1 Ведь это позор — мы должны убраться прочь (нем.).
2 Уйти было бы неприлично, может быть, это не так уж плохо (нем.).
3 Мы справимся, давайте попробуем (нем.).
4 Это был великий воин (нем.).
5 Такова была последовательность (нем.).
6 Тогда пришел конец старой религии (нем.).
7 Иордан — река в Палестине, в которой, по евангельскому рассказу, крестился Иисус Христос.
8 Имярек — по имени. В официальных бумагах это слово указывало место, где нужно вставить чьё-нибудь имя.
9 Трезвонить лишь горазд. — Речь идёт о религиозности Федора, мало занимавшегося государственными делами.
10 Паки — опять, снова.
11 Но был ли уговор — то есть были ли взяты у Михаила Романова при его вступлении на престол какие-нибудь обязательства, ограничивавшие его власть.
12 Помилуй Бог! (нем.).
13 Madame, при вас на диво и т.

История государства Российского от Гостомысла до Тимашева (А. К. Толстой)

д. — Желая прослыть просвещённой монархиней, «философом на троне», Екатерина II вступила в переписку с французскими мыслителями. Она добилась того, что её хвалили. Но все их советы относительно насущных политических и социальных преобразований в России остались, разумеется, втуне.
14 Дидерот — Д. Дидро.
15 Господа, вы слишком добры ко мне (франц.).
16 Мальтийский кавалер. — Павел I был гроссмейстером духовного ордена мальтийских рыцарей.
17 Louis le Desir? (Людовик Желанный) — прозвище, данное роялистами Людовику XVIII (1755—1824), возведённому на французский престол при содействии Александра I.
18 Veillot — барон И. О. Велио (1830—1899), директор почтового департамента министерства внутренних дел в 1868—1880 гг.; имя его неоднократно встречается в письмах и стихах Толстого; поэт негодовал на него за перлюстрацию (тайный просмотр) корреспонденции и высмеивал за плохую работу почты.
19 В полном составе (лат.).
20 Столбец — свиток, старинная рукопись.
21 Зело — очень.
22 Не дописах поспешно и т. д. — Ср. с текстом летописи: «Такоже и аз худый, недостойный и многогрешный раб Божий Лаврентий мних… И ныне, господа отци и братья, оже ся где буду описал, или переписал, или не дописал, чтите исправливая Бога для, а не клените».

История государства Российского от Гостомысла до Тимашева.

ШТУДИИ

Константин ЛАЗАРЕВИЧ

Опыт литературного и исторического комментария

«История государства Российского…» А.К. Толстого

Алексея Константиновича Толстого школьные программы не очень жалуют. “Колокольчики мои…” в начальной школе (и то обычно в усечённом виде) да, может быть, “Средь шумного бала…” классе в девятом. А заслуживает он большего. Он был прекрасным лириком, а как сатирик остался, пожалуй, непревзойдённым. Качество стиха у него всегда удовлетворяет самым высоким требованиям, независимо от того, что это – нежное лирическое стихотворение, весёлая шутка или злая сатира.

Написанная больше ста тридцати лет назад “История государства Российского от Гостомысла до Тимашева” привлекает внимание прежде всего заглавием. Правда, стихотворение долго не публиковалось по цензурным соображениям, и это лишь один из вариантов заглавия, но, несомненно, авторский. Первое из упомянутых в заглавии лиц – легендарное: новгородский посадник, якобы пригласивший варягов на княжение; второе – совершенно реальное: министр при Александре II.

Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.

А эту правду, детки,
За тысячу уж лет
Смекнули наши предки:
Порядка-де, вишь, нет.

Эти две строфы задают тон всему стихотворению. По содержанию – главная тема, тема порядка, который всё никак не построят на Руси. И рифма на “нет”, относящееся, конечно, к порядку, встречается тринадцать раз в восьмидесяти трёх четверостишиях “Истории…”. По форме – лёгкий трёхстопный ямб, простая перекрёстная рифмовка, живой разговорный язык без претензий на учёность или поэтическую изысканность; впрочем, насчёт непритязательности языка вывод окажется, пожалуй, поспешным, неожиданности начнутся уже несколько четверостиший спустя, когда в русскую речь неожиданно вклинится чужой язык.

Сейчас наши историки не любят, не признают норманнскую теорию, но здесь она фигурирует как нечто наперёд заданное, как условие задачи, которое не обсуждается:

И вот пришли три брата,
Варяги средних лет,
Глядят, – земля богата,
Порядка ж вовсе нет.

“Ну, – думают, – команда!
Здесь ногу сломит чёрт,
Es ist ja eine Schande,
Wir mu..ssen wieder fort”*.

* Ведь это позор, мы должны убраться прочь (нем.).

Варяги для нас чужеземцы, говорят на непонятном языке. Но не заставлять же их говорить по-норвежски или по-шведски; да и прочесть никто не сумеет. Пусть будет по-немецки, всё равно в категорию немцев в старом понимании они попадают. С немецким же языком поэт управляется артистически, без труда рифмуя русские слова с немецкими, как в приведённой строфе и следующих за ней. (Позже столь же свободно автор использует и французский.) С чем, например, можно срифмовать имя Игорь? По-русски, пожалуй, трудно, приходится искать нешаблонное решение:

За ним княжил князь Игорь,
А правил им Олег,
Das war ein grosser Krieger**
И умный человек.

** Это был великий воин (нем.).

Интересная формулировка: княжил Игорь, а Олег правил Игорем. В учебниках и словарях Олега называют обычно князем, но сыном Рюрика (по крайней мере, так говорит летопись) был Игорь, Олег же правил в пору его малолетства. Да и не такого уж и малолетства: Игорь вступил в брак с Ольгой в 904 году, а полноправным князем стал по смерти Олега восемь лет спустя. Словом, осторожная формулировка достаточно хорошо показывает запутанность самой ситуации:

Когда ж вступил Владимир
На свой отцовский трон,
Da endigte fu..r immer
Die alte Religion.

Да, с приходом Владимира навсегда окончилась старая религия. Варяжские князья стали совсем русскими, и вместе со старой религией кончился немецкий язык (правда, как убедимся позже, не fu..r immer, не навсегда).

Историческое событие – крещение Руси – поэт описывает без особенного почтения:

Он вдруг сказал народу:
“Ведь наши боги дрянь,
Пойдём креститься в воду!”
И сделал нам Йордань.
………………………
Попы пришли толпами,
Крестятся и кадят,
Поют себе умильно
И полнят свой кисет…

Кисет – это мешочек отнюдь не для табака, его тогда на Руси ещё не было; нет, для денег.

Владимир порядка не создал.

Сын его, великий Ярослав (Мудрый), мог бы его построить,

Но из любви он к детям
Всю землю разделил.
Плоха была услуга,
А дети, видя то,
Давай тузить друг друга:
Кто как и чем во что!

Начинается пора, которую историки называют периодом феодальной раздробленности. Это на руку внешним врагам:

Узнали то татары:
“Ну, – думают, – не трусь!”
Надели шаровары,
Приехали на Русь.

Собирались навести порядок, но вышло ещё хуже. Два века спустя Иван III, правда, изгнал татар (послал татарам шиш), но порядок суждено было создать только его внуку – Ивану IV.

Приёмами не сладок,
Но разумом не хром;
Такой завёл порядок,
Хоть покати шаром!

Жить можно бы беспечно
При этаком царе;
Но ах! ничто не вечно –
И царь Иван умре!

Чего стоит фраза “Жить можно бы беспечно // При этаком царе”, можно понять, прочитав “Князя Серебряного”, в этом романе очень ярко проявилось отношение А.К. Толстого к Ивану Грозному.

За ним царить стал Фёдор,
Отцу живой контраст;
Был разумом не бодор,
Трезвонить лишь горазд.

Действительно, царь Фёдор Иоаннович был слабоумен (разумом не бодор), а больше всего любил колокольный звон, слушал с удовольствием и сам звонил.

Потом череда правителей: Борис Годунов, Самозванец, Василий Шуйский. А за ним

Вернулися поляки,
Казаков привели;
Пошёл сумбур и драки:
Поляки и казаки,
Казаки и поляки
Нас паки бьют и паки,
Мы ж без царя как раки
Горюем на мели.

Уж такая смута пошла на Руси, так нас без конца бьют, что автор даже, единственный раз во всей “Истории…”, отказался от обычной рифмовки: вместо abab cdcd в последних двух четверостишиях он назойливо повторяет одну рифму – abaa aaab. И вот, поняв, что без власти далёко не уйдёшь, земля взвела на царский трон Михаила Фёдоровича Романова. Засим следует строфа, поразительная по смелости даже для А.К. Толстого, человека, близкого ко двору; ему позволялось многое такое, о чём другие и мечтать не могли.

Свершилося то летом;
Но был ли уговор –
История об этом
Молчит до этих пор.

Пусть даже это не сомнение в законности (сейчас любят говорить легитимности) правившей в то время династии, а всего-навсего предположение, что Михаил Романов дал какие-то обязательства, ограничивающие его власть, как пишут сейчас в примечаниях к тексту Толстого, — вряд ли кто другой мог осмелиться высказать такое.

Но и Михаил не навёл порядка, а его сына автор упоминает только потому, что сыном его был Пётр. Дальше не обойтись без большой цитаты:

Царь Пётр любил порядок
Почти как царь Иван,
И так же был не сладок,
Порой бывал и пьян.

Он молвил: “Мне вас жалко,
Вы сгинете вконец;
Но у меня есть палка
И я вам всем отец!..”
………………………..
Но это, впрочем, в шутку,
Петра я не виню:
Больному дать желудку
Полезно ревеню.

Хотя силён уж очень
Был, может быть, приём;
А всё ж довольно прочен
Порядок стал при нём.

К Петру, как видим, автор относится, мягко говоря, неоднозначно, хотя и не так, как к Ивану Грозному. А после смерти Петра

…кротко или строго
Царило много лиц.
Царей не слишком много,
А более цариц.

Действительно: Екатерина I (2 года), Пётр II (3 года), Анна Ивановна (10 лет), Иван VI (1 год), Елизавета Петровна (20 лет), Пётр III (1 год), Екатерина II (34 года), Павел I (5 лет); пусть численно женщины в послепетровскую эпоху XVIII века не преобладают (пять на пять), но уж по времени правления преимущество подавляющее: 66 лет против 10; да ведь была ещё Анна Леопольдовна, регентша при малолетнем Иване VI.

Бирон царил при Анне;
Он сущий был жандарм,
Сидели мы как в ванне
При нём, dab Gott erbarm!***

*** Так что помилуй Бог!

Вот и немецкий язык вернулся – вместе с засильем немцев в России, продолжавшимся гораздо дольше бироновщины.

И никто так и не создал в России порядка – ни весёлая царица Елисавет, ни даже Екатерина: вместо того чтобы народу своему скорее дать свободу, скорей свободу дать, она тотчас прикрепила украинцев к земле – ликвидировала Запорожскую сечь и ввела на Украине крепостное право.

За ней царить стал Павел,
Мальтийский кавалер,
Но не совсем он правил
На рыцарский манер.

Царь Александер Первый
Настал ему взамен,
В нём слабы были нервы,
Но был он джентльмен.

Это уже, как сейчас сказали бы, на грани фола. Ведь Павел и Александр – это дед и дядя императора, при котором всё это писалось. Вот как охарактеризован Александр I в войну 1812 года:

Когда на нас в азарте
Стотысячную рать
Надвинул Бонапарте,
Он начал отступать.

Казалося, ну, ниже
Нельзя сидеть в дыре,
Ан глядь: уж мы в Париже,
С Louis le DеRsirе.

Взяли Париж, возвели на престол Людовика XVIII Желанного (Louis le DеRsirе), которого, кстати, автор рифмует весьма непочтительно; казалось бы, полный порядок. Но его-то и недостаёт:

В то время очень сильно
Расцвёл России цвет,
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет.

И о царях больше ни слова, а то monsieur Veillot (барон И.О. Вельо, директор почтового департамента), просматривая чужую переписку – за ним водился такой грех, – прочтёт то, что ему не предназначается:

Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.

Оставим лучше троны,
К министрам перейдём.

И автор видит картину, которая заставляет его позабыть свой летописный слог и вспомнить лиризм, на всё способный: министры – перечисление их занимает целое четверостишие – катят на маленьких салазках с горы, унося свои имена к потомкам. Все они бабочки-однодневки, о них сразу забудут. Вот только в одном человеке спасение России:

Увидя, что всё хуже
Идут у нас дела,
Зело изрядна мужа
Господь нам ниспосла.

На утешенье наше
Нам, аки свет зари,
Свой лик яви Тимашев –
Порядок водвори.

Яви и водвори – это не повелительная форма, автор не просит водворить порядок, он говорит, что Тимашев уже явил свой лик и водворил порядок, говорит об этом высоким слогом, употребляя архаичную форму прошедшего времени, которая и может ввести нас в заблуждение.

Ирония здесь совершенно очевидна. За тысячу лет не могли навести порядок, а вот Тимашев (был он управляющим Третьим отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии, а к тому времени, когда Толстой писал “Историю…”, стал министром внутренних дел) пришёл и водворил порядок.

Это стихотворение может служить образцом глубокого понимания истории, хотя изложена она с изрядной долей юмора, а местами чувствуется едкая сатира.

P.S. Пытались сочинить продолжение этой “Истории…”, захватив времена, памятные нам всем. Но далеко куцему до зайца. Для этого нужно быть Алексеем Толстым. Так бы и думали мы, что это единственный опыт такого изложения истории, не появись в этом году “История Англии для юных” Чарльза Диккенса*. Насколько я знаю, эта книга никогда не включалась в выходившие у нас собрания сочинений Диккенса; упоминания о ней я не встретил и в биографии писателя. Это, конечно, не триста тридцать стихотворных строк, а пятьсот страниц прозы. Превосходный перевод Т.Бердиковой и М.Тюнькиной передаёт диккенсовский язык и отношение автора к описываемым им лицам и событиям. Историю писатель изложил для своих детей; он нисколько не старался приукрасить что-либо или кого-либо. Даже романтический король Ричард Львиное Сердце – это такой коварный негодяй, какие встречаются нечасто. Получилась не столько история Англии, сколько история английских королей, но каково при этих королях жилось народу, видно чуть не на каждой странице. Вот краткий пример:

Король Яков Второй был личностью настолько неприятной, что большинству историков его брат Карл кажется в сравнении с ним просто душкой.

Уже по этой фразе можно себе представить, что говорилось о брате Карле…

Может быть, нам ещё предстоит узнать, что и другие выдающиеся писатели уделяли внимание своей истории подобным же образом.

Именно такое название закрепилось у нас за стихотворением Алексея Константиновича Толстого, которое он написал в 1868 году. Стихотворение это — явно шуточное, сатирическое даже — в напористом стиле излагает основные факты российской истории и поэтому, вероятно, оно может послужить для нынешних школьников неоценимым пособием по предмету «История Отечества». Во всяком случае, сам я учил историю именно по стихотворению Толстого.

Между прочим, изучение истории — дело чрезвычайно полезное. Приведу лишь один довольно известный пример. Муж врывается в дом и с порога кричит жене: «Я всё знаю, такая ты и сякая!». И в ответ слышит невозмутимое: «Да? Ты всё знаешь? А вот когда была битва при Грюнвальде?». Скорее всего, после этого муж сразу поймёт, что он несколько погорячился.

Возвращаясь к стихотворению А. К. Толстого: вероятно, способность быть пособием по отечественной истории — это не единственное его достоинство, иначе трудно объяснить, почему вот уже почти полтора века оно пользуется огромной популярностью. И это при том, что от читателя всё же требуется известный уровень образованности: граф Толстой, дитя своего просвещённого века, совсем не стесняется в выборе языка, если ему бывает нужно что-то там зарифмовать. Поэтому никакое издание «Истории государства Российского» не обходится без комментариев. Время от времени и мы станем прерывать чтение, чтобы согласовать наше понимание подчёркнутых слов и выражений.

Итак, приступаем? Алексей Константинович Толстой, «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева».

Вся земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет. Нестор, летопись, cтр. 8

1 Послушайте, ребята, Что вам расскажет дед. Земля наша богата, Порядка в ней лишь нет. 2 A эту правду, детки, За тысячу уж лет Смекнули наши предки: Порядка-де, вишь, нет. 3 И стали все под стягом, И молвят: «Как нам быть? Давай пошлём к варягам: Пускай придут княжить. 4 Ведь немцы тороваты, Им ведом мрак и свет, Земля ж у нас богата, Порядка в ней лишь нет». 5 Посланцы скорым шагом Отправились туда И говорят варягам: «Придите, господа! 6 Мы вам отсыплем злата, Что киевских конфет; Земля у нас богата, Порядка в ней лишь нет». 7 Варягам стало жутко, Но думают: «Что ж тут? Попытка ведь не шутка — Пойдём, коли зовут!» 8 И вот пришли три брата, Варяги средних лет, Глядят — земля богата, Порядка ж вовсе нет. 9 «Hу, — думают, — команда! Здесь ногу сломит чёрт, Es ist ja eine Schande, Wir müssen wieder fort». 10 Но братец старший Рюрик «Постой, — сказал другим, — Fortgeh’n wär’ ungebührlich, Vielleicht ist’s nicht so schlimm. 11 Хоть вшивая команда, Почти одна лишь шваль; Wir bringen’s schon zustande, Versuchen wir einmal». 12 И стал княжить он сильно, Княжил семнадцать лет, Земля была обильна, Порядка ж нет как нет!

В «Повести временных лет», во фрагменте за 862 год, читаем: «… И не было среди них правды, и была у них усобица, и стали воевать сами с собой. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву…». Совет пригласить в Новгород Рюрика и других «варягов» исходил от знатного новгородца Гостомысла.

Варяги у Толстого говорят между собой на современном и почему-то немецком языке, и говорят они следующее.

Es ist ja eine Schande, wir müssen wieder fort (эс ист йя айнэ шандэ, вир мюссен видэр форт) — какой позор: нам снова надо убираться прочь (нем.).

Fortgeh’n wär’ ungebührlich, vielleicht ist’s nicht so schlimm (фортгейн вэр унгебюрлих, фильляйхт истс нихт зо шлим) — если мы уйдём, то пойдут всякие разговоры… может быть, дела обстоят не так уж и плохо (нем.).

Wir bringen’s schon zustande, versuchen wir einmal (вир брингенс шон цуштандэ, фэрзухэн вир айнмаль) — да справимся мы: не боги, чай, горшки обжигают (нем.).

13 За ним княжил князь Игорь, А правил им Олег, Das war ein großer Krieger И умный человек. 14 Потом княжила Ольга, А после Святослав; So ging die Reihenfolge Языческих держав. 15 Когда ж вступил Владимир На свой отцовский трон, Da endigte für immer Die alte Religion. 16 Он вдруг сказал народу: «Ведь наши боги дрянь, Пойдём креститься в воду!» И сделал нам Иордань. 17 «Перун уж очень гадок! Когда его спихнём, Увидите, порядок Какой мы заведём!» 18 Послал он за попами В Афины и Царьград. Попы пришли толпами, Крестятся и кадят, 19 Поют себе умильно И полнят свой кисет; Земля, как есть, обильна, Порядка только нет. 20 Умре Владимир с горя, Порядка не создав. За ним княжить стал вскоре Великий Ярослав. 21 Оно, пожалуй, с этим Порядок бы и был; Но из любви он к детям Всю землю разделил. 22 Плоха была услуга, А дети, видя то, Давай тузить друг друга: Кто как и чем во что!

Варяги потихонечку отговорили между собой, но автор — по инерции, видимо — продолжает активно использовать немецкие слова и выражения, рифмуя их с русскими. Делает он весьма непринуждённо.

Das war ein großer Krieger (дас вар айн гросэр кригэр) — это был выдающийся воин (нем.).

So ging die Reihenfolge (зо гинг ди райэнфольгэ) — вот в таком порядке и происходила смена (нем.).

Da endigte für immer die alte Religion (да эндигтэ фюр иммэр ди альтэ религйон) — тогда-то старая религия и закончилась навсегда (нем.).

Сделал нам Иордань — то есть, обратил язычников-киевлян в христианство, загнав их в воды Днепра. В реке Иордан, как известно, крестился сам Иисус Христос.

23 Узнали то татары: «Ну, — думают, — не трусь!» Надели шаровары, Приехали на Русь. 24 «От вашего, мол, спора Земля пошла вверх дном, Постойте ж, мы вам скоро Порядок заведём». 25 Кричат: «Давайте дани!» (Хоть вон святых неси.) Тут много всякой дряни Настало на Руси. 26 Что день, то брат на брата В орду несёт извет; Земля, кажись, богата — Порядка ж вовсе нет. 27 Иван явился Третий; Он говорит: «Шалишь! Уж мы теперь не дети!» Послал татарам шиш. 28 И вот земля свободна От всяких зол и бед И очень хлебородна, А всё ж порядка нет. 29 Настал Иван Четвёртый, Он Третьему был внук; Калач на царстве тёртый И многих жён супруг. 30 Иван Васильич Грозный Ему был имярек За то, что был серьёзный, Солидный человек. 31 Приёмами не сладок, Но разумом не хром; Такой завёл порядок, Хоть покати шаром! 32 Жить можно бы беспечно При этаком царе; Но ах! ничто не вечно — И царь Иван умре!

От колоритной сцены натягивающих свои шаровары татар и до первого (то есть, Третьего) Ивана Васильевича, пославшего татарам загадочный шиш, — два с половиной века промелькнули совершенно незаметно, не правда ли?

Имярек — то есть, по имени. Пародия Толстого на официальные бумаги, в которых слово «имярек» иногда служило заменителем реального имени: «такой-то».

33 За ним царить стал Фёдор, Отцу живой контраст; Был разумом не бодор, Трезвонить лишь горазд. 34 Борис же, царский шурин, Не в шутку был умён, Брюнет, лицом недурен, И сел на царский трон. 35 При нём пошло всё гладко, Не стало прежних зол, Чуть-чуть было порядка В земле он не завёл. 36 К несчастью, самозванец, Откуда ни возьмись, Такой задал нам танец, Что умер царь Борис. 37 И, на Бориса место Взобравшись, сей нахал От радости с невестой Ногами заболтал. 38 Хоть был он парень бравый И даже не дурак, Но под его державой Стал бунтовать поляк. 39 А то нам не по сердцу; И вот однажды в ночь Мы задали им перцу И всех прогнали прочь. 40 Взошёл на трон Василий, Но вскоре всей землёй Его мы попросили, Чтоб он сошёл долой. 41 Вернулися поляки, Казаков привели; Пошёл сумбур и драки: Поляки и казаки, 42 Казаки и поляки Нас паки бьют и паки; Мы ж без царя как раки Горюем на мели.

Смутное время… Нахал, болтавший ногами на троне, — это так называемый Лжедмитрий Первый, ставший русским царём в 1605 году и убитый заговорщиками в году следующем. Время то, действительно, было очень даже смутное. Никогда больше поляки не чувствовали себя у нас более уверенно, чем тогда. Один из бояр-заговорщиков, Василий Шуйский, сменил Лжедмитрия на московском престоле, но, как говорится, не справился с управлением, довёл дело ещё и до шведской интервенции, был свергнут и умёр в польском плену.

Старинное слово паки означает «опять», «снова».

43 Прямые были страсти — Порядка ж ни на грош. Известно, что без власти Далёко не уйдёшь. 44 Чтоб трон поправить царский И вновь царя избрать, Тут Минин и Пожарский Скорей собрали рать. 45 И выгнала их сила Поляков снова вон, Земля же Михаила Взвела на русский трон. 46 Свершилося то летом; Но был ли уговор — История об этом Молчит до этих пор. 47 Варшава нам и Вильна Прислали свой привет; Земля была обильна — Порядка ж нет как нет. 48 Сев Алексей на царство, Тогда роди Петра. Пришла для государства Тут новая пора. 49 Царь Пётр любил порядок, Почти как царь Иван, И так же был не сладок, Порой бывал и пьян. 50 Он молвил: «Мне вас жалко, Вы сгинете вконец; Но у меня есть палка, И я вам всем отец!..

Алексей Толстой — История государства российского: Стих

51 Не далее как к святкам Я вам порядок дам!» И тотчас за порядком Уехал в Амстердам. 52 Вернувшися оттуда, Он гладко нас обрил, А к святкам, так что чудо, В голландцев нарядил. 53 Но это, впрочем, в шутку, Петра я не виню: Больному дать желудку Полезно ревеню. 54 Хотя силён уж очень Был, может быть, приём; А всё ж довольно прочен Порядок стал при нём.

Но был ли уговор — несовершеннолетний Михаил был возведён на трон в 1613 году (он и стал основателем царской династии Романовых). По преданию, он якобы подписал какую-то бумагу, которая ограничивала его самодержавную власть.

«Но у меня есть палка, и я вам всем отец!..» — логика Петра выглядит в изложении А.К. Толстого необычайно убедительно. В следующем отрывке Россия получит ещё и мать — в лице Екатерины Второй.

55 Но сон объял могильный Петра во цвете лет, Глядишь, земля обильна, Порядка ж снова нет. 56 Тут кротко или строго Царило много лиц, Царей не слишком много, А более цариц. 57 Бирон царил при Анне; Он сущий был жандарм, Сидели мы как в ванне При нём, daß Gott erbarm!58 Весёлая царица Была Елисавeт: Поёт и веселится, Порядка только нет. 59 Какая ж тут причина И где же корень зла, Сама Екатерина Постигнуть не могла. 60 «Madame, при вас на диво Порядок расцветёт, — Писали ей учтиво Вольтер и Дидерот, — 61 Лишь надобно народу, Которому вы мать, Скорее дать свободу, Скорей свободу дать». 62 «Messieurs, — им возразила Она, — vous me comblez», — И тотчас прикрепила Украинцев к земле. 63 За ней царить стал Павел, Мальтийский кавалер, Но не совсем он правил На рыцарский манер. 64 Царь Александер Первый Настал ему взамен, В нём слабы были нервы, Но был он джентльмен. 65 Когда на нас в азарте Стотысячную рать Надвинул Бонапарте, Он начал отступать. 66 Казалося, ну, ниже Нельзя сидеть в дыре, Ан глядь: уж мы в Париже, С Louis le Désiré.

При одном лишь упоминании о герцоге Курляндском Эрнсте Бироне, фактическом правителе в царствование племянницы Петра Великого Анны, Толстой не может удержаться от обращённого к Господу сокрушённого восклицания, опять же по-немецки: «… daß Gott erbarm!» (дас готт эрбарм) — «… спаси и помилуй!».

Рассказывая об Екатерине-матери, автор ограничивается, в основном, её учтивой перепиской с Вольтером и Дидро (Дидерот — Diderot по-французски). Madame (мадам) — так философы обращаются к Екатерине, вслед за чем следует немало приятных для неё слов. «Messieurs, vous me comblez (месьё, ву ме комле), «Господа, вы ко мне слишком добры» — ласково отвечает французам великая немка на русском троне.

Загадочное исчезновение в России «стотысячной рати азартного Бонапарте» (а ведь вначале казалось было, что уж ниже ей, России, ну никак «нельзя сидеть в дыре») настолько поразило Европу, что желание Александра Первого видеть во главе Франции немолодого Людовика (или Луи — Louis le Désiré (Луи ле дезирэ); désiré и означает по-французски «желанный») было с готовностью исполнено.

67 В то время очень сильно Расцвёл России цвет, Земля была обильна, Порядка ж нет как нет. 68 Последнее сказанье Я б написал моё, Но чаю наказанье, Боюсь monsieur Veillot. 69 Ходить бывает склизко По камешкам иным, Итак, о том, что близко, Мы лучше умолчим. 70 Оставим лучше троны, К министрам перейдём. Но что я слышу? стоны, И крики, и содом! 71 Что вижу я! Лишь в сказках Мы зрим такой наряд; На маленьких салазках Министры все катят. 72 С горы со криком громким In corpore, сполна, Скользя, свои к потомкам Уносят имена. 73 Се Норов, се Путятин, Се Панин, се Метлин, Се Брок, а се Замятнин, Се Корф, се Головнин. 74 Их много, очень много, Припомнить всех нельзя, И вниз одной дорогой Летят они, скользя.

«Ходить бывает склизко по камешкам иным». Эта мудрая мысль даёт Алексею Константиновичу Толстому прекрасную возможность покончить с историографией и перейти к перечислению более актуальных для его времени имён, но имён уже не из первого ряда. Упомянув monsieur Veillot (месье Вейо) (барон И. О. Велио с 1868 года руководил в МВД почтовым ведомством и был постоянной мишенью для насмешек со стороны А. К. Толстого), автор бегло, in corpore (ин корпорэ — по-латыни: в целом, в полном составе) перечисляет и других высокопоставленных чиновников. Среди них мы видим известных тогда людей: членов Государственного Совета, адмиралов, академиков и графов. В разные годы эти люди возглавляли министерство народного просвещения (А. С. Норов, Е. В. Путятин и А. В. Головнин), цензурный комитет (М. А. Корф), министерство юстиции (В. Н. Панин и Д. Н. Замятнин), а также министерство финансов (П. Ф. Брок).

75 Я грешен: летописный Я позабыл свой слог; Картине живописной Противостать не мог. 76 Лиризм, на всё способный, Знать, у меня в крови; О Нестор преподобный, Меня ты вдохнови. 77 Поуспокой мне совесть, Моё усердье зря, И дай мою мне повесть Окончить не хитря. 78 Итак, начавши снова, Столбец кончаю свой От рождества Христова В год шестьдесят восьмой. 79 Увидя, что всё хуже Идут у нас дела, Зело изрядна мужа Господь нам ниcпосла. 80 На утешенье наше Нам, аки свет зари, Свой лик яви Тимашев — Порядок водвори. 81 Что аз же многогрешный На бренных сих листах Не дописах поспешно Или переписах, 82 То, спереди и сзади Читая во все дни, Исправи правды ради, Писанья ж не кляни. 83 Составил от былинок Рассказ немудрый сей Худый смиренный инок, Раб Божий Алексей. 1868 год

Ну и, наконец, концовка. Совсем «позабыв летописный свой слог», Толстой не забыл о той главной мысли, которая рефреном проходит через всё стихотворение. Имя этой мысли — Порядок. А Порядок — это, как известно, Министерство внутренних дел. Именно это ведомство с 1868 года воглавил Александр Егорович Тимашев, совсем не очень любимый в либеральных кругах. Но теперь, когда история государства Российского пополнилась со времён Толстого новыми полутора столетиями, кровавыми и великими, нас едва ли может всерьёз заинтересовать и сам Тимашев, и отношение к нему Толстого…

Написанная в 1868 году, «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева» впервые увидела свет лишь 15 лет спустя, в 1883 году, уже после смерти А. К. Толстого. Интересно: сумей кто-нибудь достойно продолжить сейчас его «Историю» — от Тимашева до, скажем, Кудрина — что бы из этого получилось теперь?

Валентин Антонов, сентябрь 2008 года

Алексей Толстой — стихи

История государства российского от Гостомысла до Тимашова Вся земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Нестор, Летопись, стр.8 1 Послушайте, ребята, Что вам расскажет дед. Земля наша богата, Порядка в ней лишь нет. 2 А эту правду, детки, За тысячу уж лет Смекнули наши предки: Порядка-де, вишь, нет. 3 И стали все под стягом, И молвят: «Как нам быть? Давай пошлем к варягам: Пускай придут княжить. 4 Ведь немцы тороваты, Им ведом мрак и свет, Земля ж у нас богата, Порядка в ней лишь нет». 5 Посланцы скорым шагом Отправились туда И говорят варягам: «Придите, господа! 6 Мы вам отсыплем злата, Что киевских конфет; Земля у нас богата, Порядка в ней лишь нет». 7 Варягам стало жутко, Но думают: «Что ж тут? Попытка ведь не шутка — Пойдем, коли зовут!» 8 И вот пришли три брата, Варяги средних лет, Глядят — земля богата, Порядка ж вовсе нет. 9 «Ну, — думают, — команда! Здесь ногу сломит черт, Es ist ja eine Schande, Wir m?ussen wieder fort». 10 Но братец старший Рюрик «Постой, — сказал другим, — Fortgeh’n w?ar ungeb?urlich, Vielleicht ist’s nicht so schlimm. 11 Хоть вшивая команда, Почти одна лишь шваль; Wir bringen’s schon zustande, Versuchen wir einmal». 12 И стал княжить он сильно, Княжил семнадцать лет, Земля была обильна, Порядка ж нет как нет! 13 За ним княжил князь Игорь, А правил им Олег, Das war ein gro, Ber Krieger И умный человек. 14 Потом княжила Ольга, А после Святослав; So ging die Reihenfolge Языческих держав. 15 Когда ж вступил Владимир На свой отцовский трон, Da endigte f?ur immer Die alte Religion. 16 Он вдруг сказал народу: «Ведь наши боги дрянь, Пойдем креститься в воду!» И сделал нам Иордань. 17 «Перун уж очень гадок! Когда его спихнем, Увидите, порядок Какой мы заведем!» 18 Послал он за попами В Афины и Царьград, Попы пришли толпами, Крестятся и кадят, 19 Поют себе умильно И полнят свой кисет; Земля, как есть, обильна, Порядка только нет. 20 Умре Владимир с горя, Порядка не создав. За ним княжить стал вскоре Великий Ярослав. 21 Оно, пожалуй, с этим Порядок бы и был, Но из любви он к детям Всю землю разделил. 22 Плоха была услуга, А дети, видя то, Давай тузить друг друга: Кто как и чем во что! 23 Узнали то татары: «Ну, — думают, — не трусь!» Надели шаровары, Приехали на Русь. 24 «От вашего, мол, спора Земля пошла вверх дном, Постойте ж, мы вам скоро Порядок заведем». 25 Кричат: «Давайте дани!» (Хоть вон святых неси.) Тут много всякой дряни Настало на Руси.

История государства еврейского

26 Что день, то брат на брата В орду несет извет; Земля, кажись, богата — Порядка ж вовсе нет. 27 Иван явился Третий; Он говорит: «Шалишь! Уж мы теперь не дети!» Послал татарам шиш. 28 И вот земля свободна От всяких зол и бед И очень хлебородна, А всё ж порядка нет. 29 Настал Иван Четвертый, Он Третьему был внук; Калач на царстве тертый И многих жен супруг. 30 Иван Васильич Грозный Ему был имярек За то, что был серьезный, Солидный человек. 31 Приемыми не сладок, Но разумом не хром; Такой завел порядок, Хоть покати шаром! 32 Жить можно бы беспечно При этаком царе; Но ах! — ничто не вечно — И царь Иван умре! 33 За ним царить стал Федор, Отцу живой контраст; Был разумом не бодор, Трезвонить лишь горазд. 34 Борис же, царский шурин, Не в шутку был умен, Брюнет, лицом недурен, И сел на царский трон. 35 При нем пошло все гладко, Не стало прежних зол, Чуть-чуть было порядка В земле он не завел. 36 К несчастью, самозванец, Откуда ни возьмись, Такой задал нам танец, Что умер царь Борис. 37 И, на Бориса место Взобравшись, сей нахал От радости с невестой Ногами заболтал. 38 Хоть был он парень бравый И даже не дурак, Но под его державой Стал бунтовать поляк. 39 А то нам не по сердцу; И вот однажды в ночь Мы задали им перцу И всех прогнали прочь. 40 Взошел на трон Василий, Но вскоре всей землей Его мы попросили, Чтоб он сошел долой. 41 Вернулися поляки, Казаков привели; Пошел сумбур и драки: Поляки и казаки, 42 Казаки и поляки Нас паки бьют и паки; Мы ж без царя как раки Горюем на мели. 43 Прямые были страсти — Порядка ж ни на грош. Известно, что без власти Далёко не уйдешь. 44 Чтоб трон поправить царский И вновь царя избрать, Тут Минин и Пожарский Скорей собрали рать. 45 И выгнала их сила Поляков снова вон, Земля же Михаила Взвела на русский трон. 46 Свершилося то летом; Но был ли уговор — История об этом Молчит до этих пор. 47 Варшава нам и Вильна Прислали свой привет; Земля была обильна — Порядка ж нет как нет. 48 Сев Алексей на царство, Тогда роди Петра. Пришла для государства Тут новая пора. 49 Царь Петр любил порядок, Почти как царь Иван, И так же был не сладок, Порой бывал и пьян. 50 Он молвил: «Мне вас жалко, Вы сгинете вконец; Но у меня есть палка, И я вам всем отец! 51 Не далее как к святкам Я вам порядок дам!» И тотчас за порядком Уехал в Амстердам. 52 Вернувшися оттуда, Он гладко нас обрил, А к святкам, так что чудо, В голландцев нарядил. 53 Но это, впрочем, в шутку, Петра я не виню: Больному дать желудку Полезно ревеню. 54 Хотя силён уж очень Был, может быть, прием; А всё ж довольно прочен Порядок стал при нем. 55 Но сон объял могильный Петра во цвете лет, Глядишь, земля обильна, Порядка ж снова нет. 56 Тут кротко или строго Царило много лиц, Царей не слишком много, А более цариц. 57 Бирон царил при Анне; Он сущий был жандарм, Сидели мы как в ванне При нем, das Gott erbarm! 58 Веселая царица Была Елисавет: Поет и веселится, Порядка только нет. 59 Какая ж тут причина И где же корень зла, Сама Екатерина Постигнуть не могла. 60 «Madame, при вас на диво Порядок расцветет, — Писали ей учтиво Вольтер и Дидерот, — 61 Лишь надобно народу, Которому вы мать, Скорее дать свободу, Скорей свободу дать». 62 «Messieurs, — им возразила Она, — vous me comblez», — И тотчас прикрепила Украинцев к земле. 63 За ней царить стал Павел, Мальтийский кавалер, Но не совсем он правил На рыцарский манер. 64 Царь Александр Первый Настал ему взамен, В нем слабы были нервы, Но был он джентльмен. 65 Когда на нас в азарте Стотысячную рать Надвинул Бонапарте, Он начал отступать. 66 Казалося, ну, ниже Нельзя сидеть в дыре, Ан глядь: уж мы в Париже, С Louis le D’esir’e. 67 В то время очень сильно Расцвел России цвет, Земля была обильна, Порядка ж нет как нет. 68 Последнее сказанье Я б написал мое, Но чаю наказанье, Боюсь monsieur Velliot. 69 Ходить бывает склизко По камешкам иным, Итак, о том, что близко, Мы лучше умолчим. 70 Оставим лучше троны, К министрам перейдем. Но что я слышу? стоны, И крики, и содом! 71 Что вижу я! Лишь в сказках Мы зрим такой наряд; На маленьких салазках Министры все катят. 72 С горы со криком громким In corpore11, сполна, Скользя, свои к потомкам Уносят имена. 73 Се Норов, се Путятин, Се Панин, се Метлин, Се Брок, а се Замятин, Се Корф, се Головнин. 74 Их много, очень много, Припомнить всех нельзя, И вниз одной дорогой Летят они, скользя. 75 Я грешен: летописный Я позабыл свой слог; Картине живописной Противостать не мог. 76 Лиризм, на всё способный, Знать, у меня в крови; О Нестор преподобный, Меня ты вдохнови. 77 Поуспокой мне совесть, Мое усердье зря, И дай мою мне повесть Окончить не хитря. 78 Итак, начавши снова, Столбец кончаю свой От рождества Христова В год шестьдесят восьмой. 79 Увидя, что всё хуже Идут у нас дела, Зело изрядна мужа Господь нам ниспосла. 80 На утешенье наше Нам, аки свет зари, Свой лик яви Тимашев — Порядок водвори. 81 Что аз же многогрешный На бренных сих листах Не дописах поспешно Или переписах, 82 То, спереди и сзади Читая во все дни, Исправи правды ради, Писанья ж не кляни. 83 Составил от былинок Рассказ немудрый сей Худый смиренный инок, Раб божий Алексей. ______________________________________________________ Ведь это позор — мы должны убраться прочь (нем.). Уйти как-то неприлично, может быть, и обойдемся (нем.). Это нам под силу, давайте-ка попробуем (нем.). Это был великий воин (нем.). Такова была последовательность (нем.). Тогда пришел конец старой религии (нем.). Боже упаси нас от такого! (нем.). Господа, вы слишком добры ко мне (франц.). Людовик Желанный (франц.). Мосье Вельо (франц.). В полном составе (лат.).

Алексей Толстой: история государства российского.
"Стихи о любви и стихи про любовь" — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

История государства Российского. А. К. Толстой

Ирина Склярова

  История государства  Российского от Гостомысла до Тимашева.

Послушайте,ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.

2
А эту правду, детки,
За тысячу уж лет
Смекнули наши предки:
Порядка-де, вишь, нет.

3
И стали все под стягом,
И молвят: «Как нам быть?
Давай пошлем к варягам:
Пускай придут княжить.

4
Ведь немцы тороваты,
Им ведом мрак и свет,
Земля ж у нас богата,
Порядка в ней лишь нет».

5
Посланцы скорым шагом
Отправились туда
И говорят варягам:
«Придите, господа!

6
Мы вам отсыплем злата,
Что киевских конфет;
Земля у нас богата,
Порядка в ней лишь нет».

7
Варягам стало жутко,
Но думают: «что ж тут?
Попытка ведь не шутка —
Пойдем, коли зовут!»

8
И вот пришли три брата,
Варяги средних лет,
Глядят – земля богата,
Порядка ж вовсе нет.

9
«Ну, – думают, – команда!
Здесь ногу сломит черт,
Es ist ja cine Schande,
Wir mssen wieder fort» Ведь это позор – мы должны убраться прочь (нем.).]

10
Но братец старший Рюрик
«Постой, – сказал другим, —
Fortgeh’n wer’ungeberlich,
Vielleicht ist’s nicht so schlimm Уйти было бы неприлично, может быть, это не так уж плохо…

11
Хоть вшивая команда,
Почти одна лишь шваль;
Wir bringen’s schon zustande,
Versuchen wir einmal» да справимся мы: не боги, чай, горшки обжигают…

12
И стал княжить он сильно,
Княжил семнадцать лет,
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет!

13
За ним княжил князь Игорь,
А правил им Олег,
Das war ein grober Krieger Когда  вступил Владимир. На свой отцовский трон,
И умный человек.

14
Потом княжила Ольга
А после Святослав;
So ging die Reihenfolge вот в таком порядке и происходила смена
Языческих держав.

15
Когда ж вступил Владимир
На свой отцовский трон,
Da endigte fer immer
Die alte Religion Когда пришел конец старой религии

16
Он вдруг сказал народу:
«Ведь наши боги дрянь,
Пойдем креститься в воду!»
И сделал нам Иордань.

17
«Перун уж очень гадок!
Когда его спихнем,
Увидите, порядок
Какой мы заведем!»

18
Послал он за попами
В Афины и Царьград,
Попы пришли толпами,
Крестятся и кадят,

19
Поют себе умильно
И полнят свой кисет;
Земля, как есть, обильна,
Порядка только нет.

20
Умре Владимир с горя,
Порядка не создав.
За ним княжить стал вскоре
Великий Ярослав.

21
Оно, пожалуй, с этим
Порядок бы и был;
Но из любви он к детям
Всю землю разделил.

22
Плоха была услуга,
А дети, видя то,
Давай тузить друг друга:
Кто как и чем во что!

23
Узнали то татары:
«Ну, – думают, – не трусь!»
Надели шаровары,
Приехали на Русь.

24
«От вашего, мол, спора
Земля пошла вверх дном,
Постойте ж, мы вам скоро
Порядок заведем».

25
Кричат: «Давайте дани!»
(Хоть вон святых неси.)
Тут много всякой дряни
Настало на Руси.

26
Что день, то брат на брата
В орду несет извет;
Земля, кажись, богата —
Порядка ж вовсе нет.

27
Иван явился Третий;
Он говорит: «Шалишь!
Уж мы теперь не дети!»
Послал татарам шиш.

28
И вот земля свободна
От всяких зол и бед
И очень хлебородна,
А все ж порядка нет.

29
Настал Иван Четвертый,
Он Третьему был внук;
Калач на царстве тертый
И многих жен супруг.

30
Иван Васильич Грозный
Ему был имярек
За то, что был серьезный,
Солидный человек.

31
Приемами не сладок,
Но разумом не хром;
Такой завел порядок,
Хоть покати шаром!

32
Жить можно бы беспечно
При этаком царе;
Но ах!

ничто не вечно —
И царь Иван умре!

33
За ним царить стал Федор,
Отцу живой контраст;
Был разумом не бодор,
Трезвонить лишь горазд.

34
Борис же, царский шурин,
Не в шутку был умен,
Брюнет, лицом не дурен,
И сел на царский трон.

35
При нем пошло все гладко,
Не стало прежних зол,
Чуть-чуть было порядка
В земле он не завел.

36
К несчастью, самозванец,
Откуда ни возьмись,
Такой задал нам танец,
Что умер царь Борис.

37
И, на Бориса место
Взобравшись, сей нахал
От радости с невестой
Ногами заболтал.

38
Хоть был он парень бравый
И даже не дурак,
Но под его державой
Стал бунтовать поляк.

39
А то нам не по сердцу;
И вот однажды в ночь
Мы задали им перцу
И всех прогнали прочь.

40
Взошел на трон Василий,
Но вскоре всей землей
Его мы попросили,
Чтоб он сошел долой.

41
Вернулися поляки,
Казаков привели;
Пошел сумбур и драки:
Поляки и казаки,

42
Казаки и поляки
Нас паки бьют и паки;
Мы ж без царя как раки
Горюем на мели.

43
Прямые были страсти —
Порядка ж ни на грош.
Известно, что без власти
Далёко не уйдешь.

44
Чтоб трон поправить царский
И вновь царя избрать,
Тут Минин и Пожарский
Скорей собрали рать.

45
И выгнала их сила
Поляков снова вон,
Земля же Михаила
Взвела на русский трон.

46
Свершилося то летом;
Но был ли уговор —
История об этом
Молчит до этих пор.

47
Варшава нам и Вильна
Прислали свой привет;
Земля была обильна —
Порядка ж нет как нет.

48
Сев Алексей на царство,
Тогда роди Петра.
Пришла для государства
Тут новая пора.

49
Царь Петр любил порядок,
Почти как царь Иван,
И так же был не сладок,
Порой бывал и пьян.

50
Он молвил: «Мне вас жалко,
Вы сгинете вконец;
Но у меня есть палка,
И я вам всем отец!..

51
Не далее как к святкам
Я вам порядок дам!»
И тотчас за порядком
Уехал в Амстердам.

52
Вернувшися оттуда,
Он гладко нас обрил,
А к святкам, так что чудо,
В голландцев нарядил.

53
Но это, впрочем, в шутку,
Петра я не виню:
Больному дать желудку
Полезно ревеню.

54
Хотя силён уж очень
Был, может быть, прием;
А все ж довольно прочен
Порядок стал при нем.

55
Но сон объял могильный
Петра во цвете лет,
Глядишь, земля обильна,
Порядка ж снова нет.

56
Тут кротко или строго
Царило много лиц,
Царей не слишком много,
А более цариц.

57
Бирон царил при Анне;
Он сущий был жандарм,
Сидели мы как в ванне
При нем, da Gott erbarm! что боже упаси

58
Веселая царица
Была Елисавет:
Поет и веселится,
Порядка только нет.

59
Какая ж тут причина
И где же корень зла,
Сама Екатерина
Постигнуть не могла.

60
«Madame, при вас на диво
Порядок расцветет, —
Писали ей учтиво
Вольтер и Дидерот, —

61
Лишь надобно народу,
Которому вы мать,
Скорее дать свободу,
Скорей свободу дать».

62
«Messieurs, – им возразила
Она, – vous me comblez» , Господа, вы ко мне слишком добры
И тотчас прикрепила
Украинцев к земле.

63
За ней царить стал Павел,
Мальтийский кавалер,
Но не совсем он правил
На рыцарский манер.

64
Царь Александр Первый
Настал ему взамен,
В нем слабы были нервы,
Но был он джентльмен.

65
Когда на нас в азарте
Стотысячную рать
Надвинул Бонапарте,
Он начал отступать.

66
Казалося, ну, ниже
Нельзя сидеть в дыре,
Ан глядь: уж мы в Париже,
С Louis le Desire.

67
В то время очень сильно
Расцвел России цвет,
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет.

68
Последнее сказанье
Я б написал мое,
Но чаю наказанье,
Боюсь monsieur Veillot.

69
Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.

70
Оставим лучше троны,
К министрам перейдем.
Но что я слышу? стоны,
И крики, и содом!

71
Что вижу я! Лишь в сказках
Мы зрим такой наряд;
На маленьких салазках
Министры все катят.

72
С горы со криком громким
In corpore , сполна, Всей корпорацией , в полном составе, в целом.
Скользя, свои к потомкам
Уносят имена.

73
Се Норов, се Путятин,
Се Панин, cе Метлин,
Се Брок, а се Замятнин,
Се Корф, се Головнин.

74
Их много, очень много,
Припомнить всех нельзя,
И вниз одной дорогой
Летят они, скользя.

75
Я грешен: летописный
Я позабыл свой слог;
Картине живописной
Противостать не мог.

76
Лиризм, на все способный,
Знать, у меня в крови;
О Нестор преподобный,
Меня ты вдохнови.

77
Поуспокой мне совесть,
Мое усердье зря,
И дай мою мне повесть
Окончить не хитря.

78
Итак, начавши снова,
Столбец кончаю свой
От рождества Христова
В год шестьдесят восьмой.

79
Увидя, что всё хуже
Идут у нас дела,
Зело изрядна мужа
Господь нам ниспосла.

80
На утешенье наше
Нам, аки свет зари,
Свой лик яви Тимашев —
Порядок водвори.

81
Что аз же многогрешный
На бренных сих листах
Не дописах поспешно
Или переписах,

82
То, спереди и сзади
Читая во все дни,
Исправи правды ради,
Писанья ж не кляни.

83
Составил от былинок
Рассказ немудрый сей
Худый смиренный инок,
Раб божий Алексей.

 1868г.

                               Алексей Константинович
                                       Толстой
_______________________________________
                "Я один из двух или трех писателей, которые держат у нас знамя           искусства для искусства, ибо убеждение мое состоит в том, что назначение поэта – не приносить людям какую-нибудь непосредственную выгоду или пользу, но возвышать их моральный уровень, внушая им любовь к прекрасному…”
                                                                   А.К.Толстой

   Алексей Константинович Толстой родился 24 августа (5 сентября) 1817г. в Петербурге в знатной дворянской семье. Родители разошлись сразу после рождения сына, воспитывался матерью и ее братом — писателем А.Перовским (псевдоним А.Погорельский). Детские годы прошли в имениях матери, позже дяди на Северной Украине. Получил хорошее домашнее образование.

 Впервые же в печати Толстой выступил с фантастической повестью “Упырь”. В 1840-е Толстой писал много, но напечатал лишь одно стихотворение, все же написанное в это время появилось в печати значительно позже.

      Он обладал даром весьма тонкой, хотя и добродушной насмешки; многие из лучших и наиболее известных его стихотворений обязаны своим успехом именно иронии (например "Спесь", "У приказных ворот"). Юмористически сатирические выходки Толстого против течений 60-х годов ("Порой веселой мая", "Потом богатырь" и др.) немало повлияли на дурное отношение к нему известной части критики.
  Написанные в народном стиле стихотворения, которыми дебютировал Толстой, особенно понравились московскому славянофильскому кружку; в его органе, "Русской Беседе", появились две поэмы Толстого: "Грешница" (1858) и "Иоанн Дамаскин" (1859).
  С прекращением "Русской Беседы" Толстой становится деятельным сотрудником Катковского "Русского Вестника", где были напечатаны драматическая поэма "Дон-Жуан" (1862), исторический роман "Князь Серебряный" (1863) и ряд архаически сатирических стихотворений, вышучивающих материализм 60-х годов. В "Отечественных Записках" 1866 г. была напечатана первая часть драматической трилогии Толстого — "Смерть Иоанна Грозного".

      В старой Руси Толстого привлекает, однако, не московский период, омраченный жестокостью Грозного, а Русь Киевская, вечевая. Когда Поток-богатырь, проснувшись после пятивекового сна, видит раболепие толпы перед царем, он "удивляется притче" такой: "если князь он, иль царь напоследок, что ж метут они землю пред ним бородой? мы честили князей, но не этак! Да и полно, уж вправду ли я на Руси? От земного нас Бога Господь упаси! Нам писанием велено строго признавать лишь небесного Бога!" Он "пытает у встречного молодца: где здесь, дядя, сбирается вече?" В "Змее Тугарине" сам Владимир провозглашает такой тост: "за древнее русское вече, за вольный, за честный славянский народ, за колокол пью Новграда, и если он даже и в прах упадет, пусть звон его в сердце потомков живет".

В 1862 опубликовал драматическую поэму "Дон Жуан"; в 1866 — 70 — историческую трилогию, включавшую трагедии "Смерть Иоанна Грозного", "Царь Федор Иоаннович", "Царь Борис".
  В последние годы обратился к поэзии (писал баллады и политические сатиры в стихах). Уйдя в отставку, в основном жил в своих имениях, уделяя мало внимания хозяйству, и постепенно разорился. Ухудшилось состояние его здоровья. В возрасте 58 лет А.Толстой 28 сентября (10 октября н.с.) 1875 скончался в имении Красный Рог Черниговской губернии.
  А.К.

СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ

Толстой по истине творец от природы. Он оставил великое наследие для будущих поколений.
 

 Алексей Константинович Толстой 1817г.- 1875г."Князь Серебрянный","Упырь","Смерть Иоанна Грозного" и т.д.

 Лев  Николаевич  Толстой 1828г.- 1910г."ВОЙНА И МИР", "АННА КАРЕНИНА" и т.д.

 Алексей  Николаевич Толстой  1882г.- 1945г."Петр I", сказка"Золотой ключик или Приключение Буратино" и т.д.

© Copyright: Ирина Склярова, 2016
Свидетельство о публикации №216112500784

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Ирина Склярова

Рецензии

Написать рецензию

Вместо рецензии:

http://www.proza.ru/2011/09/10/481

Анатолий Бешенцев   16.03.2017 06:13   •   Заявить о нарушении

+ добавить замечания

интересное продолжение
прочитала с удовольствием

Ирина Склярова   16.03.2017 06:42   Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию     Написать личное сообщение     Другие произведения автора Ирина Склярова

История государства еврейского

Искандар Асафи

Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.

_______________________А.

Толстой

Идея, размер и рефрен позаимствованы у А. Толстого

Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Страна у нас богата
Порядка только нет.
Бен Гурион явился
В сорок восьмом году.
Он клялся и божился:
"Порядок наведу!"
Но чуть постарше люди
Смеялись тихо вслед:
"Порядка здесь не будет
И через сотню лет!"
Вокруг гремела схватка
И мстил народ врагам,
Но не было порядка,
А только балаган.
Бен Гурион пытался
Порядок навести,
Но быстро надорвался
И поспешил уйти,
Высокий пост оставил
И смылся налегке:
"Как править-то без правил
При общем бардаке?"
Полол в кибуце грядки
От сорной от травы
И было всё в порядке,
Порядка же – увы.
Зато Бен Гуриона
Сменил ЛевИ Эшколь,
Он принимал законы
И вопрошал: "Доколь?"
-Доколь такая тема,
Доколь подобный бред?
Не выживет система,
Когда порядка нет!-
Враги вооружались
И строили полки:
-Кого мы испужались?
Евреи – мудаки!-
Арабские министры
Кричали на весь свет:
-Мы разгромим их быстро,
У них порядка нет! –
Когда война случилась,
Повсюду был бардак,
Но вновь не получилось
Нас одолеть "на так".
И ровно за неделю,
Всех разгромив врагов,
Мы сами обалдели
От этих пирогов.
А после порешили,
Что раз такой распас,
Продолжим жить, как жили,
Порядок не для нас.
Бардак – он наш исконный,
Посконный наш бардак.
Для нас он – как икона,
Как флаг и как маяк,
Мы можем быть спокойны
При нашем бардаке,
Выигрывая войны,
Как были, налегке.
Теперь у нас, ребята,
Не малая страна.
От Нила до Эфрата
Раскинулась она.
Но всё врагам готовы
Вернуть, глаза закрыв,
За доброе их слово,
За мирный их порыв.
Враги наши повадки
Не поняли увы:
-У вас не всё в порядке
В районе головы.
Не будем нарываться,
Умом вас не понять…
Счастливо оставаться
И, просьба, не пенять,-
Эшколь дал дуба сразу,
Не досидев свой срок.
Арабского отказу
Он вынести не смог,
Но встала Голда Меир
Вдруг у руля страны,
Она была умнее
(Хотя здесь все умны).
Расцвет сменил упадок,
Унынье торжество,
И был почти порядок,
Но не было его.
И оклемались вскоре
Подонки всей Земли,
На суше и на море
Войной на нас пошли.
Ретировались наши,
Произошёл облом,
И враг был очень страшен,
И пёр он напролом.
Но в одиночку Арик
Врагов всех доконал,
Он в спину им ударил,
Форсировав канал.
Враги же в окруженье
Остались без воды:
-Проиграно сраженье,
Кругом одни жиды!-
Когда умолкли пушки
Разборка началась:
-Кто дал этой старушке
Над государством власть?
Зачем они нам врали,
Дурачили всех нас?
Мы б на фиг проиграли,
Каб Арик нас не спас,-
Ушла в отставку бабка,
А Рабин победил,
Он, вверх кидая шапку,
Страной руководил,
Пошли в народе сдвиги,
Во власти – фазы сдвиг,
То кризис, то интриги,
То кризис от интриг.
Кругом роптали люди
(Инстинкт у них таков):
-Порядка здесь не будет
От этих леваков,
В упадке наши нравы,
Зажралась наша знать,
Вот правые, те правы,
А левых – в шею гнать.
Вот если только Бегин
Здесь к власти вдруг придёт,
Он сразу же, с разбегу,
Порядок наведёт.
Арабов он замочит,
Дома построит нам
И, ежели захочет,
Воздвигнет Третий Храм,-
Но не воздвиг. У власти
Он курс свой изменил:
-Мол, будет людям счастье,
Когда наступит мир,-
Арабам дал отмашку,
Садат сказал: "Канай!"
И за одну бумажку
Мы отдали Синай.
Дела тогда творились,
А мы вперёд неслись,
С Египтом замирились,
С Ливаном завелись,
Премьер сменял премьера,
Скандал сменял скандал,
А нас держала вера,
Но тоже не всегда,
Инфляция, упадок,
И баннковский обвал.
Порядок? А порядок
У нас не ночевал.
То воцарялся Перес,
То вдруг Ицхак Шамир,
В газетах снова ересь
Про дружбу, жвачку, мир.
Тут Рабина вернули,
Настал его момент,
Но в Рабина три пули
Всадил один студент.
Вновь Перес, Нетаньягу,
Потом один чудак.
Ей Богу, жаль бумагу
Писать про весь бардак.
Народ уже в угаре,
Людей колотит псих:
— Приди же к власти, Арик
И снова нас спаси! –
Пришёл и ужаснулся.
Он – твёрдая рука,
Но, видно мозг свихнулся
На почве бардака.
— Враги,- воскликнул: -гады,
Взрывают, так их мать,
Нам замочить их надо,
А после отступать!-
Мочить он начал сразу
В сортире. Шум и гам!
А после отдал Газу
Поверженным врагам,
А отдав, впал он в кому,
И в коме до сих пор.
Сменил его "по дому"
Один известный вор.
Вор проявил отвагу,
Два раза воевал,
Но снова Нетаньягу
Народ царить позвал.
Послушайте, ребятки,
Мне восемьдесят лет,
Не жил я при порядке,
Как не было, так нет.
То Турцией нас пучит,
То лезет в суп Иран,
То гуманизму учат
Правители всех стран.
Вчера прочёл в газете,
Кадафи-то, бандит,
Еврей. Пускай приедет
И здесь руководит.

© Copyright: Искандар Асафи, 2011
Свидетельство о публикации №111090705752

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Искандар Асафи

Рецензии

Написать рецензию

Какой Вы молодец. Прекрасный стих. Да и с познавательной точки зрения… Мы же тут, в России ничего этого не знаем. Спасибо.
Можно покрючкотворствую? С самыми добрыми намерениями. В одной из строк лучше переставить слова. "Кто дал этой старушке" — нарушен несколько ритм. Лучше — "Кто этой дал старушке". И ещё. В строчке "И баннковский обвал" уберите одну "н" — опечатка.

Вячеслав Радионов   15.08.2012 01:12   •   Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию     Написать личное сообщение     Другие произведения автора Искандар Асафи

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *