Жизнь человеческая коротка, маловременные радости многотрудного жития – паутинная ткань, наружный блеск жизни – сон. Но весьма блажен покой праведных; упокоение на небесах бесконечно. Подлинно, это – дары бессмертного Щедролюбца! Ибо Чье естество неизменяемо, у Того и даяние нескончаемо. Поэтому здешняя борьба праведных временна, а победа и тамошние награды вечны.

В жизни, как в училище ратоборства, трудимся мы, борясь со скорбями; и природе нашей много противников. Удовольствия отнимают твердость, роскошь изменяет мужество, уныние расслабляет силы, клеветы наносят оскорбления, лесть прикрывает собою злоумышления, страх делает, что падаем в отчаяние; и в таком-то треволнении непрестанно обуревается наша природа. Не только горести жизни несносны, но и то самое, что по видимому приятно, опечаливает своею превратностию; и мы проходим жизнь почти полную скорбей и слез. И если угодно тебе знать, выслушай описание горестей жизни.

Человек посеян в утробе матерней; но этому сеянию предшествовала скорбь. Семя брошено в бразды естества; если только размыслим об этом, то устыдимся начал рождения. Брошенное семя изменилось в кровь, кровь одебелила в плоть, плоть со временем приняла на себя образ; образовавшееся непонятным для ума способом одушевилось; одушевленное воспиталось естественными средствами; стесняемый зародыш скачет, негодует на это узилище естества; но едва наступило время рождения, распались затворы чревоношения, отверзлись двери естества, матерняя утроба разрешила удерживаемый ею дотоле плод; выскользнул в жизнь этот борец скорби, вдохнули в себя воздух эти уста твари; и что же после этого? Первый от него звук – плачет. Достаточно этого, чтобы по началу узнать жизнь. Младенец коснулся земли и не смеется, но, едва коснувшись, объемлется болезнями и плачет. Он знает уже, что заброшен бурею в море скорбей. Питается со слезами, сосет молоко с принуждением; достигает возраста и начинает бояться родителей или домашних слуг. Стал взрослым отроком и отдан в науку учителям. Вот страх, не знающий отдыха! Ленится, принимает побои, проводит ночи без сна, но выучивается, вполне успевает, заходит далеко в науках, приобретает добрую о себе славу, просвещен всеми родами познаний, исполнен опытности в законоведении, со временем достигает мужеского возраста, посвящает себя военной службе. Опять начало еще больших скорбей! Боится начальников, подозревает злонамеренных, прилепляется к корысти, везде ее ищет, сходит с ума, домогаясь прибыли; неусыпен, проводит жизнь в тяжбах. Рассчитывая выгоды, оставляет родину никем не влекомый, служит невольно, трудится сверх силы, проводит в заботах ночи, работает неутомимо днем, как раб. Нужда запродала его свободу. Потом, после всего этого, после многих трудов и угождений, удостоен он почестей, возведен на высоту чинов, управляет народами, повелевает войсками, величается, как первый сановник в государстве, собрал груды богатства; но с трудами текло вместе и время, с чинами пришла и старость, и прежде, нежели насладился богатством, отходит похищенный из жизни, и в самой пристани терпит кораблекрушение. Ибо вслед за суетными надеждами идет смерть, посмевающаяся смертным.

Такова жизнь человеческая – непостоянное море, зыбкий воздух, неуловимое сновидение, утекающий поток, исчезающий дым, бегущая тень, собрание вод, колеблемое волнами. И хотя буря страшна, плавание опасно; однако же мы – пловцы – спим беспечно. Страшно и свирепо море жизни, суетны надежды, надмевающие подобно бурям. Скорби ревут, как волны; злоумышления скрываются, как подводные камни; враги лают, как псы; похитители окружают, как морские разбойники; приходит старость, как зима; настоит смерть, как кораблекрушение. Видишь бурю, правь искуснее; смотри, как плывешь, не затопи ладьи своей, нагрузив ее или богатством, приобретаемым неправдою, или бременем страстей.

Поэтому весьма благовременно взывает блаженный Павел: «есть снискание велие благочестие» (1Тим. 6, 6), – богатство небесное, сокровище таин, море премудрости, ведение истины, поклонение несозданной Троице, зерцало девственной тайны, вера непытливая, исповедание, избегающее исследований, проповедь преподобная, произносимая устами, проникающая чрез слух, укореняемая в душе и подающая озарение Троицы.

«Есть снискание велие благочестие с довольством» (1Тим. 6, 6), потому что всего богатее довольство, жизнь без излишеств, упокоение беззаботное, богатство, не вовлекающее в сети, нужда, дающая и послабу, тяжесть без скорби, содержание нескудное, наслаждение непосрамляющее. Приучающие себя к довольству избегают волнений богатства, ибо богатый всего боится: боится дней, как времени судопроизводств; боится вечеров, как удобных ворам; боится ночей, как мучений от забот; боится утреннего времени, как доступа к нему льстецов; боится не только времени, но и места. Его приводят в ужас нападения разбойников, злоумышления воров, клеветы притеснителей, расхищения сильных, злодеяния домашних, любопытство доносчиков, нечувствительность доправляющих взыскания, рассуждения соседей, гнилость стен, падение домов, нашествия варваров, коварство сограждан, приговоры судей, потеря того, что имеет, отнятие того, чем владел. О человек, если такова зима обладания, то где же весна наслаждения? «Есть снискание велие благочестие с довольством». Оно не прекращается вместе с настоящею жизнию, говорит Апостол. Это – стяжание бессмертное; с растратою богатства оно не утрачивается.

Скажи, Павел: «ничтоже внесохом в мир» (1Тим. 6, 7). Равночестия при вшествии в мир достаточно к тому, чтобы изгнать неровность кичения в общественной жизни. «Ничтоже внесохом в мир». Нагими вышли мы из матерней утробы. Ничего не имея у себя, взошел в мир ты, корыстолюбец; у тебя не было ни золота, потому что оно вырывается из земли; ни серебра, потому что не с тобой посеяно; ни одежд, потому что они – примышления искусства ткачей; ни поместий, которые возделали богатство и обстроили руки; ни достоинства, кроме одного – образа Божия; ни владычества, которое подтачивает время и пожинает смерть. Наг взошел ты в мир: о если бы из жизни выйти тебе обнаженным от грехов!

«Ничтоже внесохом в жизнь, но ниже изнести что можем» (1Тим. 6, 7). Ужели, Павел, ничего не выносим мы из принадлежащего к жизни? – Ничего, разве одни добродетели, ежели упражнялись в них. Износим целомудрие, если цвели им. Износим милостыню, если обогащались ею. Это – споспешники души, уды для уловления жизни. Богатство остается здесь, золото расхищается, серебро идет в раздел, поместья продаются, слава забывается, владычество прекращается, страх угасает. С позорищем жизни разрушается и убранство. Итак, что же? «Имеюще пищу и одеяние, сими довольни будем» (1Тим. 6, 8). Бегаю излишнего как бесполезного и ищу необходимого как не подлежащего осуждению. Богач предстает там нагим.

Утешение от Господа: Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое

Если имеет добродетели, и там он богат. А если обнажен от них, то – вечный нищий.

Ничто не богатее добродетельной нищеты. Петр нищ, но взял добычу с смерти. Иоанн нищ, но исправил ноги хромого. Филипп нищ, но в Сыне видел Отца (Ин. 14, 9). Матфей нищ, потому что оставил богатство вместе с хищением (Лк. 5, 27–28). Фома нищ, но отрыл некрадомое сокровище – ребро Владыки. Павел нищ, но стал наследником рая. Владыка нищ по плоти, потому что безмерно богат по Божеству.

Вот и сегодня излил богатство врачевания, освободил от болезни тещу Петрову, прикосновением отгнал горячку. Не после многих посещений воздвиг страждущую; не видно врачебного вещества; уврачевание последовало вдруг. Много истощила она трудов, и не было милующего. Но здесь предстает только Врач естества, и телесная зима прекратилась.

Посмотри же на то, что наиболее чудно. Троих уврачевал от одного и того же – двух мужей и одну жену: Лазаря, сына вдовицы и дочь Иаирову. И для чего? Слушай, потому что причина сему таинственна. Хотел показать, что Он Владыка закона и благодати; поэтому в других соблюдает подобный образ; как и там поставил трех правителей народу: Моисея, Аарона и Мариам. Слушай, что Сам вопиет у пророков: «людие Мои, что сотворих вам? или чим оскорбих вас?.. Отвещайте Ми, зане… послах пред вами Моисея, Аарона и Мариам» (Мих. 6, 3–4),– Моисея в лице закона, Аарона в лице пророков и Мариам в лице Церкви, которую ослепила нечистота идолов и уврачевало человеколюбие Воплотившегося.

Поэтому Церковь, как Мариам, освободившись от мысленного фараона – диавола – и от владычества демонов, и видя, что ветхий человек, подобно Египту, потоплен в море купели, взяв тимпан благодарения и приведя в согласие с древом креста, ударяет в струны добродетели и восклицает: «поим Господеви, славно бо прославися» (Исх. 15, 1). Сошел с неба, и не отлучился от Отца; родился в вертепе, и не сошел с престола; возлег в яслях, и не оставил Отчих недр; родился, воплотившись от Девы, и как Бог, был без отца; снисшел, и не отлучился от горних; взошел, и не соделал прибавления в Троице; в образе раба явился, и не утратил равночестия со Отцем, но есть Слово, и Образ (eikwn и carakthr), и Сияние; Слово, ибо никогда не отделен от ума; Образ (eikwn), не из воска вылитый круг, но печать равнообразная; Сияние, ибо свет совечен солнцу; Образ (carakthr); потому что «видевый Сына, виде Отца» (Ин. 14, 9). Ему слава и держава с Единородным Его Сыном, и Животворящим Его Духом, ныне, и всегда, и во веки веков! Аминь.

Автор: Администратор сайта | 08.08.2013

В этой статье мы побеседуем про человеческое отчаяние и те минуты, когда надежда покидает тех, кто впадает в глубокое уныние.

Минуты полного отчаяния- это состояние души, когда уже нету сил, чтобы кричать и нету слез, чтобы плакать.

Человек по природе своей наделен громадным духовным потенциалом для того, чтобы он смог пережить все беды и потрясения, которые преподносит ему жизнь.

Когда мы теряем дорогих и близких нам людей, умом понимая, что все без исключения смертны, то наступает минута полного отчаяния, когда уныние казалось бы навсегда лишает нас надежды на душевное равновесие.

Отчаяние- это состояние глубокой скорби, симптомы которой проявляют себя полным отсутствием аппетита, нежеланием жить и вступать в контакт с другими людьми.
Чтобы пережить уныние отчаяния, необходимо четко понимать, что оно спровоцировано невидимой психикой только лишь для того, чтобы нас спасти.
Внутренняя блокировка вожделения к жизни и духовная парализация- это не конец, а некий привал, чтобы мы смогли двигаться дальше.

Отчаяние способно на некоторое время защитить жизнь человека от тех стрессов и потрясений, которые могут настичь его в самое неподходящее время. Если бы не отчаяние, то человек был бы подвержен еще большему нападению сложностей жизни.

Когда мы теряем родственников, то стадии горевания, о которых уже упоминалось в более ранних статьях, предполагают включение уныния и отчаяния, как защитного механизма, позволяющего в период скорби как можно быстрее пережить страшный недуг.

Человек в отчаянии представляет собой личность, у которой не полностью заблокировано восприятие, реакция на внешний раздражитель и желание выяснять совсем не нужные отношения.
Отчаяние- это своего рода “заморозка”, которая нужна человеку, чтобы не чувствовать душевную боль.

Полное отчаяние характеризуется максимальной амплитудой человеческой скорби, когда кажется, что надежда больше никогда не станет духовным достоянием.
Уважаемые читатели, знайте, что все без исключения люди наделены устойчивой способностью преодолевать самые непредвиденные сложности нашей жизни- будь то развод, потеря родных или предательство.

Никогда не прощайтесь с жизнью, находясь в состоянии полного отчаяния. Как бы не было трудно, помните о том, что уныние- это в данный момент Ваш спасательный круг, без которого Вы утоните и захлебнетесь в пучине внутренней скорби.

Чтобы пережить отчаяние, следует четко понимать, что Ваша сущность в настоящий момент похожа на ветку, которая сгибается под тяжестью мокрого снега.

Ударим по безударным гласным!

Чем тяжелее снег, тем ниже к земле согнутая ветка. И когда уже кажется, что отчаяние, как снежный ком, должно сломать Ваш дух, то внутренний стержень, подобно описанной ветке, сгибается под тяжестью мокрого снега, и он стремглав соскальзывает с нее, высвобождая Вас для того, чтобы снова подняться.

Чтобы навсегда прогнать отчаяние, не стоит подвергать себя еще большему испытанию.

Если хочется плакать, рыдайте, если хочется напиться, пригубите, а если пропало желание жить, значит в ближайшее время оно появится снова.

Я Вам это гарантирую!

Материал подготовил я- Эдвин Востряковский.

Похожие темы

Поделитесь страницей в социальных сетях

Оставить комментарий

Существует расхожее суждение о боксерах, как о недалеких, в общем-то, парнях только и умеющих махать кулаками. Откуда пошло это мнение (а, скорее всего, заблуждение)? Так ли это? Попробуем разобраться.

За и против

Вот, к примеру, одна из подобных точек зрения: О боксе и “интеллектуалах”. Заметки из Санкт-Петербурга (культурной столицы).

Конечно, она вызвало критику.

Но в этой полемике есть и аргументы «за». Основной из них — удары по голове, которые постоянно получают боксеры.

И доля правды в этом, конечно же, есть.

Есть и боксеры, не умеющие связать двух слов.

Но происходит ли это только от того, что человек постоянно получает удары в голову?

Думается, нет. Причина того, то боксеры демонстрируют порой так называемый «низкий айкью», наверное, в другом. Многие из них посвятили себя этому виду спорта, если не с пеленок, то с юных детских лет. А все остальное, в том числе учеба, чтение умных книжек отошло на второй план. И это свойственно не только боксу, но и многим другим видам спорта. Таким, например, как футбол, хоккей.

Но с другой стороны бокс это… интеллектуальный вид спорта. Уже доказано, что мозг боксера соображает молниеносно. И это роднит бокс с таким видом спорта как шахматы.

Но ведь в боксе еще сложнее! Помимо молниеносного принятия решений, нужно еще и двигаться.

Разумеется, далеко не все боксеры «тупые». Очень многие из представителей этого спорта получили хорошее образование, начитаны, интересные собеседники, а кроме бокса занимаются интеллектуальным трудом.

Вот что пишет один из боксеров: «Я и все мои друзья по боксерскому залу — пример разрыва шаблонов и стереотипов. У многих по нескольку высших образований, есть даже кандидаты и доктора наук. Есть, конечно, и отдельные персонажи, которых мы, то есть боксеры, называем “пробитыми”. Эти люди, наверное, считают, что интеллект боксеру вовсе ни к чему. Они всегда и везде применяют свой природный талант “вышибать”. В общем “сила есть, ума не надо”».

Не только на ринге

Яркий пример боксера-интеллектуала советской эпохи — Геннадий Шатков.

Не будем подробно описывать его биографию, при желании с ней можно ознакомиться и в сети, и в печатной литературе.

Укажем лишь на некоторые факты того периода, когда юный Геннадий делал первые шаги в боксе.

В четырнадцать лет он пришел в секцию бокса Ленинградского дворца пионеров, чтобы научиться правильно… говорить. То есть четко, размеренно, спокойно и здраво. А для этого нужно научиться, прежде всего, владеть собой. Из произведений Джека Лондона начитанный подросток узнал, что лучше всего этому учит бокс.

Гена в отроческие годы мечтал стать дипломатом, отстаивать интересы страны с высоких международных трибун.

Интеллектуальное смирение

И еще одной любимой его книгой была трехтомная «История дипломатии» под редакцией академика Потемкина. Поставленная речь, безусловно, помогла Геннадию поступить на юридический университет Ленинградского университета. Помимо собственно боксерской карьеры Геннадий Шатков прошел путь ученого — юриста-международника, преподавателя…

Ну и кто теперь скажет, что бокс и интеллект — несовместимые вещи?!

Приведем еще некоторые имена.

Джек Лондон, чьими произведениями зачитывался юный Гена Шатков. Этот писатель был к тому же и неплохим боксером.

В один ряд с ним (или в пару) нужно поставить лауреата Нобелевской премии Эрнеста Хэмингуэя.

И еще Александр Сергеевич Пушкин, который, как известно, наше все. Увлекался боксом и был единственным в России человеком, который в то время заказывал книги о нем из самой Англии.

Великий артист Чарли Чаплин, а если копнуть вглубь веков математик Пифагор — чемпион древнегреческих Олимпийских игр — вот далеко не полный список тех, кто снискал славу не только на одном лишь боксерском ринге.

Интеллектуальный бокс в Школе бокса Александра Морозова.

Телефон: +7 (812) 930 23 98

Адрес: г. Санкт-Петербург, м. «Бухарестская», ул. Салова, д. 52 / ул. Софийская, д. 4, корп. 3

<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>

Сокровищница духовной мудрости

Утешение

Умная душа, презирая вещественное стяжание и маловременную жизнь, избирает утешение небесное и жизнь вечную, которую и получит от Бога за доброе житие (прп. Антоний Великий, 89, 89).

***

Слово утешения да предшествует прочим речам твоим, подтверждая любовь твою к ближнему (свт. Василий Великий, 9, 48).

***

Что холодная вода жаждущему в жару, то слово утешения брату в скорби (прп. Ефрем Сирин, 30, 123).

***

Сам себя утешай, возлюбленный, теряя всякую скорбь, чтобы не сделаться тебе высокоумным, если часто будут утешать другие. Ибо Апостол говорит: утешайте себе на всяк день… (Евр. 3, 13) (прп. Ефрем Сирин, 30, 199).

***

…Если утешающий человек духовный, то приходит он не ко вреду, но к великой пользе. А кто имеет плотской образ мыслей, тот не принесет ни малой пользы (прп. Ефрем Сирин, 31, 212).

***

Скорбь мирская тяжела, и не обещает вознаграждения; а скорбь по Богу с собою приносит утешение, и еще паче обвеселяет и обетованием жизни вечной. Подвергаясь первой, поспешай превратить ее во вторую, — и прогонишь мучительную скорбность из сердца (прп. Ефрем Сирин, 90, 408).

***

Как ум трехлетнего ребенка не может вместить или постигнуть мысли совершенного софиста, потому велико расстояние лет их, так и христиане, подобно грудным младенцам, понимают мир, смотря на меру благодати. Они чужды для века сего; иной у них град, иное упокоение. Христиане имеют у себя утешение Духа, слезы, плач и воздыхание, и сами слезы составляют для них наслаждение. При радости и веселии имеют они и страх и, таким образом, уподобляются людям, которые на руках своих носят кровь свою, не надеются сами на себя и не думают о себе, что значат они что-нибудь, но ведут себя как уничиженные и отверженные всеми людьми (прп. Макарий Египетский, 67, 123).

***

Если кто ради Господа, оставив своих, отрекшись от мира сего, отказавшись от мирских наслаждений, от имения, от отца и матери, распяв себя самого, сделается странником, нищим и ничего неимеющим, вместо же мирского спокойствия не обретет в себе Божественного упокоения, вместо временного наслаждения не ощутит в душе своей услаждения духовного, вместо тленных одежд не облечется в ризу Божественного света по внутреннему человеку, вместо сего прежнего и плотского общения не познает с несомненностью в душе своей общения с небесным, вместо видимой радости мира сего не будет иметь внутри себя радости духа и утешения небесной благодати, и не примет в душу, по написанному, Божественного насыщения, внегда явитися ему славе Господней (ср.: Пс. 16, 15), — одним словом, вместо сего временного наслаждения не приобретет ныне еще в душе своей вожделенного нетленного услаждения, то стал он солию обуявшею, он жалок паче всех людей, и здешнего лишен, и Божественным не насладился, не познал по действию Духа во внутреннем своем человеке Божественных тайн (прп. Макарий Египетский, 67, 310 311).

***

Есть два рода утешения, которые, по-видимому, противоположны между собою, но взаимно много подкрепляют друг друга… Один состоит в том, когда мы говорим, что некоторые люди много пострадали: душа делается спокойною, если находит многих соучастников своих страданий… Другой состоит в том, когда мы говорим: ты немного пострадал: такими словами мы ободряемся, возбуждаемся и делаемся более готовыми — терпеть все. Первое успокоивает изнуренную душу и доставляет ей отдых: а второе возбуждает ее от лености и беспечности и отклоняет от гордости (свт. Иоанн Златоуст, 55, 240—241).

***

Не многого утешения требует тело, — попекись о сем утешении; потому что до времени связан ты с телом, чтобы и его иметь содейственником в делании добродетели и чтобы не встретило препятствия преуспеяние души (прп. Нил Синайский, 90, 248—249).

***

Как плачущей вдове утешителями служат сыновья, так падшей душе утешение — подвижнические труды, которые рассеивают помыслы отчаяния, углубляют верующее покаяние, провозглашают милосердие Христово и заглаждают содеянные грехи (прп. Нил Синайский, 90, 292).

***

Всякий грех оканчивается запрещенным наслаждением, а всякая добродетель — духовным утешением. И как первый возбуждает (приводит в движение, раздражает) свойственников своих, так последняя — сродниц своих (прп. Марк Подвижник, 89, 524).

***

Когда ум начнет ощущать благодатное утешение Святаго Духа, тогда и сатана свое влагает в душу утешение в кажущемся сладким чувстве, во время ночных успокоений, в момент тончайшего некоего сна (или засыпания). Если в это время ум окажется держащим в теплейшей памяти святое имя Господа Иисуса, и как верным оружием против прелести, воспользуется сим пресвятым и преславным именем, то лукавый обольститель оный тотчас удаляется, но за то возгорается наконец бранью против души своим лицом (а не помыслами). Так ум, точно распознавая обманчивые прелести лукавого более и более преуспевает в различении духовных вещей (блаж. Диадох, 91, 23).

***

Благое утешение бывает или в бодрственном состоянии тела, или при погружении его в сон, когда кто в теплом памятовании о Боге как бы прилеплен бывает любовью к Нему; а утешение обманчивое, прельстительное… бывает всегда в то время, как подвижник приходит в топкое некое дремание, или забытье, при памятовании о Боге посредственном. То, происходя от Бога, явно влечет души подвижников благочестия в любви Божией в сильном излиянии душевных чувств; а это обыкновенно обвевает душу некиим ветром обманчивой прелести и во время сна телесного покушается похитить чувство вкушением чего-то приятного, несмотря на то что ум в известной мере здравствует в отношении к памятованию о Боге. — Итак, если… ум окажется в такое время трезвенно памятующим о Господе Иисусе, то тотчас рассеивает это обманчиво кажущееся приятным дыхание врага, и с радостию выступает на борьбу с ним, имея готовое против него оружие, по благодати, в прехвальной опытности своей духовной (блж. Диадох, 91, 23—24).

***

…Блажени плачущии, яко тии утешатся (Мф. 5, 4). Ибо от плача приходит человек к душевной чистоте. Посему Господь, сказав: яко тии утешатся, не объяснил, каким утешением. Ибо, когда монах сподобился с помощью слез прейти область страстей и вступить на равнину душевной чистоты, тогда сретает его таковое утешение.

Посему если кто из получивших утешение здесь прострется на сию равнину, то на ней встретит утешение, необрегаемое здесь, и уразумевает тогда, какое получает конец плача утешение, какое плачущим дает Бог за чистоту их; потому что непрестанно плачущий не может быть тревожим страстями (прп. Исаак Сирин, 58, 98—99).

***

Жизнь вечная есть утешение в Боге; и кто обрел утешение в Боге, тот почитает излишним утешение мирское (прп. Исаак Сирин, 58, 166).

***

…Хорошо сказал один из мужей богоносных, что для верующего любовь к Богу — достаточное утешение даже и при погибели души его. Ибо, говорит он, какой ущерб причинят скорби тому, кто ради будущих благ пренебрегает наслаждением и упокоением? (прп. Исаак Сирии, 58, 178).

***

И пока человек в сердце своем не приведет в бездействие попечения о житейском, кроме необходимых потребностей естества, и не предоставит заботиться о сем Богу, дотоле не возбудится в нем духовное упоение, и не испытает он того утешения, каким утешался Апостол (см.: Гал. 2, 20; 2 Кор. 12, 3—4) (прп. Исаак Сирин, 58, 289).

***

Кто может с радостью перенести обиду, даже имея в руках средство отразить ее, тот принял утешение от Бога по вере в Него (прп. Исаак Сирин, 58, 292).

***

Кто обнищает ради Бога, тот бывает утешен истинным Его богатством. Уничижай себя ради Бога, и не узнаешь, как умножится слава твоя (прп. Исаак Сирин, 58, 302).

***

Богатство монаха — утешение, находимое в плаче, и радость от веры, воссиявающая в таинницах ума (прп. Исаак Сирии, 58, 306).

***

Соразмерно с искушениями определены Богом и дарования по Его премудрости, которой не постигают созданные Им. Итак, по жестоким скорбям, посылаемым на тебя Божиим Промыслом, душа твоя постигает, какую прияла она честь от величия Божия. Ибо по мере печали бывает и утешение (прп. Исаак Сирин, 58, 388).

***

Терпение есть матерь утешения и некая сила, обыкновенно порождаемая широтою сердца (прп. Исаак Сирин, 58, 391).

***

…По мере смиренномудрия дается тебе терпение в бедствиях твоих; а по мере терпения облегчается тяжесть скорбей твоих, и приемлешь утешение; по мере же утешения твоего увеличивается любовь твоя к Богу; и по мере любви твоей увеличивается радость твоя о Духе Святом (прп. Исаак Сирин, 58, 392).

***

Если терпение возрастает в душах наших — это признак, что прияли мы втайне благодать утешения (прп. Исаак Сирин, 58, 411).

***

Как мать, имеющая безобразного сына, не только не гнушается им и не отвращается от него, но и украшает его с любовью, и все что ни делает, делает для его утешения, так и святые всегда покрывают, украшают, помогают, чтобы и согрешающего со временем исправить, и никто другой не получил от пего вреда, и им самим более преуспеть в любви Христовой (прп. авва Дорофей, 29, 86).

***

Истинное умиление есть болезнование души, которая не возносится, и не дает себе никакого утешения, но ежечасно воображает только исход свой из сего мира; и от Бога, утешающего смиренных иноков, ожидает утешения, как прохладной воды (прп. Иоанн Лествичник, 57, 80).

***

Утешение есть прохлаждение болезнующей души, которая, как младенец, и плачет внутренне, и вместе радостно улыбается (при, Иоанн Лествичник, 57, 85).

***

Милости Божией сподобляются работающие Богу, а утешения — любящие Его… (прп. Иоанн Лествичник, 57, 180).

***

Если желаем всегда вкушать утешение и отраду, будем соблюдать заповеди… (прп. Феодор Студит, 92, 376).

***

…Старайся никого не опечалить ни словом, ни делом, напротив, даже тех, которые опечалены другими, утешай, сколько можешь (старец Симеон Благоговейный, 93, 75).

***

Сердце наше непрестанно жаждет и ищет утех и наслаждений. Ему следовало бы находить их внутренним порядком, содержа и нося в себе Того, по образу Коего создан человек, самый источник всякого утешения. Но когда в падении отпали мы от Бога себя ради, то не удержались и в себе, а ниспали в плоть, через нее вышли вовне и там начали искать себе радости и утех. Проводниками и руководителями в сем стали наши чувства. Через них душа исходит вовне, вкушает вещи, подлежащие испытанию каждого чувства, и теми, кои услаждают сии чувства, услаждается сама, и из совокупности их составляет себе круг утех и наслаждений, во вкушении коих полагает свое первое благо. Порядок, таким образом, извратился: вместо Бога внутри сердце ищет сластей вне и ими довольствуется (прп. Никодим Святогорец, 70, 81—82).

***

Один Бог да будет для тебя сладчайшим утешением, все же другое — горечью (прп. Никодим Святогорец, 70, 271).

***

…Скорби и болезни покаяния заключают в себе семя утешения и исцеления… (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 202).

***

Когда благодатное утешение действует при таинственном познании Христа и Его смотрения, тогда христианин не осуждает ни иудея, ни язычника, ни явного беззаконника, но пламенеет ко всем тихою, непорочною любовию (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 140).

***

Перед утешением, доставляемым Божественною благодатию, ничтожны все радости, все наслаждения мира… (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 179).

***

Земная жизнь христианина растворена утешениями и искушениями. Так устроил Промысл Божий! Утешения поддерживают па пути Божием, а искушения упремудряют (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 454).

***

Очень жалею об усилении ваших немощей. Но в утешение вам что сказать? Терпите, да терпите! И еще: благодушествуйте!

20 книг, после которых мир для вас никогда не будет прежним

Восставьте веру в то, что все от Бога и все во благо нам, хотя мы ясно того не видим. К невидимому — то и потребна вера, а к видимому — к чему вера? Господь да смилуется над вами! Господь да утешит вас утешением внутренним — невидимым. Господь да уврачует вас и Матерь Его Премилосердная и Ангел-хранитель. Поминайте страждущих и утешайтесь их терпением. Поминайте гонимых, мучимых и теснимых, и их терпением воодушевляйтесь (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 32).

***

Очень жалею о ваших потерях. Господь да утешит вас! Ищете у меня утешения по прежним случаям. Очень рад утешить вас. Но ведь одна и та же песня во второй и третий раз уж не оставляет того впечатления, какое сделано в первый. А в настоящих ваших скорбях ничего нельзя придумать нового, все та же речь: предайте себя и все свое в руки Божии, и с Его определениями согласуйтесь вседушно — всем сердцем. Тогда тень скорби, покрывающая случай, начнет редеть, и не дивно, что совсем рассеется. Как это? — сквозь прискорбное узреем Благого — и на сей век, и на будущий. Сие да дарует Господь узреть уму вашему и почувствовать сердцем. Молитесь! Господь изольет вам в сердце потребное утешение (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 79).

***

Нашли ли вы лично для себя где-либо утешение? Господь да утешит вас! Господь есть Отец утехи. И как Он везде есть, то везде, стаю быть, утешение готово от Него. Дело за приемлющими, а не за Дающим. Правда, чтобы и принять, от Него же научиться надо. Но Он всем готов и это сообщить. Близ Господь сокрушенным сердцем. Дитя все плачет, пока не найдет сосцов матери. Как только найдет, тотчас и замолчит. Дай нам, Господи, найти — и замолчать! (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 10).

***

Откройте… <Богу> смиренное сердце, и согреетесь (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 126).

***

Отрады и утешения не суть окончательное свидетельство о добром настроении. Главное — решимость и ревность Богу угождать, дух сокрушен и сердце сокрушенно и смиренно, и предание себя в волю Божию. Когда сие есть — добре (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 210).

***

Поздравляю с принятием Святых Христовых Тайн. Да будет сие для вас источником утешения, укрепления, вразумления и воодушевления на подвиги великопостного образа жизни по силам вашим (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 210).

***

Трудитесь в молитве. Она источник утешения, мыслей просветление и доброго нрава утверждение (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 13).

***

Церковь — утешение ваше. Благодарение Господу, дающему вам ощущать благотворность пребывания в церкви. Святой Златоуст часто поминает, что можно и дома помолиться; но так помолиться, как в церкви, дома не помолишься (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 90).

***

«Изнемогая под тяжестью душевной брани, я, — повествует монах Троице-Сергиевой Лавры Исаакий, — не находил себе покоя души. Однажды я, недостойный, принял смелость в молитве своей просить у Господа для успокоения грешной души моей небесное знамение, какое Ему будет угодно ниспослать… Наступил третий Спас. Я, недостойный, пришел к поздней Литургии в Успенский собор и встал на своем обычном месте. Вдруг сердце мое наполнилось каким-то неописуемым чувством мира и покоя. Началось в храме чтение часов. В это время вижу: главный купол собора начал наполняться какою-то светоносною росою и благоуханием. В начале Литургии свет усилился. При чтении же Апостола он в куполе заблистал ярче, а при чтении Евангелия уже весь собор был полон солнцевидным светом. При пении Херувимской песни при открытии Царских врат в них появилась чудесная святая плащаница, на которой плоть Христа Спасителя была как живая и столь прекрасная, что смотрел бы на нее и никогда бы не насмотрелся. Душа моя тогда преисполнилась радости небесной. Я в эти мгновения забыл о себе, не давая отчета, где я. Плащаница была видна в Царских вратах до последнего появления Святых Даров. Со словами предстоятеля: «Всегда, ныне и присно и во веки веков» плащаница вошла в алтарь, и на этом мое видение окончилось. Я забыл обо всем земном от созерцания света Христова и несколько дней был в великой радости» (114, 60—61).

 Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter

<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *