССР. Третья — это эквипотенциальная модель; по мнению автора, она широко представлена в КНР, Южной Корее, Японии. В этих странах государство пытается достичь внерелигиозности и отделения конфессий от общества и человека, поэтому деятельность религиозных организаций сведена до уровня частной жизни. Главной особенностью преференциальной модели становится длительное историческое существование конкретной религии в обществе, поэтому государство дает преимущество данной церкви. Контаминационная модель связана с восточным путем происхождения и дальнейшего развития, с особенностями права и морали, характерна для государств исламского мира и буддийских стран. Идентификационная модель применима для тех стран, где государство, учитывая культурные особенности, этническую идентичность и менталитет населяющих народов, сотрудничает со множеством традиционных религиозных объединений (Россия, страны Балтии) . Однако исследователь признает, что «классификации применимы для историко-правового анализа развития отношений между государством и религиозными объединениями на протяжении истории государства и права, но не для анализа современной ситуации .

Таким образом, проведя анализ вышеуказанных точек зрения на отношения государства и религии, следует отметить, что это далеко не весь материал по данной проблематике, но, тем не менее, опираясь на него, можно сделать некоторые выводы.

Ученые используют разные категории для описания государственно-религиозных отношений (модель, типы, формы), что объясняется множеством критериев, с помощью которых проводится анализ. Это и права человека в области свободы совести, политический режим, наличие и степень контроля за религией со стороны государства, положение церкви в обществе. Для исследования проблемы взаимоотношений государства и религии ученые используют такие термины, как «тип государства» (И. В. Понкин), «форма государственно-церковных отношений» (С. И. Самыгин, В. В. Пьянков), «модель государственно-церковных отношений» (Г. Моран, А. Ю. Григоренко), «типичные ситуации» (М. Г. Писманик), «тип религиозно-государственных режимов» (К. Дурэм) и др.

Взаимоотношения между государством и религией — это часть отношений между обществом и государством. Поэтому очень важно выработать особую модель или тип отношений, учитывающий социокультурные особенности, политические и экономические реалии. По нашему мнению, используемый термин «взаимоотношения государства и религии» наиболее полно отражает суть таких отношений, и дает возможность более полно описать место и роль религии в обществе в контексте взаимосвязей с государством. Предложенное понятие дает возможность провести анализ типологии взаимоотношений религии и государства в аспекте социальной философии.

Следует отметить, что в одной стране с разными конфессиями у государства могут складываться и разные типы взаимоотношений. «Кооперационный тип отношений между государством и традиционными для данного общества конфессиями может сочетаться с формированием между тем же самым государством и некоторыми новыми религиозными движениями или конфессиями, подозреваемыми в «экстремизме», «политическом сепаратизме» и т.д. отношений близких к сепарационному или даже сегрегационному типу. Иногда жесткая политика государства в отношении отдельных конфессий в той или иной мере обусловлена социально проблемным поведением последователей этих вероучений» .

Таким образом, обобщая все вышеуказанное, можно подвести некоторые итоги. Современная научная литература в области изучения проблемы взаимоотношений государства и религии содержит огромное количество трактовок и характеризуется категориальным разнообразием. Это обусловлено, прежде всего, многовариантностью определений самого термина «религия», а также уникальностью религиозной ситуации в каждом отдельном регионе, обществе. Кроме того, приведенные выше типологии даны по принципу от простого к сложному. Получается, что при увеличении количества признаков идет углубление в сущность самого предмета изучения; возможно, поэтому такие подходы страдают излишней идеализированностью параметров, что очень часто не соответствует реальной религиозной ситуации в обществе. Соответственно, для успешного изучения отношений между госу-

дарством и религией необходимо учитывать права каждого человека на свободу совести, согласовывая с «социальным» поведением каждой конфессии. Также необходимо иметь в виду уровень политической культуры общества и власти, тенденции религиозного самоопределения, в итоге проецируя эти аспекты на российское общество. Систематизация и классификация теоретико-методологических подходов к взаимоотношениям государства и религии являются одними из способов формирования и дальнейшего выстраивания адекватных государственно-религиозных взаимоотношений.

Литература

2. Вероисповедная политика Российского государства / под ред. М. О. Шахова. — М., 2003. — С.9.

3. Шахов М. О. Конституционно-правовые основы государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации. — М., 2005.

4. Щипков А. В. Во что верит Россия. — СПб.: Изд-во Русского христианского гуманит. ин-та, 1998. -С. 23-25.

5. Самыгин С. И., Нечипуренко В. И., Полонская И. Н. Религиоведение: социология и психология религии. — Ростов н/Д.: Феникс, 1996. — С. 532.

6. Григоренко А. Ю. Государственно-церковные отношения в современной России и проблема религиозной свободы и нетерпимости // Вступая в третье тысячелетие: религиозная свобода в плюралистическом обществе. — М., 2000. — С. 107.

10. Религия в истории и культуре / под ред. М. Г. Писманика. — М.: Юнити-Дана, 2000. — С. 128.

11. Еленский В. Религия после коммунизма: векторы изменений // Диа-Логос: религия и общество. -2001. — С. 15-29.

12. Дурэм К. Перспективы религиозной свободы: сравнительный анализ. — М.: Изд-во Ин-та религии и права, 1999. — С. 23.

13. Понкин И. В. Правовые основы светскости государства и образования. — М.: Про-Пресс, 2003. -С. 143-204.

В. И. Жданова

ЦЕРКОВЬ, ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В ИСТОРИИ РОССИИ

Экскурс в историю церкви, государства и общества России заставляет вспомнить слова выдающегося русского историка, знаменитого ученого В.О. Ключевского, который писал: «Не цветы виноваты в том, что слепой их не видит. История учит даже тех, кто у нее не учится: она проучивает их за невежество и пренебрежение». История церкви в России тесно связана с государством и обществом со времен «крещения Руси», когда Русь приобщалась к великой византийской культуре и к великой религии. В XI веке были канонизированы первые русские святые Борис и Глеб, убиенные старшим братом Святополком и принявшие смерть как христиане — в непротивлении злу. В этот период активно сроились храмы, развивалась иконопись, появилось священство и монашество. Одним из первых монастырей на Руси был Печерский монастырь в Киеве, основанный старцами Антонием и Феодосием. В период ослабления киевского князя и длительной феодальной раздробленности церковь являлась единственным объединяющим фактором на Руси. В тяжелые годы монголо-татарского ига православная вера помогала выстоять и сохраниться русскому народу как этносу, а в первой половине XIII века новгородцы во главе с Александром Невским отчаянно отстаивали православную веру и независимость своей земли от нашествия западных рыцарей-крестоносцев. Во время возвышения Москвы, при правлении Ивана Калиты, русский митрополит Петр (1308-1326 гг.) вел сложную дипломатическую игру в пользу московского князя, — посещая Орду, он своей деятельностью сыграл немаловажную роль в истории государства и общества. В XIV веке, в процессе объединения Руси религиозная общность была важным и мощным фактором, а русские монастыри — оплотами освоения новых труднодоступных территорий, светочами культуры и образования.

История церкви и государства — история сложных, противоречивых отношений и событий, которые оказывали особое как положительное, так и отрицательное влияние на развитие российского общества. И в период «смутного времени», когда третий русский патриарх Гермоген требовал от польского королевича Владислава, оккупировавшего Москву, принять прежде воцарения православие, и в период раскола, в связи с реформами патриарха Никона, итогом которого стало православие нового обряда, появление старообрядческой церкви и в политическом аспекте — утверждение в России светской власти как более высокой, чем церковная, духовная. Безусловно, дальнейшее дробление старообрядчества привело к возникновению различных течений и сект, которые играют важную роль в религиозной жизни страны и по сей день, хотя весьма далеки от православия. Это и христоверы, и духоборы, и молокане, и скопцы, и прыгуны, обосновавшиеся в основном в США, Канаде, Латинской Америке и проводящие свои съезды на территории России.

Непростые времена переживала церковь в так называемый «синодальный период», когда Петр продолжал вести политическую линию своего отца, царя Алексея Михайловича, выигравшего схватку за первенство у патриарха Никона и стремился сделать церковь лишь орудием своей личной неограниченной власти. Поэтому по приказу Петра, после смерти десятого патриарха Адриана выборы его преемника не проводились, чтобы исключить на будущее возможность противодействия руководства церкви самодержавию. В 1721 г. Петр официально упразднил патриаршество, поставив во главе церкви святейший синод, возглавляемый обер-прокурором. Этот порядок управления церковью сохранялся в течение двух столетий, и только осенью 1917 г. патриаршество было восстановлено Поместным собором, и Церковь обрела одиннадцатого патриарха Тихона.

Но церковь и советская власть, ставшая итогом Октябрьской революции испытывали обоюдный негативизм и духовный антагонизм, что и явилось причиной жестоких гонений на церковь со стороны советской власти в 20-30 годы. В церковную жизнь проникала бюрократия, влияние православия на все сферы жизни общества уменьшилось.

Сам процесс религиозного православного и национального возрождения в России в конце ХК-начале XX веков все же начался. Восстановление храма Христа Спасителя в Москве, появление плеяды светских философов, стоявших на позициях православия (В.С. Соловьева, К.Н. Леонтьева, В.В. Розанова, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева, П.А. Флоренского), в трудах которых ставились глобальные вопросы о перспективах развития Россини ее будущем, — все это соста-

вило золотой фонд российской национальной культуры вопреки идеологическим разногласиям государственной власти и церкви.

Во время Великой отечественной войны государственная власть во главе со Сталиным обратилась к авторитету церкви во имя победы, и церковь, традиционно стоявшая на позициях патриотизма, внесла огромный морально-духовный и материальный вклад в разгром фашизма. Открывавшиеся вновь храмы и церкви имели возможность влияния на процесс возрождения послевоенной страны.

Новая волна гонений на церковь, обрушивавшаяся в годы «хрущевской оттепели», — призывала российский народ к безбожию, подрывала сложившиеся веками духовно-нравственные религиозные устои. Несмотря на свободу в искусстве, поэзии, литературе, религия жестоко притеснялась и преследовалась, и бескровный, но морально тяжелый характер этих преследований привел к обещанию главы советской власти Н.С. Хрущева «показать народу последнего попа». Внедрение ницшевских нигилистических концепций в сознание и дух российского народа поэтапно вырывало морально-нравственную и этическую культуру православной религиозности людей. Отношение к церкви со стороны государственной власти смягчилось лишь во второй половине 60-х годов.

После глобальных изменений в России в конце 80-х-начале 90-х гг. Русская православная церковь стала важным фактором общественного развития страны, внося нравственно-духовный и миссионерский вклад в решения сложнейших вопросов современной жизни государства и общества России.

Начало девяностых годов двадцатого столетия было ознаменовано лавиной лжедуховности, обрушившейся на нас в виде сеансов «массового исцеления с телеэкранов», в виде всевозможных «школ биоэнергетики», «энергоинформационных академий» и т.д. И если первый этап обращения к неоязычеству можно было хоть как-то объяснить почти поголовным невежеством наших сограждан, истосковавшихся за годы свирепого государственного безбожия хоть по какому-нибудь упоминанию о духовности, — то «вторая волна» оккультизма в конце девяностых годов заставила задуматься о хорошо управляемом процессе демонизации народного сознания, в который включились и государственные структуры. «Нынешний образ жизни, навязываемый молодежи, есть не что иное, как тщательно спланированное воплощение идей сатанизма», — пишет иеромонах, доктор медицинских наук, о. Анатолий Берестов в книге «От чего нас хотят «спасти» НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги», называя происходящее оккультной революцией, — главной духовной опасностью для общества России. Говоря о тщательно спланированных идеях сатанизма, о. Анатолий опирается на исторические уникальные документы 1871 года: переписку между «ученейшим первосвященником Сатаны» Альбертом Пайком (антипапой люциферианского масонства, США) и Джузеппе Мадзини (политическим вождем всемирного масонства, Италия), в которой последний просил верховного жреца А. Пайка начертать перспективный план борьбы с христианством. Эта переписка, увидевшая свет лишь за несколько месяцев до начала революции 1917 г. была опубликована в книге Сергея Нилуса «Близ есть при дверех», а выдержки из этого документа, цитируемые о. Анатолием, поистине приводят в ужас: «… посему, когда самодержавная Россия сделается цитаделью адонаизма (т.е. единственным православным государством), мы спустим с цепи революционеров-нигилистов и безбожников и вызовем сокрушительную социальную катастрофу, которая покажет всему миру во всем его ужасе абсолютный атеизм, как причину одичания и самого кровавого беспорядка. В области интеллектуальной необходимо добиться того, чтобы в школу никаким образом не могли проникнуть ни монах, ни священник, а затем всеми способами изгнать из головы родителей самую мысль дать своим детям христианское образование…» Читая эти документы вполне понятно, почему профессор богословия Московской Духовной Академии о. Андрей Кураев в своей книге «Школьное богословие» призывает ввести предмет «Основы православной культуры».

Появление множества оккультно-религиозных организаций в России, таких как «Международная Академия Духовного Возрождения», «Галактическая Федерация», «Институт валеологии и космического сознания», «Община Космического сознания», «Международный центр комического сознания», Нью Эйдж (New Age, — Новый Век), которые внедряют свою идеологию в общеобразовательную систему, — заставило весьма серьёзно освящать эту проблему современных апологетов православия. Эти оккультные организации недвусмысленно заявляют о своей цели «Кос-

мической подготовки человека XXI века», который должен обладать паранормальными способностями, контактировать с «Высшим разумом» и Космическими иерархами.

Православные священники и богословы считают, что паранормальные способности появляются у человека только благодаря контакту с бесплотными разумными существами параллельного мира, обладающих такими способностями по своему существу. Самих же Космических иерархов, и «Высший разум» православные богословы относят к миру злобных духов, служителей Люцифера, приносящих человеку вред обольстительной и лживой деятельностью.

Изучая проблему НЛО, полтергейста и других аномальных явлений, современные российские уфологи и ученые (профессор МАИ Ф.Ю. Зигель, профессор Р.Г. Варламов, доктор технических и философских наук В.Г. Ажажа, академик АН В. Вейник, академик РАМН В.П. Казначеев), -пришли к аксиоме существования существ параллельного сверхтонкого мира, зафиксировав их при фотографировании в невидимой части электромагнитного спектра колебаний, и назвав их отрицательными фемтообъектами. Ученые считают, что при контактировании с человеком эти существа негативно воздействуют на психику, сознание, биохимические процессы человека и даже на состав крови. С кем же призывают контактировать школьников во время медитаций, «астральных путешествий», йогических приемов валеологи-оккультисты?

Внедрённый в общеобразовательные школы предмет «валеология», который по сути должен освящать учащимся правила гигиены, здорового образа жизни, основы экологической грамотности, — на самом деле вкрапляет оккультные знания и рекомендации, что с религиоведческой точки зрения является пропагандой мистико-религиозного антихристианского движения New Age. Сами валеологи в своих пособиях предлагают формировать жизнь школьников в рамках международных программ New Age и Наука Разума. В основу педагогической концепции валеологами положена универсальная система знаний, философия постижения человеком самого себя и Вселенной, фундаментом которой являются семь герметических принципов «Изумрудной скрижали» Гермеса.

Профессор Московской духовной Академии о. Андрей Кураев уличает автора учебника по валеологии Л. Татарникову в элементарной некомпетентности и отсутствии осведомлённости в истории возникновения текстов, на которые она опирает свою систему. Богослов поясняет, что герметические трактаты появились не за 2000 лет до Рождества Христова, а вначале нашей эры, и саму «Изумрудную скрижаль» исследователи относят даже к Средневековью. Учащиеся, безусловно, введены в заблуждение относительно исторического происхождения трактатов Гермеса. А. Кураев считает, что валеологов в герметизме привлекла отнюдь не научность, когда ссылается на заявление Л. Татарниковой: «… валеологическая парадигма «Человек — Космос» основана на эзотерических предпосылках. Конечная цель валеологического воспитания школьников, — воспитать личность человека Ноосферы. В ходе такого обучения дети неминуемо придут к принятию пантеизма, анимизма, каббалистической магии», — подчёркивает о. А. Кураев. Тезис оккультистов: «необходимо воспитывать космическое сознание, обратить человека к исследованию Космоса», -только кажется поддерживающим движение науки. На деле же, рериховцы, теософы, эзотерики, антропософы в слово «Космос» вкладывают совершенно другой смысл, для них — это мир внеземных духов, «космическая иерархия», исследовать который нужно не с помощью радиотелескопов и спутников, а с помощью медитаций, «голосов» и «видений». Таким образом, подчёркивает о. А. Кураев, — валеология вырастает из оккультного мистицизма и ведёт к нему же. «С валеологи-ей надо быть поосторожней. Не стоит ждать, когда дети, обученные медитациям и йогическим приемам, выйдут «на контакт» с космическими духами и начнут исполнять их весьма странные повеления… Чтобы дети не повергались риску «астральных путешествий и «контактов», лучше с самого начала защитить их от оккультизма, с которым перемешана валеология», — пишет А. Кураев в книге «Школьное богословие». Какое же поколение взращивает российское государство, поощряя внедрение оккультизма и магии в общеобразовательную систему? Насколько исказится духовная структура каждой отдельной личности при оккультно-магическом воспитании и образовании, которые вырвут из душ молодого поколения православные духовно здоровые основы этической культуры народа? Такие вопросы задают представители церкви государству.

Новое тысячелетие для апологетов православия в России ознаменовано борьбой с оккультизмом, магией, экстрасенсорикой, парапсихологией. На современном этапе истории церковь призывает государство и общество к истокам православной веры, здравой духовности, к сохранению

России как страны, в которой исконно православная вера создавала богатейший культурно-духовный фонд общества, взращивала мощную духовно-нравственную основу русского этноса. К.П. Победоносцев, известный идеолог русского самодержавия, обер-прокурор синода, деятельность которого осуществлялась во время правления Александра III — период усиления влияния церкви, православной идеологии и культуры — утверждал, что распад единства церкви и государства гибелен для страны. Как отзовется государство и общество на призывы церкви покажет время, но наблюдая патологическое духовно-нравственное состояние современного общества, особенно молодежи, которая предпочитает духовной культуре наркотики, алкоголь, стремится в секты фашистов и сатанистов, — возникает потребность вернуться к высказыванию В.О. Ключевского и задать вопрос: «Как проучит история Российское государство и общество, если в настоящей борьбе победит невежество и пренебрежение»?

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Кулаков А.Е. Религии мира: Учебное пособие для общеобразовательных учреждений. М.: Изд-во «АСТ», 1998.

2. От чего нас хотят «спасти» НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги? / Даниловский благовестник. М., 2001.

4. Кураев А. Школьное богословие. Книга для учителей и родителей. М.: Норма, 2005.

5. Кураев А. Сатанизм для интеллигенции. Религия без Бога. М., 1997. Т. 1.

Л.Н. Лабунская

ГУМАНИТАРНЫЙ АСПЕКТ ФЕНОМЕНА СОЦИАЛЬНОГО НАСЛЕДОВАНИЯ

Правилен другой тезис: человек детерминирует и будущее, и (Nota Bene!) прошлое.

В.С. Библер. Из «Заметок впрок».

Исследование феномена социального наследования есть путь приближения к сути человека. Задача, решение которой необходимо найти, — научный философский анализ обозначенного понятия и явления в тех возможных способах, которые рождаются в современной методологии научного познания. В данном аспекте — симбиозе литературы, науки и философии. При этом не лишним будет замечание о том, что новый подход к рациональности, это есть лишь иной подход (курсив мой -Л.Л.) к ней, а рациональность всегда есть и остается способом существования научного знания.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Гуманитарные науки, в отличие от физических и естественных, изучают человека не сколько как субъекта, а скорее как объект в составе группы людей и социальных институтов. К примеру, социология, называясь «социальной физикой» и «отделившись» от философии, стремится методами науки изучать человека, Культурология, тяготея к человеческой субъективности и ее анализу, на самом деле, по мысли И.В. Ватина, даже не определена в своем предмете и методах. Философия, как наука о всеобщем, должна в своем содержании раскрывать решение проблемы человека. Гадамер указывает, что предметом философии является Понятие (курсив мой — Л.Л.) (от Гегеля). М.М. Бахтин «В эстетике словесного творчества» пишет, что «человек не может быть понятен» (курсив мой — Л.Л.). Основоположник гуманистической психологии Олпорт указывает, что психика человека существует только в неотделимых от него формах, а что б его (человека) «схватить» надо снизить уровень абстракции, т.е. снизить естественнонаучный подход, но тогда теряется научность в высшем смысле слова.

Современная ситуация в отечественной гуманитаристике с тем, что есть человек, резюмируется выводами Б.Т. Григорьяна и В.С. Лекторского, — человек явно (курсив мой — Л.Л.) присутствует в литературе и искусстве (Ф. Достоевский, М. Пруст). В современном обществе наука стала претендовать на воспроизведение тех функций, которые считались лишь человеческими. Полезность их очевидна, однако это не способствовало познанию его сущности. Главное, что проистекает такой вывод из признания сознания связанного с бытованием определенных символических

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *