КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ ЭПОХИ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

ОБЩИЕ РАБОТЫ

Бондаренко И.Л. О принципах формирования древнерусских княжеских центров // Материалы XXXIV научной конференции МАРХИ. 1978

Глаголев А. О древних великокняжеских и царских дворцах // Журнал министерства внутренних дел. 1841. Ч. 41. № 9. С. 339–362.

Греков Б.Д. Князь и правящая знать в Киевской Руси // Ученые записки ЛГУ. № 32, серия историч. наук. Вып. 2. Л., 1935. С. 5 – 38.

Потапов А.А. Очерк древнерусской гражданской архитектуры. Вып. 1–2. М.: Т-во тип. А.И. Мамонтова, 1902–1903. 178 с.

Раппопорт П.А. Военное зодчество западно-русских земель X–XIV вв. Л.: Наука, 1967. 241 с.

Раппопорт П.А. Древнерусское жилище. Л.: Наука, 1975. 179 с.

Рыбаков Б.А. Феодальный замок XI–XII вв. // Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М.: Наука, 1982. С. 416–430.

Спегальский Ю.П. Жилище Северо-Западной Руси IX–XIII вв. Л.: Наука, 275 с.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ ДОХРИСТИАНСКОГО И РАННЕХРИСТИАНСКОГО ВРЕМЕНИ

Княжеские дворы могли существовать в раннегородских поселениях VI–X вв. Известны два основных типа таких поселений. Первый: открытые торгово-ремесленные поселения межплеменного характера, связанные с транзитной торговлей, возникшие в узловых пунктах военно-торговых путей. К ним относятся Ладога, Рюриково городище близ Новгорода, Тимирево, Гнездово. К X–XI в. раннегородские поселения сменились городами, состоящими из княжеского детинца и посада. В политическом отношении представляли собой самоуправляемые (вечевые) города с князем в роли военачальника, предводителя дружины. Наличие выраженного дружинного слоя и князя археологически определяется по специфическому комплексу артефактов в области вооружения, погребального обряда. Собственно княжеские дворы археологически не выявлены.

Второй тип раннего города – военно-административные и культовые центры племен, которыми князья правили по договору («ряду», «уставу»). Городища, грады, станы, становища, погосты, иногда их называют княжескими замками, устраивались для продолжительного или кратковременного пребывания князя с дружиной для сбора полюдья и дани. По археологическим и письменным источникам известны городища в Искоростене, Малине, Овруче – городах древлянских князей; Дедославль князей вятичского союза племен; киевские княжеские дворы полян, связанные с именем исторического князя Кия – «Киева гора» (Замковая гора, Киселевка с княжеской резиденцией V–VI вв.), «градок Киев» на Андреевской горе (конец V – начало VI в.), двор Ольги в Вышгороде, двор местных князей в Турове близ Киева, Псков, Изборск, Сарское городище. Внутри укреплений, расположенных, как правило, на возвышенности, располагались жилые избы, конюшни, амбары, сусеки, клети, сеновалы, печи для выпечки хлеба, жернова, кузницы. Языческие святилища, капища располагались на территории княжеских городищ и непосредственно соседствовали с ними, рядом с городищами сооружались погребальные «дружинные» курганы. Летописи связывают с княжескими дворами прецеденты договорно-даннических отношений.

Авдусин Д.А. Гнездовские курганы. Смоленск: Смолгиз, 1952. 40 с.

Булкин В.А., Лебедев Г.С. Гнездово и Бирка (К проблеме становления города) // Культура средневековой Руси. Л.: Наука, 1974. С. 11–17.

Гнездово. 125 лет исследования памятника. Археологический сборник. Труды ГИМ. Вып. 124. М., 2001.

Килиевич С.Р. Детинец Киева IX – первой половины XII вв. По материалам археологических исследований. Киев: Наукова думка, 1982. 175 с.

Килиевич С.Р. На горе Староки?вской. Ки?в: Наукова думка, 1982. 80 с.

Ляпушкин И.И. Новое в изучении Гнездова // Археологические открытия 1967 г. М.: Наука, 1968. С. 43–44.

Носов Е.Н. Новогородское (Рюриково) городище / АН СССР, Ин-т археологии, Ленингр. отд. Л.: Наука, 1990. 211 с.

Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М.: Наука, 1982. С. 258–283; 324; 363–367.

Рыбаков Б.А. Город Кия // Вопросы истории. 1980, № 5. С. 31–47.

Сизов В.И. Курганы Смоленской губернии // Материалы по археологии России. 1902. Вып. 28. СПб.: Тип. Глав. Упр-я уделов, 1905. С. 6 – 70.

Смоленск и Гнездово. К истории древнерусского города: Сб. статей / Под ред . Д.А. Авдусина . М.: Изд-во МГУ, 1991. 260 с.

Толочко П.П. Про час виникнення Києва // Слов’яно-руськi старожитностi. Ки?в: Наукова думка, 1969. С. 113–117.

КНЯЖЕСКИЙ ДВОР ВЛАДИМИРА СВЯТОСЛАВИЧА В КИЕВЕ

Киевский княжеский стол был старшим столом, центром «Русской земли», государственного образования, предшествовавшего Киевской Руси и ставшего его ядром. Княжеский двор Владимира Святославича (конец X в.), известный по археологическим, летописным и былинным источникам, был построен по образцу императорского дворца в Константинополе и представлял собой комплекс из трех «дворцов» (палат) вокруг Десятинной церкви. Важнейшим аргументом уподобления княжеского двора Священному дворцу в Константинополе служат не только архитектурные формы, но и само посвящение церкви – Св. Богородице.

Асеев Ю.С. Архитектура Древнего Киева. Киев: Будiвельник, 1982. 158 с.

Асеев Ю.С. Древний Киев (X–XVII вв.). М.: Госстройиздат, 1956. 109 с.

Каргер М.К. Археологические исследования древнего Киева. Отчеты и материалы (1938–1947). Киев: Изд-во АН УССР, 1950. С. 45 – 140.

Мурьянов М.Ф. О Десятинной церкви князя Владимира // Восточная Европа в Древности и Средневековье. М.: Наука, 1978. С. 171–175.

Пуцко В.Г. Киевская скульптура XI в. // Byzantinoslavica. Т. XLIII. . Р. 51–60.

Толочко П.П., Килиевич С.Р. Раскопки на Старокиевской горе // Археологические открытия 1966 года. М.: Наука, 1967. С. 245–247.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ В ВЫШГОРОДЕ

Один из ближайших к Киеву городов. П. Толочко считает, что играл роль загородной резиденции Киевских князей. И. Фроянов полагал, что Вышгород имел собственное княжение и представлял собой самостоятельный город-волость (город-государство). В детинце находились княжеские дворы Ольги, Владимира, Святополка Владимировича, Ярослава Мудрого, Всеволда Ольговича. Здесь стоял «камен терем” княгини Ольги – А. Глаголев и И. Забелин считали его первым русским дворцом. Здесь состоялась месть Ольги древлянам. Здесь же находились останки князей Бориса и Глеба, чья кончина стала прецедентом княжеских родовых отношений христианского времени. Над богребением Бориса и Глеба в Детинце последовательно возводился ряд храмов деревянных и каменных, в т. ч. «терем сребрян» Ярославом Мудрым.

Довженок В.И. Древний Вышгород // Вiсник АН УРСР. 1949, № 8. С. 40–48.

Довженок В.И. Розкопки древнього Вишгорода // Археологiчни пам’ятки УРСР. Т. III. Ки?в: Вид-во УРСР, 1952. С. 14–28.

Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства: Историко-географическое исследование. Монголы и Русь: История татарской политики на Руси. СПб.: Наука, 2002. С. 53–54.

Сказание об убиении св. русских князей Бориса и Глеба и о перенесении их святых их мощей. Киев: Универс. типография, 1868. 38 с.

Толочко П.П. Киевская земля // Древнерусские княжества. М.: Наука, 1975. С. 23–27.

Тихомиров М.Н . Древнерусские города. М.: Госполитиздат, 1956. С. 294–296.

Фроянов И. Я. Киевская Русь. Главные черты социально-экономического строя. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. С. 143–144.

КНЯЖЕСКИЙ ДВОР В БЕЛГОРОДЕ КИЕВСКОМ

Белгород находился на границе полянской и древлянской земли, т. е. имел важное стратегическое положение. К XII веку существовало свое княжение, тесно связанное с киевским столом, была учреждена епископия. Археологически обнаружены остатки епископского двора и хозяйственные постройки, предположительно отнесенные к княжескому двору. По летописям известны княжеские пиры «с дружиною своею и съ попы Белгородскыми».

Рыбаков Б.А. Раскопки в Белгороде Киевском // Археологические открытия 1968 г. М.: Наука, 1968. С. 330–332.

Рыбаков Б.А., Николаева Т.В. Раскопки в Белгороде Киевском // Археологические открытия 1969 года. М.: Наука, 1970. С. 285–287.

Толочко П.П. Киевская земля // Древнерусские княжества. М.: Наука, 1975. С. 27–30.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ В ЧЕРНИГОВСКОЙ ЗЕМЛЕ

Черниговская земля – одна из частей «Русской земли» – первоначальной территории русского государства. Появление княжеского стола в Чернигове, т. е. образование самостоятельного города-волости, относится к XI в. К XII в. свои княжеские столы были в Новгород-Северском, Курске, Вжище, Путивле, Рыльске, Трубчевске, Козельске. Из княжеских дворов Черниговской земли археологически изучены дворы в Черниговском кремле-детинце с каменными теремами и т. н. замки в Любече, Рогачеве.

Гончаров В.К. Розкопки древнього Любеча // Археологiчни пам’ятки УРСР. Т. III. Ки?в: Вид-во УРСР, 1952. С. 132–138.

Рыбаков Б.А. Древности Чернигова // Материалы и исследования по археологии СССР. № 11. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1949. С. 7 – 92.

Рыбаков Б.А. Феодальный замок XI–XII вв. // Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М.: Наука, 1982. С. 416–430.

Соловьева Г.Ф. Замок рогачiвских князiв // Слов’яно-руськi старожитностi. Ки?в: Наукова думка, 1969. С. 111–113.

Холостенко Н.В. Исследования Бориглебского собора в Чернигове // Советская археология. 1967. № 2. С. 189–210.

Холостенко Н.В. Черниговские каменные княжеские терема XI в. // Архитектурное наследство. Вып. 15. М.: Наука, 1963. С. 3 – 17.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ ПЕРЕЯСЛАВСКОЙ ЗЕМЛИ

Княжеский стол в Переяславле известен с X в. до XIII в. (город разрушен татаро-монголами). На княжеском дворе Владимира Мономаха в Переяславле стояла каменная церковь Богородицы. Известен княжеский двор Владимира Мономаха «Остерский городок» с церковью Св. Михаила (конец XI в.) на границе Переяславской и Киевской земель.

Богусевич В.А. Остерский городок // Краткие сообщения института археологии АН УСССР. Вып 12. Киев: Изд-во АН УССР, 1962. С. 37–42.

Ляскоронский В. История Переяславской земли с древнейших времен до половины XIII столетия. Киев: тип. И.И. Чоколова, 1897. 486 с.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ ГАЛИЦКОЙ РУСИ

Княжеские дворы были в Перемышле, Звенигороде на Белке, Теребовле, Галиче, Львове. Центром княжеского двора был комплекс из дворца и храма, соединенных переходами.

Иоаннисян О.М. Храмы-ротонды в Древней Руси // Иерусалим в истории русской культуры. М.: ВНИИТАГ, 1994. С. 100–147.

Лонгвинов А. Древний храм Богородицы во Владимире Волынском // Записки Русского археологического общества. 1889 IV, вып. I. С. 25–29.

Могитич И.Р., Ратич А.А. Исследования в Древнем Звенигороде на Белке // Археологические открытия 1971 г. М.: Наука, 1972. С. 389.

Пашуто В.Т. Галицко-Волынское княжество времен Даниила Романовича // Уч. зап. ЛГУ, сер. историч. наук, вып. 7. Л. 1941. С. 25–82.

Пауткин А.А. «Созда градъ именемь Холмъ». Об архитектурных описаниях Галицкой летописи // Русская речь. 1989, № 1. С. 94 – 100.

Ратич А.А. Раскопки в Звенигороде на Белке // Археологические открытия 1966 г. М.: Наука, 1967. С. 247–249.

Ратич А.А. Раскопки в Звенигороде на Белке // Археологические открытия 1968 г. М.: Наука, 1969. С. 334–335.

Czolowski A. Wysoki Zamek. Lwуw, 1910. С. 18–20.

Kunysz A. Przemysl w starozytnosci i sredniowieczu. Rzeszow, 1966. S. 38–43.

?aki A. Palatium i rotunda. Z otchlani wiekуw. XXXVIII. Poznan. 1962. S. 128–131.

?aki A. Pierwsze zabutki budownictwa kamiennego w Przemysli. Z otchlani wiekуw. XXVI. Poznan, 1960. S. 213–215.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ НОВГОРОДСКОЙ ЗЕМЛИ

Новгородская земля, достаточно автономная по отношению к Киевской земле, как территориально-административная система существовала с начала XI в. Княжеский двор в Новгороде до XI в. располагался на территории Кремля, затем был вынесен на т. н. Ярославово дворище, временами переезжал на Рюриково городище. По летописным источникам и топонимам известен загородный двор Ярослава Мудрого в селе Ракома. Младшими городами Новгородской земли были Ладога, Псков, Изборск, Луки, Новый Торг (Торжок), Руса, где новгородцы сажали князей.

Каргер М.К. Памятники древнего зодчества // Вестник Академии наук СССР. 1970, № 9. С. 79–85.

Кирпичников А.М. Каменные крепости новгородской земли / Отв. ред. П.А. Раппопорта . Л.: Наука, 1984. 275 с.

Седов В.В. Раскопки в Изборске в 1971 и 1972 гг. // Краткие сообщения института археологии АН СССР. Вып 144. М.: Наука, 1975. С. 67–74.

Семенов А.И. Ярославово дворище и торг. Новгород: Газета» Новгородская правда», 1958. 46 с.

Строков А.А. Княжеские сооружения в Новгороде Великом (Для экскурсантов и туристов). Новгород, 1939. 40 с.

Строков А.А. Княжеские сооружения XI–XII веков . Л.: Изд-во Облоно, типо-литогр. Гидрометеоиздата, 1937. 14 с.

Строков А.А Ярославово дворище. Диссертация на соискание степени кандидата исторических наук. М., 1939.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ СМОЛЕНСКОЙ ЗЕМЛИ

В Смоленске княжеский стол существовал с XI в., его занимали младшие князья киевские. Младшие княжеские столы Смоленской земли, а значит и княжеские дворы, были в Мстиславле, Ростиславле, Торопце. Первым каменным храмом Смоленска была «Богородица на горе» – Богородичная церковь на княжьем дворе. Тем самым, княжий двор оказывался помещен в череду прецедентов русской, мировой и священной истории.

Алексеев Л.В. Смоленская земля в IX–XIII вв. Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии. М.: Наука, 1980. 261 с.

Писарев С. П. Княжеская местность и храм князей в Смоленске. Историко-арехологическое исследование в связи с историей Смоленска. Смоленск: Типо-литогр. Ф.В. Зельдович, 1894. 296 с.

Седов В.В. Сельские поселения центральных районов Смоленской земли (VIII–XV вв.). М.: Изд-во АН СССР, 1960. 158 с.

КНЯЖЕСКИЕ ПАЛАТЫ В ПОЛОЦКЕ И ПОЛОЦКОЙ ЗЕМЛЕ

Полоцкая земля с главным городом Полоцком существовала со второй половины XI века. По письменным источникам XI–XII вв. младшие княжеские столы были в Минске, Витебске, Друцке, Изяславле, Стрежеве, Орше, Герцике, Кукейносе, Юрьеве. В полоцкой земле в XI–XII вв. княжила династия, которая вела свой род от Владимира Святославича и полоцкой княжны Рогнеды.

Алексеев Л.В. Полоцкая земля. Очерки истории северной Белруссии IX–XIII вв. М.: Наука, 1966. 295 с.

Данилевич В.Е. Очерк истории Полоцкой земли до конца XIV столетия. Киев: Типогр. Императорского ун-та св. Владимира, 1896. 260 с.

Раппопорт П.А., Шолохова Е.В. Дворец в Полоцке // Краткие сообщения института археологии. Вып. 164.М.: Наука, 1981. С. 91–98.

Тарасенко В.Р. Раскопки Минского замчища в 1950 г. // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. Вып. 44. М., 1952. С. 125–132.

Штыхов Г.В. Города Полоцкой земли (IX–XIII вв.) / Научный ред. В.П. Даркевич. Минск: Наука и техника, 1978. 59 с.

Штыхов Г.В. Древний Полоцк. Минск (IX–XIII вв.) / АН БССР, Ред . А.Г. Митрофанов. Минск: Наука и техника, 1975. 135 с.

КНЯЖЕСКИЕ ДВОРЫ РОСТОВО-СУЗДАЛЬСКОЙ ЗЕМЛИ

А. Насонов полагал, что в ростовской земле княжение могло существовть до Х в. Господство Киева распространилось в конце X – начале XI в. Окняжение киевскими князьями областей Ростово-Суздальской земли началось с Владимира Мономаха, который, возможно, перенес «столицу» земли на место нынешнего Ростова. Княжеские города – Владимир на Клязьме, Переяславль Залесский – связаны с укреплением рубежей между Ростовской и Черниговской землями и распространением дани на вятичей. При Владимире Мономахе на княжеском дворе Ростова была построена церковь Богородицы. В XI–XII вв. поднимается значение Суздаля, там появляется княжеский стол. Юрий, сын Мономаха, князь Суздальский начал свою строительную деятельность с церкви Богородицы по образцу Ростовской, что в свою очередь, отсылало к прецедентам Владимира Святославича и Киева, Св. Константина и Константинополя, к храму царя Соломона. Юрием Долгоруким основаны города Юрьев-Польской, Дмитров, Коснятин, Кидекша, Звенигород, Переяславль. С деятельностью Андрея Боголюбского связаны постройка княжеской крепости на месте Кучкова двора (будущая Москва, первоначально становище для сбора дани на землях вятичей), княжий двор Боголюбово. От княжьего двора Всеволода Большое гнездо во Владимире сохранился знаменитый Дмитриевский собор.

Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков. М.: Изд-во АН СССР, 1961 1962. Т. 1. 583 с. Т. 2. 558 с.

Дмитриевский И. О начале Владимира, что на Клязьме, о перенесении в оной из Киева российской столицы и о бывших в оном Великих князьях. Собрано из древних и новых историй с приложением потребных изъяснений. СПб.: Типогр. при Императорской Академии наук, 1802. 322 с.

Платонов С.Ф . О начале Москвы // Платонов С.Ф . Статьи по русской истории. СПб.: Типогр. А.С. Суворина, 1903. С. 94 – 103.

Титов А.А. Ростовский уезд Ярославской губернии. Историко-археологическое и статистическое описание с рисунками и картами уезда. М.: Синодальная типография, 1885. 631 с.

Спутник по древнему Владимиру и городам Владимирской губернии. Историко-археологическое описание всех городов Владимирской губернии / Сост. действ. член Владимирской ученой архивной комиссии М.М. Ушаков . Владимир: Губернская типогр., 1913. 497 с.

КНЯЖЕСКИЙ ДВОР В БОГОЛЮБОВО (БОГОЛЮБОВ-ГОРОД)

Укрепленное поселение в 10 км от Владимира, основанное Андреем Боголюбским (1158–1165). Согласно легенде, отраженной в летописях, основание связано с чудесным знамением. Представлял собой комплекс из княжеских палат и церкви Рождества Богородицы. Богородичная церковь в составе княжеского замка и отраженное в летописи уподобление Андрея Соломону отсылает к прецедентам – Иерусалиму, Константинополю, Киеву. Сохранилась церковь в сильно перестроенном виде и лестничная башня княжеских палат.

Боголюбово // Днесь светло красуется: Владимир в старой открытке. Владимир: Посад, 1993. С. 174–181.

Вангер Г.К. Скульптура Владимиро-Суздальской Руси. XII в. Владимир. Боголюбово. М.: Искусство, 1969. 480 с.

Вангер Г.К. Скульптура Владимиро-Суздальской Руси. Юрьев-польской. М.: Наука, 1967. 188 с.

Воронин Н.Н. Замок А. Боголюбского // Архитектура СССР. 1939, № 11. С. 67–69.

Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков. Т. I. XII столетие. М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 201–261.

Доброхотов В. Древний Боголюбов. Город и монастырь с его окрестностями / Сочинение В. Доброхотова , редактора губернских Владимирских ведомостей. М.: Университетская типогр., 1852. 171 с.

Протопопов Я. Ложница Андрея Боголюбского в Боголюбовом монастыре // Владимирские губ. ведомости. 1840. № 27.

Сказание о чудесах Владимирской иконы Божьей матери / С предисл . В.О. Ключевского . СПб.: Тип. В.С. Балашова, 1878. 44 с.

КНЯЖЕСКИЙ ДВОР ВСЕВОЛОДА БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО ВО ВЛАДИМИРЕ-НА-КЛЯЗЬМЕ

Княжий двор с Дмитриевским собором (1194–1197), построенный братом Андрея Боголюбского Всеволодом (христианское имя Дмитрий). Княжеский двор располагался у стен Детинца, в центре которого стоит собор Успения Богородицы. Продолжая традицию княжеского Богородичного строительства, Всеволодом был основан монастырь Рождества Богородицы. Дмитриевскому собору посвящено много исследований, центральной проблемой его изучения была и остается расшифровка рельефов. Княжеские палаты Всеволодова двора были соединены переходами с собором. На их месте в конце XVIII века построено здание Присутственных мест.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Научное букинистическое малотиражное каталожное иллюстрированное издание академического уровня по истории архитектуры
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ВСЕСОЮЗНЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ
ИСКУССТВОЗНАНИЯ МИНИСТЕРСТВА КУЛЬТУРЫ СССР
Алексей Ильич Комеч
ДРЕВНЕРУССКОЕ ЗОДЧЕСТВО
конца X — начала XII в.
Византийское наследие
и становление самостоятельной традиции
Москва, «НАУКА», 1987 г.
Ответственный редактор : член-корреспондент АН СССР В. Л. ЯНИН
Рецензенты: В. П. ВЫГОЛОВ, С. С. ПОДЪЯПОЛЬСКИЙ
Объем: 320 стр.
Богато иллюстрированное издание: сотни тоновых рисунков, фотографий, чертежей, планов, схем и зарисовок.
Тираж незначительный: 20 000 экз.
Формат: 20,5 х 14,6 х 2,1 см.
Тип бумаги: высококачественная импортная мелованная бумага для глубокой печати.
СОХРАННОСТЬ: Отличная!!! Книга без утрат, без дефектов!!!
Книга без печатей действующих государственных библиотек и без дарственных надписей! Данный экземпляр из собрания академических изданий львовского книговеда Каньди Андрея, что подтверждается художественным гербовым экслибрисом
с изображением фамильного герба: королевской лилии в обрамлении короны.Этот художественный экслибрис в среде букинистов — профессионалов и книголюбов — любителей имеет коллекционную ценность и уже давно стал символом знака качества антикварных и букинистических изданий.
В книге исследуются основные вопросы возникновения зодчества Киевской Руси, которое автор рассматривает как органическую часть развития мировой архитектуры. В первом разделе дается обзор тех процессов и форм византийского искусства, которые оказались актуальными для киевского строительства. Во втором анализируются памятники Чернигова, Киева, Полоцка, Переяславля, Новгорода. Особое внимание уделяется тем явлениям общественной жизни Киевской Руси, которые определили специфику задач, поставленных перед зодчими, и оригинальные композиционные и художественные черты самих построек. Делается вывод о формировании в Киеве XI в. собственной архитектурной школы и самостоятельной художественной традиции.
Покоряющие нас своей красотой грандиозные соборы русских городов воплотили лучшие идеалы культуры Киевской Руси. Одновременно они оказались принадлежащими высокой традиции развития мировой архитектуры, причем не только из-за художественного совершенства, но и по своей внутренней природе, основным идеям и способам их выражения.
С О Д Е Р Ж А Н И Е:
• ВВЕДЕНИЕ
• ВИЗАНТИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА VI — XII ВВ.
• ДРЕВНЕРУССКАЯ АРХИТЕКТУРА КОНЦА X — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XI В.
• ДРЕВНЕРУССКАЯ АРХИТЕКТУРА СЕРЕДИНЫ XI — НАЧАЛА XII В.
• ЗАКЛЮЧЕНИЕ
• СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ВВЕДЕНИЕ АВТОРА
Возникновение зодчества на Руси не было лишь переходом от одного, привычного строительного материала, дерева, к другому. Монументальные каменные сооружения стали памятниками стремительного вхождения восточных славян в круг народов, наследовавших опыт тысячелетних цивилизаций античного мира. Выстроенные по княжеским заказам, покоряющие нас и сейчас своей красотой грандиозные соборы русских городов воплотили лучшие идеалы культуры Киевской Руси. Одновременно они оказались принадлежащими высокой традиции развития мировой архитектуры, причем не только из-за своего художественного совершенства, но и по своей внутренней природе, основным идеям и способам их выражения.
Этой блестящей эпохе предшествовали века постепенного развития в экономической и социальной жизни восточных славян, приведшего в IX в. к образованию могущественного Киевского государства. Рядом со старой племенной знатью сформировался новый правящий слой, наделенный по преимуществу административными и военными функциями.
Киевская Русь постепенно оказалась вовлеченной в интенсивные торговые и дипломатические отношения с окружающими государствами. По русской земле в IX-XI вв. проходил великий путь из варяг в греки. Центром притяжения для всех народов на этом пути была империя греков — Византия. Мирные договоры с греками 911 и 944 гг. вводили Киевскую Русь в круг международных юридических отношений и норм. Росло правовое сознание и внутри русского государства, уже в X в. складывается «Русская правда», регулирующая наиболее острые социальные отношения восточных славян.
Вместе с пересмотром привычных и прежде само собой разумеющихся отношений людей к миру и друг к другу постепенно обнаруживается настоятельная потребность сформулировать общие принципы нового мировосприятия, найти адекватные им и эпохе формы общественного сознания. Попытка объединения языческих культов, образования иерархического пантеона из прежних богов во главе с Перуном не удовлетворила предпринявшего ее во второй половине X в. киевского князя Владимира Святославича. В том мире, в который оказывалась вовлеченной русская земля, языческие божества становились слишком локальными, притом ограниченными отношениями человека к природе и недостаточно отвечающими сложности новых общественных ситуаций. Сознание человека, оставаясь религиозным, стремилось к более всеобъемлющему и цельному истолкованию усложнившегося бытия.
В поисках подобного мировоззрения Киевская Русь обратилась к христианству. Проникновение христианства через княжескую и дружинную среду обусловило особенную его эмоциональную и идейную окраску на Руси X-XII вв. Русь стала христианской в апогее своего политического и военного могущества. Ничто так не заботило ее властителей, как поиск силы, богатства и славы. Отразившая эту идеологию «Повесть временных лет», по меткому замечанию Д. С. Лихачева, «до краев наполнена звоном военной славы» (ПВЛ, ч. II, с. 27. ). В высокой мере свойственны были русским людям этого времени гордость и патриотизм. «Не в худе бо и не в неведоме земли владычествоваша, но в Русской, яже ведома и слышима есть всеми концы земли» (Памятники древнерусской церковно-учительной литературы / Под ред. А. И. Пономарева. СПб., 1894, вып. I, с. 69.) . Христианство на Руси окрасилось торжественностью и парадностью княжеского быта. Светлая, пронизанная надеждой атмосфера определила общий характер русской культуры XI в.
Идеал обряда был найден в Византии, сыгравшей в эту эпоху огромную роль в культурном движении многих народов. Укрепившаяся в X в. империя поражала все окружавшие ее варварские государства соединением силы, богатства и роскоши. Наследница античной цивилизации, создательница собственных великих ценностей, византийская культура приобщала народы к огромному богатству идей, чувств и форм.
Крещение соединило Русь с традициями византийской религиозной жизни. Событие это было весьма выгодным для самой Византии, ибо превратило опасного противника в потенциального союзника. Однако было бы опрометчиво думать, что подобная ситуация в какой-либо мере сказалась на самостоятельности Киевского государства. Христианство дало духовной жизни русского общества лишь новые импульсы и новые формы. Преуспеяние Руси получило обоснование с христианской — как бы всемирной — точки зрения. Запоздалое по отношению к другим странам крещение рассматривалось не как скромное ученичество и старательное подражание, а как в высшей степени почетное явление, свидетельство того, что в наступившую эпоху именно Русь является «богоизбранным народом»: «Кого бо тако бог любит, яко же ны возлюбил есть? Кого тако почел есть, яко же ны прославил есть и вознес? Никого же!» (ПВЛ, ч. I, с. 147. ).
Пожалуй, еще более поразительно соединение представлений о величии Руси с общим гармоническим восприятием прошлого и настоящего жизни разных народов, с пониманием их общности и содружественности. Киевское государство осознало себя в многовековой традиции мировой истории. «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона свидетельствует о неожиданной для только что принявшего христианство народа зрелости исторического самосознания (Молдован А. М. «Слово о законе и благодати» Илариона. Киев, 1984, с. 87-92. ).
Интеллектуальная восприимчивость стала причиной еще одного свойства русской культуры. Пронизанный идеями военных походов и побед быт киевских князей оказался открытым для стремления к знанию, для духовной жизни. Уважение к разумному суждению, книгам явилось привлекательнейшей чертой XI столетия: «Ярослав … любим бе книгам … и почитая е часто в нощи и в дне … И списаша книги многи, ими же поучаещеся вернии людье … Велика бо бывает польза от учения книжного, книгами бо кажеми и учими есмы … Се бо суть рекы, напающе вселеную, се суть исходищя мудрости; книгам бо есть неищетная глубина …» (ПВЛ, ч. I, с. 102. ).
Книги соединяли русского человека XI в. с прошлым человечества. К тому же для христиан духовное общение поколений в чтении богослужебных книг приобретало характер откровения: «Иже бо книгы часто чтет, то беседует с богом или святыми мужами» (Там же, с. 103. ). Оригинальные произведения русской литературы XI в., в первую очередь «Повесть временных лет» со всеми ее источниками, «Слово о законе и благодати» Илариона, отличаются широтой общего взгляда, осмысленной и целеустремленной интерпретацией фактов при формирующемся уважении к хроникальной достоверности, поэтической образностью, богатством и развитостью языка. Все это характеризует общий высокий уровень киевской культуры XI в.
Такова была среда, в которой возникли замечательные произведения архитектуры X — XII вв. Основой для них явилась общевизантийская художественная традиция. Приглашенные князем мастера принесли на Русь приемы и формы константино-польского искусства. «Того же лета приидоша из Грек в Киев ко Владимиру каменосечцы и зиздателе палат каменных»,- сообщает под 6499 (991) г. Никоновская летопись.
Произведения греческих мастеров могли остаться единичными шедеврами, окруженными ученическими повторениями. Однако заказчики на Руси оказались властными и богатыми, русские мастера — способными к обучению и одаренными к творчеству. Строительное ремесло быстро достигло высокого качества. На протяжении ста с небольшим лет было возведено около 30 каменных соборов, добрая половина которых размерами превосходила храмы самой Византии X-XII вв. Мы справедливо гордимся памятниками начальной поры нашего искусства, подчеркиваем их красоту и оригинальность. Но мы бы рисковали исказить реальный характер исторического процесса и природу самих памятников, если бы не осознали значения византийского наследия.
Кристаллизация идей и языка византийского искусства происходила в V-VI вв., когда Византия занимала огромное пространство от Двуречья до Атлантики. Но уже в VIII в. границы империи замыкали только небольшую территорию по обе стороны Боспора. На землях, потерянных империей, развитие искусства продолжалось, и на восточных землях — в русле основного движения искусства самой Византии, ибо существовали и сходство жизненных процессов, и общность традиции, не прекращались и художественные контакты. Надо добавить к этому огромную притягательность византийского искусства для заказчиков и мастеров всего средневековья, работу многочисленных греческих художников и артелей в других странах, роль византийского искусства в странах восточнохристианских. Понятие византийское искусство оказывается связанным с очень широким кругом явлений.
Если бы данный тип искусства определялся не прилагательным «византийское», а каким-то иным, политически нейтральным, все было бы само собою разумеющимся. Когда говорят о готике, барокко, классицизме, то никому и в голову не приходит, что в самих этих понятиях есть какой-либо намек на зависимость художественных явлений одной страны от искусства другой. Все решают сами памятники. Точно так же надо бы относиться к понятию «византийское искусство». Само понятие надо специально оговорить, ибо его употребление часто бывает весьма неоднозначно и даже внутренне противоречиво. Дело в неадекватности смысла кажущихся взаимозаменяемыми словосочетаний «искусство Византии» и «византийское искусство». Первое из них характеризует искусство определенного государства, второе — искусство определенного типа и стиля. Если мы присоединим наши соборы X — XII вв. к искусству Византии — мы совершим ошибку, ибо окажемся слепыми к их связям с русской жизнью, русской культурой. Но если мы откажем им в праве считаться произведениями византийского искусства, то мы так же никогда не поймем истинного характера их художественного языка, резко обедним причастность русского искусства к явлениям, общим для всего круга европейской цивилизации.
Явления искусства, соответствующие значительным периодам в жизни человечества, развиваются шире границ отдельных государств. Восхищаясь искусством древней Греции и понимая его огромную роль в развитии цивилизации, мы все же относим его к общему, более широкому потоку тысячелетней античной культуры, которой принадлежат также художественные достижения и эллинистических государств, и Римской империи. Эта общность ничуть не мешает оригинальности художественного языка отдельных регионов, самостоятельности и творческой наполненности их культурной жизни.
Точно так же Русь, войдя в сферу византийской художественной культуры, прямой наследницы античности, оказалась причастной к главным направлениям развития европейской цивилизации. Ее архитектурные памятники своей оригинальностью и совершенством обогатили художественную жизнь Европы X- XII столетий. Методологически правильную основу для понимания ситуации мы находим в известном определении В. И. Лениным исторического места марксизма: «История философии и история социальной науки показывает с полной ясностью, что в марксизме нет ничего похожего на «сектантство» в смысле какого-то замкнутого, закостенелого учения, возникшего в стороне от столбовой дороги развития мировой цивилизации. Напротив, вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 40. ).
Киевская Русь, став в X-XI вв. на общий путь развития европейской цивилизации, обрела свою художественную самостоятельность в оригинальности и высоком уровне решения основных и общих для всей этой культуры задач. Региональная обособленность сменилась равноправным творческим сотрудничеством.
Вопрос о влияниях в искусстве (именно о влияниях, а не о подражании) часто имеет совершенно неверную постановку, ибо активной, действующей стороной при этом считается сторона влияющая. На самом же деле не может быть никакого влияния, если сторона, подверженная внешнему воздействию, не способна или не хочет его принять. О настоящем влиянии можно говорить лишь при условии активного и заинтересованного восприятия одним искусством близкого и необходимого ему художественного опыта другого. Источник процесса — в росте самосознания и художественного уровня воспринимающего искусства.
История изучения древнерусской культуры знала эпохи различного отношения к художественному наследию Византии. Пришла пора преодолеть односторонность и предвзятость отдельных точек зрения. Единственный способ понять и истинную роль византийской архитектурной традиции в становлении древнерусского зодчества, и подлинную оригинальность последнего, направление его художественного развития состоит в тщательном сравнительном изучении самих памятников.
Древнерусские памятники будут рассмотрены в ее второй части, а в первой мы постараемся выяснить, что же составляла византийская традиция для Руси конца X в. Будут рассмотрены общие процессы развития византийского искусства и наиболее пристально те, которые оказались непосредственно связанными со становлением древнерусского зодчества.
На протяжении многих лет работы над рукописью автор имел счастье пользоваться критикой и советами двух очень дорогих ему людей, замечательных исследователей византийского и древнерусского искусства — Виктора Никитича Лазарева и Михаила Андреевича Ильина. Любовь к произведениям архитектуры и живописи Древней Руси сочеталась у них с пониманием общности исторического движения того большого культурного региона, частью которого стала с X в. и Русь. У В. Н. Лазарева и М. А. Ильина автор учился культуре восприятия искусства, принципиальности, стремлению к исторической правде, к раскрытию через художественные произведения мироощущения далекой и прекрасной эпохи отечественной истории — Киевской Руси.
Особое значение для автора имели исследования В. Н. Лазарева, посвященные древнерусской живописи XI-XII столетий (Мозаики Софии Киевской. М., 1960; Михайловские мозаики. М., 1966; Константинополь и национальные школы в свете новых открытий.- ВВ. М., 1961, XVII, с. 93-104; соответствующие разделы коллективной «Истории русского искусства», т. I. M., 1953 и монографии «История византийской живописи», т. I-II. М., 1947-1948, и мн. др.), ибо в них были правильно поставлены и решены основные проблемы начальной стадии развития нашего искусства. Рассматривая создания русских мастеров среди явлений общевизантийского художественного круга, в контексте развития европейской художественной традиции, В. Н. Лазарев умел выявить их глубокую оригинальность и совершенство, общественную значимость их внутреннего содержания.
* * *
О в е я н н о е
Л е г е н д а м и
А р х и в а ж н о е
Н а с л е д и е
» О Л А Н » – Ваш надежный компас в безбрежном мире книг !
Cовершите увлекательное и познавательное путешествие в захватывающий мир старины, редких антикварных и букинистических изданий, карт и атласов, церковных старопечатных книг, старинных картин и древних икон, бронзовых изделий, старинного фарфора, коллекционных и сувенирных вин, охотнических сувениров и трофеев, экзотических вещей и предметов высокого искусства с разных уголков планеты, посмотрев другие интересные лоты
OLAN- Ltd на сайте КРАФТА – интернет- аукционе №1 Украины !!!

Умница

23-02-2017, 12:33, Комментариев: 0, Просмотров: 56 723, Категория Строения

Содержание:

  1. Церковь Покрова на Нерли
  2. Десятинная церковь
  3. Золотые ворота
  4. Собор Святой Софии в Новгороде
  5. Дмитриевский собор во Владимире
  6. Церковь Спаса на Нередице
  7. Новгородский кремль
  8. Троице-Сергиева лавра

Невероятно огромна роль архитектурных памятников, которыми богата планета Земля. Благодаря древним строениям удаётся проникнуться, почувствовать дух эпохи, давно минувшей. Ведь ничего нет весомее, как пройтись по древним улочкам, выложенным из камня, который истёрся от прикосновения ступней поколений, давным-давно здесь ступавшим.

Богата архитектурными памятниками и русская земля. Это свидетельство процветания тысячелетия назад городов и обычных населённых пунктов. Здесь жили предки сегодняшних поколений, которые воевали за свободу, за процветание родных очагов. Часто спорят о патриотизме россиянина, то есть русского, украинца, татарина, белоруса, представителей других национальностей, живших и сейчас живущих на этой земле.

Не могут спорящие понять, что заставляет россиянина жертвовать собой ради свободы и жизни других. С чего начинается патриотизм? А он начинается с древних церковных храмов, с полузаросшей травой крепостей, со зданий и сооружений, в которых создавали свои произведения Пушкин и Достоевский, Мусоргский и Чайковский, где писали иконы Рублёв со своими учениками, где рождали первые указы, укрепляющие Россию, Иван Грозный и Пётр I.

Выходит, что патриотизм начинается там, где появился на свет россиянин, где он жил, выращивал хлеб, строил замки и храмы, устанавливал крепостные стены, где он проливал свою кровь за свободу и независимость. Поэтому приходится с сожалением констатировать факты безобразного отношения к памятникам архитектуры Руси, которые воздвигались на заре своей государственности. Такое отношение к архитектурным памятникам и убивает патриотизм.

На Руси много памятников. Всемирно известны они в Москве, Петербурге, Киеве. О них часто пишут, к ним обращено внимание государства, церкви, общественных организаций. Но есть памятники архитектуры, которые в далёкие годы были возведены в других городах и даже небольших сёлах. Широкой общественности о них почти ничего не известно. Но роль их в воспитании любви к своей родине у россиян неизмеримо высокая.

Церковь Покрова на Нерли

Указом Андрея Боголюбского в 1165 году между реками Клязьмой и Нерлью во Владимирской области был возведён церковный храм в память о погибшем от рук булгар сыне князя. Церковь одноглавая, но выстроена она из белого камня, что в ту пору было новинкой. В те времена главным строительным материалом было дерево. Но деревянные строения часто уничтожались пожарами, были неустойчивыми перед набегами врагов.

Хоть и построили храм в память о сыне Андрея Боголюбского, но посвящён он был церковному празднику Покрова Пресвятой Богородицы. Это первый такой памятник и очень важный, поскольку православие на Руси ещё только утверждалось.

Очень простой кажется конструкция храма. Главные его составляющие — это четыре столпа, три апсиды, крестообразный купол. Церковь имеет одну главу. Но она сотворена в таких пропорциях, что издали представляется парящей над землёй. Этот церковный храм по праву находится в списке объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Десятинная церковь

С крещением Руси связана церковь Успения Пресвятой Богородицы в Киеве, получившая название Десятинной. Это было первое каменное строение. Церковь строили пять лет, с 991 по 996 годы, на месте сражения христиан с язычниками. Хотя в Повести временных лет началом строительства храма назван 989 год.

Здесь закончен был земной путь первомучеников Фёдора, а также его сына Иоанна. Князь Владимир Святославич своим указом выделил для строительства церкви десятину из государственной казны, по нынешнему времени, из бюджета. Поэтому церковь и получила такое имя.

В своё время это был самый большой храм. В 1240 году войска татаро-монгольского ханства разрушили храм. По другим источникам церковь рухнула под весом собравшегося там народа в надежде спрятаться от захватчиков. От этого археологического памятника сохранился лишь фундамент.

Золотые ворота

Символом мощи и величия Древней Руси считаются Золотые ворота. В 1158 году Андрей Боголюбский поручил окружить город Владимир валом. Через 6 лет он распорядился возвести пять входных ворот. До настоящего времени устояли только Золотые ворота, являющиеся памятником архитектуры.

Эти ворота изготовили из дуба. Впоследствии их оковали листами меди, покрыв позолотой. Но не только за это получили ворота своё имя. Настоящим произведением искусства были золочёные створки. Жители города сняли их перед нашествием монголо-татарского войска. Эти створки занесены в реестр ЮНЕСКО, как шедевры, утраченные человечеством.

Правда, в 1970 году появилось сообщение, что створки найдены японскими учёными-археологами, которые принимали участие в очистке реки Клязьмы. Тогда-то и были обнаружены многие артефакты, в том числе, створки. Но вот самое ценное в них — золотые пластины не найдены до сих пор.

По легенде своды ворот во время завершения строительства упали, придавив 12 строителей. Очевидцы решили, что все они погибли. Андрей Боголюбский повелел принести икону Божией Матери и начал молиться за попавших в беду людей. Когда ворота освободили от завалов, приподняли, работники там оказались живыми. Они не получили даже никаких повреждений.

Собор Святой Софии в Новгороде

Семь лет понадобилось для того, чтобы построить этот собор. Его возвели в честь жителей Новгорода, с помощью которых Ярослав Мудрый стал Великим князем. Завершено было возведение собора в 1052 году. Для Ярослава Мудрого этот год стал знаковым. Он похоронил в Киеве своего сына Владимира.

Строили собор из разных материалов. Основными были кирпич и камень. Стены собора облицевали мрамором, на них были встроены мозаичные узоры и картины. Это веяние византийских мастеров, которые стремились перенять славянские архитекторы. Позднее мрамор заменили известняком, вместо мозаик вставили фрески.

Первая роспись датирована 1109 годом. Но фрески со временем также были разрушены. Особенно много было утрачено во время Великой Отечественной войны. Лишь фреска «Константин и Елена» дожила до 21 века.

Галерей в соборе нет, внешне он представляется как храм крестово-купольной формы с пятью нефами. В то время такой стиль был присущ большинству храмов. Здесь находятся созданные в далёком прошлом три иконостаса. Среди главных икон в соборе хранятся Тихвинская икона Богородицы, Евфимий Великий, Савва Освещенный, Антоний Великий, икона Божией Матери «Знамение».

Есть здесь и старинные книги. Много частично разрозненных произведений, хотя есть и уцелевшие. Это книги князя Владимира, княгини Ирины, архиепископов Иоанна и Никиты, князей Фёдора и Мстислава. Фигурка голубя, символизирующая Святой Дух, украшает крест купола, расположенный в центре.

Дмитриевский собор во Владимире

Этот храм уникален не только тем, что выполнен в стиле романтизма. Собор впечатляет элементами, напоминающими западные базилики. Самое главное — это белокаменная резьба. Всё получилось благодаря тому, что возведение собора лежало исключительно на плечах русских зодчих. Отделочные работы выполнялись греческими мастерами. Каждый старался сделать работу так, чтобы не посрамить своё государство.

Здесь были собраны лучшие мастера, поскольку собор строился для князя Всеволода большое гнездо. В соборе впоследствии разместилась его семья. История собора исчисляется 1197 годом. Позже собор был освящён в память Дмитрия Солунского, считавшегося небесным покровителем.

Композиционное построение собора основано на конструктивных особенностях византийских храмов. Как правило, это 4 столпа и 3 апсиды. Позолоченный церковный купол венчает крест. Фигура голубя служит флюгером. Стены храма привлекают изображениями мифического характера, святыми, псалмовцами. Миниатюра Давида-музыканта является символом государства, охраняемого богом.

Здесь не могло не быть изображения Всеволода Большое гнездо. Его изваяли вместе с сыновьями. Внутреннее убранство храма восхищает. Несмотря на то, что многие фрески утрачены, до сих пор здесь красиво и торжественно.

Церковь Спаса на Нередице

Церковь Спаса была построена на горе Нередица всего за один сезон в 1198 году. Храм был возведён по указу правившего в то время в Великом Новгороде князя Ярослава Владимировича. Храм вырос на возвышенном берегу русла реки Малый Волховец, невдалеке от Рюрикова Городища.

Церковь была построена в память о двух павших в бою сыновьях Ярослава Владимировича. Внешне церковь не отличается величественными надстройками. Тем не менее, она является памятником архитектуры. Построена церковь по традиционному для того времени проекту. Один кубический купол, далее, как и в других проектах — четырёхстолпный и трёхапсидный вариант.

Поражает внутренний интерьер церкви. Стены полностью расписаны и представляют галерею русской живописи, одну из самых старинных и уникальных. Эти росписи активно изучали учёные в первой трети прошлого века. Сохранились подробные описания картин, проливающие свет на историю того времени, когда возводилась церковь, на уклад жизни новгородцев. Художник Н.Мартынов в 1862 году сделал акварельные копии нередицких фресок. Они с большим успехом были продемонстрированы в Париже, на Всемирной выставке. Эскизам была присуждена бронзовая медаль.

Эти фрески являются очень ценным образцом новгородской монументальной живописи. Созданные в XII столетии, они и сегодня представляют большую художественную, тем более, историческую ценность.

Новгородский кремль

Самым уникальным архитектурным памятником многие считают Новгородский кремль. Он относится к одному из древнейших памятников. Каждый город на Руси воздвигал свой кремль. Это была крепость, которая помогала оградить жителей от вражеских набегов.

Немногие кремлёвские стены устояли. Новгородский кремль вот уже десятое столетие верно служит своим жителям города. Эта постройка самая старая. Но она сохранила свой первоначальный облик.

Тем и ценен этот архитектурный памятник. Выложен был кремль из красного кирпича, в то время на Руси строительный материал диковинный и дорогой. Но не зря использовали его новгородские строители. Стены города не дрогнули перед натиском многих неприятельских войск.

На территории Новгородского кремля высится Софийский собор. Это ещё один из великих архитектурных памятников Древней Руси. Пол собора выложен мозаикой. Весь интерьер — образец утончённого мастерства зодчих. Проработана каждая деталь, мельчайший штрих.

Жители новгородской земли гордятся своим кремлём, считая, что он в нём сосредоточен ансамбль архитектурных памятников, который должен воодушевлять каждого россиянина.

Троице-Сергиева лавра

Троице-Сергиева лавра является самым большим мужским монастырём в России, который находится в городе Сергиев Посад в Московской области. Основателем монастыря был Сергей Радонежский. Со дня основания монастырь стал центром духовной жизни московских земель. Здесь войско князя Дмитрия Донского получило благословение на битву с Мамаем.

Более того, Сергий Радонежский отправил в войско монахов Ослябя и Пересвета, отличавшихся усердием в молитве и богатырской силой, которые проявили себя геройски во время сражения 8 сентября 1830 года. Обитель на протяжении столетий была центром религиозного воспитания россиян, а также сердцем культурного просвещения.

В обители было написано много икон. Этим занимались Андрей Рублёв и Даниил Чёрный — выдающиеся иконописцы. Именно здесь была написана широко известная икона «Троица». Она стала составной частью иконостаса монастыря. Испытанием называют историки осаду обители польско-литовскими захватчиками. Это было смутное время. 16 месяц длилась осада. Осаждённые выстояли и победили.

Не все памятники архитектуры Древней Руси выстояли и сохранились. От многих не осталось следов. Но сохранились описания в древних книгах. Учёные расшифровывают их, устанавливают местонахождение. Патриоты находят силы и средства и начинают восстанавливать древние строения. Чем активнее будет проводиться эта работа, тем всё больше возрастёт величие России.

Архитектура храмов Киевской Руси

В этом номере «Мира Православия» мы начинаем серию статей по архитектуре храмов русских городов. Русская архитектура эпохи Средневековья, начиная с Х века и вплоть до конца XVII века, неразрывно связана с Церковью и православной верой. Первым городом на Руси, принявшим крещение, стал Киев. «Не знаю, на небе мы были или на земле, ибо нет на земле такого вида и такой красоты, там Бог с людьми пребывает и богослужение их лучше, чем во всех иных странах. Мы же не можем забывать красоты той», – писали княжеские послы, посетив богослужение в храме Святой Софии Константинопольской. Именно это переживание красоты как святости сохранится в каждой русской иконе и храме.

В 989 году великий князь Владимир начал монументальное каменное строительство. С помощью византийских мастеров возводится соборный храм Успения Богородицы (закончен в 996 году). Понимая идеологическое значение первого каменного храма для Киева, князь выделил 1/10 часть своих доходов на его устроение в связи с чем церковь получила наименование Десятинной. За образец была принята церковь Богоматери Большого Императорского дворца в Константинополе, именуемая Фаросской. Современники называли ее храмом, красотой превосходящим Соломонов храм. В 1240 году храм был полностью разрушен армиями Батыя. Изучая остатки фундаментов, мы можем сказать, что это была трехнефная крестово-купольная постройка с сильно развитой западной частью. Позднее с севера и юга к ней были пристроены галереи. Возведена церковь была из плоского кирпича плинфы светло-желтого цвета и очень тонкого – 2,5-3 см. Внутренний вид Десятинной церкви поражал киевлян сложной многоплановой организацией пространства, не свойственной деревянным храмам и богатством отделки. При раскопках были найдены мраморные резные детали, фрагменты мозаичного пола, осколки керамических плиток, покрытых глазурью, куски штукатурки с фресковой росписью. Все это позволяет утверждать, что по богатству отделки Десятинная церковь не уступала византийским храмам.

Самый древний из дошедших до нас в своем былом облике храм Киевской Руси – это Преображенский собор в Чернигове. Заложен он был в середине XI века по приказу князя Мстислава Владимировича, сына равноапостольного Владимира Святославовича. Построен из плинфы с вкраплением необработанного камня. Кирпичи образовывали полосы на поверхности стены, благодаря «утопленным рядам», покрытым розоватым раствором. Стены тогда не штукатурили, и такой прием придавал храму, помимо нарядности, неповторимую легкость. В своей основе храм был пятиглавый типа вписанного креста с развитой алтарной частью и нартексом – притвором. Из-за него храм получился вытянутым, прямоугольным.

Одни из самых красивых элементов архитектуры Спасо-Преображенского собора – тройные аркады, расположенные в двух ярусах подкупольного квадрата между боковыми столбами. Сами аркады – очень древний архитектурный прием, встречающийся в Византии с пятого века. В нижних аркадах были использованы необычные для Руси византийские колонны. Нигде более на Руси так не ощущается мудрое наследие Византии, как в Спасо-Преображенском соборе в Чернигове.

Новый этап в истории зодчества Киевской Руси связан с устроительством Ярослава Мудрого. В 1037 году, согласно летописным данным, в Киеве начинает строиться собор Святой Софии – Премудрости Божией. Этим сооружением великий князь Ярослав как бы подчеркивал свое равенство с византийскими императорами. Огромный пятинефный собор с большими хорами – «палатами», светлыми и широкими, – имел купол с необычным взлетом в самом центре перед алтарем, где сияют древние мозаики на мерцающем золотом фоне. В XI веке Софийский собор был тринадцатикупольным, но позже подвергся перестройке и число куполов уменьшилось. 13 куполов символизировали Иисуса Христа и 12 апостолов. Четыре главы ближайшие к центральной, напоминали о четырех евангелистах: Марке, Матвее, Луке и Иоанне. Пространство под главным куполом, представляет собой описанный арками огромный крест.

Оранта. Киевский собор Святой Софии

Изображение Христа Вседержителя расположено на куполе горнего Неба, а в алтаре, на стене центральной апсиды, во весь рост изображена сосредоточенная и строгая фигура Богоматери Оранты1 с поднятыми в молении руками. Изображения созданы в технике мозаики и цветного непрозрачного стекла – смальты. И если древние фрески едва проступают на стенах собора, то мозаики так же ярки, как и много веков назад. Освещение собора устроено так, что с восхода до заката солнечные лучи освещают фигуру Богородицы, и она сияет. Мозаикой украшены главные части храма: купол как символ Церкви Небесной и алтарь – символ Церкви земной. Здесь в алтаре, совершается великое таинство Евхаристии, двумя рядами идут к Христу апостолы. Их руки застыли в жесте прошения, глаза обращены к Христу. Они ждут Причастия.

Напротив центральной апсиды, на уровне хоров, на фреске изображены Христос и семья Ярослава Мудрого. До наших дней сохранилась только часть этой композиции. Там, на хорах, во время богослужения находился князь со своими приближенными, он как бы возносился над простыми смертными. На хорах князь принимал послов и обсуждал государственные дела, в особых помещениях переписывались и хранились книги, в соборе совершалось «посажение на стол» князя (коронация).

Храм претерпел много изменений. Его разрушали и грабили монголо-татарские полчища, переделывали руководители греко-католической церкви, восстанавливал и реконструировал в XVIII веке митрополит Петр Могила. И все же внутренний вид Софии времени Ярослава – огромное пространство с мерцающим золотом мозаик, с цветным ковром фресок, расчлененных шиферными карнизами, блеск полированных каменных плит облицовки, глубокие тона красного пола с узором из смальты и белая мраморная алтарная преграда, которую позднее сменил иконостас, – можно представить и сейчас.

Хуже сохранился внешний облик храма. Надстройка второго этажа над наружной галереей и закладка арочных проемов исказили первоначальную его композицию; штукатурка и орнаментальный декор XVII века нарушили цветовое и пластическое решение; сложной формы купола изменили силуэт храма.

В настоящее время храм Киевской Софии принадлежит государству и в нем размещается музей. На рубеже XI-XII веков недалеко от храма Святой Софии был воздвигнут собор, посвященный архистратигу Михаилу, который вошел в историю русского народа под именем Златоверхий. Древнюю церковь постигнет трагическая участь – Михайловский собор, переживший все пожары и войны предшествующих веков, взорвут в тридцатые годы двадцатого столетья, чтобы освободить место для монумента, который так и не будет никогда построен. Остатки мозаик и фресок перенесут на хоры Святой Софии.

Черниговская Пятницкая церковь

На рубеже XI-XIII веков в Чернигове была построена Пятницкая церковь. Она стала воплощением новых веяний в архитектуре. Храм похож на свечу. Он отличается центральной высоко поднятой частью и высоким барабаном, который динамично «взлетает» вверх. Прямоугольные основания плавно переходят к круглому барабану, который в свою очередь опирается на возвышающиеся друг над другом арки. Создается впечатление, что храм вырастает на глазах. Совершенный облик храма дает основание полагать, что его возводил известный по летописям выдающийся русский зодчий Петр Милонег. Разрушенный в годы Великой Отечественной войны храм Параскевы Пятницы в Чернигове был отреставрирован в облике, близком к первоначальному.

Нигде больше в русской Церкви на русской земле не сохранятся храмы, украшенные мозаикой из смальты и природного камня. Это останется только на Киевской земле, как отблеск Византийской Империи, подарившей Киевской Руси умение строить храмы и писать иконы. Все же молодая христианская Русь отнюдь не чувствовала себя робкой ученицей, стройным и умудренным был язык первых храмов и мозаик. Русскому искусству эпохи Средневековья суждено было стать новым воплощением Христианского искусства, по своему значению, равного Византийскому, насчитывавшего в XI веке уже шестое столетие своей истории.

О. Соболева

1 Оранта – образ Богоматери, олицетворяющей заступницу Мира и одновременно ежедневную молитву христианской Церкви. «Оранта» – великая Панагия (Всесвятая) и великая молитвенница. Источник ГАЗЕТА «МИР ПРАВОСЛАВИЯ» № 5 (62) май 2003

Храмовое убранство внеисторического Рима

Начало истории христианского Рима восходит к некрополям римских катакомб, которые иначе можно назвать Новым подземным Римом. Впоследствии в ходе истории многие города и сооружения станут иконой Вечного города, однако, уже на заре своего существования христианский Рим возникает как обратное отражение Рима античного, его духовный антипод, своеобразный Второй Рим. Христианский подземный Город, поставленный на костях мучеников, представлял собой одновременно храм и гробницу, поскольку состоял из многочисленных храмов и гробниц или гробниц-храмов. Их художественное убранство отличалось сущностным единообразием и говорило о вечной жизни и всеобщем воскресении. Среди распространенных изображений можно назвать образы пророков Даниила и Ионы, символизирующих погребенного и воскресшего Христа, а также сюжеты «Воскрешение Лазаря», «Пир в св. мучеников раю» и др.

Интересно, что не только подбор священных сюжетов создает образ храма-гробницы; типология расположения композиций в интерьере древней церкви и на стенках погребального саркофага оказывается идентичной. Структура росписей подземного храма в общих чертах была следующей: до IV века потолок расписывался орнаментальными мотивами, тяготевшими к третьему декоративному стилю римской античной живописи. При этом в центре всегда располагался аллегория, указывающая на Христа (Добрый Пастырь, Ной в ковчеге, Даниил во рву львином). Четкого порядка в настенных росписях не было, но чаще ближе ко входу можно было видеть композиции, указывающие на вступление в Церковь, посредством Крещения (Рыбак-апостол с удочкой; Моисей, источающий воду из скалы).1 Ниша над гробницей мученика, предназначавшаяся для совершения Евхаристии, могла иметь изображения на тему Вечери Христовой («Брак в Кане Галилейской», «Чудо преумножения хлебов и рыб», «Трапеза у моря Тивериадского», «Тайная Вечеря»): то есть именно те композиции, где могут быть представлены Христос и Его Апостолы. Апостольская тема приобретает самодостаточное значение, когда в нише изображаются Свв. Петр и Павел, что предвосхищает ранневизантийский канон алтарных изображений, таких как «Traditio legis» («Передача закона»). Образ Богоматери над престолом должен был ассоциироваться с Престолом Одушевленным, на котором восседает Христос, и у которого «служат» святые. Все эти смыслы выражаются композицией «Поклонение волхвов».

Интересно, что все перечисленные изображения встречаются в украшении раннехристианских саркофагов, причем иногда в том порядке, который может ассоциироваться с порядком катакомбных росписей: в центральной зоне – медальон с аллегорией Христа, в иерархически значимых частях «алтарные» композиции, такие как «Поклонение волхвов», «Преумножение хлебов», «Передача закона» (Христос в окружении первоверховных апостолов).2

Итак, важной символической темой, связанной с Римом, является образ храма-гробницы, огромного как город. Этот священный город имеет своим центром точку предстояния апостолов Христу, того предстояния, которое должно напомнить о Страшном суде («сядете на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых»).

Рассмотрим, каков образный строй римского храма как символа Вечного Города и какова та художественная легенда, которая оттачивается в течение многих веков, сохраняя узнаваемые черты на протяжении столетий.

Центральным храмом города Рима после принятия христианства Константином Великим делается базилика святого Петра, знаменуя место его мученической кончины. В алтаре старой базилики можно было видеть изображение Христа в образе Судии в окружении апостолов Петра и Павла. Спаситель передает свиток Петру, что свидетельствует об апостольской преемственности. Ниже – четыре райские реки, символизирующие четыре Евангелия. В основании конхи – Этимасия, увенчанная Крестом, и мистический Агнец Апокалипсиса.3 Агнцы, выходящие из городов Вифлеема и Иерусалима, – члены Церкви, призванные, соответственно, от язычников и от иудеев апостолами Павлом и Петром.4 Впоследствии такие мотивы украшения алтаря римского храма V-VII вв. как Этимасия, Крест, Апостолы, Агнцы, пьющие из райских рек и др. повторяются не только в позднейших памятниках римского монументального искусства,5 но также в средневековых изображениях разных эпох, призванных создать «иконное» отображение Града апостола Петра.

Одним из значимых памятников раннего средневековья, где изображения соответствовали римской традиции, является капелла Карла Великого в Аахене. Повторяя в своих архитектурных формах символический образ Небесного Иерусалима из Апокалипсиса,6 церковь имела в куполе мозаики с изображением Мистического Агнца и двадцати четырех старцев. Тема предстояния Христу в эсхатологической перспективе – древнейшая идея в христианском изобразительном искусстве, имеющая римское происхождение. Карл Великий – христианский император, короновавшийся в Риме, в своей культурной политике придерживался идеала аутентичности.7 Это значит, что искусство и архитектура каролингской поры, опирается на имперские прообразы, в первую очередь – римские, но также и византийские. Например, придание Аахенской капелле форм архитектурной иконы Иерусалима, дает возможность традиционного уподобления монарха одному из библейских царей, в подражание Юстиниановской Византии. Достаточно вспомнить знаменитую мозаику нартекса Св. Софии с изображениями Юстиниана – нового Соломона и Константина – Нового Давида. Это традиционное библейское уподобление имеет место в разных жанрах каролингского искусства. Например, в Библии графа Вивиана (843-851 гг.) государь (Карл Лысый) изображен в образе Псалмопевца Давида, играющего на арфе в окружении царственных добродетелей Справедливости, Мужества, Рассудительности и Умеренности.8

В романскую эпоху символический образ Св. Града Рима не покидает стен храмов. Прежде всего, необходимо, в данной связи, упомянуть бенедиктинскую традицию росписей, которая повторяет изобразительное предание римских памятников. В числе церковных сооружений, украшенных в соответствии с архаизирующим бенедиктинским влиянием следует назвать ц. Сан-Анжело ин Формис, Палатинскую капеллу в Палермо и т.д.9 В XI веке связи бенедиктинских аббатств с Римом были очень плодотворными. В частности аббат Дезидерий заказывал даже строительные материалы для монастырских построек в Риме. Изображения главной церкви аббатства Монтекассино, а также окрестных храмов как бы имитируют раннехристианские памятники. Например, базилика в Капуе имеет в апсиде изображение тронного Христа с предстоящими Петром и Павлом. Прототипом здесь, безусловно, является древний храм апостола Петра в Риме.10

Под непосредственным бенедиктинским влиянием сформировалась своеобразная Греко-латинская программа изображений Сицилийских базилик. Одной из характерных черт мозаичного убранства здесь является, по мнению некоторых исследователей, перераспределение греческой купольной схемы в алтарь.11 Однако изображение Пантократора и апостолов в апсиде может иметь и иное объяснение – именно в контексте предстояния святых Спасителю, как бы в развернутой версии «Традицио легис», когда кроме Свв. Петра и Павла изображаются и другие апостолы. Интересно, что собственно «Традицио легис» также имеет место в сицилийских базиликах. В Палатинской капелле в Палермо эта композиция помещена над входом.

От образа храма-Града можно перейти к образу Града, символом которого оказывается храм. Таким городом в Италии эпохи Возрождения была Флоренция, которая мыслилась современниками как Новый Рим.12 Особое отношение к этому городу чувствуется в живописных произведениях. Например, в аллегорических росписях Андреа да Фиренце в церкви Санта Мария Новелла, посвященных триумфу доминиканского ордена, центральный храм города, являющийся его главным символом, вписывается в эсхатологическую с точки зрения своей структуры композицию. Построенная по схеме иконы «Страшный суд» роспись Андреа да Фиренце представляет Флоренцию в образе ее центрального храма как аллегорию Церкви вообще и одновременно как символ Рая. На последнюю особенность указывает расположение образа храма Санта Мария дель Фьоре на традиционном месте Эдемского Сада в иконе «Страшного суда».

Церковь Санта-Мария дель Фьоре оказывается образом храма-гробницы, так как ее формы (базилика и центрическая восточная часть) являются визуальной эмблемой Комплекса Гроба Господня в Иерусалиме, состоящего из базилики Константина и Ротонды Анастасис. Изобразительная программа храма-усыпальницы, осуществлена, однако, не в главном объеме церкви, а в баптистерии, расположенном за ее пределами. Октагональная крещальня Сан Джованни имеет такую характерную особенность храмов-усыпальниц как изображение «Страшного суда» над алтарем.13 В баптистерии действительно находилось несколько погребений благородный граждан Флоренции. При этом основное значение декоративной программы купола подчинено общему замыслу уподобления всего храмового комплекса Иерусалимским святыням. Это уподобление придает особое значение церкви, делает ее важным символическим центром города, который по своему величию должен был уподобиться Риму.

В древнерусской традиции описанная система уподоблений также встречается. Но здесь чаще выстраивается архитектурная икона не столько Первого Рима, сколько Второго – то есть Константинополя. Киевская София, освященная в день рождения Царьграда – образ Святого Города, который персонифицирует Богоматерь Нерушимая стена, представленная в апсиде. Христос Архиерей освящает Одушевленную Церковь.14

Знаменательно что обращение именно к теме Города Св. Петра делается особенно актуальной в эпоху обращения России к идеалам Западной культуры, хотя идея «Москва – III Рим» возникла значительно раньше. Можно лишь отметить, что в XVI веке символика Рима выражалась в искусстве и архитектуре Древней Руси опосредованно через метафору Гроба Господня (Новый Иерусалим патриарха Никона) или Иерусалима-Царьграда (комплекс Московского Кремля). В XVIII веке в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга возникают прямые указания на римскую изобразительную символику: это и элементы «Традицио легис» в иконостасе собора, и неосуществленный проект триумфальной сени над мозаичной экспозицией деяний Петра I, задуманный Ломоносовым в формах знаменитой сени Лоренцо Бернини из собора Св. Петра.15

В заключение можно отметить, что основная сюжетно-символическая канва внеисторического Рима, Рима – символа, Рима – предания складывается в первые века христианства в системе декоративных росписей. Здесь главными оказываются темы Храма-Гробницы; Церкви, основанной Христом на камне апостольского служения. Предстояние апостолов Христу изображает Церквь в лице ее святых на Страшном суде. Все эти смыслы, имея достаточно определенное выражение в иконографии («Традицио легис», изображение Мистического Агнца с предстоящими, другие эсхатологические образы), включены в чрезвычайно объемную историческую перспективу, как западного, так и восточного христианского искусства.

Ссылки:

1. Покровский Н. Очерки памятников православной иконографии и искусства. СПб., 1894. С. 51-55.
2. Саркофаг 315 г. из Латеранского музея, саркофаг Юния Баса 359 г. и др. см. также: Hutter I. Early Christian & Byzantine Art. London, 1971. Pl. 15-17; Ronchetti M. Museos del Vaticano. Barcelona, 1989. P. 171; Айналов Д.В. сцены из жизни Богородицы на саркофаге «Adelfia» (Оттиск из «Археологических Известий и Заметок», № 5, 1895). М., 1895. С. 1-7.
3. Oakeshott W. Die Mosaiken von Rom vom dritten bis zum vierzehnten Jahrhundert. /Über aus dem Engl. Von R. Gläser/. Leipzig, 1967. Pl. 29. Интересно, что каноническая инерция в отношении украшения алтаря, заложенная в первые века христианства, продолжается и в византийском искусстве юстиниановской поры. Согласно А.А. Иерусалимской на завесе Софии Константинопольской была выткана композиция «Традицио легис», говорящая об основании Церкви Христом. СМ. об этом: Штендер Г. Сивак С. Архитектура интерьера новгородского Софийского собора и некоторые вопросы богослужения // Византинороссика. Тр. Санкт-Петербургского общества византино-славянских исследований. Т.1. Литургия, архитектура и искусство византийского мира / Под ред. К.К. Акентьева. СПб., 1995. С. 288–297.
4. См. об этом: Айналов Д.В. Мозаики IV и V вв. Исследования в области иконографии и стиля древне-христианского искусства. СПб., 1895. С. 9-33. Покровский Н. Указ.соч. С. 99-108.
5. Эта же тема возникает в апсиде церкви Санта Мария ин Трастевере в Риме с мозаиками Пьетро Каваллини (295 г.). Здесь традиционные образы апостолов сочетаются с изображением Богоматери в тондо, которая в данном случае, занимает место Спасителя. Данная «перефразировка» канонической композиции не является новшеством в контексте римских традиций. Сочетание образов Богоматери и апостолов в алтарной апсиде присутствует, например, в капелле Сан Венанцио в Риме (640-642 г.г.)
6. См. об этом: Нессельштраус Ц.Г. Искусство раннего средневековья. СПб., 2000.
7. Beckwith J. Early Medieval Art. London, 1996. P. 30.
8. Аахенская капелла не единственный храм – «Иерусалим» раннего средневековья в Европе. Эта же идея чувствуется и в других сооружениях эпохи. Например, в оратории Жермини-де-Пре (806 г.) алтарная апсида уподоблена Ковчегу Завета, стоящему в храме Соломона. Ковчег представлен в мозаиках конхи, тем самым превращая церковь в архитектурную икону Первого Иерусалимского храма.
9. Demus O. The Mosaics of Norman Sicily. Londn. S. a. P. 206-207.
10. Там же. С. 208.
11. Там же. С. 219-221.
12. См. об этом: Данилова И.Е. Брунеллески и Флоренция: Творческая личность в контексте ренессансной культуры. М., 1991.
13. Huek I. Das Programm der Kuppelmasaiken im Florentiner Baptisterium. Mondorf / Rhein, 1962.
14. Акеньев К. К. Мозаики Киевской Св. Софии и «Слово» митрополита Иллариона в византийском литургическом контексте // Византинороссика. Тр. Санкт-Петербургского общества византино-славянских исследований. Т.1. Литургия, архитектура и искусство византийского мира / Под ред. К.К. Акентьева. СПб., 1995. С. 75-94.
15. Пилявский В.И. Петропавловская крепость. М.; Л., 1950. С. 55-56. СМ. также: Трофимов с.В. Семантическое поле Петропавловского собора // Краеведческие записки. Исследования и материалы. Вып. 2. Петропавловский собор и Великокняжеская усыпальница. СПб., 1994. С. 38-55.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *