На высоком крутом берегу реки Вятки к северу от древнего Хлыновского кремля расположился Преображенский девичий монастырь. До настоящего времени дошло немного письменных источников XVII века, из которых можно почерпнуть лишь скудные сведения о жизни обители того периода.

В начале столетия Хлынов был небольшим деревянным городом, не имевшим ни одной каменной постройки. Он стоял на горе над рекой Вяткой. Сама природа придавала ему вид крепости. Вокруг города со всех сторон тянулись дремучие леса, а так как Хлынов был небольшим, местности, прилегающие к кремлю, оставались незаселенными. Пространство от кремля до Раздерихинского оврага долгое время считалось уединенным. На этом месте, вдали от городских построек, и была обустроена девичья обитель.

Путь устройства монастыря считался «чинопоследовательным». Основание монашеской обители происходило по разрешению высших иерархов. Местным властям направлялась царская грамота. Затем отводился земельный участок, строился монастырский храм, происходило его освящение и возложение антиминса на престол.

Письменные источники указывают разные даты основания девичьего монастыря. Более часты упоминания о нем в документах второй половины столетия. Письменные источники указывают разные даты основания монастыря (1623, 1624, 1635), но можно с уверенностью сказать, что он появился в конце первой четверти ХVII века. По «Истории российской иерархии» (ч.III) он основан в 1624 году, по списку с грамоты Михаила Федоровича Романова — 1635 г. В первой половине XVII века им была подарена монастырю икона преподобного Михаила Малеина. На сегодняшний день официально признана дата основания обители — 1624 год.

Основательницей обители, как известно, была игуменья Евфимия. Она родилась около 1587 г. Достигнув совершеннолетия, вышла замуж за Савву Толмачева, и вскоре в семье появился сын Иван, который позднее служил дьячком в Ильинской церкви монастыря и жил за обителью на посаде. Евфимия имела троих внуков: Данилу, который исполнял должность пономаря в той же церкви, Степана и Дмитрия.

Вероятно, овдовев и, будучи набожным человеком, Евфимия собрала 75 сестёр и начала строить церковь и кельи. Все постройки были деревянными. ХVII век был нелёгким периодом в жизни обители. Её часто опустошали пожары, и на протяжении всего столетия в монастыре не прекращались строительные работы. Он неоднократно перестраивался и каждый раз возводился на том же месте. Только в конце ХVII века по благословению архиепископа Ионы началось строительство каменного храма.

Первая каменная церковь в обители, которая до сих пор стоит на том же месте, была окончена и освящена в 1695 г. Эту дату называл автор «Временника…», где об этом событии писал так: «Лета 7204 (1695) сентября в 12 день освящена каменная церковь в девиче монастыре, строение гостиной сотни Андреева сына Гостева».

В первой четверти ХVIII столетия в Вятской епархии существовало 22 монастыря, из них четыре женских (Хлыновский, Преображенский, Слободской Спасский, Котельничский Введенский, Чердынский Успенский).3

В 1717 г. за высокой деревянной оградой Преображенской обители находились две церкви (каменная Ильинская и деревянная Преображенская), звонница, деревянные кельи и хозяйственные постройки. В обители проживало 75 сестёр в возрасте от 35 до 102 лет с игуменьей Варварой. У монастыря не было ни пашни, ни сенных покосов и угодий. Он существовал за счёт государственной дотации (денежной руги). Духовная жизнь монастыря в ХVIII в. была весьма непростой в связи с противоречивой государственной политикой. Церковная реформа Петра I (устранение патриаршества, введение Духовного регламента, распределение контрольных функций государственным органам) пошатнула духовные основы православия.

В 1721 г. был создан высший государственный орган – Святейший Синод, который ведал делами Православной Церкви. С этого времени увеличилось количество официальной документации, составлявшей объёмные тома в монастырском архиве.

Указ от 24 мая 1722 г. определял штаты монахов в каждом монастыре и их жалованье. Годовое содержание одного монаха составляло «денег пять рублев и хлеба пять четвертей». В этом указе предписывалось уменьшить в монастырях, находящихся на государственном содержании, треть или половину штатных монахов и монахинь и перевести их в те обители, в которых они питались трудами и рукоделием.

Указом от 7 января 1723 г. объявлялось «впредь монахов и монахинь не постригать». В 1727 г. в Преображенской обители проживало 60 монахинь во главе с игуменьей Феодосией. В монастырских храмах служили два священника, один дьячок, два пономаря.

Каждый год игуменье с сестрами выделялось «на пропитание хлеба ржи и ярового 183 четверти, на братскую пищу, на покупку соли и протчих припасов и на всякую одежду и на обувь денег 183 руб., на церковные потребы и починки постройки и прочее монастырское строение 30 руб., попам и причетники на пропитание денег 20 руб., хлеба ржи и ярового 213 четвертей.

Всего в расход впредь быть надлежит повсягодно денег 233 руб., хлеба ржи и ярового 213 четвертей». Монастырь был небогатым, и обеспечивал сёстрам лишь прожиточный минимум.

В первой половине ХVIII столетия в обители проживало: 1717 г. — 76 монахинь, 1735 г. — 85 монахинь, 1739 г. — 50 монахинь, 1745 г. — 39 монахинь, 1747 г. — 28 монахинь.

В ГАКО удалось обнаружить уникальный документ – подробный список монахинь монастыря 1735 г. В нем указаны 84 монахини во главе с игуменьей Феодосией. По этому документу можно получить представление о социальном происхождении и возрасте обитательниц монастыря (от 30 до 120 лет).

Среди сестёр обители преобладали вышедшие из крестьянского сословия, таковых было 41 чел. Из посадского населения вышло 24 монахини. Сама игуменья Феодосия Стефановна Оревкова – тоже дочь посадского жителя г. Хлынова. К духовному сословию принадлежало 7 монахинь, 6 вышло из солдатских семей. Из 85 монахинь в обители проживало 16 девиц и 69 вдов.

В 1735 г. в монастыре числилось 80 вятчанок. Среди них из г. Хлынова — 25 чел., из г. Слободского — 3 чел., из г. Котельнича — 2 чел., из г. Орлова — 1 чел. Остальные происходили из уездов Вятской провинции: из Хлыновского уезда — 42 чел., из Котельничского уезда — 4 чел., из Слободского уезда — 2 чел., из Орловского уезда — 1 чел. Три монахини приехали из Москвы и одна из Великого Устюга. Обряд пострижения обычно проводили иеромонахи Вятского Успенского Трифонова мужского монастыря.

Из документа 1735 г. видно, что подавляющее большинство девушек и женщин, искавших приюта в монастырских стенах, уходили в обитель по душевной склонности или от житейских невзгод.

Настоятельница монастыря – игуменья Феодосия осуществляла духовное управление обителью, наблюдала за поддержанием в ней порядка, заботилась об ее благоустройстве. На имя игуменьи подавались личные послания, доношения, соображения по различным вопросам.

Монастырская жизнь не была праздной. Сестры жили в кельях по несколько человек, чтобы опытные монахини общались с вновь постриженными. В кельях обычно находились иконы, книги, рукомойник. Монахини много молились, много трудились, выполняли церковные и хозяйственные работы, занимались рукоделием, выделывали льняную пряжу, пряли, ткали, шили одежду из простого полотна, пекли хлеб, изготовляли свечи. Старшие монахини по возрасту и болезням освобождались от послушания. В тяжёлые для монастыря дни пищу принимали два раза в день, третий обед полагался только немощным и больным сестрам. Бывали дни, когда в монастыре не было даже хлеба. На стол подавались морковь, репа, капуста, горох, грибы, уха.

Экономическое положение монастыря было нелегким. Не хватало средств на самое необходимое. Чтобы пополнить церковную казну, игуменья Маргарита Тухаринова (имя впервые вводится в научный оборот) 2 августа 1744 г. обратилась с доношением к Варлааму, епископу Вятскому и Великопермскому, в котором просила разрешить носить древнюю икону святых мучеников и исповедников Гурия, Симона и Авива из Преображенской обители вместе с образом Спаса Нерукотворного из Спасского собора в крестный ход вниз по реке Вятке с 3 сентября по 10 ноября «для всенародного моления на строение церковной кровли прочую нужду».

Крестный ход с древней иконой продолжался до 1782 г. С этого года по просьбе протоиерея Спасского собора для завершения каменного строительства в крестном ходе носили только образы этого храма. Каменная Преображенская церковь монастыря была построена в 1696 году вятскими мастерами. В середине ХVIII века к церкви пристроили трапезную (переделана в 1803 г. по проекту арх. Ф.Рослякова). С окончанием постройки в 1796 году хождение с иконой Гурия, Симона и Авива из Преображенского девичьего монастыря был возобновлено.

План монастырских строений (из книги И.В. Беровой «Прогулки по старой Вятке»; Киров, 1995). Черным цветом — сохранившиеся постройки.

1736-1737 г. были горестными для обители. После «запретительного указа 1723 г. о пострижении» в Вятскую епархию пришло предписание о расстрижении тех монахов и монахинь, которые приняли постриг после указа. К доношению в архиерейский духовный приказ от 9 сентября 1737 г. приложена ведомость иеромонаха Успенского Трифонова монастыря Герасима о расстрижении в Хлыновском Преображенском женском монастыре, в котором указывались имена 10 монахинь в 1736 г., 45 — в 1737г.

Документ заканчивался словами: «Вышеобъявленные монахини расстрижены… и посланы с письмами известиями на прежние жилища». Это событие было большим потрясением для многих обитательниц монастыря. Несмотря на это, к концу первой половины ХVIII в. Хлыновский Преображенский девичий монастырь был одним из наиболее крупных среди женских обителей Вятской и Великопермской епархии.

В 1770 г. была возведена монастырская колокольня, в 1821 г. она была перестроена. В 1838 г. с запада к колокольне был пристроен настоятельский корпус с домовой церковью Тихвинской иконы Божией Матери.

Расцвет обители приходится на вторую половину ХIХ века, особенно на время управления игуменьи Емерентианы (1862-1889). При ней в монастыре были открыты школа и различные мастерские, а также выстроен северо-западный каменный келейный корпус в русском стиле (1870-83, арх. А.С. Андреев) с домовой церковью в честь иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение».

В 1891 г. при монастыре открыто женское отделение миссионерской школы Вятского братства Николая чудотворца. Действовали мастерские: живописная, позолотная и рукодельная. После октябрьской революции монастырь жил еще год и был закрыт в 1918 году, но несмотря на сложное время богослужение в нем совершалось до 23-го года.

Сохранилось письмо, которое писали сетстры Преображенского девичьего монастыря в ликвидационную комиссию:

«Мы, сестры трудовой общины, узнали, что нашу церковь хотят ломать. А мы знаем, что есть справедливость, и теперь в особенности она есть, и поэтому решили написать письмо братьям-товарищам… Мы молим и просим только об одном: оставьте нам нашу церковь — это наша жизнь. Нам всем легче лишиться жизни, чем потерять эту церковь. Мы все труженицы-крестьянки эту церковь строили своими руками. Мы сами носили на себе камни, кирпичи, глину, и только мастера мужчины нам выложили стены. Мы сами шпаклевали, делали резьбу на иконостасе, золотили, писали иконы. Эта церковь — наша душа, наша радость. Оставьте ее нам. А мы по-прежнему будем работать на товарищей красноармейцев: мыть полы в казармах, топить печи, шить рубашки, печь хлеба. С какими бы просьбами они к нам ни обращались, мы всегда рады услужить: делиться и имуществом нашим с ними. Мы глубоко верим, что эта просьба — крик нашей наболевшей души — будет услышана, и мы получим радостный для нас ответ. Подписуемся: все сестры общины».

В 1924 г. монастырь закрыли. Колокольня была разрушена, храмы осквернены и переоборудованы под жилье, таким образом в советское время в здании монастыря располагались общежитие, спортивная школа, и прочие организации.

В 1991 году по ходатайству правящего епископа (позже митрополита) Хрисанфа здание возвращено Вятской епархии. В 2001 году игуменья София (Розанова) с сестрами положили начало возрождению древней обители. В 2003 году на главном храме монастыря был восстановлен купол.

В 2005 году состоялось торжественное перенесение мощей святителя Виктора епископа Вятского и Глазовского, стали совершаться богослужения.

В 2014 году, по благословению митрополита Вятского и Слободского Марка, на храм в честь иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение» были подняты шесть новых куполов с золочеными крестами. Сегодня в здании этого храма располагается спортивная школа, но согласно вышедшему закону в ближайшее время его надлежит вернуть Церкви.

Ярославская область. 180 километров от Москвы. Здесь находится уникальное место – Николо-Сольбинский женский монастырь. На его территории расположено десять храмов. Это один из самых крупных женских монастырей в России. За его стенами кипит настоящая жизнь. Ведь здесь живут дети.
«Мы-то вообще с другими целями в храм пришли, а получается, что нам надо исправлять ошибки общества. Мы организовали приют. Начиналось все с двух-трех детей. Их никто не искал специально, просто к нам их привозили родственники не благополучных родителей», – рассказывает корреспонденту «МИР 24» монахиня Евпраксия.
Всего 20 лет назад на месте монастыря ничего не было. Игумению Еротииду благословили восстановить, а точнее, заново построить Николо-Сольбинский монастырь. Почти сразу, когда она приехала, было решено взять курс на социальную помощь местным жителям. Сегодня на территории монастыря работает приют для детей-сирот, детский сад, ясли, общеобразовательная школа и профессиональный колледж

Поначалу в школе в основном учились дети из неблагополучных семей. Позже в монастырь стали обращаться родители, которые хотели, чтобы их дети воспитывались при монастыре в духе православной веры и добродетелей.

«К нам приехали дети, которые повидали многое, поэтому в первую очередь нужно было окружить их заботой. Обращаются к нам и из обычных полноценных семей. Сейчас детей очень сложно удержать от зла», – говорит сестра Евпраксия.

Керамическая мастерская приглашает художников и скульпторов

В Николо-Сольбинском монастыре есть своя керамическая мастерская. Здесь производят посуду, сувениры, статуэтки по технологии шликерного литья. Эта технология зародилась XVIII веке в Европе, а потом пришла в Россию. Керамическая мастерская состоит из трех цехов. Для того, чтобы изготовить одно изделие, нужно как минимум две недели и пять работников.
«Чтобы сделать чашку, художник рисует на бумаге эскиз, потом из гипса на специальном станке вытачивает полную болванку, с которой снимает гипсовую форму. В нее заливается жидкая глина, которая находится там до тех пор, пока гипс ее не впитает. Каждое изделие в литье – сборное. Мы не приклеиваем, а именно приставляем, поэтому если хоть немного деформировать форму, например, при приставлении ручки, то глина запомнит эти деформации и после обжига в печи снова скривится», – рассказывает инокиня Тамара.
После того, как изделия залили и они подсохли, начинается процесс оправки. Если оправщица неровно уберет швы или замажет края, то изделие сохранит деформацию. Когда оправка закончилась, изделие ставят в сушильный шкаф.

«Когда изделие замыто и оправлено, оно поступает в печную, где делается первый обжиг. Затем изделие покрывают белой эмалью», – объясняет сестра.

Процент брака при такой технологии очень низкий. Да и возникает он чаще всего по причине человеческого фактора или сбоя техники, но последнее встречается крайне редко. Если заливать изделие неаккуратно, небрежно, то образуются трещины. Если неправильно подготовить печку, то изделие может прилипнуть или склеиться.
Для настоятельницы монастыря ключевой задачей было создать свой собственный стиль. Именно поэтому все изделия выполнены в красно-коричневых тонах с рисунком. Эскизы разрабатывает творческая группа. Монастырь постоянно нуждается в художниках и скульпторах с образованием.
Работают в керамической мастерской не только монахини, но и обычные специалисты.

«Конечно, у нас работают и мирские люди. Мы сами учим рисовать. Но не скрою, мы очень заинтересованы в художниках и скульпторах. Если вы хотите у нас работать, можно просто связаться с монастырем или конкретно с керамической мастерской. У нас очень хорошие условия, и сама специфика работы в монастыре сильно отличается от производства», – объясняет сестра Тамара.

По словам самих монахинь, поначалу их никто не воспринимал всерьез. Керамическому мастерству, как и любому другому, нужно учиться в специализированном заведении – так считает большинство.
«Мы как-то ездили на производство и нам сказали: «Да что вы сможете, ведь этому надо учиться». Но у нас же получается, просто здесь другие законы работают. Людям надо вот это дать понять. У монашествующих стоит другая задача. К нам приехал как-то немец и говорит: «Кто же вам дал начальный капитал?» Я сказала, что никто нам не давал его. То есть образ мысли уже такой, что человек не может ничего сделать без начального капитала», – сказала сестра Тамара.
Оказалось, что монастырь полностью живет на пожертвования.
«Часто по послушанию приходится выполнять работу, с которой раньше никогда не сталкивался. Но мы молимся и просим у Господа вразумления. И Господь помогает», – добавляет мать Евпраксия.
Керамическое производство существует в Николо-Сольбинском монастыре с 2011 года, но только в 2015 выработался собственный стиль. Совсем недавно со своей продукцией монастырь принял участие в фестивале российской керамики и занял там первое место.

«Добрая школа на Сольбе»: у детей должна быть внутренняя свобода

С появлением в монастыре детского приюта возникла необходимость обучать детей на месте, так как монастырь находится в лесу, далеко от городов и сел. Сначала дети учились экстерном или на домашнем обучении на базе Переславской школы. В 2013 году школа получила лицензию и государственную аккредитацию, поэтому теперь воспитанницы получают аттестаты государственного образца «Доброй школы на Сольбе». Сейчас в приюте воспитывается и учится более ста человек.
«Самая большая нужда сейчас – здание под новую школу. Очень много желающих у нас учиться, но мы не можем всех принять. Наша школа работает на базе дополнительного музыкального образования. Творчество помогает раскрепощать детей. Если ребенок закрыт, если он чего-то боится, то он закрывается и даже не запоминает элементарные вещи. Должна быть внутренняя свобода», – рассказывает завуч школы монахиня Паисия.
Музыка в школе – не единственное творческое направление. Девочки учатся рисовать, вышивать, играть в театре. Все это происходит на профессиональном уровне с преподавателями, постановщиками, художниками, режиссерами.

«Иногда детям делают поблажки: «Это же дети, можно сделать как-нибудь». Но у нас немного другой подход – чтобы все было красиво и совершенно, пусть даже на детском уровне. Дети это настолько усваивают, что не могут потом работу «как-нибудь» делать», – замечает мать Паисия.

Дисциплинировать девочек из сложных семей не так просто. Помогает четкий режим дня, который здесь соблюдают.

Монастырь приглашает на работу учителей: химии, биологии, фортепьяно, теоретическим музыкальным дисциплинам, скрипке, сольфеджио, рукоделию. Сегодня в школе работают 20 преподавателей, дети занимаются в малых классах по шесть человек, но педагогов все равно нужно больше.

«Мы берем и молодых учителей, которые недавно закончили обучение. Главное, чтобы у человека было желание помогать детям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Если этого желания нет, очень сложно работать. Детей не надо заставлять учиться, их нужно заинтересовывать», – говорит сестра.

После школы в основном все продолжают образование: кто-то остается в колледже при монастыре, кто-то идет в другие учебные заведения. Кстати, поступить в местный колледж и освоить профессию могут и выпускники обычных школ.
Одно из распространенных заблуждений заключается в том, что в монастырь люди уходят, чтобы абстрагироваться от общества и «мирского труда». Но это не так, уверяет мать Евпраксия. Молитва и труд – это основа жизни для монахов.

«Монахи всегда занимались рукоделием, они этим кормились. Труд помогал им молиться. Это подспорье, основа жизни для монахов», – добавляет она.

Храмы, святыни, чудеса

20 лет назад на территории Николо-Сольбинского монастыря был только один разрушенный Успенский храм, сейчас их – 10. Строили храмы только на пожертвования.
«Храм был полностью разрушен, мы не знаем, как он выглядел раньше. Есть легенда, что монастырь возник на месте чудесного явления иконы святителя Николая. До революции в монастыре была старинная чудотворная икона, но она не сохранилась. Когда обитель возродилась, чтимую икону святителя Николая подарил вновь открывшемуся монастырю один московский священник. В Троице-Сергиевой лавре в нее вставили частицу мощей. Сейчас это наша главная святыня»,-рассказала мать Евпраксия.

Еще одна знаменательная икона, которая хранится в Успенском храме, – это Троица, написанная монахами на Афоне.

«У нас есть частички мощей святых – покровителей нашего монастыря. Есть башмачок святителя Спиридона, мощи которого находятся на острове Корфу в Греции. Это очень известный святой, его любят и почитают в России, но в честь него у нас очень мало храмов», – добавляет сестра Евпраксия.

В честь святителя Спиридона на территории монастыря тоже построили храм. Сейчас здесь все еще идет ремонт, помощь до сих пор нужна, но основная работа уже закончена. Строили храм долго – настоятельница хотела воссоздать стиль каменной резьбы. Основное его отличие в том, что для каждого камня существует свой эскиз, а вместе они образуют художественную композицию.

«Наша матушка – это человек, который ценит искусство, культуру, все красивое. Она хотела воссоздать стиль прошлого. Найти специалистов было сложно, а храм строить долго и дорого. Каждый кирпичик имеет свой чертеж. Владыка благословил готовить храм к освящению на следующий год, а еще столько нужно сделать: написать иконы в иконостас, приобрести необходимую утварь, закончить роспись, отлить и повесить колокола, завершить внешнее оформление храма», – делится монахиня.

Чаще всего церковь этого святого посещают, чтобы попросить о самом главном. В специальный ящик паломники опускают записки с личными просьбами, многие через какое-то время возвращаются, чтобы поблагодарить святителя Спиридона и помолиться о свершившемся чуде. В храме даже хранится книга, в которую посетители пишут свои благодарности.

Еще один уникальный по своей архитектуре храм построен в честь преподобного Сергия Радонежского.
«Здесь мы чаще всего крестим детей, ведем службы. Он очень домашний. У нас все храмы разные, но у каждого своя изюминка», – объясняет сестра Евпраксия.

Еще один редкий для России храм, который удалось построить здесь, возведен в честь Ксении Блаженной. У этой святой удивительная история. Когда она была молодой девушкой, у нее внезапно умер муж. Ксению настолько расстроил тот факт, что он умер без покаяния и причастия, что она приняла подвиг юродства, чтобы спасти душу супруга.

В корпусе с храмом Ксении блаженной находятся ясли для самых маленьких. Здесь заботятся о детях, от которых отказались родители. По словам монахини, воспитывать таких детей проще, потому что они не успели получить негативную закладку. Кстати, дети, которые никогда не видели своих матерей, называют монахинь мамами, остальные вспоминают своих родителей, какими бы они ни были.

«Даже если это наркоманы или алкоголики, дети все равно их вспоминают. Хорошо, когда помнят о родителях. Мы никого специально не склоняем оставаться в монастыре в будущем и не определяем их путь – как Господь даст. Кто-то останется в монастыре, а кто-то создаст семью», – сказала сестра.

В монастыре занимаются не только общественной работой, но и производят натуральную молочную продукцию и сыр. В ближайшем будущем в планах открыть больницу с качественным оборудованием, где могли бы лечиться не только сестры, работники и дети, которые живут на территории монастыря, но и жители ближайших деревень. Их настоятельница Игумения Еротиида особенно жалеет – больниц рядом нет.

Разговор по душам с настоятельницей Николо-Сольбинского монастыря Игуменией Еротиидой

Матушка Еротиида получила назначение восстановить монастырь, когда ей было всего 33 года. На территории современного церковного комплекса тогда не было ровным счетом ничего. Кругом царила разруха, а там, где сегодня стоят монашеские кельи, жили бомжи.
«Я поняла, что здесь главное – не монастырь поднять, а людей ободрить, проявить о них заботу. Я увидела состояние медицины, образования, людей без работы и жилья, мне стало очень их жалко. Первые десять лет я почти не спала, было очень много энергии. Сначала мы установили монастырские правила, потом начали организовывать праздники для людей, кормили их, делали подарки своими руками, приглашали молиться. Потом появились дети, сначала их привозили на каникулы, а потом стали оставлять на постоянное время», – рассказала игумения Еротиида.
Социальная работа с детьми была выбрана не случайно. Сначала Игумения принялась помогать взрослым, дала им работу и кров. Но все это не привело к желаемой цели.

«Когда мы начали знакомиться с людьми в округе, первым делом я хотела дать им работу. Мы взяли местный разоренный колхоз, коров там резали за бутылку, пьянствовали, бесчинствовали. Когда я все это увидела, я не знала, за что хвататься, чтобы людей стабилизировать и ориентировать на надежду. Мы отремонтировали этот колхоз, ферму, заплатили все долги за них, в течение нескольких лет оплачивали кредит, развивали хозяйство.

Но мне стало еще печальнее, когда я увидела, что люди разучились работать и хотят все получать даром, воровать, сквернословить. Я много раз беседовала с местными, пыталась призвать к добру, воодушевить, но это ни на что не повлияло», – вспоминает матушка Игумения.

Реальность дала ответ на вопрос, каким должен быть современный монастырь. Уединиться и жить тихой монашеской жизнью, игнорируя происходящее, – было бы не по-христиански, объяснила настоятельница.
«Я заметила, что люди очень разобщенные, эгоистичные, они разделены даже внутри семьи. Пообщавшись с народом, я поняла, что люди раздваиваются даже внутри себя. Наш монастырь стал одним из первых, кто взял курс на социально-миссионерское служение.
Поэтому когда я увидела, что взрослых людей очень трудно призвать к совести и вернуть в правильное русло, то поняла, что для того, чтобы изменить общество, надо начинать с воспитания детей. К сожалению, все, что можно сделать для взрослого поколения, – это позаботиться о том, чтобы они достойно встретили старость», – пояснила матушка.

Самая большая проблема монастыря заключается в том, что дети занимают больше половины территории, то есть вытесняют сестер. Правильнее было бы построить большую школу, но за пределами самого монастыря. Земля есть, а денег на реализацию нет.

«Дети занимают больше половины монастыря, можно сказать вытесняют сестер. Для детей все это хорошо, а для сестер не очень. В итоге нарушается гармония. А детям хочется бегать и прыгать – это их детство и право, мы не можем их этого лишать. Мы хотим построить школу, но денег на это нет. Мы обращались на государственном уровне за помощью, но нам было отказано в средствах, сказали, что школы в районах не заполнены», – поделилась она.

Помимо всего прочего, матушка Еротиида поддерживает науку и искусство. «У нас есть научно-исторический отдел, который я поддерживаю с самого основания монастыря. Я платила ученым, и они искали материалы во всех архивах страны о нашем монастыре. В медицинском центре мы хотим поставить только современное оборудование, а врачи должны быть только высококвалифицированными. А к искусству я неравнодушна с самого детства. В Евангелии говорится, что таланты надо развивать. У кого-то он один, у кого-то пять, а у кого-то десять. Мы все должны развивать то, что дал Господь. В каждом человеке есть добро, есть свой талант, своя индивидуальность и красота», – подчеркивает настоятельница.

Не последней мерой было и закрытие имевшихся при церквях и монастырях богаделен, ставших пристанищем не только сирот и юродивых, но и самых разных бездельников со всей страны.

Всё это не только высвободило значительные финансовые средства, но и стимулировало воспроизводство армянской нации и рост населения Армении, а также её производительных сил, что в условиях персидского опустошения было важно и нужно.

В итоге, Пап стал настолько силен, что стал проблемой, как для внешних врагов — римлян, так и для внутренних — церковных иерархов. Рим разработает целую спецоперацию по ликвидации опасного правителя, вышедшего из-под влияния империи, стремившейся распространить свою гегемонию и на соседних территориях. Сначала Папа попытались пленить в городе Тарс, но ему удалось бежать, а затем царь был заманен на пир к полководцу Траяну, где его предательски убили.

Интересно, что и после гибели царя, возврата к старой церковной системе, созданной католикосом Нерсесом, не произошло. Церковь всячески пыталась изменить эту ситуацию, разрешив женское монашество де-юре, но обиходным оно в Армении так и не стало. Женское монашество с тех пор — частный случай, особый.

К слову, иерархи так и не смогли простить Папу его «протестантской» реформы, и в последующих исторических сочинениях, написанных церковными деятелями, армянский царь-реформатор неизменно изображался негативно — то сумасшедшим, то гомосексуалом, то убийцей католикоса Нерсеса.

В общем и целом, традиция единичного женского монашества продолжалась в Армянской Апостольской церкви до недавнего времени. В обществе считалось, что армянская женщина должна жить в миру — выходить замуж, рожать и воспитывать детей, а монашество — это удел мужчин, да и то лишь некоторых, одарённых к духовной жизни и способных к глубокой молитве.

Женское монашество Армении в XXI веке

До 2000 года в ААЦ действовал запрет на женское монашество, и лишь затем последовало распоряжение католикоса Гарегина II, разрешившего данную практику. Впрочем, это не привело к появлению большого числа монахинь в Армении — и время явно не то, и традиция, заложенная царем Папом, никуда не делась. В монастырь пожелали уйти лишь 11 немолодых женщин, которые были отправлены на «испытательный срок» в обитель Агпатаванк (Лорийская область). Четырехмесячное испытание выдержало лишь семь монахинь, которые перебрались в монастырь святой Рипсиме в Эчмиадзине, а затем — в монастырь Казарован на северо-запад страны.

Такого рода монашество можно считать во многом стихийным. В Армянской Апостольской церкви нет женской монашеской иерархии, нет обряда пострига или срока монашеского послушания. Неоднозначно и отношение общества к монахиням, одна часть которого, традиционная, не готова мириться с иной ролью женщины, нежели жены и матери, а другая, либеральная и секулярная, в принципе негативно воспринимает рост религиозности среди армян.

30.12.2018, 19:02 2837 0 0 0 0 0 0 Оценить Игуменья Сергия. www.nn.ru Неоднозначный факт биографии игуменьи Сергии стал достоянием общественности из рассекреченных Латвией архивов комитета госбезопасности.

Игуменья Дивеевского монастыря в Нижегородской области Сергия (Александра Конкова) в советские времена могла быть завербована КГБ и работать в качестве агента под псевдонимом «Вероника». Об этом сегодня, 30 декабря, сообщают СМИ со ссылкой на недавно рассекреченные в Латвии архивы спецслужбы.

Нижегородские журналисты обратили внимание на то, что имя Александры Конковой оказалось среди опубликованных личных карточек агентов. Согласно документам, она была завербована в 1987 году, являясь в то время благочинной филиала Рижского женского монастыря — речь идет о Преображенской пустыни в городе Елгава.

«Официально в Нижегородской епархии информацию о предполагаемом сотрудничестве игуменьи Свято-Троице-Серафимо-Дивеевского монастыря Сергии с КГБ не прокомментировали. Также пока не отреагировали и в самом монастыре. Между тем, как отмечают нижегородские издания, игуменья Сергия является авторитетной фигурой в РПЦ и управляет крупнейшим на сегодняшний день женским монастырем в России», — отмечает «Эхо Москвы».

Издание NN.ru пишет, что Дивеевский монастырь патронируется Росатомом, а игуменья Сергия находится в хороших отношениях с патриархом Кириллом.

Документы местного КГБ в Латвии, в том числе персональные данные агентов, а также внештатных оперативников, у которых не было псевдонимов, стали публиковать в интернете на этой неделе в соответствии с принятым в октябре законом. Обнародование ранее секретных материалов продолжится и в следующем году. На данный момент в открытый доступ на сайт Национального архива выложено более 10 тысяч документов.

В них, пишут «Известия», оказалось около 200 имен известных в стране людей: общественных деятелей, политиков, ученых, деятелей культуры, журналистов, спортсменов, священнослужителей. В частности, речь идет о предстоятеле Латвийской православной церкви митрополите Александре. При этом, признают работники Национального архива, карточка агента сама по себе не свидетельствует о том, что человек работал на спецслужбу — в 95% случаев доказать это в суде не удается.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *