Икона Святой Троицы всегда имела особое значение для верующих христиан. Однако если вы когда-либо были в восточно-православных церквях, вы, вероятно, заметили, что эти иконы разнятся по внешнему виду. На самом деле существует два основных вида икон этого типа. Некоторые восточно-православные иконы Святой Троицы изображают трех ангелов, в то время как другие показывают нам Бога Отца, Бога Сына и Святого Духа в образе голубя.

Ветхозаветная Троица

Ветхозаветная Троица является наиболее узнаваемой вариацией икон Святой Троицы, во многом благодаря Андрею Рублеву и иконе, которую он написал между 1408 и 1425 годами. Этот образ основан на библейской истории об ангелах, которые явились Аврааму у дубравы Мамре (Быт.18:1-15). Согласно этому сюжету, на иконе изображены три ангела, сидящие под деревом, вокруг стола, в центре которого находится чаша с головой тельца. Эта голова символизирует Агнца Божьего, а агнец, как вы знаете, символизирует Христа. Таким образом, смысл этой религиозной иконы – жертвенная любовь.

Что касается ангелов Ветхозаветной Троицы, они представляют собой Бога Отца (слева), правой рукой благословляющего чашу, Бога Сына (в центре) в одежде, которая часто изображается на иконах Иисуса Христа, готового пожертвовать собой ради спасения человечества, и Святого Духа (справа), который завершает композицию, подтверждая высокий смысл жертвенной любви.

Также стоит отметить, что существуют и другие версии этого образа. Помимо трех ангелов, иконы этого типа могут также изображать сцены со слугой, убивающим тельца, с Сарой, готовящей хлебцы, с Авраамом, омывающим ноги ангелов, и некоторые другие. Икона Святой Троицы Рублева не содержит ни одной из этих деталей.

Новозаветная Троица

Иконы Новозаветной Троицы, также называемые иконами Триединого Бога, были особенно популярны среди старообрядцев, что делает их чрезвычайно ценными для коллекционеров старинных русских икон. Этот вариант икон Святой Троицы показывает нам Бога Отца и Бога Сына, сидящих рядом на троне. Бог Отец изображен как пожилой человек с белой бородой, иногда с очень необычным нимбом в виде треугольника или двух ромбических фигур. Бог Сын может изображаться с открытым Евангелием в левой руке и крестом в правой руке. Святой Дух на такой религиозной иконе изображен в виде голубя, парящего над их головами.

Эта версия православных икон Новозаветной Троицы называется «Сопрестолие». Однако есть и еще одна версия, известная как «Отечество». Она изображает Бога Сына в образе мальчика, сидящего на коленях Бога Отца. Святой Дух показан в виде голубя, парящего в воздухе или изображенного в сфере.

Как вы можете видеть, иконы Святой Троицы действительно показывают сильную связь с Богом, что делает их очень важной иконографической темой. Неудивительно, что ими очень дорожат и их очень почитают верующие христиане по всему миру.

В год празднования 700-летнего юбилея преподобного Сергия Радонежского представляется уместным вспомнить не только о его неоценимом личном вкладе в духовное становление Святой Руси, о трудах и подвигах его сподвижников и учеников, но и о том, как удивительным образом повлиял преподобный Сергий на древнерусское искусство: знаменитая икона Святой Троицы, написанная в начале XV в. преподобным Андреем Рублевым, стала живописным воплощением богословских идей Радожнежского игумена.

У нас нет достоверных сведений о непосредственном общении преподобного Сергия с этим замечательным художником, но есть основания утверждать, что все творчество Андрея Рублева буквально напитано духом преподобного.

В 1422 г. над гробом преподобного Сергия Радонежского был воздвигнут каменный Свято-Троицкий собор — на месте прежнего деревянного собора, простоявшего около двадцати лет. В 1425—1427 гг. его расписали иконописцы Андрей Рублев и Даниил Черный с помощниками. Преемник преподобного Сергия игумен Никон обратился именно к ним не случайно; выбор пал на них не только потому, что имели они художественный талант, большой опыт, но и испытали несомненное духовное влияние преподобного.

Пахомий Логофет в «Сказании о преложении мощей преподобного Сергий» — составной части Жития преподобного — пишет: Присный ученик святого, Никон, в похвалу своему отцу церковь красну воздвиг и подписанием чудным и всяческими добротами украсив… Умолени быша от него чуднии добродетельные старцы и живописцы Данил и Андрей. И яко украсиша подписанием церковь сию в конец своего богоугодного жития блаженного, и тако ко Господу отидоша во зрении друг с другом в духовном союзе… Роспись Троицкого собора стала не только венцом творчества, но и завершением земного пути иконописцев. Написанная в память и похвалу преподобного Сергия икона Святой Троицы уже первым поколением духовных наследников великого Игумена земли Русской воспринималась как его благословение, помогающее побеждать «страх ненавистной розни мира сего».

По словам отца Павла Флоренского, обитель преподобного Сергия, «Дом Живоначальныя Троицы сознается сердцем России, а строитель этого Дома, Преподобный Сергий Радонежский — Ангелом Хранителем России».

Ставил ли своей целью преподобный Андрей Рублев живописными средствами изложить догмат о Святой, Единосущной, Животворящей и Нераздельной Троице, мы не знаем, но (вновь обратимся к словам отца Павла Флоренского) «он воистину передал нам узренное им откровение. Среди мятущихся обстоятельств времени, среди раздоров, междоусобных распрей, всеобщего одичания и татарских набегов, среди этого глубокого безмирия, растлившего Русь, открылся духовному взору бесконечный, невозмутимый, нерушимый мир, свышний мир горнего мира. Вражде и ненависти, царящим в дольнем, противопоставилась взаимная любовь, струящаяся в вечном согласии, в вечной безмолвной беседе, в вечном единстве сфер горних. Вот этот-то неизъяснимый мир, струящийся широким потоком прямо в душу созерцающего от Троицы Рублева, эту ничему в мире не равную лазурь — более небесную, чем само земное небо… мы считаем творческим содержанием Троицы».

Историк древнерусского искусства В. Н. Щепкин в своей статье «Душа русского народа в его искусстве», написанной незадолго до смерти (1920), так писал об иконе преподобного Андрея Рублева:

«Это Троица Ветхозаветная, то есть изображение трех ангелов в шатре Авраама. Это прообраз христианской Троицы. В росписи храмов этот библейский эпизод занимает свое место среди других библейских событий и теряется в великом живописном эпосе общей росписи. Рублев создал в похвалу св. Сергию главную местную икону Сергиевой обители, то есть не библейское событие и не прообраз, а прямое воплощение главного догмата христианства. То была, следовательно, самая высшая задача, какую мог себе поставить религиозный художник. Рублев отчасти устранил, отчасти сократил до малых размеров всю земную обстановку события и сосредоточил внимание зрителя на трех спокойно-прекрасных крылатых существах, сблизив их пространством, типом и тремя венцами, которые мыслятся как единый венец божества; линия, проводимая глазом по их верхам, деликатна, проста, но совершенно необычна; такой арки не дает архитектура. То же впечатление деликатно-простого и необычного следует за нами, куда бы мы ни обратились: таковы все линии, все детали, все краски; среди них голубая очень глубока, она сияет как полупрозрачный драгоценный камень. Просто деликатны и необычны позы, наклоны голов, близость и все же различие возраста, фамильное сходство и индивидуальные черты, прекрасные руки и юные крылья, движимые мерным дыханием. Наклоны голов и выражения ликов невыразимо просто объясняют отношение трех лиц Троицы. Говорить об этом словами почти невозможно, они сразу выводят тайну из сферы непосредственного созерцания. Поэтичная дума о догмате разлита в иконе повсюду. Зритель не испытывает ни одной из приманок западной живописи: ни силы, ни остроты, ни сладости, ни упоения, ни экстаза, ни грации, ни вкрадчивого аромата, словом — ни одного из тех волнений, какими владеют порознь старые западные мастера. Перед иконой Рублева мы вскоре чувствуем, что все прекрасное, испытанное нами в жизни, несется к нам назад каким-то цельным дуновением».

Существует неисчислимое множество икон Святой Троицы, написанных после рублевской. Но даже самые близкие к ней списки, практически повторяющие абрис оригинала, не воспринимаются таким «цельным дуновением», как она.

Мы понимаем, что литературной основой для создания знаменитой рублевской иконы Святой Троицы является изложенная в книге Бытия история гостеприимства праведного Авраама, когда явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного. Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер и поклонился до земли, и сказал: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите; так как вы идете мимо раба вашего… И взял масла и молока и теленка приготовленного, и поставил перед ними, а сам стоял подле них под деревом. И они ели (Быт. 18:1–8). Сюжет этот стал широко известной иконографией «Аврамова гостеприимства», известной за несколько столетий до Андрея Рублева; самые ранние из изображений, прообразовательно открывающих тайну троичности Божества, сцена посещения праведного Авраама тремя путниками — ангелами, встречаются уже в римских катакомбах II—IV вв. В этих изображениях речь не шла о том, чтобы изобразить Лица Святой Троицы — это три ангела, символически показывающие троичность. В святоотеческих толкованиях Иоанна Златоуста, Евсевия Кесарийского, Иоанна Дамаскина говорится о том, что гостем праведного Авраама был Спаситель и сопровождавшие Его Ангелы.

С большими или меньшими подробностями мог быть иллюстрирован в дорублевских изображениях «Аврамова гостеприимства» библейский текст; по-разному изображали и ангелов: центральный из них мог иметь больший размер и крестчатый нимб (это характерно для ранних изображений). Стремление подчеркнуть присутствие в изображаемом сюжете Второго Лица Святой Троицы приводило к тому, что у среднего ангела кроме крестчатого нимба мог появиться в руках свиток или благословляющая именословным благословением рука.

Надо отметить, что иконы, написанные после рублевской, могли содержать значительное количество подробностей, интересных своей живописностью, но не всегда оправданных с точки зрения догматики.

Ценность — точнее, учительную ценность — рублевской иконы Святой Троицы наследники преподобного Сергия видели не только и не столько в художественном мастерстве иконописца, сколько в догматической безукоризненности его творения. Упоминавшиеся в известных постановлениях Стоглавого собора древние образцы иконы Святой Троицы, написанные греческими иконописцами, кажутся скорее данью вежливости, нежели конкретным примером как писать. Греческие образцы Стоглаву нужно было упомянуть для того, чтобы подвести к главному: Святую Троицу надо писать так, как писал Андрей Рублев.

Но гениальное произведение преподобного Андрея осталось непревзойденным образцом не потому, что не было в Древней Руси талантливых художников-иконописцев. Их было немало, и многие дошедшие до нас иконы Святой Троицы с точки зрения художественной — настоящие шедевры древнерусского искусства.

Вот несколько примеров икон Троицы Ветхозаветной, созданных в XV—XVII вв. из центральных и провинциальных музеев. Все они композиционно выстроены по сложившемуся в византийском искусстве и усвоенному русскими иконописцами канону: явление праведному Аврааму изображается со всеми подробностями: жилище и дуб на фоне скалы, накрытый стол. Если показаны не только ангелы, но и другие участники события, то это праведный Авраам и жена его Сарра, иногда — слуги, хлопочущие о достойном приеме небесных посланников; нередка здесь даже сцена заклания тельца.

Преподобному Андрею Рублеву эти подробности не были нужны: детали только помешали бы изобразить ту абсолютную гармонию, которая открывается нам в рублевском произведении. Уже не стол для трапезы, а алтарь с жертвенной чашей видим мы на иконе преподобного Андрея; не беседа путников с гостеприимным хозяином, а Предвечный совет Троического Божества о грядущем воплощении Единородного Сына, соглашающегося стать Искупительной жертвой ради спасения рода человеческого сумел изобразить преподобный Андрей.

Академик Б. В. Раушенбах, рассуждая о богословской интерпретации рублевской иконы, отмечает, что многие исследователи пытаются определить, какой из изображенных на ней ангелов какому Лицу Святой Троицы соответствует. Чаще всего среднего ангела отождествляют либо с Отцом, либо с Сыном, по-разному определяя, кому из двух других лиц Святой Троицы соответствуют боковые ангелы. При всей убедительности приводимых доводов нельзя считать, что они бесспорны. Да и хотел ли сам Рублев показать это соответствие? Вряд ли, ведь возможностями показать «кто есть кто» он не воспользовался. Три ангела на рублевской иконе — прежде всего символическое изображение Триединого Божества, Троицы Единосущной и Нераздельной. У Раушенбаха приводится анализ того, как и какими средствами воплощает в своей иконе преподобный Андрей догмат о Святой Троице. Триединость Божества и единосущность художник подчеркивает, изображая ангелов совершенно однотипными: никаких видимых различий между ними нет. Ангелы у Рублева, по выражению о. Павла Флоренского, различаемы, но не различны. Нераздельность Божества подчеркнута стоящей на престоле евхаристической чашей: она одна, и все три ангела указывают на нее жестами своих рук.

Выстраивая свое произведение на основе ветхозаветного рассказа о встрече Авраама с Богом, преподобный Андрей сумел опустить все те детали, которые могут отвлечь молящегося пред иконой от молитвы Живоначальной Троице. Рублеву, подчеркивает Раушенбах, удалось сделать так, что созерцающий икону видит полный троичный догмат.

Творение преподобного Андрея было сразу оценено современниками: очень скоро появляется множество более или менее точных копий рублевской иконы. Но, как обычно бывает, ни одна из даже очень близких копий не достигает высот образца. Бывало, что, повторяя рублевскую Троицу по форме, копии не передавали существа прославленной иконы. Сюжет из символа горнего мира превращался в иллюстрацию необычайной, но всё же бытовой сцены из восемнадцатой главы книги Бытия.

Но это, конечно, вовсе не означает, что после преподобного Андрея нельзя писать образ Троицы Ветхозаветной. Не поднимаясь на высоты богословия, художники нередко создавали замечательные образцы «Аврамова гостеприимства», наглядно и понятно рассказывающие зрителю о первом явлении, пусть и прообразовательном, Троического Божества праведному отцу всех верующих.

Стремление максимально точно воспроизвести в красках то, о чем подробно говорит Священное Писание, безусловно заслуживает всякого уважения.

Каким деталям уделяют внимание иконописцы в сюжете «Аврамова гостеприимства»? По замечанию Б. В. Раушенбаха, это прежде всего элементы «сервировки стола» — какие-то кружечки, чаши, кувшины и аналогичные предметы. Действительно, многочисленные «столовые приборы» опускают высокую символику Рублева до уровня повседневности, но ведь Книга книг — Библия не чурается этой повседневности. Около тридцати пяти веков читают люди строки о том, как поспешил Авраам в шатер к Сарре и сказал: поскорее замеси три саты лучшей муки и сделай пресные хлебы. И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его. И взял масла и молока и теленка приготовленного, и поставил перед ними, а сам стоял подле них под деревом. И они ели (Быт. 18:5–8). Поэтому и стремление иконописца по-своему донести это описание исторической встречи до зрителя вполне оправдано.

Но как разнообразны живописные парафразы встречи праведного Авраама с Тем, Кого он называет Владыкой (Быт. 18:3), Кто обещает ему потомство — народ великий и сильный, в котором благословятся все народы земли (Быт. 18:18)! Вот несколько примеров.

Икона мастера Паисия, написанная через полвека после рублевской, несомненно, испытала на себе влияние великого образа: все детали здесь повторены, почти точно воспроизведена прорись. Паисий, видимо, стремился к максимально точному следованию рублевскому живописному канону. Но, как и всякий художник, он внес в образ что-то свое: это и упомянутая «сервировка стола», и сложное архитектурное сооружение с колоннами и арками в левой части иконы (сравним с упоминаемым в книге Бытия шатром — Быт. 18:1, 6). Вместо изящного древа рублевской иконы у Паисия над головой среднего ангела шумит листвой развесистый дуб, а горка над головой правого ангела у него превратилась в мощную скалу с расселиной. Икона датируется серединой восьмидесятых годов XV в. и находится в Центральном музее древнерусского искусства им. Андрея Рублева.

Еще одна икона из собрания музея им. Рублева, написанная в середине XVI в., частично повторяя абрис рублевской Троицы, композиционно совсем иная: художник сместил стол, за которым сидят ангелы, в нижнюю часть иконы, и становится он уже не объединяющей таинственной трапезой с евхаристической чашей, а лишь обычным, вполне земным, угощением усталых путников. Да они и выглядят усталыми.

Шестнадцатый век дает целый ряд интересных примеров Троицы Ветхозаветной и по композиции, и по колориту, и по выразительности второстепенных деталей. Некоторые из этих икон имеют диагональную композицию. Хотя по обилию второстепенных деталей такая иконография обычно превосходит традиционную, сама композиция кажется какой-то неустойчивой: стол словно съезжает вниз по наклонным лещадкам, а отрок, отправленный Авраамом приготовить теленка нежного и хорошего, буквально балансирует на краю обрыва, исполняя поручение своего господина. Такова икона начала XVII в. из Сольвычегодского историко-художественного музея. Еще одна интересная икона из того же музея — «Святая Троица в бытии», написанная в 1580-е гг., имеет те же особенности.

Икона из Оружейной палаты Московского Кремля (Петр Билигдин, 1688 г.), как и Сольвычегодская, включает многочисленные эпизоды встречи праведного Авраама с ангелами, но здесь они органично включены в основную композицию. Перегруженность композиции дополнительными сценами компенсируется мастерством художника; о влиянии рублевской Троицы здесь уже говорить не приходится…

Знаменитый рублевский прототип, однако, не был забыт и в XVII в.: влияние знаменитой Троицы преподобного Андрея заметно в композиции другой иконы из музеев Московского Кремля — Троицы Ветхозаветной Назария Истомина (1627 г.)

Икону Троицы Ветхозаветной, написанную Симоном Ушаковым в 1671 г. (ГРМ), несомненно, можно назвать шедевром иконописи XVII в. Художник здесь не забывает о своем великом предшественнике: влияние преподобного Андрея в композиции очевидно. Но семнадцатый век далек от высоких догматических рассуждений; заметно в иконе влияние западного искусства с его реалистическими тенденциями. Симон Ушаков — блестящий живописец; отдавая дань времени в тщательной проработке деталей, в равной степени владея различными жанрами живописи (здесь он представляет и архитектуру, и пейзаж, и натюрморт, и, конечно, портрет), он не забывает о той главной задаче, которую призван решить иконописец: посредством образа открыть созерцающему возможность общения с первообразом.

Иконы Троицы Ветхозаветной XVI и XVII вв. из Государственной Третьяковской галереи и Русского музея показывают, что творческий поиск иконописцев, стремящихся изобразить описанное в книге Бытия явление Божиего праведному Аврааму, вновь и вновь возвращал их к тому шедевру, который был создан под несомненным духовным влиянием великого Игумена земли Русской — преподобного Сергия.

+ Епископ Балашихинский Николай

5. Троица Новозаветная

Середина XVII века. Москва
Дерево, темпера. 235 × 93
Происходит из Успенского собора Московского Кремля1
Музей «Московский Кремль», инв. МР-3472/2

1 Эта икона-«небо» принадлежала сени над ракой митрополита Петра (был на митрополии с 1308 по 1326), находящейся в алтарной части Успенского собора. Сень над ракой была установлена в 1819 г. Доска иконы была увеличена по высоте и надставлена с боков в соответствии с размерами сени.

Иконографический тип, известный под названием «Троица Новозаветная», или «Сопрестолие», сложился и первоначально получил распространение в искусстве Западной Европы. В основе его лежат богословские толкования Иеронима Блаженного на текст 109-го псалма. Начиная с XII века варианты таких изображений встречаются в иллюстрациях различных богослужебных книг, а не позже XIV века в качестве особого иконографического извода они получают известность и в искусстве византийского мира. На русской почве один из наиболее ранних примеров этой иконографии можно видеть в клейме так называемой «Четырехчастной» иконы середины XVI века, которая хранится в Благовещенском соборе Московского Кремля.

Появление в Москве икон со сложной и непривычной иконографией вызвало серьезные споры по поводу изобразимости первого лица Троицы. Рассмотрением этой проблемы занимался церковный собор 1553–1554 годов. На нем было найдена формула, обосновывающая возможность писать невидимое Божество. Оно изображалось «по пророческому видению». Такие образы, наряду с традиционными изводами, разрешалось использовать в иконописи для раскрытия догматического смысла библейских текстов, прежде всего пророчеств, и сложных мистико-дидактических богословских сочинений. Сложившиеся именно в это время новые принципы соотношения слова и изображения сохраняли свое значение в русской живописи до середины XVII века, а в провинции и до середины XVIII века.

На облачном фоне иконы из Успенского собора вверху вязью написан текст 109-го псалма: «Рече господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс. 109 : 1). В центре узкой доски изображена Святая Троица. Ее окружает круглая двуцветная «слава», внутри желтая, а снаружи темно-синяя, с изображениями небесных сил на ее фоне. Три лица Троицы представлены не в виде традиционных трех ангелов, а в образах сидящих рядом Христа-средовека, седовласого старца — Бога Отца и Святого Духа в виде голубя в медальоне между ними. У Христа крестчатый нимб с обычным надписанием. У Бога Отца Саваофа звездчатый нимб, символ вечности, рядом с которым находится надпись: «Гь Саваоф». Изображение первого лица Троицы в виде старца основано на тексте видения пророка Даниила: «Видел я… что поставлены были престолы, и воссел Ветхий Деньми; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы его — как чистая волна; престол Его — как пламя огня…» (Дан. 7 : 9). Тексту пророчества Исайи отвечает изображение трона в виде огнекрылых херувимов: «Господи Саваоф, Боже Израилев, седящий на херувимах» (Ис. 37 : 16). О совместном сидении Отца и Сына говорится в том же пророчестве Даниила: «…с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему» (Дан. 7 : 13).

Сидящие рядом Христос и Бог Отец облачены, согласно тексту псалма, в обильно покрытые ассистом царственные далматики, с оплечьями и лорами, и в гиматии поверх них: «Господь царствует; Он облечен величием, облечен Господь могуществом и препоясан…» (Пс. 92 : 1). Одежды Бога Отца более светлые, чем у Христа, и серебряный ассист на них знаменуют его невидимость.

Из-под «славы» видны концы ярко-красного ромба. В них изображены символы евангелистов — четыре животных, о которых говорится в видении пророка Иезекииля (Иез. 1 : 5–11). За пределами «славы» сверху и снизу — сонмы ангелов. Среди верхней группы ярко-красным плащом и поднятыми широко раскинутыми крыльями выделяется архангел Михаил. Везде в промежутках между изображениями видны крупные клубящиеся на темно-оливковом фоне «облака». Они указывают на еще один образ, послуживший источником описываемой композиции: «Наклонил Он небеса и сошел, — и мрак под ногами Его… И мрак сделал покровом Своим; сению вокруг Себя мрак вод, облаков воздушных» (Пс. 17 : 10; 12). Афанасий Великий, толкуя этот текст псалма, пишет, что здесь пророк «дает разуметь сокровенность домостроительного пришествия и невидимость Божию, чтобы сказанное не увлекло нас в плотские понятия» (Об истолковании псалмов)2.

2 Святитель Афанасий Великий. Творения. М., 1994. Т. 1–4. Т. 4. С. 79.

Необычный узкий формат доски, расположение групп архангелов над и под «славой» и особенно отсутствие позема, замененного сплошным облачным фоном, делают композицию иконы похожей на роспись свода. Это позволяет предположить, что икона изначально служила «небом», то есть завершением сени над ракой с реликвиями, либо являлась внутренней крышкой раки. Об этом же говорят ее размер и сохранность: живопись покрывал слой темной олифы, но она никогда не переписывалась.

Икона экспонируется впервые.

Литература

  • Успенский Л. А. Большой Московский собор и образ Бога Отца // Вестник Русского западноевропейского патриаршего экзархата. Париж, 1972.

Е. Осташенко

На престоле с фигурной спинкой и точеными ножками изображен Господь Саваоф в голубоватом хитоне с золотой каймой и белом гиматии. Он благословляет обеими руками. На коленях у Него восседает отрок Иисус Христос. Его поза и благословляющий жест такие же, как у Саваофа. Над головой Христа в голубой сфере изображен Святой Дух в виде голубя. Основой для сложения иконографии «Отечества» послужили символические изображения Бога Отца в образе Иисуса Христа Ветхого Деньми (Дан. VII, 9,14) с восседающим в его лоне Христом Эммануилом, известные в византийской миниатюре и монументальной живописи с XI-XII веков. Древнейшей из дошедших до нас икон на этот сюжет является новгородская икона «Отечество с избранными святыми» начала XV века из собрания Третьяковской галереи (ГТГ. Каталог 1995. № 25). В более поздних иконах на этот сюжет иконографические признаки, указывающие на Христа, — монограмма и кресчатый нимб, — как правило, исчезают и около изображений Бога Отца появляется надпись «Господь Саваоф». С появлением в XVI веке праотеческого ряда в иконостасах русских храмов образ «Отечества» стал его средником. Несмотря на запрет подобных изображений Большим Московским собором 1667 года, они продолжали существовать в русском искусстве вплоть до XIX-XX веков.

Отвечает Дмитрий Трофимов, руководитель творческих мастерских «Царьград»

Иконография Святой Троицы — замечательный пример того, как развивалась иконопись: от простой иллюстрации библейских событий к зримому богословию.

На иконе с изображением трех ангелов можно увидеть Авраама и Сарру. Образ называется «Гостеприимство Авраама». Вспомним Книгу «Бытие». Здесь описано, как Господь в виде трех мужей явился Аврааму у дубравы Мамре. Авраам радушно принял гостей. Он велел Сарре сделать пресные хлебы и отдал отроку приказание заколоть «нежного и хорошего» теленка. И взял масла и молока и теленка приготовленного, и поставил перед ними, а сам стоял подле них под деревом. И они ели (Быт 18:8). Один из странников сказал Аврааму, что через год у них с Саррой будет сын.

До нас дошли ранние изображения «Страннолюбия Авраама» на стенах катакомб (II-IV вв.) и базилик в Риме и Равенне (IV-V вв.). Библейский сюжет изложен подробно: Авраам встречает трех мужей (крылья появятся гораздо позже), подает им тельца, Сарра печет хлебы или стоит возле дома. Через несколько столетий мы видим «Гостеприимство» в Охриде, Каппадокии, Грачанице. Русь переняла эту иконографию. Например, явление мужей Аврааму — часть росписи святой Софии в Киеве (XI век).

Иконография включает в себя трех ангелов за столом с угощением, прислуживающих Авраама и Сарру, отрока, закалывающего тельца. Иногда Авраам и Сарра беседуют с гостями. На фоне помещены дом Авраама, Мамврийский дуб и горки. На знаменитой фреске Феофана Грека в церкви Спаса Преображения на Ильине в Великом Новгороде (XIV век) фигуры ангелов образуют круг, ангел в центре своими крыльями как бы обнимает остальных.

Явление трех мужей Аврааму понимается в христианстве как прообраз Троичного Бога. Символический смысл этого события отразился и в иконографии «Гостеприимства». Но полнее всего догмат о Троице, образ троичности Божества выражен в иконе преподобного Андрея Рублева. Нет Авраама, нет Сарры, и на фоне уже не дуб Мамврийский — а древо вечной жизни. Не конкретный дом — а образ Божьего домостроительства. Три ангела восседают на престоле, а перед ними — чаша с головой тельца. Это образ Предвечного Совета.

Рублевский извод называют «Троицей Живоначальной», «Святой Троицей», «Ветхозаветной Троицей». На Стоглавом Московском соборе 1551 года было решено: «Писать живописцам иконы с древних образцов, как греческие живописцы писали и как писал Андрей Рублев и прочии, а подписывать «Святая Троица”».

Однако в иконописи ничего не происходит резко, и долгое время существовали оба извода. Есть примеры иконы Троицы с житием, на которой изображено несколько событий, например, вывод Лота из Содома. Сегодня эта иконография ушла в прошлое, если только речь не идет о воссоздании икон или фресок. Но мы можем видеть образы «Гостеприимства Авраама» в старинных храмах и в музейных экспозициях.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *