В своих работах Фихте развивал идеи о том, что мир разумен и целесообразен, и что человек в этом мире существует для того, чтобы осуществить свое нравственное предназначение – разумно действовать. Согласно Фихте, в основе всего существующего лежит абсолютный разум, сверхиндивидуальный субъект. Его сущность заключается в свободной, творческой деятельности, но реализоваться эта деятельность может только через человека, чей разум является конечным воплощением абсолютного разума. Именно через человека разум входит в мир. В этой связи определяется сущность и назначение человека как свободного, деятельного существа, призванного реализовать в мире нравственный идеал, внести в него порядок и гармонию.

К наиболее важным трудам Фихте относятся:

  • «Основа общего наукоучения» (1794)
  • «О понятии наукоучения или так называемой философии» (1794)
  • «Несколько лекций о назначении ученого» (1794)
  • «Назначение человека» (1800)

Основоположения философии Фихте

Человек как существо духовное, разумное и нравственное изначально ориентирован на целенаправленную деятельность. В своей сущности разум – это практический, нравственный разум, и он требует действия. Поэтому мир для человека является в первую очередь сферой действия. «…Потребность действовать – первоначальное; сознание мира – производное. Мы не потому, действуем, что познаем, а познаем потому, что предназначены действовать…». Познание выступает только средством для деятельности. Поэтому Фихте интересуют не вещи сами по себе, но лишь практическое понятие о них, т.е. знание, соответствующее потребностям человека как деятельного существа. В связи с этим, первостепенным вопросом для Фихте является происхождение знания.

Но прежде чем обратиться к проблеме происхождения знания, надо уяснить, что главной целью философии Фихте является обоснование свободы человека, потому что без свободы было бы невозможно никакое нравственное действие. «Я хочу сам себя определять, сам быть последним основанием, хочу свободно хотеть и ставить себе цели. Мое существование должно определяться моим мышлением, а мышление – исключительно самим собой». Как свободное существо, человек сводится к мышлению, которое само себя определяет, т.е. в своих представлениях не зависит от «вещей самих по себе», а полностью производит их из себя самого. Таким образом, вся реальность, которая для человека всегда выступает мыслимой реальностью, оказывается продуктом деятельности мышления. Причем речь идет не о конечном мышлении, иначе весь мир был бы для нас иллюзией нашего собственного ума, а об абсолютном мышлении, чистом Я, общем для всех людей. Человеческий разум является конечным проявлением абсолютного разума, что объясняет единство у всех людей чувственного опыта и одинаковую систему мышления. Выводя конечные человеческие Я из абсолютного Я, Фихте обосновывает познаваемость мира, всеобщий и необходимый характер знания. Таким образом, проблема происхождения знания трансформируется в проблему выведения знания из познающего субъекта.

«Мы должны отыскать абсолютно первое, совершенно безусловное основоположение всего человеческого знания. Быть доказано или определено оно не может, раз оно должно быть абсолютно первым основоположением». Непосредственной достоверностью, не требующей доказательств, согласно Фихте, обладает самосознание, которое выражается им в положении «Я есмь Я», или Я полагает само себя. Здесь речь идет об абсолютном Я. Достоверность самосознания определяется тем, что оно представляет собой не теоретическое суждение, а дело-действие – волевой акт самополагания (самопорождения) мышления, который лежит в основании всякого сознания. Самосознание – изначальная активность чистого Я, так как нельзя ничего помыслить, прежде не помыслив самого себя – все мыслимое (объект) всегда предполагает субъект мышления. «Все что есть, есть лишь постольку, поскольку положено в Я, вне Я ничего нет». В самосознании имеет место тождество субъекта и объекта, сознания и вещи. Из самосознания как первого принципа мышления Фихте вывел сознание, а далее он из него выводит весь мыслимый им мир.

Хотя Я первично и не может быть произведено от чего-то другого, тем не менее, Я никогда не могло бы себя осознать иначе, как определенным через нечто, отличное от себя (не-Я). Поэтому Я стремится к самоопределению и с необходимостью полагает не-Я – Я полагает не-Я. Не-Я – это мир вещей, объективная реальность. Получается, что субъект сам создает свой объект. Я проявляет активность не только в восприятии чувственных созерцаний, как у Канта, но и в их создании. Человеческое Я воспринимает свои созерцания как существующие независимо от него вещи, потому что они являются продуктом бессознательной деятельности чистого Я, которая ускользает от нашего рассудка.

Очевидно, что не-Я — не что-то вне Я, а в нем самом, ведь ничто не мыслимо вне Я. Противопоставление Я и не-Я, о котором идет речь, обнаруживается только в конечном сознании. Но обе эти противоположности произведены из абсолютного Я, и существуют в нем одновременно, взаимно ограничивая друг друга – Я противополагает в Я делимому Я делимое не-Я. Взаимное ограничение Я и не-Я предполагает два вида отношений: 1) Я ограничивается, или определяется через не-Я. В теоретической деятельности абсолютное Я бессознательно творит объект своего познания (не-Я), тем самым ограничивая себя. Человеческое Я постигает его как независимые от нас вещи через чувственность и рассудок; 2) Я ограничивает, или определяет не-Я. т.е. действует. В практической деятельности Я стремится освободиться от зависимости вещей как объектов, стремится овладеть не-Я, привести его в соответствие с чистым Я, т.е. с разумом, нашими идеальными понятиями о вещах и о мире. Не-Я, произведенное в теоретической деятельности выступает для эмпирического Я препятствием, чтобы оно смогло осуществить свою деятельность, преодолевая его. Я ставит себе предел, чтобы преодолевать его, т.е. Я является теоретическим, чтобы быть практическим. Без препятствия не-Я бесконечная деятельность Я осталась бы без содержания, у нее не было объекта для деятельности, она была бы бесплодной.

Деятельность абсолютного Я осуществляется через конечную деятельность множества человеческих Я. Только через человека бесконечная деятельность абсолютного Я становится определенной. Человеческое Я в свою очередь есть бесконечное стремление к никогда недостижимому изначальному тождеству, где субъект и объект, индивидуальное и абсолютное Я совпали бы.

Диалектика Фихте

Развитие необходимых действий мышления из самосознания представляет собой у Фихте диалектический процесс. Сначала устанавливается исходное положение (тождество Я есмь Я), затем, посредством отрицания выводится его противоположение (Я полагает не-Я) и, наконец, осуществляется синтез противоположностей (взаимное ограничение Я и не-Я, выведенных из одного основания), означающий возвращение к исходному единству, но уже как единству противоположностей. Противоречие, заключенное в самой сущности сознания между Я и не-Я, является движущей силой развития мышления и всей действительности. Из диалектического взаимодействия Я и не-Я Фихте выводит категории, которые Кант просто указал как некую данность чистого разума. Категории у Фихте определяют (как бы фиксируют) последовательно выводимые из самосознания необходимые действия мышления. Например, диалектический процесс приводит к частичной определяемости не-Я со стороны Я и, наоборот, частичной зависимости полагающего Я от не-Я, что фиксируется в категории взаимодействия. У Фихте диалектика является принципом объяснения развития мышления и действительности, а так же методом построения самой философской системы.

Фихте о назначении человека

Назначение человека определяется в соответствии с тем, чем он является – разумным, духовным, нравственным существом. Но чтобы стать тем, чем он является, а именно чистым Я, самоопределяющимся и действующим разумом, человек должен сделать над собой волевое усилие, подняться до сознания себя таковым. Достигая самосознания, человек полагает себя свободным, самоопределяющимся существом. Свобода должна реализоваться в практическом действии – человек призван преобразовывать окружающую его действительность, общество и природу, и привести их в согласие с разумом (с чистым Я), сделать их соответствующими идеальным понятиям о них. «Подчинить себе все неразумное, овладеть им свободно и согласно своему собственному закону – последняя и конечная цель человека… В понятии человека заложено, что его последняя цель должна быть недостижимой, а путь к ней бесконечным. Следовательно, назначение человека состоит не в том, чтобы достигнуть этой цели. …Приближение до бесконечности к этой цели, …усовершенствование до бесконечности есть его назначение. Он существует, чтобы постоянно становиться нравственно лучше и улучшать все вокруг себя…».

Общее понимание назначения человека определяет назначение человека в обществе и в каждой отдельной сфере деятельности. Все люди разные, но их цель одна – совершенство. Хотя идеалы неосуществимы, действительность должна быть преобразована в соответствии с нашими идеалами. Каждый имеет идеал человека и стремится других поднять до него, и таким образом в обществе происходит совершенствование человеческого рода. Такое взаимодействие не должно быть принуждающим, а только свободным. Если бы все люди стали совершенными, они были бы равны между собой, были бы единым, абсолютным субъектом. Но этот идеал недостижим, и поэтому назначением человека в обществе является бесконечное совершенствование себя и других как свободных существ. Для осуществления своей цели у человека есть свободная воля, а так же особый навык – культура.

Итак, в основании человеческого общества и его развития лежит разум. История разворачивается в направлении большей разумности в жизни общества, нравственного прогресса всех и каждого. В мировом плане осуществления нравственной цели каждому человеку указано особое назначение. В силу этого он сознает себя членом нравственного миропорядка и видит свою ценность в том, что осуществляет этот миропорядок в отдельной, предназначенной для него части. Каждый должен приложить все силы, чтобы достигнуть, насколько можно, совершенства в своей сфере и вокруг себя. «Действовать! Действовать! – вот для чего мы существуем. …Будем радоваться при виде обширного поля, которое мы должны обработать! Будем радоваться тому, что мы чувствуем в себе силы и что наша задача бесконечна!»

Фихте о назначении ученого

Так же как каждый отдельный человек, государство имеет свое особенное назначение в осуществлении нравственного порядка в мире. Целью государства является воспитать в гражданах стремление к исполнению своего подлинного человеческого предназначения, а именно, постоянного умственного и нравственного совершенствования. Таким образом, Фихте, подобно Платону, назначение государства усматривает в воспитании нравственных людей. Отсюда проистекает представление Фихте о почетном и возвышенном назначении ученого как воспитателе и учителе человеческого рода. «…Действительное назначение ученого сословия: это высшее наблюдение над действительным развитием человеческого рода в общем и постоянное содействие этому развитию». Ученый должен быть всегда впереди всех, чтобы проложить путь и повести по нему за собой. Он призван указывать человечеству путь к последней цели, а именно к нравственному совершенству. «Но никто не может успешно работать над нравственным облагораживанием общества, не будучи сам добрым человеком. Мы учим не только словами, мы учим также гораздо убедительнее своим примером». Следовательно, ученый должен быть нравственно лучшим человеком своего времени.

Фихте о понятии наукоучения

Философия для Фихте – это наука, но не конкретная наука, подобно физике, математике и т.д., а наука о возможности самой науки. Поэтому свою философию Фихте назвал наукоучением, учением о науке. Чтобы продвинуться в понимании философии как наукоучения, надо сначала разобраться в понятии самой науки. Научное знание, согласно Фихте, должно быть достоверным и систематичным, т.е. представлять собой единую систему. Чтобы наука удовлетворяла этим условиям, все ее положения должны быть выведены из одного достоверного основания, или основоположения. Основоположение каждой конкретной науки не может быть доказано в рамках самой науки. И именно наукоучение призвано дать основания конкретным наукам, оно должно «обосновать возможность основоположений вообще», «определять условия, на которых зиждутся другие науки, не определяя при этом их самих», «вскрыть основоположения всех возможных наук». Таким образом, достоверность основоположений конкретных наук гарантируется тем, что они выведены из наукоучения. Наукоучение, в отличие от конкретных наук, само гарантирует достоверность своего основоположения и из него выводит все свое содержание. Таким основоположением Фихте считает самосознание (см. выше). Итак, основоположения конкретных наук являются положениями наукоучения. Так как содержание наук основано на их основоположениях, а все они выводятся из основоположения наукоучения, то наукоучение определяет и обосновывает содержание всех наук. Это значит, что наукоучение должно вполне исчерпать область человеческого знания. Исчерпание всех наук посредством основоположения достигается в том смысле, что нет ни одного истинного положения – уже имеющегося налицо или будущего – которое не вытекало бы из основоположения или не содержалось в нем. Положение, противоречащее основоположению, должно одновременно противоречить системе целого знания, т. е. оно не может быть положением науки, а, следовательно, и истинным положением. «Человеческое знание вообще должно быть исчерпано, это значит, что должно быть безусловно и необходимо определено, что человек может знать не только на теперешней ступени своего существования, но и на всех возможных и мыслимых ступенях. Человеческое знание бесконечно по степеням, но по качеству своему оно совершенно определяется своими законами и может быть вполне исчерпано».

Наукоучение не дает человеку новое научное знание, но оно объясняет происхождение этого знания и дает уверенность в его всеобщем и необходимом характере. Наукоучение у Фихте является изображением необходимых действий мышления, общих для всех людей. Оно устанавливает «общую меру конечного (человеческого) разума». В своих необходимых действиях человеческое мышление достоверно и безошибочно. Поэтому возможно только одно наукоучение, одна научная философия. Выступив обоснованием науки, наукоучение окончательно искоренит из нее ошибки, случайности, суеверия. В абсолютизации наукоучения как единственной истинной философии, в своем требовании жесткой зависимости науки от философии Фихте проявил односторонность. Философия не может и не должна ничего предписывать ни науке, ни миру.

Согласно Фихте, не каждый человек может и должен постичь наукоучение, а только ученые – воспитатели человечества, и правители. Когда они овладеют наукоучением, когда оно обретет подобающее ему влияние, то управление обществом станет абсолютно сознательным, люди устроят свои отношения согласно разуму. И тогда «весь человеческий род избавится от слепого случая и от власти судьбы. Все человечество получит судьбу в свои собственные руки, оно станет подчиненным своей собственной идее, оно с абсолютной свободой сделает отныне из себя самого все, что только оно из себя пожелает сделать».

Фихте внес большой вклад в развитие философской мысли. Он обосновывал разумность мира, свободу человека и его нравственное предназначение. В теории познания Фихте развивал идеи о неотделимости субъекта и объекта познания друг от друга, о диалектической сущности мышления. Главная идея философии Фихте – идея активности субъекта, т.е. человека. Деятельность разумного человека Фихте считал не только сущностью познания, но и главной предпосылкой развития общества. Идея необходимости разумности человеческой деятельности даже при такой абсолютизации субъективности как у Фихте, безусловно, является ценным вкладом философа в мировую философию.

64. И. Г. Фихте. Преодоление кантовского дуализма
Иоганн Готлиб Фихте (1762–1814) ставил перед собой задачу преодолеть кантовский дуализм теоретического и практического разума, «вещей в себе» и «явлений». Кантовский принцип автономии воли, согласно которому практический разум сам устанавливает себе закон, превращается у Фихте в универсальное начало всей его системы. Из принципа практического разума свободы он стремится вывести и теоретический разум познания природы. Познание в системе Фихте представляет собой лишь подчиненный момент единого, практически нравственного действия, и философская система Фихте строится на признании активной практически деятельной сущности человека. Фихте стремится найти общее основание для духовного мира «Я» и окружающего человека внешнего мира, пытается обосновать существование и дать определения всем «не Я».
Фихте подчеркивает приоритет человеческого субъективно-деятельного начала над природой. Природа, по Фихте, существует не сама по себе, а ради чего-то другого, а именно – для того, чтобы создать возможность самореализации «Я». С одной стороны, «Я» – это конкретный индивид, с присущими ему волей и мышлением, а с другой стороны, «Я» – это человечество в целом, то есть абсолютное «Я». Взаимоотношения индивидуального «Я» и абсолютного «Я» характеризует, по Фихте, процесс освоения человеком окружающей среды. Индивидуальное и абсолютное «Я», по Фихте, то совпадают и отождествляются, то распадаются и различаются. Идеал всего движения, развития состоит в достижении совпадения индивидуального и абсолютного «Я», но достижение этого идеала полностью невозможно, ибо привело бы к прекращению деятельности, которая, по Фихте, абсолютна. А потому и вся человеческая история – лишь приближение к идеалу.
Фихте обосновывал существование всех «не Я» правовым принципом признания «Я»: гражданин государства признает существование других «Я». Наличие множества свободных индивидов служило, по Фихте, условием возможности существования самого «Я» как разумного, свободного существа.
>
>
ФИЛОСОФИЯ: всё основное по философии: кратко:

1. Возникновение философии и становление ее предмета
2. Предмет философии
3. Основные функции философии
4. Философия как мировоззренческое знание
5. Мировоззрение как философское понятие
6. Формы мировоззрения
7. Основной вопрос философии: бытие и сознание
8. Онтологическая сторона основного вопроса философии
9. Гносеологическая сторона основного вопроса философии
10. Мифология как начальная форма мировоззрения
11. Основные философские учения Древней Индии
12. Тенденции развития и основная проблематика философской мысли Китая
13. Мировоззрение и культура античности
14. Милетская школа: Фалес
15. Милетская школа: Анаксимандр
16. Милетская школа: Анаксимен
17. Пифагор и его школа
18. Гераклит Эфесский
19. Ксенофан и элеаты
20. Элейская школа: Парменид
21. Элейская школа: Зенон и рождение диалектики
22. Мелисс Самосский и систематизация идей элеатов
23. Вклад Эмпедокла в античную науку и философию
24. Древнегреческий ученый Анаксагор
25. Античная атомистика: Левкипп, Демокрит
26. Учение Демокрита о жизни и душе
27. Возникновение софистики
28. Софисты: Протагор, Горгий и Продик
29. Философия Сократа
30. Учение Платона о бытии, душе и познании
31. Учение Платона о государстве
32. Учения сократических школ
33. Философия и научная деятельность Аристотеля
34. Учение Аристотеля о бытии
35. Философия стоицизма
36. Философия Сенеки
37. Стоицизм Марка Аврелия
38. Блаженный Августин. Учение о бытии
39. Блаженный Августин о свободе и божественном предопределении
40. Блаженный Августин о Боге, мире и человеке
41. Среднеазиатская философия Средневековья: Авиценна
42. Арабская и еврейская философия средневековья: Аверроэс, Маймонид
43. Средневековая европейская философия: Фома Аквинский
44. Идеи Фомы Аквинского о душе и познании
45. Идеи Фомы Аквинского об этике, обществе и государстве
46. Спор между номиналистами и реалистами в философии Средневековья
47. Позднее Средневековье: Роджер Бэкон
48. Позднее Средневековье: Иоанн Дунс Скот
49. Позднее Средневековье: расцвет номинализма
50. Теоцентризм средневековой философии. Патристика и схоластика
51. Антропоцентризм эпохи Возрождения
52. Становление науки Нового времени
53. Фрэнсис Бэкон – основатель эмпиризма
54. Философия Дж. Локка
55. Эмпиризм Дж. Беркли
56. Рене Декарт – основатель рационализма
57. Монадология Г. В. Лейбница
58. Французский материализм: Д. Дидро
59. Французский материализм: П. Г. Д. Гольбах
60. Философия XVIII–XIX веков: Просвещение и романтизм
61. Немецкая классическая философия XVIII–XIX веков
62. Теория И. Канта об объективности знания
63. Теория познания И. Канта
64. И. Г. Фихте. Преодоление кантовского дуализма
65. Философия Ф. Шеллинга
66. Абсолютный идеализм Г. Гегеля
67. Диалектика Гегеля
68. Антропологический материализм Фейербаха
69. Философия Маркса и Энгельса. Завершающий этап немецкой философии
70. Постклассическая философия XIX–XX веков
71. Философия А. Шопенгауэра
72. Философия С. Кьеркегора
73. Философия Ф. Ницше
74. Позитивизм О. Конта
75. Философия прагматизма: Ч. Пирс
76. Философская антропология М. Шелера
77. Философия западного экзистенциализма
78. Философия М. Хайдеггера
79. Экзистенциализм К. Ясперса
80. Особенности развития русской философии
81. Идеи западноевропейской философии в русском приложении
82. Объяснение направленности философско-социальных теорий
83. Области философских интересов русских просветителей XVIII века
84. Западники и славянофилы
85. Философия В. С. Соловьева
86. Русская философия XX века
87. Философия Л. Шестова
88. Философия Н. А. Бердяева
89. Русские космисты
90. В. И. Ленин – представитель марксизма
91. Философия неопозитивизма
92. Философия постмодерна XX века
93. Понятие бытия. Основные формы бытия
94. Философское понимание пространства и времени
95. Сознание как философская проблема
96. Вопрос о происхождении сознания
97. Основные подходы к проблеме сознания
98. Структура сознания
99. Сознание и бессознательное
100. Основные подходы к проблеме познания
101. Познание человека
102. Структура и формы познания
103. Особенности обыденного и научного познания
104. Философия научного познания
105. Практика и ее функции в процессе познания
106. Основные философские проблемы общения людей
107. Общество и его структура
108. Понятие человеческого общества
109. Классовый подход к социальной сфере человеческого общества
110. Стратификационный подход к социальной сфере общества
111. Государство как форма общественной власти
112. Национальное государство современного типа
113. Социальный контроль в современном государстве
114. Философия морали
115. Роль и перспективы информационных процессов в обществе
116. Понятие прогресса в обществе
117. Исторические формы отношений человека и природы
118. Проблема «человек – природа» в условиях НТР
119. Общество и природа: на пороге катастрофы
120. Прогнозирование будущего

Поможем написать любую работу на аналогичную тему

  • Реферат

    От 250 руб

  • Контрольная работа

    От 250 руб

  • Курсовая работа

    От 700 руб

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту Узнать стоимость

Особый вклад в разработку системы субъективного идеализма внес Иоганн Готлиб Фихте (1762 — 1814) Ключевым моментом философии Фихте было выдвижение так называемой «Я-концепции» Повод к ее выдвижению — противоречия в философии Канта, учеником и сторонником которого был Фихте. Главное противоречие Фихте видел в кантовском разделении познающего субъекта (человека) и непознаваемого окружающего мира («вещей в себе»). Данное разделение, по Фихте, как и идеал об ограниченных познавательных возможностях разума, антиномиях, окончательно лишает философию надежды выполнить ее главную задачу — объединить бытие и мышление. Фихте идет дальше своего учителя Канта: • отвергает саму идею «вещей в себе» — непознаваемой разумом внешней реальности; • единственной реальностью провозглашает внутренне, субъективное, человеческое «Я», в котором заключается весь мир (то есть объединяет бытие и мышление путем помещения бытия внутрь мышления, причем субъективного, перенесения субъекта в объект); • считает, что жизнь окружающего мира происходит только внутри субъективного «Я»; • вне мышления, вне «Я» самостоятельной окружающей действительности нет;• само «Я» — не просто сознание человека, это движение, творящая сила, вместилище окружающего мира, наддействительность, фактически высшая субстанция «Я» имеет сложные взаимоотношения с окружающим миром, которые Фихте описываются диалектически по схеме «тезис — антитезис — синтез»Взаимодействие между «Я-человеком» и «не-Я» — окружающим миром внутри «Абсолютного Я» — субъективного духа может быть:• практическим (от «Я» — к «не-Я»; «Я» — творит, определяет «не-Я», основной вид взаимодействия);• теоретическим (от «не-Я» к «Я» — второй, более редкий вид взаимодействия, эмпирический, передача опыта, информации из «не-Я» — окружающего мира — в «Я» (конкретное сознание). Другой вопрос философии Фихте — проблема свободы. По Фихте, свобода — добровольное подчинение всеобщей необходимости. Вся человеческая история — процесс распространения свободы, путь к ее торжеству. Основа всеобщей свободы — наделение всех частной собственностью.

Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775 — 1854) Главная цель философии Шеллинга — понять и объяснить «абсолютное», то есть первоначало бытия и мышления. В своем развитии философия Шеллинга прошла три основных этапа:• натурфилософию;• практическую философию;• иррационализм.В своей натурфилософии Шеллинг дает объяснение природы и делает это с позиций объективного идеализма. Суть философии природы Шеллинга в следующем:• прежние концепции объяснения природы («не-Я» Фихте, субстанции Спинозы) неистинны• природа есть «абсолютное» — первопричина и первоначало всего, охватывающее все остальное;• природа есть единство субъективного и объективного, вечный разум;• материя и дух едины и являются свойствами природы, различными состояниями абсолютного разума;• природа есть целостный организм, обладающий одушевленностью (едины живая и неживая природа, материя, поле, электричество, свет);• движущей силой природы является ее полярность — наличие внутренних противоположностей и их взаимодействие (например, полюса магнита, плюсовые и минусовые заряды электричества, объективное и субъективное и т. д.).Практическая философия Шеллинга решает вопросы социально-политического характера, хода истории. Главной проблемой человечества в целом и главным предметом философии, по Шеллингу, является проблема свободы. Философ приходит к следующим выводам:• ход истории случаен, в истории царит произвол;• и случайные события истории, и целенаправленная деятельность подчинены жесткой необходимости, которой человек бессилен что-либо противопоставить;• теория (замыслы человека) и история (реальная действительность) очень часто противоположны и не имеют ничего общего;• в истории часто встречаются случаи, когда борьба за свободу и справедливость приводит к еще большему порабощению и несправедливости.В конце жизни Шеллинг пришел к иррационализму — отрицанию какой-либо логики закономерности в истории и восприятию окружающей действительности как необъяснимого хаоса.

Внимание! Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

ЛИЧНОСТЬ ФИХТЕ

О Фихте как-то сказали, что он «лишь наполовину был философом, а другую, быть может большую, половину его составлял его характер борца» (54, стр. 405). И это верно. Для Фихте мышление и деятельность являются лишь двумя аспектами одного и того же дела.

Эти два аспекта личности Фихте затрудняют оценку как его философии, так и его деятельности. Поэтому едва ли возможно создать правильное представление о Фихте-мыслителе, не учитывая при этом Фихте-человека. Во всем мышлении Фихте, во всех его идеях всегда, даже когда они витают в высотах крайней абстракции, находясь как бы в царстве чистой мысли, проглядывает его характер и вместе с тем революционная эпоха, которая сформировала и определила этот характер. «Почти отчаиваюсь… — признавался Генрих Гейне в своей работе «К истории религии и философии в Германии», — в возможности дать надлежащее представление о значении этого человека. Говоря о Канте, мы ограничились рассмотрением только его книги. Здесь предметом рассмотрения должен кроме книги явиться и человек; у этого человека мысль и воля составляют одно целое, и в таком величественном единении воздействуют они на современность. Нам предстоит поэтому обсуждать не только философию, но и характер, которым она обусловлена» (39, стр. 108). Несомненно, Фихте принадлежит к тем очень немногим немецким буржуазным идеологам конца XVIII — начала XIX в., для которых мысль и убеждение, мышление и действие составляли неразрывное единство.

Не только в чистой рефлексии, в умозрении, но в деятельности, опосредованной и определяемой мышлением, Фихте видит задачу и призвание, как свое собственное, так и всякого разумного существа. «Действовать! Действовать! — это то, ради чего мы существуем», — гласит его первая максима, принцип, которому он останется верным всю жизнь и знание которого составляет необходимую предпосылку для понимания творчества и деятельности Фихте. Еще в 1812 г. Фихте в своих лекциях в Берлинском университете называл сущностью и задачей философии не «сухую спекуляцию», а воздействие на мир: «Философия не есть сухая спекуляция, не есть копание в пустых формулах… а она есть преобразование, возрождение и обновление духа в его глубочайших корнях: создание нового органа и на его основе нового мира во времени» (23, стр. 399).

Конечно, реальные отношения тут идеалистически перевернуты. Подлинная исходная точка выступает как следствие, дух провозглашается творцом «нового мира». Но главный мотив мышления Фихте — не довольствоваться данной действительностью, воздействовать на нее преобразующе — пронизывает все его творчество. Уже в 1790 г. Фихте писал своей невесте: «Сословие ученых я знаю; мало что нового я там смогу открыть. У меня самого меньше всего склонностей стать таким ученым по профессии. Я хочу не только мыслить, я хочу действовать… У меня лишь одна страсть, лишь одна потребность, лишь одно полное ощущение самого себя, а именно действовать во вне меня. Чем больше я действую, тем счастливее я себя чувствую» (27, стр. 61–62).

Это признание раскрывает то, как Фихте понимал сущность и задачи философии. Его устремления в конечном счете направлены на то, чтобы найти переход от спекулятивного, умозрительного размышления об абсолютном Я к деятельному Я, которое должно развиваться и утверждать себя в мире явлений, т. е. в действительности.

Принятая в 1790 г. основа сохраняется неизменной. В то же время бросается в глаза противоречие между искренним желанием Фихте изменить и улучшить мир с помощью своей философии и его исходными философскими принципами, недостаточными для такого изменения и преобразования. Этого противоречия Фихте так и не сумел разрешить. И все же одной из выдающихся сторон его личности является то, что он не приспособлялся в мыслях и деяниях к жалкой действительности своего времени, а объявил войну господствующим темным силам.

Эта позиция Фихте подводит нас к сущности его философии. Красной нитью через все его творения проходит проблематика мышления и деятельности, умозрения и действия. Фихте постоянно ищет новых принципов, новых путей для осуществления своих идей. Это особенно ясно проявляется в его «практической философии», т. е. в трудах по философии истории и философии права, а также политических документах и публицистических сочинениях о выдающихся общественно-исторических событиях того времени. Сюда относятся «К исправлению суждения публики о Французской революции», часть первая, «К обсуждению ее правомерности», «Основы естественного права по принципам наукоучения», в особенности их продолжение «Замкнутое торговое государство», лекции «О назначении ученого», рецензия на трактат Канта «К вечному миру», «Речи к немецкой нации», «Патриотизм и его противоположность. Патриотические диалоги 1807 г.», посмертно опубликованная «Республика немцев», наконец, лекция «О понятии истинной войны» и заключительная лекция курса о наукоучении. Эти труды появились как продукт той богатой историческими событиями эпохи, в которую родился и жил Фихте, и представляют собой философское осмысление и переработку идей этого революционного времени. Только раскрыв непосредственную связь между этими произведениями и различными вариантами наукоучения, можно постигнуть подлинную сущность философии Фихте.

Тот факт, что Фихте неоднократно улучшал изложение наукоучения, свидетельствует о постоянно возобновляемых им попытках сделать свое мышление плодотворным в применении к общественной практике. Опыт, который Фихте накапливал в качестве преподавателя университета, писателя и оратора, а также используя принципы наукоучения в практических областях философии, учитывается им для того, чтобы найти тот теоретический фундамент, который обеспечил бы осуществление его философии.

Активная деятельность является, таким образом, для Фихте основной предпосылкой всякой истинной философии, причем эта деятельность предшествует спекулятивному размышлению, соотносится с ним и служит ему. Во всех университетах, в которых он в разное время преподавал, — в Иене, Эрлангене и Берлине — Фихте читал лекции о призвании ученого. Он стремился изложить свою философию не только в абстрактной форме, но и в общедоступных и популярных работах, подобных «Призванию человека», желая довести свои мысли до возможно более широкого круга читателей и увлечь их своими идеями.

Видный буржуазный историк философии Куно Фишер (1824–1907) начинает свое изложение теоретического наследия Фихте верным замечанием: «Среди философов нового времени Фихте представляет собой характерное явление, единственное в своем роде, ибо в нем соединяются два фактора, обыкновенно взаимно исключающие друг друга: обращенная внутрь любовь к спекуляции и пламенная жажда деятельности на мирском поприще» (45, стр. 131). Ныне история доказала, что эти «факторы» отнюдь не обязательно должны быть противоположностями и что именно тех мыслителей можно считать великими, у которых оба этих «фактора» образуют единство или которые сделали попытку их объединить. Труды и деятельность Фихте были грандиозной, хотя и не удавшейся, попыткой такого соединения, причем замечание Фишера о том, что Фихте увлекался «обращенной внутрь любовью к спекуляции», верно лишь отчасти. Идеалом для Фихте была гармония спекулятивного мышления и деятельности. И если историческая ситуация требовала непосредственной практической деятельности, то Фихте готов был немедленно отодвинуть теоретические размышления на задний план, чтобы полностью подчиниться велениям момента. В 1813 г., призывая своих студентов к борьбе против Наполеона, которой он отныне посвятил самого себя, Фихте говорил: «Серьезные и глубокие занятия наукой требуют спокойствия — внешнего, в окружающем мире, и внутреннего, в душе. До сих пор мне удавалось сохранить последнее для себя. Вы не воспримете это как упрек, — каким несправедливым он был бы! — а лишь как объяснение истории… что все движения, охватившие нас за последние часы, все же несколько нарушили это спокойствие. В будущем, после ухода столь многих любимых друзей и знакомых… во всяком случае после наступления решающих событий… каким образом мы могли бы сохранить необходимую для абстракций наукоучения невозмутимость? Я лично во всяком случае… не считаю себя на это способным. Это и есть то решающее соображение, которое заставило меня принять тяжелое решение и прервать теперь эти рассуждения. Уже однажды, в 1806 г., война принудила меня прервать очень удачно начатую разработку наукоучения. Теперь я вновь пришел к ясному, как никогда, пониманию, и я надеялся в этом моем сообщении вам… сделать названную ясность всеобщим достоянием. Мне больно, что приходится эту надежду и дальше откладывать. Но все мы должны подчиняться необходимости, и я ей также должен теперь подчиниться» (16, стр. 610). Так Фихте поступал всегда.

Развивая действенную сторону своего учения, Фихте указывал, что философия влияет на практические убеждения людей, на согласие с самим собой в мысли и действии. В заметках, посвященных «спору об атеизме», он ставит вопрос: «К чему вся философия и зачем нужно ее остроумное оснащение, если она признает свою неспособность сказать что-либо новое для жизни и даже не способна служить инструментом жизни, если она является лишь учением о знаниях, но не школой мудрости?» — и тут же отвечает: «Главная польза философии… негативная и критическая… Опосредованно, т. е. в той мере, в какой знание философии соединяется со знаниями жизни, у нее есть и положительная польза: она в широчайшем смысле слова педагогически влияет на все непосредственно практическое. Исходя из высочайших оснований философия учит пониманию того, как следует формировать цельного человека… ее влияние на умонастроение всего человечества, однако, нужно искать в том, что она придает ему силу, отвагу и веру в себя, показывая, что все это и его судьба в целом зависит исключительно от него самого, — тем, что она ставит человека на его собственные ноги» (18, стр. 344–345).

К такому пониманию философии как научной дисциплины, направленной на практические нужды, прибавляется еще страстное стремление Фихте «оправдать делами свое место среди человечества… вызвать своим существованием навеки определенные последствия для человечества и для всего духовного мира: я ли это сделал — это пусть даже никто и не знает, лишь бы это было совершено» (27, стр. 266). Подобные формулировки мы встречаем неоднократно в трудах и письмах Фихте. «Я желал бы максимально действовать, сколько только я смогу» (27, стр. 112), — пишет он в другом случае и в 1798 г. в письме к Францу Вильгельму Юнгу признается: «Я хочу быть деятельным как можно дольше устным и письменным словом — это цель моей жизни. Я предпочитаю быть там, где нахожу наилучшее поле деятельности» (27, стр. 593).

В этих высказываниях проявляется личность, возвышающаяся над повседневностью, обнаруживается мыслитель, для которого мышление не есть лишь спекуляция, а должно быть предпосылкой и следствием практической деятельности. Правда, в конечном счете Фихте все же впадает в спекуляцию даже там, где он мнит себя наиболее практическим, где поводом для его изложений служат непосредственные исторические события, как, например, в «Речах к немецкой нации». Но это доказывает не то, что Фихте когда-либо изменил своим устремлениям, а лишь то, что исходная точка его мышления, а следовательно, и его деятельности была ошибочной. История осудила не страстно стремящуюся к деятельности личность Фихте, а его субъективно-идеалистическую философию.

Характерное для Фихте стремление к практическому воздействию становится особенно ясным при сравнении с Кантом. Фихте отождествляет себя с каждым своим произведением, даже с каждым своим словом, и рассматривает всякое нападение на свои книги как направленное против своей личности, до конца борется, спорит и, если нужно, готов страдать за свои написанные и сказанные слова, особенно если эти нападки ведутся со стороны государственных властей, это наглядно показало его поведение в ходе «спора об атеизме».

Кант в отличие от этого полагал: «Когда сильные мира сего охвачены состоянием опьянения, вызванного то ли дыханием богов, то ли исчадием ада, тогда пигмею, которому дорога своя голова, следует посоветовать не вмешиваться в их споры, пусть даже самым осторожным и почтительным обращением, прежде всего потому, что те его все равно не услышат, но зато другие, выступающие доносчиками, извратили бы его слова… А для простой толпы? Это был бы напрасный и даже во вред ей самой идущий труд» (55, стр. 417). Тут ясно проглядывает готовность идти на компромиссы, которая на самом деле составляет основную черту не только характера Канта, но и его философии. Указание Ленина, что «основная черта философии Канта есть примирение материализма с идеализмом, компромисс между тем и другим» (11, стр. 206), относится не только к решению Кантом основного вопроса философии, это указание надо понимать гораздо шире. Момент примирения, компромисса, присущ всей философии Канта в целом, начиная со «Всеобщей естественной истории и теории неба» и кончая посмертным «Opus posthumum».

В этой черте кантовской философии Фихте сразу увидел ее слабость. И он пытается освободить «критическую философию» от этой слабости, увести ее из области чистой спекуляции, где она оставалась у Канта, в область практических действий. То, что эта попытка Фихте не удалась и что это невозможно было осуществить в рамках той эпохи и с позиций его класса из-за тех субъективно-идеалистических следствий, которые Фихте выводил из «критической философии», — это уже другая сторона вопроса. В данном случае важно помнить, что Фихте понимал переход от «критической философии» к наукоучению не только как спекулятивный процесс, но и как стремление придать практическую направленность тем тенденциям философии Канта, которые Фихте признавал правильными. Та неудачная полемика, которая велась между Кантом и Фихте на грани XVIII–XIX вв., имеет своей основой полное непонимание Кантом указанных намерений Фихте .

Готовность к компромиссам Фихте считал недостойной философа, и, кроме того, она противоречила существу его философии. Владевшая Кантом боязнь быть каким-либо образом втянутым в «дела мира сего» была настолько чужда Фихте, что многим своим современникам он казался загадочным, а его поступки неоднократно вызывали у них то недоумение, то восхищение или даже благоговейный страх. Не раз слушатели Фихте указывали, что он рассматривал свои лекции не просто как выполнение взятых на себя общественных обязанностей, а как своего рода миссию, к выполнению которой он, Фихте, призван. Карл Форберг, например, записал: «Основной чертой его (Фихте. — М. Б.) характера является высочайшая честность. Такой характер обычно мало интересуется деликатесами и тонкостями поведения… Лучшие места из написанных им носят всегда характер величия и силы. Тон, которым он обычно говорит, резок и оскорбителен. Да и говорит он не столь красиво, но все его слова полны значения и веса… Его дух — это беспокойный дух; он жаждет возможности многое свершить в этом мире. Речь Фихте гремит, как буря, рассыпающая удары молний. Он не бередит… но поднимает душу… Его взор карает; его поступь полна непокорности. Фихте хочет через посредство своей философии руководить духом эпохи; он знает ее слабые стороны и потому подходит к делу со стороны политики» (52, стр. 72).

Другой слушатель, Иоганн Георг Рист, следующими словами передает в своих «Воспоминаниях» впечатление, которое на него произвел Фихте в Иене: «Беспощадность и императивность его (Фихте. — М. Б.) дедукций и положений мне вполне нравились, но, с другой стороны, мой свободный дух не смог подчиниться тому железному принуждению, которое последовательности ради стремилось подмять под себя все обстоятельства жизни. Фихте воистину был могучим человеком; часто я в шутку называл его Бонапартом философии, и много сходства можно было найти у них обоих. Не спокойно наподобие мудреца, а как бы сердито и воинственно стоял этот небольшой, широкоплечий человек на своей кафедре, и его каштановые волосы аккуратно обрамляли морщинистое лицо… Когда он стоял на своих крепких ногах или шагал, то казался вросшим в землю, на которую опирался, казался уверенным и непоколебимым в ощущении своей силы. Ни одного нежного слова не изрекали его уста и ни одной улыбки; казалось, что он объявил войну этому миру, противостоящему его Я, и стремился сухостью скрыть недостаток изящества и достоинства» (51, стр. 65).

Даже в оценках таких враждебно настроенных к Фихте современников, как юрист Ансельм Фейербах (отец философа-материалиста Людвига Фейербаха), подчеркивается, хотя и с отрицательной стороны, беспокойная склонность Фихте к деятельности, к активному влиянию. А. Фейербах в письме к своему другу характеризует Фихте в следующих словах: «Я заклятый враг Фихте как аморального человека и его философии как отвратительнейшего порождения сумасбродства, которое уродует разум и выдвигает в качестве философии безумства фантазии, подверженной брожению… Я настоятельно прошу тебя не предавать гласности это суждение о Фихте. Он неукротимый зверь, не терпящий сопротивления и считающий каждого врага его бессмыслицы врагом его личности. Я убежден, что он был бы способен играть роль Магомета, если бы мы жили в эпоху Магомета, и вводить свое наукоучение мечом и темницами, если бы его кафедра была королевским троном» (50, стр. 51).

В заключение еще отзыв поэта и философа Гёльдерлина. В одном из своих писем 1794 г. он сообщает: «Теперь Фихте является душой Иены. И благослови господи, что он ею является. Другого человека с подобной глубиной и энергией духа я не знаю. Он отыскивает и определяет в отдаленнейших областях человеческого знания принципы этого знания, равно как и принципы права, и затем с той же силой ума продумывает самые смелые, далеко идущие выводы из этих принципов и излагает их, несмотря на власть тьмы, причем пламенно и с определенностью, соединение которых мне, бедному, без этого примера, вероятно, показалось бы неразрешимой проблемой» (53, стр. 96). Вскоре после этого Гёльдерлин в письме к Гегелю пишет о Фихте как о «титане, который борется за человечество и круг влияния которого наверняка не ограничится стенами аудитории» (51, стр. 39).

Суждение Гёльдерлина, конечно, не лишено преувеличения. Оно проистекает из того восхищения Французской революцией в студенческие годы, которое владело им так же, как и Гегелем и Шеллингом. Восхищаясь Французской революцией, Гёльдерлин увидел в Фихте человека, который словом и делом выражал в Германии идеалы этой революции. В этом он был не так далек от истины. С этих позиций Фихте должен был ему показаться «титаном, борющимся за человечество», ибо Фихте в этом отношении действительно превосходил на целую голову многих немецких мыслителей. Его положительное отношение к революционному перевороту по ту сторону Рейна не было преходящим увлечением. Само собой понятно, что история во многом поправила оценку Фихте современниками, как Гёльдерлином, так и другими. Но суть в том факте, что Фихте в отличие от большинства немецких идеологов того времени намеревался своей философией вмешаться в ход истории, практически в ней участвовать.

Над этим намерением Фихте многие издевались, указывая на умозрительность и абстрактность его философии. В упреках, которые бросались в его адрес по этому поводу, не было недостатка, и, очевидно, основания для этого имелись. Однако этот аспект его личности представляет не только психологический интерес. Стремление Фихте воздействовать на мир своими идеями — существенный момент для оценки его философии, ибо для такой личности, которая стремилась к непосредственно практической деятельности, первостепенное значение неизбежно приобретали великие исторические события того времени. Действительно, Фихте находился всякий раз под глубоким впечатлением этих событий и придавал большое значение их теоретическому осмыслению. В первую очередь это относится к центральному историческому событию той эпохи — к Французской революции. Ее цели и задачи, ее достижения и последствия занимают важнейшее место в деятельности Фихте, во всяком случае так было до 1800 г. Но и позже творчество Фихте остается связанным с революцией, так как революция являлась истоком, из которого выросло его мышление.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *