Эриугена и пантеистическое течение

Наиболее близкой к пантеизму была философская система, которая появилась в самом начале IX в. Она была детищем Эриугены.

Предшественники. Система Эриугены была неоплатонического типа, она принадлежала к тому развивающемуся направлению, которое было основано Плотином. Произведений самого Плотина Эриугена не знал, но был знаком с работами христианских неоплатоников, в частности, греческих Отцов Церкви — Григория, Псевдо-Дионисия, Максима Исповедника, использовал их идеи, ибо они были непосредственными его предшественниками. Он знал также и римских Отцов Церкви, пользовался идеями Августина, но их использовало все раннее средневековье, в то время как духовная связь с греческими Отцами Церкви была особенностью Эриугены.

Жизнь и произведения. Иоанн Скот Эриугена родился в начале IX в. в Британии, точнее, в Ирландии (Эриугена — происходящий из Эрина). За несколько лет до середины столетия он был приглашен ко двору Карла Лысого, где с тех пор считался первым придворным ученым. В свое время он пользовался очень большим научным авторитетом. Несмотря на то, что он был светским человеком, церковные власти обращались к нему по теологическим проблемам, прежде всего, когда шел крупный спор о предназначении (предистинации). Для своего времени Эриугена был необычайно образован, знал греческий язык и даже писал стихи на греческом. Он перевел на латинский язык произведения Псевдо-Ареопагита и Максима Исповедника, прокомментировал Боэция. В эпоху младенчества науки этот тонкий философ был действительно непонятным явлением, анахронизмом, «живой загадкой». В эпоху, когда, в лучшем случае, умели собирать скромные научные знания в энциклопедии, он был единственным, способным к систематическим рассуждениям и обладавшим спекулятивными способностями. Основные оригинальные произведения Эриугены следующие: трактат «О предназначении», ставший вкладом в религиозно-этический спор о предистинации, и трактат «О разделении природы», главное метафизическое произведение.

Развитие: 1) в ранний период, когда было написано «Предназначение», Эриугена еще не знал греческих Отцов Церкви, а неоплатоническую концепцию воспринял по намекам, рассеянным в произведениях римских Отцов Церкви, особенно у Августина; 2) период после знакомства с греческими Отцами Церкви. В это время была разработана собственная философская система и написан трактат «О разделении природы»; 3) завершающий период, когда он обратился к Боэцию, стал как бы отказом от раннего пантеизма.

Взгляды. 1. Концепция Бога. Подобно древним восточным Отцам Церкви, Эриугена утверждал, что между откровением и разумом существует согласие. Но Святое Писание, содержащее откровение, он понимал не дословно, а аллегорически. Эриугена придерживался гностической концепции Писания, приспосабливая его смысл к результатам рассуждений, которые были полной противоположностью концепции, развиваемой в схоластике, и приспособил эти рассуждения к содержанию Библии. С ее помощью Эриугена искал свободу для философии. Он был настоящим философом, в то время как в большинстве своем мыслители этого периода средневековья были теологами. Ему принадлежат эти слова: «Никто не достигнет небес, кроме как с помощью философии…»

Концепция Бога, найденная таким способом, отличалась от дословного изложения учения Библии и уводила на путь абстракций, который был проложен неоплатонизмом. Собственную природу Бога, в целом, непознаваемого, теология может определить в лучшем случае негативно, через то, чем Бог не является. То, что мы знаем о Боге, это не Его собственная природа, а лишь Его откровение. Сам Бог выше любых категорий, и о Нем нельзя сказать ни того, что Он является субстанцией, ни того, что Он является любовью, ни даже того, что Он действует: здесь Эриугена развил следствия своей негативной философии дальше, чем кто-либо другой из христианских писателей.

Эриугена писал, что Бог есть «ничто», а это означает, что Он ничто из того, что мысль не способна схватить. Но одновременно Он есть «всё»: источник, из которого появляется вся Вселенная. Творя мир, Он не выходит за собственные пределы, но реализует то, что заключено в Нем самом; творчество Бога является только развивающимся становлением самого Бога. Творение мира является не волевым актом, а необходимым процессом, поскольку сверхмера бытия и доброты, которая в Нем содержится, должна быть реализована. Система Эриугены, в таком случае, была типично эманационной, трактующей мир как необходимый результат Божественного развития. Он признавал, что мир выводится из Бога и Бог является «сущностью Вселенной», является «всем во всём», — а это формула пантеизма. Правда, не все высказывания Эриугены звучат подобным образом, однако пантеистические высказывания преобладают. В средние века его считали пантеистом, и он оказывал соответствующее влияние в качестве такового.

2. Концепция сотворения. Весь этот эманационный процесс, в котором мир выделился из Бога и возвращается к Богу, Эриугена разделил в удобном для запоминания виде (деление было не вполне оригинальным, поскольку было подготовлено стоиками, Филоном и другими) на этапы. Он не ограничился обычным разделением на Бога и мир, или на творящую природу и сотворенную, но в обоих природах выделил еще по два вида. Он создал четвероякое разделение природы, в котором каждая из четырех природ представляла собой не столько вид бытия, сколько этап его эманиционного развития.

1. Природа творящая, но не сотворенная, — это Бог как наивысшее первичное бытие, превышающее все категории и непознаваемое (Бог, Отец Святого Писания).

2. Природа творящая и сотворенная — это комплекс идей, выделившихся из Бога, через которые Он являет себя и дает познать (отождествление с Сыном Божьим, с Логосом).

3. Природа сотворенная и нетворящая — это реальный мир, являющийся дальнейшей эманацией Бога, реализацией идей.

4. Природа несотворенная и нетворящая — это Бог как предел Вселенной, идентичный в конечном счете с началом, поскольку мир возвращается к Тому, из Чего он вышел. История мира — это исход из Бога и возвращение к Нему.

Концепция мира у Эриугены соответствовала традициям и следствиям эманатизма. Вещи появляются из прототипов, поскольку единичное появляется из видов, виды, в свою очередь, предваряют единичное; они являются не абстракциями разума, а напротив, теми реальными силами, которые создают отдельные явления. Отсюда следовало убеждение в реальности понятий (так называемый понятийный реализм).

Единичные вещи постольку обладают реальностью, поскольку они обладают своей идеей. Материальная единица является не самостоятельной в своем бытии, а лишь ее преходящим проявлением. Материю удается разложить на элементы, и в таком случае она оказывается набором тех особенностей, которые являются нематериальными; собственно говоря, материальный мир, по сути дела, сводится к нематериальному. Это была законченная им материалистическая концепция реальности, та же самая, которую когда-то провозгласил Григорий из Ниссы.

О существовании внешнего мира нам говорят чувства, но если рассудить о нем разумом, то окажется, что он есть ничто, реально же существуют только общие идеи. Вещи существуют только потому, что они участвуют в идеях, а идеи — потому, что они участвуют в Боге, на самом же деле существует только Бог, а мир является его откровением. Вещи сами по себе не реальны, а являются только откровением реального Бога. Мировоззрение Эриугены было символического типа: мир, который мы знаем, не является реальным, а выступает только символом реальности.

3. Концепция познания Эриугены соответствовала его концепции бытия. Она была теоцентрической: вне Бога не существует никакого объекта познания, ибо ничего не существует, кроме Бога. Но сам Бог непознаваем, и только его откровение является предметом философии.

Познание имеет ту же эволюционную природу, что и бытие; оно развивается в ряде уровней. Начинается познание снизу: с низших сил, исходит от внешних чувств. Собранный ими материал воспринимают высшие силы, в соответствии с воспринятой Эриугеной от греков иерархией: за внутренними чувствами следует разум, который познает уже не вещи, а их идеальные прототипы в Боге, в наивысшем своем виде познание через идею приходит к неизменной и единой природе Бога.

4. Учение о предназначении. Увлеченный созданием большой системы, Эриугена меньше занимался частными вопросами теологии и философии. Тем более значимо он высказался по проблеме предназначения, приняв по просьбе духовенства участие в ведущемся в это время споре. Его привлек Готшальк, придерживавшийся августинского взгляда о двойном предназначении: желание предопределяется Богом, так же, как и грех; избранным предписано быть добрыми и обрести вечную жизнь, а отверженным — быть злыми и заслуживающими вечную смерть. Епископы Рабан Мавр из Майнца и Хинкмар из Реймса опирались на это учение как отрицающее свободу и ответственность человека; однако в то же время, принимая во внимание, что оно отводило должное место Божественной милости, его отрицали другие духовники, такие как Ратрамнус из известной школы в Корбе и воспитанный в духе гуманизма Серватус Лупус. В это самое время Хинкмар и обратился за помощью к светскому ученому Эриугене.

Эриугена стоял на позиции, признающей единственное предназначение. Бог един и поэтому не может быть причиной противоречия сторон, добра и зла, спасения и отвержения. Существует Божественная милость, но существует также и человеческая свобода. Негодным является такое учение, которое отрицает или одно, или другое, поскольку в одинаковой степени как спасение, так и Страшный суд являются результатом откровения и, возможно, спасения без милости, но какой смысл имел бы суд без свободы?

Осуждение не может быть предметом предназначения, поскольку предназначение есть знание, которое дано от Бога, а знание может касаться только того, что есть, а грех не является таковым (он есть только отсутствие добра, подобно тому, как смерть есть только отсутствие жизни). О том, чего не существует, не может быть и знания, следовательно, не может быть для того, чего не существует, и предназначения. Поэтому предназначение только одно — оно для избранных.

Значение. Эриугена не создал особого типа философии: его эманационная система по своей сути не отличалась от неоплатонизма. Это наиболее неоплатоническая из всех христианских философских систем, даже в еще большей степени, чем философия Оригена или Псевдо-Дионисия. Однако западный, римский дух и особенно влияние Августина привели к тому, что философская система Эриугены была более рационализированной и менее мистической, чем философская система греческих Отцов Церкви.

Компромисс пантеизма Эриугены с догматами христианства был поверхностным. В своей основе философская система Эриугены была чужда духу христианства. Родственные ей христианские системы были и в патристике, но, несмотря на это, схоластика пошла другим путем.

С точки зрения содержания, важно то, что философская система Эриугены не могла быть принята правоверным средневековьем, однако она продемонстрировала ему — в том, что касается формы, — образец целостной, некомпилятивной системы.

Оппозиция. Философская система Эриугены должна была столкнуться с противодействием Церкви, поскольку своей гностической концепцией Святого Писания, монистическим пониманием отношения Бога и мира, а также идеалистической трактовкой реальности она не соответствововала основам христианства. Сразу же ее отрицание коснулось учения о предназначении, правда, Собор в Керси (853 г.) признал позиции Эриугены. Но Собор в Валенсии (855 г.) отменил решения предыдущего Собора, а Синод в Лангре (859 г.) неожиданно напал на Эриугену. Сторонники Готшалька обвинили его в возвращении к ересям Оригена и Пелагия. Однако ни одно положение учения не было принято повсеместно, и христианство разделилось на различные направления. Церкви, провинции и страны готовы были к борьбе за теорию свободы и предназначения.

Позднее еще более серьезное противостояние встретил трактат «Разделение природы», который был осужден Львом IX в 1050 г., а Гонорий II в 1225 г. приказал этот трактат сжечь.

Влияние. Несмотря на осуждение, произведения Эриугены читались современниками. Они оказали влияние, но такое, которое проявилось вне главного русла средневековой схоластики; в то же время они были образцом для неосхоластических и гетеродоксальных начинаний: Эриугена в средние века был почитаем, главным образом, как «отец антисхоластики», а именно — пантеизма и пантеистического мистицизма. (Особое место среди работ Эриугены занимали его поздние обращения к Боэцию, и их влияние было другим: они для последующих столетий стали, собственно говоря, примером схоластического метода рассуждений.) Пантеистические идеи Эриугены в большей мере были возрождены в XII и начале XIII в. и повлияли настолько сильно, что вызвали — по прошествии трех столетий после смерти Эриугены — запрет (интердикт) его работ в 1225 г. Влияние Эриугены охватило не только цвет европейской учености того времени, каким была школа в Шартре, но также и народные религиозные движения, например ереси амальрикиан.

Амальрик из Бено происходил из окрестностей Шартра и находился под влиянием шартрской школы. В конце XII в. он преподавал в Париже сначала диалектику, а затем теологию. Он был близок к Эриугене, но был настроен еще более радикально и ярко представлял его позицию. Решительный пантеист, убежденный в имманентности Бога в Творении, он говорил о том, что «все является одним», а коль скоро это так, то является Богом, что каждый является таким же, как и Христос, откровением Бога и к каждому из нас относится то, что Святое Писание говорит о Боге. Более того, «не может быть спасен тот, кто не верит, что он является частью Христа». Этическим следствием его учения было убеждение в том, что лишь Бог творит в нас волю и чувства, и не может быть вне Его воли морального добра и зла, поощрения и вины. Идеи Амальрика стали основой секты амальрикиан, которая в соответствии с его учением отрицала некоторые догматы, например Страшный суд и искупление. Перед смертью в 1204 г. Амальрик под давлением отрекся от своего учения. Но идеи, хотя и отвергнутые, не утратили своего влияния. Создавались секты, которые действовали и учили о том, что человек является Божественным инструментом, Святым Духом, возвышающимся над греховностью. Синоды 1210 и 1215 гг. осудили амальрикиан, но те создали новые, родственные по духу секты. Одной из них была секта «вечного Евангелия», организованная в Италии Иоахимом Флорским, которая отождествляла периоды человеческой истории со становлением божественных особ.

Амальрикиане, преследуемые Церковью, ушли на юг Франции, в центр ереси Вальденсы. Вальденсы, столкнувшись с ними, подчинились их идейному влиянию и восприняли учение о том, что каждый человек является таким же Сыном Божьим, как и Христос, что Воплощение, Воскресение и Вознесение на крест касались не только Христа, но и каждого человека. Влияние амальрикиан проникло также на восток и достигло прирейнских земель, население которых оказалось очень восприимчивым к пантеистическим доктринам. Эти доктрины были распространены в сектах «братьев и сестер свободного духа», они широко действовали в XIII в., имели центры в Кёльне, Майнце, Страсбурге. Секты просуществовали до времен Экхарта и достигли значительного развития мистически-пантеистических спекуляций в XIV в. Через секты и религиозные течения, широко распространявшиеся среди простого народа, удается проследить длинную цепь традиций от Эриугены до заката средневековья.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Философ Иоанн Скот Эриугена (ок. 810-877), родом из Ирландии или Шотландии, в средине девятого века стоял во главе франкской палатинской Академии, куда попал, благодаря покровительству короля (а потом императора) Карла Лысого. Трактат Эриугены «О божественном предопределении» («De divina praedestinatione»), написанный по поводу ереси Готшалька и его латинский перевод Дионисия Ареопагита, не представленный им на одобрение папы, отвратили от него благосклонность Церкви, что, впрочем, не помешало ему сохранить высокое покровительство императора.

По широте своего ума Иоанн Скот Эриугена является одним из самых передовых людей своего времени и напоминает своего великого предшественника Оригена, с которым и подвергся одинаковой участи – опале Церкви, которая не причислила его к лику своих святых. Познания его для того времени, в какое он жил, громадны. Кроме латинского языка Эриугена знал греческий и даже, может быть, арабский. Вот почему он так подробно знаком с Платоном, Аристотелем, греческими Отцами Церкви и с неоплатонизмом. Кроме знаний Иоанн Скот Эриугена обладает такою силой мысли и такою смелостью в суждениях, что превосходит все, что дали в философии Средние века. Его можно сравнить лишь с теми вулканическими вершинами, которые одиноко возвышаются на громадной равнине.

Иоанн Скот Эриугена. Средневековая миниатюра

Философия Иоанна Скота Эриугены в том виде, как он излагает её в сочинении «О разделении природы» («De divisione naturae»), без сомнения не есть нечто новое, если сравнивать ее с неоплатоническими доктринами. Она воспроизводит в христианской форме эманационную систему Александрийской школы. Но в девятом веке и по эту сторону Пиренеев понимать Платона и Прокла считалось почти чудом.

Разделение и единство природы у Иоанна Скота Эриугены

По мнению Эриугены, объекты философии и религии тождественны. Философия есть наука веры, уразумение догмы. Разумное мышление и религия, имеющие одно и то же божественное содержание, отличаются друг от друга только формой, только тем, что религия подчиняется и поклоняется, а философия, при посредстве разума, изучает, исследует и углубляется в тот объект, которому религия только лишь поклоняется, а именно в Бога или Природу несотворенную и творящую.

В самом широком смысле слово природа включает в себя всю сумму существований, все, что сотворено и все, что не сотворено. В этом смысле, природа, согласно Скоту Эриугене, содержит четыре категории существований: 1) то, что не сотворено и что творит; 2) то, что сотворено и что творит; 3) то, что сотворено и не творит; 4) то, что не сотворено и не творит. Существование возможно только в одном из этих четырех видов. Вне их не существует ничего.

Однако это философское разделение существ, считает Эриугена, может быть и упрощено. Действительно, первая категория сливается в одно с четвертою, так как обе содержат то, что не сотворено и так как обе они относятся, следовательно, к существу, которое одно существует, в абсолютном смысле слова, т. е. к Богу. Первая из них включает в себя Бога, поскольку он является творческим началом, источником вещей. Четвертая категория тоже включает в себя Бога, но поскольку он есть конец, цель, завершитель и венец вещей, за которым уже нет ничего. Точно так же, сравнивая вторую и третью категории, Иоанн Скот Эриугена находит, что они тоже сливаются в одну вселенную, обнимающую все сотворенные вещи, поскольку она отлична от Бога. Вещи сотворенные и в свою очередь творящие (вторая категория) – идеи в платоновском смысле, т. е. общие типы, реализующиеся в индивидуальных (единичных) объектах. Вещи сотворенные и уже не производящие более ничего – это индивидуумы (отдельные предметы); ибо не индивидуумы обладают производительной способностью, а типы или виды. Итак, вместо четырех первоначальных категорий у нас их остается две: Бог и вселенная.

Но эти две категории или вида существования, в философии Иоанна Скота Эриугены отождествляются. Действительно, мир существует в Боге, и Бог в нём, как сущность его, как душа его, как жизнь. Сколько ни есть в мире жизни, ума, света, все это есть Бог, имманентный космосу, и космос существует только постольку, поскольку он соучаствует в божественном бытии. Бог есть бытие в его целости, в его нераздельности и неделимости, бытие без пределов и без меры. Мир есть бытие раздельное, делимое, органическое. Бог есть существо необъяснимое; мир же есть бытие объясненное, открывшееся, обнаруженное (θεοφάνεια). Бог и мир, по мысли Эриугены, представляют одно и то же бытие, бытие единственное и бесконечное, являющееся в двух различных видах существования. Или, вернее, мир представляет собою вид бытия, модификацию и ограничение бытия, между тем как Бог есть бытие без вида существования, без всякого определения.

Иоанн Скот Эриугена о Боге

Слово δεός, Бог, которое Иоанн Скот Эриугена соотносит с δεωρώ (лат. – video), или с δέω (лат. – curro), означает, по первой этимологии, видение или абсолютный разум, по второй – вечное движение. Но и первое, и второе выражения фигуральны, ибо если Бог является таким существом, вне которого, возле которого, и внутри которого нет ничего, то, строго говоря, нельзя и сказать, чтобы Бог что-либо понимал или видел, ибо и понимание и видение может быть направлено лишь на нечто, отличное от себя. Что же касается божественного движения, то оно, по философии Эриугены, не представляет собою движения, состоящего в перемене места, присущего всем существам. Оно (если только Богу присуще движение вообще) происходит от Бога, в Боге, к Богу. Следовательно, движение в Боге есть синоним абсолютной неизменности. Так как Бог выше всяких различий и контрастов, то он и не может быть обозначен ни одним термином, предполагающим понятие противоположного. Мы, говорит Иоанн Скот Эриугена, называем его добрым, но делаем это совершенно напрасно, так как в нем не существует различия добра от зла (ύπεράγαθος, plus quam bonus est). Мы называем его Богом, но выше было сказано, что выражение это неточно. Мы называем Бога истиной; но истина противоположна заблуждению, а этот антитезис не существует для бесконечного Существа. Мы именуем его Вечным, Жизнью, Светом; но так как в Боге нет различия между вечностью и временем, между жизнью и смертью, между светом и его противоположностью, то все эти термины неточны. Эриугена убеждён, что даже термин Сущего в отношении Бога неточен, ибо в нём бытию противополагается небытие. Следовательно, Бог есть Существо невыразимое, точно так же как он есть Существо непостижимое. Он выше доброты, выше истины, выше вечности; он более, чем жизнь, чем свет, чем Бог (ύπέρθεος), чем само бытие (ύπερουσιος, superessentialis). Его нельзя подвести ни под одну из аристотелевских категорий, и поскольку понять, значит подвести предмет под известную категорию, постольку и сам Бог не может понимать себя. Он, заключает Иоанн Скот Эриугена, – абсолютное Ничто, он – вечная Тайна!

Иоанн Скот Эриугена о человеке

Сущность человеческой души так же таинственна и непостижима, как и Бог, ибо сущность эта и есть сам Бог. Душа есть движение и жизнь, вот все что мы знаем о её природе. Это движение, эта жизнь представляет в философии Эриугены три ступени: ощущение, понимание, разум – человеческий образ божественной Троицы. Тело сотворено одновременно с душой, но тело наше, в настоящее время не представляется в своей первоначальной идеальной красоте: оно исказилось под влиянием греха. Эта идеальная красота, находящаяся в скрытом состоянии в нашем теперешнем теле, проявится только впоследствии во всей своей чистоте. В представлении Эриугены человек обобщает в себе все творения, как земные, так и небесные. Он представляет собою мир вкратце и, как таковой, он есть царь творений. Он отличается от небесных ангелов только грехом, а раскаянием он возвышается до божественных существ. Грех вытекает из телесной природы человека;у человека он является необходимым результатом перевеса чувственной жизни над интеллектуальной во время его развития.

Иоанн Скот Эриугена о грехопадении

Грехопадение человека является в философии Иоанна Скота Эриугены не только последствием его телесного существования, но есть также и начало этого последнего. Телесность или материальная субстанциальность человеческого тела в настоящем его виде, его несовершенство, борьба, которую ведет плоть с духом, различие полов – все это есть уже грех, падение, отпадение от Бога, раздробление первоначального единства вещей. С другой стороны, так как вне Бога нет реального бытия, то, что мы называем отпадением от Бога, падением, грехом – не более, чем отрицательная реальность, недостаток, лишение. Зло, согласно Эриугене, не существует субстанциально. Существование вещи постольку реально, поскольку она хороша, и превосходство её служит мерилом её реальности. Совершенство и реальность суть синонимы. Абсолютное несовершенство есть, следовательно, синоним абсолютной нереальности! А это предполагает невозможность личного существования Дьявола абсолютно злого. Зло – это отсутствие добра, жизни, бытия. Отнимите у какого-нибудь существа все, что в нем есть хорошего, и вы уничтожите его.

Иоанн Скот Эриугена о Творении.

Творение в философии Эриугены есть акт вечный и непрерывный, без начала и без конца. Бог предшествует миру по достоинству, но не по времени. Бог абсолютно вечен, мир же относительно. Этот последний происходит от Бога подобно тому, как свет происходит от солнца, как теплота исходит из огня. Для Бога мыслить, значит творить (videt operando et videndo operatur). Как вечна божественная мысль, так вечно и конкретное обнаружение божественной мысли. Всякое творение по своей возможности вечно. Все мы погружены в вечность корнями своего бытия; все мы предсуществовали с вечностью в бесконечном ряде причин, создавших нас. Один Бог есть вечен actu, т. е. он никогда не существовал в виде простой возможности или в виде зародыша. Эриугена утверждает, что ничто, из которого был сотворен мир, по Святому Писанию, не равно нулю, а представляет собою невыразимое и. непостижимое великолепие божественной природы, сверхсущественную и сверхъестественную сущность Бога, недоступную для мысли и неизвестную, даже ангелам.

От бесконечного Существа, путем постепенного раскрытия происходят роды, виды и индивидуумы (отдельные вещи). Творение и есть этот вечный анализ всеобщего. В философии Эриугены творение описывается детально. Самый широкий признак, объединяющий все предметы – это бытие. Из бытия, присущего всем существам выделяется в виде частности жизнь, составляющая отличительный признак только организованных существ. От жизни происходит разум, составляющий достояние еще более ограниченного числа существ (люди и ангелы). Наконец, от разума исходят мудрость и знание – удел самого малого числа существ. Творение представляет собой у Эриугены гармоническое целое из концентрических кругов, в которых постоянно борются, с одной стороны, раскрывающаяся, выясняющаяся, развивающаяся божественная сущность, а с другой, мир или окружность, которая стремится собраться, сосредоточиться и возвратиться к Богу.

Иоанн Скот Эриугена о роли науки и философии в познании Бога

Человеческая наука, говорит Иоанн Скот Эриугена, имеет целью точное знание того, каким образом вещи происходят от первых причин и каким образом они разделяются и подразделяются на роды и виды. Наука в таком смысле носит название диалектики и делится на физику и этику. Настоящая философская диалектика не есть плод человеческого воображения или каприза, нашего разума, как у софистов, а основана родоначальником всякого знания и искусства в самой природе вещей. Душа человеческая, при посредстве науки и философской мудрости, составляющей высшую её точку, возвышается над природою и отождествляется с Существом существ. Это возвращение к Богу для природы вообще совершается в человеке; для человека – во Христе и в христианине; для христианина – в сверхъестественном и в существенном единении с Богом при посредстве мудрости и науки. В представлении Эриугены, как все происходит от Бога, так все предназначено возвратиться в него. Следовательно, предопределение существует, и оно есть всеобщее предопределение к спасению. Все падшие ангелы, все падшие люди, словом, все существа возвратятся к Богу. Адские мучения имеют чисто духовный характер. Нет другой награды для добродетели как видение или непосредственное познание Бога, нет другого наказания для греха, как угрызения совести. Наказание не заключает ничего произвольного, а является необходимым последствием деяний, осуждаемых божественным законом.

Философия Средних Веков

Иоганн Скот Эриугена

Из книги «История средневековой философии»
Фредерика Чарлза Коплстона

В 455 г. вандалы захватили и разграбили Рим, к которому в 408 г. уже подступали предводительствуемые Аларихом вестготы. В 476 г. номинальный римский император, резиденция которого находилась в Равенне, был смещен Одоакром, занявшим выдающееся положение среди германских наемников в Италии.

Одоакр, получивший титул патриция, правил Италией до 493 г., когда власть в стране взял в свои руки Теодорих, король остготов. Остготское правление продержалось в Италии до того времени, когда полководец византийского императора Юстиниана Велизарий завоевал Рим (536) и Равенну (540). Во второй половине VI в. лангобарды захватили и оккупировали Северную Италию, а наместники византийского императора обосновались в Равенне. Рим перешел под временное управление папы.

Едва ли можно ожидать, разумеется, что философия процветала в бурные годы падения Римской империи и последующих вторжений варваров. Было бы преувеличением, правда, описывать период, последовавший за крушением империи, как время полного варварства.

Как мы видели, в остготском королевстве жил Боэций; нами упоминался также Исидор Севильский, который умер примерно в 636 г. в вестготском королевстве в Испании. В то же время система образования Римской империи пришла в упадок и вся оставшаяся образованность теплилась главным образом в монастырях. Св. Бенедикт жил в 480-543 гг., и монастыри, которые были обязаны своим духом и порядком его уставу, стали тем звеном, где были сохранены и затем переданы «варварским» народам остатки старой культуры.

В Англии ситуация стала улучшаться начиная примерно с 669 г., когда греческий монах Феодор Тарсийский, назначенный архиепископом Кентерберийским, вместе со своими единомышленниками организовал здесь монастырскую школу. Беда Достопочтенный (674-735), толкователь Писания и историк (или, во всяком случае, летописец), был монахом в Ярроу. А ученик Беды, Эгберт, внес наибольший вклад в становление Йорка как центра образованности.

Литературное возрождение в Европе пришлось на время правления Карла Великого. В 496 г. король франков Хлодвиг обратился в христианство. В его правление и правление его преемников все франкские земли объединились под властью династии Меровингов. После смерти Дагоберта I (638) Меровинги превратились в чисто номинальных правителей, реальная же власть перешла в руки майордомов.

Однако в 751 г. с провозглашением Пипина Короткого королем франков династия Меровингов прекратилась. Пипин оставил королевство двум своим сыновьям, Карлу и Карломану. Последний умер в 771 г. и Карл, снискавший себе славу как Карл Великий, стал единовластным монархом. После покорения лангобардского государства, нескольких успешных походов против саксов, присоединения Баварии, подчинения Богемии и завоевания некоторых земель в Испании Карл Великий стал величайшим христианским правителем в Западной Европе.

На Рождество 800 г. в Риме папа совершил миропомазание Карла как императора. Этот акт знаменовал решительный разрыв между Римом и Византией, а также подчеркивал христианские обязанности монарха и теократический характер государства

Карл Великий был не только завоевателем, но и реформатором, стремившимся к развитию просвещения и культурному возрождению общества. С этой целью он собрал вокруг себя многих ученых. Поскольку в VI-VII столетиях старая римская культура Галлии упала до чрезвычайно низкого уровня, императору приходилось рассчитывать главным образом на ученых из-за границы. По его приглашению прибыли некоторые ученые из Италии и Испании, главный же его советник, Алкуин, был выходцем из Йорка.

В 782 г. Алкуин организовал Палатинскую школу-академию при императорском дворе, где обучал своих учеников Писанию, античной литературе, логике, грамматике и астрономии. Алкуин был также автором учебников и старательным переписчиком рукописей, в основном Писания. Среди его учеников был Рабан Мавр, известный как «наставник Германии», который стал аббатом Фульдского монастыря и впоследствии архиепископом Майнцским.

Нельзя сказать, что труд Алкуина и его сподвижников носил оригинальный и творческий характер. Их задачей было скорее распространение существующей учености. Это делалось как через монастырские школы, вроде созданных при монастырях Санкт-Галлена и Фульды, так и через епископальные или капитулярные школы. Эти заведения существовали главным образом, хотя и не исключительно, для тех, кто готовился стать монахом или священником. Палатинская школа, однако, явно была задумана императором как место воспитания гражданского чиновничества, которое требовалось для управления империей Каролингов.

Обучение велось на латинском языке. Даже если бы использование латыни и не следовало естественным образом из преимущественно церковного характера образования, оно диктовалось административными соображениями ввиду пестроты народов, населявших Империю. Содержанием образования были семь свободных искусств, упоминавшихся нами в связи с Кассиодором и Боэцием, и теологические штудии, а именно изучение Писания. Помимо развития образования в этом смысле результатом культурной реформы Карла Великого было умножение числа рукописей и обогащение библиотек.

В эпоху Каролингов философия сводилась, по сути, к диалектике и логике, которые, как мы отмечали, входили в тривиум. За одним великим исключением, о котором пойдет речь в следующем разделе, спекулятивная философия существовала лишь в рудиментарных формах.

Например, в «Речениях Кандида об Образе Божием», приписываемых фульдскому монаху, жившему в начале IX в., содержится доказательство существования Бога, основанное на той мысли, что иерархия сущего требует существования бесконечной божественной интеллигенции. Далее, в этот период мы можем видеть также зачатки спора об универсальных терминах, который будет рассматриваться дальше. От эпох, главное содержание которых — спасение и передача, вряд ли можно ожидать оригинального философствования.

Вышеупомянутым великим исключением является Иоанн Скот Эриугена, первый выдающийся философ средних веков. Рожденный в Ирландии, Иоанн Скот получил образование в ирландском монастыре, где и выучил греческий язык. В 850 г. он появился при дворе Карла Лысого и стал преподавать в Палатинской школе. Карл был королем западной части империи, Нейстрии (843-875), а в 875 г. был коронован как император. Скончался он в 877 г. Примерно в это же время, вероятно, умер и Иоанн Скот, хотя точная дата и место его смерти неизвестны.

Своим сочинением «О предопределении» (De praedestinatione) Иоанн Скот вмешался в происходивший тогда теологический спор, выступив в защиту человеческой свободы. В награду за свои старания он навлек на себя подозрение в ереси и благоразумно переключил внимание на другие предметы.

В 858 г. он начал переводить на латинский язык сочинения Псевдо-Дионисия, которые снабдил своим комментарием. Кроме того, он перевел некоторые сочинения Григория Нисского и Максима Исповедника и, кажется, написал комментарии к Евангелию от Иоанна и к некоторым работам Боэция. Славу ему принесло главным образом произведение «О разделении природы» (De divisione naturae), созданное, вероятно, между 862 и 866 гг. Эта работа состоит из пяти книг и имеет форму диалога, в котором участвуют учитель, или преподаватель, и ученик. Она обнаруживает значительную зависимость Эриугены от сочинений Псевдо-Дионисия и таких отцов Церкви, как Григорий Нисский. Тем не менее сочинение Эриугены является замечательным достижением, ибо содержит в себе целую систему, или мировоззрение, и демонстрирует мощный и выдающийся ум, ограниченный, правда, рамками интеллектуальной жизни того времени и скудостью доступного для размышления философского материала, однако далеко превосходящий умы заурядных мыслителей-современников.

Слово «природа» в заглавии работы Иоанна Скота означает полноту реальности, включая и Бога, и тварь. Автор пытается показать, как Бог в себе, характеризуемый им как «природа творящая и не сотворенная», порождает божественное Слово, или Логос, и — в этом Слове — вечные божественные идеи. Эти идеи являются сотворенными, ибо логически, хотя и не во времени, следуют за рожденным в вечности Словом, и творящими — по крайней мере в том смысле, что служат образцами или архетипами конечных вещей. Вместе, следовательно, они образуют «природу сотворенную и творящую».

Конечные вещи, созданные в соответствии с их вечными образцами, составляют «природу сотворенную и не творящую». Они суть божественное самопроявление, теофания, или Богоявление. Наконец, Иоанн Скот говорит о «природе не творящей и не сотворенной»: таково завершение космического процесса, результат возвращения всех вещей к их источнику, когда Бог будет всем во всем.

Видимо, нет сколько-нибудь убедительных оснований сомневаться, что Иоанн Скот намеревался изложить христианское видение мира, всеохватывающую интерпретацию вселенной в свете христианской веры. Его первоначальной установкой, по-видимому, была вера, ищущая уразумения. Инструментом же понимания выступает спекулятивная философия, в конечном счете восходящая к неоплатонизму. Современный читатель едва ли избежит впечатления, что в руках Иоанна Скота христианство видоизменяется, принимая форму метафизической системы. Правда, совсем непохоже, чтобы сам философ думал о трансформации христианства.

Он стремился скорее к постижению — так сказать, к постижению посредством разума — христианского видения реальности. Однако в результате остались неясности или неувязки между тем, что обычно считается христианским учением, и данным Эриугеной философским истолкованием этого учения.

Приведем три примера.

Библия говорит о божественной мудрости и мудром Боге. Однако путь отрицания, который представляется Иоанну Скоту фундаментально важным, требует не приписывать Богу мудрость, поскольку она является атрибутом некоторых творений, философ пытается найти диалектическую гармонию между соответствующими библейскими утверждениями и путем отрицания, толкуя утверждение о мудрости Бога в том смысле, что Богу дблжно приписывать сверхмудрость.

Это не противоречит библейскому утверждению о мудрости Бога; но приставка «сверх» указывает на то, что божественная мудрость превышает человеческое разумение. И поскольку тварная мудрость — мудрость, известная нам из опыта, — по отношению к Богу отрицается, путь отрицания сохраняет главенствующие позиции. Очевидно, Иоанн Скот опирается на идеи Псевдо-Дионисия. Его рассуждения не отличаются неслыханной новизной. Главное, однако, состоит в том, что он начинает с библейского представления о Боге, а затем продвигается в направлении, которое логически (и это можно доказать) ведет к агностицизму.

Сначала утверждается, что Бог есть X. Затем отрицается, что Бог есть X. Потом утверждается, что Бог есть сверх-Х. Возникает естественный вопрос: понимаем ли мы, что приписываем Богу, когда говорим, что Он есть сверх-Х?

Второй пример. В первой книге сочинения «О разделении природы» Иоанн Скот разъясняет, что верит в свободное божественное творение мира «из ничего». Далее он доказывает, что утверждение о сотворении мира Богом предполагает изменение в Боге и несостоятельную мысль о существовании Бога «до» мира.

Конечно, уже Августину пришлось доказывать, что творение мира не должно пониматься в том смысле, что Бог обладает временным приоритетом (т. е. существует во времени) или претерпевает метаморфозу в акте творения. Однако Иоанн Скот полагает, что вера в творение должна пониматься в том смысле, будто Бог является сущностью всех вещей и даже, что весьма удивительно, присутствует в вещах, творцом которых его считают.

Здесь ясно просматривается неоплатоническая идея эманации, истечения вещей из Единого; но некоторые утверждения Иоанна Скота сами по себе создают впечатление, будто он считает мир объективацией Бога, или, употребляя выражение Гегеля, Богом-в-его-инаковости. В то же время Иоанн Скот говорит, что Бог в себе остается трансцендентным, неизменным и непреходящим. И хотя понятно, что он пытается интерпретировать иудео-христианскую веру в божественное творение с помощью философских инструментов, не вполне ясно, как относиться к результатам этой попытки.

И последний пример. Иоанн Скот разделяет христианскую веру в то, что человек возвращается к Богу через Христа, воплощенного Сына Божьего. Он ясно говорит, что индивидуальные личности будут скорее преображены, нежели упразднены или растворены. Далее, он разделяет веру в воздаяние и наказание в будущей жизни. В то же время он утверждает, что творения вновь вернутся в свои вечные основания в Боге (архетипические идеи) и перестанут называться творениями. Кроме того, идею вечного наказания нераскаявшихся грешников он понимает в том смысле, что Бог будет вечно препятствовать извращенной и упорствующей воле сосредоточиваться на хранящихся в памяти образах тех вещей, какие были предметами земных желаний грешника.

Данная проблема, занимавшая Иоанна Скота, в значительной мере является внутренней проблемой христианства; к ней обращались также Ориген и св. Григорий Нисский. Как можно, например, примирить догмат об аде с утверждением св. Павла, что Бог будет всем во всем, и с верой во всеобщую спасительную волю Бога? В то же время философ явно пытается понять христианскую эсхатологию в свете и с помощью неоплатонической веры в космическую эманацию и возвращение к Богу. Его проблематика определяется изучением Писания и трактатов Псеидо-Дионисия, Григория Нисского и других мыслителей.

Может показаться, что упоминание имени Гегеля в связи с мыслителем IX в. является чудовищным анахронизмом. И в некоторых важных отношениях это действительно так. Однако, несмотря на огромные и очевидные различия в исходных интеллектуальных основаниях, историческом контексте, подходе и философских убеждениях, мы обнаруживаем в обоих этих людях стремление к исследованию философского или спекулятивного значения христианских верований.

Что касается спора историков о том, следует ли называть Иоанна Скота теистом, панэнтеистом или пантеистом, вряд ли имеет смысл обращаться к этой теме, не располагая точным определением перечисленных терминов. Мы можем сказать, правда, что Иоанн Скот стоит на позициях христианского теизма, пытается уразуметь его и в процессе уразумения развивает систему, которую можно с полным правом назвать панэнтеистической. Однако если теизм не рассматривается как эквивалент деизма, то он, вероятно, должен быть в каком-то смысле панэнтеизмом.

Замечательные достижения Иоанна Скота, кажется, почти не вызвали интереса у современников. Конечно, в известной мере это объясняется условиями, сложившимися после распада империи Каролингов. К работе De divisione naturae обращалось, правда, несколько писателей раннего средневековья, однако она не имела широкой известности, пока к ней не обратился Амальрик Венский (Amaury de Bene), который умер в начале XIII в. и явно навлек на себя обвинение в пантеизме. Стараниями Амальрика magnum opus Иоанна Скота, в котором усмотрели корень зла, был осужден в 1225 г. папой Гонорием III.

7.1. Разделение природы (Иоанн Эриугена)

Одним из наиболее известных представителей ранней схоластики был ирландский философ Иоанн Скот Эриугена, написавший сочинение «О разделении природы», в котором изложено религиозно-философское воззрение на все существующее.

Мироздание, по его мнению, делится на четыре большие части, или раздела, или «природы». Понятно, что смысл термина «природа» в данном случае совсем не тот, какой мы обычно в него вкладываем. «Природа» Эриугены – это некая огромная часть действительности, ее область или сфера.

Первая природа, говорит он, несотворенная и творящая – это Бог как источник, начало и основа всего существующего. Он вечен и первоначален, представляет собой подлинное Бытие. Все остальное произошло от него, потому что первоначало всегда что-либо порождает, во что-то разворачивается, воплощается. Он является Творцом, или Творящим, порождающим началом, будучи, однако, сам по себе несотворенным.

Вторая природа – сотворенная и творящая – это мир Божественных идей, по которым Бог как по образцам творит конкретные вещи. Здесь мы видим позицию крайнего реализма: идея или форма предшествует самому предмету, выступая в качестве его причины; физический мир – всего лишь порождение идеального бестелесного мира. Однако если у Платона этот мир идей существует сам по себе и является истинным Бытием, то у Эриугены он – второй по счету, поскольку сотворен и порожден, за ним стоит высшее Бытие – Творец, или потусторонний Бог, а идеальный мир – всего лишь его замысел или сознание.

Третья природа – сотворенная и нетворящая – мир вещей, в котором мы живем. Это самая последняя и низшая ступень Бытия: будучи сотворенным, этот мир не может произвести ничего более, ниже его спуститься уже невозможно. Поэтому единственное движение, которое может быть далее, – только в обратную сторону. Вещи или предметы материального мира должны вернуться к своим первообразцам – идеям, а те, в свою очередь, к Богу.

Таким образом, четвертая природа, несотворенная и нетворящая, – это Бог как конечная цель всех вещей, как результат всего мирового процесса. Обратим внимание: и в первой, и в четвертой природе Эриугена говорит о Боге, тем самым подчеркивая две его главные особенности: творить и не творить, быть началом всего и концом всего, то есть быть Всем. В первой части Бог – творящая природа, дающая начало всему существующему, в четвертой Он – нетворящая природа, являющаяся конечным результатом всего существующего. Таким образом, все происходит от Бога и в нем же разрешается (т. е. растворяется и пропадает впоследствии).

Эриугена предлагает уже знакомую нам триаду: пребывание (все в Боге), отпадение (мир вещей, построенных в соответствии с Божественными идеями) и возвращение (все вновь в Боге). Таким образом, наш мир – это отпадение от Бога, нечто несовершенное и неподлинное, а главное – временное, что когда-либо должно вернуться в начальную свою точку, а значит, закончить телесное, физическое, материальное свое существование. Стоит ли тогда вообще размышлять о том, что нас окружает и что мы можем воспринимать, не правильнее было бы презреть вовсе наш мир, отвернуться от него и обратить свои взоры к высшему, к истинному Бытию – Богу, который только и есть единственное, действительное и безусловное существование, тогда как все остальное – всего лишь различные варианты его непостижимого замысла и бесконечной воли. Мироздание ведь – не что иное, как развернутый Бог, а сам Он – свернутое мироздание.

Проверь себя

1. Какое значение имеет термин «природа» в учении Эриугены?

2. На сколько «природ» распадается все существующее с точки зрения Эриугены? Что представляют собой эти «природы»?

3. В чем разница между первой и четвертой «природой» в учении Эриугены?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

ИОА́НН СКОТ ЭРИУГЕ́НА (Iohannes Scot­tus Eriugena) (нач. 9 в. – по­сле 870), ср.-век. фи­ло­соф. Вы­хо­дец из Ир­лан­дии, жил и ра­бо­тал при дво­ре франк­ско­го ко­ро­ля Кар­ла II Лы­со­го. Со­вре­мен­ни­ки зва­ли Ио­ан­на «Скот­том» (то­гда это оз­на­ча­ло «ирлан­дец») и «Скот­ти­ге­ной» («скот­том по ро­ж­де­нию»). Лишь од­на­ж­ды он сам на­звал се­бя «Эриу­ге­на» («ир­лан­дец по ро­ж­де­нию»), но нет сви­де­тельств то­му, что к.-л. име­но­вал его так при жиз­ни. К пе­рио­ду пре­по­да­ва­ния им сво­бод­ных ис­кусств (830–850) от­но­сят­ся его школь­ные ком­мен­та­рии: при­ме­ча­ния к Мар­циа­ну Ка­пел­ле, глос­сы на «Ус­та­нов­ле­ния грам­ма­ти­ки» При­сциа­на и кни­ги Вет­хо­го За­ве­та. В 851 он пи­шет трак­тат «О бо­же­ст­вен­ном пре­до­пре­де­ле­нии», оп­ро­вер­гаю­щий уче­ние Гот­шал­ка о двой­ном пре­до­пре­де­ле­нии (од­них к спа­се­нию, дру­гих к осу­ж­де­нию): Бог мыс­лит и тво­рит толь­ко бла­го, зло – лишь ума­ле­ние до­б­ра, не-су­щее, не­бы­тие; грех и смерть суть собств. уда­ле­ние че­ло­ве­ка от Бо­га, так что на­ка­за­ние – ес­те­ст­вен­ное и не­из­беж­ное след­ст­вие гре­ха, ко­то­рый «каз­нит сам се­бя». В 1-й пол. 860-х гг. И. С. Э. пе­ре­во­дит весь кор­пус со­чи­не­ний Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та, две ра­бо­ты Мак­си­ма Ис­по­вед­ни­ка – «Ambigua ad Iohannem» («К Ио­ан­ну о труд­ных мес­тах 〈у Гри­гория Бо­го­сло­ва〉») и «Во­про­со­от­ве­ты к Фа­лас­сию», а так­же «Об уст­рое­нии че­ло­ве­ка» Гри­го­рия Нис­ско­го. Эти тек­сты, осо­бен­но пе­ре­во­ды Аре­о­па­ги­тик, ока­за­ли силь­ное влия­ние на зап. ин­тел­лек­ту­аль­ную тра­ди­цию.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *